Толковый словарь русского языка. Поиск по слову, типу, синониму, антониму и описанию. Словарь ударений.
Найдено определений: ~101
методика обучения иностранным языкам методика обучения иностранным языкам
методические термины

МЕТО́ДИКА ОБУЧЕ́НИЯ ИНОСТРА́ННЫМ ЯЗЫКА́М.

1. Совокупность методов, способов, приемов обучения, направленных на овладение иностранным языком. Различают общую М. о. и. я. - занимается изучением общих закономерностей и особенностей процесса обучения иностранному языку независимо от того, о каком изучаемом языке идет речь, и частную М. о. и. я. - обучение определенному языку в конкретной языковой аудитории. М. о. и. я. опирается на данные базовых наук (педагогики, психологии, лингвистики, культурологии) и смежных наук (литературы, географии, истории страны изучаемого языка, лингвостатистики, теории коммуникации, теории информации, социолингвистики, логики и др.). М. о. и. я. учитывает положения о единстве языка и мышления, языка и общества, о формах познания действительности. В современной теории и практике обучения иностранным языкам предлагается разграничивать два термина: лингводидактика, который трактуется как общая теория обучения языку, раскрывающая ее методологические основы, и методика, которая характеризует процесс обучения конкретному языку в конкретных условиях его преподавания (частная методика) либо раскрывает закономерности обучения языку (группе языков) вне конкретных условий его изучения (общая методика).

Такое разграничение двух терминов позволяет говорить о лингводидактических основах обучения языку и методических основах такого обучения, разграничивая объект и предмет исследования в каждой из названных областях знаний. Вопрос о том, является ли методика самостоятельной научной дисциплиной, в настоящее время решается однозначно. Методика - это самостоятельная научная дисциплина, так как имеет свой объект исследования (процесс обучения языку), свой предмет исследования (совокупность знаний о процессе обучения в виде различных теорий обучения и методических рекомендаций), свой понятийный аппарат в виде системы терминов, отражающих содержание данной отрасли знаний, свой предмет обучения - язык, являющийся одновременно и целью обучения и средством овладения культурой страны изучаемого языка и формирования профессиональной компетенции.

2. Научная дисциплина, которая относится к педагогическим наукам и является по отношению к педагогике частной дидактикой - теорией обучения конкретному учебному предмету. Применительно к обучению языку М. о. и. я. - это наука о законах и правилах обучения языку и способах овладения и владения языком. Более развернутое определение методики как научной дисциплины следующее: это наука, исследующая закономерности, цели, содержание, средства, приемы, методы, организационные формы обучения языку, приемы ознакомления с культурой страны изучаемого языка, а также способы учения, воспитания и овладения языком в процессе его изучения. Как в первом, так и во втором, более развернутом, определении преподаватель имеет дело с четырьмя основополагающими понятиями, составляющими суть содержания термина «методика»: обучение, овладение, владение языком и воспитание средствами языка (Гальскова, 2000; Общая методика..., 1967; Щукин, 2008).

полезные сервисы
русистика русистика
лингвистика

Руси́стика

Русистика как филологический термин имеет двоякое

содержание. В широком понимании русистика - это область филологии, занимающаяся русским

языком, литературой, словесным фольклором; в узком смысле слова

русистика - наука о русском языке в его истории и современном

состоянии.

Русистика в СССР

Основателем современной науки о русском языке можно считать

М. В. Ломоносова (при этом следует иметь в виду, что Ломоносов-филолог

имел таких серьёзных предшественников и современников, как Л. Зизаний,

М. Смотрицкий, В. К. Тредиаковский, В. Е. Адодуров, А. А. Барсов).

«Российская грамматика» Ломоносова (1755, опубл. 1757) была не только

первым развёрнутым научным описанием строя русского языка, но и

практическим учебным пособием для многих поколений учащихся и основанием

для написания нескольких грамматик в последующие десятилетия. Ломоносов,

вслед за своими предшественниками, упорядочил представления о системе

стилей русского литературного языка

(«Предисловие о пользе книг церковных в российском языке», 1758) и

теоретически подготовил почву для образования единой литературной

системы, для нормализации литературного языка. Труды Ломоносова

способствовали развитию русской научной и общественной терминологии. На

его теорию и практику во многом ориентировались составители первого

«Словаря Академии Российской» (1789-1794).

В 1‑й четверти 19 в. теория трёх стилей Ломоносова утрачивает своё значение,

складывается единый русский литературный язык со своими общими нормами и разнообразными взаимосвязанными

стилями и жанрами. С А. С. Пушкина начинается история современного

русского литературного языка. Утрачивают остроту споры о путях развития

литературного языка, например споры между «шишковистами»

(последователями А. С. Шишкова, отстаивавшего архаические нормы,

часто даже искусственные) и «карамзинистами» (последователями

Н. М. Карамзина, утверждавшими необходимость обновления литературного

языка путём обращения к естественной звучащей речи и не избегавшими

иноязычных влияний и неологизмов).

В 1‑й половине 19 в. русистика представлена рядом крупных

учёных-языковедов. Среди них особо выделяется имя А. Х. Востокова.

В «Рассуждении о славянском языке» (1820) он утвердил научные основы

сравнительно-исторического языкознания, определил место славянских

языков среди других индоевропейских, сделал попытку периодизации в

развитии славянских языков, в т. ч. и русского. Им опубликовано

Остромирово евангелие (1056-57) с обстоятельными лингвистическими

комментариями, организовано издание академического «Словаря

церковнославянского и русского языка» (1847). Его «Сокращённая

русская грамматика» (1 изд., 1831) издавалась 16 раз (до 1877), а полная

«Русская грамматика» (1 изд., 1831) - 12 раз (до 1874). В. Г. Белинский

считал грамматики Востокова лучшими учебными пособиями своего времени.

1‑я половина и середина 19 в. характеризуется также трудами таких

оригинальных русских филологов, как И. Ф. Калайдович, Н. И. Греч,

Г. П. Павский («Филологические наблюдения над составом русского

языка», 1841-42), И. И. Давыдов («Опыт общесравнительной грамматики

русского языка», 1852), К. С. Аксаков («Опыт русской грамматики», 1860),

Н. П. Некрасов («О значении форм русского глагола», 1865).

Преемником Востокова в области изучения истории русского языка стал

И. И. Срезневский. Его программный труд - «Мысли об истории русского

языка» (1849) содержал в себе наброски русской исторической грамматики.

Главным его наследием являются «Материалы для словаря древнерусского

языка» (т. 1-3, 1893-1903) - фундаментальный труд, до сих пор не

утративший своего значения. Срезневский издал многие памятники древней

письменности, их описания. Он был инициатором «Опыта областного

великорусского словаря» (1852, Дополнение, 1858) - первого обширного

описания диалектной лексики всех территорий её распространения.

Первым из русских учёных широко применил сравнительно-исторический метод в исследовании

русского языка Ф. И. Буслаев. Он создал первую русскую историческую

грамматику (первое издание - «Опыт исторической грамматики русского

языка», 1858, со второго издания под названием «Историческая

грамматика русского языка», 5 изд., 1881), опубликовал не потерявший

своего значения научно-методический труд «О преподавании отечественного

языка» (1844). Буслаев был наиболее ярким представителем логического направления в русистике.

Особое место среди русских языковедов занимает В. И. Даль, создатель

четырёхтомного «Толкового словаря живого великорусского языка»

(1863-66), охватывающего огромный массив лексики (около 200 тыс. слов).

В этом словаре объединены и истолкованы как общенародная и областная

лексика, так и лексика литературного языка 19 в., подача словарных

материалов (включающих фразеологизмы, пословицы, поговорки)

отражает не только языковедческую эрудицию, но и глубокую

осведомлённость Даля в самых различных областях русской народной

жизни.

Большую роль в развитии отечественного языкознания сыграл основатель

харьковской лингвистической школы,

русско-украинский языковед А. А. Потебня, который в четырёхтомном труде

«Из записок по русской грамматике» (т. 1-2, 1874, т. 3, 1889, т. 4,

1941) и в ряде других работ создал оригинальную лингвистическую

концепцию взаимосвязи языка и мышления в их длительном историческом

развитии, возникновения и функционирования частей

речи и членов предложения, различных

синтаксических категорий. Работы Потебни легли в основу многих

позднейших исследований в области исторического синтаксиса.

Проблемы упорядочения русского правописания разрабатывал Я. К. Грот.

В его книге «Русское правописание» (1885, до 1916 переиздавалась 22

раза) подчёркивалась необходимость устойчивости орфографии и пунктуации,

сохранения в них традиций и в то же время во многом устранялся разнобой,

противоречия в тогдашнем правописании. Гротовские правила

расценивались как образцовые, обязательные и просуществовали до

орфографической реформы 1917-18. Грот впервые осуществил издание

нормативного академического словаря русского литературного языка

(т. 1, буквы А-Д, вышел при жизни Грота; издание было затем продолжено и

прекратилось, уже в советское время, на букве О). В 1886 Грот положил

начало самой большой словарной картотеке русского языка (хранится,

непрерывно пополняясь, в словарном отделе Института русского языка АН

СССР в Ленинграде; к 80‑м гг. 20 в. объём картотеки превысил 8 млн.

карточек).

В конце 19 - начале 20 вв. сформировалась московская лингвистическая

школа во главе с Ф. Ф. Фортунатовым (см. Московская фортунатовская школа). Он был крупнейшим

представителем сравнительно-исторического языкознания - не

только русского, но и мирового. В исследованиях индоевропейских

языков, в т. ч. и русского, Фортунатов особое внимание уделял формальной

стороне языка. Русскому языку посвящены его работы «О залогах русского глагола» (1899), «О преподавании

грамматики русского языка в низших и старших классах

общеобразовательной школы» (1899) и другие. Идеи Фортунатова

оказали большое влияние на таких крупных русских лингвистов, как

М. Н. Петерсон, Н. Н. Дурново, А. М. Пешковский (первые три издания его

книги «Русский синтаксис в научном освещении»), Д. Н. Ушаков и

других.

Видное место в истории русистики принадлежит А. А. Шахматову.

Шахматов положил начало ряду современных направлений русистики:

исследованиям современного литературного языка («Очерк современного

русского литературного языка», 1925, «Синтаксис русского языка»,

1925-27), исследованиям русской диалектологии («Русская историческая

диалектология», 1911, и др.), исследованиям в области лингвистической

текстологии, дальнейшему развитию лексикографии

и других дисциплин. Его работы «История русского языка», 1911-12,

«Древнейшие судьбы русского племени», 1919, «Историческая морфология

русского языка», 1957, и другие были шагом вперёд в изучении истории

русского языка. Шахматов первым в истории русистики воссоздал общую

картину происхождения и развития славян и славянских языков с древнейших

времен до наших дней, выдвинул и обосновал гипотезу образования русского

литературного языка, показал ведущую роль московского говора в сложении русского национального языка. Шахматов создал сильную школу

русистов-историков и специалистов по современному русскому языку

(Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, поздние труды Пешковского и др.).

Крупнейшим исследователем древней русской письменности, истории

русского языка и диалектов был А. И. Соболевский. Он реконструировал древнерусские диалектные явления,

установил роль так называемого второго южнославянского влияния на Руси и

сделал ряд других открытий. Его труд «Лекции по истории русского языка»

(1888) в течение десятилетий был основным источником для

историко-лингвистических работ по русскому языку и главным учебным

пособием по истории русского языка. В «Очерках русской диалектологии»

(1892) Соболевский подвел итоги изучения русских говоров в 19 в. Идеи

Соболевского плодотворно развивались его учеником Н. М. Каринским.

Создатель казанской лингвистической

школы (позже - петербургской) И. А. Бодуэн

де Куртенэ явился основоположником современных методов синхронического

изучения языковой системы, новых научных дисциплин - фонологии и учения о морфемах. Занимаясь изучением славянских языков, он

обращался к рассмотрению многих важных явлений русского языка. Он

подготовил дополненное и переработанное издание словаря Даля (3 изд.,

1903-09, 4 изд., 1912-14). В книге «Об отношении русского письма к

русскому языку» (1912) высказаны оригинальные взгляды на русскую

орфографию. Одновременно с Бодуэном де Куртенэ и в близких к нему

направлениях развивалась деятельность других представителей казанской

школы - Н. В. Крушевского и В. А. Богородицкого.

После Октябрьской революции 1917 русистика активно развивалась в

разных направлениях. В 1917-18 была проведена реформа русского

правописания (уточненная в 1956), сыгравшая заметную роль в культурном

подъёме страны. За годы советской власти создано много учебных пособий и

словарей, предназначенных для всех звеньев народного образования.

Написаны разнообразные пособия для учащихся всех национальных республик

СССР и для зарубежных стран. В русистике стали успешно развиваться новые

научные направления: теоретическая лексикография, лексикология и фразеология,

словообразование, морфонология, художественная и функциональная стилистика, функциональная грамматика, теория разговорной речи, социолингвистика, психолингвистика, лингвистическая география.

В 20-30‑х гг. появились фундаментальные исследования разных сторон

русского языка: диалектов (Е. Ф. Карский, «Русская диалектология», 1924;

А. М. Селищев, «Диалектологический очерк Сибири», 1921; П. Я. Черных,

«Русский язык в Сибири», 1936), грамматической

структуры (С. П. Обнорский, «Именное склонение в современном русском

языке», в. 1-2, 1927-31, фактическим продолжением целостного

исследования явилась книга Обнорского «Очерки по морфологии русского

глагола», 1953; труды Пешковского, Дурново, Петерсона и других),

русского литературного языка и его истории (В. В. Виноградов, «Очерки по

истории русского литературного языка XVII-XIX веков», 1934;

«Современный русский язык», 1938; Л. А. Булаховский, «Курс русского

литературного языка», 1935, «Исторический комментарий к русскому

литературному языку», 1937, «Русский литературный язык первой половины

XIX века», т. 1, 1941, т. 2, 1948), фонетики и

литературного произношения (В. А. Богородицкий,

«Курс экспериментальной фонетики применительно к литературному

русскому произношению», 1917-22; труды Ушакова, Щербы и др.), истории

языка (Н. Н. Дурново, «Очерк истории русского языка», 1924; Б. А. Ларин,

«Русская грамматика Лудольфа 1696 года...», 1937). Появляются

теоретические труды в области лексикографии (Л. В. Щерба, «Опыт общей

теории лексикографии», 1940).

В 40-80‑е годы продолжают активно развиваться все области русистики.

Появляются многочисленные работы в области исторической грамматики,

лексикологии, диалектологии, истории русского литературного языка: труды

В. И. Борковского («Синтаксис древнерусских грамот. Простое

предложение», 1949, «Синтаксис древнерусских грамот. Сложное

предложение», 1958), С. И. Коткова («Южновеликорусское наречие в

XVII столетии. Фонетика и морфология», 1963), П. С. Кузнецова («Очерки

исторической морфологии русского языка», 1959), Т. П. Ломтева («Очерки

по историческому синтаксису русского языка», 1956); Обнорского («Очерки

по истории русского литературного языка старшего периода», 1946),

Ф. П. Филина («Лексика русского литературного языка древнекиевской

эпохи», 1949, «Образование языка восточных славян», 1962, «Происхождение

русского, украинского и белорусского языков», 1972, «Истоки и судьбы

русского литературного языка», 1981), Черныха («Очерк русской

исторической лексикологии. Древнерусский период», 1956),

Л. П. Якубинского («История древнерусского языка», 1953). Исследуются

русские диалекты в их истории и современном состоянии (Р. И. Аванесов,

«Очерки русской диалектологии», 1949; К. Ф. Захарова и В. Г. Орлова,

«Диалектное членение русского языка», 1970; труды К. В. Горшковой,

С. В. Бромлей, Л. Н. Булатовой, И. Б. Кузьминой и других).

Создаются оригинальные, обогащающие лингвистическую теорию труды в

области фонетики и фонологии (представителей московской фонологической школы - Аванесова,

А. А. Реформатского, Кузнецова, М. В. Панова и др. - и ленинградской фонологической школы - Л. Р. Зиндера,

М. И. Матусевич и др.), орфоэпии

(Р. И. Аванесов, «Русское литературное произношение», 1950), интонации (Е. А. Брызгунова, Т. М. Николаева),

грамматики (В. Н. Сидоров, Кузнецов, Н. С. Поспелов, Ломтев,

Б. Н. Головин, Н. Ю. Шведова, Д. Н. Шмелёв, А. В. Бондарко,

А. А. Зализняк, Ю. Д. Апресян, И. П. Мучник, Г. А. Золотова,

В. А. Белошапкова, Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева, Т. В. Булыгина,

Е. Н. Ширяев), словообразования (Г. О. Винокур, Е. А. Земская,

Н. М. Шанский, В. В. Лопатин, И. С. Улуханов, А. Н. Тихонов,

Г. С. Зенков, Н. А. Янко-Триницкая, И. Г. Милославский), лексикологии

(С. И. Ожегов, О. С. Ахманова, Ю. С. Сорокин, Л. Л. Кутина, Шмелёв,

Ю. Н. Караулов, Ф. П. Сороколетов, П. Н. Денисов), стилистики и языка

художественной литературы (Г. О. Винокур, Б. В. Томашевский,

Б. А. Ларин, И. С. Ильинская, А. Д. Григорьева, В. П. Григорьев,

Т. Г. Винокур, Е. А. Иванчикова), истории русского литературного языка

(Г. О. Винокур, Ларин, Сорокин, Б. А. Успенский).

В развитии почти всех этих направлений определяющую роль сыграли

труды Виноградова («Русский язык. Грамматическое учение о слове», 1947 -

Государственная премия СССР, 1951; «О языке художественной

литературы», 1959, «Проблема авторства и теория стилей», 1961, и др.) и

учёных его школы (см. Виноградовская

школа в языкознании).

В советскую эпоху перед русистами ставится задача - дать всестороннее

и глубокое описание всех уровней и разновидностей русского языка,

начиная с его истоков до нашего времени. Создаются крупные коллективные

труды.

Углублённо развивается теория русской грамматики. В 1952-54

опубликована задуманная ещё в 30‑х гг. академическая «Грамматика

русского языка» (гл. ред. - Виноградов), в 1970 однотомная «Грамматика

современного русского литературного языка» (под ред. Шведовой), в 1980

вышла двухтомная академическая «Русская грамматика» (гл. ред. -

Шведова). Разрабатывается академическая история русского языка.

Опубликованы три тома «Исторической грамматики русского языка»:

«Синтаксис. Простое предложение», «Синтаксис. Сложное предложение»

(оба - под ред. Борковского, 1978 и 1979), «Морфология. Глагол» (под

ред. Аванесова и В. В. Иванова, 1982), пять томов «Очерков по

исторической грамматике русского литературного языка XIX века» (под ред.

Виноградова и Шведовой, 1964). Обобщающим трудом, в котором сделана

попытка социолингвистического изучения русского языка советской эпохи,

является монография из четырех книг «Русский язык и советское общество»

(под ред. Панова, 1968).

В 1979 Институтом русского языка совместно с издательством «Советская

энциклопедия» выпущена краткая энциклопедия «Русский язык»,

представляющая знания о русском языке в сжатом и

систематизированном виде.

Больших успехов достигла русская лексикография. Печатаются

этимологические словари («Этимологический словарь русского языка» под

ред. Н. М. Шанского, т. 1-2, в. 1-8, 1963-82, изд. продолжается),

О. Н. Трубачёвым осуществлено русское издание с дополнениями

«Этимологического словаря русского языка» М. Фасмера в 4 тт.

(2 изд., т. 1-2, 1986-87). Готовится к изданию многотомный «Словарь

древнерусского языка XI-XIV вв.». Хронологическим продолжением этого

словаря является «Словарь русского языка XI-XVII вв.» (в. 1-14, 1975-88,

изд. продолжается). В словаре 11-17 вв. в основном описывается лексика

15-17 вв., а более ранняя - является как бы историческим фоном для

словарного состава языка великорусской народности. Начал выходить

«Словарь русского языка XVIII в.» (в. 1-5, 1984-89; изд.

продолжается).

Первым нормативным словарем литературного языка от Пушкина до

30‑х гг. 20 в. явился четырёхтомный «Толковый словарь русского языка»

(1935-40) под ред. Ушакова. Большую роль в развитии современной русской

лексикографии и в повышении культуры речи сыграл 1‑томный «Словарь

русского языка» Ожегова (1949; начиная с 9‑го, исправленного и

дополненного издания 1972 - под ред. Шведовой; подготовлено новое,

переработанное и значительно дополненное издание), фундаментальным

лексикографическим трудом явился академический «Словарь современного

русского литературного языка» в 17 томах (1948-65), включающий свыше

120 тыс. слов (Ленинская премия, 1970); готовится новое, исправленное и

дополненное издание в 20 томах. В 1957-1961 создан четырёхтомный

академический «Словарь русского языка» (под ред. А. П. Евгеньевой,

2 изд., 1981-84). В 1933 по инициативе Г. О. Винокура началась

подготовка «Словаря языка Пушкина», который вышел в свет в 1956-61

(т. 1-4, ответств. ред. - Виноградов). В Институте русского языка АН

СССР создана словарная картотека языка сочинений В. И. Ленина, на основе

которой составляется словарь языка сочинений В. И. Ленина, опубликован

двухтомный алфавитно-частотный словоуказатель к Полному собранию

сочинений В. И. Ленина в 55 томах (ред. - Денисов, 1987).

Лексику народных говоров (около 150 тыс. слов) описывает сводный

«Словарь русских народных говоров» (в. 1-20, 1965-85, гл. ред. - Филин),

а также многочисленные региональные словари - архангельских, донских,

рязанских, забайкальских, псковских, приамурских, среднеобских,

уральских и других говоров. Важное значение имеют «Обратный словарь

русского языка» (1974, 125 тыс. слов), «Грамматический словарь русского

языка» А. А. Зализняка (1977, 100 тыс. слов), «Орфоэпический словарь

русского языка» (под ред. Аванесова, 1983). За годы Советской власти

создано много словарей разных типов: орфографические, морфемные и

словообразовательные, фразеологические, словари иностранных слов, неологизмов, синонимов, омонимов, антонимов, паронимов, сокращений и

др.

Больших успехов достигла русская диалектология. Ещё в 1935

развернулась подготовка диалектологического

атласа русского языка, которая получила особенно широкий размах в

послевоенное время. Собраны богатейшие материалы. Составлены

региональные атласы русских диалектов («Атлас русских народных говоров

центральных областей к востоку от Москвы», 1957, и др.). Завершено

создание сводного диалектологического атласа русского языка из 300 карт

и комментариев к ним в 3 томах (т. 1 - 1987).

Возникло и успешно развивается лингвистическое источниковедение

(Котков, Л. П. Жуковская, О. А. Князевская и др.), благодаря чему

исследователи получают добротные тексты (с соответственным научным

аппаратом) древнерусской и великорусской письменности. Опубликованы

«Изборник 1076 года», «Апракос Мстислава Великого» конца 11 - начала

12 вв., «Успенский сборник» 12-13 вв., настенные надписи Софии Киевской,

«Вести-Куранты» 17 в., «Книга, глаголемая Назиратель», многие памятники

деловой и бытовой письменности и др. Большим открытием явились грамоты

на бересте, найденные во время раскопок в Новгороде и некоторых других

городах [публикация и исследование: В. Л. Янин, А. А. Зализняк,

«Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок 1977-1983 гг.)»,

1986].

Особую область русистики представляют исследования нормы русского литературного языка, вопросов культуры речи. Кроме специальных работ и словарей

(труды Ожегова, В. Г. Костомарова, Л. И. Скворцова, Д. Э. Розенталя,

К. С. Горбачевича и др.), эту тематику освещают серийное издание

«Вопросы культуры речи» (в. 1-8, 1955-67, в. 1-6 под ред. Ожегова) и

научно-популярный журнал «Русская речь» (с 1967).

Начиная с работы Л. П. Якубинского «О диалогической речи» (1923)

широко исследуется русская разговорная речь

(работы Шведовой, Земской, О. А. Лаптевой, О. Б. Сиротининой и др.).

Устанавливаются её особенности в области синтаксиса, морфологии, словообразования, лексики.

В 60-80‑е гг. в связи с функционированием русского языка как мирового

развивается новая область русистики - русский язык как иностранный.

Появилось большое количество различных исследований в этой области

(Костомаров, Е. М. Верещагин и др.), развивается новая область лексикографии - учебная лексикография (Денисов,

В. В. Морковкин, Шанский, В. В. Розанова). Продолжается большая работа

по изучению функционирования русского языка как средства

межнационального общения народов СССР и по

улучшению его преподавания в национальных школах.

С 1986 реализуется программа создания Машинного фонда русского языка,

в выполнении которой принимают участие более 40 организаций системы АН

СССР, Минвуза и других ведомств. Программа ставит задачу разработки и

внедрения комплексной системы автоматизированного и информационного

обеспечения лингвистических исследований и прикладных разработок в

области русского языка.

Теоретические достижения русистики играют большую роль в развитии

мировой лингвистической мысли. Это ощутимо сказывалось уже в 19 - начале

20 вв.: влияние научных концепций Потебни, Фортунатова, Бодуэна де

Куртенэ, Шахматова, русских формалистов 20‑х гг. можно наблюдать в

работах многих зарубежных лингвистов. В традиции классической русистики

уходят своими корнями теоретические концепции таких учёных, как

Н. С. Трубецкой, С. О. Карцевский, Р. О. Якобсон. Достижения

современной русистики особенно сказываются в таких областях, как

синхронное и историческое словообразование, синтаксис, практическая

лексикография. Кроме того, по сравнению с другими «лингвистиками» мира

советская русистика характеризуется существованием таких сфер изучения,

которых нет в языкознании других стран. Таковы, например, достаточно

развитая у нас теория лексикографии, стилистика, вся сфера собственно

лингвистического изучения художественной литературы, теоретическая

лексикология, теория разговорной речи. Отдельные работы,

появляющиеся в этих областях за рубежом, в значительной степени

ориентированы на достижения советской русистики.

Научно-исследовательским центром изучения русского языка является Институт русского языка АН СССР в Москве со

словарным отделом в Ленинграде. Русский язык исследуется также в

Институте русского языка им. А. С. Пушкина и в многочисленных зарубежных

филиалах этого института, а также в НИИ преподавания русского языка в

национальной школе АПН СССР, на кафедрах русского языка филологических

факультетов советских университетов и педагогических институтов, в

отделах (секторах) лингвистических институтов академий наук союзных

республик и в других учреждениях страны. Выходят специальные журналы по

русскому языку: «Русская речь», «Русский язык в школе», «Русский язык в

национальной школе», «Русский язык за рубежом», республиканские журналы

по русскому языку (см. Журналы

лингвистические, раздел - Журналы лингвистические в России и

СССР).

Булич С. К., Очерк истории языкознания в России, т. 1

(XIII в. - 1825), СПБ, 1904;

Карский Е. Ф., Очерк научной разработки русского языка в

пределах СССР, Л., 1926;

Обнорский С. П., Итоги научного изучения русского языка,

«Учёные записки МГУ», 1946, в. 106. т. 3, кн. 1;

Виноградов В. В., Русская наука о русском литературном

языке, там же;

его же, Из истории изучения русского синтаксиса. (От

Ломоносова до Потебни и Фортунатова), М., 1958;

его же, Исследования по русской грамматике, Избр. труды,

М., 1975;

его же, История русских лингвистических учений, М.,

1978;

Кузнецов П. С., У истоков русской грамматической мысли, М.,

1958;

Филин Ф. П., Советской русистике 50 лет, в кн.: Советское

языкознание за 50 лет, М., 1967;

Бархударов С. Г., Русская лексикография, там же;

Шведова Н. Ю., Лопатин В. В., Улуханов

И. С., Плотникова В. А., Изучение грамматического строя

русского языка, в кн.: Теоретические проблемы советского языкознания,

М., 1968;

Березин Ф. М., Очерки по истории языкознания в России

(конец XIX - начало XX в.), М., 1968;

его же, Русское языкознание конца XIX - начала XX в., М.,

1976;

Успенский Б. А., Первая русская грамматика на родном языке.

Доломоносовский период отечественной русистики, М., 1975;

Булахов М. Г., Восточнославянские языковеды.

Биобиблиографический словарь, т. 1-3, Минск, 1976-78;

Русский язык. Энциклопедия, М., 1979;

Машинный фонд русского языка: идеи и суждения, М., 1986.

Ф. П. Филин.

Русистика за рубежом

Изучение языка, литературы и других элементов духовной культуры

русского народа за рубежом прошло несколько этапов развития.

Практическое изучение разговорного русского языка в 14-17 вв.

определялось нуждами торговли и дипломатии, от этого периода сохранилось

несколько практических грамматик и главным образом словарей,

составленных немцами, французами, скандинавами. В них содержатся

сведения о быте, культуре, воззрениях русских людей. Развивалось и

изучение политических и общественных установлений в России. В 18 в.

этот интерес усилился - Россия стала европейской державой. С 19 в. в

сферу европейского внимания входит классическая русская литература,

особенно Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой, А. П. Чехов. «Знание

русского языка, - языка, который всемерно заслуживает изучения и сам по

себе, как один из самых сильных и самых богатых из живых языков, и ради

раскрываемой им литературы, - теперь уж не такая редкость...»

(Энгельс Ф., Эмигрантская литература, Маркс К. и

Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 18, с. 526).

Первыми среди иностранцев, начавших научное изучение русского языка,

были находившиеся на русской службе Максим Грек (в России с 1518) и

Ю. Крижанич, которые изучали язык, работали над переводами церковных

книг и т. п. До начала 19 в. изучение русского языка велось по моделям

европейских грамматик, сначала греческой, с 16 в. - латинской, в 18 в.

по образцу универсальной грамматики.

Развитие сравнительно-исторического

языкознания способствовало активному развитию русистики в

России. В этом процессе немаловажную роль сыграли работы иностранных

учёных, работавших в России: О. Брока, И. Микколы, Р. Кошутича, Фасмера,

Т. Торбьёрнссона, В. Мансикки, Б. Унбегауна, А. Мазона и других. На

рубеже 19-20 вв. все русские университеты имели в своём составе

иностранных студентов, специализировавшихся в области русистики и

впоследствии образовавших национальные школы русистики у себя на

родине.

Научный интерес к русистике за пределами России также возрос в связи

с развитием сравнительно-исторического метода (с середины 19 в.), во

многих университетах открывались кафедры славяноведения.

Основателями русистики стали: в Великобритании - Ф. Тритен, В. Морфилл,

во Франции - Л. Леже, П. Буайе, в Италии - Э. Ло Гатто, в

Австро-Венгрии - О. Ашбот. Устойчивая традиция университетской русистики

раньше всего образовалась во Франции (кафедра русистики в Школе живых

восточных языков с 1877) и в Великобритании, в начале 20 в. русский язык

и литература стали предметами преподавания, первоначально в странах, где

была большая русская эмиграция (Франция, Канада, США).

После Октябрьской революции 1917 и особенно после Великой

Отечественной войны в связи с тем, что русский язык стал одним из

мировых языков, во многих странах возникла необходимость в

профессиональной подготовке русистов. Качественно изменилось отношение к

русистике с дальнейшим ростом влияния СССР на общемировой процесс

развития, борьбой СССР за мир, в связи с «эрой спутников», с накоплением

на русском языке научной информации и культурных ценностей мирового

значения. Русский язык, один из официальных и рабочих языков ООН,

важнейший язык науки и мировых систем коммуникации, занимает 3‑е место в мире (после китайского и английского),

его изучают в 1700 университетах 90 государств, а также на курсах, в

школах и т. п.; в разной степени совершенства русский язык знает около

полумиллиарда человек.

На основе сложившихся научных традиций и в связи с

общественно-политическими требованиями времени возникли различные

национальные школы русистики. Наиболее значительные успехи в изучении

русского языка наблюдаются в странах Европы. В славянских странах

особенно активно изучаются исторические и общекультурные аспекты

русистики, прежде всего литературный язык, поскольку исторически

литературные славянские языки развивались при взаимной поддержке и

взаимовлиянии. Изучается опыт разработки литературных норм в русском

языке и другие проблемы.

В Польше преобладает интерес к русской разговорной речи, к

русско-польским языковым связям, взаимовлиянию культур, к истории

русской литературы и театра, лексикографическим проблемам. Первая

кафедра русистики была организована во Вроцлаве в 1947 Л. Оссовским,

затем появились кафедры русистики в Кракове, Варшаве, Лодзи.

В Чехословакии русистика развивается с 19 в., основной

интерес - к изучению динамических основ современного языка, артикуляционной и акустической фонетике, синтаксису и синтаксическим

моделям в связи с развитием сознания и мышления, актуальному членению текста; выпускаются

двуязычные словари, методические работы по сопоставительным и сравнительным грамматикам.

В Болгарии и Югославии основной интерес исследователей

сосредоточен на изучении древнейших русско-югославянских литературных

связей; здесь разработка проблем русистики ведётся не на

структурно-типологических, а на традиционных культурно-этнографических

основах; проблемы языка и литературы изучаются в связи с историей

народа, его бытом и культурой.

Для Венгрии и Румынии характерны исследования в области

сравнительной грамматики, издание и комментирование древних текстов,

грамматики и словари, переводы и комментарии, изучение заимствований из славянских языков в венгерском и румынском.

Стилистика развивается на основе анализа классических литературных

текстов.

В ГДР в продолжение традиций немецкой славистики изучаются

различные проблемы русистики, в т. ч. методика изучения русского языка и

литературы, активно разрабатывается теория перевода.

В общих границах славистики

объектами исследования немецких учёных в разное время были: история

языков и литератур, общекультурные аспекты языка в рамках понятийных

категорий мышления (в логистических и психологических аспектах),

углублённое изучение этимологии («Этимологический словарь русского

языка» Фасмера) и мифологии, ономастика и топонимика, сравнительная грамматика славянских

языков, типология, сравнительное изучение литератур. Большое внимание

уделялось изучению мотивированности вариантов нормы и историческому

комментированию текстов. В ФРГ так же, как и в ГДР, преобладает

методическая проблематика.

В скандинавских странах существует давний интерес к русистике.

Уникальным источником остаются лексикографические труды

И. Г. Спарвенфельда; с 19 в. над проблемами русистики работают: в Норвегии - Брок, К. Станг, Э. Краг,

С. Лунден и др., в Дании -

А. Стендер-Петерсен, в Финляндии -

В. Кипарский, А. Мустайоки, в

Швеции - Р. Экблом, Г. Якобссон, А. Шёберг и другие.

У многих зарубежных русистов нет специализации в области языка,

литературы, истории или культуры, темы работ могут захватывать широкий

круг проблем. Для скандинавский русистики характерен интерес к

классической литературе и истории языка.

Русистика во Франции разрабатывалась в

сравнительно-историческом плане и всегда носила также нормативный

характер. Мазон, Унбегаун, Л. Теньер исследовали историю языка и

литературы, их же отличает и чисто практический подход к литературной

норме. Современных французских русистов характеризует интерес к изучению

высказывания на разных уровнях (работы по

синтаксису языка и текста), исторические исследования также методически

обращены к проблеме нормы (П. Гард и другие).

В США, Канаде и Великобритании русистика стала

академической дисциплиной после 1945; открыты кафедры и отделения

русистики в Колумбийском университете в Канаде и Колумбийском

университете в Нью-Йорке, 38 университетов США и все университеты

Канады к 1975 выделили русистику, хотя иногда ещё в составе славистики.

Для педагогики этих стран характерны практическая направленность в

изучении языка и литературы, принципиальное отсутствие стабильных

учебников. Основная задача обучения - коммуникативная. Особенно широко

изучается советская литература, русская литература и культура 18 в. и

1‑й половины 20 в. Для многих лингвистов США (Р. О. Якобсон,

Э. Станкевич, Х. Г. Лант) русистика составляет часть их научных

интересов.

В Латинской Америке русский язык изучается в 11 странах,

особенно широко на Кубе.

Во многих развивающихся странах Азии и Африки наблюдается становление

русистики как прикладной научной дисциплины, объектом исследования

становится терминология различных областей знания,

лексико-стилистические аспекты перевода, методические основы

преподавания русского языка в национальной школе, составляются

словари. Основной метод изучения - сопоставительный (контрастивный),

развившийся на основе типологического метода.

В Африке русский язык изучается с конца 19 в. (Эфиопия), но

особенно активно с 60‑х гг. 20 в. (Конго, Бурунди, Гана, Уганда и др.).

В странах Азии русистикой занимается около 70 вузов. Русистика

развивается в Китае, Японии, Индии и других странах Азии. В ряде этих

стран национальные кадры русистов сами могут обеспечить преподавание

дисциплин русского цикла.

Большую роль в организации изучения русского языка и литературы за

пределами СССР, в совершенствовании методов его преподавания, в

повышении квалификации преподавателей играет созданная в 1967

class="i" href="http://les.academic.ru/656/Международная ассоциация преподавателей русского языка илитературы">Международная ассоциация преподавателей

русского языка и литературы (МАПРЯЛ), а также деятельность

Института русского языка им. А. С. Пушкина (с 1973).

Русский язык в современном мире, М., 1968; М., 1974;

Очерки по раннему периоду славяноведения в Швеции, Lund, 1975;

Соболева В. С., Основные направления в обучении русскому

языку в США, М., 1976 (АКД);

Будагов Р. А., Заметки о русском языке в современном мире,

ВЯ, 1977, № 1;

Гребенев А. Л., Русский язык в Латинской Америке,

«Латинская Америка», 1977, 5;

Лизунов В. С., О влиянии объективных и субъективных

факторов на распространение русского языка как мирового, ФН, 1977, №

1;

его же, Русский язык в ГДР и ФРГ, М., 1976 (АКД);

Методология, проблемы истории славистики, М., 1978;

Бездидько А. В., Об интересе к русскому языку во Франции в

советскую эпоху, в кн.: Вопросы романской филологии, т. 1, [М.],

1979;

Русистика в ГДР. Библиографический указатель, Берлин, 1979;

Русский язык в странах мира, в. 1-3, [М.], 1973-79;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 15 - Современная зарубежная

русистика, М., 1985;

Shane A. M., American and Canadian doctoral

dissertat

полезные сервисы
ассамский язык ассамский язык
лингвистика

Асса́мский язы́к

(охомия) - один из индийских

(индоарийских) языков. Официальный язык штата Ассам в Индии.

Распространён вдоль реки Брахмапутра. Число говорящих 12,7 млн. чел.

А. я. близок к бенгальскому языку,

отличаясь от него в фонологии отсутствием

ретрофлексных взрывных (которые слились с зубными) и среднеязычных

аффрикат (перешли в сибилянты, а исконные сибилянты - в h и x), в морфологии - упрощением системы аналитических форм глагола,

в частности утратой формального противопоставления по виду. Различаются восточный диалект (лёгший в основу литературного языка) и западный; обособлен диалект

маянг (в Манипуре), тяготеющий к бенгальскому языку. Начало поэтического

творчества на А. я. восходит к 14 в.; с 17 в. выделяется жанр

прозаических хроник. Современная литературная норма складывается с конца 19 в. А. я.

пользуется бенгальским письмом (см. Индийское письмо), дополненным двумя буквами.

Бабакаев В. Д., Ассамский язык, М., 1961;

его же, Очерки морфологической структуры ассамского языка,

М., 1980;

Kakati B., Assamese, its formation and

development, Gauhati, 1941;

Chandrakānta abhidhān (A comprehensive dictionary of the

Assamese language), Guwāhātī, 1962.

Г. А. Зограф.

полезные сервисы
балтистика балтистика
лингвистика

Балти́стика -

комплекс филологических дисциплин, изучающих балтийские языки, материальную и духовную культуру

балтоязычных народов. В балтистике различают область, связанную с

изучением балтийских языков, фольклора, мифологии и т. п. как некоего

целого, и частные области, посвящённые отдельным балтийским традициям:

прутенистику (пруссистику), леттонистику, литуанистику.

Ведущее направление в балтистике - исследование балтийских языков,

история изучения которых начинается с 17 в., когда появляются первые

словари и опыты грамматического описания отдельных языков, преследующие

главным образом практические цели. Лучшими из них в 17 в. были для литовского языка грамматика Д. Клейна и словарь

К. Сирвидаса (Ширвидаса), для латышского языка -

грамматика Г. Адольфи и словари Х. Фюрекера и Я. Лангия. Традиция

описания грамматики и лексики продолжалась

примерно до середины 19 в. (Ф. В. Хаак, Ф. Руиг, Г. Остермейер,

К. Мильке, С. Станявичус, К. Коссаковский и другие для литовского языка;

Г. Ф. Стендер, Я. Ланге, К. Хардер, Г. Розенбергер, Г. Хессельберг и

другие для латышского языка).

Новый этап начинается с середины 19 в., когда труды Р. К. Раска,

Ф. Боппа, А. Ф. Потта вводят балтийские языки в русло сравнительно-исторического языкознания и индоевропеистики. Появляются труды

по прусскому языку (Бопп, Ф. Нессельман),

литовскому (А. Шлейхер), латышскому (А. Биленштейн). В последующие

десятилетия сравнительно-историческое изучение балтийских языков стало

господствующим в балтийском языкознании (И. Шмидт, А. Лескин,

А. Бецценбергер, Л. Гейтлер, Э. Бернекер, Ф. Ф. Фортунатов,

Г. К. Ульянов, В. К. Поржезинский, О. Видеман, Й. Зубатый, И. Миккола и

другие). Потребности более обстоятельной интерпретации фактов балтийских

языков в рамках сравнительно-исторических исследований, как и

практические потребности в выработке стандартных форм языка, оживили

интерес и к синхроническому изучению балтийских

языков [труды по грамматике и особенно лексике Ф. Куршайтиса, К. Яунюса

(Явниса), К. К. Ульмана, К. Мюленбаха и других]. На рубеже 19-20 вв.

появляются первые работы Я. Эндзелина, внёсшего исключительный вклад в

изучение балтийских языков (фундаментальная грамматика латышского языка,

участие в словаре Мюленбаха, изучение вымерших балтийских языков, в

частности прусского и куршского, труды по балто-славянским языковым

связям, по акцентологии, истории и диалектологии, по сравнительной грамматике

балтийских языков, в области этимологии и топонимии и т. п.). Большое значение для

исследования истории литовского языка, вымерших балтийских языков,

сравнительно-исторического их изучения, для этимологии, топономастики и

лексики имеют труды К. Буги. Исследованием балтийских языков и их связей

со славянскими и другими индоевропейскими языками занимались Р. Траутман

(«Балто-славянский словарь»), Ю. Герулис, Э. Френкель («Литовский

этимологический словарь»), К. Станг (первая «Сравнительная грамматика

балтийских языков» 1966), Х. Педерсен, Т. Торбьёрнссон, М. Фасмер,

Э. Герман, Э. Ниеминен, Е. Курилович, Я. Отрембский, П. Арумаа,

В. Кипарский, А. Зенн, Ю. Бальчиконис, П. Скарджюс, А. Салис,

П. Йоникас, Ю. Плакис, Э. Блесе, А. Аугсткалнис, А. Абеле,

В. Руке-Дравиня, К. Дравиньш, В. Мажюлис, З. Зинкявичюс, Й. Казлаускас,

Вяч. Вс. Иванов, В. Зепс, У. Шмальштиг (Смолстиг), Б. Егерс и другие.

Новый этап в развитии балтистики связан с созданием фундаментальных

трудов по лексикологии и диалектологии, в

частности диалектологических атласов, по

описательной грамматике и истории балтийских языков, по топонимике и ономастике. В области фольклористики накоплен

огромный материал, собранный в многотомных изданиях текстов народной

словесности. На этой основе развиваются многочисленные частные

исследования и всё чаще выдвигаются общебалтийские проблемы

(сравнительная метрика, поэтика, историческая и мифологическая

интерпретация, связь с индоевропейскими истоками и т. п.).

Изучение прусского языка

(прутенистика) началось в конце 17 в. (Х. Гарткнох, 1679), но

интерес к нему возобновился лишь в 20‑х гг. 19 в. (С. Фатер, 1821,

С. Б. Линде, 1822, П. фон Болен, 1827) и был связан как с романтическим

интересом к архаике, так и со становлением сравнительно-исторического

языкознания. Характерна работа Боппа 1853 о прусском языке в

сравнительно-историческом плане. В середине 19 в. наибольший вклад в

изучение балтийских языков внесен Нессельманом (в частности, словарь

прусского языка, 1873); тогда же начинается сбор топономастических

материалов (В. Пирсон, И. Фойгт, М. Теппен, Бецценбергер и другие).

Последнему принадлежат большие заслуги в текстологическом изучении

памятников прусского языка и в интерпретации многих языковых фактов уже

в следующий период (конец 19 - начало 20 вв.). В конце 19 в. появляются

грамматики прусского языка (Бернекер, 1896, В. Шульце, 1897), фонетические, акцентологические, морфологические и этимологические исследования (Фортунатов, Ф. де

Соссюр, А. Брюкнер, К. Уленбек, Миккола, Э. Леви, Ф. Лоренц, Ф. Клуге и

другие). В 1910 публикуется фундаментальное описание прусского языка

Траутмана, оно включает публикацию текстов и полный словарь к ним. Позже

он издаёт словарь прусских личных имен (1925), который вместе со

словарем прусских топонимов Герулиса (1922) значительно расширил

представления о лексике прусского языка. Этим двум учёным (как и

Бецценбергеру и особенно Буге) принадлежат первые исследования в области

диалектологии прусского языка. Фонетикой и морфологией в это время

успешно занимается Н. ван Вейк (1918), публикуются работы Эндзелина,

Германа и других. В 20-30‑е гг. 20 в. создаются труды по частным

вопросам прусского языка (главным образом Эндзелин, а также

Э. Бенвенист, ван Вейк, Шпехт, Станг, Дж. Бонфанте, Э. Микалаускайте,

И. Матусевичюте и другие), но в целом интерес к прусскому языку заметно

падает. Исключение - книга Эндзелина о прусском языке (1943, 1944),

отличающаяся точностью и строгостью конкретных выводов, опирающихся

на детальное исследование графики. В 40-50‑е гг.

появляются лишь редкие исследования в этой области (Т. Милевский,

Л. Заброцкий, Герман).

Начало современного этапа в развитии прутенистики относится к

60‑м гг., когда увеличивается число исследований, углубляются методы интерпретации, достигаются важные

результаты. Особое место занимают труды и публикации Мажюлиса (ср.

«Памятники прусского языка», т. 1-2, 1966-81, и подготовленный к печати

этимологический словарь) и Шмальштига («Грамматика прусского языка и

дополнения к ней», 1974, 1976). С 1975 начал выходить словарь прусского

языка В. Н. Топорова (т. 1-4, изд. продолжается). В 70-80‑е гг. прусский

язык исследуют Станг, Кипарский, В. П. Шмидт, Х. Гурнович, К.-О. Фальк,

Дж. Ф. Левин, К. Кузавинис, Л. Килиан, В. Брауэр, Ф. Хинце,

А. П. Непокупный, В. Смочиньский, Ф. Кортландт, Зинкявичюс, Ф. Даубарас,

Т. Иноуэ, Иванов, С. Колбушевский и другие. Новый этап в развитии

прутенистики характеризуется интересом к вымершим «малым» балтийским

языкам, известным лишь по очень скудным данным (отдельные слова, обычно

личные и местные имена). Изучается близкий к прусскому языку ятвяжский

(труды Отрембского, А. Каминьского, Зинкявичюса, Непокупного, Фалька,

Л. Налепы, А. Ванагаса, Б. Савукинаса, Топорова и других); оживился

интерес к галиндскому (голядскому) языку. После классических работ

Эндзелина и Кипарского внимание ряда исследователей снова обращается к

куршскому языку. Диалектологи пытаются в современных говорах балтийских языков выделить звуковые

особенности и лексемы вымерших куршского,

земгальского, селонского языков.

Зарождение леттонистики восходит к несовершенным

опытам в изучении латышского языка 1‑й половины

17 в., принадлежащим немецким пасторам, которые не вполне владели

латышским языком [И. Г. Рехехузен, Г. Манцель (Манцелиус)]. Практические

потребности определили устойчивость интереса к латышскому языку, о чём

свидетельствует ряд грамматических трактатов, иногда остававшихся в

рукописях (М. Бюхнер), иногда утраченных (П. Эйнгорн). Лучшая грамматика

латышского языка в 17 в. - грамматика Адольфи (1685), явившаяся

результатом коллективного труда, главную роль в котором играл Фюрекер,

ему также принадлежит заслуга в составлении двух латышско-немецких

словарей (рукопись) и составление на латышском языке сборника духовных

песен. В конце 17 - начале 18 вв. появляются другие грамматические труды

и словари (Г. Эльгер, Г. Дрессель; Лангий, Л. Депкин и другие). Большим

достижением леттонистики 18 в. являются грамматика (1761, 2 изд., 1783)

и словарь (1789), изданные Г. Ф. Стендером. Опубликованы замечания

Хардера (1790) к грамматике Стендера и немецко-латышский и

латышско-немецкий словари Ланге (1777). В 1‑й половине 19 в. выходят

грамматические исследования М. Акелевича (Акелайтиса) (1817),

Розенбергера (1808), Хессельберга (1841) и других. 2‑я половина 19 в.

отмечена появлением трудов Биленштейна (1863-64, 1866), заложивших

основу научной грамматики латышского языка. В области лексикографии выделяются словари Я. Курмина (1858)

и Ульмана (1872-80).

Расцвет леттонистики на рубеже 19-20 вв. и в первые десятилетия 20 в.

связан главным образом с составлением и публикацией фундаментального

словаря Мюленбаха (1923-25, и дополнительные тома к нему,

этимологические справки принадлежат Эндзелину) и научной деятельностью

Эндзелина, благодаря чему латышский язык к середине 20 в. оказался

наиболее полно описанным среди других балтийских языков. Особое значение

имело появление грамматики латышского языка (1922, 1951) и большого

количества работ по диалектологии, истории языка, топонимии,

сравнительно-историческому изучению латышского языка. В 20-30‑е гг. в

области латышского языка работают А. Абеле, Ю. Плакис, Э. Блесе,

Р. Аугсткалнис, Я. Зеверс и другие. Появляются труды диалектологов,

которые печатаются в журнале «Труды Филологического общества» («Filologu Biedrības Raksti»). Во 2‑й половине 20 в.

предпринят ряд важных изданий. Выходят «Избранные труды» Эндзелина

(т. 1-4, 1971-82), вышли два тома топонимического словаря Латвии

(издание, начатое Эндзелином, предполагается продолжить); Институтом

языка и литературы им. А. Упита АН Латвийской ССР выпускается 8‑томный

словарь современного литературного латышского

языка. В 1959-62 издана академическая «Грамматика современного

латышского языка» (т. 1-2). Появились диалектные

словари (К. Анцитис, Э. Кагайне, С. Раге), работа по диалектологии

М. Рудзите (1959), труды Д. Земзаре (1961), Б. Лаумане (1973) и др.

В области истории латышского языка и языка фольклора большой вклад внёс

А. Озолс (1961, 1965 и др.). Разнообразны исследования в области

диалектологии, фонетики, лексики, топонимии и ономастики латышского

языка (Р. Бертулис, А. Блинкена, А. Брейдакс, М. Бренце, О. Буш,

Р. Вейдемане, Р. Грабис, М. Граудиня, Р. Грисле, В. Дамбе, К. Карулис,

А. Лауа, Т. Порите, А. Рекена, Я. Розенбергс, Л. Розе, М. Сауле-Слейне,

В. Сталтмане, Э. Шмите и другие). За пределами Латвии латышский язык

изучается в Швеции, ФРГ, Польше, США, Австралии. Значительные труды

принадлежат Руке-Дравине, Дравиньшу, Егерсу, Э. Хаузенберг-Штурма,

А. Гатерсу, Зепсу, Колбушевскому, М. Букшу, Й. Плацинскому, Т. Феннеллу,

Э. Дунсдорфу и другим.

Особое место в леттонистике занимают публикация и исследование

богатейшего фонда народных текстов. Важнейшим достижением собирательской

и публикаторской деятельности стало многотомное издание латышских

песен К. Барона (1894-1915). Эта традиция, заложенная К. Валдемаром,

Ф. Трейландом (Бривземниеком), И. Спрогисом, А. Пушкайтисом (Лерхисом),

Э. Вольтером, развитая Я. Лаутенбахом, Л. Берзиньшем, П. Шмитсом,

К. Страубергсом, Р. Клаустиньшем и другими, продолжается. На основе

прежде всего фольклорных материалов созданы важные исследования по

языку, поэтике, мифологии (П. Шмитс, А. Йоханссон, Л. Нейланд, особенно

Х. Биезайс и другие, ср. также ранние труды В. Манхардта, основанные на

исторических свидетельствах).

Топоров В. Н., Балтийские языки, в кн.: Языки народов СССР,

т. 1, М., 1966;

Augstkalns A., Mūsu valoda, viņas vēsture un

pētītāji, Rīga, 1934;

Ozols A., Tautas dziesmu literatūras

bibliogrāfija, Rīga, 1938;

его же, Veclatviešu rakstu valoda, Riga,

1965;

Niedre J., Latviešu folklora, Rīga, 1948;

Endzelīns J., Baltu valodu skaņas un formas,

Riga, 1948;

его же, Darbu izlase, t. 1-4, Rīga,

1971-85;

Fraenkel E., Die baltischen Sprachen. Ihre

Beziehungen zu einander und zu den indogermanischen Schwesteridiomen als

Einführung in die baltische Sprachwissenschaft, Hdlb., 1950;

Grabis R., Pārskats par 17. gadsimta

latviešu valodas gramatikām, в кн.: Valodas un

literatūras Institūta Raksti, V, Rīga, 1955, с. 205-66;

Būga K., Rinktiniai raštai, I-III, Vilnius,

1958-62 (особый том - указатели);

Grīsle R., 17. gadsimta gramatikas kā

latviešu valodas vēstures avots, там же, VII, 1958,

с. 245-55;

Zemzare D., Latviešu vārdnīcas (līdz 1900 gadam),

Rīga, 1961;

Stang Chr. S., Vergleichende Grammatik der

baltischen Sprachen, Oslo - Bergen - Tromsø, 1966;

Schmalstieg W. R., Studies in Old Prussian, The

Pennsylvania State University Press, 1976;

Sabaliauskas A., Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija iki 1940 m., Vilnius, 1979;

его же, Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija, 1940-1980, Vilnius, 1982;

Gineitis L., Lietuvių literatūros istoriografija,

Vilnius, 1982;

Kabelka J., Baltų filologijos įvadas, Vilnius,

1982;

Jonynas A., Lietuvių folkloristika, Vilnius,

1983;

Sabaliauskas A., Baltų kalbų tyrinėjimai

1945-1985, Vilnius, 1986.

В. Н. Топоров.

Зачатки литуанистики встречаются в первых литовских письменных памятниках. В 1547 в бывшей

Восточной Пруссии (именовавшейся также Малой Литвой) вышла в свет первая

литовская книга - катехизис М. Мажвидаса, в которую вошел и литовский

букварь. В 1653 Клейн в Восточной Пруссии издал на латинском языке

первую грамматику литовского языка. Около 1620 в Вильнюсе Сирвидас

опубликовал первый словарь литовского языка

(польско-латинско-литовский). В изданной в 1599 «Постилле» М. Даукша

показал значение литовского языка. Появляются первые объяснения

происхождения литовского языка, популярной становится теория о

происхождении литовского языка из латинского. В этом отношении интересен

труд Михало Литвина на латинском языке (написан в середине 16 в.,

напечатан в 1615 в Базеле), в котором дан список латинских слов, имеющих

литовские соответствия. В 1745 Руиг в Восточной Пруссии на немецком

языке издаёт «Исследование литовского языка, его происхождения, сути и

особенностей» («Betrachtung der Littauischen Sprache, in

ihrem Ursprunge, Wesen und Eigenschaften»).

В 19 в. вклад в литуанистику внесли литовские деятели культуры и

писатели Станявичюс, Д. Пошка, С. Даукантас, Л. Юцявичюс и другие.

Новый этап в развитии литуанистики связан с развитием сравнительно-исторического языкознания. Литовский

язык, как самый архаичный из всех живых индоевропейских языков, вызвал

интерес учёных разных стран. В 1856 Шлейхер опубликовал в Праге первую

научную грамматику литовского языка («Litauische

Grammatik»). Важные для литовского языкознания работы издаёт

литовец из Восточной Пруссии Куршайтис. В области литуанистики работали

Лескин, Бругман, Бецценбергер, де Соссюр, В. Томсен, Миккола, Зубатый,

Я. Розвадовский и другие.

В России большой вклад в литуанистику внёс Фортунатов. В 1878 он

начал читать курс литовского языка в Московском университете. В области

литовского языкознания работали его ученики Ульянов, Поржезинский.

Большое место в истории литуанистики занимает научная деятельность

И. А. Бодуэна де Куртенэ. Существенные для литовского языкознания труды

создали А. Баранаускас, Яунюс, братья А. и Й. Юшки.

Положительное влияние на развитие литуанистики имело основанное в

1907 в Вильнюсе Литовское научное общество (председатель -

Й. Басанавичюс). С 1922 основным центром литуанистики становится

Каунасский университет. Проблемами литуанистики занимаются

соответствующие кафедры, комиссии, издаются периодические издания.

В Каунасском университете работали литовские языковеды Й. Яблонскис и

Буга, позже Скарджюс, Салис, Йоникас и другие. Самое большое влияние на

развитие литовского языкознания оказали работы Буги. С деятельностью

литовских языковедов тесно связана научная деятельность немецкого

языковеда, литовца по происхождению, Герулиса.

Развитие литуанистики активизировалось в Советской Литве после

Великой Отечественной войны. Изучение проблем литуанистики

сконцентрировано в Институте литовского языка и литературы АН Литовской

ССР и в вузах республики. Подготовлены крупные коллективные труды.

Завершается работа над «Словарём литовского языка» («Lietuvių kalbos žodynas»), т. 1-14, 1941-86, издана

«Грамматика литовского языка» («Lietuvių kalbos

gramatika»), т. 1-3, 1965-76, заканчивается издание «Атласа

литовского языка» («Lietuvių kalbos atlasas»),

т. 1-2, 1977-82, выпущены в свет «История литовской литературы» («Lietuvių literatūros istorija»), т. 1-4, 1957-68,

«Литовский фольклор» («Lietuvių tautosaka»),

т. 1-5, 1962-68, начато издание многотомного «Свода литовских народных

песен» («Lietuvių liaudies dainynas»), т. 1-4,

1979-88, и др. Опубликовано также большое число индивидуальных

исследований по литуанистике. В литовское языкознание существенный вклад

внесли: Ю. Бальчиконис (лексикография, нормализация языка), Й. Круопас

(лексикография, история литературного языка),

К. Ульвидас (лексикография, грамматика), Казлаускас (историческая

грамматика, фонология), Зинкявичюс (история

языка, диалектология), Мажюлис (история языка, лексика), Й. Паленис

(история литературного языка), В. Урбутис (лексика, словообразование), Ю. Пикчилингис (стилистика), А. Паулаускене (грамматика),

А. Валецкене (грамматика), В. Гринавецкис (диалектология), К. Моркунас

(диалектология), В. Амбразас (исторический синтаксис), Ванагас

(ономастика), А. Гирденис (диалектология, фонология), С. Каралюнас

(история языка, лексика), А. Сабаляускас (лексика, история исследования)

и другие.

В области литуанистики работали и работают учёные других советских

республик: Б. А. Ларин, М. Н. Петерсон, Топоров, Иванов, Ю. С. Степанов,

Т. В. Булыгина, О. Н. Трубачёв, Ю. В. Откупщиков, Непокупный и другие.

Большое значение для литуанистики имеют исследования Я. Эндзелина.

Среди зарубежных лингвистов после 2‑й мировой войны наиболее

значительные работы по литовскому языку опубликовали Френкель, Станг,

Отрембский.

Петерсон М. Н., Очерк литовского языка, М., 1955;

Ларин Б. А., Краткий исторический обзор литовской

лексикографии, в кн.: Лексикографический сборник, в. 2, М., 1957;

Булыгина Т. В., Морфологическая структура слова в

современном литовском литературном языке (в его письменной форме), в

кн.: Морфологическая структура слова в индоевропейских языках, М.,

1970;

Грамматика литовского языка, Вильнюс, 1985;

Sabaliauskas A., Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija, iki 1940 m., Vilnius, 1979;

его же, Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija, 1940-1980 m., Vilnius, 1982.

А. Ю. Сабаляускас.

полезные сервисы
индология индология
лингвистика

Индоло́гия -

комплекс историко-филологических дисциплин, изучающих, прежде всего

по письменным памятникам, культурную историю народов Южной Азии. Ныне

термин «индология» используется и во всеобъемлющем страноведческом

смысле. Лингвистическая индология включает собственно индийское (индоарийское) языкознание, изучение

дравидийских языков (дравидских) и мунда языков. С индологией смыкается тибето-бирманистика, изучающая языки, захватывающие

северную и восточную периферию названного региона, но в большей своей

части распространённые за его пределами.

Изучение языка зародилось в Индии в древности на основе правил

рецитации Вед (см. Индийская

языковедческая традиция). Первое из сохранившихся индоарийских

грамматических сочинений - «Аштадхйайи» Панини (5-4 вв. до н. э.),

представляющее собой полное нормативное описание санскрита, предполагает существование длительной

предшествующей традиции. Среди последующих грамматистов, представляющих

различные школы, выделяется Патанджали (2 в. до н. э.). Основы

сравнительного изучения индоарийских языков заложил Вараручи (3 в. до

н. э.?), проводивший в своей грамматике «Пракритапракаша» идею развития

пракритов из санскрита. Поздние среднеиндийские

языки - апабхранша - получили наряду с санскритом и пракритами некоторое

освещение в трудах Хемачандры (11 в.). Значительных успехов достигла

древнеиндийская лексикография. Среди словарей,

классифицирующих санскритскую лексику по

смысловым группам, выделяется «Амаракоша» Амарасинхи (середина 1‑го

тыс.).

Древнейшую лингвистическую традицию среди дравидийских языков имеет

тамильский. Её открывает грамматика

«Толхаппиям» (около 5 в.), сопровождающаяся рядом позднейших

комментариев: среди более поздних выделяется «Наннул» Паванади

(14 в.). Первая грамматика телугу -

«Шабдачинтамани» Наннаи Бхатты относится к 11 в. Древнейшие грамматики

каннада - «Карнатака бхашабхушана» Нагавармы

(12 в., на санскрите) и «Шабдаманидарпана» Кешираджи (13 в., на

каннада), малаяльского - «Лилатилакам» (14 в.,

на санскрите). Языки мунда собственной традиции изучения не имеют.

Изучение языков Индии европейцами началось в 17-18 вв. и до середины

19 в. носило преимущественно прикладной характер: миссионеры и

чиновники колониальных компаний создавали пособия для изучения живых

языков. В конце 18 - начале 19 вв. благодаря трудам У. Джоунза и

Г. Т. Колбрука (Великобритания) состоялось знакомство европейцев с

санскритом, что послужило толчком к возникновению в Европе

теоретического языкознания на базе сравнительно-исторического метода. Работы Ф. Боппа

повели к тому, что санскрит стал важнейшим объектом изучения на кафедрах

сравнительного языкознания, появившихся сначала в Германии, а затем в

крупнейших университетах других стран Европы (включая Россию) и США. Для

19 в. характерно в первую очередь описание фонетики и грамматики санскрита, что нашло

отражение в трудах Т. Бенфея, Б. Дельбрюка (Германия), И. Г. Бюлера

(Австрия), О. Бётлингка (Россия), М. Мюллера (Великобритания),

У. Д. Уитни (США), И. Шпейера (Нидерланды) и других. Обобщением

достижений в этой области явилась капитальная грамматика Я. Ваккернагеля

(Швейцария), первый том которой вышел в 1896 (завершена А. Дебруннером и

Л. Рену в 1957). Основы изучения ведийского

(ведического) языка заложили Г. Грассман, К. Ф. Гельднер (Германия),

А. Макдонелл (Великобритания) и другие. Значительное внимание уделялось

изучению трудов древнеиндийских языковедов. Вершиной санскритской

лексикографии явились составленные Бётлингком и В. Р. фон Ротом так

называемые Петербургские санскритско-немецкие словари - «полный»

(1855-75) и «краткий» (1879-89).

Из среднеиндийских языков первым привлек внимание европейцев пали, основоположниками изучения которого

явились К. Лассен и Э. Бюрнуф. Русская грамматика пали (1872)

И. П. Минаева была сразу же переведена на английский и французский

языки. Р. Чайлдерс составил пали-английский словарь (1875). Среди

исследований пракритов выделяются работы Э. Б. Кауэлла (Великобритания),

А. Ф. Р. Хёрнле, Г. Г. Якоби (Германия), Э. Сенара (Франция). Первую

сравнительную грамматику пракритов, опиравшуюся на труды индийских

грамматиков, издал в 1900 Р. Пишель (Германия).

В 70‑е гг. происходит качественный поворот в новоиндийском

языкознании. Создаются сравнительные грамматики живых индоарийских

языков, авторами которых были Р. Г. Бхандаркар (1877), один из

основоположников индийского востоковедения, и работавшие в Индии

Дж. Бимс (1872-79) и Хёрнле (1880). Тогда же появились обстоятельные, с

широким привлечением сравнительного и исторического материала описания

конкретных языков - синдхи (Э. Трумп,

1872) и хинди (С. Х. Келлогг, 1875), а

также словари, охватывающие разнородную, в т. ч. и диалектную, лексику и указывающие её этимологию. Как отрасль индоарийского языкознания

развивается цыганистика (А. Ф. Потт, Ф. Миклошич

и другие). В конце 19 в. начинается изучение дардских языков, сведения о которых раньше давались

попутно в разного рода общих работах.

Ещё в 1856 Р. Колдуэлл издал сравнительную грамматику дравидийских

языков, впервые убедительно показав их генетическую обособленность от

индоарийских. В тот же период появились грамматики и словари всех

четырёх литературных дравидийских языков, а

также отдельных бесписьменных (например, малто).

Наступление 20 в. знаменовалось прогрессом во всех направлениях.

Особенно характерно расширение и углубление интереса самих индийцев к

национальной культурной традиции (в т. ч. лингвистической) и к родным

языкам, на которых были созданы нормативные грамматики (маратхи - М. К. Дамле, хинди - К. Гуру, гуджарати - К. П. Триведи и другие) и

большие толковые словари.

Изучение древнеиндийского языка развивалось в

плане всё более глубокого исследования как конкретных явлений его строя,

так и определённых этапов развития. Были созданы многочисленные

монографии и широкие системные описания языков: труды Г. Гхоша (Индия),

В. Пизани (Италия), Г. Ортеля, П. Тиме (Германия), Рену (Франция),

Т. Барроу (Великобритания), Я. Гонды, Ф. Б. Я. Кёйпера (Нидерланды) и

других. Пристальное внимание уделялось предыстории индоарийских

языков; исследовались как общие проблемы индоевропеистики, поставленные

открытием древних индоевропейских языков Передней Азии (работы

Э. Стёртеванта, Пизани и других), так и вопросы влияния на индоарийские

языки неарийского субстрата в Индии (С. Леви,

Ж. Пржилуски, Ж. Блок, Барроу, Кёйпер). Одной из итоговых работ является

этимологический словарь древнеиндийского языка М. Майрхофера

(Австрия). В Пуне составляется капитальный словарь санскрита,

основанный на исторических принципах (А. М. Гхатаге и другие).

В изучении пракритов, как и вообще истории индоарийских языков,

серьёзную роль сыграло исследование эпиграфических и ранних

рукописных памятников (работы Блока, Э. Хульча, Дж. Брафа и других).

Были созданы описания «буддийского гибридного санскрита» (Ф. Эджертон,

США) и пракрита из Ния. В 40‑х гг. индийскими учёными опубликованы

обобщающие труды, посвящённые сравнительной грамматике и историческому

синтаксису среднеиндийских языков (С. Сен), языку пракритских надписей

(М. Мехендале) и апабхранша (Г. Тагаре). Продолжалось исследование пали

(В. Гайгер, Г. Людерс и другие); составляется «Critical

Pāli dictionary» (К. Р. Норман и другие).

Издание в 1903-28 Дж. А. Грирсоном при участии С. Конова «Описания

языков Индии», охватившего 179 языков и 544 диалекта, стимулировало, с

одной стороны, дальнейшие полевые работы, а с другой - теоретическое

осмысление доступных материалов. На новый качественный уровень вышли

фонетические описания (Т. Г. Бейли, С. К. Чаттерджи, Дж. Р. Фёрс).

Капитальные труды Блока (1920, Франция) и Чаттерджи (1926, Индия),

посвящённые истории маратхи и бенгальского,

открыли серию исторических описаний других новоиндоарийских языков

(Дх. Варма, Б. Саксена, У. Тивари, С. Джха и другие). Большой материал

по дардским языкам собрал Г. Моргенстьерне (Норвегия). В 1934 появился

общий очерк истории индоарийских языков Блока, а к 1966 был закончен

«Сравнительный словарь индоарийских языков» Р. Л. Тёрнера

(Великобритания).

В дравидологии 1‑я четверть 20 в. отмечена созданием ряда грамматик

бесписьменных языков (гонди, куи, курукх, брахуи и других) и продолжением грамматической и

лексикографической работы по литературным языкам. С 40‑х гг. полевые

работы принимают регулярный характер (М. Б. Эмено, Барроу,

С. Бхаттачарья и другие). Создаются важные обобщающие труды:

«Грамматический строй дравидских языков» Блока (1946), «Этимологический

словарь дравидских языков» Барроу и Эмено (2 изд., 1984). С 60‑х гг. всё

более расширяются исследования в области исторической фонетики и морфологии (Эмено, Л. В. Рамасвами Айяр,

Б. Кришнамурти, Г. Самбасива Рао, П. С. Субрахманьям, С. В. Шанмугам и

другие).

Из языков мунда наиболее активно изучался сантальский, грамматику и

5‑томный словарь (1929-36) которого составил П. О. Боддинг. Полевая

работа над другими языками и общие исследования их строя развернулись

в основном с 50‑х гг. (Бхаттачарья, Х. Ю. Пиннов, Н. Зайде и

другие).

Внимание исследователей, особенно американских и индийских,

привлекают проблемы социолингвистики

(Дж. Гамперц, Ч. А. Фергюсон, П. Б. Пандит, Л. Кхубчандани и другие).

Стала активно разрабатываться типологическая и

ареальная проблематика (Эмено, Ф. Саусуорс,

К. Масика, Х. Вермер и другие).

Для 2‑й половины 20 в. характерно быстрое развитие индологии в СССР,

социалистических странах (Чехословакия, ГДР) и США, а главное -

перемещение центра исследований в саму Южную Азию, прежде всего в Индию.

Вслед за Калькуттским университетом, где ещё в 20‑х гг. сложилась

сильная сравнительно-историческая школа (Чаттерджи, Сен и другие), в

независимой Индии появились центры прикладной

(Пуна) и дравидской (Аннамалайнагар) лингвистики, выпускающие ежегодно

многотомную серию исследований, а также центральные институты индийских

языков (Майсур), хинди (Агра) и другие; функционирует Лингвистическое

общество Индии (Пуна). В изучение региональных языков значительный вклад

вносят местные университеты. В плане подготовки к новому «Описанию

языков Индии» публикуются диалектные материалы.

Издаются языковедческие журналы: «Indian

Linguistics» (Пуна, 1931-), «International

Journal of Dravidian Linguistics» (Тривандрум, 1972-), «Bulletin of the Philological Society of Calcutta»

(Калькутта, 1959-), «Bhāṣā» भाषा (Дели, 1961-) и

другие. В Пакистане образована Исследовательская группа по языкознанию

{Linguistics Research Group of Pakistan},

выпускающая «Пакистанскую лингвистическую серию» {Pakistani Linguistics Series} (1962-).

[Индология в СССР]

В СССР продолжает развиваться санскритологическая традиция, которая в

дореволюционное время была представлена наряду с Бётлингком такими

учёными, как Р. Х. Ленц, К. А. Коссович, Минаев, Ф. И. Щербатской,

Д. Н. Кудрявский, Ф. И. Кнауэр, П. Г. Риттер. Исследованиями ведийского

языка до 1940 занималась Р. О. Шор, а позднее - Э. А. Макаев и

Т. Я. Елизаренкова. Различным аспектам строя санскрита посвящены работы

В. И. Кальянова, В. С. Воробьёва-Десятовского, Вяч. Вс. Иванова,

В. Н. Топорова, А. А. Зализняка. Э. Г. Алексидзе, Т. И. Оранской и

других. В. А. Кочергиной издан первый санскритско-русский словарь

(1978). Исследуются пали (Елизаренкова, Топоров, А. В. Парибок) и

пракриты (В. В. Вертоградова). Но наибольший размах получило изучение

новоиндийских языков, начатое вскоре после Октябрьской революции 1917

академиком А. П. Баранниковым и его старшими учениками

(В. М. Бескровным, А. С. Зиминым, В. Е. Краснодембским,

М. Н. Сотниковым) в Ленинграде и М. И. Клягиной-Кондратьевой в Москве.

Вслед за подготовленными ими начальными пособиями по основным языкам

(хинди, урду, маратхи, бенгальскому) в

40-70‑х гг. было выпущено более десяти словарей (среди них выделяется

2‑томный хинди-русский словарь под ред. Бескровного, 1972) и общие

очерки всех литературных языков. Ведутся исследования современного строя

и истории хинди и урду (А. С. Бархударов, Бескровный, А. А. Давидова,

З. М. Дымшиц, Елизаренкова, Г. А. Зограф, Т. Е. Катенина,

В. П. Липеровский, О. Г. Ульциферов, С. А. Черникова, В. А. Чернышёв,

А. Н. Шаматов и другие), бенгальского, ория и ассамского (Е. М. Быкова, В. Д. Бабакаев,

Б. М. Карпушкин, И. А. Световидова, Л. М. Чевкина и другие), панджаби (Ю. А. Смирнов, А. Т. Аксёнов,

И. Д. Серебряков, Н. И. Толстая), синдхи (Р. П. Егорова), гуджарати

(Л. В. Савельева), маратхи (Катенина, Б. И. Кузнецов и другие), непальского (Н. И. Королёв), сингальского (А. А. Белькович, Б. М. Волхонский,

В. В. Выхухолев, Н. Г. Краснодембская), цыганского (Т. В. Вентцель, Л. Н. Черенков),

дардских (А. Л. Грюнберг, Б. А. Захарьин, Д. И. Эдельман и другие).

Неизвестный ранее индоарийский язык парья открыл на территории

Таджикской ССР и описал И. М. Оранский. Предметом специального анализа

стали вопросы типологии индоарийских языков (Елизаренкова, Зограф) и лингвистическая география индоиранского ареала

(Эдельман).

Тамильский язык исследовался А. М. Мервартом; особенно активно

дравидийские языки стали изучаться благодаря работам М. С. Андронова,

который дал типологическую и сравнительно-историческую характеристику

дравидийской семьи языков. Изданы словари и грамматические очерки всех

четырёх литературных языков; обстоятельная грамматика тамильского языка

(Андронов); исследования по грамматике телугу (Н. В. Гуров,

С. Я. Дзенит, З. Н. Петруничева), каннада и малаялам (М. А. Дашко).

Чёткой методикой анализа выделяются описание морфологической структуры

тамильского языка, выполненное С. Г. Рудиным, и его работы по фонетике

дравидийских и индоарийских языков. Исследования языка протоиндийских

надписей (Ю. В. Кнорозов, М. Ф. Альбедиль, Гуров и другие) показали его

соответствие дравидийскому строю. Строй языков мунда был исследован в

работах Ю. К. Лекомцева.

Активно исследуются социолингвистические проблемы Южной Азии, и в

первую очередь Индии (А. М. Дьяков, Андронов, П. А. Баранников,

Бескровный, Ю. В. Ганковский, Б. И. Клюев, Т. Х. Халмурзаев, Зограф,

Чернышев).

Основными центрами изучения индийских языков в СССР являются: ИВАН

{Институт востоковедения Академии наук}

СССР и ЛО {Ленинградское отделение} ИВАН СССР, Институт востоковедения

АН Грузинской ССР; Московский, Ленинградский и Ташкентский университеты,

Московский институт международных отношений.

Бескровный В. М., Из истории изучения живых индийских

языков в России в XIX в., «Вестник ЛГУ», 1957, № 8, в. 2;

Кальянов В. И., Изучение санскрита в России, «Учёные

записки ЛГУ», 1962, № 304;

Советское языкознание за 50 лет, М., 1967;

Чижикова К. Л., Библиография работ по бенгальскому

языкознанию, М., 1974;

Windisch E., Geschichte der Sanskrit-Philologie

und indischen Altertumskunde, Tl 1-2, B., 1917-20;

Renou L., Les maîtres de la philologie védique,

P., 1928;

Zograf G. A., Indian philology, в

сб.: Fifty years of Soviet oriental studies, Moscow,

1967;

Current Trends in Linguistics, v. 5, Linguistics in South

Asia, The Hague - P., 1969.

Г. А. Зограф.

полезные сервисы
типовые тесты по русскому языку как иностранному (трки) типовые тесты по русскому языку как иностранному (трки)
методические термины

ТИПОВЫ́Е ТЕ́СТЫ ПО РУ́ССКОМУ ЯЗЫКУ́ КАК ИНОСТРА́ННОМУ (ТРКИ).

Система тестов, разработанная специалистами МГУ и ряда других учебных заведений для определения уровня владения РКИ в соответствии с требованиями Государственного образовательного стандарта по русскому языку как иностранному (1999). Система включает следующие тесты:

1. Тест по русскому языку как иностранному.

Элементарный уровень (ТЭУ).

2. Тест по русскому языку как иностранному. Базовый уровень (ТБУ).

3. Тест по русскому языку как иностранному. Первый уровень. Общее владение (ТРКИ-1).

4. Тест по русскому языку как иностранному. Второй уровень. Общее владение (ТРКИ-2).

5. Тест по русскому языку как иностранному. Третий уровень. Общее владение (ТРКИ-3).

6. Тест по русскому языку как иностранному. Четвертый уровень. Общее владение (ТРКИ-4). Тесты являются комплексными, ориентированы на определенный уровень владения языком и состоят из нескольких субтекстов. С их помощью определяются уровень компетенции в области владения лексикой и грамматикой, чтения, аудирования, говорения, письма и письменной речи. По результатам тестирования абитуриент получает свидетельство. Типовые тесты с учебными материалами, инструкцией по проведению тестирования, образцами свидетельств и списком учреждений, в которых можно пройти тестирование, опубликованы в виде сборников материалов по каждому уровню тестирования (1999-2000; 1999-2003).

полезные сервисы
советское языкознание советское языкознание
лингвистика

Сове́тское языкозна́ние.

По многим вопросам изучения языка советское языкознание

продолжает традиции отечественного языкознания (см. Языкознание в России). После Октябрьской революции

1917 языкознание превратилось в многоотраслевую дисциплину,

располагающую богатейшей эмпирической базой. При наличии разных школ и

направлений советское языкознание опирается на единую методологию (см.

Методология в языкознании). Для

лингвистической теории в СССР характерно понимание языка как средства

общения людей и как практического действительного сознания, признание

социальной природы языка, неизменный учёт передаваемого им внеязыкового

содержания (откуда следует верность языкознания теме: язык и

мышление), историзм в подходе к языку как объекту исследования.

Особенностью развития языкознания в СССР является разработка теории

языка в тесной связи с практикой языкового строительства. Задачи

культурного строительства - создание алфавитов для 50 ранее

бесписьменных языков, реформы старых алфавитов, в первую очередь

русского, а также ряда тюркских и других языков (переход с арабского алфавита сначала на латинский, а затем на русский), разработка принципов орфографии и пунктуации,

создание терминологии, словарей, грамматик, учебных пособий как для

младописьменных языков, так и для языков со старой письменной

традицией - всё это стимулировало также создание трудов по теории

формирования и развития литературных языков,

принципам установления литературных норм, лексикографии, теории (В. В. Виноградов,

Б. А. Ларин, Д. Н. Ушаков, Ф. П. Филин, В. И. Чернышёв, Л. В. Щерба и

другие), а также развитие фонологических теорий

прежде всего в трудах Щербы и Н. Ф. Яковлева, в работах Р. И. Аванесова,

С. И. Бернштейна, Л. Р. Зиндера, А. А. Реформатского и других. Изучение

языков народов СССР, принадлежащих к разным

языковым группам (уральские, тюркские, тунгусо-маньчжурские, кавказские, чукотско-камчатские, эскимосско-алеутские и другие языки), обогатило

сопоставительно-типологические и ареальные методы исследования. Были созданы труды

обобщающего характера («Языки народов СССР», т. 1-5, 1966-1968),

сравнительно-исторические работы по славянским,

тюркским, германским, иранским и другим языкам, развернулось изучение

процессов функционирования языков, и в частности роли русского языка как средства межнационального

общения. Возможность осуществления крупных коллективных работ по общему

языкознанию и по отдельным частным филологиям была обеспечена не только

общностью взглядов на структуру языка и его роль в обществе, но и

условиями планирования научных исследований в СССР,

предусматривающими развёрнутые целевые программы с их

последовательным материальным обеспечением. Удовлетворение

социально-культурных запросов советского общества требовало внедрения

результатов научных исследований в высшей и средней школе и в

соседствующих с лингвистикой отраслях знания. Изданы двуязычные и

толковые словари языков народов СССР.

Проблемам становления и развития национальных литературных

языков в советской лингвистической науке уделяется большое

внимание. В этой области созданы фундаментальные теоретические

исследования. Советские учёные (И. К. Белодед, Л. А. Булаховский,

Виноградов, М. М. Гухман, В. М. Жирмунский, Н. И. Конрад, Филин,

Л. П. Якубинский, В. Н. Ярцева и другие) исследуют литературные языки

(на материале языков народов СССР и других языков мира) в связи с

конкретно-историческими условиями их функционирования. Становление

национальных языков рассматривается в связи с процессами образования

наций; решаются проблемы соотношения языка народности и языка нации,

связи общенародного языка с его территориальными диалектами, распределения диалектов в

близкородственных языках. Разрабатывается вопрос о выборе диалектной

базы на ранних этапах формирования литературного языка, так как для

многих народов СССР задача создания литературного языка приобрела

актуальное значение: только после Октябрьской революции у ряда народов

СССР сложились условия для функционирования их языков в качестве

литературных. Общая теория литературных языков стала прочным научным

фундаментом языкового строительства в СССР. В практике языковой политики развивающихся стран широко

используются эти теоретические достижения советской лингвистики. Были

опубликованы также работы по истории ряда литературных языков Западной

Европы (например, германских - Ярцева, Гухман, С. А. Миронов, и

романских - Г. В. Степанов, Е. А. Реферовская) на основе выработанной в

советском языкознании теории развития литературного языка.

В советском языкознании разрабатываются различные аспекты теории

и методики. В 30-40‑х гг. для многостороннего развития языкознания,

особенно в области исследований по типологии и лингвистическим универсалиям, сыграли роль труды И. И. Мещанинова.

Несмотря на ошибки на пути поисков марксистских методов исследования

(см. «Новое учение о языке»), работы

Н. Я. Марра и Мещанинова дали разработке проблем связи языка и общества

импульс для широких исторических обобщений. В последующие годы

исследуются проблемы языкового знака, роли и

места языка в процессе познания человеком действительности в свете

ленинской теории отражения и другие философские проблемы языкознания

(Э. Б. Агаян, Р. А. Будагов, С. Д. Кацнельсон, В. И. Кодухов,

Г. В. Колшанский, В. З. Панфилов, Б. А. Серебренников, В. М. Солнцев,

Н. А. Слюсарева и другие). При этом важнейшим отправным пунктом является

слово (в неразрывном единстве его формальной и содержательной сторон) -

единица языка, дающая свои специфические

проекции на всех уровнях его структуры. Подчёркивается системный

характер языка и иерархия, взаимоотношения его уровней, недостаточность

его чисто семиотического рассмотрения.

Расширяются типологические исследования

языков прежде всего в работах Мещанинова, а также в работах Гухман,

Кацнельсона, Г. А. Климова, Панфилова, Солнцева, Б. А. Успенского,

Ярцевой и др. Определяются основные понятия типологии, её отношение к

другим лингвистическим дисциплинам. Наряду с имеющими давнюю традицию

исследованиями по морфологической

классификации языков ведутся исследования в области синтаксической и

семантической типологии. В рамках строящейся с опорой на содержание

типологической схемы, ориентированной на различные способы передачи в

языках субъектно-объектных отношений, выявлены номинативный, эргативный,

активный строй. Исследуется диахроническая типология.

С 50‑х гг. началось интенсивное развитие сравнительно-исторического языкознания. На базе

изучения сложных зависимостей, существующих между языком и обществом,

оформилось представление о непрямолинейности процесса развития

языковых семей. Сравнительно-историческому исследованию подверглось

множество языков. Кроме индоевропейского и отчасти уральского

языкознания, уже имевших богатые традиции, наиболее развитые отрасли

компаративистики в СССР - тюркское, монгольское, картвельское,

афразийское языкознание (П. А. Аристэ, А. И. Белецкий, Булаховский,

Т. В. Гамкрелидзе, А. С. Гарибян, А. В. Десницкая, Г. Б. Джаукян,

И. М. Дьяконов, Вяч. Вс. Иванов, П. С. Кузнецов, В. П. Мажюлис,

Э. А. Макаев, Г. И. Мачавариани, М. Н. Петерсон, А. Н. Савченко,

Серебренников, И. М. Тройский, Я. М. Эндзелин и другие). Продолжается

обсуждение алтайской и ностратической гипотез, предполагающих родство

между рядом языковых семей Старого Света (В. М. Иллич-Свитыч). Начаты

работы по изучению генетических связей языков Китая и Юго-Восточной

Азии. Особое направление составляют этимологические исследования

(В. И. Абаев, Э. В. Севортян, О. Н. Трубачёв, А. С. Мельничук). Решаются

задачи дальнейшего совершенствования методики внешней и внутренней реконструкции. Разработка различных алгоритмов дешифровки позволила советским лингвистам внести

вклад в раскрытие таких древних письменностей, как тангутская (Н. А. Невский), майя, протоиндийская, кавказско-албанская и

некоторые другие. Новые перспективы открывают работы, в которых

типологические методы привлекаются для верификации

сравнительно-исторических данных, охватывающих как языковую, так и

культурную историю народов (Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов,

«Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и

историко-типологический анализ праязыка и протокультуры», кн. 1-2, 1984;

Ленинская премия, 1988).

На основе интенсивной лингвогеографической

работы растёт интерес к ареальной

лингвистике (Н. З. Гаджиева, Десницкая, В. П. Нерознак и другие).

Широко практикуется картографирование языковых явлений

(Аванесов, М. А. Бородина, И. М. Дзендзелевский и другие) и составление

лингвистических атласов. Разрабатываются понятия

языкового союза, субстрата, суперстрата и адстрата. Ведутся активные топонимические исследования (Э. М. Мурзаев,

В. А. Никонов, А. В. Суперанская и другие).

Неизменно расширяется круг языков, являющихся объектом исследования:

языки Древнего Шумера и Древнего Египта, Урарту, Хеттского царства,

древние и современные индоевропейские языки, языки Ближнего Востока и

(позднее) Тропической Африки, тюркские, монгольские, финно-угорские, палеоазиатские, тунгусские, кавказские языки, языки

Юго-Восточной Азии и другие - труды Дьяконова по древним языкам Передней

Азии, Марра по кавказским языкам, Мещанинова по урартскому языку, В. В. Струве по древнеегипетскому языку, исследования

И. Ю. Крачковского и Г. В. Церетели по арабскому, Н. В. Юшманова по

семитским языкам, Е. Э. Бертельса, В. Ф. Миллера, И. И. Зарубина,

М. Н. Боголюбова по иранским языкам, Б. Я. Владимирцова, Г. Д. Санжеева

по монгольским языкам, А. П. Баранникова, Ф. И. Щербатско́го,

Г. А. Зографа по индийским, Конрада по японскому

и китайскому языкам, работы А. А. Драгунова,

Н. Н. Короткова, И. М. Ошанина, Солнцева, С. Е. Яхонтова по китайскому

языку, А. А. Холодовича по японскому и корейскому языкам, И. Ф. Вардуля, Е. М. Колпакчи,

А. А. Пашковского, Н. И. Фельдман по японскому языку, Д. А. Ольдерогге

по языкам Африки. Институтом востоковедения АН СССР создаётся

многотомный труд «Языки Азии и Африки» (т. 1-3, 1976-79).

В 60-80‑х гг. интенсивное развитие получило сопоставительное (контрастивное) изучение языков, имеющее

непосредственный выход в практику преподавания неродного языка. Для

многонационального состава населения СССР работы по сопоставлению

национальных языков республик с русским языком, а также с

западноевропейскими языками, изучаемыми в вузах, служат повышению

языковой культуры как составной части культуры народа (работы

В. Д. Аракина, В. Г. Гака, Ярцевой и других).

Общее направление отечественного языкознания обусловило значительное

развитие лексикологии. Исследуются

основные принципы номинации, а также варьирующие

по разнотипным языкам принципы организации лексики (О. С. Ахманова, Гак, А. И. Смирницкий,

Ю. С. Степанов, А. А. Уфимцева, Д. Н. Шмелёв и другие). Интенсивно

изучается словообразование

(Г. О. Винокур, Е. А. Земская, Е. С. Кубрякова, В. В. Лопатин, Севортян,

И. С. Улуханов и другие). В самостоятельную область исследования

превратилась фразеология (Виноградов

и другие учёные, работающие на материале разных языков). Создана серия

фразеологических словарей («Фразеологический словарь русского языка»,

1967; «Французско-русский фразеологический словарь», 1963;

«Англо-русский фразеологический словарь», кн. 1-2, 1967, 4 изд., 1984;

«Немецко-русский фразеологический словарь», 1975, и другие). В области

теории словообразования и фразеологии советская лингвистика занимает

ведущее место.

Грамматическая теория строится под

знаком системной трактовки синтаксических и морфологических явлений с

учетом функционально-семантической значимости грамматических категорий. Новым перспективным

направлением является создание функциональных

грамматик по различным языкам, в первую очередь русскому

(А. В. Бондарко, Кацнельсон, Кузнецов, Ю. С. Маслов, Слюсарева,

А. Е. Супрун, А. А. Юлдашев, Ярцева и другие). В центре внимания

синтаксических работ находятся проблемы предложения и словосочетания (В. Г. Адмони, Н. Д. Арутюнова,

В. И. Борковский, Виноградов, Н. Ю. Шведова, Ярцева и другие).

Анализируются принципы актуального членения

предложения. В сферу рассмотрения вовлечены и сверхфразовые единства (Н. С. Поспелов).

Разрабатываются теории лингвистики текста (работы И. Р. Гальперина,

Колшанского, О. И. Москальской и других). В области морфологии

исследуются морфологическая структура слова, сущность

грамматических категорий, строение словоизменительной парадигмы, части речи как лексико-грамматические

разряды слов и их взаимоотношение с членами

предложения; исследования ведутся в связи с типологическими

особенностями языков.

Фонетика и фонология рассматриваются как два аспекта

науки о звуковом строе языка. Видную роль в отказе от психологизма и

разработке принципа системности в фонологии сыграло советское

языкознание. Наряду с признанием различительной функции фонемы осознана и её отождествительная способность

и системообразующая функция. Прогрессу фонологии существенно

способствовала тенденция синтеза московской (Аванесов, Кузнецов,

Реформатский, В. Н. Сидоров, М. В. Панов) и ленинградской (Щерба,

Зиндер, М. И. Матусевич, Л. В. Бондарко и другие), а также классической

пражской фонологической (В. К. Журавлёв, А. Гирдянис и др.) школ.

В советской славистике центральное

место занимает систематическое описание и нормализация восточнославянских языков. «Толковый словарь

русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова (т. 1-4, 1935-40) - первый

результат этого направления. Развивается русская, украинская и

белорусская лексикография: двуязычные и толковые украинские и

белорусские словари («Словарь украинского языка» в 11 тт., 1970-80; Гос.

премия СССР, 1983; «Толковый словарь белорусского языка» в 5 тт.,

1977-84), серия разнообразных словарей русского языка, «Словарь

современного русского литературного языка» в 17 тт. (1950-65; Ленинская

премия, 1970). В Институте русского языка АН СССР создаётся словарь

языка В. И. Ленина. Детально разработана украинская и белорусская

научно-политическая терминология. Созданы своды русской, украинской и

белорусской орфографии, «Грамматика русского языка» (т. 1-2, 1952-54),

«Грамматика современного русского литературного языка» (1970), «Русская

грамматика» (т. 1-2, 1980; Гос. премия СССР, 1982), грамматики

украинского (т. 1-5, 1969-73), белорусского (т. 1-2, 1962-1966) языков

[до выхода академических грамматик украинского и белорусского языков их

функцию выполняли подготовленные национальными институтами

языкознания вузовские пособия по современному украинскому (т. 1-2, 1951)

и белорусскому (т. 1-2, 1961) языкам]. Важную роль в развитии теории

грамматики сыграл труд Виноградова «Русский язык. Грамматическое учение

о слове» (1947; Гос. премия СССР, 1951). Эти работы послужили

моделью-эталоном для создания аналогичных трудов по другим национальным

языкам народов СССР. Институт русского языка АН СССР и издательство

«Советская энциклопедия» выпустили в свет энциклопедию «Русский язык»

(1979).

На материале русского и славянских языков зародились и оформились в

самостоятельную научную дисциплину фонология, морфонология и диахроническая фонология, значение которых в

зарубежном языкознании осознано лишь в послевоенное время. Детально

описаны фонологические системы литературного языка и говоров русского (Аванесов, Панов), украинского

(Ф. Т. Жилко, П. П. Коструба, М. Ф. Наконечный) и белорусского

(Н. В. Бирилло, А. И. Подлужный) языков. Исследуется морфология русского

(прежде всего в трудах Виноградова, Винокура, С. П. Обнорского,

Поспелова, а также А. В. Бондарко, А. А. Зализняка, Н. М. Шанского),

украинского (Булаховский, М. А. Жовтобрюх, И. И. Ковалик, Б. Н. Кулик,

И. К. Кучеренко, И. Г. Матвияс, В. М. Русановский, Е. К. Тимченко) и

белорусского (М. Г. Булахов, М. А. Жидович, Ю. Ф. Мацкевич) языков.

Активно изучается синтаксис восточнославянских языков (В. А.

Белошапкова, Борковский, Е. Ф. Кротевич, А. М. Пешковский, Шведова и

другие).

Фронтально исследованы восточнославянские народные говоры, созданы и

создаются разнообразные атласы («Атлас русских народных говоров

центральных областей к востоку от Москвы», [ч. 1-2], 1957; «Дыялекталагічны атлас беларускай мовы», [ч. 1-2],

1963), завершается работа над украинским атласом (Жилко), опубликованы

закарпатский атлас (Дзендзелевский, 1958) и другие региональные атласы.

По инициативе Аванесова, П. А. Бузука, С. Б. Бернштейна создаётся

Общеславянский атлас как международное научное исследование

(с 1958).

Изучается лексика народных говоров (Ларин, Н. И. Толстой и другие),

составлены и составляются словари восточнославянских языков, в

т. ч. сводный словарь русских народных говоров.

В недрах славистики зародилась и оформилась в особую лингвистическую

дисциплину история литературных языков (Булаховский, Виноградов,

А. И. Ефимов, А. И. Журавский, П. П. Плющ, М. М. Шакун и другие),

появляются обобщающие труды (Толстой, «История и структура славянских

литературных языков», 1988). Описан язык крупнейших писателей

(А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, Т. Г. Шевченко, И. Франко и других),

созданы словари языка писателей (Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Шевченко,

М. Е. Салтыкова-Щедрина и других).

По памятникам письменности детально прослеживается история русского, украинского и белорусского языков (С. Ф. Бевзенко, Борковский,

Бузук, Булахов, Булаховский, Н. Н. Дурново, Жовтобрюх, Вал. В. Иванов,

Е. Ф. Карский, В. В. Колесов, С. И. Котков, Кузнецов, А. А. Ляпунов,

С. Ф. Самойленко, Тимченко, Г. А. Хабургаев, Филин, П. Я. Черных и

другие); издана академическая историческая грамматика русского языка

(Борковский, Кузнецов, 1963). Издаются многотомные обобщающие труды по

истории русского, украинского и белорусского языков (с 1979). Создаются

исторические словари русского, украинского и белорусского языков.

Развиваются лучшие традиции отечественного языкознания в

исследованиях по сравнительной грамматике славянских языков

(С. Б. Бернштейн, «Очерк сравнительной грамматики славянских языков»,

т. 1-2, 1961-74; коллективный труд - «Введение в

сравнительно-историческое изучение славянских языков», 1966; на

украинском языке); ведутся исследования по праславянскому языку (Бузук,

В. К. Журавлёв, Г. А. Ильинский, Кузнецов, А. М. Селищев,

В. Н. Топоров), славянской акцентологии

(Булаховский, В. А. Дыбо, Зализняк, Колесов) и славянскому глоттогенезу

(Филин, В. В. Мартынов, Трубачёв). Создаются этимологические словари -

славянских языков (Трубачёв), русского (Шанский), украинского

(Мельничук), белорусского (Мартынов, Р. В. Кравчук), издаётся ежегодник

«Этимология» (с 1963). Изучаются балто-славянские языковые отношения

(Журавлёв, Вяч. Вс. Иванов, Иллич-Свитыч, Ларин, Мажюлис, Топоров,

Эндзелин и другие).

Возобновился интерес к кирилло-мефодиевской проблематике

(Е. М. Верещагин), а также к проблеме роли старославянского языка в историческом развитии

восточнославянских языков (Толстой). Детально исследуется грамматика

(В. В. Бородич, Е. В. Чешко, Толстой) и лексика (А. С. Львов,

Р. М. Цейтлин) старославянского языка. Совместно с лингвистами

Чехословакии создаётся словарь старославянского языка (с 1958).

Значительно активизировалась работа по изданию древних памятников

славянской письменности (В. В. Аниченко, Борковский, Л. П. Жуковская,

В. М. Истрин, Котков, Ларин, В. В. Немчук, В. М. Русановский,

М. Н. Тихомиров). Исследуются языки южных и западных славян (С. Б. Бернштейн, Маслов, Селищев,

Л. Н. Смирнов и другие), совместно с диалектологами Болгарии создан диалектологический

атлас болгарского языка как продолжение

фронтального обследования болгарских народных говоров в СССР и пробного

атласа, созданы грамматики современных болгарского, чешского, сербскохорватского, нижнелужицкого языков, создана серия славянских

двуязычных словарей (в т. ч. польско-украинский, польско-белорусский и

другие).

Советское языкознание разрабатывает научные принципы преподавания

русского языка в школе, в частности в школе для взрослых (Пешковский),

обучения русскому языку нерусских учащихся (С. И. Бернштейн,

Н. К. Дмитриев, Е. Д. Поливанов, Щерба и другие). В связи с этим была

выдвинута идея сопоставительной грамматики неродственных языков

(Поливанов), важность которой осознана в зарубежной лингвистике лишь в

70‑е гг. Создана серия сопоставительных грамматик, учебных словарей,

специальных учебных пособий, теоретических исследований (Верещагин,

П. Н. Денисов, В. Г. Костомаров и другие). Организованы специальные

журналы («Русский язык в национальной школе», с 1957, а также журналы

этого профиля в 13 республиках, «Русский язык за рубежом», с 1967) и

специальные научные учреждения (Институт русского языка им.

А. С. Пушкина, НИИ преподавания русского языка в национальной школе и

другие).

Активизировалось исследование истории русского и советского

языкознания (Ф. М. Березин, Виноградов, Леонтьев), М. Г. Булаховым

создан биобиблиографический словарь «Восточнославянские

языковеды» (т. 1-3, 1976-78).

Широкий размах получили исследования по

тюркским языкам (П. А. Азимов, Н. А. Баскаков, И. А. Батманов,

Гаджиева, В. А. Гордлевский, Дмитриев, А. Т. Кайдаров, С. К. Кенесбаев,

А. Н. Кононов, С. Е. Малов, Поливанов, В. В. Решетов, А. Н. Самойлович,

Севортян, Э. Р. Тенишев, Е. И. Убрятова, М. Ш. Ширалиев, А. М. Щербак,

К. К. Юдахин и другие). Впервые вышли в свет научные грамматики кумыкского, ногайского, каракалпакского, узбекского, казахского, гагаузского и ряда других языков, многочисленные

и разнотипные словари; почти полностью описаны тюркские диалекты. Это

позволило перейти к подготовке и изданию обобщающих трудов, включая

сравнительную грамматику, этимологические словари, древнетюркский словарь, атлас тюркских

диалектов.

Исследованы современные иранские

языки и диалекты, ранее мало исследованные или совсем неописанные, и

в связи с открытием новых материалов в Средней Азии - древне- и

среднеиранские языки (Абаев, М. Н. Боголюбов, А. Л. Грюнберг,

И. И. Зарубин, Т. Н. Пахалина, В. С. Расторгуева, В. С. Соколова,

А. А. Фрейман, Д. И. Эдельман и другие). Созданы крупные обобщающие

труды по иранскому языкознанию, в т. ч. сравнительно-историческому, -

капитальный труд Абаева «Историко-этимологический словарь осетинского

языка» (т. 1-4, 1958-89; Гос. премия СССР, 1981).

После Октябрьской революции были изучены и описаны многочисленные

языки и диалекты Дагестана (Е. А. Бокарёв, Т. Е. Гудава,

Ю. Д. Дешериев, А. С. Чикобава и другие), картвельские языки, а также абхазско-адыгские языки (К. Д. Дондуа,

М. А. Кумахов, К. В. Ломтатидзе, Г. В. Рогава, В. Т. Топуриа,

А. Г. Шанидзе, Яковлев и другие). Плодотворно развивается

сравнительно-историческое изучение картвельских языков (Гамкрелидзе,

Мачавариани), создан первый этимологический словарь картвельских

языков. Появились обобщающие исследования по общекавказской

проблематике.

Начало советскому финно-угроведению

положил Д. В. Бубрих. Оно получило развитие в трудах Аристэ,

В. И. Лыткина, К. Е. Майтинской, Серебренникова и других. В этой области

созданы крупные обобщающие исследования. С 20‑х гг. развернулось

систематическое изучение языков народов Севера

(В. А. Аврорин, В. Г. Богораз, А. П. Дульзон, Ю. А. Крейнович,

Г. А. Меновщиков, Панфилов, П. Я. Скорик, О. П. Суник, В. И. Цинциус и

другие).

Расширяются лингвистические исследования в области романских и германских

языков. Интенсивно изучается история германских языков. Создана

сравнительная грамматика этих языков, использовавшая новые языковые

материалы. Большое внимание было уделено исследованию вопросов

лексикологии, фразеологии, стилистики отдельных

германских языков. Германские языки стали объектом

сравнительно-типологических штудий. Изучаются разные стороны структуры

английского, немецкого,

нидерландского, скандинавских и других языков.

Появились крупные оригинальные труды по истории романских и

германских языков, получившие широкое признание в науке. По романистике - Будагова, М. В. Сергиевского,

Г. В. Степанова, В. Ф. Шишмарёва: по германистике - И. Р. Гальперина, Гухман,

Жирмунского, Б. М. Задорожного, Б. А. Ильиша, Кацнельсона, Макаева,

О. И. Москальской, Смирницкого, М. И. Стеблина-Каменского, Ярцевой и

других. Были изданы обобщающие работы по романским и германским языкам:

серия «Сравнительно-сопоставительная грамматика романских языков»

(1972), содержащая сведения о малоизученном каталанском, ретороманском

и других языках, «Сравнительная грамматика германских языков» (т. 1-4,

1962-66), «Немецкая диалектология» Жирмунского (1956),

«Историко-типологическая морфология германских языков» (т. 1-3,

1977-78).

Социолингвистика как наука о

закономерностях функционирования языка в обществе зародилась в недрах

советского языкознания (Виноградов, Жирмунский, Р. О. Шор, Ларин,

Якубинский); она решает задачи создания и развития теории языковой нормы

и литературного языка, разработки письменностей для бесписьменных

языков, проблем культуры речи, многоязычия, поэтической речи и др. (работы

Аврорина, Будагова, Дешериева, Л. Б. Никольского, И. Ф. Протченко и

других), а также рассматривает роль различных социальных факторов в

языковой эволюции (Журавлёв и другие). Поставлены и исследуются проблемы

социолингвистического характера на материале русского языка и

языков народов СССР: «Русский язык и советское общество», кн. 1-4, 1968;

«Русский язык в современном мире», 1974; «Закономерности развития

литературных языков народов СССР в советскую эпоху», т. 1-4, 1969-76.

Интенсивно изучается языковая ситуация в многонациональной стране,

выясняется состояние билингвизма в отдельных регионах и сферах обществ,

жизни, распределение функций и сфер обслуживания между отдельными

языками и языками межнационального и международного общения,

взаимодействие и взаимоотношение языков разных народов. Готовится

обобщающий пятитомный труд о современном состоянии билингвизма в СССР.

Фронтально обследуется состояние общественно-политической и научной

терминологии в литературных языках народов СССР. Изданы обобщающие

труды: «Проблемы двуязычия и многоязычия», 1972, «Взаимовлияние и

взаимообогащение языков народов СССР», 1987, и другие.

В особое направление выделилась психолингвистика, изучающая

психофизиологические механизмы речи (А. А. Брудный, И. Н. Горелов,

А. А. Леонтьев, Е. Ф. Тарасов, Л. В. Сахарный, А. М. Шахнарович и

другие). Создан обобщающий труд «Основы теории речевой деятельности»,

1974, и другие.

В связи с актуальными задачами развития народного хозяйства все

большее значение приобретают исследования по прикладной лингвистике. Ведутся работы по созданию

информационных языков для различных областей науки и техники, систем автоматической обработки информации, машинного

фонда русского языка. При решении указанных задач и разработке

формализованного описания языка большую роль играет сотрудничество

математиков, кибернетиков, лингвистов (Ю. Д. Апресян, А. И. Берг,

Ю. Н. Караулов, Р. Г. Котов, Ю. Н. Марчук, А. Н. Колмогоров,

А. А. Ляпунов, И. И. Ревзин). Исследования такого рода, ведущиеся в СССР

с 50‑х гг., имеют и большое теоретическое значение.

Активизировалось изучение истории лингвистических учений. Под

руководством Десницкой и Кацнельсона выходят обобщающие труды.

Расширение задач и проблематики отечественного языкознания после

Октябрьской революции обусловило и новую организацию лингвистической

работы. Начиная с 30‑х гг. растёт число вузов и исследовательских

институтов, разрабатывающих лингвистические проблемы. В республиках и

автономных областях созданы языковедческие центры (см. Институты языкознания).

В лингвистических институтах Азербайджана, Армении, Белоруссии,

Грузии, Казахстана, Киргизии, Латвии, Литвы, Молдавии, Таджикистана,

Татарии, Туркмении, Узбекистана, Украины, Эстонии сложились крупные

коллективы учёных. Во всех республиках всесторонне изучаются

национальные языки, их диалекты. Создаются академические грамматики,

фундаментальные труды по отдельным проблемам национальных языков,

толковые, двуязычные, терминологические, исторические,

этимологические и другие виды словарей, диалектологические

атласы.

Кроме того, в Азербайджанской ССР ведутся обширные

общетюркологические исследования (А. Ахундов, З. И. Будагова,

Ширалиев). Идёт подготовка к составлению диалектологического атласа

тюркских языков СССР.

Ведущую роль в развитии арменистики играют учёные и научные центры

Армении, где разрабатываются также проблемы общего языкознания

(Р. А. Ачарян, Агаян, Гарибян, Джаукян, Г. А. Капанцян, Г. Г. Севак и

другие).

В БССР исследуются закономерности функционирования и взаимодействия

ряда языков (польский, русский, литовский, белорусский, украинский) в условиях

многоязычия.

Большой вклад в развитие кавказоведения,

изучение древних языков Передней и Малой Азии, иранских языков, арабского

языка, бесписьменных языков Дагестана внесли учёные Грузинской ССР

(Г. С. Ахвледиани, Ш. В. Дзидзигури, Гамкрелидзе, Гудава, Ломтатидзе,

Топуриа, Церетели, Чикобава, Шанидзе и другие).

В Казахской ССР изучаются памятники древнетюркской и уйгурской письменности (Кайдаров,

Г. С. Садвакасов), казахский язык исследуется в

связи с общетюркологическими и алтаистическими проблемами

(Г. А. Айдаров, С. А. Аманжолов, А. Е. Есенгулов, Кенесбаев и другие).

С помощью ЭВМ создан Обратный словарь казахского языка,

частотно-комбинаторный словарь романа М. Ауэзова «Путь Абая».

В Латвийской ССР предпринят анализ старых памятников лексикографии балтийских языков (Д. Земзаре), исследуются история

и теория грамматики латышского языка, проблемы

латышско-русского двуязычия (А. Я. Блинкена, Д. П. Нитиня и другие).

Проблемы индоевропеистики, балто-славянских

языковых отношений, социальные факторы развития языка, проблемы

литовско-русского двуязычия изучаются в Литовской ССР (В. Амбразас,

З. Зинкявичюс, И. Казлаускас, Мажюлис, А. Р. Паулаускене, К. М. Ульвидас

и другие). Общетеоретический интерес представляют опыты построения

фонологии, исторической диалектологии, истории литературного литовского языка (Й. Палёнис и другие).

В Молдавской ССР публикуются работы по вопросам романского языкознания, проблемам языковых

контактов молдавского и восточнославянских

языков, исследуется роль русского языка как языка межнационального

общения (С. Г. Бережан, Т. П. Ильяшенко, Н. Г. Корлэтяну, К. С. Удлер и

другие).

В Таджикской ССР изучаются памирские языки

(Д. К. Карамшоев).

В Татарской АССР всесторонне изучается литературный татарский язык, его диалекты, грамматика

(М. З. Закиев, Д. Г. Тумашева),

в Туркменской ССР исследуются проблемы истории языка, нормативности и

др. (Азимов, З. Б. Мухамедова, Б. Ч. Чарыяров).

В Узбекской ССР, помимо всестороннего изучения современного узбекского языка и его диалектов, создана

грамматика староузбекского языка, выявлены взаимосвязи староузбекского

языка с древнеуйгурским, старотуркменским

(Ф. А. Абдуллаев, Г. А. Абдурахманов, К. Каримов, С. М. Муталлибов,

А. Мухтаров, Э. И. Фазылов, Ш. Ш. Шаабдурахманов, Ш. М. Шукуров и

другие). Созданы начальные курсы языков урду и

хинди, преподавание которых введено в средних

школах. Исследуются проблемы словообразования, осуществляется

координация ведущихся в СССР работ по фразеологии (Самарканд).

В УССР проводятся исследования по проблемам общего языкознания,

социальной лингвистики (Белодед, Мельничук, Русановский и другие).

В Эстонской ССР изучаются языки и диалекты советского Севера, а также

все прибалтийско-финские языки (Аристэ, А. Каск

и другие), ведётся работа в области прикладного языкознания.

полезные сервисы
чаттерджи сунити кумар чаттерджи сунити кумар
энциклопедический словарь

Ча́ттерджи Сунити Кумар (1890-1977), индийский филолог-востоковед. Президент (с 1969) Литературной академии (Дели). Труды по индийским (индоарийским) языкам (в том числе бенгальскому), проблемам происхождения индийских языков, индийской цивилизации, культурологии.

* * *

ЧАТТЕРДЖИ Сунити Кумар - ЧА́ТТЕРДЖИ Сунити Кумар (26 ноябяря 1890, Сибпур (близ Калькутты) - 29 мая 1977, Калькутта), индийский филолог-востоковед, общественный деятель. Президент Литературной академии (Дели) (1969). Труды по бенгальскому, индоарийским языкам, проблемам происхождения индийской цивилизации, культурологии.

В 1913 окончил Калькуттский окружной колледж . С 1919 по 1922 изучал индоевропейское, индийское, иранское, славянское, австроазиатское и классическое языкознание в Лондонском и Парижском университетах, в Коллеж де Франс и Школе живых восточных языков (1919-1922). Профессор Калькуттского университета. С 1964 был национальным профессор Индии по гуманитарным наукам. С 1968 являлся вице-президентом, а с 1969 президентом Литературной академии (Дели). Опубликовал около 900 работ на бенгали, хинди, санскрите, англّؐPڐސܠязыках. Исследовал историю фонетики и морфологии бенгальского языка, развитие индоарийских языков, особенно пракритов, влияние субстрата (см. СУБСТРАТ (язык)) (дравидийские и австроазиатские языки), лексику средних и новых индоарийских языков. Его монография «Происхождение и развитие бенгальского языка» (1926) положила начало развитию индийского языкознания на современном научном уровне. В лингвистических исследованиях обращался к данным истории, культуры, антропологии, этнографии, философии. Автор книги о поездке с Р. Тагором (см. ТАГОР Рабиндранат) в Малайю, Индонезию и Таиланд и других работ на литературные темы (на бенгальском языке). Чаттерджи являлся членом многих комитетов по вопросам просвещения, культуры и языка. В 1952-1965 был председателем Законодательного совета Западной Бенгалии. Почетный член многих академий, институтов и научных обществ Европы, Азии, Америки. В 1969 был председателем Международной фонетической ассоциации (Лондон). С 1969 - председатель Западно-бенгальского отделения Индийско-советского культурного общества.

большой энциклопедический словарь

ЧАТТЕРДЖИ Сунити Кумар (1890-1977) - индийский филолог-востоковед. Президент (с 1969) Литературной академии (Дели). Труды по бенгальскому, индоарийским языкам, проблемам происхождения индийской цивилизации, культурологии.

полезные сервисы
восточные гаты восточные гаты
энциклопедический словарь

Восто́чные Га́ты (Восточные Гхаты), горы, образующие восточную окраину Деканского плоскогорья, в Индии. Расчленены на отдельные массивы высотой до 1680 м. Восточные склоны, обращённые к Бенгальскому заливу, более крутые, чем западные. Муссонные леса.

* * *

ВОСТОЧНЫЕ ГАТЫ - ВОСТО́ЧНЫЕ ГА́ТЫ (Восточные Гхаты), общее название для нескольких разобщенных групп средневысотных и низкогорных массивов (Восточные горы (см. ВОСТОЧНЫЕ ГОРЫ), хребты Налламалай (см. НАЛЛАМАЛАЙ), Великонда, Палконда, Шеварой), образующих восточную окраину плоскогорья Декан (см. ДЕКАНСКОЕ ПЛОСКОГОРЬЕ), в Индии. Высшая точка - гора Деводи-Мунда (1680 м).

Восточные склоны, обращенные к Бенгальскому заливу (см. БЕНГАЛЬСКИЙ ЗАЛИВ), более крутые, чем западные. Муссонные леса.

большой энциклопедический словарь

ВОСТОЧНЫЕ ГАТЫ (Восточные Гхаты) - горы, образующие восточную окраину Деканского плоскогорья, в Индии. Расчленены на отдельные массивы высотой до 1680 м. Восточные склоны, обращенные к Бенгальскому зал., более крутые, чем западные. Муссонные леса.

полезные сервисы
язык язык
толковый словарь

ЯЗЫ́К - сущ., м., употр. сравн. часто

Морфология: (нет) чего? языка́, чему? языку́, (вижу) что? язы́к, чем? языко́м, о чём? о языке́; мн. что? языки́, (нет) чего? языко́в, чему? языка́м, (вижу) что? языки́, чем? языка́ми, о чём? о языка́х

1. Язык - это мягкий орган в ротовой полости человека, посредством которого человек получает вкусовые ощущения, проглатывает пищу и говорит. Язык у животных - это подвижный мышечный орган в ротовой полости, с помощью которого они захватывают пищу, умываются и т. д.

Облизать языком мороженое. | Положить таблетку под язык. | Прижать кончик языка к зубам. | Кошка своим языком облизывает котят. | Ящерица поймала муху языком.

2. Попробовать какую-либо пищу на язык означает лизнуть, рассосать или разжевать её для определения вкуса.

Уксус или сухое белое вино добавляешь и пробуешь на язык, желательно не переборщить.

3. Выражение Язык проглотишь вы используете для того, чтобы похвалить какое-либо очень вкусное блюдо.

Пироги у бабушки такие вкусные - язык проглотишь.

4. Если кто-либо показал язык другому человеку, значит, он высунул свой язык наружу в знак насмешки над этим человеком.

Девушка скорчила гримасу и показала ему язык.

5. Если вы бегаете, высунув язык, значит, вы стараетесь успеть посетить много мест и сделать много дел за короткое время.

...бегал весь вчерашний день и всё это утро сломя голову и высунув язык, кажется особенно стараясь, чтобы заметно было это последнее обстоятельство (Ф. М. Достоевский).

6. Если после какого-либо трудного дела или путешествия у вас язык на плече, значит, вы очень устали.

7. Язык некоторых животных (например, коровы) можно использовать как кушанье, которое обычно подают холодным.

Говяжий язык. | Заливной язык.

8. Выражение Как корова языком слизнула или слизала употребляют, когда хотят сказать об исчезновении кого-либо или чего-либо, что ещё недавно было в наличии; в разговорной речи.

Учителей английского языка как корова языком слизала.

о речевой деятельности человека: говорить слишком много или лишнее, болтать

9. Если вы говорите, что у какого-то человека длинный язык, значит, вы считаете, что он говорит много лишнего или что он не умеет хранить секреты.

До чего же длинный язык у некоторых, ничего скрыть не могут.

10. Если вы говорите, что у какого-то человека язык без костей, значит, вы считаете, что он способен много и долго разговаривать на различные несерьёзные темы.

- Язык у тебя без костей, только бы насмешничать, - пожурила дочь Анна Степановна.

= болтать

11. Если вы говорите, что кто-либо болтает (треплет, чешет, мелет и т. п.) языком, значит, вы считаете, что он слишком много говорит или говорит глупости.

Она без конца болтала, трещала языком, не давала покоя, и у него оставалось только одно, уже испытанное средство - не обращать на неё внимания.

12. Если вы говорите, что у какого-то человека язык хорошо подвешен (привешен), значит, вы считаете его красноречивым человеком, который легко и убедительно излагает свою мысль.

Язык у тебя, должно быть, подвешен хорошо, раз ты сумел убедить их влезть в это дело.

13. Если вы говорите, что какой-то человек остёр (острый) на язык, значит, вы считаете, что он говорит насмешливые, остроумные вещи, которые могут обидеть других людей.

Его удивляло, что мать, обычно такая крикливая, острая на язык, с дядей Володей во всём тихо соглашалась.

14. Если кто-то распустил язык, значит, он позволил себе сказать лишнее.

Вот уж когда мы всласть покричали, похулиганили, распустили свои языки.

15. Если кто-то распустил язык, он рассказал какую-то секретную информацию.

Кто-то распустил язык, и американцы заявили, что на этом аэродроме разгружается военный груз для сербской армии.

16. Если кто-то дал волю языку, значит, он говорит не стесняясь, свободно высказывая всё, что хочет.

Думай сначала, а потом давай волю языку.

17. Если у кого-то развязался язык, значит, этот человек начал говорить после некоторого молчания (или нежелания говорить на какую-то тему).

От испуга язык мой развязался: - Можно один вопрос?. - Иванов, ухмыляясь: - Можно.

18. Когда кто-либо хочет поточить язык, он хочет с кем-либо поговорить на любую тему, поболтать о чём-либо.

19. Если у кого-то зудит язык или чешется язык, значит, у него есть сильное желание рассказать какую-то информацию или высказать своё мнение о чём-либо.

Иногда язык чешется до смерти: хочется произнести какую-нибудь фразу.

20. Если какие-то слова или информация о чём-то не сходят с языка, значит, они постоянно звучат в разговорах людей.

С утра до ночи грубости и колкости не сходили у них с языка.

21. Если какое-то слово сорвалось с языка у какого-либо человека, значит, этот человек неожиданно для самого себя сказал что-то, чего не следовало произносить.

Я сама не понимаю, как это случилось, это ошибка, сорвалось с языка!

22. Если кто-то говорит фразу Дёрнуло меня за язык! или Чёрт меня дёрнул за язык!, он сожалеет о том, что сказал что-то, о чём не следовало говорить (например, дал обещание, раскрыл секрет и т. п.).

Не знаю, какой чёрт дёрнул меня за язык, но я тут же согласилась.

23. Если человеку задают риторический вопрос Кто тебя тянул за язык?, значит, его осуждают за то, что он проговорился, дал напрасное обещание и т. п.

- Кто её за язык-то тянул? - не успокаивалась бабуля. - Смолчать нельзя было?

24. Если какие-то слова просятся на язык, значит, вам хочется их сказать, потому что вы считаете, что именно это самые подходящие слова в данной ситуации.

Легко ли тебя понять? На язык так и просится слово «невозможно».

25. Если вы говорите то, что пришло вам на язык, значит, вы высказываете ту первую мысль, которая возникает у вас в связи с определённой темой.

26. Если какое-то слово или выражение вертится у вас на языке, значит, вы раньше их встречали или знали, а сейчас пытаетесь их вспомнить.

У неё на языке уже вертелась фамилия знаменитого актёра.

о том, кто молчит, говорит мало или с трудом

27. Если у кого-то язык прилип (присох) к гортани, значит, этот человек не может продолжать говорить по какой-то причине (обычно из-за страха, стыда и т. п.).

Он долго молчал, подбирая слова, но язык его прилип к гортани и слов нужных не находилось.

28. Если кто-то держит язык за зубами, значит, он знает какую-то секретную информацию и не рассказывает о ней.

29. Если кто-то внезапно прикусил язык, значит, он прекратил разговор по какой-то причине (например, из-за страха или от какой-то неожиданности).

Я хотел спросить, читал ли он «Исповедь», но вовремя прикусил язык.

30. Если кто-то проглотил язык, значит, он не может начать говорить и молчит.

Они проглотили языки, не зная, что тут можно соврать.

31. Если кто-то пытается говорить, ломая язык, значит, он с трудом произносит определённые звуки и слова.

С таким именем-отчеством ни в коем случае нельзя выбирать профессию школьного учителя, а она именно выбрала, заставляя учеников ежедневно и по многу раз ломать язык, произнося «Евгенокентьна!»

32. Если кто-то говорит заплетающимся языком или его язык заплетается, значит, ему трудно произносить слова (из-за опьянения, усталости, испуга и т. д.).

- Д-дальше? - нетвёрдо, заплетающимся языком переспросила она. | Он был уже совсем пьян, его язык начинал заплетаться.

33. Если какому-то человеку укоротили язык, значит, ему не дали говорить на определённую тему или остановили его резкие высказывания.

Вы лучше бы сынку язык укоротили!

34. Когда кто-то говорит человеку фразу Придержи язык! или Попридержи язык!, он в грубой форме приказывает этому человеку перестать говорить на какую-либо тему или использовать в разговоре какие-либо неприятные слова.

- Ты язык-то придержи! - вспыхнула кондукторша.

35. Когда кто-то говорит кому-то фразу Укороти язык!, он в грубой форме приказывает этому человеку замолчать.

36. Фразу Язык сломаешь! вы говорите в тех случаях, когда какое-то слово или выражение очень трудны для произнесения вслух (например, какие-то иностранные названия).

Это типичный стиль экзистенциалистского (язык сломаешь!) театра.

37. Говоря фразу Отсохни у меня язык!, человек клятвенно заверяет своих собеседников в том, что говорит правду.

38. Грубую фразу Как язык-то у тебя не отсохнет! говорят человеку, сказавшему что-либо неуместное.

39. Фразу Типун тебе на язык! говорят в том случае, если один участник разговора сказал о возможности чего-то, что другой участник считает крайне нежелательным и чего он боится.

40. Злыми языками называют тех, кто распространяет какую-либо отрицательную информацию о ком-либо или чём-либо, недоброжелательно относится к кому-либо.

Злые языки, правда, болтают, что казино давно превратились в надёжную крышу для отмывания грязных денег.

= недоброжелатели

41. Если вы говорите про другого человека, что у него что на уме, то и на языке, вы имеете в виду, что он всегда говорит то, что думает, или что он ничего не скрывает от других людей.

Эта женщина отличалась непосредственностью - что на уме, то и на языке.

42. Поговорка Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке используется в тех случаях, когда человек в состоянии алкогольного опьянения говорит то, что никогда не сказал бы в трезвом виде (какой-либо секрет, своё отрицательное мнение по какому-либо поводу и т. д.).

Сталин любил спаивать своих соратников, памятуя о поговорке «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

43. Во время военных действий разведчики захватывают языка, т. е. берут в плен военного со стороны противника, чтобы узнать от него необходимую информацию.

Допросить языка.

о средстве общения между людьми

44. Язык - это средство общения между людьми, система словесного выражения мыслей.

Владеть русским языком. | Изучать английский язык. | Говорить на нескольких языках. | Из любви к ней он за несколько дней изучил английский язык, чтобы объясняться ей в любви на её родном языке.

45. Древними языками называют языки, на которых общались люди в древности. Некоторые из этих языков в изменённом виде дошли до наших дней (например, греческий, иврит).

В классических гимназиях делался упор на углублённое изучение древних языков (латыни и греческого).

46. Классические языки - это древнегреческий и латинский языки.

47. Мёртвые языки сохранились только в древних памятниках письменности.

Словарь, в котором максимально полно представлены слова языка с примерами их употребления в тексте, в полном объёме осуществим лишь для мёртвых языков.

48. Если кто-то говорит на ломаном иностранном языке, значит, он плохо знает этот язык и с трудом изъясняется на нём.

Капитан специально для меня говорил на ломаном итальянском языке, почему-то считая, что так я лучше пойму всё и ничего не упущу.

49. Если кто-то говорит про себя, что он без языка, значит, он не владеет иностранными языками.

Оказаться в пятьдесят лет в чужой стране без языка и связей - прямой путь на социальное дно.

о процессе коммуникации

50. Если вы нашли общий язык с кем-либо, значит, вы достигли взаимопонимания с этим человеком, смогли договориться о чём-то.

У него было счастливое умение находить общий язык с самыми разными людьми.

51. Если вы говорите на разных языках с кем-либо, значит, вы не можете понять друг друга, договориться о чём-то.

Участники политической игры часто говорят на разных языках.

52. Если вы говорите кому-то фразу Я вам (тебе) русским языком говорю (или объясняю, повторяю и т. п.), значит, вы хотите эмоционально подчеркнуть, что ваш собеседник не сразу понял сказанное вами, хотя вы сказали это очень ясно и понятно.

Тебя русским языком спрашивают: ты чем тут занимался?!

53. Если вы говорите эзоповым языком, значит, вы не хотите говорить о каких-то вещах прямо и используете образные выражения для того, чтобы ваш намёк был понят.

Арсению в этой ситуации и хотелось говорить громко, говорить правду, не переводить её с человеческого языка на эзопов.

54. Язык - это тип речи, характерный для разных слоёв общества, профессий, эпох, литературных жанров и т. д.

Литературный язык. | Язык улицы. | Современный язык. | Политический язык. | Говорить на языке дипломатов.

55. Язык автора какого-либо литературного произведения - это его индивидуальный стиль, уникальный способ выражения.

Язык Пушкина.

о знаковых системах

56. Язык - это система знаков, используемая животными для общения.

Язык дельфинов.

57. Язык - это система визуальных, звуковых и иных сигналов для передачи каких-либо сообщений между людьми, информирования их о чём-либо.

Язык глухонемых. | Язык дорожных знаков.

58. Язык - это система искусственных кодов для формализации каких-либо вычислений, программирования и т. д.

Языки программирования. | Язык гипертекстовой разметки документа.

59. Если вы говорите на языке цифр, языком цифр, значит, вы приводите какие-то статистические данные или подсчёты, не давая им никакой эмоциональной оценки.

Бухгалтеры - нейтральные люди и говорят языком цифр.

60. Языком может быть назван способ выражения человеческих эмоций, идей и т. д. в какой-либо области.

Язык музыки, чувств. | Пусть вы не понимаете по-французски, но язык любви вы не можете не понять.

вещи, похожие по форме на язык как мышечный орган

61. Язык колокола (или колокольчика) - это его внутренний металлический стержень, который раскачивается и ударяется о стенку колокола, в результате чего раздаётся звон.

Молодой человек подошёл к крыльцу и дёрнул за язык бронзового колокольчика.

62. Языки пламени или огненные языки - это отдельные струи огня, выходящие из центра горения чего-либо.

Длинные раздвоенные языки пламени лизали снаружи кирпичи и камни и, поднимаясь вверх, сливались с бушевавшим над домом морем огня.

63. Тёщин язык - это детская игрушка в виде складной гармошки. Когда вы дуете в неё, она раскрывается и приобретает форму длинного яркого языка.

64. Тёщин (щукин) язык - это комнатное растение (сансевьера), которое имеет удлинённые суженные листья.

языка́стый прил.

Языкастые политики.

язы́чный прил.

Язычная поверхность.

языково́й прил.

Языковые курсы.

языко́вый прил.

Языковая колбаса.

толковый словарь даля

ЯЗЫК - муж. мясистый снаряд во рту, служащий для подкладки зубам пищи, для распознанья вкуса ее, а также для словесной речи, или, у животных, для отдельных звуков. Коровий язык, лизун; рыбий, тумак; змеиный, жало, вилка; песий, лопата; кошачий, терка. Прикуси ломала, злой язык; лепетун, болтливый; мешалка, ребячий; суконный язык, картавый. Прочие значения языка выведены или из наружного вида его, или как от орудия речи. Мысок языком, клином.

| Язык колокола, било, клепало, железный пест, кистень, привешиваемый внутри под шелом колокола, для звону. Ямщики любят подвязывать в колокольчик кольцо, вместо языка. Без языка и колокол нем. Добыть языка на колокольне (когда отымется язык, то обливают водой колокольный язык, и поят больного).

| Нутреная воронка мережи, вентера, через которую рыба входит: детыш, детинец, ушинок.

| архан. подводная ледяная коса, от тороса.

| Язык, язычок органа, пружинка, крючок, по коему бьют играя. Язык мялицы, било, которое ходит между щеками ее.

| Язык кларнета, гобоя, пищик, тонкая деревянная пластинка, вставляемая в губник, для звука.

| Язык в ловушке, насторожка, язычок, продольная палочка с зарубкою, с коей срывается отвесная подставка, сторожок.

| Язык, язычок замка, задвижка, которая входит в проушину дужки висячего замка, в шип нутреного: сныч. Ключ бородкой замыкает язычок. Язычком зовут и спуск, собачку у ружейного замка и все сему подобное.

| Язычок, черномор. рыба Solea nasuta, полурыбица.

| Язычок, во рту, висящий перед зевом кончик нёбного полога; иные зовут язычком гортанную покрышку, под корнем языка.

| Язычок, растение Centaurea austriaka.

| Язык, словесная речь человека, по народностям; словарь и природная грамматика; совокупность всех слов народа и верное их сочетанье, для передачи мыслей своих; ясак. Наречие, взявшее верх над прочими, сродными наречиями, зовут языком. Он знает много языков, говорит на пяти языках. Притча во языцех, Псалтирь, ова, а более постановка и связь их, образ, способ выраженья, свойственный кому лично. Язык Пушкина, Крылова, Державина. Лермонтов умел писать языком каждого из лучших поэтов наших. Язык Гоголя пестрый, неправильный, но яркий, сильный и выразительный.

| Строй, слог и самый выбор слов, при различном их образовании, глядя по предмету, о коем говоришь, и по принятому обычаю. Язык книжный, - высокий, строгий; - поэм; язык разговорный, простонародный, приказный и пр.

| Язык, воен. пленник, от коего расспросами выведывают что нужно о положении и состоянии неприятеля. Добыть, достать языка. Казаки в разъезд за языком пошли. Языки сказывали, ·стар. Языка ловить, ·стар.

| ·стар., ·приказн. обвинитель, обличитель перед судом, оговорщик на допросе, взятый и допрашиваемый для розыска, дела. А на которых людей языки говорят с пыток, и тех людей, по язычным толкам, имати, Акты.

| Народ, земля, с одноплеменным населеньем своим, с одинаковою речью. Язык самарийский, Деян. самаритяне. Рцыте во языцех (всем народам), яко Господь воцарися, Псалтирь. Поганыи же половци свокупиша весь язык свой на рускую землю, ·летописн. Нашествие дванадесяти языков на Русь, 1812 год.

| Язык, церк. чужой народ, иноверцы, иноплеменники;

| язычники, идолопоклонники. Убо и языкам Бог покаяние даде в живот, Деян. Всяк язык Бога хвалит. У него язык долог, лишнее говорит. Язык остер, насмешлив. Укороти язык! Язык мой враг мой: прежде ума глаголет. Всякая птица от своего язычка погибает, сама скажется. Ешь пирог с грибами, да держи язык за зубами. Бе же князь речен языком, ·летописн. Языком мели, а рукам воли не давай. Языком не расскажешь, так пальцами не растычешь. Косен языком, заика. Язык до Киева доведет, всего доспросишься; и до кия, до побоев. Язык на сговоре, слово свято, что сказано, за то и держись, чур не отступаться. Подрезать язык, настригнуть подъязычную уздочку; * унять лишнюю болтливость. Хорошо языку за костяным частоколом сидеть! Чтоб тебе своим языком подавиться! врешь. Злой язык, клеветник. Велик язык у коровы, не дает говорить. Мал язык, да всем телом владеет. Шила и мыла, гладила и катала, пряла и лощила (а все языком). Язык доведет до кабака. Что знает, все скажет, - и чего не знает, и то скажет (язык). Велик коровий язык, да лизуном прозвали. Язык до добра не доведет. Язычок введет в грешок. Не спеши языком, да не ленись делом (торопись делом). Языком и лаптя не сплетешь. Не давай воли языку во пиру, во беседе, а сердцу в гневе. Языку каши дай, или смочи язычок, или накорми язык, замолчи. Прикусить бы тебе язык! Язык укусить - кто-то бранит. Никто за язык не тянет. Будто язык в киселе. У него язык ниткой перевязан, язык размок. Белы руки с подносом, резвы ноги с подходом, голова с поклоном, язык с приговором. Язык голову кормит (он же и до побоев доводит). Язык поит и кормит, и спину порет. На языке мед, а под языком лед. Одет просто, а на языке речей со сто. Не ножа бойся, а языка. Языце, супостате, губителю мой! Язык один и в будни, и в праздник. Бог дал два уха, а один язык. Такое сердце взяло, что сам бы себе язык перекусил! Вино развязывает язык. Язык держи, а сердце в кулак сожми. Держи язык короче. Держи язык на привязи (на веревочке). Языком играй, а рукам воли не давай. Языком и шипи, и щелкай, а руку за пазухой держи. Языком мели, а руками не разводи. От языка (молвы) не уйдешь. Не спеши языком, торопись делом. Язык хлебом кормит, и дело портит. Язык языку ответ дает, а голова смекает. Морской язык, черноморское рыба Solea nasuta. Воробьины язычки, спорыш, мурава, Corrigiola littoralis. Свиные язычки, см. приворот. Коровий язык, см. короста. Воловьи язычки, солодкое зелье, кровобой, Pulicaria dysenterica. Бараний язык, растение румянка, Onosma echioides. Воловий язык, Cynoglossum, живокость. Олений язык, растенье Gymnogramma celerach.

| Scolopendrium, семьи папоротников. Язычный, к языку относящийся. Язычные науки, к языкам и к письменности относящийся. Язычный человек архан. бойкий на язык, речистый. Не сварися с человеком язычным, Сир. Язычные мышцы. Стал он на утлом месте стены, по язычной сказке, где у них быти болшему приступу, по показанию языка. Язычные молки (молвки), ·стар. то же.

| Язычный, более языческий, относящийся к идолопоклонникам и идолопоклонству. Языческие обряды; языческий храм, капище, требище, кумирня; - бог, болван, истукан, кумир. Язычество ср. идольство, кумирство, идолопоклонство, обожанье природы или истуканов замест Бога. Аще ты иудей сый, язычески, а не иудейски живеши, почто языки нудиши иудейски жительствовати? Язычник, язычница, идолопоклонник, кумирник, обожатель земной природы, болванов, истуканов.

| Лингвист, ученый, знающий много языков. Мецофанти был величайший язычник.

| Наушник, переносчик, сплетник или злой язык и тайный клеветник.

| Язычник, растенье серпуха, Serratula tinctoria см. катр. Язычиться архан. говорить, молвить, сказать, проговорить (выговорить), мочь, быть в силах говорить. Да уж больной не язычит, он без языка. Язычничать вост. переносить, пересказывать, наушничать, сплетничать и обносить людей заглазно, надувать кому в уши, ябедничать. Язычничество, язычничанье ср. ябеда, злоречие; наушничество, сплетни. Языковеденье, языкознание ср. филология и лингвистика, изученье древних или живых языков. Языковед, языковедец, филолог, лингвист, язычник. Языкоученье, преподаванье языков. Языкоучебный, к сему относящийся. Языкоучитель, языкоучительница, кто учит языку. Язынить тамб. стоять, глядеть, зевать разинув рот, высунув язык (?);

| болтать вздор, пустословить, пустобаять. Языня ·об. пустой, вздорный болтун, пустобой;

| полоротый, разиня.

популярный словарь

Язык

-а́, м.

1) Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий захвату, пережевыванию и глотанию пищи, определяющий ее вкусовые свойства.

Кончик языка.

Распухший язык.

Раздвоенный язык змей.

...Слева от него, возле переднего колеса, крутившегося в целом фонтане жидкой грязи, ровно бежал, длинно высунув язык, коричневый пойнтер (Бунин).

2) Этот орган некоторых животных, используемый как пища, кушанье.

Говяжьи языки.

Язык в желе.

На серебряных, оловянных, расписанных блюдах были навалены груды колбас, жареной птицы... языки, соленья, моченья, варенья (А. Н. Толстой).

3) Часть речевого аппарата человека, участвующая в образовании звуков речи и через это в словесном воспроизведении мыслей; орган речи.

Он говорил с трудом, едва ворочая языком.

Ни малейшего ропота не произнес его язык (С. Аксаков).

4) только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли.

От страха язык отнялся.

Разве грамота такая же общая принадлежность человеческого рода, как язык или зрение? (Пушкин).

Синонимы:

речь

5) (языки́ и устар. язы́ки) Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей.

Изучать древние языки.

Трудный язык.

Карл пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским с друзьями, немецким с неприятельми, италиянским с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно (Ломоносов).

Синонимы:

диале́кт (устар.), наре́чие (устар.), речь

6) (обычно кого или какой) Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль.

Выразительный язык.

Язык Тургенева.

Язык моряков.

Язык современного человека.

Поэт - величина неизменная. Могут устареть его язык, его приемы; но сущность его дела не устареет (Блок).

Синонимы:

слог

7) (чего) Средство, при помощи которого передается какая-л. информация, способ бессловесного общения.

Язык танца.

Язык программирования.

Язык любви.

Икона вся символична, условный язык ее предназначен только для передачи незримой реальности (Мень).

8) (языки́ и язы́ки) устар. Народ, народность.

Когда Наполеон с языками пошел на нас, взбунтовал немцев, Польшу, - все замерли от волнения (Л. Толстой).

9) перен., чего или какой Что-л. имеющее удлиненную, вытянутую форму.

Языки пламени.

Языки набегающих волн лижут песчаный берег.

Около шести часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у веревки, протянутой к языку главного колокола (Салтыков-Щедрин).

10) перен., разг. Противник, захваченный в плен с целью получения нужных сведений.

Взять языка.

Уже довоенные лампы горят вполнакала, из окон на пленных глазела Москва свысока... А где-то солдатиков в сердце осколком толкало, а где-то разведчикам надо добыть "языка" (Высоцкий).

Синонимы:

пле́нный

Родственные слова:

языка́стый разг., языково́й (языковой барьер), языко́вый (языковая колбаса), безъязы́кий, безъязы́чный лингв., межъязыково́й, праязы́к лингв., языкозна́ние лингв., двуязы́чный, злоязы́чный, иноязы́чный, косноязы́чный, метаязы́к лингв.

Этимология:

Исконно русское слово общеславянского происхождения (др.-рус. языкъ ‘речь’, ‘орган вкуса и речи’, также ‘переводчик’, ‘проводник’, о.-слав. * językъ).

Верте́ться на языке́ - 1) (у кого) о сдерживаемом желании сказать, спросить и т. д.; 2) о тщетном усилии вспомнить что-л. хорошо известное.

Говори́ть на ра́зных языка́х - не понимать друг друга.

Держа́ть язы́к за зуба́ми - не быть болтливым; молчать, когда это нужно.

Дли́нный язы́к (у кого) - о болтливом, говорящем лишнее человеке.

Злы́е языки́ (злой язы́к) - о сплетниках, клеветниках.

Лома́ть язы́к - говорить неправильно, искажая слова, звуки.

Найти́ о́бщий язы́к (с кем) - договориться, достичь взаимного понимания.

Не сходи́ть с языка́ - постоянно произноситься, упоминаться в разговоре.

Остер на язы́к - умеет говорить остроумно.

Придержа́ть язы́к - удержаться от высказывания.

Прикуси́ть язы́к - спохватившись, внезапно умолкнуть.

Проси́ться на язы́к - о словах, фразах, готовых быть произнесенными.

Ру́сским языко́м говори́ть (сказа́ть) - говорить ясно, понятно.

Сорвало́сь с языка́ (что, у кого) - сказал, не подумав, нечаянно.

Суко́нный язы́к - невыразительный, бледный, шаблонный язык.

Тяну́ть за язы́к (кого) - заставлять высказаться, ответить.

Эзо́пов язы́к - художественная речь, основанная на иносказании, намеках и других подобных приемах, в которой за прямым смыслом сказанного таится второй план, раскрывающий подлинные мысли автора.

Язы́к без косте́й (у кого) - о болтливом человеке.

Языко́м чеса́ть (трепа́ть) - болтать попусту.

Язы́к (не) повернется (поверну́лся) сказа́ть (у кого) - (не) хватит (хватило) решимости сказать о чем-л.

Язы́к проглоти́ть - упорно молчать.

Язы́к прогло́тишь - о чем-л. очень вкусном.

Язы́к слома́ешь - об очень трудных для произношения словах, фразах.

Язы́к хорошо́ подве́шен (у кого) - о мастере хорошо, складно говорить.

- литературный язык

- мертвые языки

академический словарь

-а́, м.

1. Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий пережевыванию и глотанию пищи, определяющий ее вкусовые свойства.

- Жизнь каторжная! - ворчал он, перекатывая языком во рту крохи черного хлеба. Чехов, Нахлебники.

[Собака] прерывисто дышала, высунув розовый язык. Гаршин, То, чего не было.

||

Этот орган некоторых животных, используемый как пища, кушанье.

На серебряных, оловянных, расписанных блюдах были навалены груды колбас, жареной птицы, --- языки, соленья, моченья, варенья. А. Н. Толстой, Петр Первый.

|| перен.; чего или какой.

Что-л. имеющее удлиненную, вытянутую форму.

Перед плитой, из дыр которой вырывались огненные языки пламени, с раскаленной кочергой в руках стояла кухарка. Гл. Успенский, По черной лестнице.

У Аникушки в хате - дыхнуть нечем. Черные острые языки копоти снуют из лампы. Шолохов, Тихий Дон.

2. Этот орган человека, участвующий в образовании звуков речи и тем самым в словесном воспроизведении мыслей; орган речи.

Ни малейшего ропота не произнес его язык. С. Аксаков, Встреча с мартинистами.

Ему хотелось сказать, что недурно бы также прихватить с собой папу, маму и кошку, но язык говорит совсем не то, что нужно. Чехов, Гриша.

- Николай Антоныч, - сказал я, стараясь не волноваться и замечая, однако, что язык не очень слушается меня. Каверин, Два капитана.

|| только ед. ч.

Способность говорить, выражать словесно свои мысли.

Разве грамота такая же общая принадлежность человеческого рода, как язык или зрение? Пушкин, Путешествие из Москвы в Петербург [черновая редакция].

- Вы бы ему так все прямо и высказали. Дескать, этак нельзя, Фома Фомич, а вот оно как! Ведь есть же у вас язык? Достоевский, Село Степанчиково.

3. (мн. языки́ и устар. язы́ки).

Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей.

Древние языки. Французский язык.

Профессор изъездил весь земной шар и, кажется, знал все земные языки, живые и мертвые, культурные и дикие. Куприн, Волшебный ковер.

Говор умолкает. Я не могу расслышать языка, на котором они говорят. Гаршин, Четыре дня.

4. Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль, слог.

Литературный язык. Разговорный язык. Поэтический язык. Газетный язык.

- Ерунда! Вы дикарь! С вами нельзя говорить языком науки. А. Н. Толстой, Подкидные дураки.

|| кого-чего.

Способ словесного выражения, свойственный кому-, чему-л.

Звучный, сильный язык Шиллера подавлял нас. Герцен,

5. чего.

Средство бессловесного общения.

Язык формул. Язык музыки.

Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный, Кому, кто раз хоть был любим, Не стал ты языком родным? Лермонтов, Тамбовская казначейша.

Разговор больше происходил на языке взглядов, улыбок и междометий. И. Гончаров, Обыкновенная история.

6. (мн. языки́ и язы́ки). устар.

Народ, народность.

Когда Наполеон с языками пошел на нас, взбунтовал немцев, Польшу, - все замерли от волнения. Л. Толстой, Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы.

Многие тысячи народа, со всех концов России - все языки, - трудились день и ночь над постройкой города. А. Н. Толстой, День Петра.

7. Пленный, от которого можно узнать нужные сведения.

Одно только, что еще нужно было знать ему, это то, какие именно были эти войска; и для этой цели Денисову нужно было взять языка (то есть человека из неприятельской колонны). Л. Толстой, Война и мир.

Он взял с собою провод на случай, если придется вязать языка. Леонов, Взятие Великошумска.

8. Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон.

Около шести часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у веревки, протянутой к языку главного колокола. Салтыков-Щедрин, Пошехонская старина.

- длинный язык

- злые языки

- суконный язык

- эзопов язык

язык без костей {у кого}

о болтливом человеке.

язык на плече {у кого}

о состоянии большой усталости (от дел, движения).

- язык повернулся (повернется)

язык прилип к гортани {у кого}

о потере способности говорить.

- язык развязался (развяжется)

язык хорошо подвешен{ (или привешен)} {у кого}

о красноречивом, складно говорящем человеке.

- язык чешется Высунув (высуня) язык

держать язык за зубами{ (или на привязи)}

умалчивать, не говорить о чем-л.

- закусить язык

ломать язык

говорить неправильно, искажая слова, звуки.

- найти общий язык

- язык поточить

придержать язык

удержаться от высказывания.

- прикусить язык

- проглотить язык; язык проглотишь

- развязать язык (языки)

- распустить язык

- связать язык

- язык сломаешь

- укоротить язык

чесать{ (или мозолить и т. п.)} язык

прост.

то же, что болтать языком.

дать волю языку

начать много, безудержно говорить.

болтать{ (или трепать, чесать и т. п.)} языком

прост.

говорить вздор; пустословить.

- русским языком говорить

- дернуло за язык черт дернул за язык

- тянуть за язык

проситься на язык

о словах, фразах, готовых быть произнесенными.

- вертеться на языке

- говорить на разных языках

- не сходить с языка

сорвалось (слово) с языка

невольно, неожиданно для говорящего быть произнесенным.

- отсохни у меня язык

- типун на язык

- притча во языцех

- слабый на язык

лингвистика

Язы́к -

основной объект изучения языкознания. Под языком прежде всего имеют в виду

естественный человеческий язык (в оппозиции к искусственным языкам и языку животных),

возникновение и существование которого неразрывно связано с

возникновением и существованием человека - homo

sapiens (см. Глоттогенез).

Термин «язык» имеет по крайней мере два взаимосвязанных значения:

1) язык вообще, язык как определённый класс знаковых систем;

2) конкретный, так называемый этнический, или «идиоэтнический»,

язык - некоторая реально существующая знаковая система,

используемая в некотором социуме, в некоторое время и в некотором

пространстве. Язык в первом значении - это абстрактное представление

о едином человеческом языке, средоточии универсальных свойств всех конкретных языков.

Конкретные языки - это многочисленные реализации свойств языка

вообще.

Язык вообще есть естественно (на определённой стадии развития

человеческого общества) возникшая и закономерно развивающаяся

семиотическая (знаковая) система (см. Семиотика, Знак

языковой), обладающая свойством социальной

предназначенности, - это система, существующая прежде всего не

для отдельного индивида, а для определённого социума (см. Язык и общество). Кроме того, на эту знаковую

систему наложены ограничения, связанные с её функциями и используемым

субстанциальным (звуковым) материалом.

Существенно, что язык, обладая внутренней целостностью и единством,

является полифункциональной системой. Среди его функций (см. Функции языка) важнейшими можно считать

те, которые связаны с основными операциями над информацией (знаниями

человека о действительности) - созданием, хранением и передачей

информации.

Язык является основной общественно значимой (опосредованной

мышлением) формой отражения окружающей человека действительности и

самого себя, т. е. формой хранения знаний о действительности

(эпистемическая функция), а также средством получения нового знания о

действительности (познавательная, или когнитивная, функция).

Эпистемическая функция связывает язык с действительностью

(в единицах языка в виде гносеологических образов закрепляются элементы

действительности, выделенные, отображённые и обработанные сознанием

человека), а познавательная - с мыслительной деятельностью человека

(в единицах языка и их свойствах материализуются структура и динамика

мысли, см. Язык и мышление), т. е.

языковые единицы приспособлены как для номинации элементов действительности (и, далее,

хранения знаний), так и для обеспечения потребностей мыслительного

процесса. В то же время язык является основным средством человеческого

общения (коммуникативная функция), средством

передачи информации от говорящего к слушающему (адресату). В силу этого

свойства языка естественным образом согласованы с потребностями и

условиями протекания коммуникативной деятельности человека,

составляющей важнейший аспект его социального поведения, так как

общественная, в т. ч. трудовая деятельность человека, невозможна без

обмена информацией.

Субстанциальный материал - звуковая (акустическая) природа языка также накладывает

значительные ограничения на общие свойства языка, в частности

предопределяет наличие незнаковых единиц (фонем - звуков) и линейную

организацию знаковых единиц (морфем, слов, словосочетаний, предложений).

Различают следующие основные социальные формы существования

конкретных языков: идиолект -

индивидуальный язык одного конкретного носителя языка; говор - множество структурно очень близких

идиолектов, обслуживающих одну небольшую территориально замкнутую

группу людей, внутри которой не обнаруживается никаких заметных

(территориально характеризуемых) языковых различий; диалект - множество говоров (в частном случае -

единичное), в котором сохраняется значительное внутриструктурное

единство (в отличие от говора территориальная непрерывность

распространения диалекта не является его обязательным признаком);

язык - это, как правило, множество диалектов, допустимые различия между

которыми могут в значительной мере варьировать и зависеть не только от

чисто языковых факторов, но и от социальных параметров (языкового

самосознания носителей языка, наличия или отсутствия единой

письменности, социальной престижности диалектов, численности носителей

отдельных диалектов, традиции и т. д.).

На определённом этапе национального и/или социального развития

некоторые стихийно существующие и развивающиеся языки вступают в

высшую форму своего существования - форму литературного языка, характеризующегося

социально регламентированной нормированностью и наличием более или менее

широкого диапазона функциональных

стилей.

Если в фиксированный момент времени число индивидуальных реализаций

языка - идиолектов не меньше (а, учитывая двуязычие, больше) числа

говорящих на земном шаре людей (исчисляется миллиардами), то живых

языков в социально признанном смысле насчитывается от трёх до семи тысяч

(колебания связаны не только с неполнотой инвентаризации конкретных

языков, но и с различиями в принципах их разграничения).

Множественность человеческих языков нельзя считать случайной.

Независимо от решения проблемы происхождения

языка требует объяснения непреложная тенденция языка к изменению.

При отсутствии специальной нормирующей деятельности, направленной на

консервацию языкового состояния (ср. классический арабский язык), языки

постоянно претерпевают изменения во всех звеньях своей структуры,

происходит их непрерывное историческое развитие. Конкретные причины

этого процесса не вполне выявлены, но несомненно, что они заложены,

во-первых, в принципах самого устройства языка и, во-вторых, в

функциональном механизме его использования (см. Законы развития языка). В эпоху научно-технической

революции множественность языков продолжает пока ещё довольно успешно

противостоять усиливающейся социальной потребности в едином языке.

Более того, в современную эпоху наблюдается укрепление и возрождение

многих языков, когда это подкреплено определёнными национальными и

государственными процессами (например, в Африке), наряду с давно

известным процессом исчезновения некоторых малых языков, не имеющих

письменности и достаточного уровня социального престижа.

Все существующие и существовавшие ранее человеческие языки могут быть

разбиты на группы по принципу родства, т. е. происхождения от

определённой языковой традиции, так называемых праязыков (см. также Генеалогическая классификация языков). Близкое

родство часто является очевидным для самих носителей языков (например,

родство русского, болгарского и польского),

отдалённое - требует специального научного доказательства (см. Сравнительно-исторический метод). Принято

говорить о родственных языках (родство которых доказано) и неродственных

языках (родство которых доказать не удаётся). Относительность этого

противопоставления демонстрирует ностратическая гипотеза, согласно

которой ряд отдельных языковых семей объединяется на более глубоком

этапе реконструкции в одну ностратическую

«сверхсемью» (см. Ностратические

языки).

Внутренняя структура языка (т. е. собственно язык) не дана в

непосредственном наблюдении, и о ней можно судить лишь по её

проявлениям и косвенным свидетельствам, а именно наблюдая продукты

языковой (или, иначе, речевой) деятельности - тексты, т. е. исследуя

использование конкретных языков в конкретных речевых ситуациях (см. Речь). Путь познания языка через речь

приводил часто или к неразличению языка и речи, или, напротив, к

игнорированию самой речи (речевой деятельности) и её фундаментального

влияния на собственно язык. Между тем понимание принципиального

противоречия между конечностью языка (как устройства, механизма,

системы) и его бесконечным использованием в бесконечно

разнообразных речевых ситуациях имеет далеко идущие последствия для

правильного понимания природы языка, поскольку это противоречие

преодолевается прежде всего в самом языке, в принципах его устройства:

все элементы языковой структуры адаптированы к их использованию в

речи.

Семиотическая сущность языка состоит в установлении соответствия

между универсумом значений (всем мыслимым мыслительным содержанием всех

возможных высказываний) и универсумом звучаний

(совокупностью потенциально возможных речевых

звуков).

Звуковая материя является первичной субстанцией человеческого языка,

по отношению к которой все другие существующие субстанциальные системы,

в частности системы письменности, вторичны. Репертуар звуков и

составляющих их признаков при всём их богатстве ограничен возможностями

речевого аппарата человека. В каждом языке в той или иной степени

используется достаточно представительная часть звуковых признаков,

но в системные звуковые оппозиции включается лишь ограниченное их

число (так называемые различительные признаки - строительный материал

инвентаря фонем). Устойчивые для

данного языка комбинации звуковых признаков задают множество допустимых

в данном языке звуков (и фонем), из которых строится множество

допустимых звуковых последовательностей (оболочек знаковых

единиц).

Универсум значений, в свою очередь, определённым образом членится

каждым языком на стандартные, типовые для этого языка смысловые блоки.

Каждый такой смысловой блок является внутренне сложно организованным,

т. е. разложимым семантическим объектом, однако, вступая в

знакообразующую связь с означающим, он может

использоваться говорящим как единая элементарная сущность, исходный

материал для построения более сложных смысловых структур. Смысловые

блоки, которым соответствуют относительно цельные и самостоятельные

означающие (словесные оболочки), называют лексическими значениями, смысловые блоки,

означающие которых лишены цельности и/или самостоятельности,

называют грамматическими значениями (в широком

смысле слова). Типичными носителями лексических значений являются слова

(лексемы) и семантически несвободные сочетания

слов (фразеологизмы), типичные носители

грамматических значений - служебные морфемы, синтаксические

конструкции (словосочетание, предложение), а также всевозможные

операции над этими единицами (грамматические правила).

Смысловые блоки одного языка неэквивалентны смысловым блокам другого

(в частности, объёмы значений одноимённых грамматических категорий и, более того, практически

любых соотносимых в двуязычных словарях пар слов не совпадают), ещё

более языки различаются по способам деления универсума значений на

лексические и грамматические значения.

Однако, при всём удивительном разнообразии лексических и

грамматических значений, в конкретных языках обнаруживается в то же

время и удивительная их повторяемость. Языки как бы заново открывают

одни и те же элементы смысла, придавая им различное оформление, что

позволяет говорить, в применении к различным языкам, о тех или иных

фиксированных смысловых блоках универсума значений

(предопределяемых в конечном счёте свойствами отражаемого в

мышлении человека и независимо от него существующего мира предметов,

событий, отношений и т. п.): о категориях частей

речи, именных классов, значений числа, референциальной

соотнесённости, о каузативной связи между парами событий, о типовых

ролях участников ситуации (ср. падежи), о

способах реализации типового события (ср. вид,

способ действия), о значениях времени, причины, условия, следствия (ср.

соответствующие типы сложных предложений) и

т. п. Поэтому несопоставимость семантических членений естественных

языков не следует преувеличивать. Во-первых, при обращении к данным

многих языков обнаруживается, что степень покрытия универсума значений и

принципы его членения не произвольны и не беспредельно разнообразны, и,

во-вторых, что более важно, - в реальной речевой деятельности эта

неэквивалентность членений в большинстве случаев ситуативно снимается,

что создаёт, в частности, принципиальную возможность перевода с языка

на язык (если снизить требования к тождеству эстетических функций

речевых произведений, наиболее ярко представленных в поэтической

речи).

Мир лексических значений закреплён в знаменательной лексике языка (см. также Слово). Слово является простейшим языковым

средством номинации фрагмента действительности (предмета, свойства,

явления, события), поскольку в нём самом осуществляется связь между означаемым (лексическим значением) и означающим (звуковой оболочкой). Однако язык едва

ли выполнял бы свое назначение, если бы располагал только лексическими

средствами номинации, т. к. потребовалось бы столько слов, сколько

существует разных фрагментов действительности, о которых можно

помыслить. Механизм многократного применения процедуры номинации

обеспечивает грамматика. Грамматика, в

отличие от статичного словаря, является динамическим механизмом,

состоящим из грамматических значений и системы правил, которые строят из

элементарных смысловых блоков сложные смысловые структуры и в то же

время ставят этим структурам в соответствие определённые звуковые

последовательности.

Словарь и грамматика - два тесно связанных и согласованных компонента

структуры языка. Их согласованность определяется общностью их основных

функций, а их различия, помимо отмеченных выше различий в структуре,

связаны прежде всего с различием хранения смысловых единиц в языковой

памяти: словарные единицы хранятся как готовые к употреблению,

автоматически воспроизводимые двусторонние сущности, в то время как

единицы, в образовании которых участвуют грамматические правила, в

готовом виде в памяти отсутствуют и специально строятся в соответствии с

некоторым коммуникативным заданием. Согласованность словаря и грамматики

способствует постоянному возникновению в речи единиц промежуточной

природы, например, таких, в которых осуществляется переход от

свободного, грамматически организованного сочетания слов к устойчивому

словосочетанию, эквивалентному слову (воспроизводимому по памяти, а

не по правилам, см. Фразеологизм).

Аналогичным образом словообразовательные

процессы, создающие новые слова средствами грамматики, в том или ином

фрагменте словарного состава постепенно угасают по мере узуального (см.

Узус) закрепления нового слова в

словаре и его окончательного превращения в единицу лексики.

Грамматические правила, устанавливающие связь между значением и

звучанием, различаются по конечному результату их применения.

Наиболее известны и изучены предписывающие правила. Они применяются

обязательно и эффективно, если выполнены определённые условия (условия

применимости). Например, в русском языке правилом-предписанием

является правило согласования в атрибутивной

синтагме («новый дом», но «новое строение») или

правило маркировки существительного по числу

независимо от счётности/несчётности его семантики («молоко» - ед. ч.,

«сливки» - мн. ч., «мнение» - ед. ч., «мнения» - мн. ч.).

Применение этих правил обязательно приводит к некоторому

положительному результату (к образованию некоторой языковой

формы).

Кроме того, в языке существует значительное количество разрешающих

правил, правил-советов, которые устанавливают не реальное, а

потенциальное соответствие между значением и звучанием. Специфика этих

правил состоит в том, что формирование связи между значением и звучанием

обеспечивается не одним таким правилом, а системой правил.

Разрешающие правила действуют в тех частях грамматики, где одна и та же

языковая форма служит означающим для множества разнородных

означаемых, не находящихся в дополнительному распределении. Типичным

примером такой ситуации является выбор одного из актантов предиката на роль

подлежащего. В эту систему входят разрешающие

правила типа «Агенс может быть подлежащим»,

«Тема может быть подлежащим», «Конкретно-референтная именная группа

скорее может быть подлежащим, чем нереферентная именная группа» и т. д.

Данные правила формируют множество актантов-кандидатов на роль

подлежащего, но сами по себе не предопределяют окончательную форму

высказывания (ср. «Директор издал приказ» - «Приказ был издан

директором»).

Система разрешающих правил предполагает существование процедуры

выбора из множества разрешённых альтернатив, создающих ситуацию

неопределённости, конфликта, т. е. такую ситуацию, когда одновременно

могут быть применены несколько разрешающих правил.

Конфликтно-разрешающие правила опираются на прагматический принцип

приоритета, при котором выбор в конфликтной ситуации осуществляется в

пользу максимально приоритетной альтернативы. Принцип приоритета, наряду

с принципом экономии, заимствован языком из практики речевой и, шире,

мыслительной деятельности и демонстрирует онтологическую связь языка с

мышлением.

Большинство грамматических правил непосредственно используется в

формировании смысла строящегося высказывания, т. е. несет

определённую информацию. В частности, правило согласования прилагательных с существительным в атрибутивной

синтагме манифестирует наличие атрибутивной связи и не является чисто

формальным. Существуют, однако, и формальные грамматические правила,

направленные на приведение звуковой последовательности к

стандартному виду. Таковы в основном морфологические и фонетические правила типа всевозможных сандхи, редукции

предударных гласных и т. п.

Не всем значимым языковым сущностям соответствует некоторая

сегментная звуковая оболочка. Значительная доля смысла высказывания

выражается супрасегментными средствами (см. Просодия, Интонация, Темп

речи, Ритм и др.). В языке

существуют также нулевые знаки, не имеющие означающего, например

нулевая связка в русском языке. В ряде случаев

означающим является не звук, а некоторое грамматическое правило,

например операция конверсии,

переводящая слово из одной части речи в другую. Особенно

распространено явление компрессии, когда в одном означающем слито

несколько означаемых. По этому принципу организована словоизменительная морфология флективных языков (например, служебной морфеме «у»

в русском языке соответствуют значения «1‑е лицо», «единственное число», «настоящее время»). Синтаксическое членение

предложения (в тех языках, где имеются члены

предложения) также служит для компрессии в одном означающем (члене

предложения) нескольких означаемых.

Не имеют специального внешнего формального выражения так называемые

пресуппозиции, составляющие

существенную часть значения всякого высказывания.

Все такого рода «отклонения» от простого соответствия между значением

и звучанием обеспечивают языку наибольшую эффективность в выполнении

им его основных функций, хотя в то же время значительно осложняют

процесс исследовательской деятельности лингвиста. Но эти

исследовательские трудности не следует отождествлять со сложностью

самого объекта. Наоборот, чем проще объект устроен (т. е. чем

непосредственнее его структура отражает его функции), тем сложнее его

познать (в особенности при недоучёте функционального аспекта).

В языкознании сосуществует достаточно большое количество интегральных

концепций (моделей) языка, описывающих его устройство с разной степенью

конкретности, детальности и в конечном счёте достоверности (см. Модель в языкознании). Эти

модели во многом противопоставлены друг другу и существуют на правах

альтернативных гипотез, но часто представление о языке приравнивается к

той или иной модели, хотя число общих свойств, приписываемых языку

всевозможными его моделями, сравнительно невелико. В целом практически

все существующие модели языка, как статические (классическая

традиционная грамматика языка, концепция Ф. де Соссюра, Л. Ельмслева и

другие), так и динамические (генеративная

грамматика, модель «Смысл-текст» и другие), страдают недоучётом

функциональной предопределённости языка, производности его от речевой

деятельности и прагматических условий его использования.

В большинстве моделей языка постулируется уровневая структура (см. Уровни языка). Количество выделяемых

уровней и системные межуровневые связи трактуются в разных моделях

по-разному, но наиболее общепринятым можно считать выделение фонетики, морфологии, синтаксиса, семантики. Фонетика относится к уровню звучаний,

семантика - к уровню значений, а синтаксис (и морфология - в тех

языках, где она развита) обеспечивает соответствие между звуками и

значениями.

Каждый уровень характеризуется специфическим составом конституирующих

его единиц (см. Единицы языка).

К основным языковым единицам обычно относят фонему, морфему,

слово, словосочетание, предложение.

Конкретные представители одной и той же единицы (фонемы, морфемы и

т. д.) находятся между собой в парадигматических (см. Парадигматика) и синтагматических (см. Синтагматика) отношениях. Парадигматические

отношения - это отношения в инвентаре, в системе, отличающие одну

единицу данного типа от всех других подобных. Синтагматические

отношения - сочетаемостные (грамматические),

устанавливающиеся между однотипными единицами в речевой цепи. Единицы

разных типов находятся в иерархических отношениях (морфема -

упорядоченная последовательность фонем, слово - упорядоченная

последовательность морфем и т. д.). В процессе речепроизводства

парадигматические отношения используются в основном на этапе

номинации - выбора альтернативных способов означивания фрагментов

действительности, синтагматические и иерархические отношения

участвуют в процессе вербализации и линеаризации - при построении

смысловой структуры и соответствующей ей правильной линейной звуковой

последовательности.

Ввиду наличия единой универсальной базы, предопределяющей границы

возможного разнообразия в устройстве конкретных языков, естественно,

что внутренние структуры конкретных языков обладают большим или меньшим

числом сходных или тождественных черт. Языки, устройство которых

обнаруживает структурную общность в отношении тех или иных

характеристик, образуют одну структурную группу (типологический класс).

Классификация языков по типам (см. Типология) может осуществляться по разным

основаниям в зависимости от того, какие характеристики языковой

структуры лежат в основе сравнения. В соответствии с этим один и тот же

язык может входить в разных классификациях в разные типы (и,

соответственно, группировки языков). Так, русский язык с точки зрения

формально-морфологической классификации попадает во флективный тип в

отличие от аналитического типа английского

языка, в то время как синтаксически они входят в один тип номинативных языков, противопоставленных языкам

эргативного, активного,

нейтрального типа.

Хотя типологическая классификация, в отличие от генетической, не

всегда отражает реальные связи между конкретными языками, она является

одним из существ. инструментов индуктивно-дедуктивного изучения и

представления сущностных свойств языка вообще.

А. Е. Кибрик.

полезные сервисы
лингводидактика лингводидактика
методические термины

ЛИНГВОДИДА́КТИКА (от лат. lingua - язык + греч. didaktikos - поучительный).

Общая теория обучения языку. Термин был введен в научный обиход акад. Н. М. Шанским в связи с разработкой проблем описания языка в учебных целях (Шанский, 1985). Описание, считавшееся лингводидактическим, включало в себя исследование сходства и различия языков, анализ содержания и структуры изучаемого языка, составление языковых минимумов в целях обучения и ряд других проблем, возникающих на стыке лингвистики и педагогики.

Однако среди специалистов нет единого мнения о содержании этого термина и даже о необходимости в его существовании. Одни придерживаются расширительного толкования понятия как обозначающего совокупность теоретических и практических вопросов преподавания языка и фактически заменяющего термин «методика» (Н. М. Шанский, Р. К. Миньяр-Белоручев). Другие рассматривают понятия «методика» и «Л.» как синонимичные. Третьи стремятся разграничить эти два термина и утверждают их право на самостоятельное существование (Н. Д. Гальскова. Л. В. Московкин). Эта точка зрения получила признание большинства специалистов. Л. трактуется как общая теория обучения языку, разрабатывающая ее методологические основы, в то время как методика характеризует сам процесс обучения конкретному языку в конкретных условиях его преподавания (частная методика) либо раскрывает закономерности обучения языку (группе языков) вне конкретных условий его изучения (общая методика). Согласившись с таким разграничением двух терминов, мы можем говорить о лингводидактических основах обучения языку, включающих изложение теоретических основ такого обучения (представлений о содержании, целях и задачах, принципах, методах, средствах, процессе обучения, о методах исследования в Л., а также о взаимодействии Л. с базовыми для нее науками) и о методических основах обучения языку (обучение аспектам языка и видам речевой деятельности в конкретных условиях преподавания, организация учебного процесса, требования к профессии педагога). Третья точка зрения на взаимоотношения между Л. и методикой, видимо, нашла отражение и в названии специальности 13.00.02 для защищающих диссертации на соискание ученой степени кандидата и доктора педагогических наук: «Теория и методика обучения и воспитания (русский как иностранный язык)» (Гальскова, 2000; Джусупов, 1989; Московкин, 2002).

полезные сервисы
содержание обучения содержание обучения
методические термины

СОДЕРЖА́НИЕ ОБУЧЕ́НИЯ.

Базисная категория методики; совокупность того, что учащийся должен освоить в процессе обучения; историческая категория, изменяющаяся в зависимости от целей обучения. На С. о. оказывают влияние уровень развития методики и смежных наук, условия обучения (что проявляется прежде всего в объеме материала и требованиях к уровню владения им). С. о. иностранному языку принципиально отличается от С. о. научных дисциплин. Для последних основу С. о. составляет усвоение понятий, приобретение знаний, в то время как при обучении иностранному языку главное - приобретение речевых навыков и умений, обеспечивающих возможность практического пользования языком. Вопрос о компонентах С. о. применительно к обучению языку решается неоднозначно. Большинство методистов в структуре С. о. выделяют:

a) средства обучения (учебник, учебные пособия - фонетические, лексические, грамматические, речевые, страноведческие) и

б) комплекс знаний, навыков, умений, необходимый для практического владения языком в различных сферах и ситуациях общения. В рамках речевого материала обычно рассматриваются речевые образцы, а также темы, ситуации общения, тексты.

По-разному осуществляется и отбор С. о. Считается важным при этом следовать следующим принципам отбора:

1) необходимости и достаточности содержания для достижения поставленной цели обучения;

2) доступности С. о. для его усвоения. Наиболее актуальным при рассмотрении проблемы С. о. остается вопрос о том, как обеспечить такую методическую организацию материала, которая позволяла бы сочетать коммуникативно-деятельностный подход к обучению с систематизацией учебного материала. Одно из направлений решения проблемы заключается в организации обучения с учетом коммуникативных потребностей учащихся исходя из содержания интенций (Вятютнев, 1984). Одним из современных подходов к определению С. о. является попытка представить систему С. о. в виде трех подсистем: объекта обучения, объекта усвоения и результата обучения. Объект обучения: язык - речь - речевая деятельность - культура. Объект усвоения: знания - навыки - умения - межкультурная коммуникация. Результат обучения (competence): языковая компетенция - речевая компетенция - коммуникативная компетенция - социокультурная компетенция. Таким образом, С. о. включает в себя следующие компоненты:

a) знания о системе изучаемого языка и входящих в его структуру единицах языка, составляющих содержание языковой компетенции;

б) знания о культуре носителей изучаемого языка, составляющих содержание социокультурной компетенции;

в) правила пользования усвоенным учебным материалом в различных ситуациях общения;

г) речевые навыки и умения;

д) способность пользоваться приобретенными знаниями и сформированными навыками и умениями в различных ситуациях общения (коммуникативная компетенция);

е) учебные умения, обеспечивающие возможность эффективно учиться;

ж) речевой материал, представленный в учебном процессе в виде текстов, речевых образцов, моделей предложения, темах и ситуациях общения.

-----------------------------------

активная грамматика, активная лексика, активный грамматический минимум, активный словарный запас, активный словарь, артикуляция, аспект обучения, аспекты языка, аудирование, аутентичный материал, база данных, виды речевой деятельности продуктивные, виды речевой деятельности рецептивные, виды речи, говорение, государственный образовательный стандарт по русскому языку как иностранному, грамматика, грамматика активная, грамматика коммуникативная, грамматика пассивная, грамматика педагогическая, грамматическая компетенция, грамматический материал, грамматический минимум активный, грамматический навык, графика, единицы методической организации материала, единицы обучения языку, знания, игра, ик, интенция, интенция речевая, интерпретация текста, каллиграфия, коммуникативная деятельность, коммуникативная интенция, коммуникативная направленность, коммуникативная цель, коммуникативное намерение, коммуникативное пространство, коммуникативное умение, коммуникативный речевой акт, компетенция, компетенция грамматическая, компетенция коммуникативная, компетенция лексическая, компетенция лингвистическая, компетенция социокультурная, компетенция страноведческая, компетенция стратегическая, компетенция фонологическая, компетенция языковая, конспектирование, концентр, концентризм, концентрическое расположение учебного материала, коррекция, критерии отбора языкового материала, культура речи, лексика, лексика безэквивалентная, лексика нейтральная, лексика разговорная, лексика экзотическая, лексическая компетенция, лексический навык, лингвистика, лингвистика дескриптивная, лингвистика коммуникативная, лингвистика описательная, лингвистика текста, лингвистическая еврошкала, лингвистические средства общения, лингводидактический потенциал, лингвокультурология, лингвострановедение, литературное произношение, материал раздаточный, материал учебный, материал языковой, методика, методика историческая, методика экспериментальная, минимум, минимум лексический, модель предложения, модель речевая, навык, навык грамматический, навык лексический, навык речевой, навык ритмико-интонационный, навык фонетический, наличность, номенклатура, образец речевой, образовательные программы, образовательные стандарты, образовательные технологии, образовательный стандарт предвузовского обучения, общеевропейская система уровней владения иностранным языком, общение, общение педагогическое, общение речевое, овладение языком, описание, определение, орфография, орфоэпия, основной словарный фонд, отбор материала, паралингвистические средства, паронимы, пассивная грамматика, пассивная лексика, пассивная практика, пассивный грамматический минимум, пассивный словарный запас, пассивный словарь, педагогика, перевод, письменная речь, письмо, правило, профессиональная направленность обучения языку, процедура шаговая, процесс обучения, пунктуация, развитие речи, речевая практика, речевая разминка, речевая стратегия, речевая тактика, речь, речь внешняя, речь диалогическая, речь монологическая, речь письменная, речь разговорная, речь устная, синонимы, синтаксис, ситуативно-тематическое представление учебного материала, ситуация, ситуация вариабельная, ситуация проблемная, ситуация речевая, ситуация стабильная, ситуация стандартная, словарный запас активный, словарный запас пассивный, словарь, словарь активный, словарь пассивный, словарь потенциальный, словоупотребление, слушание, списывание, средства общения вербальные, средства общения лингвистические, средства общения невербальные, средства общения экстралингвистические, стиль, стиль деловой, стиль научный, стиль публицистический, стиль разговорный, страноведческая компетенция, стратегии овладения языком, стратегическая компетенция, стратегия, стратегия обучения, строй языка, сфера общения, текст, тема, темп речи, терминология, умение, умение коммуникативное, умение речевое, умения педагогические, умения учебные, устная основа обучения, учебная речевая ситуация, учебный материал, учебный перифраз, фонетика, фонетический навык, фонетический разбор, фонологическая компетенция, цикл методический, цикличность, чтение, чтение аналитическое, чтение ознакомительное, чтение поисковое, чтение с общим охватом содержания, чтение самостоятельное, чтение синтетическое, элементарная единица обучения, язык, язык для специальных целей, языковой материал

полезные сервисы
речь речь
лингвистика

Речь -

конкретное говорение, протекающее во времени и облечённое в звуковую

(включая внутреннее проговаривание) или письменную форму. Под речью

понимают как сам процесс говорения (речевую деятельность), так и его

результат (речевые произведения, фиксируемые памятью или письмом).

Характеристика речи обычно даётся через противопоставление её языку (коду), понимаемому как система объективно существующих, социально

закреплённых знаков, соотносящих понятийное

содержание и типовое звучание, а также как система правил их

употребления и сочетаемости. Речь и язык (код)

образуют единый феномен человеческого языка и каждого конкретного

языка, взятого в определённом его состоянии. Речь есть воплощение,

реализация языка (кода), который обнаруживает себя в речи и только через

неё выполняет своё коммуникативное назначение.

Если язык - это орудие (средство) общения, то речь есть производимый

этим орудием вид общения; она создаётся «приложением „старого" языка

к новой действительности» (В. Скаличка). Речь вводит язык в контекст употребления (см. Прагматика). Речь конкретна и неповторима в

противоположность абстрактности и воспроизводимости языка; она

актуальна, язык же потенциален; будучи событием, действием, речь

развёртывается во времени и реализуется в пространстве, язык же

(код) отвлечен от этих параметров мира; речь бесконечна, система языка

конечна; речь материальна, она состоит из артикулируемых знаков,

воспринимаемых чувствами (слухом, также зрением, осязанием), язык

(система языка) включает в себя абстрактные аналоги единиц речи,

образуемые их различительными и общими (интегральными) признаками;

иначе говоря, речь субстанциональна, а язык формален; речь активна и

динамична, система языка в большей мере пассивна и статична; речь

подвижна, язык относительно стабилен; речь линейна, язык же имеет

уровневую организацию (см. Уровни

языка), речь стремится к объединению слов в

речевом потоке, задача языка - сохранить их раздельность; речь есть

последовательность слов, язык вносит в неё иерархические отношения;

речь субъективна, являясь видом свободной творческой деятельности

индивида, язык - достояние пользующегося им общества, он объективен по

отношению к говорящим; речь произвольна, язык обязателен (императивен);

речь отражает опыт индивидуума, язык же в системе выражаемых им значений

фиксирует опыт коллектива, «картину мира» говорящего на нём народа; речь

преднамеренна и обращена к определённой цели, в отличие от

нецеленаправленности языка; речь контекстно и ситуативно

обусловлена, язык независим от обстановки общения; речь вариативна,

язык же (если отвлечься от проблемы диалектов) в

каждый период своего существования инвариантен; речь допускает элементы

случайного и неупорядоченного, в отличие от языка, образуемого

регулярными чертами своих единиц и отношений между ними; речь отнесена

к объектам действительности и может рассматриваться с точки зрения

своей истинности или ложности, к языку истинностная оценка

неприменима. За перечисленными различиями языка и речи, играющими в

разных концепциях бо́льшую или меньшую роль, иногда видят

противопоставление сущности и явления, общего и частного.

Речь обладает также свойствами, не противопоставляемыми

непосредственно отдельно взятым чертам языка и относящимися к способу

протекания речевой деятельности. Процесс речи характеризуется

определённым темпом, продолжительностью,

тембровыми особенностями, степенью громкости, артикуляционной чёткости, акцентом и т. п. Речь

может быть охарактеризована через указание на психологическое

состояние говорящего, его коммуникативную задачу, отношение к

собеседнику, искренность, по признакам своей формальной и смысловой

структуры. К речи применимы эстетические (стилистические) и этические

(нормативные) оценки. Индивидуальный характер - важнейший признак речи.

«Каждый индивид употребляет язык для выражения именно своей неповторимой

самобытности» (В. фон Гумбольдт); язык же, по Гумбольдту, «есть

средство преобразования субъективного в объективное». Субъективность

речи проявляется в том, что речь имеет автора, передающего в ней свои

мысли и чувства, для выражения которых он выбирает слова и структуры предложений; он относит языковые номинации к определённым объектам

действительности, придавая им речевое значение. Говорящий (или

пишущий) отдаёт предпочтение тому или иному стилю общения и сообщения

(фамильярному, официальному, почтительному, пренебрежительному,

прямому, косвенному и т. п.), использует высказывание с нужным для своих целей

коммуникативным заданием. «Только в речи индивида язык достигает своей

окончательной определённости» (Гумбольдт). Речевое поведение

составляет существенную характеристику личности.

Разные типы речи (см. Функциональный

стиль) обладают неодинаковой степенью субъективности. Э. Бенвенист

противопоставлял дискурс (франц.

discours) - речь, «присваиваемую говорящим»

(различные жанры устного общения, дневники, письма, мемуары и пр.),

историческому повествованию (франц. récit).

Дискурс отличается от объективного повествования рядом грамматических

черт (системой времён, местоимений и др.), а

также коммуникативными установками. В расширительном смысле термин

«дискурс» используется для обозначения разных видов речи и речевых

произведений (например, прескриптивный, практический, ораторский

дискурс), связность и осмысление которых воссоздаётся с учётом всей

совокупности не собственно языковых факторов.

Речь тесно связана с мышлением (см. Язык и мышление). Некоторые учёные говорят о

речевом мышлении и этапах речемыслительного процесса

(С. Д. Кацнельсон). Мышление, как и выражающая его речь, различается по

степени объективности. Наиболее общим является противопоставление

теоретического (объективного) и практического (субъективного)

мышления (разума, рассудка). Соответственно различаются два вида

речи - теоретическое и практическое рассуждение. Цель первого -

установление истины. Оно следует логическим законам, непреложным и

независимым от субъекта. Задача второго - принятие решения или

предписание, т. е. выбор из ряда альтернатив, обусловленный

субъективными оценками и интересами. Каждый из этих видов речи обладает

особыми признаками (принципами установления связности, допустимостью и

характером противоречий, особенностями синтаксиса, модальностями

и др.). В иной плоскости противопоставляются практическая

(обыденная, бытовая) и поэтическая речь. Оба вида речи субъективны, но

поэтическая речь, в отличие от практической, допускает отчуждение от

автора и придаёт субъективному содержанию общечеловеческую значимость.

В то же время соединение поэтической речи с личным опытом и психикой

воспринимающего обеспечивает ей (в отличие от практической речи)

множественность интерпретаций.

Речь используется в разных социальных сферах и выполняет разные

функции (см. Функции языка).

Варьируясь, она приспосабливается к задачам и условиям своего

функционирования; явления речи типизируются, образуя относительно

самостоятельные системы - функциональные и индивидуальные стили,

которые характеризуются и модификациями самой системы (его лексики и в меньшей степени грамматики), и такими речевыми особенностями,

как длина предложений, набор коммуникативных целей, степень смысловой

полноты речи, её информативность, спонтанность или обработанность,

степень клиширования, использование

образных средств, допустимость разных интерпретаций и косвенных смыслов

и т. п. В индивидуальных отклонениях речи заложены истоки языковых

изменений. Язык творит речь и в то же время сам творится в речь. «Язык

одновременно и орудие и продукт речи» (Ф. де Соссюр). Возможности

варьирования речи, однако, не беспредельны. Речь должна быть понята

адресатом, причём ключом к восприятию речи

служит общий для собеседников, надиндивидуальный язык, а также

наличие общих фоновых знаний и владение правилами вывода косвенных

смыслов. В известной степени «интересы понимания и говорения прямо

противоположны» (Л. В. Щерба). Поэтому в ходе речевой коммуникации «язык выступает в качестве

необходимого предела свободы» (Э. Косерю).

При помощи речи происходит общение между людьми, следующее

определённым социальным конвенциям. Общение создаёт коммуникативный

контекст, в котором реализуются речевые

акты. В речевом общении может быть выделен ряд аспектов,

соответствующих поставленной говорящими задаче: информативный,

прескриптивный (воздействие на адресата), экспрессивный (выражение эмоций, оценок),

межличностный (регулирование отношений между собеседниками), игровой

(апелляция к эстетическому восприятию, воображению, чувству юмора) и

др. Эти аспекты, часто соприсутствующие в речи, могут обособляться,

создавая самостоятельные формы общения - речевые жанры, «языковые

игры» (Л. Витгенштейн), различные не только по целям, но и по

распределению ролей и коммуникативных интересов собеседников,

речевой тактике, условиям успешности, предпочтительным

синтаксическим структурам, принципам установления связности реплик и

др.

Речь как один из видов социальной активности человека переплетается с

другими формами деятельности, в т. ч. трудовой, в процессе

осуществления которой она и возникла. Речь полифункциональна и с этой

точки зрения исследуется прагматикой.

Подход к речи как форме деятельности (см. Речевая деятельность) характерен для социо- и

психолингвистических исследований, изучающих процессы и механизмы речеобразования, возникновение речевых

ошибок и нарушений речи (см. Нейролингвистика), отношение речевых действий к

другим видам социальной активности человека (работы Н. И. Жинкина,

А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьева, А. А. Леонтьева и других), роль речи в

формировании сознания и проявлениях подсознательного, внутреннюю речь, процессы развития детской речи и др.

Речь рассматривается как вид сознательной и целенаправленной

деятельности также в концепции лингвистической философии.

В рамках лингвистической философии сформировалась теория речевых

актов в её современной версии (работы Дж. Остина, Дж. Р. Сёрла и

других).

Теоретическая разработка проблемы языка и речи связана с именем

Соссюра (см. Женевская школа),

относившего различение языка и речи к самому предмету исследования -

феномену языка (в его терминологии langage

‘речевая деятельность’), в котором, как считал он, соединены объекты

принципиально разной природы: язык (langue) и

речь (parole). Он считал, что, хотя в своём

существовании язык и речь взаимообусловлены, они несводимы друг

к другу и не могут рассматриваться с одной точки зрения, а «речевая

деятельность, взятая в целом, непознаваема, так как она неоднородна».

Соссюр поэтому настаивал на разграничении лингвистики языка и

лингвистики речи. Концепция Соссюра подвергалась критике за слишком

резкое разграничение языка (системы языка) и речи, поведшее к чрезмерной

абстрактности метаязыка лингвистики, предмет

которой ограничивался системой языка. Идея неоднородности,

диалектической противоречивости феномена языка высказывалась учёными и

раньше. Так, Гумбольдт различал язык, определяемый им как деятельность

духа (ἐνέργεια), форму языка -

постоянные элементы и связи, реализуемые в речевой деятельности, и

продукт этой деятельности (ἔργον).

В советском языкознании 30‑х гг. 20 в. язык

рассматривался как полифункциональный феномен, изучение которого не

может быть отделено от конкретных форм речи. Система языка определялась

как совокупность правил речевой деятельности (работы Щербы,

Л. П. Поливанова, С. И. Бернштейна и других). Мысль Соссюра о

соприсутствии в феномене языка элементов системы и речи, напротив,

побуждала формулировать достаточно жёсткие принципы их разграничения.

А. Х. Гардинер предложил «применять наименование „язык" ко всему тому,

что является традиционным и органическим в словах и сочетаниях слов, а

наименование „речь" - ко всему тому, что определяется конкретными

условиями, „значением" и „намерением" говорящего». Достоянием речи он

считал прежде всего функции слов в высказывании и соответственно такие

категории, как субъект, объект, настоящее историческое, предложение,

понимаемое как отнесённое к действительности высказывание

(грамматическую структуру предложения Гардинер считал фактом

языка).

Сходные мысли уже раньше высказывались И. А. Бодуэном де Куртенэ,

разграничивавшим два вида единиц языка -

единицы языковые и функционально-речевые. В советском языкознании

А. И. Смирницкий относил к языку всё то, что воспроизводится в

речи (слова, фразеологизмы, морфологические формы), а к речи - всё то, что

производится в процессе коммуникации (словосочетания, конкретные предложения).

Подобная точка зрения вызвала возражения тех, кто видел в языке и речи

два аспекта одного феномена. Т. П. Ломтев полагал, что «все

лингвистические единицы являются единицами языка и речи: одной стороной

они обращены к языку, другой - к речи». Единицы речи суть реализации

единиц языка. Эта точка зрения может быть применена к таким

конструктивным единицам, как фонемы, морфемы, слова, синтаксические структуры, ср. такие пары единиц,

как фон и фонема, морф и морфема, в которых «эмический» член принадлежит

системе языка и характеризуется инвариантными признаками,

реализуемыми в речевых вариантах (морфах, фонах). Между тем отрезки,

получаемые в результате членения речевого потока по фонетическим и конкретно-смысловым признакам, т. е.

слоги, такты (синтагма,

в понимании Щербы), сверхфразовые единства (для

письменной речи - абзацы), рассматриваются обычно только как единицы

речи (текста), хотя и они обладают некоторыми

типовыми характеристиками. Различение единиц языка и речи, согласно

этому взгляду, оказывается обусловленным величиной расхождений между

фиксируемым в системе языка типом и его речевыми реализациями. Для

фонемы, морфемы и слова это соотношение является иным, чем для

предложения. Некоторые учёные предложили выделять в языке иные, хотя и

соотносительные с противопоставлением языка и речи аспекты.

В информатике и теории коммуникации, оперирующих не только

естественными, но и искусственными языками, используется

противопоставление кода и сообщения. Те, кто рассматривает речь

в статическом, структурном аспекте, пользуются противопоставлением

системы и текста (Л. Ельмслев).

В ряде концепций выделяется не два, а три аспекта языка.

Мысль о возможности троякого подхода к языку, перекликающаяся с идеями

Гумбольдта, была высказана в 1931 Щербой, который различал: речевую

деятельность (процессы говорения и понимания речи), производимую

психофизиологическими механизмами индивида; языковую систему

(словарь и грамматику языка); языковой материал, т. е. совокупность

всего говоримого и понимаемого в той или другой обстановке. Косерю

присоединил к оппозиции языка и речи третий компонент - норму, понимаемую как социально закреплённый узус - обязательные формы и стереотипы, принятые в

данном обществе. Сюда он относил не только явления речи (например,

ситуативно обусловленные стереотипы), но и явления языка, такие, как

отклоняющиеся от продуктивного образца парадигмы

склонения и спряжения.

Тем самым в системе языка и в речи был выделен некоторый «окаменевший»

компонент, охраняемый от изменений нормирующей деятельностью общества.

Некоторые исследователи (Й. М. Коржинек, Г. В. Колшанский) сводят

оппозицию языка и речи к противопоставлению реального объекта его

научному описанию (теоретической модели). Эта

точка зрения, заменяющая онтологическое различие эпистемическим,

уязвима, так как ставит существование языка (системы языка) в

зависимость от существования лингвистики, разрабатывающей модели его

описания, сама же система языка утрачивает стабильность, поскольку

одна и та же речевая реальность допускает различия в моделировании.

Соссюровское противопоставление языка и речи обернулось, таким

образом, проблемой реальности и объективности системы языка. Последняя

либо определялась как часть или аспект речи (текста), либо

отождествлялась с научной моделью, базирующейся на речевом материале,

либо понималась как некоторая психологическая или социопсихологическая

категория - языковое знание, языковая способность человека,

«совокупность отпечатков, имеющихся у каждого в голове» (Соссюр).

Современной версией психологической традиции является введенное

Н. Хомским противопоставление языковой компетенции и языкового

исполнения (competence and performance),

представляющее собой аналог оппозиции языка и речи. Компетенция

понимается как некоторое порождающее устройство, создающее речевые

произведения. Термин «исполнение», применявшийся уже

Соссюром (франц. exécution), умаляет творческий

характер речеобразования.

В итоге развития идей языка и речи в каждом из этих соотносительных

понятий был выделен статический и динамический аспекты. Динамическая

сторона речи соответствует деятельности, взятой во всей полноте её

характеристик (физических, психических и социальных); статическая

сторона речи соответствует выделенному из речевой деятельности и

зафиксированному тем или иным способом тексту. Лингвистика речи

распадается на две взаимодополняющие области: теорию речевой

деятельности и речевых актов, анализирующую динамику речи, и

лингвистику текста, обращенную к статическому аспекту речи. Теория

текста теснее связана с литературоведением и стилистикой, теория речевой деятельности

разрабатывается во взаимодействии с психологией, психофизиологией

и социологией. Речь является объектом изучения не только лингвистов

(психолингвистов, социолингвистов, нейролингвистов, фонетистов,

специалистов по стилистике), её изучают психологи, физиологи, логопеды,

специалисты по теории коммуникации и информатике (интеракционным

системам), по высшей нервной деятельности, по акустике. Проблемы речи находятся в фокусе внимания

философов, логиков, социологов, литературоведов.

Выготский Л. С., Мышление и речь, М.-Л., 1934;

Жинкин Н. И., Механизмы речи, М., 1958;

Косериу Э., Синхрония, диахрония и история, в кн.: Новое в

лингвистике, в. 3, М., 1963;

Андреев Н. Д., Зиндер Л. Р., О понятиях речевого акта,

речи, речевой вероятности и языка, «Вопросы языкознания», 1963,

№ 3;

Гардинер А., Различие между «речью» в «языком», в кн.:

Звегинцев В. А., История языкознания XIX-XX вв. в очерках и извлечениях,

ч. 2, М., 1965;

Ельмслев Л., Язык и речь, там же;

Коржинек Й. М., К вопросу о языке и речи, в кн.: Пражский

лингвистический кружок, М., 1967;

Леонтьев А. А., Язык, речь, речевая деятельность, М.,

1969;

Мыркин В. Я., Некоторые вопросы понятия речи в корреляции:

язык - речь, «Вопросы языкознания», 1970, № 1;

Будагов Р. А., О типологии речи, в его кн.: Язык, история и

современность, М., 1971;

Кацнельсон С. Д., Типология языка и речевое мышление, Л.,

1972;

его же, Речемыслительные процессы, «Вопросы языкознания»,

1984, № 4;

Щерба Л. В., О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в

языкознании, в его кн.; Языковая система и речевая деятельность, Л.,

1974;

Основы теории речевой деятельности, М., 1974;

Бенвенист Э., О субъективности в языке, в его кн.: Общая

лингвистика, М., 1974;

Слюсарева Н. А., Теория Ф. де Соссюра в свете современной

лингвистики. М., 1975;

Колшанский Г. В., Соотношение субъективных и объективных

факторов в языке, М., 1975;

Звегинцев В. А., Предложение и его отношение к языку и

речи, М., 1976;

Ломтев Т. П., Язык и речь, в его кн.: Общее и русское

языкознание, М., 1976;

Соссюр Ф. де, Курс общей лингвистики, в его кн.:

Труды по языкознанию, М., 1977;

Лурия А. Р., Язык и сознание, М., 1979;

Гумбольдт В. фон, Избранные труды по языкознанию,

М., 1984;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 16 - Лингвистическая прагматика,

М., 1985;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 17 - Теория речевых актов, М.,

1986;

Якубинский Л. П., Язык и его функционирование. Избранные

работы, М., 1986;

Bally Ch., Langue et parole, «Journal de

psychologie normale et pathologique», 1926, t. 23, № 7;

Doroszewski W.,

«Langue» et «parole», «Prace filologiczne», 1929,

v. 14;

Gardiner A., The theory of speech and language,

Oxf., 1932 (2 ed., Oxf., 1951);

Bühler K., Sprachtheorie, Jena, 1934;

Buyssens E., Les langages et le discours, Brux.,

1943;

Skalička V., The

need for a linguistics of "la parole", «Recueil

linguistique de Bratislava», 1948, v. 1;

Frei H., Langue, parole et différenciation,

«Journal de psychologie normale et pathologique», 1952, t. 45;

Coseriu E., Sistema, norma y habla, Montevideo,

1952;

см. также литературу при статьях Прагматика, Речевой

акт, Дискурс.

Н. Д. Арутюнова.

полезные сервисы
ория ория
лингвистика

О́рия

(одри, уткали) - один из индийских

(индоарийских) языков. Официальный язык штата Орисса в Индии. Число

говорящих свыше 20 млн. чел. Многими чертами строя близок бенгальскому языку. Особенность ория - сохранение в

конечной позиции исконных кратких гласных,

вследствие чего слова с согласным исходом здесь редки. Аналитические глагольные

формы образуются от деепричастий на ‑u

(несовершенный вид) и на ‑i (совершенный вид). Диалектно ория сравнительно однороден; на

юго-западе выделяется диалект бхатри - переходный к языку маратхи. Памятники раннего ория восходят к

11-13 вв. Современный язык формируется со 2‑й половины 19 в. Для ория

используется собственное письмо (см. Индийское письмо), характеризующееся округлостью

очертаний букв.

Карпушкин Б. М., Язык ория, М., 1964.

Praharaj G. C., A lexicon of the

Oriya language, v. 1-7, Cuttack, 1931-40.

Г. А. Зограф.

полезные сервисы
винокур григорий осипович винокур григорий осипович
энциклопедический словарь

Виноку́р Григорий Осипович (1896-1947), языковед, литературовед, профессор МГУ (с 1942). Основные труды по истории русского литературного языка, языку художественной литературы, текстологии, вопросам культуры речи, стилистики, грамматического строя языка, орфоэпии, письма́, проблемам общего языкознания. Разработал принципы составления «Словаря языка Пушкина» (т. 1-4, 1956-61). Исследовал творчество А. С. Пушкина, А. С. Грибоедова, В. В. Маяковского. Один из основателей Московского лингвистического кружка.

* * *

ВИНОКУР Григорий Осипович - ВИНОКУ́Р Григорий Осипович [5 (17) ноября 1896, Варшава - 17 мая 1947, Москва], российский языковед, литературовед, профессор МГУ (с 1942). Основные труды по истории русского литературного языка, текстологии (см. ТЕКСТОЛОГИЯ), вопросам культуры речи. Исследовал язык и творчество А. С. Пушкина (см. ПУШКИН Александр Сергеевич), А. С. Грибоедова (см. ГРИБОЕДОВ Александр Сергеевич), В. В. Маяковского (см. МАЯКОВСКИЙ Владимир Владимирович).

В 1922 окончил Московский университет. Вместе с Р.О. Якобсоном (см. ЯКОБСОН Роман Осипович) и другими лингвистами входил в 1918 - 1924 в Московский лингвистический кружок; в 1922 - 1924 был его председателем. В 1920-е гг. работал в Государственной Академии художественных наук в Москве. С 1930 преподавал в Московском педагогическом институте и других вузах, участвовал в составлении словаря под редакцией Д.Н.Ушакова (см. УШАКОВ Дмитрий Николаевич) (4 тт., 1935 - 1940). В 1942 - 1947 - профессор МГУ.

Винокур занимался разными видами филологической деятельности: был переводчиком, журналистом, редактором, издателем, текстологом, лектором, критиком (его первое выступление в печати - о поэме В. В. Маяковского «Облако в штанах»). Был организатором работы по составлению Словаря языка Пушкина, он разработал концепцию этого словаря. Подготовил к изданию несколько томов Академического собрания сочинений Пушкина. Он разграничивал два научных подхода к языку: «анатомический», когда исследуется собственно языковое устройство, и «физиологический», когда важно выявить, как проявляется это устройство в письменной культуре. Описал несколько типов культурного проявления языка - «языка газеты», «поэтического языка», «языка литературного произведения», «языка писателя». В результате появились особые филологические дисциплины: нормативная стилистика, историческая стилистика или история литературного языка.

Большинство лингвистических работ Винокура посвящено русскому языку. Его немногочисленные общелингвистические работы («О задачах истории языка», 1941 и др.) отражают четкую теоретическую концепцию, согласно которой лингвистика делится на науку о языке и науку об отдельных языках. Наука о языке может отвлекаться от истории, но наука о языках должна изучать их историческое развитие.

Наиболее разработанным в исследованиях Винокура является раздел теории словообразования. Он первым поставил вопрос о принципах членимости слова («Заметки по русскому словообразованию» 1946). Предлагал различную трактовку слов с уникальными основами (типа малина, буженина) и уникальными суффиксами (типа пастух, песня): первые предлагалось считать непроизводными в отличие от вторых. В 1948 А.И.Смирницкий (см. СМИРНИЦКИЙ Александр Иванович), уже после смерти Винокура, обосновал их единообразную трактовку (принятую ныне) как производных. Важна в научном плане статья Винокура «О частях речи в русском языке» (издана посмертно в 1959), где рассмотрены общие принципы деления лексики по частям речи и построена последовательно морфологическая классификация частей речи для русского языка, которая отличалась от традиционной.

энциклопедия кольера

ВИНОКУР Григорий Осипович (1886-1947), русский языковед и литературовед. Родился 5 (17) ноября 1896 в Варшаве. В 1922 окончил Московский университет. Вместе с Н. Ф. Яковлевым, Р. О. Якобсоном и рядом других лингвистов входил в 1918-1924 в Московский лингвистический кружок, в 1922-1924 был его председателем. В 1920-е годы работал в Государственной Академии художественных наук в Москве. С 1930 преподавал в Московском городском педагогическом институте и других вузах, участвовал в составлении словаря под редакцией Д.Н.Ушакова (4 тт., 1935-1940). В 1942-1947 - профессор МГУ им. М.В.Ломоносова. Умер Винокур в Москве 17 мая 1947. Большинство лингвистических работ Г.О.Винокура посвящено русскому языку, однако его немногочисленные общелингвистические работы (О задачах истории языка, 1941) отражают четкую теоретическую концепцию; согласной ей, лингвистика делится на науку о языке и науку об отдельных языках; наука о языке "вообще" может отвлекаться от истории, но наука о языках должна изучать их историческое развитие. Значителен вклад Винокура в частные разделы языкознания, прежде всего в теорию словообразования, немаловажным эпизодом которой был спор о принципах членимости слова, инициированный статьей Винокура 1946 Заметки по русскому словообразованию. В этой статье предлагалась различная трактовка слов с уникальными основами (типа малина, буженина) и уникальными суффиксами (типа пастух, песня): первые предлагалось считать непроизводными в отличие от вторых. А. И. Смирницкий двумя годами позже, уже после смерти Винокура, обосновал их единообразную трактовку (принятую ныне) как производных. Интересна также статья Винокура о частях речи в русском языке (издана посмертно в 1959), где рассмотрены общие принципы деления лексики по частям речи и построена последовательно морфологическая классификация частей речи для русского языка, оказавшаяся весьма отличной от традиционной. Винокур был одним из создателей истории русского литературного языка как особой дисциплины (Русский язык: исторический очерк, 1945). Много занимался вопросами стилистики и культуры речи (Культура языка, 1929), анализируя, в частности, теоретические основы стилистики как особой лингвистической дисциплины. Литературоведческие работы Винокура посвящены поэтическому языку, принципам построения научной поэтики, языку и стилю А.С.Пушкина. В.В.Хлебникова и др. Ему принадлежала инициатива создания Словаря языка Пушкина; он разработал концепцию этого словаря и был первым руководителем работы по его составлению. Многими идеями (рассмотрение истории языка в системе, изучение стилистической функции языка, интерес к поэтическому языку и др.) Винокур был близок к Пражскому лингвистическому кружку, особенно к Р. О. Якобсону.

ЛИТЕРАТУРА

Винокур Г.О. Избранные работы по русскому языку. М., 1959 Винокур Г.О. Филологические исследования. М., 1990

полезные сервисы
произносительный, или фонетический, орфоэпический, стиль произносительный, или фонетический, орфоэпический, стиль
стилистический словарь

ПРОИЗНОСИТЕЛЬНЫЙ, ИЛИ ФОНЕТИЧЕСКИЙ, ОРФОЭПИЧЕСКИЙ, СТИЛЬ - категория устной формы речи, научное изучение которой в отечественной русистике начинается в XX в. и связано с именем Л.В. Щербы. П. с. - это выделяемые в системе литературного произношения соотносительные варианты фонетического выражения, противопоставление которых осуществляется за счет определенного набора признаков. Совокупности таких признаков и конституируют стиль в фонетике. Системы П. с. и содержание стиля, их соотношение и весомость в общей стилистической картине, состояние стилистических границ и закономерности использования стиля в разные эпохи существования одного языка различны. Напр., на этапе становления нового рус. лит. языка в области фонетической дифференциации возможными оказались только два стиля - высокий и простой (орфоэпические рекомендации М.В. Ломоносова обсуждаются в "Российской грамматике" 1757 г.). Нормы высокого стиля (оканье, наличие особой фонемы ять, сохранение ударного е перед твердым согласным, произношение фрикативного г и т.п.), совпадающие с церковным чтением, использовались лишь в словах церковно-славянского происхождения, нормы простого стиля (аканье, переход ударного е в о, реализация г как взрывного и т.п.), соответствующие разгов. произношению, - в словах собственно русских. Если слово употреблялось и в церковно-славянском, и в рус. языках, его произношение зависело от контекста. Таким образом, фонетические признаки не были предметом особого выбора и определялись происхождением слова, при этом каждый из двух стилей признавался законным лишь в своей специфической области и был "прикреплен" к строго определенным жанрам, что делало соотношение П.с. эквиполентным.

Лит. языку современности также свойственны разные П. с., однако их состав и номенклатура могут представляться по-разному. Применительно к совр. рус. языку одни ученые считают систему П. с. трехчленной, другие выделяют лишь два основных типа соотносительных форм: Р.И. Аванесов, М.В. Панов (публикации 60-х гг.), Н.К. Пирогова, Л.Л. Касаткин и др. различают высокий/нейтральный/разгов. стили, Л.В. Щерба - полный/разгов. стили, Г.О. Винокур - два варианта образцового произношения - более строгое и менее строгое, М.В. Панов (работы конца 60-90-х гг.), Е.А. Земская, Н.Н. Розанова и др. - кодифицированный лит. язык и разгов. язык и др. Несмотря на несходство существующих классификаций, в каждой из них центральное положение занимают нейтральные произносительные единицы. Основными показателями П. с. служат средства сегментного уровня, т.е. каждый стиль находит свое выражение прежде всего в особом характере позиционного варьирования фонем и/или фонемных чередований (в настоящее время фонемные чередования потеряли свое значение критерия высокого стиля). Многие явления произносительной системы универсальны, поэтому нормы нейтрального стиля не всегда находят соответствия в других стилях. Набор признаков, составляющих содержание нейтрального стиля, обычно отражает орфоэпический status quo, получая отражение как в учебниках и грамматиках, так и словарных описаниях; он же является и тем фоном, на котором проявляются особенности окрашенных стилей. Так, высокий стиль характеризуется уменьшением числа фонем, вступающих в нейтрализацию, и числа позиций, допускающих нейтрализации, отсутствием нулевой репрезентация фонем и т.п. В разгов. стиле, напротив, противопоставленность фонем ослаблена, набор представляющих фонему звуков увеличен (ординарна и нулевая реализация), сочетаемость звуковых единиц более свободная, одно и то же слово может приобретать различный облик. Окрашенные стили, кроме того, имеют различия и на уровне восприятия: формальные показатели высокого стиля в той или иной степени осознаются, приметы же разгов. стиля нередко остаются неосознанными. При этом стилистический статус отдельных фонетических фактов со временем может претерпевать изменения. Так, черты старомосковского произношения в настоящее время уже не ассоциируются с нейтральной зоной, продолжая свое существование либо в качестве признаков высокого стиля (эканье), либо примет нелитературного произношения (многие случаи ассимилятивного смягчения согласных). Некоторые произносительные особенности (иканье или ослабленное ассимилятивное смягчение согласных), напротив, потеряв значение окрашенных единиц, становятся сегодня показателями нейтрального стиля, что делает границы между П. с. в XX в. достаточно сложными и тонкими.

Существуют разные мнения относительно принципов употребления сосуществующих П. с. При одном подходе разработка данной проблемы связывается с "поиском" и описанием основных сфер их применения и в конечном итоге с анализом характера этого взаимодействия; при другом подходе первоочередное внимание уделяется решению вопроса, связанного с определением "тех смыслов", которые передаются с помощью подобного рода разграничений. В первом случае акцентируется, что П. с. не являются фонетическими эквивалентами функц. разновидностей языка и что выбор того или иного П. с. представляет собой сложный и многоаспектный процесс. Во втором случае подчеркивается, что "основное значение стилистических различий надо видеть в том, что сама речь может оцениваться как важная, существенная для всех (или многих) или, наоборот, как имеющая значение только ограниченное: здесь, сейчас, для присутствующих" (М.В. Панов). Вместе с тем, отмечая "отмирание" высокого стиля и актуализацию разгов. произносительных форм, обнаруживающую себя в том, что "разговорные единицы превращаются из вкраплений, которые окрашивают текст, состоящий из нейтральных единиц, в господствующий, основной тон, в самостоятельное, самодостаточное средство общения" (М.В. Панов), сторонники этой точки зрения утверждают, что разгов. особенности образуют уже не один из П. с., но особую самостоятельную разновидность устной литературной речи - разгов. речь, параллельную кодифицированному литературному языку. Это влечет за собой перестройку стилистических отношений и возникновение в произношении нового разграничения - К.Л.Я./РР: РР обслуживает сферу неофициального, неподготовленного, личного общения, "К.Л.Я. в этом отношении нейтрален: на нем можно говорить всегда" (М.В. Панов). Несмотря на различия в членении произношения и в объяснении характера реализации соответствующих единиц, принципиально важным оказывается то, что отношения между сосуществующими вариантами фонетического выражения оказываются привативными: нейтральный стиль или К.Л.Я. лишены функциональной спецификации и, таким образом, могут употребляться повсеместно; высокий/разгов. стиль или РР, напротив, имеют ограничения в своем использовании. Нередко в числе П. с. называется и просторечный стиль. Однако включение их в один понятийный ряд нельзя признать правомерным, поскольку просторечные формы (напр., поло́жить, колидор, жись и т.п.) противопоставлены лит. языку в целом и имеют иную природу (просторечная фонетика - это не имеющая системного характера совокупность особенностей, обнаруживающая себя в речи носителей просторечия), чем стилистические разграничения.

Лит.: Чернышов В.И. Заметки о делении слов в русском произношении, Известия ОРЯС, 1911, кн. 2; Аванесов Р.И. Русское литературное произношение. 1-6 изд. - М., 1950-1984; Щерба Л.В. О разных стилях произношения и об идеальном фонетическом составе слов // Избранные работы по русскому языку. - М., 1957; Его же: Фонетика французского языка. - М., 1963; Его же: Теория русского письма. - Л., 1983; Трубецкой Н.С. Основы фонологии. - М., 1960; Панов М.В. О стилях произношения (в связи с общими проблемами стилистики) // Развитие современного русского языка / Под общей ред. С.И. Ожегова и М.В. Панова. - М., 1963; Его же: Русская фонетика. - М., 1967; Его же: Стилистические изменения в фонетике // Фонетика современного русского литературного языка. Социолого-лингвистическое исследование / Под редакцией М.В. Панова. - М., 1968, гл. 8; Бернштейн С.И. Словарь фонетических терминов. - М., 1966; Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М., 1966; Поливанов Е.Д. О фонетических признаках социально-групповых диалектов и, в частности, русского стандартного языка. Фонетика интеллигентского языка // Статьи по общему языкознанию. - М., 1968; Бондарко Л.В. и др. Стили произношения и типы произнесения. - ВЯ. - 1974. - №2; Пирогова Н.К. Об орфоэпических стилях и их эволюции в русском языке // Славянская филология. Вып. XI / Под редакцией К.В. Горшковой и А.Г. Широковой. - М., 1979; Ее же. Н.С. Трубецкой и фонетическаяя стилистика // Вестник Московского ун-та. - Сер. 9. Филология. - 1992. - 1; Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII-XIX веков. - М., 1982; История русского литературного произношения XVIII-XX вв. - М., 1990; Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литературного языка (XI-XIX вв.). - М., 1994; Борунова С.Н., Воронцова В.Л., Еськова Н.А. Орфоэпический словарь русского языка. Произношение, ударение, грамматические формы / Под редакцией Р.И. Аванесова. - М., 1997; Агеенко Ф.Л., Зарва М.В. Словарь ударений русского языка / Под редакцией М.А. Штудинера. - М., 2000; см. также лит. к статье Фонетика функциональных стилей.

И.А. Вещикова

полезные сервисы
китаистика китаистика
лингвистика

Китаи́стика

(синология) - в широком смысле: комплекс наук, изучающих историю,

экономику, политику, философию, язык, литературу и культуру Китая; в

узком смысле - раздел языкознания, изучающий китайский язык и китайское письмо, китайское языкознание. В России и

других европейских странах зародилась на рубеже 18-19 вв., несколько

позднее - в Японии с появлением первых словарей и грамматик китайского

языка. В самом Китае изучение китайского языка в собственно

грамматическом плане началось с конца 19 в., с опубликования в 1898

грамматики Ма Цзяньчжуна «Маши вэньтун» {馬建忠 :

馬氏文通}. До этого в Китае язык и письмо

изучались в рамках традиционной филологии (см. Китайская языковедческая традиция). Основное

внимание уделялось фонетике (устройство слога, тоны, рифмы и

т. д.), иероглифике (типы и виды иероглифов), диалектам (диалектные словари), объяснению служебных слов и толкованию текстов. Несмотря на отсутствие в китайской

традиции собственно грамматических теорий, китайские филологи

выработали ряд грамматических понятий, использовавшихся при

объяснении и комментировании текстов. К ним относятся понятия «пустых» и

«полных» слов (служебные и вещественные слова), «живых» (подвижных) и

«мёртвых» (неподвижных) слов, приблизительно соответствующих глаголам и именам, понятия единиц «цзы» 字 и «цзюй» 句. Первое понятие

есть простая единица, обладающая значением, которой в звуковом отношении

соответствует слог, а на письме - иероглиф. Единица «цзы» примерно

соответствует понятиям «простое односложное слово» и «морфема». Единица «цзюй» соответствует предложению. При анализе строения слога

применялась хорошо разработанная терминология.

В истории изучения китайского языка за пределами Китая выделяются три

подхода, которые в целом следуют друг за другом во времени, но

соответствующие точки зрения обсуждаются и в наши дни. Первый подход,

господствовавший в 19 в., характеризовался переносом на китайский язык в

грамматиках и описаниях категорий индоевропейских языков. В китайском

языке находили склонение, личное спряжение, роды и другие не

свойственные ему категории. Это связано с тем, что авторами первых

грамматик и описаний китайского языка были преимущественно миссионеры,

описывавшие его по образцу латинского и греческого языков. Второй подход

(будучи реакцией на первый) характеризуется полным отрицанием в

китайском языке грамматических категорий и частей

речи на том основании, что в китайском языке не видели категорий,

аналогичных категориям европейских языков. Наиболее полно этот подход

выразился в работах А. Масперо, указавшего в 1934 на три якобы главные

особенности китайского языка: неизменяемость слов, отсутствие всех

грамматических категорий и частей речи. Третий подход характерен для

современной китаистики, которая развивается, преодолевая крайности

двух названных подходов, и стремится рассматривать китайский язык в его

специфике, с присущими ему особенностями и категориями, соизмеряя его с

другими языками.

Китаистика представлена в большинстве стран Европы. Основные

направления исследований: фонетика и фонология, историческая фонетика и реконструкции древнего звукового облика китайского

языка, история языка, диалектология, лексикология и лексикография, древнекитайский язык и

современный китайский язык, после 1949 преимущественно грамматика.

Наибольшие достижения отмечены в исторической фонетике и

реконструкции (Масперо, Франция; Б. Карлгрен, Н. Малмквист, Швеция;

У. Саймон, Г. Б. Даунер, Великобритания; Э. Дж. Пуллибланк,

Великобритания, позже Канада; Б. Чонгор, Венгрия, и другие). Особое

значение имеют работы Карлгрена, реконструировавшего сначала

звучания китайского языка 6 в. н. э. («Analytic

Dictionary of Chinese and Sino-Japanese», 1923), а затем - 6 в.

до н. э. («Grammata Serica», 1940). Эту

проблематику позднее развивали многие учёные разных стран, в т. ч. СССР,

США, Канады и Китая. Широко известны диалектологические исследования

(Карлгрен; С. Эгерод, Дания, и другие); грамматические исследования

содержатся в работах Ж. П. Абель-Ремюза, С. Жюльена, М. Базена (19 в.),

А. Н. Рыгалова, В. Альтон (20 в.) во Франции; Х. Г. К. фон дер Габеленца

(19 в.) в Германии; К. Кадена (20 в.) в ГДР; М. А. К. Халлидея (20 в.),

Дж. В. Мюллера (20 в.) в Великобритании; Ж. Мюлли (20 в.) в Бельгии;

Я. Хмелевского (20 в.) в ПНР; Я. Прушека (20 в.), Я. Калоусковой (20 в.)

в ЧССР; М. Е. Кюнстлера (20 в.) в ПНР (древнекитайский язык).

Реконструкции древнего звукового облика китайского языка, выявившие

стечение согласных в начале слов и разнообразные

конечнослоговые, дали основания для гипотез о наличии в

древнекитайском языке остатков древнейшей морфологической системы, во многом отличной от

современной (консонантная аффиксация, нарушения морфологической

значимости слогоделения, чередование звуков

и тонов).

По направлению исследований с европейской китаистикой тесно связана

китаистика США и Канады. Крупный вклад в китаистику внесли Чжао Юаньжэнь

趙元任 (историческая фонетика, диалектология,

грамматика), Ли Фангуй 李方桂 (историческая

фонетика), известны работы Н. К. Бодмана (историческая фонетика), Дэн

Шоусиня 鄧守信 (грамматика) и других. В Канаде

серию значительных работ по древнекитайскому языку создал У. Добсон.

В Австралии грамматические исследования по китайскому языку проводит

Г. Саймон и другие.

С начала 20 в. в Китае началось интенсивное изучение китайского языка

в грамматическом и собственно лингвистическом плане, до этого работа шла

в основном в рамках традиционной китайской филологии. Китайские

лингвисты испытали влияние разных лингвистических школ Европы и США.

Основные направления исследований: грамматический строй, фонетика и

фонология, историческая фонетика и реконструкция, лексикология и

лексикография, диалектология и история языка, иероглифическое

письмо и проблемы его реформирования. Особое место в китайской

лингвистике занимает работа учёных по реформе (латинизации, романизации)

китайского письма, активно развернувшаяся после «Движения 4 мая» 1919.

К моменту провозглашения КНР (1949) в Китае уже сложилась

национальная школа языковедов, успешно работавших во всех областях

изучения китайского языка и письма. После 1949 лингвистическая работа из

чисто научных занятий превратилась в важную практическую деятельность

в связи с необходимостью стандартизации и распространения в стране

национального литературного языка путунхуа,

которым к середине 20 в., по данным Ло Чанпея и Люй Шусяна, владело 70%

населения (остальное население говорило на диалектах). Задача

стандартизации китайского языка и подготовка к реформе письма

стимулировали все направления исследований языка. В 50‑х гг. китайские

лингвисты активно сотрудничали с советскими учёными и использовали

теоретические достижения советского языкознания.

«Культурная революция» резко затормозила лингвистическую работу, а

также замедлила процесс распространения национального языка, так как в

течение длительного времени не работали школы - главный канал

распространения путунхуа.

Большой вклад в развитие китаистики в 20 в. внесли Ли Цзиньси 黎錦熙 (грамматика современного китайского языка),

Ян Шуда 楊樹達, Ян Боцзюнь 楊伯峻 (грамматика древнекитайского языка), Хэ Жун 何融 (теория грамматики), У Юйчжан 吴玉章, Ни Хайшу 倪海曙

(латинизация китайского письма), Лу Чживэй 陸志韋

(грамматика, историческая фонетика), Ло Чанпэй 羅常培 (фонетика, диалектология, история языка), Ван

Ли 王力 (история языка, грамматика, фонетика,

историческая фонетика), Люй Шусян 呂叔湘

(грамматика), Чжу Дэси 朱德熙 (грамматика), Гао

Минкай 骘明凱, Цэнь Цисян 岑麒祥 (общая теория китайского языка), Фу Цзыдун 傅子東, Вэнь Лянь, Ху Фу (грамматика), Ли Жун 李榮 (диалектология, историческая фонетика,

грамматика), Фу Маоцзи 傅懋勣 (языки народов

Китая), Юань Цзяхуа 袁家騊 (диалектология), Чэнь

Юань 陳原 (социолингвистика) и другие. Современная

китайская наука признаёт в китайском языке части речи, морфологию,

грамматические категории, отрицает моносиллабичность китайского языка.

Значительное развитие китаистика получила в Японии, где главное

внимание уделялось и уделяется фонетике, истории языка, диалектологии,

исторической фонетике. Японские лингвисты (М. Хасимото 橋本万太郎, Т. Ота, И. Рай, Х. Хираяма 平山久雄, А. Тодо 藤堂明保)

разрабатывают гипотезы о родственных связях китайского языка, в

частности выдвигают гипотезу о родстве китайского языка с тайскими. Ряд

работ посвящен вопросам грамматики китайского языка (М. Хасимото,

А. Хасимото). Японские китаеведы составили серию китайско-японских

словарей, самый большой из них - под редакцией Т. Морохаси {諸橋輍次 : 大漢和轞典}. Словарь

Т. Кураиси {倉石武四郎 : 岩波中国語轞典} построен как словарь слов, а не

иероглифов.

[Китаистика в России и СССР]

Русская и советская китаистика имеет давние традиции. Научное

изучение китайского языка восходит к работе Н. Я. Бичурина «Китайская

грамматика» (1837). В 19 в. русские китаисты В. П. Васильев,

С. М. Георгиевский и другие изучали иероглифическую письменность,

В. М. Алексеев (1910) - фонетику китайского языка. В начале 20 в.

появились работы по грамматике (П. С. Попов, П. П. Шмидт). В «Опыте

мандаринской грамматики» Шмидта (1915) проводилась идея о наличии в

китайском языке частей речи. В предреволюционный период в России были

созданы крупные словари китайского языка (Палладий, Иннокентий).

Советская китаистика может быть подразделена на 3 периода: 1917-40,

40-60‑е гг., с 60‑х гг. до настоящего времени. Первый период

характеризовался интересом к иероглифическому письму, латинизации

китайского письма, проблемам фонетики и диалектологии а также к вопросам

грамматики и лексикографии. К этому времени относятся работы

А. И. Иванова и Е. Д. Поливанова («Грамматика современного

китайского языка», 1930), В. М. Алексеева («Китайская

иероглифическая письменность и ее латинизация», 1932),

Ю. В. Бунакова («Китайская письменность» 1940), А. А. Драгунова

(«Китайский язык», 1940), а также работы Ю. К. Шуцкого, А. Г. Шпринцина,

Б. К. Пашкова и других. В этот период были заложены основы современной

советской школы китаистики. В области развития фонетики и фонологии,

диалектологии, а также грамматики особую роль сыграли труды Драгунова и

Поливанова. В «Грамматике современного китайского языка» Поливанов

разработал фонетическую теорию, предложив понятие слогофонемы, и

заложил основы теории сложного слова, позднее развитые другими учёными.

Драгунов и Е. И. Драгунова открыли группу диалектов сян. Ими же была

предложена новая теоретическая разработка частей речи (1937). Второй

период характеризовался началом широкой подготовки научных кадров

китаистов. Наибольшее внимание в этот период уделялось вопросам

разработки грамматического строя китайского языка. В 1952 Н. И. Конрад в

статье «О китайском языке» подверг критике теории о моносиллабизме,

аморфности китайского языка и об отсутствии в нём грамматических

категорий. В том же году Драгунов обосновал наличие в китайском языке

частей речи, не прибегая к морфологическим критериям, а исходя только из

синтаксических свойств слова. Работа Драгунова имеет важное значение

для изучения не только китайского языка, но, шире, вообще изолирующих

языков. В 1946 И. М. Ошанин, развивая идеи Поливанова, разработал учение

о типах сложных слов китайского языка. Вопросы грамматики

современного китайского и древнекитайского языка получили

освещение в трудах Н. Н. Короткова. Выходит ряд сборников и монографий

по китайскому языку (1957): «Практическая грамматика китайского

языка» В. И. Горелова, «Очерки по современному китайскому языку»

В. М. Солнцева, «Предложение-подлежащее в современном китайском языке»

М. К. Румянцева, «Категория глагола в китайском языке» С. Е. Яхонтова,

«Опыт китайско-русского фонетического словаря» Б. С. Исаенко.

В третий период развитие китаистики в СССР осуществляется по

следующим направлениям: общие вопросы строя китайского языка

(Коротков, Ю. В. Рождественский, Солнцев, Н. В. Солнцева, Яхонтов),

фонетика и фонология (Н. А. Алексахин, Т. П. Задоенко, Н. А. Спешнев,

Румянцев, М. В. Софронов), грамматика (Горелов, А. М. Карапетянц,

Коротков, А. Ф. Котова, И. С. Мельников, Румянцев, Рождественский,

Солнцев, Солнцева, Софронов, Тань Аошуан, Н. И. Тяпкина, О. С. Фролова,

А. И. Цыкин, Е. И. Шутова, С. Б. Янкивер), лексикологии (Горелов,

И. Д. Кленин, А. Л. Семенас, В. Ф. Щичко, А. А. Хаматова), стилистика (Горелов, А. М. Котов), древний

китайский язык (Т. Н. Никитина, М. В. Крюков, Яхонтов), история языка

(И. С. Гуревич, И. Т. Зограф, Софронов, Крюков, Хуан Шуин),

диалектология (Алексахин, И. Б. Астрахан, О. И. Завьялова,

М. В. Соколов, Софронов, Ю. В. Новгородский, Янкивер, Яхонтов), проблемы

реконструкции (Яхонтов, С. А. Старостин, И. И. Пейрос), проблемы машинного перевода (В. М. Жеребин, В. А. Воронин,

А. А. Звонов, А. А. Ларин).

В 1984 завершилось издание «Большого китайско-русского словаря»,

т. 1-4, под редакцией И. М. Ошанина, - одного из крупнейших

китайско-иностранных словарей мира (Государственная премия СССР,

1986).

Для современной советской китаистики характерно признание в китайском

языке грамматических категорий (в т. ч. категорий словообразования и словоизменения), сложных и производных

(полисиллабичных) слов и частей речи, различающихся набором

грамматических признаков, характерен интерес к истории языка,

исторической фонетике, грамматике, развивается диалектология и

функциональная стилистика, а также лексикология и лексикография.

Chūgokugogaku jiten / 中国語学轞典

(Энциклопедия по китайскому языкознанию), Токио, 1958 (на японском

языке);

Чжунго Юйяньсюэ лунь-вэнь соинь / 中国语言学论文索引 (Указатель статей по китайскому

языкознанию), 2 изд., т. 1-2, Пекин, 1983 (на китайском языке);

Скачков П. Е., Библиография Китая, М., 1960 (Язык и

письменность, с. 476-91);

Солнцева Н. В., Библиография работ русских и советских

учёных по китайскому языку, в кн.: Великий Октябрь и развитие советского

китаеведения, М., 1968, с. 136-71;

William S.-Y. Wang, Bibliography of Chinese

linguistics, CTL, 1967, v. II, р. 188-499.

В. М. Солнцев.

полезные сервисы
давать волю языку давать волю языку
фразеологический словарь

ДАВАТЬ ВОЛЮ ЯЗЫКУ. ДАТЬ ВОЛЮ ЯЗЫКУ. Разг. Экспрес. Позволять себе говорить лишнее.

Он никогда не участвовал ни в каком политическом деле, но благородный и порывистый, он давал волю языку в комиссии (Герцен. Былое и думы).

Тут Верстан толкнул локтем рассказчика, давая ему знать, вероятно, чтоб он не слишком давал волю языку при постороннем (Григорович. Переселенцы).

полезные сервисы
дать волю языку дать волю языку
фразеологический словарь

ДАВАТЬ ВОЛЮ ЯЗЫКУ. ДАТЬ ВОЛЮ ЯЗЫКУ. Разг. Экспрес. Позволять себе говорить лишнее.

Он никогда не участвовал ни в каком политическом деле, но благородный и порывистый, он давал волю языку в комиссии (Герцен. Былое и думы).

Тут Верстан толкнул локтем рассказчика, давая ему знать, вероятно, чтоб он не слишком давал волю языку при постороннем (Григорович. Переселенцы).

полезные сервисы
средства обучения средства обучения
методические термины

СРЕ́ДСТВА ОБУЧЕ́НИЯ.

Базисная категория методики; комплекс учебных пособий и технических приспособлений, с помощью которых осуществляется управление деятельностью преподавателя по обучению языку и деятельностью учащихся по овладению языком. С. о. облегчают овладение языком и делают его более эффективным.

В структурном отношении выделяются:

a) С. о. для преподавателя (государственный образовательный стандарт, программа по иностранному языку, книга для преподавателя, методические пособия, справочная и научная литература);

б) С. о. для учащихся (учебник, книга для чтения, сборник упражнений, вводно-фонетический курс, пособия по развитию речи, справочник по языку, словари и др.). Существуют также две группы С. о., в одинаковой степени адресуемые и преподавателю, и учащимся: аудиовизуальные средства обучения (аудитивные, визуальные, аудиовизуальные) и технические средства обучения (звукотехнические, светотехнические, звукосветотехнические). С. о. образуют, как правило, типовой учебный комплекс, предназначенный для работы с конкретным контингентом учащихся и рассчитанный на определенный профиль обучения. Обязательными компонентами комплекса считаются учебник, книга для учителя, аудиовизуальное приложение, в то время как другие компоненты призваны конкретизировать и дополнять содержание учебника, не выходя за пределы зафиксированного в программе учебного материала.

-----------------------------------

авмо, авсо, автоматизация, автоматизация обучения, автоматизированная обучающая система (аос), автоматическая обработка текста, автоматический перевод, авторские компьютерные системы, адаптивная обучающая машина, адаптивная обучающая программа, адаптивность, аос, аппликация, аудиовизуальные средства обучения (авсо), аудиовизуальные технические средства обучения, аудиоматериалы, аудитивные средства обучения, аутентичные материалы, банк заданий, библиотека электронная, букварь, веб-сайт учебный, взаимодействие «человек - компьютер», видеограмма, видеоконференция, видеокурс, видеофонограмма, видеофрагмент, видеохрестоматия, визуальные наглядные пособия, визуальные опоры, визуальные технические средства обучения, виртуальная аудитория, виртуальная образовательная среда, виртуальная реальность, виртуальная языковая среда, внешняя наглядность, внутренняя наглядность, вычислительная машина электронная, гипермедиа, государственный образовательный стандарт по русскому языку как иностранному, государственный стандарт общего образования, грамматики ортологические, графическая наглядность, графопроектор, деловая игра, диалогический текст, диапозитив, диапроектор, диаскоп, диафильм, дидактическая игра, динамическая наглядность, дистантное обучение, дистанционное обучение, дистанционный курс, европейский языковой портфель, задание лабораторное, закрепление, замкнутая система телевидения, занимательность, запечатление, заучивание, звукозапись, звукосветотехнические средства обучения, звукотехнические средства обучения, зона ближайшего развития, зрительная наглядность, игра, игра деловая, игра обучающая, игра ролевая, игровая терапия, идентификация, идеограмма, изложение, иллюстрация, инженерная психология, интеллект, интерактивная доска, интерактивные средства обучения, интерактивный режим, интернет, интернет-конференция, интернет-общение, интернет-технологии, интерфейс, информационно-коммуникационные технологии, информационные ресурсы, информационные технологии, кабинет технических средств обучения (ктсо), кадр, кадр учебный, картинные словари, кейс, кинокольцовка, кинопроектор, кинофрагмент, кинохрестоматия, класс лингафонный, классная доска, книга для преподавателя, книга для учащегося, книга для чтения, кодоскоп, комментарий, коммуникативные игры, компакт-диск, комплекс учебный, комплекс учебных пособий, компьютер, компьютер персональный, компьютерная графика, компьютерная игра, компьютерная мультимедийная презентация, компьютерная программа-оболочка, компьютерные учебные программы, компьютерный учебный курс, концертный сеанс, курс дистанционный, лаборатория технических средств обучения, лингафонный кабинет, лингафонный класс, лингвистические словари, линейная программа, магнитофон, материал раздаточный, материал учебный, машина обучающая, машинный перевод, медиатека, методическая разработка, мнемоническая наглядность, мультимедиа, мультимедийная презентация, мультимедийные технологии, мультипликация, наглядная семантизация, наглядность, наглядность внешняя, наглядность внутренняя, наглядность графическая, наглядность динамическая, наглядность зрительная, наглядность мнемоническая, наглядность неязыковая, наглядность перцептивная, наглядность предметная, наглядность речевая, наглядность языковая, наглядные пособия, наглядные пособия визуальные, неязыковая наглядность, нит, новые информационные технологии (нит), образовательные интернет-технологии, образовательный портал, обучающая игра, обучающая машина, обучающая машина адаптивная, обучающая программа, обучающая система автоматизированная, обучающий алгоритм, оверхед-проектор, опора функциональная, орфографические словари, орфоэпические словари, памятка, паралингвистические средства, персональный компьютер (пк), перцептивная наглядность, пк, портал, портфель учителя иностранного языка, портфель языковой, пособие учебное, пособия наглядные, почта электронная, практикум, предметная наглядность, предметно-изобразительная наглядность, программа линейная, программа обучающая, программа обучения, программа разветвлённая, программирование, программированное обучение, программированные упражнения, программированный учебник, программные оболочки, прогресс научно-технический, проектор, прописи, пульт управления, работа лабораторная, рабочая матрица, радиопередача, разветвленная программа, разговорник, раздаточный материал, разработки, реальность виртуальная, режим общения синхронный, речевая наглядность, ролевая игра, самодиктант, самоучитель, светотехнические средства обучения, семантизация наглядная, сервер, сетевая технология обучения, сетевой курс, система дистанционного обучения, система сетевого дистанционного обучения, система «человек - компьютер», ситуация проблемная, ситуация речевая, ситуация стандартная, слайд, словари иностранных слов, словари картинные, словари лингвистические, словари орфографические, словари орфоэпические, словари правильности русской речи и трудностей русского языка, словари синонимов, словари толковые, словари учебные, словарь электронный, социальные сервисы, списывание, справочник, средства массовой информации, средства наглядности, средства новых информационных технологий, средства обучения, средства обучения аудиовизуальные, средства обучения аудиовизуальные технические, средства обучения аудитивные, средства обучения для преподавателя, средства обучения для учащихся, средства обучения звукосветотехнические, средства обучения звукотехнические, средства обучения светотехнические, средства обучения технические, средства общения, средства общения в интернете, средства общения вербальные, средства общения лингвистические, средства общения невербальные, средства общения речевые, средства общения экстралингвистические, средства учения, суггестивные средства воздействия, таблица, текстовый редактор, телевидение, телевизионный центр, телекоммуникации, телекоммуникационные проекты, телефильм, тетрадь с печатной основой, технические средства обучения (тсо), технические средства обучения визуальные, технологии информационные, технологии информационные новые, типовой учебный комплекс, толковые словари, транспарант, тсо, устный вводный курс, учебная лексикография, учебная письменная речь, учебная практика, учебная среда, учебник, учебник программированный, учебник электронный, учебное кино, учебное пособие, учебные интернет-ресурсы, учебные словари, учебный веб-сайт, учебный кадр, учебный комплекс, учебный комплекс типовой, учебный курс компьютерный, учебный материал, учебный предмет, учебный словарь, файл, фильмоскоп, фильмотека, фланелеграф, флэш-карты, фонограмма, фонотека, фонохрестоматия, форум, функциональная опора, хрестоматия, центр телевизионный, чат, электронная библиотека, электронная вычислительная машина (эвм), электронная доска, электронная педагогика, электронная почта, электронно-вычислительная машина, электронное обучение, электронный переводчик, электронный словарь, электронный учебник, электронный учебный курс, электрофон, эпипроектор, языковой портфель

полезные сервисы
игра игра
методические термины

ИГРА́.

Один из видов активности человека и животных в процессе их жизнедеятельности. На занятиях по языку является формой деятельности в условных ситуациях, специально создаваемых с целью закрепления и активизации учебного материала в различных ситуациях общения. Имеет большое значение в формировании личности, особенно в детстве и отрочестве. На занятиях по языку рекомендуется в качестве источника повышения эффективности обучения. В И. как особом виде общественной практики воспроизводятся нормы человеческой жизни и деятельности, она обеспечивает познание и усвоение самой действительности, а также одновременное эмоциональное, интеллектуальное и нравственное развитие личности.

И. способствует усвоению знаний и приобретению речевого опыта не по необходимости, а по желанию самих учащихся. И. вносит разнообразие в повседневную учебную деятельность, повышая интерес к самому учебному предмету. И. становится орудием как обучения, так и воспитания, требуя от участников большого умственного напряжения. Различают такие виды игр, как игры-манипуляции предметами, игры-состязания, игры физического характера, игры с использованием изобразительной наглядности, игры-инсценировки, сценарные игры. На занятиях по языку особенно популярны ролевые игры. Д. Б. Эльконин определял И. как деятельность, в которой складывается и совершенствуется управление поведением. Единицей И. является роль. И. по иностранному языку классифицируются следующим образом: по цели (языковые, речевые); по способу выполнения (устные, письменные, ролевые, имитативно-моделирующие и др.); по уровню сложности (репродуктивные, творческие); по количеству участников (индивидуальные, групповые, парные, фронтальные); по типу задач (оперативные, тактические, стратегические) (Конышева, 2006; Сергеева, 2001).

полезные сервисы
тандем-метод тандем-метод
методические термины

ТА́НДЕ́М-МЕ́ТОД (от англ. tandem - велосипед для двоих или троих).

Способ самостоятельного изучения иностранного языка двумя работающими в паре партнерами с разными родными языками. Цель тандема - овладение языком своего партнера в ситуации реального или виртуального общения, знакомство с его личностью, культурой страны изучаемого языка, а также получение информации по интересующим областям знаний. Т.-м. возник в Германии в конце 60-х гг. XX в. в результате проведения встреч немецкой и французской молодежи. Позднее сформировались две основные формы работы в рамках метода - индивидуальная и коллективная, которые могут интегрироваться. Участники индивидуального тандема подбираются Тандем-центрами разных стран на основе специально разработанных опросников, учитывающих индивидуальные особенности и запросы личности, такие как возраст, мотивация изучения языка, место работы / учебы, пол, уровень имеющихся знаний, увлечения, предпочтения. Тандем-центры организуют также первичные личные контакты между желающими изучать язык таким методом. Партнеры по изучению языка совместно определяют цели, содержание и средства взаимообучения. Одни участники тандема предпочитают овладение языком только в ходе неформального общения при посещении экскурсий, совместного просмотра телепередач и т. д. Другие считают необходимым посещать дополнительно языковые курсы. Если овладение языком в индивидуальном тандеме представляет собой автономный, естественный и во многом спонтанный процесс, то коллективная форма тандема имеет дидактически управляемый и осознанный характер.

Межличностное общение дополняется или включается в одно- или двуязычный курс обучения языку. В зависимости от того, кто является участником тандем-курса - школьники, работающая молодежь, студенты, учителя, - определяется его содержание и стратегия работы. От традиционного процесса обучения тандем-курс отличается тем, что он протекает в условиях естественной, реальной, а не искусственно созданной коммуникации. Т.-м. опирается на два принципа обучения: принцип обоюдности и принцип автономности. Принцип обоюдности предполагает, что каждый из участников обучения получает одинаковую пользу от общения, что возможно, если обоими партнерами будет затрачено приблизительно одинаковое время и равные усилия на взаимообучение. Принцип личностной автономии основывается на том, что каждый партнер по общению самостоятельно несет ответственность в своей части обучения не только за выбор цели, содержания и средств обучения, но и за конечные его результаты. В 1992-94 гг. началась работа по созданию международной тандем-сети в Интернете. Можно утверждать, что взаимообучение иностранному языку методом тандема является эффективным средством интенсификации учебного процесса. Оно также помогает успешно реализовать субъектно-субъектные отношения межкультурного сотрудничества в процессе обучения языку и воспитания средствами иностранного языка. Цель такой организационной формы обучения - овладение родным языком своего партнера в ситуации реального или виртуального общения, знакомство с его личностью, культурой страны изучаемого языка, а также получение информации по интересующим областям знаний. Т.-м. можно рассматривать в качестве одного из перспективных направлений использования современных технологий обучения на очных и дистанционных занятиях по иностранному языку (Бердичевский, 2008).

полезные сервисы
устный метод обучения устный метод обучения
методические термины

У́СТНЫЙ МЕ́ТОД ОБУЧЕ́НИЯ.

Метод обучения языку, разработанный на основе прямого метода английским методистом Х. Пальмером (Palmer, 1924; русский перевод - 1960 г.) и положений структурной лингвистики и бихевиоризма в психологии. Сторонниками метода были также А. Хорнби и М. Уэст, которые стремились обосновать устную основу обучения иностранному языку и развить положения прямого метода. Ими была разработана система владения языком путем слушания и повторения речевых образцов с последующим их включением в устную речь. У. м. о. базируется на следующих положениях:

1) лексика является одним из основных аспектов обучения языку. Пальмер и Уэст впервые проанализировали лексику английского языка на основе принципа частотности и составили лексический минимум в 2 000 единиц, владение которым обеспечивает возможность пользоваться английским языком как средством общения;

2) грамматический материал изучается не в виде системы правил, как утверждали последователи переводно-грамматического метода, а на основе структуробразцов, отобранных из речи носителей языка;

3) целью обучения является формирование умений во всех видах речевой деятельности, степень владения которыми должна быть приближена к уровню носителя языка;

4) основу обучения составляет устное опережение и работа в последовательности: слушание - говорение - чтение - письмо.

В работе выделяется «немой» период, когда учащиеся только слушают и запоминают прослушанное;

5) ситуативность является ведущим принципом обучения. Языковой материал вводится и закрепляется в ситуациях общения. Для этого широко используется наглядность;

6) учебные программы строятся по структурному принципу, что предусматривает включение в них списков грамматических структур, которые градуируются по трудности и разбиты на группы в зависимости от последовательности их усвоения. В программы входят также списки лексических единиц для заполнения отобранных структур;

7) основными приемами обучения являются повторение и заучивание с использованием дриллов (используются составленные Г. Пальмером подстановочные таблицы, предназначенные для выполнения упражнений);

8) большое внимание уделяется правильности речи (ошибки исправляются учителем немедленно, учащиеся должны повторить и запомнить правильный вариант ответа);

9) ведущая роль в работе отводится учителю, учащиеся слушают и воспроизводят изучаемый материал, а затем используют его в самостоятельных высказываниях. Представители У. м. о. внесли большой вклад в методику преподавания иностранных языков. Они разработали научные основы отбора учебного материала в целях обучения языку, составили лексические и грамматические минимумы, развили структурный подход к обучению грамматике на основе моделей предложений, заложили основы ситуативного и устного подходов к обучению, предложили систему упражнений для закрепления учебного материала, определили особенности рецептивного и продуктивного владения языком, разработали учебные пособия и справочники для учителей. К недостаткам метода следует отнести преувеличение роли устного опережения в обучении, механического заучивания и имитации учебного материала, а также опоры на интуитивное овладение языком. Идеи представителей метода нашли отражение в послевоенной методике в различных вариантах аудиовизуального и аудиолингвального методов обучения (Гез, Фролова, 2008; Колесникова, Долгина, 2008; Миролюбов, 2002; Основные направления..., 1972).

полезные сервисы
альянс франсез альянс франсез
методические термины

(фр. Alliance Française), общественная организация, созданная в 1883 г. в Париже. Она ставит задачу обеспечивать обучение французскому языку во всем мире и способствовать диалогу культур. Организация располагает сетью представительств, рассредоточенных по всему миру (более тысячи в 135 странах). Всемирная сеть организаций Альянс Франсез занимается продвижением французской культуры и обучением французскому языку, развитием культурных контактов между Францией и другими странами. Альянс Франсез создает за рубежом центры преподавания французского языка, организует семинары и культурологические мероприятия, проводит экзамены с целью присвоения дипломов по французскому языку иностранцам, способствует разработке и использованию учебных материалов (в том числе через библиотеки и Интернет), курирует исследовательские работы и научное сотрудничество по французскому языку и культуре, организует стажировки во Франции, устанавливает контакты для развития сотрудничества в области изучения и преподавания французского языка и культуры с университетами, другими государственными, частными, общественными организациями.

полезные сервисы
кук альберт станборо кук альберт станборо
энциклопедия кольера

КУК Альберт Станборо (Cook, Albert Stanburrough),

(1853-1927), американский филолог, известный своими работами по древнеанглийскому языку. Родился в Монтвилле (шт. Нью-Джерси) 6 марта 1853; в 1872 окончил колледж Ратджерс, с 1877 по 1878 изучал английский язык в Геттингене и Лейпциге. Вернувшись из Германии, Кук организовал факультет английского языка в университете Джонса Хопкинса. В 1881 и 1882 учился за границей, сначала в Лондоне у Генри Суита, а затем у Эдуарда Зиверса в Йене, где в 1882 получил степень доктора. С 1882 по 1889 был профессором английского языка в Калифорнийском университете. С 1889 и вплоть до ухода на пенсию в 1921 был профессором английского языка и литературы в Йельском университете. Умер Кук в Нью-Хейвене (шт. Коннектикут) 1 сентября 1927. Кук является автором более 300 работ. К числу наиболее важных публикаций, посвященных основной области его исследований - древнеанглийскому языку, относятся перевод и адаптация Грамматики древнеанглийского языка Зиверса (Old English Grammar, 1885), его собственная Первая книга по древнеанглийскому языку (First Book in Old English, 1894) и издание поэм Judith (1888), Christ (1900), Dream of the Rood (1905), Elene, Phoenix, Physiologus (изданы в одном томе в 1919). Другая область, к которой он испытывал постоянный интерес, представлена его школьными изданиями трактатов по искусству поэзии (Горация, Буало и др.). Помимо публикации собственных работ, он основал Общество конкордансов с целью продолжения публикации ценных конкордансов, а также был основателем и первым редактором серии монографий под названием Йельские исследования по английскому языку.

полезные сервисы
лингвистический закон лингвистический закон
энциклопедический словарь

Лингвисти́ческий зако́н - 1) регулярное и последовательное воспроизведение того или иного соотношения единиц данного языка, мыслимое в виде правила или формулы закономерных соответствий.

2) Некоторое общее правило, закономерность, свойственная данному языку, разным языкам или языку вообще.

* * *

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ЗАКОН - ЛИНГВИСТИ́ЧЕСКИЙ ЗАКО́Н,

1) регулярное и последовательное воспроизведение того или иного соотношения единиц данного языка, мыслимое в виде правила или формулы закономерных соответствий.

2) Некоторое общее правило, закономерность, свойственная данному языку, разным языкам или языку вообще.

полезные сервисы
селищев афанасий матвеевич селищев афанасий матвеевич
энциклопедический словарь

Сели́щев Афанасий Матвеевич (1886-1942), языковед, славист, член-корреспондент АН СССР (1929). Один из основателей лингвистической балканистики. Труды по сравнительно-исторической грамматике славянских языков, южным и западнославянским языкам, славянской диалектологии (в том числе русской), старославянскому языку, праславянскому языку, ономастике, орфоэпии, палеографии, теории субстрата. Необоснованно репрессирован в 1934-37.

* * *

СЕЛИЩЕВ Афанасий Матвеевич - СЕЛИ́ЩЕВ Афанасий Матвеевич [11 (23) января 1886, с. Волово, Орловской области - 6 декабря 1942, Москва], российский языковед, славист, член-корреспондент АН СССР с 1929. Специалист по проблемам исторической диалектологии македонского языка, русской диалектологии, балканскому языкознанию, старославянским языкам, сравнительно-исторической грамматике славянских языков, ономастике.

Биография

Родился в семье крестьян. Учился сначала в Курской гимназии (до 1905). По окончании поступил на историко-филологическое отделение Московского университета (см. МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (МГУ)). Однако летом 1906 он перевелся в Казанский университет (см. КАЗАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ), где преподавали В.А. Богородицкий (см. БОГОРОДИЦКИЙ Василий Алексеевич), Е.Ф. Будде (см. БУДДЕ Евгений Федорович) и др. Под их влиянием сформировались взгляды Селищева. Он воспринял основные черты бодуэновской лингвистической школы, в частности, особый интерес к проблеме языковых контактов. В 1910 он окончил Казанский университет и был оставлен там при факультете для подготовки к профессорскому званию по славистике. В то же время он преподавал на Высших женских курсах (см. ВЫСШИЕ ЖЕНСКИЕ КУРСЫ) в Казани. В 1913 стал приват-доцентом на кафедре славянской филологии. Он вел практические занятия по сравнительной грамматике славянских языков и старославянскому языку в Казанском университете, не прекращая своей преподавательской деятельности на Высших женских курсах. В 1914 он получил возможность провести около двух месяцев на Балканах, изучая южнославянские языки и литературы. За время этой командировки он собрал большое количество ценного диалектологического материала, анализ и публикации которого сразу же превратили его в одного из ведущих специалистов в области изучения славянских языков. В 1918 Селищев опубликовал свою диссертацию «Очерки по македонской диалектологии». С 1918 по 1920 он работал в Иркутском университете, где занимал должность заведующего кафедрой. В этот период он занимался изучением диалектов и говоров Забайкалья, а также языковыми связями и взаимодействием между говорами русского языка и тунгусским и бурятским языками. В 1920 он снова стал профессором Казанского университета, а в конце 1921 получил приглашение из Московского университета возглавить там кафедру славянской филологии. С начала 1922 начался московский период его научной и преподавательской деятельности. Он читал студентам лекции по введению в славяноведение, старославянскому языку, сравнительной грамматике и сравнительной фонетике славянских языков, одновременно работая в Московской диалектологической комиссии и являясь действительным членом Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук. В 1929 он стал членом-корреспондентом АН СССР, а с 1930 - членом-корреспондентом Болгарской Академии наук и почетным членом Московского научного общества. Еще раньше (в 1926) он был избран членом-корреспондентом Академического финно-угорского общества в Хельсинки. В эти же годы он создавал свои лучшие научные труды, читал в различных учебных заведениях разнообразные филологические курсы и руководил семинарскими и практическими занятиями. Наибольшим успехом пользовались его лекции по фонетике, в которых он полемизировал с концепциями А.А. Шахматова (см. ШАХМАТОВ Алексей Александрович), Н.С. Трубецкого (см. ТРУБЕЦКОЙ Николай Сергеевич) и Л.А. Булаховского (см. БУЛАХОВСКИЙ Леонид Арсеньевич).

В этот же период научной деятельности он опубликовал следующие монографии: «Язык революционной эпохи», «Полог и его болгарское население», «Славянское население Албании» и др. В 1934 Селищев был арестован по «делу славистов». Его обвиняли в связях с неким «венским центром» во главе с его оппонентом - Н.С. Трубецким. Через некоторое время дело против Селищева было прекращено, сам он частично реабилитирован и выпущен на свободу. С 1936 по 1938 он состоял профессором Института истории, философии и литературы, преподавал славяноведение студентам-русистам, не оставляя при этом научной и исследовательской деятельности. В годы войны он усиленно хлопотал о возобновлении в Московском университете специальной славистической подготовки, указывая на острую необходимость изучения языков и культур славянских народов. В 1943 в Московском университете было открыто отделение западной и южной славистики.

Научная деятельность

Главным направлением деятельности Селищева была славистика. В научных трудах Селищева глубоко и основательно рассмотрен ряд проблем, относящихся как к южнославянским, так и к западнославянским языкам. Среди общих работ, посвященных славянскому языкознанию, следует выделить «Введение в сравнительную грамматику славянских языков», «Славянское языкознание», «Западнославянские языки», а также вышедшие после его смерти издания, которые являются классическими учебниками («Старославянский язык» и др.). Эти труды содержат богатый теоретический и фактический материал. В них подробно рассматриваются проблемы периодизации праславянского языка, определяются основные принципы группировки славянских языков, отстаивается особая важность диахронического подхода к их изучению. При исследовании языковых процессов Селищев рассматривал их во взаимодействии с материальной и духовной культурой, а также социальной организацией славянского континуума в разные периоды развития языка. В центре внимания ученого постоянно находилась история языка, исследуемая им в контексте диалектов и вариантов. По его мнению, в лингвистике необходимо двигаться от живой речи к древнему памятнику, а не наоборот. Сам он профессионально работал со звучащей речью как диалектолог.

В работах Селищева в области южнославянского языкознания выделяется большая группа исследований, посвященных этнографии и диалектологии. Большое значение для славяноведения и балканистики имеют следующие его труды: «Очерки по македонской диалектологии», «Полог и его болгарское население», «Славянское население Албании», «Македонские кодики XI-XVII вв.». В этих трудах нашли наглядное отражение все важнейшие методологические и методические приемы Селищева-диалектолога: тщательное изучение физиологии звуков и их позиции в слове и речи, исследование лексических заимствований и параллелей, пристальное внимание к различным стилям речи. Особое внимание ученый уделял изучению диахронических универсалий в развитии балканских языков, отстаивая принципы сравнительно-исторического языкознания.

В русистике Селищева интересовали две области: диалектология и история русского языка. Основными работами Селищева-русиста являются: «Забайкальские старообрядцы. Семейские», «К изучению русских говоров Сибири», «Русский язык у инородцев Поволжья», «Русские говоры Казанского края и русский язык у чуваш и черемис», «Критические замечания о реконструкции древнейшей судьбы русских диалектов». На первый план у него выходит диахронический подход в изучении языков через призму их диалектных особенностей. В ходе исследования процессов, происходящих внутри системы русского языка на различных этапах его существования и при сопоставлении их со сходными явлениями в истории других славянских языков он видел в этом сходстве отражение былого единства общеславянской языковой системы, однородность заложенных в ней тенденций развития.

Ученый также занимался вопросами методики преподавания русского языка. Интерес к этой теме возник у него в период его работы в Казанском педагогическом обществе. Впоследствии он написал несколько статей и методических пособий в помощь преподавателям-русистам: «Новая программа по истории русского языка в средней школе», «История русского языка в средней школе» и др.

полезные сервисы
чернышёв василий ильич чернышёв василий ильич
энциклопедический словарь

Чернышёв Василий Ильич (1866/1867 - 1949), языковед, член-корреспондент АН СССР (1931). Труды по русскому языку, диалектологии, фольклору, этнографии, языку и стилю русских писателей XIX в. Один из организаторов «Словаря современного русского литературного языка» (т. 1-17, 1948-65). Ленинская премия (1970, посмертно).

* * *

ЧЕРНЫШЕВ Василий Ильич - ЧЕРНЫШЕ́В Василий Ильич [29 декабря 1866 (10 января 1867), с. Алексино (Владимирская область) - 21 мая 1949, Ленинград], российский языковед, русист, член-корреспондент АН СССР (1931). Труды по русскому языку, диалектологии, фольклору, этнографии, языку и стилю русских писателей XIX в. Один из организаторов «Словаря современного русского литературного языка» (т. 1-17, 1948-1965).

Родился в семье живописца-ремесленника, бывшего крепостного. В 1866 окончил Киржачскую учительскую семинарию. С 1886 по 1912 работал учителем в сельских, уездных, городских училищ. В это время он написал свой первый научный труд «Проект некоторых преобразований в дальнейшей обработке академического словаря». Эту работу он отослал в Петербургскую академию наук к А.А. Шахматову (см. ШАХМАТОВ Алексей Александрович). Впоследствии был привлечен Шахматовым для словарной работы при Петербургской АН. С 1912 Чернышев полностью посвятил себя научной деятельности: составлению словаря и диалектологическим исследованиям. Он собирал сведения о местных говорах Владимирской губернии. По материалам этих записей издал труд «Сведения о говорах Юрьевского, Суздальского и Владимирского уездов». Им опубликованы также статьи о московских, калужских, псковских, новгородских и других говорах. Кроме территориальных он изучал также и социальные говоры сельского и городского населения: язы портных, кожевников, офеней (мелких торговцев). Круг его научных интересов постоянно расширялся: он занимался вопросами лексикологии, фразеологии, орфографии, культуры речи. Изучал язык произведений русских писателей. С 1936 был главным редактором семнадцатитомного «Словаря современного русского литературного языка». Он разработал теоретические основы справочников данного типа. Под его руководством была закончена работа над первыми двумя томами, и вышел в свет первый том. Издание словаря было закончено в 1985. В 1970 он вместе с группой соавторов был награжден за эту работу Ленинской премией (посмертно).

Чернышев был знатоком русской классической литературы XVIII-XIX вв. Он опубликовал работы о языке произведений А. С. Пушкина (см. ПУШКИН Александр Сергеевич), И.С. Тургенева (см. ТУРГЕНЕВ Иван Сергеевич), В.И. Майкова (см. МАЙКОВ Василий Иванович), Г.И. Успенского (см. УСПЕНСКИЙ Глеб Иванович), других писателей. Занимался также историей просвещения и педагогики в России. Ряд его публикаций посвящен педагогическим взглядам А.Н. Радищева (см. РАДИЩЕВ Александр Николаевич), К. Д. Ушинского (см. УШИНСКИЙ Константин Дмитриевич), Н.И. Пирогова (см. ПИРОГОВ Николай Иванович). Изучал лингвистические работы М.В. Ломоносова (см. ЛОМОНОСОВ Михаил Васильевич), А.И. Соболевского (см. СОБОЛЕВСКИЙ Алексей Иванович), А.М. Лешковского. Написал воспоминания о своих учителях А. А. Шахматове и И.А. Бодуэне де Куртенэ (см. БОДУЭН ДЕ КУРТЕНЭ Иван Александрович). В 1931 Чернышев был избран членом-корреспондентом АН СССР. В 1944 был награжден орденом Ленина.

полезные сервисы
журналы лингвистические журналы лингвистические
лингвистика

Журна́лы лингвисти́ческие -

периодические издания, посвященные вопросам общего, частного и

прикладного языкознания; к ним примыкают продолжающиеся издания (серии)

журнального характера. Языковедческая проблематика присутствовала уже в

первом научном журнале мира - «Journal des sçavans» (P.,

1665-1828) и некоторых других журналах 17 в. В 18 в. возникли

комплексные гуманитарные издания, совмещавшие лингвистику с

литературоведением, искусствоведением, историей, этнографией,

педагогикой, психологией, философией. В то же время появились журналы

с узкой специализацией, в особенности по проблемам национальных

языков. Как правило, они выпускались нерегулярно и недолго; таковы в

Германии -

«Critische Versuche zur Aufnahme der deutschen Sprache»

(Greifswald, 1741-1746),

«Briefe die deutschen Sprache betreffen», hrsg. von

J. F. Heynatz (B., 1771-75),

«Der deutsche Sprachforscher», hrsg. von J. Nast (Stuttg.,

1777-78),

«Kleine Beiträge zur nähern Kenntniss der deutschen

Sprache», hrsg. von S. J. E. Stosch (B., 1778-82)

и наиболее известный «Magazin für die deutsche

Sprache», hrsg. von J. Ch. Adelung (Lpz., 1782-84);

во Франции - «Journal de la langue française, soit

exacte, soit ornée», par U. Domergue (Lyon-P., 1784-91).

Со становлением индоевропейского языкознания связаны такие издания,

как основанные У. Джоунзом «Asiatic Researches»

(Calcutta, 1788-1839) и издававшаяся А. В. фон Шлегелем «Indische Bibliothek» (Bonn, 1820-30). Успехи

компаративистики и рост престижа филологических наук обусловили в 1‑й

половине 19 в. интенсивное развитие гуманитарной периодики. В это время

возникли старейшие из существующих Ж. л., в частности

«Journal asiatique» (P., 1822-), «Rheinisches Museum für Philologie» (Bonn-Fr./M.,

1827-),

«Journal of the Asiatic Society of Bengal» (Calcutta,

1832-),

«Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and

Ireland» (L., 1834-),

«Zeitschrift für deutsches Altertum und deutsche

Literatur» (Lpz.-B.-Wiesbaden, 1841-),

«Transactions of the Philological Society» (L.,

1842-),

«Journal of the American Oriental Society» (New Haven,

1843-).

В дальнейшем развитие лингвистической периодики расширялось,

углублялась её специализация. Для 2‑й половины 19 в. характерно

создание новых журналов по семьям, группам и ареалам языков, для начала

20 в. - по отдельным национальным языкам, для середины 20 в. - по

отдельным областям общего и прикладного языкознания. Число Ж. л. резко

возросло в 60-70‑х гг. 20 в.: характерно увеличение количества и роли

международных Ж. л. (как правило, с латинским или английским

названием и со статьями на разных языках), издающихся главным образом в

Нидерландах, а также в Бельгии, Великобритании, Канаде, Польше, США,

ФРГ, Франции, Швейцарии и некоторых других странах; создание Ж. л. в

странах Азии, Африки и Латинской Америки, ранее почти не имевших

лингвистической периодики; преобразование в Ж. л. ряда

существовавших ранее продолжающихся изданий типа трудов и учёных

записок; рост специализации Ж. л., в т. ч. с такой узкой

проблематикой, как

история языкознания («Historiographia Linguistica:

International Journal for the History of Linguistics», Amst.,

1974-),

исследование детской речи («Journal of Child Language», Camb.-L., 1974-; «Children’s

Language», N. Y., 1978-),

исследование древних языков с помощью ЭВМ («Calculi:

Contains News of Interest to Classicists Working with Computers»,

Hanover, США, 1967-; «Revue de l’Organisation

nationale pour l’étude des langues anciennes par ordinateur»,

Liège, Бельгия, 1970-);

занимательное языкознание («Word Ways: The Journal

of Recreational Linguistics», США, место изд. разл., 1968-);

изучение экспрессивного речевого поведения

(«Maledicta: The International Journal of Verbal

Aggression», Waukesha, США, 1977-).

Ж. л. в России и СССР

Ведущим направлением Ж. л. в России, появившихся в середине 19 в.,

было русское и славянские языкознание, филологическое изучение

памятников. Издавались:

«Журнал Министерства народного просвещения» (СПБ, 1834-1917),

«Известия императорской Академии наук по Отделению русского языка и

словесности» (СПБ, 1852-63),

«Филологические записки» (Воронеж, 1860-1917),

«Сборник Отделения русского языка и словесности Российской Академии

наук» (СПБ, 1867-1928),

«Русский филологический вестник» (Варшава, 1879-1914, М., 1915-16,

П., 1917, Каз., 1918),

«Известия Отделения русского языка и словесности Российской Академии

наук» (СПБ, 1896-1927).

Классической филологии был посвящен журнал «Филологическое

обозрение» (М., 1891-1902).

В СССР в первые послереволюционные годы продолжилось издание

некоторых академических Ж. л. (см. выше). Стали издаваться:

«Яфетический сборник» (Л., 1922-1932),

«Язык и мышление» (М.-Л., 1933-48),

а также посвящённый проблемам языкового строительства в СССР журнал

«Революция и письменность» (М., 1928-36; до 1931 - «Культура и

письменность Востока»).

В 80‑е гг. 20 в. выходит ряд Ж. л. общего характера:

«Известия АН СССР: Серия [до 1963 - Отделение] литературы и языка»

(М., 1940-),

«Вопросы языкознания» (М., 1952-),

«Историко-филологический журнал» [преим. армянское языкознание]

(Ер., 1958-),

«Научные доклады высшей школы. Филологические науки» (М.,

1958-),

«Kalbotyra» [с тематически чередующимися

выпусками] (Vilnius, 1962-),

«Мовознавство» [преим. украинское

языкознание] (Київ, 1967-, одноимённое

продолжающееся издание выходило там же в 1934-63);

издаётся ряд лингвистических или филологических серий

университетских «Вестников» и «Известий» республиканских академий, для

которых характерна специализация по языку республики.

Ряд журналов посвящён отдельным языкам:

белорусскому -

«Беларуская лінгвістыка» (Мінск, 1972-),

идишу -

«Афн шпрах фронт / אפן שפּראך פראָנט» (Киев,

1927-39; до 1930 - «Ди йидише шпрах / די ייִדישע

שפּראך»),

казахскому -

«Қазақ филологиясы» (Алматы, 1975-),

литовскому -

«Lietuvių kalbotyros klausimai» (Vilnius,

1957-; в довоенной Литве издавались «Tauta ir

žodis», Kaunas, 1923-31, и «Gimtoji kalba»,

Kaunas - Vilnius, 1933-41),

«Kalbos kultūra» (культура речи; Vilnius, 1961-),

«Литуанистика в СССР. Языкознание: Научно-реферативный сборник»

(Вильнюс, 1978-),

молдавскому -

«Лимба ши литература молдовеняскэ» (Кишинэу, 1958-),

русскому -

«Русская речь» (научно-популярный: М., 1967-),

«Русское языкознание» (К., 1980-),

а также ряд продолжающихся изданий журнального характера («Вопросы

культуры речи», М., 1955-67; «Этимологические исследования по русскому

языку», М., 1960-, и др.),

узбекскому -

«Ўзбек тили ва адабиёти» (Тошкент, 1958-; до

1962 - «Ўзбек тили ва адабиёти масалалари»),

украинскому -

«Рідне слово» (Київ, 1967-; до 1971 - «Питання мовної культури»),

эстонскому -

«Emakeele seltsi kirjandus» (Tallinn, 1955-76);

«Keel ja kirjandus» (Tallinn, 1958-;

в довоенной Эстонии издавался журнал «Eesti keel»,

Tartu, 1922-40).

Ж. л. по языковым семьям, группам и ареалам:

«Советское славяноведение» (М., 1965-),

«Baltistica» (Vilnius,

1965-; в довоенной Литве издавался журнал «Balticoslavica», Vilnius,

1933-38),

«Советское финно-угроведение» (Таллинн, 1965-),

«Проблеми слов’янознавства» (Львів, 1970-; до

1976 - «Українське слов’янознавство»),

«Советская тюркология» (Баку, 1970-),

«Ежегодник иберийско-кавказского языкознания» (Тб., 1974-),

«Иранское языкознание. Ежегодник» (М., 1981-).

Многие центральные и республиканские журналы посвящены вопросам

преподавания языков, в особенности русского:

«Русский язык в школе» (М., 1936-41, 1946-; предшественники: «Родной

язык в школе», 1914-27, «Родной язык и литература в трудовой школе»,

1928, «Русский язык в советской школе», 1929-31, «Литература и язык в

политехнической школе», М., 1932, «Русский язык и литература в средней

школе», М., 1934-35),

«Русский язык в национальной школе» (М., 1957-),

«Русский язык за рубежом» (М., 1967-)

и ряд изданий в союзных республиках («Русский язык и литература в

азербайджанской школе», Баку, 1947-, «Русский язык в армянской школе»,

Ер., 1957-, и др.).

Имеются журналы по преподаванию других языков народов

СССР:

азербайджанского -

«Азәрбајҹан дили вә әдәбијјат тәдриси» (Бакы, 1954-),

грузинского -

«Картули эна да литература сколаши / ქართული ენა და

ლიტერატურა სკოლაში» (Тб., 1966-),

украинского -

«Українська мова і література в школі» (Київ,

1951-; до 1963 - «Українська мова в

школі»),

а также иностранных языков -

«Иностранные языки в школе» (М., 1948-; предшественник -

«Иностранный язык в школе», М., 1934-41),

«Уцхоури энеби сколаши / უცხოური ენები

სკოლაში» (Тб., 1968-).

Имеется ряд продолжающихся изданий по отдельным направлениям

лингвистических исследований («Машинный перевод и прикладная

лингвистика», М., 1959-, «Этимология», М., 1963-, и др.).

В СССР выходят Ж. л. библиографического и реферативного

содержания:

«Новая иностранная литература по общественным наукам. Языкознание:

Библиографический указатель» (М., 1953-),

«Новая советская литература по общественным наукам. Языкознание:

Библиографический указатель» (М., 1954-),

«Общественные науки за рубежом. Сер. 6, Языкознание. Реферативный

журнал» (М., 1973-),

«Общественные науки в СССР. Сер. 6, Языкознание: Реферативный

журнал» (М., 1973-),

«Сборник рефератов научно-исследовательских работ. Общественные

науки. Сер. 3, Педагогика. Народное образование. Культура. Языкознание»

(М., 1972-).

Ж. л. за рубежом

Один из наиболее распространённых типов Ж. л. - издания общего

характера, затрагивающие материал различных языков и разных сфер

лингвистического исследования (что обычно сочетается с преобладающим

вниманием к языку или языкам страны издания, особенно в странах со

сравнительно слабо развитой лингвистической периодикой). Ниже буквой «Т»

помечены Ж. л. теоретического уклона, буквой «Э» - этнолингвистического уклона. Ж. л., общий характер

которых сочетается со специализацией по какой-либо частной теме,

помечены буквой «С» с указанием конкретной специализации.

Ж. л. общего характера по странам:

Австралия -

«AUMLA: Journal of the Australasian Universities

Language and Literature Association» (совместно с Новой

Зеландией; место изд. разл., 1953-),

«Talanya: Journal of the Linguistic Society of Australia»

(The Hague, 1972-);

Австрия -

«Die Sprache: Zeitschrift für Sprachwissenschaft» (W.,

1949-),

«Acta Ethnologica et Linguistica» (Э; W., 1950-);

Аргентина -

«Lenguajes: Revista de lingüística y semiología»

(B. Aires, 1974-);

Бельгия -

«Revue belge de philologie et d’histoire» (С:

классическая и средневековая европейская филология; Brux., 1922-),

«Orbis: Bulletin international de documentation

linguistique» (Э и С: диалектология;

Louvain, 1952-),

«Le langage et l’homme» (С: психолингвистика;

Brux., 1966-),

«Linguistica Antverpiensia» (Antw., 1967-),

«Cahiers de l’Institut de linguistique» (Louvain, 1972-

);

Бразилия -

«Revista brasileira de filologia» (Rio de J.,

1955-61?),

«Língua e literatura» (São Paolo, 1972-),

«Revista brasileira de lingüística» (Rio de J.,

1974-),

«Revista brasileira de língua e literatura» (Rio de J.,

1979-);

Великобритания -

«Transactions [до 1853 -

Proceedings] of the Philological Society» (L., 1842-),

«Archivum Linguisticum: A Review of Comparative

Philology and General Linguistics» (место изд. разл., 1949-,

новая сер. 1970-).

«Journal of Linguistics» (L.-N. Y., 1965-),

«Papers in Linguistics» (Norwich, 1976-),

«Logophile: The Cambridge Journal of Words and Language»

(L., 1977-);

Венгрия (для всех венгерский изданий С:

уралистика, отчасти алтаистика) -

«Nyelvtudományi Közlemények» (Bdpst, 1862-),

«Acta Linguistica Academiae Scientiarum Hungaricae»

(Bdpst, 1951-),

«A Magyar Tudományos Akadémia Nyelv- és Irodalomtudományi

Osztályának Közleményei» (Bdpst, 1951-),

«Néprajz és Nyelvtudomány» (Szeged, 1957-);

Венесуэла -

«Anuario de filología» (Maracaibo, 1962-);

Германия до 1945 (в дополнение к

многочисленным, не перечисляемым здесь Sitzungsberichte,

Abhandlungen, Nachrichten различных академий и научных обществ по

философско-историческому классу) -

«Zeitschrift für die Wissenschaft der Sprache» (B. -

Greifswald, 1845-53),

«Zeitschrift für Völkerpsychologie und Sprachwissenschaft»

(Т; B. - Lpz., 1860-90);

ГДР -

«Zeitschrift für Phonetik, Sprachwissenschaft und

Kommunikationsforschung» [до 1960 - «Zeitschrift

für Phonetik und allgemeine Sprachwissenschaft»] (B.,

1947-);

Дания -

«Nordisk tidsskrift for filologi» (Kbh.,

1860-1922; до 1873 - «Tidsskrift for Philologi og

Pædagogik»);

«Acta Linguistica Hafniensia: International Journal

of Structural Linguistics» (С: структурализм копенгагенской

школы; Kbh., 1939-53, 1965-);

Западный Берлин -

«Theoretical linguistics» (Т; West B., 1974-);

Индия -

«Indian Linguistics» (место изд. разл.,

1931-);

«Language Forum» (New Delhi, 1975-),

«Osmania Papers in Linguistics» (Hyderabad, 1975-);

Ирландия -

«Hermathena» (С: классическая филология;

Dublin, 1873-);

Испания -

«Revista valenciana de filología» (С:

каталанский язык; Valencia, 1951-),

«Revista española de lingüística» (Madrid, 1971-);

Италия -

«Archivio glottologico italiano» (С:

индоевропеистика; Firenze, 1873-),

«Aevum: Rassegna di scienze storiche, linguistiche,

filologiche» (С: латинский и итальянский языки; Mil., 1927-),

«Giornale italiano di filologia» (С:

классическая и средневековая итальянская филология; Roma, 1948-),

«Studi italiani di linguistica teorica ed applicata»

(Padova, 1972-),

«Incontri linguistici» (место изд. разл.,

1974-),

«Rivista di grammatica generativa» (С:

трансформационно-порождающая теория; Padova, 1976-);

Канада -

«Canadian Journal of Linguistics / Revue canadienne de linguistique» (место изд. разл.,

1954-, до 1964 - «The Journal of of the Canadian

Linguistic Association»),

«Glossa: An International Journal of Linguistics»

(Burnaby, 1967-),

«Revue québécoise de linguistique» (Sillery, 1971-; до

1981 - «Cahier de linguistique»),

«Cahiers linguistiques d’Ottawa» (Ottawa, 1971-);

Колумбия -

«Thesaurus» (Bogotá,

1945-; до 1951 - «Boletín del Instituto Caro y

Cuervo»),

«Lenguaje» (Cali, 1972-);

Коста-Рика -

«Revista de filología y lingüística» (Ciudad

Universitaria, 1975-);

Непал -

«Himalangue: Discussions on Linguistics» (Kathmandu,

1973-):

Нидерланды -

«Lingua: International Review of General Linguistics»

(Amst., 1948-),

«Linguistics» (The Hague, 1963-),

«Foundations of Language: International Journal of

Language and Philosophy» (Т; место изд. разл., 1965-; с 1977

разделился на два журнала - «Studies in Language»

и «Linguistics and Philosophy»),

«Folia Linguistica» (орган Европейского лингвистического общества; The Hague, 1967-);

«Linguisticae Investigationes: Revue internationale de linguistique française et de

linguistique générale» (С: французский язык; Amst., 1977),

«Lingua Descriptive Studies» (Amst., 1979-);

Норвегия -

«Norsk tidsskrift for sprogvidenskap / Nordic [до 1977 - Norwegian] Journal of

Linguistics» (Oslo, 1928-);

Перу -

«Lenguaje y ciencias» (Trujillo, 1961-);

Польша -

«Prace filologiczne» (Warsz., 1885- 1937, 1963-),

«Biuletyn Polskiego towarzystwa

językoznawczego» (место изд. разл., 1927-),

«Lingua posnaniensis» (С: индоевропеистика;

Poznań, 1949-);

Португалия -

«Boletim de filologia» (Lisboa, 1932-),

«Revista portuguesa de filologia» (Coimbra, 1947-);

Румыния -

«Bulletin linguistique» (место изд. разл.,

1933-48),

«Anuar de lingvistică și istorie literară» (Iași,

1950-; назв. неоднократно менялось),

«Studii și cercetări lingvistice» (Buc., 1950-),

«Revue roumaine [до 1964 -

Revue] de linguistique» (Buc., 1956-),

«Probleme de lingvistică generală» (Т; Buc., 1959-),

«Cahiers de linguistique théorique et appliquée» (Т; Buc.,

1962-);

США -

«Studies in Philology» (Chapel Hill, 1906-),

«Philological Quarterly» (Iowa City, 1922-),

«Language» (Baltimore, 1925-),

«Studies in Linguistics» (место изд. разл.,

1942-),

«Word» (N. Y., 1945-),

«International Anthropological and Linguistic Review» (Э;

Miami, 1953-58),

«General Linguistics» (Т; место изд. разл.,

1955-),

«C. L. A. Journal [College Language

Association]» (место изд. разл., 1957-),

«Anthropological Linguistics» (Э; Bloomington,

1959-),

«Texas Studies in Literature and Language» (Austin,

1959-),

«Papers on Language and Literature» (место

изд. разл., 1965-),

«Language Sciences» Bloomington, 1968),

«Linguistic Inquiry» (С:

трансформационно-порождающая теория; Camb.,

1970-),

«Studies in Language and Linguistics» (El Paso,

1969-),

«Studies in the Linguistic Sciences» (Urbana, 1971-),

«Centrum» (С: стилистика; Minneapolis, 1973-),

«Lektos» (Louisville, 1975-),

«Linguistic Analysis» (Т; N. Y., 1975-),

«Forum Linguisticum» (Lake

Bluff, 1976-),

«Language and Communication» (Elmsford, 1981-);

Турция -

«Dilbilim» (İst., 1976-);

Уругвай -

«Boletín de filología» (Montevideo, 1936-);

ФРГ -

«Münchener Studien für Sprachwissenschaft»

(С: индоевропеистика; Münch., 1954-),

«Beiträge zur Linguistik [до 1965 - ...zur Sprachkunde] und Informationsbearbeitung» (С:

автоматический анализ текста; Münch.-W., 1963-72);

«Linguistische Berichte: Forschung Information

Diskussion» (место изд. разл., 1969-),

«Papiere [до 1972 - Münchener

Papiere] zur Linguistik» (С: романистика; Münch.,

1971-);

«Studium Linguistik» (Kronberg/Ts., 1976-),

«Sprachwissenschaft» (Т; Hdlb., 1977-);

Филиппины -

«Philippine Journal of Linguistics» (Manila, 1970-);

Франция -

«Revue de linguistique et de philologie comparée» (P.,

1867- 1916),

«Mémoires de la Société de linguistique de Paris» (P.,

1868-1935),

«Bulletin de la Société de linguistique de Paris» (P.,

1865-),

«L’Homme» (Э; P. - La Haye, 1961-),

«Travaux de linguistique et de littérature»

(С: романистика; Stras. - P., 1963-),

«La linguistique: Revue internationale de linguistique

générale» (Т; P., 1965-),

«Modèles linguistiques» (Т; Villeneuve d’Ascq,

1979-);

Чехословакия -

«Travaux du Cercle linguistique de Prague»

(орган пражской школы; Prague, 1929-39),

«Slovo a slovesnost» (Praha, 1935-),

«Jazykovedný časopis» (Brat., 1946-),

«Sborník prací filosofické fakulty Brněnské university -

Řada jazykovědná» (Brno, 1952-),

«Travaux linguistiques de Prague» (Prague, 1964-71);

Чили -

«Boletín de filología» (Santiago, 1934-),

«RLA - Revista de lingüística aplicada» (Concepción,

1963-),

«Signos: Estudios de lengua y literatura» (Valparaíso,

1967-),

«Alpha: Revista de lingüística y filología» (Valparaíso,

1976-);

Швейцария -

«Anthropos: Revue internationale d’ethnologie et de

linguistique (Э; Fribourg, 1906-),

«Cahiers Ferdinand de Saussure» (С:

соссюрианская лингвистика; Gen., 1941-);

Швеция -

«Språkvetenskapliga sällskapets i Uppsala

förhandlingar / Acta Societatis Linguisticae

Upsaliensis» (Uppsala, 1882-85-, новая

сер. 1962-),

«Studia Linguistica: Revue de linguistique générale

et comparée» (С: индоевропеистика; Lund,

1947-),

«Språkliga bidrag: Meddelanden från seminarierna för

slaviska språk, jämförande språkforskning, finsk-ugriska språk och

östasiatiska språk» (Lund, 1956-);

Югославия -

«Linguistica» (Ljubljana,

1955-),

«Filologija» (Zagreb, 1957-),

«Зборник за филологију и лингвистику» (Нови Сад,

1957-),

«Филолошки преглед» (Београд, 1963-);

Южная Корея -

«Language research» (Seoul, 1964-);

ЮАР -

«Lingua: Linguistic Journal of the University of Cape

Town» (Cape Town, 1943-52);

Япония -

«Гэнго кэнкю̄ / 言語研究 - Journal of the Linguistic Society of Japan» (Tokyo,

1939-),

«Кокурицу кокуго кэнкю̄дзё нэмпо̄ / 国立国語研究所年報» (Токио, 1951-),

«Гэнго-но кагаку / 言語の科学 - Sciences of Language» (Tokyo, 1970-).

Ж. л., посвящённые отдельным языкам мира

Наибольшее количество Ж. л. посвящено английскому, испанскому,

итальянскому, немецкому, русскому, французскому языкам (см. в статьях Английский язык, Испанский язык, Итальянский язык, Немецкий язык, Русистика, Французский язык).

Другие языки мира, представленные специализированными Ж. л.:

албанский -

«Studime filologjike» (Tiranë, 1962-; назв.

неоднократно менялось),

«Gjurmime albanologjike» (Prishtinë,

Югославия, 1962-),

«Studia Albanica» (Tiranë,

1964-);

арабский -

«Маджаллат маджмаҫ ал-луга ал-ҫарабийа / مجلة مجمع

اللغة العربية» (Каир, 1935-; назв. неоднократно менялось),

«Arabica: Revue d’études arabes» (Leiden, 1954-),

«Journal of Maltese Studies»

(мальтийско-арабский диалект; Msida, Мальта, 1961-),

«Ал-лисан ал-ҫараби / اللسان العربي» (Рабат,

1964-),

«Al-Arabiyya» (Chicago, 1967-; до 1973 - «Al-Nashra»),

«The American Journal of Arabic Studies» (Leiden,

1973-),

«Zeitschrift für arabische Linguistik» (Wiesbaden,

1978-);

армянский -

«Handēs Amsorya: Zeitschrift für armenische Philologie»

(W., 1888-),

«Revue des études arméniennes» (P., 1920-,

новая сер. 1964-);

«Annual of Armenian Linguistics» (Cleveland,

США, 1980-);

африкаанс -

«Taalgenoot» (научно-популярный; Johannesburg, 1931-),

«Tydskrif vir volkskunde en volkstaal» (ЮАР,

место изд. разл., 1944-);

баскский -

«Revue internationale des études basques» (P.,

1907-1913),

«Euskera» (Bilbao, 1920-),

«Seminario de filología vasca Julio de Urquijo» (San

Sebastián, 1967-);

белорусский -

«Journal of Byelorussian Studies» (L., 1965-);

болгарский -

«Родна реч» (Казанлък, 1927-43),

«Български език» (София, 1951-),

«Родна реч» (научно-популярный; София, 1957-),

«Български език и литература» (преподавание;

София, 1958-),

«Българска диалектология» (София, 1962-);

венгерский -

«Magyar Nyelvőr» (Bdpst, 1872-),

«Magyar Nyelv» (Bdpst, 1905-),

«Magyarosan: Nyelvművelő folyóirat» (культура

речи; Bdpst, 1932-49),

«Magyartanítás» (преподавание; Bdpst, 1948-),

«Magyar Nyelvjárások» (диалектология; Debrecen, 1951-),

«Nyelv- és Irodalomtudományi Közlemények» (Kolozsvár

/ Cluj-Napoca, Румыния, 1957-),

«Hungarológiai Értesítő»

(реферативно-библиографический; Bdpst,

1979-);

вьетнамский -

«Ngôn ngữ» (Hà Nội, 1969?-);

галисийский -

«Verba: Anuario gallego de filología» (Santiago de

Compostela, Испания, 1974-);

греческий (византийско-

и новогреческий) -

«Byzantinische Zeitschrift» (Lpz. - Münch., 1892-),

«Byzantion» (Brux., 1924-),

«Ἑλληνικά» (Греция, место изд. разл.,

1928-),

«Βυζαντινά» (Θεσσαλονίκη, 1969-),

«Neo-Hellenika» (Austin, США, 1970-),

«Δελτίον βιβλιογραφίας τῆς ἑλληνικής γλώσσης»

(библиография; Ἀθῆναι, 1974-),

«Byzantine and Modern Greek Studies» (Oxf., 1975-);

гуджарати -

«Будхипракаш» (Ахмадабад, Индия, 1948-);

датский -

«Danske studier» (Kbh., 1904-),

«Danske folkemaal» (диалектология; Kbh., 1927-),

«Sprog og kultur» (Aarhus, 1932-);

древнегреческий (см. также Ж. л. по

классической филологии) -

«Παρνασσός» (Ἀθῆναι, 1877-; новая сер.

1959-),

«The Journal of Hellenic Studies» (L., 1880-),

«Revue des études grecques» (P., 1888-),

«Πλάτων» (Ἀθῆναι, 1949-),

«Minos: Revista de filología egea» (Salamanca,

1951-),

«Studies in Mycenaean Inscriptions and

Dialect» (микенология; Camb.,

Великобритания, 1956-);

египетский и коптский -

«Zeitschrift für ägyptische Sprache und Altertumskunde»

(B. - Lpz., 1863-),

«Aegyptus: Rivista italiana di egittologia e di

papirologia» (Mil., 1920-),

«Kêmi: Revue de philologie et d’archéologie égyptiennes et

coptes» (P., 1928-),

«Enchoria: Zeitschrift für Demotistik und Koptologie»

(Wiesbaden, 1971-),

«Revue d’égyptologie» (P., 1935-);

иврит (и язык

Библии) -

«Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft» (B.,

1881-),

«Лешонену» (Тель-Авив, 1928-),

«Sefarad» (посвящён также языку евреев-сефардов - спаньолу; Madrid - Barcelona, 1941-),

«Лешонену ла-ҫам» (научно-популярный; Иерусалим, 1947-);

«Vetus Testamentum» (Leiden, 1951-),

«Hebrew Studies: A Journal Devoted to the Hebrew

Language, the Bible and Related Areas of Scholarship»

(Louisville, США, 1955-; до 1976 - «Hebrew

Abstracts»),

«Hebrew Computational Linguistics»

(квантитативные методы; Ramat-Gan, Израиль.

1969-),

«Linguistica Biblica: Interdisziplinäre Zeitschrift für

Theologie und Linguistik» (Bonn, 1970-),

«Hebrew Annual Review» (Columbus, США,

1977-);

идиш -

«Йидише шпрах / ייִדישע שפּראַך» (Нью-Йорк,

1941-),

«The Field of Yiddish: Studies in Language, Folklore and

Literature» (L., 1954-);

ирландский -

«Ériu: Journal of the School of Irish Learning Devoted to

Irish Philology and Literature» (Dublin, 1904-),

«Éigse: A Journal of Irish Studies» (Dublin, 1939-);

исландский -

«Scripta Islandica» (Uppsala, 1950-),

«Islenzk tunga» (Reykjavik, 1959-);

йоруба -

«Yoruba» (Ibadan, Нигерия, 1973-);

каннада -

«Каннада нуди / ಕನ್ನಡ ನುಡಿ»

(научно-популярный; Бангалор, Индия, 1938-);

китайский -

«Юйвэнь сюэси / 语文学习» (научно-популярный;

Пекин, 1951-60),

«Чжунго юйвэнь / 中国语文» (Пекин,

1951-);

«Вэньцзы гайгэ / 文字改革» (проблемы

письменности; Пекин, 1956-; до 1957 - «Пиньинь / 拼音»),

«Наньда чжунвэнь сюэбао / 南大中文学报. Nantah Journal of Chinese Language and Literature» (Singapore,

1962-),

«Journal of the Chinese Language Teachers

Association» (США, место изд. разл., 1966-),

«Journal of Chinese Linguistics» (Berk., США,

1973-);

корейский -

«Хангыль / 한글» (Сеул, 1932-);

«О̆мун йо̆нгу / 어문연구» (Пхеньян, 1956-; до

1960 - «Чосо̆н о̆мун / 조선어문», затем до 1965 -

«Чосо̆н о̆хак / 조선어학»),

«Мал ква кыл / 말 과 글» (Пхеньян,

1958-);

латинский (см. также

Ж. л. по классической филологии) -

«Latin teaching» (преподавание; Kidderminster, Великобритания, 1913- ),

«Revue des études latines» (P., 1923-),

«Latomus: Revue d’études latines» (Brux., 1937-),

«Latinitas: Commentarii linguae latinae

excolendae» (культура церковной латыни; Città del

Vaticano, 1953-),

«Studi mediolatini e volgari» (народная и

средневековая латынь; Bologna, 1953-),

«Mittellateinisches Jahrbuch» (средневековая

латынь; ФРГ, место изд. разл., 1966-);

лужицкий -

«Lětopis instituta za serbski ludospyt. Rjad A:

Rěčespyt a literatura» (Budyšin / Bautzen,

ГДР, 1952-);

македонский -

«Македонски јазик» (Скопје, 1950-);

малайский -

«Dewan bahasa» (Kuala Lumpur, 1957-);

малаялам -

«Бхаша траймасикам» (Тривандрам, Индия, 1948-);

маньчжурский -

«Manchu Studies Newsletter» (Bloomington,

США, 1977-);

монгольский -

«Хэл зохиол судлал» (Улаанбаатар, 1959-; до

1968 - «Хэл зохиол»);

навахо -

«Diné bizaad náníl’įįh / Navajo Language Review» (научно-педагогический; Camb., США, 1974-);

нидерландский (с фламандским) -

«Tijdschrift voor Nederlandse taal- en letterkunde»

(Leiden, 1881-),

«Verslagen en mededelingen van de Koninklijke Vlaamsche

Academie voor taal- en letterkunde» (Ghent, 1886-),

«De nieuwe taalgids» (Groningen, 1907-),

«Taal en tongval» (диалектология; Antwerpen, 1949-),

«Neerlandica Americana» (N. Y., 1956-; до

1961 - «Bataviana»),

«Spektator: Tijdschrift voor neerlandistiek» (Amst.,

1971-),

«Dutch Studies» (The Hague, 1974-);

норвежский -

«Maal og minne: Norske studier» (Oslo, 1909-);

панджаби -

«Пакха санджам» (Патиала, Индия, 1968-);

польский -

«Poradnik językowy» (Warsz., 1901-),

«Język polski» (Kraków, 1913-),

«Polonistyka: Czasopismo dla nauczycieli»

(преподавание; Warsz., 1948-);

«Studia polonistyczne» (Poznań, 1973-),

«Polonica» (Wrocław», 1975-);

португальский -

«Hispania: A Journal Devoted to the Interests of the

Teaching of Spanish and Portuguese» (преподавание; США, место

изд. разл., 1918-);

«Língua portuguesa» (Lisboa, 1929-38),

«Revista de Portugal. Seria A: Língua portuguesa» (Lisboa,

1941-70),

«Língua portuguesa» (Lisboa, 1949-; до 1976 -

«A bem da língua portuguesa»),

«Ibérida: Revista de filologia» (Rio de J., 1959-),

«Letras de hoje: Estudo e debate de assuntos da

língua portuguesa» (Porto Alegre, Бразилия, 1969-),

«Língua e cultura» (Lisboa, 1971-),

«Sillages» (Poitiers, Франция, 1972-),

«Quaderni portoghesi» (Pisa, 1977-);

провансальский -

«Revue de philologie française et provençale» (P.,

1887-1932),

«Revue de langue et littérature d’oc» (Avignon,

1962-);

пушту -

«Пашту / پښتو / Pashto» (Пешавар, Пакистан, 1957/58-);

румынский -

«Dacoromania» (Cluj, 1920-43),

«Limbă română» (Buc., 1952-),

«Limbă și literatură română» (Buc., 1955-; до

1975 - «Limbă și literatură»),

«Cercetări de lingvistică» (Cluj-Napoca, 1955-),

«Fonetică și dialectologie» (Buc., 1958-);

санскрит -

«Манджуша / मञ्जूषा» (Калькутта, 1933-);

«Vāk / वाक्» (Poona,

Индия, 1951-),

«Санскрит пратибха / संस्कृत प्रतिभा» (Нью-Дели,

1959-);

сербскохорватский -

«Наш језик» (Београд, 1933-41; новая сер. 1949-),

«Jezik: Časopis za kulturu hrvatskosrpskoga književnog

jezika» (Zagreb, 1952-),

«Књижевност и језик» (преподавание; Београд, 1954-),

«Čakavska rič» (Split, 1971-);

«Književni jezik» (Sarajevo, 1972-),

«Suvremena metodika nastave hrvatskog ili srpskog

jezika» (преподавание; Zagreb,

1976-);

словацкий -

«Slovenská reč» (Brat., 1933-),

«Slovenský jazyk a literatúra v škole»

(преподавание; Brat., 1955-),

«Kultúra slova» (терминология и культура

речи; Brat., 1953-; до 1961 - «Slovenské odborné názvoslovie», затем до 1966 - «Československý terminologický časopis»);

словенский -

«Jezičnik» (Ljubljana, 1863-93?),

«Časopis za slovenski jezik, književnost in zgodovino»

(Ljubljana, 1918-31),

«Jezik in slovstvo» (Ljubljana, 1955-),

«Slovene Studies» (США, 1973-, место изд.

разл., до 1978 - «Society for Slovene Studies

Newsletter»);

старославянский -

«Slovo: Časopis staroslavenskog instituta» (Zagreb,

1952-),

«Palaeobulgarica» (София, 1977-);

суахили -

«Kiswahili» (Dar es Salaam, 1962-; до 1970 -

«Swahili»),

«Lugha yetu» (научно-популярный; Dar es Salaam, 1969-);

тамильский -

«Сентамил» (Мадурай, Индия, 1907-),

«Тамил акан» (Джафна, Шри-Ланка, 1966-),

«Journal of Tamil Studies» (Madras, Индия,

1969-);

турецкий -

«Türk dili: Aylık dil ve edebiyat dergisi»

(Ankara, 1933-; до 1950 - «Türk dili

belleten»),

«Türk dili araştırmaları yıllığı» (Ankara, 1953-),

«Turcica: Revue d’études turques» (P., 1969-),

«Journal of Turkish Studies» (Camb., США,

1977-);

украинский -

«Journal of Ukrainian Studies» (Toronto, 1976-);

урду -

«Урду» (Карачи, 1921-),

«Урду нама» (Карачи, 1960-);

финский -

«Virittäjä» (Hels., 1897-),

«Sananjalka: Suomen kielen seuran vuosikirja» (Turku,

1959-);

фризский -

«It Beaken» (Нидерланды, место изд. разл.,

1938-),

«Us wurk: Meidielingen fan it Frysk Ynstitút oan de

Ryksuniversiteit to Grins» (Groningen, Нидерланды, 1952-);

хинди -

«Нагарипрачарини патрика / नागरीप्रचारिणी

पत्रिका» (Варанаси, Индия, 1897-),

«Бхаша / भाषा» (Нью-Дели, 1961-);

цыганский -

«Études Tsiganes» (P., 1955-);

чешский -

«Naše řeč» (Praha, 1917-),

«Český jazyk a literatura» (преподавание;

Praha, 1951-; до 1959 - «Český

jazyk»);

шведский -

«Svenska landsmål och svenskt folkliv» (Stockholm -

Uppsala, 1878-),

«Nysvenska studier: Tidskrift för svensk stil- och

språkforskning» (Uppsala, 1921-),

«Meijerbergs arkiv för svensk ordforskning» (Göteborg,

1937-),

«Språkvård» (культура речи; Stockholm, 1965-);

этрусский -

«Studi etruschi» (Firenze, 1927-);

японский -

«Хо̄гэн / 方言» (диалектология; Токио,

1931-38),

«Кокугогаку / 国語学» (Токио, 1948-),

«Гэнго сэйкацу / 言語生活» (Токио,

1951-),

«Journal of the Association of Teachers of Japanese»

(Chicago, 1963-),

«Papers in Japanese Linguistics» (Los Angeles,

1972-),

«Journal of Japanese Studies» (Seattle, США,

1974-).

В Ж. л., посвященных совокупности языков, применяется

группировка по историко-географическому и генетическому принципам;

традиционным является общее подразделение языков на «классические»,

«современные» и «восточные».

[Классические языки]

Ж. л. по «классической филологии» (кроме латинского и

древнегреческого языков охватывают другие языки античного

Средиземноморья, палеобалканистику и византиноведение) по странам:

Австрия -

«Wiener Studien: Zeitschrift für klassische Philologie und

Patristik» (W., 1879-);

Бельгия -

«Musée belge: Revue de philologie classique» (Louvain,

1897-1932),

«Les études classiques» (Namur, 1932-);

«Didactica classica Gandensia» (преподавание;

Ghent, 1962-);

Великобритания -

«Classical Journal» (L., 1810-29),

«Journal of Philology» (L., 1868-1920),

«The Classical Review» (L., 1887-),

«The Classical Quarterly» (Oxf.-L., 1907-,

новая сер., 1951-),

«Bulletin of Institute of Classical Studies» (L.,

1954-);

Венгрия -

«Acta Antiqua Academiae Scientiarum Hungaricae» (Bdpst,

1951-);

Германия до 1945 и ГДР -

«Leipziger Studien zur classischen Philologie» (Lpz.,

1878-1902),

«Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete»

(Lpz.-В., 1900-);

Германия до 1945 и ФРГ -

«Rheinisches Museum für Philologie» (Bonn - Fr./M.,

1827-),

«Philologus: Zeitschrift für klassische

Philologie» (место изд. разл., 1846-),

«Hermes: Zeitschrift für klassische Philologie»

(Wiesbaden - Denzlingen, 1866-),

«Wochenschrift für klassische Philologie»

(место изд. разл., 1881-1944; назв. неоднократно менялось),

«Glotta: Zeitschrift für griechische und lateinische

Sprache» (Gött., 1907-),

«Der altsprachliche Unterricht»

(преподавание; Stuttg., 1951-),

«Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik»

(Bonn,1967-);

Дания -

«Classica et Mediaevalia: Revue danoise de philologie et

d’histoire» (Cph., 1938- );

Испания -

«Emérita: Revista de lingüística y filología clásica»

(Madrid, 1933-),

«Estudios clásicos» (Madrid, 1950-),

«Studia Papyrologica: Revista española de papirología»

(Barcelona, 1962-),

«Cuadernos de filología clásica» (Madrid, 1971-);

Италия -

«Rivista di filologia e di istruzione

classica» (научно-педагогический; Torino,

1872-),

«Bollettino di filologia classica» (Torino,

1894-1942),

«Studi italiani di filologia classica» (Firenze,

1893-; новая сер. 1920-),

«La parola del passato: Rivista di studi antichi» (Napoli,

1946-),

«Rivista di studi classici» (Torino, 1952-),

«Vichiana: Rassegna di studi classici» (Napoli,

1964-),

«Studi micenei ed egeo-anatolici» (преим.

микенология; Roma, 1966-);

Канада -

«Phoenix: The Journal of the Classical Association of

Canada» (Toronto - Ontario, 1946-);

Нидерланды -

«Forum der letteren» (место изд. разл.,

1893-; до 1960 - «Museum»),

«Vigiliae Christianae: A

Review of Early Christian Life and Languages» (языки раннего

христианства; Amst., 1947-);

Норвегия -

«Symbolae Osloenses» (Oslo, 1922-);

Польша -

«Eos: Commentarii Societatis Philologicae

Polonorum» (место изд. разл., 1894-);

Португалия -

«Humanitas» (Coimbra,

1947-);

Румыния -

«Studii clasice» (Buc., 1959-);

США -

«Transactions of the American Philological

Association» (место изд. разл., 1869-),

«American Journal of Philology» (Balt., 1880-),

«Harvard Studies in Classical Philology» (Camb.,

1890-),

«The Classical Journal» (преподавание; место

изд. разл., 1905-),

«Classical Philology» (Chicago, 1906-),

«The Classical World» (Pittsburgh, 1907-; до

1958 - «The Classical Weekly»),

«Nestor» (со специализацией по микенологии;

место изд. разл., 1957-),

«Greek, Roman and Byzantine Studies» (место

изд. разл., 1958-),

«American Classical Review» (Flushing, 1971-);

Финляндия -

«Arctos: Acta Philologica Fennica» (Hels., 1930-);

Франция -

«Revue de philologie, de littérature et d’histoire

anciennes» (P., 1845-),

«Revue des études anciennes» (Bordeaux, 1899-);

Чехословакия -

«Listy filologické» (Praha, 1874-),

«Eirene: Studia Graeca et Latina» (Praha, 1960-);

Швейцария -

«Museum Helveticum» (Basel, 1944-);

Швеция -

«Eranos: Acta Philologica Suecana» (Stockh. - Uppsala,

1896-);

ЮАР -

«Acta Classica» (Cape Town, 1958-).

Текущая библиография классической филологии:

«Bibliotheca Philologica Classica» (Lpz.-B.,

1874-1938),

«Year’s Work in Classical Studies» (L., 1906-47),

«Année philologique: Bibliographie critique et analytique

de l’antiquité gréco-latine» (P., 1924-),

«Gnomon» (рецензионный журнал; B. - Münch., 1925-).

[Современные языки]

Ж. л. по «современной филологии» («неофилологии») посвящены

описательному и сопоставительному, реже

историческому изучению современных языков (и литератур) Европы, главным

образом романских и германских. Как правило, в таких Ж. л.

затрагиваются и проблемы общего языкознания. Многим из них присущ

педагогический аспект. В приводимом ниже перечне по странам буквой «П»

помечены журналы смешанного научно-педагогического характера.

Австрия -

«Moderne Sprachen» (П; W., 1957-);

Бельгия -

«Revue des langues vivantes / Tijdschrift voor levende talen» (П; Brux., 1935-);

Болгария -

«Съпоставително езикознание» (София, 1976-;

до 1977 - «Бюлетин за съпоставително изследване на

българския език с други езици»);

Великобритания -

«Modern Language Review» (Camb., 1905-),

«Modern Languages» (П; L., 1905-; до 1919 -

«Modern Language Teaching»);

«Forum for Modern Language Studies» (место

изд. разл., 1965-),

«Modern Languages in Scotland» (П; Aberdeen, 1973-),

«Quinquereme: New Studies in Modern Languages» (Bath,

1978-);

Германия до 1945, Западный Берлин и

ФРГ -

«Archiv für das Studium der neueren Sprachen und

Literaturen» (место изд. разл. [ныне West

B.], 1846-),

«Die neueren Sprachen» (П; место изд. разл.

[ныне Fr./M.], 1893-1943, 1952-; предшественник -

«Phonetische Studien», Marburg, 1887-93; в

1949-1952 выходил журнал «Neuphilologische Zeitschrift»,

B.),

«Germanisch-romanische Monatsschrift» (Hdlb.,

1909-, новая сер. 1950-),

«Neusprachliche Mitteilungen aus Wissenschaft und Praxis»

(П; West B., 1947-),

«Lebende Sprachen: Zeitschrift für fremde Sprachen in

Wissenschaft und Praxis» (П; West B., 1956-);

Испания -

«Filología moderna» (Madrid, 1960-);

Италия -

«Le lingue straniere» (П; Roma, 1952-);

Канада -

«The Canadian Modern Language Review» (П;

место изд. разл., 1943-);

Нигерия -

«West African Journal of Modern Languages» (Maiduguri,

1976-);

Нидерланды -

«Levende Talen» (П; Groningen, 1912-);

«Neophilologus» (Groningen, 1916-),

«Semasia: Beiträge zur germanisch-romanischen

Sprachforschung» (Amst., 1974-);

Польша -

«Kwartalnik neofilologiczny» (Warsz., 1954-),

Румыния -

«Revista de filologie romanică și germanică» (Buc.,

1957-63);

США -

«PMLA: Publications of the Modern Language Association of

America» (N. Y., 1884-),

«Modern Philology» (Chicago, 1903-),

«Modern Language Forum» (П; Los Ang.,

1915-57; до 1925 - «Modern Language

Bulletin»),

«The Modern Language Journal» (П; место изд.

разл., 1916-).

«Modern Language Quarterly» (Seattle, 1940-),

«Modern Language Studies» (Kingston, 1970-);

Турция -

«Batı dil ve edebiyatları araştırmaları dergisi» (Ankara,

1964-);

Финляндия -

«Neuphilologische Mitteilungen» (Hels., 1899-);

Франция -

«Les langues modernes» (П; P., 1906-);

Чехословакия -

«Philologica Pragensia» (Praha, 1958-, с 1972 слился с журналом «Časopis pro moderní filologii», Praha, 1911-71);

Швеция -

«Moderna språk» (П; место изд. разл.,

1907-),

«Studia Neophilologica: A

Journal of Germanic and Romance Philology» (Stockh., 1928-),

«LMS - Lingua: [Lärarna i Moderna Språk]» (П; Uppsala,

1966-);

Югославия -

«Studia Romanica et Anglica Zagrabiensia» (Zagreb,

1956-),

«Živi jezici» (Beograd, 1959-).

На европейской средневековой филологии специализирован

журнал «Medium Aevum» (Oxf., 1932-).

Библиографическая периодика по современным языкам указана среди

общебиблиографических Ж. л. (см. ниже).

[Восточные языки]

Ж. л. по «восточным» языкам. К «восточным» языкам в широком

смысле относят все языки мира, за вычетом «современных» и «классических»

(в отдельных случаях в эту категорию включают неиндоевропейские языки

Европы и даже славянские языки). В приводимом ниже перечне по странам

наиболее общие ориенталистические издания условно объединены с

журналами, посвященными языкам Азии в целом и крупным региональным (не

генетическим) совокупностям азиатских языков:

Австралия -

«Pacific Linguistics» (Canberra, 1963-;

выпускается в виде ряда серий -

«Papers in New Guinea Linguistics», 1964-,

«Papers in Philippine Linguistics», 1966-,

«Papers in Australian Linguistics», 1967-,

«Papers in South East Asian Linguistics», 1967-,

«Papers in Linguistics of Melanesia», 1968-,

«Papers in Borneo Linguistics», 1969-);

Австрия -

«Wiener Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes» (W.,

1887-);

Бельгия -

«Le muséon: Revue d’études orientales» (Louvain,

1881-),

«Orientalia Gandensia» (Ghent - [e. a.], 1964-);

Венгрия -

«Keleti szemle» (Bdpst, 1900-32),

«Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae» (Bdpst,

1950-);

Великобритания -

«Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and

Ireland» (L., 1834-),

«Bulletin of the School of Oriental and African Studies»

(L., 1917-),

«Asia Major: A British Journal of Far Eastern

Studies» (Восточная Азия; L., 1923-; новая

сер. 1952-);

Германия до 1945 и ГДР -

«Orientalische Literaturzeitung» (Lpz.-B., 1898-1944,

1953-);

«Mitteilungen des Instituts für Orientforschung» (B.,

1953-71/72);

Германия до 1945 и ФРГ -

«Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes» (Gött.,

1837-46),

«Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen

Gesellschaft» (место изд. разл., 1846-; новая сер. 1922-),

«Afrika und Übersee: Sprachen und Kulturen»

(B.-Hamb., 1910-; до 1920 - «Zeitschrift für

Kolonialsprachen», затем до 1950 - «Zeitschrift

für eingeborenen Sprachen»; предшественники - «Zeitschrift für afrikanische Sprachen», B., 1887-90, и

«Zeitschrift für afrikanische und oceanische Sprachen»,

B., 1895-1902),

«Islamica: Zeitschrift für die Erforschung der

Sprachen, der Geschichte und der Kulturen der islamischen Völker»

(мусульманские страны; Lpz., 1924/25-35,

1938),

«Die Welt des Orients» (Gött., 1947-),

«Oriens Extremus» (Восточная Азия; Wiesbaden, 1954-);

Дания -

«Acta Orientalia» (совместное издание

скандинавских стран; Kbh., 1922-);

Индия -

«Journal of the Asiatic Society of Bengal»

(Calcutta, 1832-; новые сер. 1905-34, 1935-58 и 1959-;

предшественник - «Asiatic Researches», Calcutta,

1788-1839);

Израиль -

«Israel Oriental Studies» (Tel Aviv, 1971-);

Италия -

«Giornale della Società asiatica italiana» (Firenze,

1887-1935),

«Rivista degli studi orientali» (Roma, 1907-);

Нидерланды -

«T’oung Pao» (Leiden, 1890-),

«Oriens» (Leiden, 1948-),

«Journal of African and African Studies» (Leiden,

1966-);

Польша -

«Rocznik orientalistyczny» (место изд. разл.,

1914-),

«Przegląd orientalistyczny» (Warsz., 1948-),

«Folia orientalia» (место изд. разл.,

1958-);

Румыния -

«Studia et Acta Orientalia» (Buc., 1957-);

США -

«Journal of the American Oriental Society» (New Haven,

1843-),

«Bulletin of the American Schools of Oriental Research»

[South Hadley (Mass.), 1919-],

«Harvard Journal of Asiatic Studies» (Camb., 1936-),

«The Journal of Asian Studies» (место изд.

разл., 1941-);

Сянган -

«Journal of Oriental Studies» (Hong Kong, 1954-);

Турция -

«Doğu dilleri - Oriental

Languages» (Ankara, 1964/66-);

Финляндия -

«Studia Orientalia» (Hels., 1925-);

Франция -

«Journal asiatique» (P., 1822-),

«Revue de l’École nationale des langues orientales» (P.,

1964-69),

«Cahiers de linguistique - Asie orientale»

(Восточная Азия; P., 1977-);

Швейцария -

«Asiatische Studien / Études

asiatiques» (Bern, 1947-);

Швеция -

«Le monde oriental» (Uppsala,

1906-41),

«Orientalia Suecana» (Stockh., 1952-);

Чехословакия -

«Archív orientální» (Praha, 1929-),

«Asian and African Studies» (Brat., 1965-);

Япония -

«Computational Analysis of Asian and African

Languages» (квантитативные методы; Tokyo,

1974-).

Более узкую специализацию по древним и современным

языкам Ближнего Востока и Передней Азии имеют (помимо семитологических)

такие ориенталистические Ж. л., как:

«Revue d’assyriologie et archéologie orientale» (P.,

1884-),

«Zeitschrift für Assyriologie und vorderasiatische

Archäologie [до 1938 - ... und verwandte

Gebiete]» (Lpz. - West B., 1884-),

«Mitteilungen der Vorderasiatisch-Ägyptischen

Gesellschaft» (Lpz., 1896-1944),

«Archiv für Orientforschung [до 1924 - ... für Keilschriftforschung]» (B. - Graz,

1923-),

«Revue hittite et asianique» (преим.

хеттология; P., 1930-),

«Orientalia» (Roma, 1932-),

«Bibliotheca Orientalis»

(рецензионно-библиографич.; Leiden, 1943-),

«Journal of Cuneiform Studies» (Camb.,

США, 1947-),

«Anatolian Studies» (преим. хеттология; L., 1951-),

«Abr-Nahrain» (Melbourne - Leiden, 1959/60-),

«Studien zu den Boğazköy-Texten» (преим.

хеттология; Wiesbaden, 1965-).

О тематических Ж. л., посвящённых группам языков, см. также в статьях

Австронезийские языки, Алтайские языки, [Ассириология], Афразийские языки, Африканистика, Балканистика, Германистика, Дравидийские языки, Индейские языки, Индоевропеистика, Индоиранские языки, Кавказские (иберийско-кавказские) языки, Кельтология, Мон-кхмерские языки, Палеоазиатские языки, Папуасские языки, Романистика, [Семитология], [Скандинавские языки], Славистика, [Тюркология], Финно-угроведение.

Ж. л. по областям исследования

Статистико-математические методы в языкознании и

лингвистические исследования с помощью ЭВМ:

«Кэйрё̄ кокугогаку / 計量国語学 - Mathematical Linguistics» (Tokyo, 1957-),

«SMIL Quarterly: Journal of Linguistic Calculus»

(Stockh., 1961-; до 1977 - «Statistical Methods

in Linguistics»),

«Computational Linguistics» (Bdpst, 1962-),

«The Prague Bulletin of Mathematical Linguistics» (Praha,

1964-),

«Prague Studies in Mathematical Linguistics» (Praha,

1966-),

«Computers and the Humanities» (Flushing,

США, 1966-),

«Computer Studies in the Humanities and Verbal Behavior»

(The Hague, 1968-74?),

«ALLC Journal» (Camb., Великобритания, 1973-;

до 1980 - «Association for Literary and Linguistic

Computing Bulletin»).

Психолингвистика, речевая деятельность, нейролингвистика:

«Communication Monographs» (США, место изд.

разл., 1934-; до 1976 - «Speech

Monographs»),

«Journal of Speech and Hearing Disorders»

(расстройства речи и слуха; США, место изд. разл., 1936-; до 1947 -

«Journal of Speech Disorders»),

«Nordisk tidsskrift for tale og stemme»

(расстройства речи; Kbh., 1936-),

«Folia Phoniatrica» (расстройства речи; Basel - N. Y., 1947-).

«Journal of Communication» (Phil., 1951-),

«Journal of Speech and Hearing Research»

(США, место изд. разл., 1958-),

«Language and Speech» (Teddington,

Великобритания, 1958-),

«Langage et comportement» (P., 1965-),

«The British Journal of Disorders of

Communication» (расстройства речи и слуха; L.,

1966-),

«Journal of Communication Disorders»

(расстройства речи и слуха; Amst. - N. Y.,

1967-).

«Journal of Psycholinguistic Research» (N. Y. - L.,

1971-),

«Psycho-Lingua: A Bi-Annual Research Journal Devoted

to Communicative Behavior» (Raipur - Agra, Индия, 1971-).

«Human Communication» (реабилитационное

обучение; Edmonton, Канада, 1973-),

«Neurolinguistics» (Lisse, Нидерланды,

1973-),

«Brain and Language» (нейролингвистика; N. Y., 1974-),

«Cognitive Science: A Multidisciplinary Journal of

Artificial Intelligence, Psychology and Language»

(психолингвистические проблемы разработки искусственного интеллекта;

Norwood, США, 1977-);

«International Journal of Psycholinguistics» (The Hague,

1977-),

«Journal of Pragmatics: An Interdisciplinary

Quarterly of Language Studies» (прагматика речевой деятельности;

Amst., 1977-),

«Sprache - Stimme - Gehör: Zeitschrift für

Kommunikationsstörungen» (расстройства речи и слуха; Stuttg., ФРГ, 1977-),

«Discourse Processes: A Multidisciplinary

Journal» (восприятие речи; Norwood, США, 1978-),

«Applied Psycholinguistics» (Camb.,

Великобритания, 1980-).

«Pragmatics and Beyond: An Interdisciplinary Series

of Language Studies» (прагматика речевой деятельности; Amst., 1980-).

Социолингвистика:

«Sociolinguistics Newsletter» (Missoula, США,

1966-),

«Lingvaj problemoj kaj lingvo-planado»

(языковая ситуация в странах мира; The Hague,

1977-; предшественник - «Monda lingvo-problemo»,

Austin, США, 1969-76),

«Cahiers du bilinguisme / Land un Sproch» (немецко-французское двуязычие в

Эльзасе; Strasbourg, 1971-),

«Carrier Pigeon» (креольские языки и пиджины;

Honolulu, 1972-),

«Language in Society» (Camb., Великобритания,

1972-),

«The Bilingual Review / La

revista bilingüe» (испанско-английское двуязычие в США; N. Y., 1974-),

«International Journal of the Sociology of Language» (The

Hague, 1974-),

«Sprache und Gesellschaft» (B., ГДР,

1974-),

«Lenguas: Revue de sociolinguistique»

(Montpellier, Франция, 1977-),

«Journal of Multilingual and Multicultural

Development» (социальные проблемы мультилингвизм

полезные сервисы
стилистика стилистика
лингвистика

Стили́стика -

раздел языкознания, имеющий основным

предметом стиль во всех языковедческих

значениях этого термина - как индивидуальную манеру исполнения речевых

актов, как функциональный стиль речи, как

стиль языка и т. д. Однако задачи стилистики шире, нежели только

изучение стиля; она исследует эволюцию стилей в связи с историей литературного языка, язык художественной литераторы в его эволюции,

универсальные приёмы языкового построения произведений литературы

(соприкасаясь с поэтикой), а также жанры общения (соприкасаясь с прагматикой). Предметом стилистики

является также изучение экспрессивных средств

языка (см. Коннотация), фигур речи и тропов, которые не связаны с каким-либо одним

определённым стилем.

Современная стилистика понимается различно в разных лингвистических

направлениях и школах, причём каждое понимание имеет объективное

основание в связи с многосторонностью основного предмета

стилистики - стиля.

1)Наиболее узкое понимание стилистики

(исторически не первое) было выдвинуто американской дескриптивной лингвистикой в 40-50‑х гг. 20 в.

Поскольку структура языка понималась дескриптивистами как аранжировка

его элементов в речи в пределах от морфемы до предложения включительно, стилистике отводилось

изучение структуры единиц, более крупных, чем предложение, -

аранжировка предложений, их группировка в абзацы и т. д. (А. А. Хилл и

другие); этот подход может быть назван дескриптивной

стилистикой.

2)Более широкое понимание стилистики,

непосредственно исходящее из предыдущего, характерно для

современной, главным образом английской, лингвистики текста. То, что дескриптивисты

определяли как стилистическую вариативность, т. е. построение

текста на более длинных отрезках, чем предложение, в лингвистике

текста рассматривается как проявление общих закономерностей

построения текста. Соответственно

понятие вариативности, свободного выбора говорящим или автором текста

приёмов и форм сильно ограничивается, и стилистика

отождествляется с грамматикой текста (У. Хендрикс и другие); тем не

менее в этом смысле можно говорить о

текстовой стилистике.

3)Стилистика, выходящая за пределы текста,

как учение о соотношении текста с внетекстовыми (общеязыковыми,

«кодовыми» и т. п.) подсистемами языка - стилями, была разработана

исторически ранее, в 30-40‑х гг. 20 в., лингвистами пражской лингвистической школы. Текст, вообще речевой акт, устный или письменный, с

этой точки зрения предстаёт как результат выбора говорящим языковых

форм из заранее данных языком возможностей - фонетических, грамматических, лексических

(слов), синтаксических, и как их комбинация в

речевом акте в зависимости от его цели («функции»). Основу такого

истолкования стилистики составило понятие «коммуникативного», или «функционального»,

стиля речи; этот подход, который можно назвать функциональной

стилистикой, смыкается с социолингвистикой.

Понятие функционального выбора, в свою очередь, восходит к концепции

Ш. Балли, согласно которой в языке констатируются многочисленные синонимические формы и их ряды, один из последних

составляет «нейтральный фон», а другие отличаются той или иной

дополнительной окраской - именно стилистической. Балли понимал эту

окраску главным образом как экспрессивную - «сниженную»,

разговорно-фамильярную, или, напротив, «высокую», книжную (ср.,

например, рус. «лицо» - нейтральное, «лик» - высокое, «рожа» -

сниженное).

Названные подходы составляют современную языковедческую стилистику в

узком смысле слова. Параллельно с оформлением этого основного ядра

стилистики дополнительно развивались ещё два её направления.

4)С одной стороны, в противопоставлении

развивающемуся учению о структуре языка (см. Система языковая), стилистика стала осознаваться

как общее учение об употреблении языка (в советском

языкознании - Г. О. Винокур), что отвечало повсеместному сдвигу

лингвистики 50‑х гг. 20 в. к исследованию «языка в действии»

(Э. Бенвенист), использования языка говорящими в разных ситуациях,

предпосылок успешного совершения речевых актов и т. п.; эти вопросы

включаются в сферу языковой прагматики, и, следовательно, можно говорить

о прагматической стилистике. С другой

стороны, в концепции Винокура различное общественное употребление языка

вообще носит исторический характер, и в этом смысле учение об

общественном употреблении является исторической стилистикой общего

языка. Уже с 30‑х гг. 20 в. синхронная

стилистика современного языка стала рассматриваться - главным образом

в стилистической концепции В. В. Виноградова - как этап в истории

литературного языка; этот подход определяется как историческая

стилистика.

5)Наконец, стилистика общенародного языка

всегда, но особенно интенсивно начиная с 20‑х гг. 20 в.,

рассматривается в связи с языком художественной литературы и

творчеством отдельных крупных писателей, необходимость этого

(отрицавшаяся, например, в концепции Балли) непреложно вытекает из

концепции Виноградова (а также работ Л. Шпитцера и других на Западе).

Это расширение составило предмет стилистики языка художественной

литературы и тесно смыкается с поэтикой.

Все названные подходы составляют современную языковедческую

стилистику в широком смысле слова. При этом подходы 3 и 4 часто

используются при обучении языку и иногда рассматриваются как

практическая стилистика, которая имеет целью обучить

стилистическим нормам родного языка.

В центре теоретической стилистики находится проблема

речевого акта и текста как его результата. Обычный речевой акт состоит

из 3 компонентов: автор акта («отправитель», адресант); текст;

воспринимающий акт («получатель», адресат). Соответственно этому

разделяются: стилистика от «автора», иногда называемая

«генетической», - исследование авторского выбора речевых средств,

замысла («идеи») и его исполнения (воплощения в текст); стилистика

внутреннего построения самого текста, иногда

рассматривающаяся как воплощение собственных законов данного

речевого жанра и называемая в этом случае «имманентной» стилистикой;

стилистика адресата, рассматривающая интерпретацию

адресатом замысла отправителя речи, а также сам «образ адресата», или

«фактор адресата», снова соприкасающийся с замыслом автора речи.

Это трёхчастное деление находит полную параллель в

литературоведческой стилистике (благодаря чему она и оказывается

связанной со стилистикой языковедческой), в которой вычленяются:

проблема «образа автора», детально исследованная в концепции

Виноградова; проблема структуры текста, составляющая предмет

исследований так называемой структуральной поэтики (от

Н. С. Трубецкого до Ю. М. Лотмана и других; выделяются работы

Р. О. Якобсона); проблема адресата (исследованная, в частности,

Д. С. Лихачёвым на материале древнерусской литературы; например, адресат

«житий» не тот же, что адресат «хождений» как жанров древней

словесности). Особую проблему, связанную со всеми предыдущими,

составляет неоднозначность прочтений, интерпретаций художественного

текста (например, текст «Горя от ума» А. С. Грибоедова, по данным

Ю. Н. Тынянова, как текст, полный кружковых ассоциаций и намёков

20‑х гг. 19 в., и в наши дни как текст - результат богатейших

ассоциаций, связанных с протекшими общественными событиями русской

жизни и традицией театральных интерпретаций). Таким образом,

языковедческая и литературоведческая стилистики имеют общую часть,

включающуюся также в семиотику языка и литературы. Тем не менее за

пределами этой общей части обе стилистики разграничиваются, и вопрос об

их размежевании интенсивно исследуется (например, в работах

Г. В. Степанова).

Стилистика одного языка может быть сравнена со стилистикой другого

или других языков, что составляет предмет сопоставительной стилистики, которая с течением

времени разделилась на практическую и теоретическую. Практическая

сопоставительная стилистика изучает выборы, предпочтения, которые

должен сделать говорящий, переходя с одного языка на другой при обучении

или при переводе. Наблюдения над выбором форм приводят к определённым

обобщениям, которые формулируются как правила стилистики,

рекомендации при обучении иностранному языку. Внутри сопоставительной

стилистики выделилась контрастивная грамматика (см. Контрастивная лингвистика), представляющая

собой некоторое сужение сопоставительной стилистики.

Обобщения сопоставительной стилистики приводят к выводу, что в разных

языках имеются разные предпочтительные способы выражения одних и тех

же содержаний (мыслей), что, например, немецкий

язык - «глагольный», французский - «именной», «абстрактный»; индоевропейские языки в целом

противопоставляют «субстанцию» и её «форму» (например, «чашка чаю»),

тогда как индейские языки соединяют их в понятии

«явление» («чаечашка»), и т. п. Это одна из главных проблем

теоретической сопоставительной стилистики; решение её в рамках только

сопоставительной стилистики, дисциплины описательной, невозможно.

Стилистика, таким образом, выходит в область общей проблемы «язык и

мышление», составляющей содержание таких разных концепций, как

стадиальная типология (работы И. И. Мещанинова 30-40‑х гг.), концепция

языка как «промежуточного мира» между языком и мышлением

(Л. Вайсгербер, см. Неогумбольдтианство), концепция «языковой

относительности» (Э. Сепир и Б. Л. Уорф в США), концепции языковой

«картины мира» современных советских учёных.

Важной проблемой теоретической сопоставительной стилистики является

вопрос о её теоретическом языке, инструменте её описаний.

В сопоставительной стилистике один язык обычно описывается средствами

другого языка; таким образом, язык описания выступает одновременно в

двух функциях - как элемент сравнения рядом с описываемым языком и

как средство, форма, «план выражения» результатов, содержания этого

сравнения. Язык в этой роли может быть назван эпиязыком и

противопоставлен метаязыку.

Различие эпиязыка и метаязыка играет важную роль в теории

формализованных языков и основаниях математической логики (например,

в работах Х. Б. Карри).

Предшественницами современной стилистики были античные и

средневековые поэтика и в большей степени риторика. Поэтика понималась как наука о поэзии, а

риторика первоначально - как наука об ораторском искусстве; центральная

часть риторики составляло учение о словесном выражении, в котором

рассматривался отбор слов и их сочетание, а также фигуры речи.

Риторики 17-18 вв. делают центром учение о стилях (например, риторика

А. Х. Белобоцкого в России); в русской стилистике значительную роль

сыграла теория стилей М. В. Ломоносова и его «Риторика» (1748).

Термин «стилистика» появился в начале 19 в. в произведениях немецких

романтиков в связи с новыми для того времени понятиями индивидуальности

творческой личности. В середине 19 в. предпринимаются попытки научно

обосновать стилистику - «Философия стиля» Г. Спенсера (1852) и

Х. Штейнталя (1866). Основы исторической стилистики были заложены в

трудах А. Н. Веселовского («Из истории эпитета», 1895, и др.) и

А. А. Потебни.

В связи с характером стилистики как учения об «употреблении языка»

неоднократно возникали попытки сделать её наиболее общей филологической дисциплиной, подчинив ей как частную

науку языкознание в собственном смысле слова (впервые у немецких

филологов-романтиков братьев А. В. и Ф. фон Шлегель в начале 19 в., в

направлении эстетического идеализма

К. Фосслера).

Лингвистическая стилистика в современном смысле начинается с работ

Балли («Трактат по французской стилистике», 1909) и становится

самостоятельным разделом языкознания в трудах лингвистов Пражского

лингвистического кружка. Оформление стилистики в отечественной науке было завершено в концепции

Виноградова. К современной стилистике примыкает теория

интерпретации в компьютерной лингвистике

(работы В. З. Демьянкова и других).

Античные теории языка и стиля, М.-Л., 1936;

Веселовский А. Н., Из истории эпитета, в его кн.:

Историческая поэтика, Л., 1940;

Звегинцев В. А., Эстетический идеализм в языкознании

(К. Фосслер и его школа), М., 1956;

Щерба Л. В., Опыт лингвистического толкования

стихотворений, в его кн.: Избранные работы по русскому языку, М.,

1957;

Винокур Г. О., О задачах истории языка, в его кн.:

Избранные работы по русскому языку, М., 1959;

Балли Ш., Французская стилистика, пер. с франц., М.,

1961;

Степанов Ю. С., Доказательство и аксиоматичность в

стилистике. Метод Л. Шпицера, «Вестник МГУ. Филология. Журналистика»,

1962, № 5;

его же, Французская стилистика, М., 1965;

Виноградов В. В., Стилистика. Теория поэтической речи.

Поэтика, М., 1963;

Гельгардт Р. Р., О стиле литературных произведений (объект

и метод), в сб.: Вопросы стилистики, М., 1966;

Гак В. Г., Русский язык в зеркале французского, «Русский

язык за рубежом», 1967, № 3; 1971, № 2;

Тынянов Ю. Н., Сюжет «Горя от ума», в его кн.: Пушкин и его

современники, [М., 1969];

Фёдоров А. В., Очерки общей и сопоставительной стилистики,

М., 1971;

Скребнев Ю. М., Очерк теории стилистики, Г., 1975;

Долинин К. А., Стилистика французского языка, Л.,

1978;

его же, Интерпретация текста. Французский язык, М.,

1985;

Античные риторики. [Переводы], М., 1978;

Лихачёв Д. С., Поэтика древнерусской литературы, 3 изд.,

М., 1979;

Вомперский В. П., Стилистическая теория А. Х. Белобоцкого,

в сб.: Лингвистические аспекты исследования литературно-художественных

текстов, Калинин, 1979;

Степанов Г. В., О границах лингвистического и

литературоведческого анализа художественного текста, Известия АН СССР,

сер. ЛиЯ, 1980, т. 39, № 3;

Хендрикс У., Стиль и лингвистика текста, пер. с англ., в

кн.: Новое в зарубежной лингвистике, в. 9 - Лингвостилистика, М.,

1980;

Одинцов В. В., Стилистика текста, М., 1980;

Арутюнова Н. Д., Фактор адресата, Известия АН СССР, сер.

ЛиЯ, 1981, т. 40, № 4;

Стилистика художественной речи, Калинин, 1982;

Кожина М. Н., Стилистика русского языка, 2 изд., М.,

1983;

Демьянков В. З., Основы теории интерпретации и её

приложения в вычислительной лингвистике, М., 1985;

Общая риторика, пер. с франц., М., 1986;

Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира, М.,

1988;

Гончаренко С. Ф., Стилистический анализ испанского

стихотворного текста, М., 1988;

Spencer H., The philosophy of style,

в его кн.: Essays, v. 2, L., 1852;

Steinthal H., Zur Stylistik, «Zeitschrift für

Völkerpsychologie und Sprachwissenschaft», 1866, Bd 4;

Bally Ch., Traité de stylistique française,

t. 1-2, Hdlb., 1909;

Spitzer L., Linguistics and literary history,

Princeton, 1948;

его же, Les théories de la stylistique, «Le

français moderne», 1952, t. 20;

Hill A. A., Introduction to linguistic

structures, N. Y., [1958];

Galperin I. R., Stylistics, Moscow, 1971;

Riesel E., Schendels E., Deutsche

Stilistik, Moskau, 1975;

см. также литературу к статье Стиль.

Ю. С. Степанов.

полезные сервисы
языкознание языкознание
лингвистика

Языкозна́ние

(языковедение, лингвистика) - наука о естественном человеческом языке

вообще и о всех языках мира как индивидуальных его представителях.

Место языкознания среди других наук.

Языкознание и социальные науки. Поскольку язык является

важнейшим средством коммуникации в обществе

(см. Язык и общество) и тесно связан с

мышлением и сознанием (см. Язык и

мышление, Маркс К., Энгельс Ф. о

языке, Ленин В. И. о языке),

языкознание входит (в качестве одной из центральных наук) в круг

гуманитарных (социальных) научных дисциплин, исследующих человека и

человеческое общество. Из этих наук с языкознанием теснее всего

связана этнография и её различных области, разрабатывающие, в

частности, общие принципы функционирования языка в обществах разных

типов, в т. ч. и в архаичных, или «первобытных», коллективах (например,

проблемы табу, эвфемизмов, в теории номинации - наименований, связанных с

характеристиками архаичного сознания, и т. д.). Языкознание как

наука о языковом общении все ближе связывается с современной социологией

(см. Философские проблемы

языкознания, Социолингвистика,

Социологическое направление).

Разные виды коммуникации в обществе исследуются языкознанием,

теорией коммуникации, культурной антропологией (изучающей

коммуникацию посредством любых сообщений, не только и не столько

языковых и знаковых) и семиотикой. Естественный язык - наиболее важная

(и лучше всего изученная) знаковая система, поэтому языкознание часто

рассматривается как важнейшая из семиотических дисциплин. Среди них

языкознание оказывается центральной наукой, поскольку язык служит

средством для построения целого ряда текстов (в частности, в

художественной литературе) и «надъязыковых» систем (семиотических моделей мира), изучаемых семиотическими

дисциплинами. Для исследования языковых текстов, служащих знаковым

задачам «надъязыковых» систем (мифологии, ритуала, религии, философии и

т. п.), соответствующие научные дисциплины обращаются за помощью к

языкознанию и к ряду научных дисциплин, пограничных с

языкознанием, - к филологии,

исследующей тексты, герменевтике, занимающейся пониманием

текстов, и т. д. Но вместе с тем решение каждой из таких задач должно

специально исследоваться и в языкознании, так как любая новая

социальная функция языка существенно влияет на некоторые его уровни.

Необходимым оказывается возникновение промежуточных дисциплин,

соприкасающихся с языкознанием, таких, как лингвистическая

поэтика, во многих отношениях сближающаяся с лингвистикой текста, исследующей языковые законы

построения текстов, в т. ч. и художественных (см. Язык художественной литературы).

Соотношение между языкознанием и другими науками можно

исследовать в зависимости от характера знаковой (или незнаковой)

природы предмета каждой из этих наук. Теснее всего с языкознанием из

семиотических дисциплин сближается грамматология - наука о

письме (поскольку есть виды письма, лишь косвенно связанные с языком,

грамматология в целом не входит в языкознание). Кинесика (см. также Жестов языки) соприкасается с языкознанием, в

особенности на уровне семантики (как и раздел грамматологии,

исследующий иероглифику).

Ключевая роль языкознания для многих смежных гуманитарных наук

делает выводы языкознания важными для всего гуманитарного знания в

целом. Историческое языкознание по своим методам сближается с

историей и другими науками, исследующими изменение

во времени социальных структур, развитие которых в ряде случаев

определяет и пути языковой эволюции, и развитие культуры, литературы,

искусства и др. Одной из важнейших проблем является выяснение того, в

какой мере развитие одного из этих рядов эволюционирующих явлений

причинно влияет на эволюцию другого ряда. Историческое языкознание

соотносится с большим числом исторических дисциплин, на выводы которых

оно опирается.

Многообразие функций языка в обществе и тесный характер его связи с

мышлением и с психической деятельностью человека делает весьма гибким

взаимодействие языкознания с соответствующими социальными и

психологическими науками. Особенно тесны связи языкознания с

психологией, уже в 19 в. вызвавшие вторжение психологических

методов и идей в языкознание (см. Психологическое направление). В 50‑х гг. 20 в.

образовалась новая пограничная с языкознанием наука - психолингвистика. Развитие идей порождающей

грамматики привело к её органическому слиянию с когнитивной психологией

и к постепенному включению языкознания в круг фундаментальных

когнитивных наук и их приложений, объединяемых общим термином

«искусственный интеллект». Считавшиеся общими для языкознания и

психологии вопросы соотнесения языка и мышления интенсивно изучаются

современной логикой, философией языка и одновременно

составляют содержание лингвистической семантики.

Языкознание и естественные науки. Языкознание и

математика. Связи языкознания не только с социальными науками и

науками о человеке, но и с естественными науками наметились ещё в 19 в.

Некоторые предложенные ещё А. Шлейхером аналогии между сравнительно-историческим языкознанием и

дарвиновской теорией эволюции нашли поддержку в современной науке. Дешифровка генетического кода во многом

основывалась на усвоении биологами опыта языкознания и на

типологических аналогиях со структурой естественного языка, которые

продолжают изучаться и генетиками, и лингвистами. Методы

сравнительно-исторической реконструкции праформ

и определения времени расхождения между потомками одного праязыка в языкознании оказались аналогичны

сходным процедурам в молекулярной теории эволюции (определение белка -

исходного источника для сопоставимых белков в разных организмах,

установление времени разделения организмов в ходе эволюции). Контакт

языкознания с биологией осуществляется также при исследовании

возможного наследственного характера основных языковых способностей

человека, что связано и с проблематикой глоттогенеза, и с разработкой идеи моногенеза языка. Более чётко определился статус нейролингвистики, изучающей на основании

лингвистических данных функции и зоны центральной нервной системы,

связанные в норме и патологии с языком. На границе языкознания и

психиатрии находится исследование особенностей речи при разных

видах психических расстройств. При психоанализе сосредоточивается

внимание на бессознательных речевых ошибках и на неосознаваемом

содержании монолога пациента, произносимого в

присутствии врача. И. А. Бодуэн де Куртенэ, Э. Сепир, М. М. Бахтин,

Р. О. Якобсон, Э. Бенвенист, исследуя связь науки о бессознательном с

языкознанием, отметили, что разные уровни языка в разной мере

«автоматизированы» и не осознаются говорящими. По мере развития

нейролингвистики ставится вопрос о соотнесении разных частей теории

языка с характеристиками работы соответствующих зон центральной нервной

системы человека. Для понимания особенностей физиологии человека

именно язык играет особенно важную роль, что постепенно начинает

учитываться и в теоретических работах по психофизиологии, и в

медицинских (психотерапевтических) приложениях, имеющих аналоги

в народной медицине (загово́рные тексты и т. п.).

Современные инструментальные методы экспериментальной фонетики

связаны с применением различных приборов, главным образом

электроакустических (спектрографы, интонографы и т. п.), а также

регистрирующих движения органов речи (артикуляцию). Фонетика поэтому особенно тесно

связана с физикой и

физиологией. Технические задачи, связанные с увеличением

эффективного использования каналов передачи речевой информации и с

устным общением с ЭВМ и роботами, представляют собой практически

наиболее важные области прикладного языкознания (см. Прикладная лингвистика), где проводится

исследование речи и вычисление её статистических характеристик

методами математической теории информации, разработанной академиком

А. Н. Колмогоровым и американским математиком К. Шенноном. Связь

языкознания с теорией информации, стимул для изучения

которой дали технические приложения языкознания, вместе с тем

приводит к чёткой формулировке существенных проблем, связанных с

характером акта общения и с социальными функциями языка.

За свойственным некоторым направлениям языкознания 1‑й половины

20 в. сосредоточением только на изучении языка как «предмета в самом

себе» с середины 20 в. следует сближение языкознания с

физико-математическими науками, в частности с математикой;

возникает особая область математики - математическая лингвистика, включающая

математическую формальную (алгебраическую) теорию грамматик и

статистическую теорию языка (использующую методы математической

статистики, теории вероятностей и теории информации). Методы

математической логики применяются для формального описания категорий

естественных языков. Языкознание оказалось той гуманитарной наукой,

которая, не порывая связей с другими науками о человеке и его культуре,

первой решительно стала использовать не только инструментальные методы

наблюдения (в фонетике) и экспериментальные приёмы (в психолингвистике),

но и систематически применять математические способы (в т. ч. и ЭВМ) для

получения и записи своих выводов. Быстро развивается

вычислительная лингвистика, цель которой - создание сложных

систем обслуживания ЭВМ посредством языка, делающих возможным прямой

разговор человека с ЭВМ, автоматическую

переработку, запоминание, поиск и вывод информации в речевой форме и

т. п. (иногда часть этих задач объединяют термином «инженерная

лингвистика»). Существенна роль языка и языкознания для компьютерной

революции (в особенности в связи с появлением к середине 80‑х гг.

персональных и других компьютеров, способных вести диалог с

«потребителем» на естественном языке), что приводит к дальнейшему

стимулированию роста именно тех областей языкознания, которые

особенно важны для этих новейших практических приложений. Многие

традиционные области языкознания существенно изменяют методику

исследования благодаря возможности использовать в них ЭВМ:

становится возможным построение программ, реконструирующих разные

альтернативные варианты фонологических и

грамматических уровней праязыков, машинное определение времени

разделения родственных языков методом лексикостатистики, составление

машинных словарей для обширных корпусов древних письменных текстов и

проведение на ЭВМ вспомогательных работ для дешифровки древних

письменностей, запись в памяти машины полного грамматического словаря

конкретного языка и т. п. Характер применения этих вычислительных

методов сближает вычислительное языкознание с такими науками, как

экспериментальная физика, где проверка определённых математических

моделей осуществляется путём обработки на ЭВМ соответствующего

экспериментального материала. Описание мира и его фрагментов в физике и

других естественных науках использует естественный язык; им в какой-то

мере продолжают пользоваться и после выработки на его основе

специального математического языка; свойства естественного языка

сохраняют свое значение для этих наук и до настоящего времени. Поэтому

необходимость учёта особенностей естественного языка и достижений

языкознания признаются крупнейшими представителями физики и других

естественных наук.

Принципы членения языкознания на разделы и состав языкознания.

Эмпирически сложившиеся разделы языкознания, частично

пересекающиеся и уже потому не образующие логически единой системы,

можно представить как соотносящиеся друг с другом по некоторым различным

параметрам.

Общее языкознание и частные науки о языке. Различаются

наиболее общие и частные разделы языкознания. Один из крупных разделов

языкознания - так называемое общее языкознание - занимается

свойствами, присущими любому языку, и отличается от используемых им

частных языковедческих дисциплин, которые выделяются в языкознании по

своему предмету - либо по отдельному языку (например, русский язык -

русистика, японский язык - японистика, и т. п.), либо по группе

родственных языков (например, романистика, изучающая романские языки, тюркология, изучающая тюркские языки, и

т. п.), либо по географической области, внутри которой группируются

ареально и/или типологически близкие языки (например, балканистика, кавказоведение и т. п.). Общее языкознание

устанавливает общие (или статистически преобладающие) черты всех языков

как эмпирически - индуктивно, с помощью типологии, так и дедуктивно,

исследуя общие (значимые для всех коллективов людей) закономерности

функционирования языка (см. Универсалии, Функции

языка), особенности любого речевого акта и

текста и т. п.

С 50‑х гг. 20 в. развивается область общего языкознания, которая

занимается выделением структуры и языка самой лингвистической теории,

называемой в широком смысле слова метатеорией языкознания

(в более узком смысле под метатеорией понимается часть общего

языкознания, занятая сравнительной оценкой разных типов

лингвистических теорий).

Общее языкознание различает также разделы языкознания в

зависимости от членения самого языка на уровни (см. Уровни языка) и от ориентации данного раздела на ту

или иную сторону языкового знака (слова) и

текста (высказывания). Те разделы языкознания,

которые преимущественно занимаются структурой означающих и означаемых и в меньшей степени теми неязыковыми

явлениями, с которыми соотнесены знаки языка, называют иногда термином

«внутреннее языкознание», или «внутренняя лингвистика», в

отличие от так называемого «внешнего языкознания», или

«внешней лингвистики». Но поскольку язык как социальное явление

описывает некоторые внеязыковые события, деление на «внутреннее

языкознание» и «внешнее языкознание» всегда условно и носит скорее

количественный характер (одни разделы носят более внутренний характер,

другие - более внешний).

Разграничиваются области языкознания, связанные прежде всего с

означающей стороной единиц языкознания, необходимой для того, чтобы

говорящий воспринял при речевом общении передаваемый ему текст. Фонетика ориентирована на звуковой

уровень - непосредственно доступную для человеческого восприятия

звуковую сторону. Её предметом являются звуки

речи во всём их многообразии. Они исследуются с помощью приборов,

фиксирующих артикуляционные (физиологические) и акустические характеристики звуков. Фонетисты

опираются и на возможности слухового аппарата человека,

предназначенного, в частности, и для восприятия

речи, - человеческого уха. Фонетика зафиксировала и разработала

общий инвентарь звуков, используемых в разных языках мира, и создала

универсальную систему для их записи - международную фонетическую транскрипцию. Звуки языка изучает также

фонология, но с функциональной и

системной точек зрения, как дискретные элементы, различающие между собой

знаки и тексты языка. В качестве исходной единицы и объекта

исследования фонологии выделяется фонема

и/или фонологический различительный (дифференциальный) признак. В таких

языках, как классический тибетский, в качестве

основной единицы описания может быть выбрана не фонема и не признак, а

слог или силлабема в силу наличия чёткой

структуры последней. Вопрос об основной фонологической единице (как и о

единицах других уровней языка) определяется только структурой и

функционированием данного конкретного языка и не должен заранее

одинаково решаться для всех языков мира. Поэтому граница между общим

языкознанием и «частным» языкознанием достаточно подвижна.

При выборе в качестве основной единицы фонологического уровня

сегментной фонемы (см. Сегментация)

описание этого уровня (над которым надстраивается супрасегментный, или

просодический, включающий ударение, тон, интонацию и т. п.) в большей мере

сводится к выявлению разных позиционных комбинаторных вариантов (аллофонов) каждой фонемы.

Многие фонологические школы и направления при решении вопросов о

выделении фонем и их вариантов обращаются к грамматической

(морфологической) роли соответствующих звуковых единиц. Вводится

особый морфонологический уровень и исследующая его лингвистическая

дисциплина - морфонология, предметом

которой является изучение фонологического состава морфологических единиц

языка - морф (частей словоформ) - и разного рода грамматически

обусловленных чередований фонем.

Разделы языкознания, которые изучают звуки речи, - фонетика,

фонология, морфонология - не исследуют означаемой стороны

знаков как таковой. Эту сторону знаков исследуют другие (в широком

смысле слова - семантически ориентированные) разделы языкознания, для

которых значения (т. е. означаемые) представляют главный интерес. При

этом обращается внимание одновременно как на означаемые стороны знаков

(значения), так и на кодирование этих последних с помощью

означающих.

Грамматика - раздел языкознания,

исследующий слова, морфемы, морфы,

морфологические части слов и их сочетания, значения которых

обязательны для знаков данного типа (класса) в данной языковой

системе. Разные языки различаются тем, какие именно значения в них

являются грамматическими (см. Грамматическое значение, Категория языковая). Набор тех значений, выражение

которых чаще всего является обязательным при каждой форме данного

класса, оказывается достаточно близким в разных языках мира, а некоторые

категории (глагол как часть речи и некоторые его

признаки, в частности лица глагола, имя существительное как часть речи) совпадают в

подавляющем большинстве языков и могут быть признаны языковыми

универсалиями.

В грамматике выделяются морфология

и синтаксис. Разделение этих двух

уровней необходимо только в тех языках, где слово членится на

морфологические составные части (морфы). В языках же последовательно

изолирующего (чисто аналитического) типа (как в

классическом китайском) грамматика может быть целиком сведена к

синтаксису. Однако и для этих языков в описание иногда включается

морфология, в которой отдельно описываются классы слов (определяемые,

однако, не по собственно морфологическим, а по синтаксическим

критериям). Соотношение грамматики, морфологии и синтаксиса

является примером относительной условности выделения разных разделов

языкознания и соответствующих им уровней, зависящих от типа языков, на

который ориентировано описание.

В морфологии с точки зрения значений обычно в качестве особых

разделов языкознания выделяются словообразование, имеющее дело с деривационными значениями, и словоизменение, исследующее выражение всех

других (значительно более абстрактных) грамматических значений внутри

одной словоформы, противопоставляемой в парадигме морфологически другим словоформам.

В языках агглютинативного типа (например,

тюркских), где каждое грамматическое значение соответствует

определённому аффиксу, для описания цепочек аффиксов необходима

грамматика порядков (или рангов).

Как традиционная грамматика, разделяющая формально-семантические

морфологические классы слов (см. Части

речи) и функциональные члены предложения,

так и современные синтаксические теории в разной мере учитывают чисто

семантический аспект синтаксических значений и формальные

грамматические структуры. Это делает возможным несколько альтернативных

(или отчасти дополнительных по отношению друг к другу) подходов к

синтаксису, который в одних грамматических системах вбирает в себя

бо́льшую часть описания языка, в других - играет подчинённую роль.

Словарём языка (в отличие от его грамматики) занимается

несколько разделов языкознания: семантика и примыкающие к ней разделы языкознания

(фразеология, семантический синтаксис,

интенсивно развивающийся в соответствии с установкой на структуру как

таковую, характеризующей и смежные дисциплины в знании 20 в.)

объединяются друг с другом при исследовании исходных смыслов (см. Понятийные категории) и их возможных

воплощений как в лексике, так и в грамматике.

Бо́льшая часть этих исходных смыслов относится к так называемой «слабой

семантике», т. е. определяется преимущественно внутри самого языка, в

отличие от «сильной семантики», требующей соотнесения с внеязыковым

миром.

Лексическая семантика (иногда называемая также

лингвистической семантикой, в отличие от логической) представляет собой

раздел языкознания, занимающийся исследованием таких значений

слов, которые (во всяком случае, в данном языке) не являются

грамматическими. Лингвистическая семантика оперирует и значениями

целых предложений (или их значительных

фрагментов) и их преобразованиями, через которые определяются и значения

слов. В ней же изучаются и комбинаторно обусловленные значения слов. Фразеология исследует семантические и

синтагматические аспекты несвободных

лексических сочетаний слов.

«Сильной семантикой» слов (и текстов) языка, описывающих разные

аспекты внешнего и психологического мира и нуждающихся для своего

исследования в привлечении разнообразных энциклопедических

сведений об этих последних, по давней традиции, занимается раздел

языкознания, исследующий словарь (лексику) языка и называемый лексикологией. Он представлен

исследованиями типов лексических значений

слов и фразеологических сочетаний, парадигматических лексикологических (синонимических, антонимических и т. п.) связей, системности лексики

(поля, тематические группы и т. д.), а также словарями типа толковых,

специализированных и теоретическими лексикографическими работами

(см. Лексикография). Применение в

лексикологии методов лингвистической семантики вызвано также

практическими целями создания автоматизированных информационных систем.

Большой практический интерес вызывает исследование основ

терминологических обозначений в разных областях практической и научной

жизни (связанной с общей теорией наименований, которой, по традиции,

занимается ономасиология).

Возможная классификация разделов языкознания в целом. Один

из способов представления языкознания в целом как единой науки

состоит в том, чтобы разные его разделы интерпретировать как

исследование разного рода соотношений между языковыми системами.

В любом исследовании содержится сравнение данного языка с некоторым

общелингвистическим эталоном (играющим иногда роль метаязыка описания); при контрастивном описании двух языков один из них

описывается в сопоставлении со вторым; исследование по фонетике

любого конкретного языка содержит ссылку на общефонетический инвентарь

звуков (и соответствующую систему записи); то же справедливо и по

отношению к любым другим уровням языка, описание которых всегда включает

ссылку на некоторые языковые универсалии данного уровня. В этом широком

смысле исследование любого уровня конкретного языка включается в

типологическое языкознание (см. Типология), к которому относятся прежде всего

собственно типологические исследования как отдельных уровней

языков, так и целых языковых систем. К типологическому языкознанию

примыкает и теория перевода, в т. ч. автоматического

перевода. Типологическое языкознание может отвлекаться от

пространственно-временных особенностей сопоставляемых языков (хотя

в стадиальной типологии предполагается соотнесение каждого типа с

определённой стадией мышления и/или культурного и социального развития).

Во всех других разделах языкознания именно пространственные и

временны́е факторы находятся в центре внимания.

В течение длительного периода основным фактором, признававшимся в

языкознании, было время. В 19 и начале 20 вв. в языкознании

преобладали исторические - диахронические

исследования отдельных атомистически изолированных явлений каждого

уровня языка; поэтому многие разделы языкознания, изолированные тогда

друг от друга, разработаны почти исключительно в плане истории языка.

Семасиология ограничивалась описанием

и классификацией разного рода изменений значений слов (в то время как

фонетика занималась преимущественно классификацией типов изменений

звуков). Традиционная этимология

представляла собой изолированное исследование истории отдельных слов

с точки зрения их происхождения и словообразования (из основного

унаследованного словаря языка, исторически предшествующего данному, или

из других языков в случае заимствований). Лишь к

концу 20 в. этимология создаёт целостные описания групп слов в их

истории, описания словообразовательной системы как основы

диахронического исследования целостного набора словоформ - исходных

объектов сравнительно-исторического исследования. Развитие методов

изучения «слов и вещей» (нем. Wörter und Sachen)

и групп слов, входящих в семантические поля, привело к исследованию

посредством истории слов различных связанных с ними сторон материальной

и духовной культуры и среды, в которой на определённом историческом

этапе жили носители языка (или, в сравнительно-историческом

языкознании, того или иного праязыка, что иногда обозначается термином

палеонтология лингвистическая).

Исследованием конкретных языков в диахроническом плане, созданием

общей теории языковой эволюции как в целом, так и применительно к

отдельным уровням языка, занимается историческое и

сравнительно-историческое языкознание. Особую область составляют

работы по диахронической типологии языков (также

на разных уровнях), которую иногда связывают и с теорией эволюции.

В языкознании укрепляется тенденция к объединению синхронного описания с историческим: речь идёт о

том, чтобы ввести динамический временной фактор и в описание языка. Но

синхронное функционирование языка на каждом уровне описано значительно

слабее, чем единичные диахронические изменения. Изменение какого-либо

уровня как системы только ещё начинает исследоваться. Особенно важны

в этом плане социолингвистические полевые наблюдения, предпринятые

лишь в 70-80‑е гг. 20 в. и давшие ценные результаты (например,

подтверждена обязательность звуковых законов для микроэволюции

языка). Социолингвистика представляет

собой изучение реальных живых диалектов в

пространственном (в т. ч. социальном) и временно́м планах. Каждый из

уровней языка и его варьирование в пространственном плане

(в территориальном ограничении) исследуется в диалектологии (применительно к одному языку) и в ареальной лингвистике (по отношению ко

многим языкам, например входящим в один языковой союз, а также в исследованиях разного

рода, предметом которых являются контакты двух

или более языков друг с другом, образование креольских языков и в целом процессы языкового

смешения). Некоторые из выводов и методов этих «пространственных»

разделов языкознания позволяют их сблизить с другими пространственно

ориентированными науками: например, вывод о сохранении архаичных

явлений на периферии объединяет ареальную лингвистику с географией

биологических видов. Существенно, что сходство этих наук касается

способов перехода от пространственных выводов к временны́м.

Изучение «сильной семантики» представляет собой промежуточное звено

между «внутренней лингвистикой» и «внешней лингвистикой», изучающей

социальные и пространственно-временные условия бытования языка,

определяющие его варьирование. Последними занимаются такие разделы

языкознания, как лингвистическая география,

диалектология, социальная диалектология и социолингвистика, ономастика, топонимика. Но

эти разделы «внешнего языкознания», однако, пока не образовали

единого целого, чем объясняется отсутствие полного описания какого-либо

языка мира как целостной системы на всех уровнях в соотнесении его с

разными аспектами социального функционирования. Существенной

проблемой пространственно-временного языкознания является

установление границ между языком и диалектом. В современном

языкознании разработаны способы выявления общих черт, которые

объединяют всех говорящих на данном языке или диалекте и позволяют

выделить черты, свойственные отдельным речевым жанрам и стилям

(последние изучаются лингвистической стилистикой; особый её раздел составляют области,

пограничные с поэтикой и исследующие поэтические стили отдельных

авторов и направлений словесного искусства). Предельным случаем

диалектного дробления является идиолект - язык

отдельной личности, который в младограмматическом языкознании

часто был основным объектом исследования. В качестве особой области

языкознания в последнее время развивается историография лингвистики.

Краткие сведения об истории языкознания.

Языкознание начало развиваться на Древнем Востоке - в Месопотамии,

где исследовались грамматические структуры шумерского языка, в Сирии, Малой Азии (по мере

распространения клинописи в 3-2‑м тыс. до н. э.)

и Египте, а также в Индии и Китае. Сознательное изучение языка стало

необходимым в связи с изобретением письменности и с появлением

обусловленных социальной структурой особых языков, отличных от разговорных (литературных и культовых письменных

языков в Передней Азии и специально разработанного литературного языка - санскрита - в Индии). Для обучения письму и

письменному языку в Месопотамии и Северной Сирии (Эбла, середина 3‑го

тыс. до н. э.), а позднее и в других странах Передней Азии составлялись

списки слоговых знаков и грамматических форм, а также словари,

создавались способы выделения на письме слов разных языков («глоссовым

клином» в клинописи Малой Азии, Сирии и Палестины отмечались формы

родного языка писца), но теоретическое рассмотрение языковых фактов ещё

отсутствовало. Необычайно высокого уровня описательное и теоретическое

языкознание достигло в древней Индии (см. Индийская языковедческая традиция). Практическим

стимулом для его развития было стремление к строгому определению норм санскрита и к точному описанию языка священных

текстов (Вед). Грамматика санскрита, составленная Панини (около 5 в. до

н. э.), является одновременно наиболее полным и предельно сжатым

описанием языковой системы (преимущественно на фонологическом и

грамматическом уровнях). Достижения индийских учёных в области

фонетического (артикуляционного) описания звуков речи оказали

значительное влияние на развитие языкознания в средине века в Тибете,

Китае, Корее и Японии, но грамматические исследования в странах

Дальнего Востока отличаются самостоятельностью результатов, из

которых наиболее существенным является установленное китайскими

учёными деление слов на полные (знаменательные) и пустые (служебные); см. Китайская языковедческая традиция.

Древнегреческие исследования языка, как и древнеиндийские, своими

истоками уходят в индоевропейские мифологические представления о

языке (восстанавливается общий греческо-арийский миф о возникновении

языка). В отличие от Индии, где описательное языкознание получило свой

формальный аппарат и особые методы исследования, в Греции

языкознание долгое время оставалось частью философии. Если в Индии

формальное исследование языка часто приобретало сугубо эстетический

характер, то в Греции на первый план выдвигалось изучение языка как

средства познания. Греческая философия языкознания (см. Античная языковедческая традиция) была

атомистической, так как она строилась на изучении отдельного слова

(а не целой языковой системы и целого высказывания, составлявших предмет

анализа в индийском языкознании). В греческой концепции языка

отдельные слова складываются в предложения, тогда как для индусов

целостное предложение разлагается на элементы лишь в грамматическом

описании. Особенно отчётливо атомистическая концепция языка была

сформулирована Аристотелем, отмечавшим дискретный характер речи.

Несмотря на преимущественно логический подход к грамматике у

Аристотеля (нашедший продолжение в дальнейшей европейской

языковедческой традиции; см. Логическое

направление в языкознании), ему принадлежит заслуга установления

некоторых собственно языковых фактов, в частности выделения значащих и

незначащих членов предложения (соответствующих полным и пустым словам

китайских грамматиков). Описательное языкознание как самостоятельная

дисциплина постепенно оформляется в работах стоиков и александрийской

школы, а в Риме - в трудах Варрона, но в античном мире оно находится

на гораздо более низком уровне, чем в Индии. Языкознание европейского

средневековья продолжало традиции античной философии языкознания, в

особенности Аристотеля (см. Европейская

языковедческая традиция). Развитие грамматических учений греков

и индийских фонетических теорий было осуществлено в средневековом

арабском языкознании (см. Арабская

языковедческая традиция).

К началу 2‑го тыс. н. э. в языкознании начинают накапливаться

наблюдения о родстве языков, чуждые как индийскому, так и античному

языкознанию. В 1073-74 среднеазиатский филолог Махмуд Кашгари

подходит к установлению родства тюркских языков и намечает основные

фонетические соответствия между ними. В еврейском языкознании средних

веков (см. Еврейская языковедческая

традиция) высказывается положение о родстве древнееврейского языка с арабским. Родственные отношения между отдельными

языками внутри языковых семей Европы устанавливаются Данте, Скалигером и

другими учёными позднего средневековья и Возрождения. Однако эти

наблюдения над родственными связями между языками ещё не создают особой

научной дисциплины - сравнительно-исторического языкознания,

возникшего лишь в 19 в. на основе открытий конца 18 в. Философское

изучение языка с новой силой возрождается в 17 и 18 вв. и достигает

вершины в творчестве Г. В. Лейбница, исследовавшего язык в

сопоставлении с другими знаковыми системами (в т. ч. с языками науки)

и тем самым предвосхитившего семиотическое изучение языка, а также и

многие положения лингвистической семантики. Лейбниц был одним из

инициаторов широких сопоставительных

обследований различных языков, проводившихся в 18 в. (в частности, в

России). На рубеже предромантической философии языка 18 в. и нового

сравнительно-исторического языкознания находится концепция В. фон

Гумбольдта (см. Гумбольдтианство),

выдвинувшего тезис о том, что язык является творчеством, а не мёртвым

продуктом созидания. Идеи Гумбольдта о связи языка с мировоззрением

народа получили широкий отклик в психологическом направлении в языкознании (19 в.)

и в этнолингвистике 20 в.; гумбольдтовские идеи о связи языка и

искусства были развиты в 20 в. К. Фосслером и его школой (см. Эстетический идеализм в

языкознании).

Сравнительное языкознание возникает в начале 19 в. (работы Ф. Боппа

и Р. К. Раска, а также Я. Гримма, А. Х. Востокова и других), причём

развитие формального аппарата сравнительно-исторической грамматики

индоевропейских языков и техники установления соответствий намного

опережает содержательную интерпретацию этих соответствий. Первый опыт

такой интерпретации дал Шлейхер, рассматривавший развитие языка в

духе биологических идей Ч.

полезные сервисы
бенгальский варан бенгальский варан
энциклопедический словарь

БЕНГАЛЬСКИЙ ВАРАН - БЕНГА́ЛЬСКИЙ ВАРА́Н (Varanus bengalensis) - вид ящериц семейства варанов (см. ВАРАНЫ); обитает на Цейлоне, в Индии, Непале, Пакистане, Бирме, Индокитае, на Малакке, Филиппинах, в Индонезии. Длиной до 2 м, имеет стройное тело и узкую голову. Умеренно длинный, сжатый с боков хвост снабжен по верхнему краю низким сдвоенным килем. Молодые вараны темно-оливковые, сверху с многочисленными мелкими крапинками и круглыми пятнышками, сгруппированными в более или менее явственные поперечные ряды. Взрослые животные желтые, коричнево-оливковые или коричнево-серые, иногда со слабовыраженными более темными пятнами.

Бенгальский варан обитает в сухой местности, лесах, садах, на плантациях и в зарослях, нередко вблизи человеческих жилищ. Он охотно заходит в воду и подолгу в ней остается. Убежищами бенгальскому варану служат глубокие норы, выкапываемые обычно под камнями или корнями деревьев, а также дупла деревьев. Варан хорошо лазает по деревьям, цепляясь длинными когтями за кору. Он способен спрыгивать на землю с высоты 10-15 м. В случае опасности, не имея возможности скрыться, бенгальский варан перестает шевелиться, даже если его поднять за хвост. Он питается насекомыми, ящерицами, небольшими млекопитающими, птицами и яйцами. Кладка яиц происходит с декабря по апрель. Самка помещает их в яму глубиной около 30 см и засыпает песком. Новорожденные вылупляются через 5,5 месяцев. Молодые вараны выходят из гнезда по общему ходу, прорытому первой выбравшейся на поверхность ящерицей. На севере ареала в Пакистане бенгальский варан впадает на зиму в спячку.

полезные сервисы
восточные горы восточные горы
энциклопедический словарь

ВОСТОЧНЫЕ ГОРЫ - ВОСТО́ЧНЫЕ ГО́РЫ, горы на востоке полуострова Индостан (см. ИНДОСТАН), между р. Маханади (см. МАХАНАДИ) на севере и р. Годавари (см. ГОДАВАРИ) на юге, часть Восточных Гат (см. ВОСТОЧНЫЕ ГАТЫ). Протяженность около 500 км. Высшая точка - гора Деводи-Мунда (1680 м).

Восточный, обращенный к Бенгальскому заливу (см. БЕНГАЛЬСКИЙ ЗАЛИВ), склон крутой, противоположный - пологий. Сло֐Րݑˠглавным образом гнейсами и гранитами. Состоят из отдельных неравномерно приподнятых глыбовых массивов с выровненными поверхностями. Глубоко расчленены узкими долинами. На склонах - густые листопадные муссонные леса. Месторождение марганцевых руд.

полезные сервисы
коромандельский берег коромандельский берег
энциклопедический словарь

Короманде́льский бе́рег - название восточного побережья полуострова Индостан в Индии, к югу от дельты р. Кришна. Длина около 700 км. Холмистые равнины между Бенгальским заливом и Восточными Гатами. Рисосеяние, возделывание кокосовой пальмы. На Коромандельском берегу - г. Мадрас.

* * *

КОРОМАНДЕЛЬСКИЙ БЕРЕГ - КОРОМАНДЕ́ЛЬСКИЙ БЕ́РЕГ, араб. Маабар (буквально - «место переправы»), название восточного побережья полуострова Индостан (см. ИНДОСТАН), примыкающее к Бенгальскому заливу (см. БЕНГАЛЬСКИЙ ЗАЛИВ), к югу от дельты реки Кришна (см. КРИШНА (река)), в Индии. Протяженность около 700 км, ширина низменной прибрежной полосы 80-100 км.

Холмистые равнины между Бенгальским заливом и Восточными Гатами (см. ВОСТОЧНЫЕ ГАТЫ). Сложен речными и морскими отложениями, образующими обширные песчаные пляжи и косы, которыми обособлены лагуны. Реки Кавери (см. КАВЕРИ), Кришна (см. КРИШНА (река)) и др. формируют дельты площадью до 10 тыс. км2.

Орошаемое земледелие. Рисосеяние, возделывание кокосовой пальмы.

На коромандельском берегу - г. Мадрас (см. ЧЕННАИ) (Ченнаи), Пондишери (см. ПОНДИШЕРИ (город)).

полезные сервисы
хейстингс уоррен хейстингс уоррен
энциклопедический словарь

Хе́йстингс Уоррен (Hastings) (1732-1818), первый английский генерал-губернатор Индии в 1774-85. Суд в Англии над Хейстингсом, обвинённом его противниками в жестокости и коррупции, продолжался 8 лет (с 1788); суд оправдал действия Хейстингса. Материалы суда над Хейстингсом - важный источник по истории английской колонизации Индии.

* * *

ХЕЙСТИНГС Уоррен - ХЕ́ЙСТИНГС Уоррен (Гастингс, Hastings) (6 декабря 1732, Черчилл, Оксфордшир, Англия - 22 августа 1818, Дейлсфорд, Англия), английский колониальный деятель, первый генерал-губернатор Индии (1773-1785). После отставки был привлечен британским парламентом к суду за грабеж, насилие, получение взяток и другие должностные преступления, но был оправдан.

Чиновник Ост-Индской компании

Уоррен Хейстингс был сыном священника англиканской церкви. Однако воспитанием его занимался дядя, устроивший мальчика в Вестминстерскую школу в Лондоне. Хейстингс прилежно учился, но не смог завершить образование, так как его дядя скончался в 1749 году. Уоррену удалось устроиться на службу писарем в Ост-Индской компанию (см. ОСТ-ИНДСКАЯ КОМПАНИЯ (английская)), и в 1750 году семнадцатилетний юноша отплыл к берегам Бенгалии.

В Индии Хейстингс успешно изучал языки фарси и хинди, подробно знакомился с условиями местной жизни. Толчком для его карьеры послужила Семилетняя война (см. СЕМИЛЕТНЯЯ ВОЙНА), в которой Великобритания и Франция выступили соперниками. На индийской территории также начались военные действия. В этот сложный период Хейстингс показал себя толковым и распорядительням чиновником. В результате битвы при Плесси (см. ПЛЕССИ) (1757) англичане покорили всю Бенгалию. Уоррен Хейстингс стал представителем компании в суде бенгальского наваба (1758-1761), а затем членом Калькуттского совета (1761-1764) - главного органа управления колониальными делами в Бенгалии. В 1765 году, в результате интриг внутри совета, он был вынужден оставить службу и вернуться в Англию.

Спустя четыре года, в 1769 году Хейстингс получил назначение на пост члена Мадрасского совета. В Мадрасе ему удалось провести ряд реформ: увеличить жалование чиновникам компании, ввести снабжение армии через систему контрактов. Хотя эта система способствовала росту коррупции среди английских служащих, необходимые нужды колониальной армии Хейстингс обеспечил. Его успешная деятельность не осталась незамеченной на Лиденхолл-стрит (центральный офис Ост-Индской компании в Лондоне). В 1772 он был назначен председателем Калькуттского совета и губернатором Бенгалии.

В 1773 году британский парламент принял Акт об управлении Индией, который усиливал контроль государства над деятельностью Ост-Индской компании. Была проведена реформа административного аппарата компании в Индии, учрежден пост генерал-губернатора и создан губернаторский совет в составе четырех членов. Назначения на эти должности осуществлялись королем по представлению премьер-министра Великобритании, а кандидатуры не обязательно должны были выбираться из числа служащих компании. Первым генерал-губернатором Индии с окладом в 25 тыс. фунтов в год был назначен Уоррен Хейстингс.

Первый генерал-губернатор Индии.

На посту генерал-губернатора Хейстингс столкнулся с влиятельной оппозицией, в которую поддерживало большинства членов губернаторского совета. Ее лидерами стали сэр Джон Клейверинг (глава вооруженных сил компании) и довольно известный публицист Филипп Френсис. Оппозиция пыталась сковать инициативу Хейстингса, а также скомпрометировать его перед Советом директоров компании. В 1774 Клейверинг умер, а отношения Хейстингса и Френсиса обострились до крайней степени. В 1784 году между ними произошла дуэль, в которой последний получил ранение и вынужден был вернуться в Европу. Лишь после этого губернатор в полной степени стал хозяином положения в колонии.

На посту губернатора Хейстингс стремился выжать как можно больше доходов из Бенгалии, причем налоговый пресс увеличивался с каждым годом. Размер поземельного налога устанавливался индивидуально для каждого округа сначала на 5 лет, а затем и ежегодно. Собирать налог должны были представители местной феодальной знати (заминдары (см. ЗАМИНДАР)), если же они отказывались от этой миссии, то компания посылала с фискальными целями свое доверенное лицо - амила. Право сбора налогов отдавалось в краткосрочный откуп, при выборе амила предпочтение отдавалось тому, кто обещал собрать максимальную сумму. Уже к 1775 году доход Ост-Индской компании увеличился в три раза, в сравнении с тем, который раньше приносил наваб. Важным мероприятием стало введение монополии на соль. Вся выработанная соль в Британской Индии доставлялась на склады компании, которая в продавала с аукциона право на торговлю солью.

Хейстингс организовал эксплуатацию индийского ремесленничества. Ост-Индская компания скупала готовые изделия через торговые агентства, отказавшись от услуг местных посредников. Индийские ткачи обязаны были в первую очередь выполнять заказы компании, причем под надзором специальной стражи. Цены на ткани поддерживались на низком уровне, ремесленники жили впроголодь и подчас наносили себе увечья, чтобы освободиться от кабалы компании.

Ради увеличения доходов Хейстингс не остановливался ни перед чем. В 1773 году он урезал пенсии Великому Моголу и бенгальскому навабу; в 1774 году за крупную сумму послал Шудже-уд-Доуле, навабу Ауда, воинский отряд для завоевания Рохилкханда; в 1781 году конфисковал имущество вдов наваба Ауда. Политика ограбления вызывала возмущение индийцев, участились народные выступления против англичан. Хейстингс жестоко подавил движение саньяси (1760-1775), восстания в вассальных Бенаресе (1781) и в Ауде (1782), крестьянское движение в Динаджпуре (1783). В 1781 году Бенарес был присоединен к владениям Ост-Индской компании.

Англичане пытались установить контроль над Индией при помощи неравноправных субсидиарных договоров (см. СУБСИДИАРНЫЕ ДОГОВОРЫ) с местными властителями. Для заключения подобных договоров Ост-Индская компания нередко была вынуждена прибегать к военному диктату и открытым боевым действиям. В 1775 году начались многолетние англо-маратхские войны (см. АНГЛО-МАРАТХСКИЕ ВОЙНЫ). Положение англичан в Индии осложнялось постоянным французским противодействием. Открыто выступило на стороне французов княжество Майсур и Ост-Индской компании пришлось вести англо-майсурские войны (см. АНГЛО-МАЙСУРСКИЕ ВОЙНЫ). В эти же годы Великобритании пришлось вести затяжную войну против восставших американских колоний и возможности помощи колониальным властям в Индии были ограничены. Одноко Хейстингс показал себя хитроумным политиком и талантливым организатором. Ему удалось на выгодных условиях в 1782 году заключить мир с маратхами, а в 1784 - с Майсуром.

Однако в 1785 году под давлением партии вигов (см. ВИГИ в Великобритании), боровшихся против монополии Ост-Индской компании в Индии, Хейстингс вынужден был выйти в отставку. В 1788 он был предан суду парламента по обвинению в жестокости, несправедливых действиях и коррупции. Основным свидетелем обвинения выступил давний соперник губернатора Филипп Френсис. Судебный процесс длился несколько лет, и в 1795 году Хейстингс был оправдан. Материалы этого судебного процесса представляют собой ценный источник сведений по истории британского завоевания Индии.

полезные сервисы
бенгальский язык бенгальский язык
лингвистика

Бенга́льский язы́к

(бенгали, бангла, или банга-бхаша) - один из индийских (индоарийских) языков. Официальный язык

Народной Республики Бангладеш и штата Западная Бенгалия Индии. Число

говорящих в Бангладеш 97 млн. чел., в Индии - 69 млн. чел.

В Б. я. выделяются две основные диалектные

группы: западная (основной диалект района Навадвипа) и восточная (основной диалект района

Дакки); обособлен диалект Читтагонга. Характерные особенности строя,

общие и для соседних языков - ория и

ассамского языка, объединяемых

вместе с бенгальским в восточную подгруппу индоарийских языков:

утрата фонологической долготы гласных, чередования типа

гармонии гласных в глагольном корне при словоизменении, стяжение аналитических форм имени и глагола и образование

на этой основе системы агглютинативных аффиксов, утрата грамматического рода, утрата категории числа у глагола и замена её градациями степеней

вежливости, обычное опущение связки настоящего времени при именном сказуемом, отсутствие эргативной конструкции.

Литературный язык представлен двумя стилями:

«классическим» (шадху-бхаша), опирающимся на западный диалект и

обладающим архаичной структурой, и «разговорным» (чолит-бхаша),

совмещающим черты современного западного диалекта и калькуттского

говора. Первый, широко употребительный до

20‑х гг. 20 в., применяется в научной литературе, официальных

документах, частично в прессе; основной формой литературного языка 2‑й

половины 20 в. стал второй. В истории Б. я., прослеживаемой по

письменным памятникам с 10-12 вв., выделяются 3 периода:

старобенгальский, среднебенгальский (с 14 в.) и новобенгальский (с конца

18 в.). Б. я. пользуется собственным оригинальным письмом (см. Индийское письмо).

Быкова Е. М., Бенгальский язык, М., 1966;

Чижикова К. Л., Библиография работ по бенгальскому

языкознанию, М., 1974;

Ray P. S., Hai M. A., Ray L.,

Bengali language handbook, [Wash.], 1966;

Učida N., Der Bengali-Dialekt von Chittagong,

Wiesbaden, 1970;

Chatterji S. K., The origin and development of

the Bengali language, 2 ed., pt 1-3, Calcutta - L., 1970- 1975.

Бенгальско-русский словарь, М., 1957;

Русско-бенгальский словарь, М., 1966;

Bandyopādhyāy H., Bangīya çabdakoş, Khaṇḍ 1-2, Niu Dillī,

1966.

Г. А. Зограф.

полезные сервисы
бангладеш бангладеш
энциклопедический словарь

Бангладе́ш - Народная Республика Бангладеш (Гоно Проджатонтри Бангладеш), государство в Южной Азии, омывается Бенгальским заливом Индийского океана. Площадь около 144 тыс. км2. Население 123 млн. человек (1996), свыше 98% бенгальцы. Городское население 19% (1995). Официальный язык - бенгальский. Свыше 85% верующих - мусульмане, около 12% - индуисты. Административно-территориальное деление: 4 области. Столица - Дакка. Входит в Содружество. Глава государства - президент. Законодательный орган - однопалатное Национальное собрание. Большая часть территории страны - низменность в пределах общей дельты Ганга, Брахмапутры и Мегхны. Климат субэкваториальный муссонный. Средние температуры января 12-25ºC, апрель (самый жаркий месяц) 23-34ºC. Годовое количество осадков 2000-3000 мм. В период дождей (июль - октябрь) и разлива рек дельта подвергается сильному затоплению. Тропическими лесами занято около 14% территории. Национальные парки: Читтагонг, Мадхурпур. Первые государства на территории Бангладеш - с VII-VI вв. до н. э. (Ванга и др.). В VIII - начале XIII вв. существовало единое бенгальское государство. С первой половины XIII до начала XVIII вв. территория Бангладеш была в подчинении у мусульманских династий, в том числе в XVI в. - у Великих Моголов, что повлекло за собой распространение ислама. В начале XVIII в. бенгальское наместничество Моголов (с центром в Дакке) было по сути независимым государством. После битвы при Плесси (1757) Бенгалия попала под английское господство, стала частью колонии Британская Индия. С достижением Индией независимости и разделом её на 2 государства (1947) территория Восточной Бенгалии отошла к Пакистану (провинция Восточный Пакистан). Бенгальское национальное движение привело к образованию в 1971 Народной Республики Бангладеш. В результате государственного переворота 1982 установлен военный режим, который под давлением оппозиции был смещён в 1990. На парламентских выборах 1991 победила Национальная партия (основана в 1986). С 1996 правительство коалиционное.

Бангладеш - аграрная страна. Доля в ВВП (1993-94%): сельское хозяйство 30,4, промышленность около 10. Главная продовольственная культура - рис, возделывают пшеницу, бобовые. Основные технические культуры - джут (около 1 млн. т в год), а также сахарный тростник, табак, масличные. Возделывают чайный куст, кокосовую пальму. Рыболовство. Главные отрасли промышленности: джутовая (одно из ведущих мест в мире), текстильная, сахарная, бумажная, производство удобрений; имеются металлургические, нефтеперерабатывающие, цементные, металлообрабатывающие заводы, судоверфи, авто- и радиосборочные, пищевкусовые предприятия. Ремёсла. Добыча природного газа. Производство электроэнергии 10 млрд. кВт·ч (1994). Длина (1992-93, тыс. км) железных дорог 2,7, автодорог 193. Морские порты: Читтагонг, Чална. Экспорт: джутовые, кожаные изделия, чай, рыба, морепродукты. Основные внешнеторговые партнёры: США, Япония, страны Западной Европы. Денежная единица - така.

Бангладеш.

* * *

БАНГЛАДЕШ - БАНГЛАДЕ́Ш (Народная Республика Бангладеш, бенгали Gana Prajatantri Bangladesh), государство на границе Южной и Юго-Восточной Азии. Входит в Содружество (см. БРИТАНСКОЕ СОДРУЖЕСТВО). Площадь ок. 148 тыс км2. Население 138,45 млн человек (2003). Столица Дакка (см. ДАККА). Крупные города: Дакка, Читтагонг (главный морской порт), Кхулна, Раджшахи.

Государственный строй

Унитарная республика с парламентской формой правления. Глава государства - президент, избирается парламентом. Парламент - однопалатная Национальная ассамблея. Исполнительная власть - кабинет министров, его глава - премьер-министр.

Административно-территориальное деление

Четыре области.

Население

Мононациональная страна, 98% составляют бенгальцы (см. БЕНГАЛЬЦЫ). Официальный язык - бенгальский, широко используется английский. Бангладеш - одна из самых густонаселенных стран мира: средняя плотность населения св. 849 чел на 1 км2. Свыше 88% населения - мусульмане-суниты, около 11% - индуисты, есть буддисты. 80% жителей проживает в сельской местности.

Природа

Ок. 9/10 территории Бангладеш - переувлажненная низменная равнина в общей дельте крупнейших рек Южной Азии - Ганга, Брахмапутры и Мегхны. Климат субэкваториальный муссонный, жаркий и влажный. Самый жаркий месяц - апрель (23-34 °С). В период дождей (с июля по октябрь) часты наводнения (в 1998 затопленной оказалась треть территории страны, в 2007 - более половины территории оказалось под водой). Районы, примыкающие к Бенгальскому заливу, сильно страдают от разрушительных тропических циклонов. На юго-востоке сохранились тропические вечнозелёные леса, вдоль побережья - мангровые заросли. Символ Бангладеш - лотос, изображенный на гербе государства. Национальные парки: Читтагонг, Мадхурпур.

Экономика

ВВП на душу населения 2300 долларов (2006). Основа экономики Бангладеш - экстенсивное сельское хозяйство, ведущееся традиционными методами (занято ок. 4/5 экономически активного населения). Климат позволяет возделывать самые тепло- и влаголюбивые культуры и получать 2-3 урожая в год. Основные культуры: рис (4/5 посевных площадей), джут, сахарный тростник, табак, чай. Развито рыболовство. Добывают природный газ.

От Консорциума помощи Бангладеш (объединение стран во главе с США) ежегодно страна получает безвозмездную помощь порядка 2 млрд долларов США.

Денежная единица така.

Исторический очерк

У Бангладеш во многом общая история с Индией и Пакистаном. Современное население - результат смешения разных рас, от дравидийской до арийской. В 8 - нач. 13 вв. существовало единое бенгальское государство. С 1-й половины 13 до нач. 18 вв. территория Бенгалии находилась под властью мусульманских династий, в т. ч. в 16 в. - Великих Моголов (см. ВЕЛИКИЕ МОГОЛЫ). С 1757 Бенгалия стала частью Британской Индии. В 1947 после раздела Индии территория Восточной Бенгалии отошла к Пакистану (провинция Восточный Пакистан). В 1971 в результате кровавой гражданской войны образована единая Народная Республика Бангладеш. Произошло несколько государственных переворотов, сменилось более 10 президентов. Шейх Муджибур Рахман (см. МУДЖИБУР РАХМАН), лидер движения за национальное освобождение и основатель государства, погиб во время военного переворота 1975. В политике участвует его дочь Х. Вазед, лидер партии Народная Лига. Существует сильное движение исламских фундаменталистов.

Национальный праздник - 26 марта (День независимости).

полезные сервисы
язычный язычный
толковый словарь

I прил.

1. соотн. с сущ. язык I 1., связанный с ним

2. Свойственный языку [язык I 1.], характерный для него.

3. Принадлежащий языку [язык I 1.].

4. Образующийся при участии языка [язык I 1.].

II прил. устар.

1. соотн. с сущ. язык II 1., связанный с ним

2. Свойственный языку [язык II 1.], характерный для него.

полезные сервисы
dêmotikê dêmotikê
пятиязычный словарь лингвистических терминов

dêmotikê (демотика | dêmotikê «народный»)

В работах по новогреческому языку этот термин прилагается к разговорному языку, основанному на диалектах ,в противоположность литературному языку, именуемому кафареусой - «очищенным» (katharévousa).

прим. сост.

В современном написании чаще встречаем: димотика и кафаревуса

полезные сервисы
методика методика
методические термины

МЕТО́ДИКА (от греч. methodikē).

1. Педагогическая наука, теория обучения той или иной дисциплине.

2. Совокупность форм, методов и приемов работы учителя, т. е. «технология» профессионально-практической деятельности преподавателя.

3. Теоретический курс, учебная дисциплина, читаемая в университетах и пединститутах. Применительно к обучению неродному языку М. - наука, исследующая цели, содержание, методы, средства, организационные формы обучения, а также способы учения и воспитания на материале изучаемого языка. Будучи педагогической наукой, М. имеет признаки, присущие любой науке, а также особенности, обусловленные сущностью предмета этой науки (в нашем случае - иностранного языка). Применительно к преподаванию языка принято разграничивать общую М. - занимается изучением закономерностей процесса обучения языку независимо от условий обучения; частную М. - исследует закономерности и особенности процесса обучения языку применительно к конкретным условиям и контингенту обучения; специальную М. - исследует особенности обучения конкретному виду речевой деятельности, аспекту языка либо компоненту системы обучения.

полезные сервисы
государственный институт русского языка имени а. с. пушкина государственный институт русского языка имени а. с. пушкина
методические термины

, высшее учебное заведение в РФ. Создан в 1973 г. на базе Научно-методического центра по русскому языку при МГУ им. М. В. Ломоносова. Осуществляет обучение в очной и заочной форме, имеет бакалавриат, магистратуру, аспирантуру, докторантуру. Обучение ведется по многоуровневой системе высшего образования. В специализированном совете проводятся защиты кандидатских и докторских диссертаций по русскому языку и методике его преподавания. Помимо учебной в институте ведется работа по созданию пособий, программ, словарей, новых средств обучения, материалов для тестового контроля. Институт поддерживает широкие связи с зарубежными университетами и центрами по обучению и распространению русского языка, оказывает учебную и методическую помощь кафедрам русского языка в России и за рубежом. Совместно с МАПРЯЛ издает журнал «Русский язык за рубежом» (с 1967 г.) и ежеквартальный информационный «Вестник МАПРЯЛ» (с 1992 г.). Институт проводит международные олимпиады по русскому языку для школьников и студентов, организует курсы повышения квалификации для российских и зарубежных преподавателей русского языка.

полезные сервисы
теория речевой деятельности теория речевой деятельности
методические термины

ТЕО́РИЯ РЕЧЕВО́Й ДЕ́ЯТЕЛЬНОСТИ.

Разрабатываемое в психологии и психолингвистике на основе теории деятельности направление в обучении языкам. Рассматривает речь как активную, целенаправленную и мотивированную деятельность, ее функции, мотивы, связь с мышлением, процессы порождения речевого высказывания, механизмы речи, виды речи, соотношение языка и речи, а также процессы овладения речью на родном и неродном языках.

Базируется на психологических исследованиях школы Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, А. Р. Лурии, а в лингвистическом плане - на трудах Л. В. Щербы. С позиций Т. р. д. в методике преподавания неродного языка рассматриваются следующие вопросы: изучение языка как средства общения, коммуникативно-деятельностный подход к обучению, развитие мотивации в обучении языку, развитие мышления учащихся средствами языка и речи, исследование особенностей речи учащихся на разных этапах обучения, разработка и обоснование разных методов обучения, в том числе интенсивных. Значительный вклад в развитие Т. р. д. применительно к обучению русскому языку как иностранному и неродному в целом внесли А. А. Леонтьев, И. А. Зимняя. Т. р. д. оказывает активное влияние на психологическое обоснование современной методики обучения языку.

полезные сервисы
коммуникативный метод обучения коммуникативный метод обучения
методические термины

КОММУНИКАТИ́ВНЫЙ МЕ́ТОД ОБУЧЕ́НИЯ (англ. Communicative Language Teaching).

Вариант комбинированных методов обучения. В основу К. м. о. положены идеи коммуникативной лингвистики и психологической теории деятельности, наиболее последовательно реализуемые в коммуникативно-деятельностном подходе к обучению. Специфической особенностью К. м. о. является попытка приблизить процесс обучения по его характеру к процессу реальной коммуникации. Это обстоятельство обусловливает коммуникативно-мотивированное поведение преподавателя и обучающихся во время занятий, а также предметность процесса коммуникации, которая выражается в тщательном отборе речевых интенций, тем и ситуаций общения, отражающих практические интересы и потребности учащихся. Основными методическими принципами К. м. о. являются: речевая направленность, учет индивидуальных особенностей и интересов учащегося, функциональность, ситуативность, новизна. В России концепция метода получила обоснование в работах Е. И. Пассова (Пассов, 1983, 1989, 1991, 2000) и др. методистов, реализована в ряде курсов русского и иностранных языков, в том числе для национальной школы. В зарубежной методике исследования в области «коммуникативного метода» начались в 70-х гг. ХХ в. Они явились, с одной стороны, следствием неудовлетворенности результатами изучения языков с использованием аудиовизуального и аудиолингвального методов, а с другой стороны, были обусловлены социальным заказом общества на разработку новых методов обучения, которые в наибольшей степени могли бы способствовать развитию многоязычия в условиях создания единого экономического рынка Европы.

С этой целью в 1971 г. Совет Европы поручил группе специалистов разработать новый подход к обучению языкам и на его основе методы обучения, которые могли бы стать основой преподавания языка в любой стране - участнице Совета Европы. Публикация работы «Общеевропейские компетенции владения иностранным языком: изучение, преподавание, оценка» (2001, 2003) подвела итоги работы, начатой в 1971 г. Идеи этой работы, в которой были сформулированы содержание, цели, задачи обучения языку, уровни владения языком, компетенция как цель обучения, были положены в основу европейского варианта К. м. о. Концепция К. м. о опиралась на следующие принципы:

1) коммуникативная направленность обучения. На занятиях предполагается обучение языку как средством общения, а условием реализации принципа являлось обучение через общение, в котором нашли отражение такие параметры, как мотивированность, целенаправленность, информативность, ситуативность, партнерский характер взаимодействия участников общения. Для реализации принципа предлагалось широко использовать ролевые игры, проекты, аудиовизуальные средства;

2) взаимодействие функции и формы. Согласно этому принципу предусматривалось понимание учащимися функционального предназначения языковых средств в динамике их коммуникативного использования;

3) взаимосвязанное обучение всем формам устного и письменного общения;

4) аутентичный характер учебных материалов. Аутентичные тексты, составленные носителями языка и не предназначенные специально для учебных целей, рекомендовалось использовать на раннем этапе обучения с привлечением газетных материалов, фрагментов фильмов, фонограмм, текстов художественной и научно-популярной литературы;

5) принцип ситуативности. Коммуникативное обучение осуществляется на основе ситуаций, воспринимаемых учащимися как характерная система взаимоотношений в среде носителей языка;

6) принцип информационного разрыва или информационной недостаточности (information gap). Реализация данного принципа заключается в такой организации взаимодействия учащихся, когда основным мотивом их речевых действий становится получение информации, необходимой для решения коммуникативной задачи, и выражение своего отношения к обсуждаемой проблеме. Суть принципа означает, что общение происходит в условиях информационного разрыва: знания, информация одного из коммуникантов неизвестны другим, что стимулирует общение, вызывая желание устранить этот разрыв в знаниях и объеме получаемой информации;

7) личностно ориентированная направленность обучения. Центральной фигурой в работе с использованием метода становится учащийся, который активно работает с товарищами по учебной группе, участвуя в ролевых играх и проектах. Творческий характер учебного процесса при этом проявляется в том, что все учащиеся активно участвуют в выборе материала, планировании урока или хода ролевой игры;

8) адекватность обратной связи. В ходе урока предусматривается коррекция ошибок, которая не нарушает коммуникацию. Владение компенсаторной компетенцией является важным условием выхода учащихся из затруднительного положения в процессе общения. Существуют различные варианты К. м. о., что позволяет сделать вывод о том, что его развитие будет идти по различным направлениям, отражающим особенности обучения иностранному языку в различных условиях с учетом национальных традиций его преподавания (Гез, Фролова, 2008; Капитонова и др., 2009; Пассов, 2000; Традиции и новации..., 2008; Wilkins, 1971, 1975).

полезные сервисы
наглядность наглядность
методические термины

НАГЛЯ́ДНОСТЬ.

Термин используется в двух значениях:

a) как опора в процессе обучения на дидактический принцип наглядности, согласно которому обучение строится на конкретных образах, непосредственно воспринимаемых учащимися;

б) как использование на занятиях специальных средств обучения (аудиовизуальные средства обучения, мультимедиа, технические средства обучения). Применительно к обучению языку Н. определяется как специально организованный показ языкового материала, предметов и явлений окружающего мира с целью облегчения его понимания, усвоения и использования в речевой деятельности. Принято выделять языковую наглядность и неязыковую наглядность. Под языковой Н. подразумевают деятельность, связанную с демонстрацией явлений самого языка, восприятие и воспроизведение которого носит наглядно-чувственный характер.

В зависимости от характера восприятия окружающего мира различают такие виды Н., как зрительная, слуховая, смешанная, мышечно-двигательная, вкусовая, осязательная. На занятиях по языку первостепенная роль отводится Н. зрительной, слуховой, смешанной (зрительно-слуховой). С точки зрения подачи материала бывает Н. статическая и динамическая. Особым видом динамической Н. является ситуативная Н., или Н. речевых поступков. Наконец, Н. может быть внешней наглядностью (обусловлена процессом восприятия окружающего мира) и внутренней наглядностью (базируется на восприятии образов, хранящихся в памяти - слуховых, зрительных и др.). Современная методика предусматривает использование на занятиях всех видов Н., что способствует образованию правильных представлений об изучаемых явлениях языка и развитию соответствующих навыков и умений. Наибольший педагогический эффект Н. дает, если сочетается со словом преподавателя, который организует наблюдение учащихся, тренировку и побуждает их к самостоятельной речевой деятельности. Выделяются следующие функции Н. на занятиях по языку: информирующая (средства Н. используются для введения учебной и познавательной информации); контролирующая (средства Н. привлекаются для самоконтроля и контроля за характером формируемых знаний, навыков, умений); семантизирующая (средства Н. помогают при объяснении значений иноязычных слов и грамматических форм); воссоздающая ситуации общения (зрительно-слуховые образы используются в качестве опоры для понимания учащимися воспринимаемого на слух или читаемого текста); стандартизирующая (зрительно-слуховые образы помогают образованию речевых автоматизмов); стимулирующая высказывание (средства Н. служат опорой при организации речевого высказывания). В работе по ряду методов обучения (прямому, аудиовизуальному, аудиолингвальному) использованию Н. придается решающее значение. В работе по другим методам (сознательно-практическому, коммуникативному) Н. - вспомогательное средство обучения наряду с другими приемами и средствами. Н. как принцип обучения был впервые сформулирован Я. А. Коменским, а в дальнейшем развит И. Г. Песталоцци, К. Д. Ушинским и другими педагогами.

полезные сервисы
уровень владения языком уровень владения языком
методические термины

У́РОВЕНЬ ВЛАДЕ́НИЯ ЯЗЫКО́М.

Категория методики, характеризующая степень достигнутого учащимися успеха во владении изучаемым языком за отведенный для этого отрезок учебного времени. Показателем У. в. я. является коммуникативная компетенция учащегося, свидетельствующая о его умении и способности пользоваться языком как средством общения. Проблема У. в. я. получила интенсивное развитие после публикации Советом Европы книги «Современные языки: изучение, преподавание, оценка (Страсбург, 1976). Эта работа содержала описание коммуникативной компетенции и входящих в ее состав компетенций лингвистической, социокультурной, дискурсивной, социальной, стратегической, а также шкалу уровней владения языком, которая проходила апробацию в европейских странах. Шкала включала три уровня владения языком: уровень А - элементарное владение языком, уровень Б - свободное владение языком, уровень В - совершенное владение языком, а также ряд подуровней. Российские методисты включились в европейскую систему определения уровней владения языком с середины 90-х гг.

В 1996 г. под эгидой Совета Европы в Государственном институте русского языка им. А. С. Пушкина было подготовлено и опубликовано описание порогового уровня владения русским языком как иностранным (Пороговый уровень. Русский язык. Т. 1. Повседневное общение. Т. 2. Профессиональное общение. Совет Европы Пресс, 1996). В 1999 г. в «Вестнике европейской ассоциации тестирования» впервые наряду с описанием разных уровней владения основными европейскими языками было представлено описание уровней владения русским языком как иностранным. Это описание уровней вошло в Государственный образовательный стандарт по русскому языку как иностранному (1999) и содержало методическую характеристику шести уровней владения языком: элементарного, базового, 1-4 сертификационных. Работа по описанию уровней была проведена сотрудниками МГУ, СПбГУ, РУДН и др. Работа в области исследования уровней владения РКИ велась в Государственном институте русского языка им. А. С. Пушкина, где было предложено описание У. в. я в области повседневного общения с выделением элементарного, предпорогового, порогового, постпорогового, профессионального уровней, а в МГЛУ была проведена работа по описанию уровней профессионального общения. Требования к уровням владения иностранными языками учащихся общеобразовательной средней школы были закреплены в «Учебных стандартах школ России» (1998) и конкретизированы в «Федеральном компоненте государственного образовательного стандарта общего образования (иностранные языки)». Что касается требований к уровню владения иностранными языками выпускников высшей школы, то они отражены в Государственном образовательном стандарте высшего профессионального образования по направлению «филология» (2000). Таким образом, на сегодняшний день существует несколько описаний уровней владения языком, предложенных Советом Европы и российскими методистами, которые, к сожалению, не отличаются единообразием ни в выделении количества таких уровней, ни толкованием их содержания. Применительно к владению русским языком как иностранным, достигаемым за период обучения в вузе, система уровней выглядит следующим образом.

1. Элементарный уровень (ЭУ). Достигается за время обучения на подготовительном факультете в рамках интенсивного вводного курса (1,5-2 месяцев занятий). 2. Базовый (допороговый) (БУ). Достигается к концу 1-го семестра обучения на подготовительном факультете. Для достижения этого уровня требуется 180-200 часов.

3. Пороговый уровень (ПУ) или 1-й сертификационный уровень (РКИ-1). Достигается за время обучения на подготовительном факультете во 2-м семестре. Для достижения уровня требуется 160-180 часов аудиторных занятий. Обеспечивается уровень владения языком, достаточный для обучения на основных факультетах с последующим изучением языка.

4. Пороговый продвинутый уровень (ППУ) или 2-й сертификационный уровень (РКИ-2). Достигается за время обучения в бакалавриате (4 года). Обеспечивается близкий к свободному У. в. я., для чего требуется около 720 часов аудиторных занятий.

5. Постпороговый уровень (ППУ) или 3-й сертификационный уровень (РКИ-3). Достигается студентами-филологами после 2-х лет обучения (выпускники магистратуры). Обеспечивается высокий уровень владения языком во всех сферах общения, в том числе его использование в профессиональной деятельности. Для достижения уровня требуется около 280 часов при условии владения русским языком на 2-м сертификационном уровне.

6. Совершенный (СУ) или 4-й сертификационный уровень (РКИ-4). Достигается в результате повышения квалификации, обучения в аспирантуре, стажировки в стране изучаемого языка. Обеспечивается возможность любого вида профессиональной деятельности высокого уровня, в том числе научно-исследовательской работы в области языков и культур.

7. Уровень носителя языка. Согласно Государственным стандартам школьного образования по иностранному языку (2004) элементарный уровень владения иностранным языком достигается во 2-4, базовый уровень - в 5-9, пороговый уровень - в 10-11 классах. При выделении У. в. я. используются следующие параметры:

1) коммуникативные задачи, которые учащиеся могут решить средствами изучаемого языка на каждом этапе обучения (functions);

2) сферы, темы, ситуации общения, в рамках которых перечисленные задачи могут быть решены (content);

3) степень лингвистической и экстралингвистической корректности при пользовании языком (accuracy). Переход от одного уровня владения языком к другому зависит от ряда условий:

1) способности учащегося к овладению языком (определяются по результатам тестирования);

2) времени, которое отводится на изучение языка;

3) условий обучения языку (наиболее благоприятные условия создаются при изучении языка в языковой среде под руководством преподавателя - носителя языка);

4) трудности языка для овладения им (Балыхина, 2006; Государственный образовательный стандарт..., 1999-2000; Журавлева и др., 2002; Клобукова, 2003; Новые государственные стандарты..., 2004; Общеевропейские компетенции..., 2003; Щукин, 2006; Common European Framework, 1997).

полезные сервисы
подозревать подозревать
история слов

ПОДОЗРЕТЬ - ПОДЗИРАТЬ - ПОДОЗРЕВАТЬ

Богатство семантических и стилистических варьяций словоупотребления, создаваемое взаимодействием старославянизмов и русизмов, можно видеть при изучении судьбы параллельных образований - подозревать и подсматривать.

Глагол подозреть (ср. подозрение) был известен древнерусскому языку в двух употреблениях. Старославянизм подъзьрѣти-подъзирати обозначал `посмотреть снизу, исподлобья, отнестись недоброжелательно, с предубеждением, с недоверием'. В словаре А. X. Востокова находим: подъзирати- ύανβλέαωυ, supospiciens; подъзирати - 〿ιοβλέυεω, subuspicene) (Востоков, 2, с. 64).

Например, в Сборнике 1076 г.: «Оу друга подъзираюштааго тя и оу врага не повѣдаи съвѣта» (146); в Пандектах Антиоха XII-XIII вв. (Иис. Сир. 37.10): «Не съвѣщаваи съ подъзирающимь тя (μετά 〿ποβλέποντος σε)» (Срезневский, 2, с. 1056).

Судя по примерам и по позднейшему употреблению, этот глагол в данном значении чаще применялся в форме несовершенного вида.

Любопытно, что в соответствии с реальным значением выражаемого процесса или внутреннего состояния глагол подозревать устанавливается в формах несовершенного вида. Между тем отглагольное имя существительное, в котором совершенно нейтрализуется оттенок длящегося состояния, фиксируется с основой без суффикса -ва-: подозре-ние.

В Лексиконе Ф. Поликарпова (1704) находим такое гнездо слов: «Подзираю ύφοάομαι, ぀ποπτέυω, suspicor, suspicio, suspectum habeo, subaspicio. Подзирательный, 〿πότης, 〿φορατικός, suspiciosus. Подзирание, подзрѣние, подзорство, подзрителство, подзирателство и подзор, 〿φόρασις, ύπόβλεψις, 〿ποψία, suspicio, suspectio, suspectio. Подзрителенъ, зри подзирателный» (ч. 2, с. 11).

Это значение позднее, в XVI-XVII вв., было поддержано и углублено влиянием латинского suspicere, suspicari, sespecar, suspectare (ср. франц. suspecter, soupçon, soupçonner) и приобрело более абстрактный, отвлеченный характер. Глагол подозреть- подзирать обозначал `испытывать недоверие, предполагать в ком-н. враждебные замыслы, что-то предосудительное, дурное'.

Морфологическая изолированность и фонетическое неудобство книжной формы несовершенного вида подзирать (ср. обозреть - старое обзирать, обозревать) вызвало к жизни новую форму - подозревать. В таком виде это слово укрепилось и в русском литературном языке XVIII в. В словарях Академии Российской находим: «Подозревать, ваю, ваешь, гл. д., нед., 1 спр. `Предосудительное о ком иметь мнение или сумнение'. Слугу подозревают в умысле, в краже». Ср. «Подозрение... `Сумнительное или предосудительное мнение о поступке или деянии другого'» (сл. АР 1806-1822, 4, с. 1309).

В словаре1847 г. значение этих слов определено более четко и точно. «Подозрѣвать... - Сомневаться в чистоте чьих-либо намерений или действий; не доверять. Подозрение.. - Сомнение в чистоте чьих-либо намерений или действий» (сл. 1867-1868, 3, с. 564).

Это значение не претерпело существенных изменений и до сих пор. И для нас подозревать - это `предполагать предосудительность чьих-н. намерений, действий, поступков', `догадываться, сомневаться в правоте или чистоте чьих-н. действий, намерений', `догадываться о виновности кого-н.'. Ср. подозрение - `сомнение в правоте или чистоте чьих-либо действий, намерений, поступков, предположение о виновности кого-нибудь'. Навлечь на себя подозрение, вызвать подозрение, почувствовать подозрение и т. п. Только в небрежном фамильярно-бытовом употреблении подозревать употребляется почти как синоним слов думать, предполагать (что-нибудь отрицательное, предосудительное). Ср. у Тургенева: «Я подозреваю, что она зла, как моська».

Однако в древнерусском языке отмечен и глагол подъзрѣти- подозрѣти в другом - военном или охотничьем - значении. По-видимому, слово подозрети было принадлежностью дружинного языка. Оно встречается в Ипатьевской летописи: «Изѧславъ цѣловалъ кресть к нама, яко не подъзрѣти Киева» (6654 г.). «Хресть ко мнѣцѣловалъ, яко не подозрѣти подо мною Чернигова никим же образомъ» (л. 6667 г.). И. И. Срезневский определяет значение этого глагола так: `стараться обманом присвоить' (Срезневский, 2,1056).

Но нельзя не видеть связи этого древнерусского употребления с более поздним охотничьим: «Подозретьзверя. Реч. псов. охотн. Приметить зверя в логовище» (сл. АР 1806-1822, 4, с. 1309). То же в словаре 1847 г.: «Подозреть, сов. гл. подзирать Охот.. Приметить, подсмотреть зверя в логовище» (сл. 1847, 3, с. 267). Ср. в рыболовном диалекте: «Рыбак подозрел щуку огромной величины» (С. Аксаков). Очевидно, в основе этого употребления лежало первоначальное значение - `подсматривать, следить за кем и за чем-либо'. Указанное значение свойственно было и церковнославянскому языку. Уже в древнейших памятниках русско-славянского письма отмечено употребление глагола «подзирать» в значении `подсматривать' (сл. 1847, 3, с. 258).

Известны и производные от этого глагола книжно-славянизмы - подзиратель и подзиратай со значениями `подсмотрщик, соглядатай, подзорщик, шпион'. Например, в повести об осаде Троицкого монастыря XVII в.: «Проидоша ни чимъ не задержани, ни подзиратаями, ни стражми не увѣдани быша». В «Прологе» (Дек. 19): «Мняху бо я подзиратели сущя» (сл. 1847, 3, с. 258). Ср. подзорная труба. Очевидно, подозрети- подзирати в этом значении было свойственно не только книжному славяно-русскому языку, но и живым восточнославянским говорам. Так, В. И. Даль отметил в народной речи «подозреть, подозревать, подзирать» с значениями: «`зетить, подглядывать, подсматривать, высматривать, стараться увидать тайком, присматривать, примечать и стеречь, подстерегать'. Тут верея дверная подслушивает, сучок в стене подзирает, берегись! Есть такие глаза, что зайца в логве подозревают! Зови барина с ружьем, псарь зайца подозрел» (сл. Даля 1909, 3, с. 491).

Нельзя сомневаться в том, что это значение и употребление в литературном языке утратилось в силу омонимических столкновений с подозревать в значении `предполагать что-нибудь дурное, предосудительное'. Только в профессионально-охотницких диалектах оказалась почва, благоприятная для сохранения этого слова. В литературном же языке образуется не позднее конца XVIII в. русское эквивалентное слово подсмотреть - подсматривать; правда, оно не отмечено в словарях Академии Российской, но в словаре 1847 г. рассматривается как привычное бытовое выражение.

Статья ранее не публиковалась.

В архиве сохранилась рукопись на8 листках разного формата без нумерации, озаглавленная автором «К истории значений слова подозреть- подзирать- подозревать» и перепечатанный с нее машинописный текст на четырех пронумерованных страницах.

Печатается по рукописи с внесением ряда необходимых поправок и уточнений. - Е.X.

полезные сервисы
предмет предмет
история слов

ПРЕДМЕТ

Слово предмет появилось в русском литературном языке конца XVII - начала XVIII в. Оно вошло в украинский литературный язык из польского. В польском же языке слово рrzedmiot служило для выражения понятий, связанных с латинским ученым термином оbjectum (чешск. předmět); ср. стар. немецкое Gegenwurf, совр. Gegenstand. В конце XVII - начале XVIII вв., когда украинский литературный язык щедро делился с русским языком своими культурными достижениями, он передал русскому языку и слово предмет.

Однако в первой третиXVIII в. значение и употребление слова предмет еще не вполне установилось. Так, В. К. Тредиаковский в своем «Слове о мудрости, благоразумии и добродетели» предлагал выражать лат. оbjectum словом предлежащее316. Ср. чешск. předmět (хорватск. prédmet, по-видимому, заимствовано из русского или чешского)317.

Во второй половинеXVIII в. в слове предмет уже обозначилось несколько значений, соответствующих отчасти значениям немецкого Gegenwurf, отчасти французского objet.

В «Словаре Академии Российской» указывались такие четыре основных значения: «1) Все то, что представляется зрению. Цветы суть предметы зрения. Глас есть предмет слуха. Вселенная есть предмет разума человеческого. 2) Вещество какой-либо науки, художества, ремесла и проч. Протяжение тел есть предмет геометрии. 3) Причина, повод, побуждение кого к чему. Быть предметом любви, желания, презрения, смеха. 4) Цель, намерение, конец. Учения предметом есть просвещение разума или исправление сердца. Он имеет своим предметом славу, честь, корысть» (сл. АР 1822, ч. 5, с. 173).

По-видимому, последние два значения наметились только во второй половине XVIII в. Именно о значении `цель, намерение, конец' писал А. П. Сумароков: «предметом могла бы назваться цель, а не видь моих устремлений, если бы такое слово и существовало».

А. С. Шишков, комментируя такую фразу, выписанную из сочинений новейших писателей карамзинской школы: «Народ, не думая о предмете кровопролития, в исступлении своем веселился общим бедствием», - замечает: «Слово предмет хотя также есть новое и переводное, ибо нигде в старинных книгах нет оного; однако же оно довольно знаменательно, так что с успехом в язык наш принято быть может; но при всем том и оное часто заводит нас в несвойственные языку нашему выражения. В вышесказанной речи предмет кровопролития есть некая загадка, или излишняя кудрявость мыслей, равно как и в следующей речи: всякое тиранскоеизгнание, всякое убийство, было тогда предметом благодарения и жертвы. Почему мысль сия была бы хуже или слабее выражена, если б сказано было: За всякое жестокосердое изгнание, за всякое убийство приносились тогда благодарения и жертвы? Сим образом речь сия есть ясная и чистая русская, а вышесказанным образом оная есть французско-русская. Чем короче какая мысль может быть выражена, тем лучше: излишность слов, не прибавляя никакой силы, распространяет и безобразит слог: мы слово предмет, последуя французскому слогу, весьма часто без всякой нужды употребляем, как, например: в старину было многое очень стыдно, что ныне составляет честь и предмет похвальбы. Для чего не просто честь и похвальбу? Или: молодые господа в своих собраниях имеют обыкновенными предметами осмеяния легковерности невинных женщин. На что здесь имеют предметами осмеяния легковерности? Для чего не просто осмеивают легковерность? Сверх сего не странны ли следующие и сим подобные выражения: доставляя избыток свой в других предметах потребностей; занимательность предмета и проч.? Негде случилось мне прочитать чувствительное, как ныне называют, описание о человеке, который удит рыбу: с дрожащим сердцем приподнимает уду и с радостью вытаскивает предмет пропитания своего. Мне кажется, мы скоро будем писать: дрова суть предметы топления печей. О! Какие сделаем мы успехи в словесности, когда достигнем до того, что вместо подай мне платок, станем слуге своему говорить: подай мне предмет сморкания моего» (Шишков, Рассужд. о ст. и нов. слоге, с. 181-183).

А. С. Шишкову казалось, что писатель карамзинской школы только и мечтает: «нельзя ли во всякую строку, к стати или не к стати, поместить вкус, предмет, картина, моральность, потребность?» (там же, с. 292). «Где французы скажут: objet, goût, tableau, там у нас должно говорить: предмет, вкус, картина, нимало не рассуждая о том, хорошо ли и свойственно ли то нашему языку, или нет?» (с. 344) [ср. «избрать невесту в предмет своих желаний» (с. 347)].

В пародическом письме к автору «Рассуждения о старом и новом слоге»: «Какую странность взяли вы себе за предмет?» (там же, с. 423). Ср. также: «Потребностей моих единственный предмет» (с. 434). См. в журн. «Северный Вестник» (1804 г., ч. 1, с. 172): «Первое из сих слов имеет в предмете один только успех».

Ср. у Е. Ф. Будде: «Старое значение слова "предмет" видно из след. письма Карамзина: "Все для меня исчезло, и в предмете остается одна могила"» (Погод. Др. после 1803 г., к брату, без даты). Срв. у Пушкина в "Полтаве" 1828 года: "Одно имела я в предмете: твою любовь" Песнь вторая. Соч. III. 123. Подлинное значение слова "предмет" можно видеть из следующего места журнала "Чтение для вкуса"... 1791, ч. 2, с. 191-192: "Красные маргаритки и цикорейные цветки, которых блеск более мечется в глаза, нежели блеск золота"» (Будде, Очерк, с. 71).

В светском жаргоне XVIII в. под влиянием французского оbjet слово предмет получает значение `она, возлюбленная, зазноба'.

У Н. А. Некрасова в «Прекрасной партии»:

Кто... водевилей не писал

На бенефис предмету.

У А. Н. Островского в комедии «Свои собаки грызутся- чужая не приставай»: «...без нее [любви] все-таки скучно... А как есть предмет, так то ли дело!...». У Тургенева в «Рудине»: «Рудин пожелал познакомиться с моим предметом; да чуть ли не я сам настоял на том, чтобы представить его.

- Ну, вижу, вижу теперь, в чем дело,- перебила Александра Павловна, - Рудин отбил у вас ваш предмет, и вы до сих пор ему простить не можете... Держу пари, что не ошиблась!

- И проиграли бы пари, Александра Павловна: вы ошибаетесь. Рудин не отбил у меня моего предмета, да он и не хотел его у меня отбивать...».

Это значение позднее распространяется в речи помещичьей дворни и в связанных с нею профессиональных диалектах. Например, в повести Д. Н. Мамина-Сибиряка «Около господ» говорится о лексике егерей: «Господа были поделены между егерями и почему-то назывались "предметами". У Адама главным "предметом" был Павел Игнатьич с его приятелями. Мировой судья достался "цыгану", который этим был крайне недоволен».

В словаре1847 г., однако, были указаны как общеупотребительные лишь два значения слова предмет: «1) Все, что представляется уму, чувствам, или воображению. Предметы зрения. 2) Причина, побуждение, цель. Быть предметом любви. Сделаться предметом смеха» (сл. 1867-1868, 3, с. 910).

Статья ранее не публиковалась. В архиве сохранилась рукопись (9 листков разного формата) и машинопись (5 стр.). Здесь печатается по рукописи с внесением ряда необходимых поправок и уточнений.

О слове предмет В. В. Виноградов пишет также в кн. «Язык Пушкина: Пушкин и история русского литературного языка» (М., 1935, с. 52), где цитирует рассуждения А. П. Сумарокова о слове предмет (см. с. настоящего издания), и в работе «Великий русский язык»: «...русским языком в конце XVIII - в начале XIX в. был воспринят от французов и самостоятельно переработан самый метод ограничения и дифференцирования понятий и их оттенков. Достаточно сослаться на семантическую историю таких слов, как тонкий, утонченность, острый, живой, влечение, развлечение, рассеяние, рассеянный, чувствительность, состояние, положение, расположение, вкус, умеренность, умеренный, влияние, склонность, наклонность, развитие, участие, сдержанность, сдержанный, честь, достоинство, человечность, бесчеловечный, предмет, вещь, личность и т. п.» (с. 122). - Е. X.

316 Почему-то принято русификацию слова предмет вести от В. К. Тредиаковского (ср. Преображенский, 2, С. 124).

317 См. Маretić T. Ruske i ćeške rijeći u kniževnom hrvatskom jeziku, «Rad jugoslavenske akademije. Znanosti umsetnosti», kn. CVIII, Zagreb, 1892.

полезные сервисы
упоённый упоённый
история слов

Язвить, уязвить, язвительный; упоение, упоительный, упоённый.

[...] Пушкин широко вовлекал в систему нового русского литературного языка старинные слова и обороты, соответствовавшие живым семантическим нормам и соотношениям. Например, выражение «язвительные лобзания» (см. сл. АР, 1822, ч. 6, с. 1095) в «Бахчисарайском фонтане» (ср. «язва лобзаний» в стихотворении «Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем») представляет собою не только метафорическое переосмысление живого тогда значения слова язвительный - `причиняющий или могущий причинить язву, рану' (ср. у Пушкина: «Белая язвительная пыль» (Путешествие в Арзрум); «Покров, упитанный язвительною кровью» (Из А. Шенье), но, по-видимому, связано с старославянским образом быть уязвленным любовью и древнерусским уязвиться кем-нибудь - в значении `плениться'.

Любопытно, что в стихотворении «В крови горит огонь желанья» Пушкин воспользовался выражением библейской «Песни песней»: «Душа тобой уязвлена». Текстологическая справка в рукописи этого стихотворения удостоверяет, что Пушкин сначала вместо «уязвлена» написал «упоена». Между тем выражение «Душа тобой упоена» еще раньше было употреблено в языке «Кавказского пленника» Пушкина:

Непостижимой, чудной силой

К тебе я вся привлечена:

Люблю тебя, невольник милый,

Душа тобой упоена...

Очевидно, эта стилистическая замена упоена на уязвлена вызвана тем, что слова упоение, упоительный, упоенный, будучи по происхождению галлицизмами (ср. французск. enivrement, enivrant, enivré), вносили диссонанс в экзотический примитивизм народной романтики «восточного слога» (см. мою книгу «Язык Пушкина», 1934, с. 260-261). По-видимому, на Пушкина в этом отношении повлияли критические замечания А. С. Шишкова, который, противопоставляя русский народно-поэтический язык простых писателей языку современных русских поэтов новоевропейской школы, в своих «Разговорах о словесности» (СПб., 1811, с. 110) писал: «Язык нежности их имел в себе также нечто особое от нынешнего. Они не говорили своим любовницам: я заразился к тебе страстию, я пленил себя твоими взорами, я поражен стрелою твоих прелестей, ты предмет моей горячности, я тебя обожаю, и проч. Все это чужое, не наше русское. Они для выражения своих чувствований не искали кудрявых слов и хитрых мыслей, но довольствовались самыми простыми и ближайшими к истине умствованиями».

В связи с этим А. С. Шишков берет на себя защиту «простонародных» старинных выражений любви и нежности: «Мы ныне говорим: я пленился тобою, а в старину говаривали: я уязвился тобою» (там же, с. 76).

Воспользовавшись этими указаниями Шишкова, Пушкин оживляет старинное выражение и применяет «уязвленный» в значении: `раненый любовью, плененный, упоенный'. Необходимо заметить, что и Карамзин в «Истории государства Российского» (так же, как и Радищев в своем «Путешествии») пользуется старинным выражением уязвить в значении `ранить'. Например, в VIII т. «Истории государства Российского»: «Многие из них умерли от ран и в том числе храбрый воевода Сидоров, уязвленный пулею и копьем»; «воевода Петр Морозов, князь Юрий Кашин пали в толпе, опасно уязвленные» и т. п.

Пушкинское словоупотребление затем укореняется и в языке Вяземского: «В начале тридцатых годов... расцветала в Петербурге одна девица, и все мы, более или менее, были военнопленными красавицы; кто более или менее уязвленный, но все были задеты и тронуты» (Вяземский. Старая записная книжка, с. 158).

Можно думать, что и в слово язвительный Пушкин намеревался вложить значение `внушающий пылкую страсть, упоительный'. Однако современники Пушкина, привыкшие возводить поэтические новообразования русского языка к языку французскому, и тут готовы были увидеть галлицизм: «Между поцелуем страстным и язвою поэт усмотрел соотношение смелое, новое, но справедливое. Язва и пламень удобнее сравниваются, нежели пронзительность и пламень. Если словом пронзительные лобзания, хотя не близко, переведем baisers pénétrants, то словом язвительные лобзания неподражаемо выразим другой эпитет изобретения Руссо. Что я говорю? baisere cres холодны перед огненным выражением Пушкина» (Сын Отечества. 1824, ч. 92, № 13).

(Виноградов В. В. Пушкин и русский литературный язык XIX века // Пушкин родоначальник новой русской литературы: Сб. научно-исслед. работ. М.; Л., 1941, с. 557-558).

[К словам уязвить, язвительный и однокоренным В. В. Виноградов обращался и в других работах:].

-1-

[...] в Пушкинском стихе на рубеже 10-20-х годов развиваются, получая все более разнообразное выражение, принципы «романтического» отношения к прилагательным. Семантико-грамматический акцент переходит в эмоционально-фразовый. Имена прилагательные или существительные в функции определения становятся сложными формами романтического фразообразования, создающими метафорические противоречия, контрасты и антитезы. Это употребление категории прилагательных (и вообще определений) также отражает воздействие европейской романтической системы стилей на русский язык. Современники видели в этих приемах влияние не только французского, но и немецкого языков. Однако в большинстве случаев прибегали к французским параллелям и пояснениям. Так, «Атеней», критикуя четвертую и пятую главы «Евгения Онегина», спрашивал: «Есть ли какой-нибудь из европейских языков терпеливее русского при налогах имен прилагательных: что хочешь поставь пред существительным, все выдержит... Не назвать ли нам эпитетов, не имеющих приметного отношения к своим существительным, вместо прежнего: имена прилагательные новым словом: имена прилепительные?» (Атеней 1828, 1, № 4). (Ср. статью В. М. Жирмунского: «К вопросу об эпитете» в сборнике «Памяти П. Н. Сакулина» 1931). Оценка эпитетов производится с точки зрения их соответствия французским образцам. Например, когда Пушкин, под влиянием кн. Вяземского, в первом издании «Бахчисарайского фонтана» изменил «язвительный» (ср. «язва лобзаний») на «пронзительный» («язвительные лобзания напоминают тебе твои... Поставь пронзительных - это будет ново. Дело в том, что моя грузинка кусается, и это непременно должно быть известно публике»; Письма, 1, 60), - то эта перемена вызвала такой протест рецензента «Сына отечества» (А. А. Перовского? 1824, ч. 92, № 13): «Между поцелуем страстным и язвою поэт усмотрел соотношение смелое, новое, но справедливое. Язва и пламень удобнее сравниваются, нежели пронзительность и пламень. Если словом пронзительные лобзания хотя не близко переведем baiserspénétrants, - то словом язвительные лобзания неподражаемо выразим другой эпитет изобретения Руссо. Что я говорю? baisers cacres холодны перед огненным выражением Пушкина. Быть может, что замеченная перемена сделана в угождение принятому словоупотреблению. Ах, сей тиран и такой жертвой не будет доволен!...».

(Виноградов. Язык Пушкина, с. 283-284).

[Приводим краткое замечание, сделанное в той же работе на с. 185:]

Особенно значительна и разнообразна была роль французского языка в переосмыслении и литературной ассимиляции церковнославянизмов. Морфологические категории церковнославянского языка определяли структуру неологизмов, возникавших для перевода французских понятий.

(Ср., например, гражданственность- civilisation:

Пружины смелые гражданственности новой...

(К вельможе, 1830)

Церковнославянские лексемы приспособлялись к выражению значений французских слов. (Ср. например: «пронзительные лобзанья» (временная замена «язвительных лобзаний») в «Кавказском пленнике»; ср. в наброске: «Как счастлив я, когда могу покинуть» (1826):

... но сколь

Пронзительно сих влажных синих уст

Прохладное лобзанье без дыханья.

Ср. в «Евгении Онегине»:

Ее пронзительные взоры,

Улыбка, голос, разговоры,

Все было в ней отравлено,

Изменой злой напоено.)

-2-

[...] выражение из Пушкинского «Бахчисарайского фонтана» «язвительные лобзания»:

Чей страстный поцелуй живей

Твоих язвительных лобзаний?

- не может считаться вполне уясненным. Исследователи Пушкина наивно верят ироническому комментарию самого поэта, согласившегося под влиянием критики Вяземского отменить эпитет язвительный (Письмо кн. П. А. Вяземского от 1-8 декабря 1823 г. // Пушкин А. С. Письма / Под ред. и с прим. Б. Л. Модзалевского, М.; Л., 1926, т. 1, с. 60. Полн. собр. соч., см.: Пушкин А. С., Изд. Акад. Наук, т. 13 (переписка 1815-1827 гг.), Л., 1937, с. 80): «Поставь пронзительных. Это будет ново. Дело в том, что моя грузинка кусается, и это непременно должно быть известно публике» (В «Словаре Академии Российской» (1822, ч. 6, с. 1445-1446) указано в слове «язвительный», между прочим, значение: `могущий причинить язву', например, язвительное угрызение ядовитого животного. Ср. у Пушкина: «покров, упитанный язвительною кровью» (Из А. Шенье); «белая язвительная пыль» (Путешествие в Арзрум).

В этом конкретном смысле укуса как будто легко истолковывается и родственное словосочетание - язва лобзаний в стихотворении Пушкина «Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем»:

Порывом пылких ласк и язвою лобзаний

Она торопит миг последних содроганий.

Однако этот строй понимания вступает в острое противоречие со стихом «Душа тобой уязвлена» из стихотворения «В крови горит огонь желанья» (ср. у Радищева в «Путешествии из Петербурга в Москву»: «Я взглянул окрест меня - душа моя страданиями человечества уязвленна стала»). Текстологическая справка в рукописи этого стихотворения удостоверяет, что вместо «уязвлена» Пушкин сначала написал: «упоена», Между тем выражение «Душа тобой упоена» еще раньше было употреблено Пушкиным в «Кавказском пленнике»:

Непостижимой, чудной силой

К тебе я вся привлечена;

Люблю тебя, невольник милый,

Душа тобой упоена...

Чем вызвана эта стилистическая замена «упоена» на «уязвлена»? Очевидно, тем, что слово «уязвленный» в значении `раненный любовью, упоенный, плененный' в сознании Пушкина более соответствовало народно-поэтическому, библейско-восточному слогу стихотворения: «В крови горит огонь желанья» (ср. в библейской «Песни песней» - «уязвлена есмь любовью аз»).

Ведь слова упоение, упоительный, упоенный являются галлицизмами (ср. французск. enivrement, enivrant, enivré) (См. мою книгу «Язык Пушкина», М.; Л., 1935, с. 237 и след.). Они были принадлежностью французско-европейского, галантного стиля эротической лирики и вносили диссонанс в экзотический примитивизм народной романтики «восточного слога». Трудно сомневаться в том, что на Пушкина в этом отношении повлияли критические замечания А. С. Шишкова. А. С. Шишков, противопоставляя русский народно-поэтический язык простых писателей языку современных русских поэтов новоевропейской школы, в своих «Разговорах о словесности» (СПб., 1811, с. 110) писал: «Язык нежности их имел в себе также нечто особое от нынешнего. Они не говорили своим любовницам: я заразился к тебе страстью, я пленил себя твоими взорами, я поражен стрелою твоих прелестей, ты предмет моей горячности, я тебя обожаю, и проч. Все это чужое, не наше русское. Они для выражения своих чувствований не искали кудрявых слов и хитрых мыслей, но довольствовались самыми простыми и ближайшими к истине умствованиями».

В связи с этим А. С. Шишков берет на себя защиту «простонародных» старинных выражений любви и нежности: «Мы ныне говорим: я пленился тобою, а в старину говаривали: я уязвился тобою» (там же, с. 76). Воспользовавшись этими указаниями Шишкова, Пушкин оживляет старинное выражение и применяет уязвленный в значении `плененный, упоенный'.

То же словоупотребление затем укореняется и в языке Вяземского: «В начале тридцатых годов... расцветала в Петербурге одна девица, и все мы, более или менее, были военнопленными красавицы; кто более или менее уязвленный, но все были задеты и тронуты» (Вяземский П. А. Старая записная книжка, с. 158).

Можно думать, что и в слово язвительный Пушкин намеревался вложить значение `пленительный, упоительный, полный глубокой страсти, пылкий'.

(Вопрос об историческом словаре русского литературного языка XVIII-XX вв. // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография. с. 202-204).

-3-

Большая часть слов многозначна. Разные значения связаны с разным словесным окружением или, как обычно говорят, с разными контекстами употребления слова. Значения слов изменяются с течением времени, и многое, например, в языке Пушкина нам кажется уже устарелым, а иногда и непонятным. Справка в словарь поможет уяснить непонятные значения и смысловые оттенки слова. Например, Пушкин в «Путешествии в Арзрум» упоминает о «белой язвительной пыли». Из современного словоупотребления (язвительное замечание, язвительная критика, язвительный спор и т. п.) нельзя понять этого старого значения. Но если обратиться к тому академическому словарю, в который заглядывал встарь и сам Пушкин, то там легко найти указание, что первоначальным значением слова язвительный было: `причиняющий рану, наносящий язву'.

(Толковые словари русского языка // Виноградов. Избр. тр.: Лексикология и лексикография, с. 209).

В архиве сохранились следующие выписки:

«У Ломоносова в трагедии «Тамара и Селим» (ст. 115)

Или твой нежный дух любовью уязвился.

(Ломоносов. Соч. т.1, с. 115).

В «Дефофонте» (ст. 1120):

Пронжу мечом, когда любовь не уязвила.

Ср. «Песнь песней»(5, 8): «Возвестите ему, яко уязвлена любовию аз есмь».

Кроме того в архиве сохранилась рукопись на трех листках, текст которой несколько отличается от опубликованных заметок:

«Слова, некогда относившиеся к одному лексико-семантическому гнезду и умещавшиеся в пределах одного стиля, могут так изменить свои значения, что смысловая связь между ними ослабляется или вовсе разрывается. Общее гнездо распадается. Родственные слова разбиваются на отдельные группы, которые далеко расходятся, вступая в разные семантические ряды и приобретая разную стилистическую окраску. Такова серия слов, ответвившихся от слова язва: язвить, язвительный (ср. позднее образованное язвительность, уязвить, уязвленный). Ср. язва - в применении к лицу и язва - `рана'.

Это распадение начинается в XVII-XVIII вв., но осуществляется тогда, когда слово язва теряет свое старое общее значение `рана', а специализируется в значении `гноящаяся или открытая воспаленная болячка на теле'.

В журнале «И то и се»( 1769, июль, неделя двадцать восьмая): «Тут, кроме язвительных браней и ругательства, я не нашел ничего доброго» (Русск. сатирич. журналы XVIII в., с. 64). «Я не приметил в нем ни грубости, ни невежества, ни также язвительной критики». Ср. здесь же: «Я подумал, что и он человек же и что, может быть, пороки, которыми язвит других, ему еще более всех свойственны» (там же).

В журнале «Живописец»: «Там сатирик описывает пороки, язвит порочных, забавляет разум остротой своего сочинения и приносит удовольствие» (там же, с. 160).

В журнале «Ни то ни се» (1769, лист 5, 21 марта): «Ведь всяк знает, что язвительность происходить не может от доброго сердца» (там же, с. 69).

В журнале «Друг честных людей или Стародум» (1788): «Один из них весьма язвительно шпынял над творениями первых наших писателей» (там же, с. 227). Ср. в «Записках Державина»: «Князь, увидев столь азартного человека,... из осторожности, может быть чтоб не произнес еще каких язвительных слов на толь знаменитого обидчика,... встал стремительное места» (Державин. Сочинения, 1871, т. 6, с. 590)». - Л. А.

полезные сервисы
классическая филология классическая филология
энциклопедия кольера

КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ - критическое и экзегетическое изучение литературы Древней Греции и Рима, исследование всех этапов античного быта, истории, философии, языка и искусства. История классической филологии естественным образом распадается на три обособленных периода: античность, средневековье и современность. Из них в первых двух обычно выделяют исследования, проводившиеся в отношении соответственно Греции и Рима, третий же целесообразно разделить на два этапа: от Возрождения до 1800 и от 1800 до наших дней. Филология в античности (ок. 300 до н.э. - 530 н.э.). Греческая филология. Научное исследование греческой литературы началось в Александрии в 3 в. до н.э. При первых Птолемеях был возведен великий храм наук, Музей (греч. "Храм Муз"), где ученые трудились и даже питались совместно. Здесь были две библиотеки (вторая - при храме Сераписа), и в большей из них к 1 в. до н.э. насчитывалось, как сообщается, 700 тыс. свитков. Из александрийских ученых более всего прославились Зенодот, Эратосфен, Каллимах, Аристофан Византийский и Аристарх. Все они, за исключением Каллимаха, занимали здесь должности главных библиотекарей. Зенодот и Каллимах были еще и поэтами, причем последний прославился как глава т.н. Александрийской школы. Около 275 до н.э. Зенодот, первый руководитель Александрийской библиотеки, подготовил самое раннее научное издание Илиады и Одиссеи, обосновав свою редакцию ссылками на большое количество рукописей и отмечая сомнительные, на его взгляд, строки специальным знаком (обелом) на полях. Вероятно, именно он разделил ту и другую поэму на 24 песни. Под руководством Каллимаха был составлен каталог сочинений, хранившихся в Александрийской библиотеке, в котором они распределялись по восьми рубрикам: драматургия, эпос и лирика, законодательство, философия, история, речи, риторика, прочее. Труд Каллимаха включал в себя краткие сведения об авторах, а для пьес - указание даты постановки. Эратосфен, известный своими работами по географии, математике и астрономии, писал также о древней аттической комедии. Величайшими филологами этой эпохи являлись Аристофан Византийский (ок. 257 - 180 до н.э.) и Аристарх (ок. 215 - ок. 145 до н.э.). Аристофан подготовил издания Илиады и Одиссеи Гомера, Теогонии Гесиода, сборники лирических произведений Алкея и Алкмана, а также первое издание Пиндара. Вероятно, он опубликовал также сочинения всех четырех великих греческих драматургов (Эсхила, Софокла, Эврипида, Аристофана), предпослав каждой пьесе вступление. Аристарх, плодовитый писатель, успел написать ок. 800 томов комментариев и поставил изучение грамматики на прочную основу. При редактировании лирических поэтов, Илиады и Одиссеи он применял специальные значки. Вообще говоря, александрийцы стремились очистить текст ранних авторов от ошибок и интерполяций. Надо полагать, что на гомеровских поэмах, текст которых стал стандартным задолго до наступления эпохи эллинизма, эти усилия сказались в меньшей степени, чем на произведениях других поэтов, чьи произведения впервые собирались и публиковались в Александрии. Среди преемников Аристарха следует упомянуть Дионисия Фракийского (ок. 170-90 до н.э.), составившего, среди прочего, краткую дошедшую до нас греческую грамматику, и отличавшегося колоссальной работоспособностью и плодовитостью Дидима (ок. 80 - ок. 10 до н.э.), исследовавшего язык комедии и трагедии и подготовившего бесчисленные издания и комментарии. Соперником Александрии в области филологии в 3 и 2 вв. до н.э. был Пергам, где под покровительством правивших здесь Атталидов активно работал собственный ученый кружок. Пергамские ученые интересовались грамматикой, литературной критикой, искусством и философией, их подход отличался большей широтой по сравнению с Александрийской школой, ограничивавшейся исключительно языковыми комментариями. Одним из ведущих ученых Пергамской школы был Кратет из Малла (середина 2 в. до н.э.), предпочитавший не буквальное, а аллегорическое истолкование Гомера. Позднейший период греческой филологии характеризуется упадком как самой литературы, так и филологии. Двумя выдающимися грамматиками 2 в. н.э. можно считать Аполлония Дискола, основоположника научной грамматики, систематизировавшего греческий синтаксис, и его сына Геродиана, писавшего об орфографии, грамматике и ударении. В конце столетия Атеней сочинил своих Дейпнософистов (Пирующих мудрецов), сохранив в этом произведении цитаты из примерно 700 античных писателей, известных нам только по этому источнику; следует особо отметить многочисленные отрывки из средней и новой комедии. Многие из сохранившихся классических текстов издавались в этот период для чтения в школе - с комментариями, отчасти опиравшимися на труды александрийских ученых. Когда начиная с 4 в. тексты стали переносить с папируса на пергамент, копировались лишь те произведения, которые считались ценными в тот момент, из-за чего погибли многие тексты, как литературные, так и филологические. Склонность к составлению компиляций и антологий привела к утрате подлинников. Хрестоматии Прокла (ее в 9 в. цитировал Фотий) и Стобея сохранили большое количество отрывков из ранних авторов; первая из них является основным источником сведений о многих произведениях раннего греческого эпоса. Гесихий Александрийский (4-5 вв.) создал наиболее обширный греческий словарь периода античности.

Латинская филология. Можно сказать, что латинская филология родилась ок. 168 до н.э., когда Кратет из Малла посетил Рим и выступил там с публичными лекциями. Начиная с середины 2 в. до н.э. римляне начинают воспринимать идеал греческой учености и в первую очередь перенимают методы александрийцев. Среди выдающихся ученых этого раннего периода нужно назвать Луция Акция (170 - после 90 до н.э.), автора стихотворной истории греческой и римской литературы, и первого крупного римского ученого Луция Элия Преконина Стилона (ок. 150 - ок. 74 до н.э.), который учился у Дионисия Фракийского, а сам был учителем Варрона и Цицерона. Величайшим филологом республиканской эпохи был Марк Теренций Варрон (116-27 до н.э.), которого Квинтилиан называет "ученейшим из римлян". Варрон написал 74 работы (в 620 книгах), в том числе Божественные и человеческие древности; О латинском языке; Науки. Последнее сочинение представляло собой энциклопедию свободных искусств: грамматики, логики, риторики, геометрии, арифметики, астрономии, музыки, медицины и архитектуры; первые семь дисциплин составили "тривиум" (букв. "трехдорожье") и "квадривиум" (букв. "четырехдорожье") средневековой системы образования. Варрон писал о творчестве Плавта и о драме; дошедшие до нас 20 комедий Плавта и фрагменты его же пьесы Сундук - это, вероятно, и есть 21 "Варронова комедия", которые этот ученый признал без сомнения принадлежащими Плавту, хотя по языку и стилю он готов был допустить подлинность и некоторых других комедий. Из сочинений Варрона до нас дошли только 6 книг сочинения О латинском языке и его трактат О сельском хозяйстве. В число выдающихся филологов ранней империи входят Гай Юлий Гигин, возглавлявший Палатинскую библиотеку при императоре Августе, автор комментария к Вергилию и трактата по истории городов Италии; Веррий Флакк (расцвет деятельности ок. 10 до н.э.), составивший первый латинский словарь (сохранился в сокращенной версии Секста Помпея Флакка 2 в. н.э., которая, в свою очередь, была сокращена бенедиктинским монахом Павлом Диаконом в правление Карла Великого); Асконий Педиан (расцвет деятельности ок. 55 н.э.), автор ученого комментария к нескольким речам Цицерона; и Марк Валерий Проб (ок. 80 н.э.), прославленный филолог, подготовивший научные издания Вергилия, Горация и Лукреция и применивший в них те специальные значки, которые прежде использовались греческими грамматиками Александрии. Выдающимися литературоведами и лингвистами являлись также Марк Фабий Квинтилиан, создатель Воспитания оратора, дошедшего до нас великого труда по риторике, педагогике и литературе; Гай Светоний Транквилл, живший во 2 в. автор сохранившихся биографий двенадцати Цезарей и жизнеописаний О знаменитых мужах (из них сохранились лишь несколько, и то в переработке); и, наконец, также во 2 в., Авл Геллий, чьи Аттические ночи посвящены в основном проблемам лексики, грамматики и синонимии. Введенное Авлом Геллием выражение scriptor classicus в смысле "перворазрядный писатель" превратилось затем в термин "классический" в его современном значении. В поздней империи составленный Нонием Марцеллом (начало 4 в.) энциклопедический труд Сокращенная наука был посвящен в основном лексикографии, грамматике и древним реалиям, самое ценное в нем - многочисленные цитаты из ранних латинских авторов. Элий Донат (4 в.) прославился своей Грамматикой, которая широко использовалась в Средние века, а также комментариями к Теренцию и Вергилию. Из них сохранились комментарии к пяти комедиям Теренция, что касается примечаний к Вергилию, то они до нас не дошли, но на них часто ссылается Сервий Марий (или Мавр) Гонорат (ок. 400), составивший комментарий к Вергилию, который содержит чрезвычайно ценную информацию по географии древнего мира, религии и мифологии. В начале 5 в. Марциан Капелла составил в аллегорической форме энциклопедию семи свободных искусств, которой в Средние века пользовались как учебником. В Средние века была также весьма популярна латинская грамматика Присциана (начало 6 в.). 529, год закрытия философских школ в Афинах императором Юстинианом и год основания св. Бенедиктом монастыря на Монте Кассино, представляется естественным завершением этого периода.

Средние века (530-1350). Греческая филология. Запад вплоть до 12 в. не проявлял никакого интереса к греческой филологии, однако на Востоке изучение греческой классики не прерывалось на всем протяжении византийской эпохи. Многие фрагменты из ныне утраченных произведений или их изложения содержатся в Библиотеке (или Myriobiblion) Фотия (9 в.), который составил также и лексикон. В конце 10 в. возник колоссальный словарь Суда (или Свида), опиравшийся как на предшествовавшие ему лексиконы, так и на схолии к Гомеру, Аристофану, Софоклу и другим авторам. 12 в. примечателен деятельностью двух выдающихся византийских ученых - Иоанна Цеца, поэта и грамматика, и Эвстафия, исследователя классической филологии и религиозного реформатора. Цец сочинил дидактическую поэму по истории и литературе, в которой процитировал более 400 авторов. Кроме того, он написал Аллегории, посвященные Илиаде и Одиссее, и комментарий к Илиаде. Эвстафий написал подробный и чрезвычайно ценный комментарий к Илиаде и Одиссее. В 13 и 14 вв. Максим Плануд, Фома Магистр, Деметрий Триклиний и др. писали комментарии и учебники, а также готовили новые издания важнейших греческих классиков.

Латинская филология. В Западной Европе античная ученость досталась в наследство Средним векам не только в виде уже упомянутого сочинения Марциана Капеллы, но и в трудах Флавия Магна Аврелия Кассиодора (ок. 490-583) и Исидора Севильского (ок. 560- 636). Первый написал Хронику, очерк римской истории вплоть до 519 н.э., Историю готов, трактат по грамматике и знаменитый общеобразовательный трактат Основы божественных и светских наук. Исидор Севильский составил обширную энциклопедию различных знаний, известную под названием Начала (или Etymologiae), в которой обсуждаются семь свободных искусств, а также медицина, юриспруденция, язык и этимология, политическая и физическая география, топография, сельское хозяйство и многие аспекты частной жизни. Этот огромный труд оказывал влияние на подготовку священников на протяжении тысячелетия; к сожалению, он почти полностью вытеснил изучение самих классических авторов. Монастыри, основанные в 7 в. ирландскими монахами в Италии и Швейцарии, превратились в центры классического образования и хранилища латинских рукописей. В 781 Карл Великий привлек к своему двору Алкуина (ок. 732-804), главу школы и библиотеки в Йорке. "Университет" Алкуина способствовал возрождению учености в 9 и 10 вв., причем многие рукописи классических авторов были воспроизведены прекрасным шрифтом, получившим название каролингского минускульного. К числу гуманистов 9 в., сыгравших важную роль в передаче латинской классики будущим поколениям, принадлежат Эйнхард, Рабан Мавр, Иоанн Скот Эриугена и Серват Луп. К концу 10 в. над Европой сгустились сумерки, которые не рассеивались вплоть до 12 в., когда настало новое возрождение и во многих областях возобновилась творческая работа. В Италии занялись изучением права и медицины; с арабских переводных текстов, имевшихся в Испании, греческие философские и научные трактаты переводились на латинский язык; образование перемещалось из монастырей в соборные школы, которые в течение этого века сделались первыми университетами. Схоластика, представлявшая собой попытку примирить философию Аристотеля с учением церкви, переживала расцвет в этом и следующем столетии. Однако интерес ученых к грамматике и логике скорее препятствовал непосредственному изучению античных авторов. Среди выдающихся ученых-аристотеликов этого периода были Альберт Великий (ок. 1206-1280) и его ученик Фома Аквинский (1226-1294); Роджер Бэкон (ок. 1220-1294) отверг существовавшие к тому времени латинские переводы Аристотеля и написал новую грамматику греческого языка.

Классическая филология в современную эпоху. От Возрождения до 1800. У истоков Возрождения стоят Петрарка (1304-1374) и Джованни Боккаччо (1313-1375), придававшие классической литературе чрезвычайно большое значение. Петрарка, обожавший Цицерона, объездил немало монастырей в поисках утраченных произведений этого автора и сумел обнаружить две речи, а также Письма к Аттику. Боккаччо возобновил изучение греческого языка и составил руководство по мифологии на латыни. В это время из Греции и Константинополя в Италию начали приезжать византийские ученые, привозившие с собой рукописи античных авторов. Продолжались также успешные поиски латинских манускриптов. Здесь прежде всего следует отметить Колуччо Салютати (1331-1406), нашедшего письма Цицерона К родным, и Поджо Браччолини (1380-1459), возвратившего миру несколько речей Цицерона и произведения Квинтилиана, Валерия Флакка, Аскония Педиана, Лукреция и других важнейших авторов. К 1500 произошло "переоткрытие" латинских классиков, вышли в свет их первые печатные издания (editiones principes). Рукописи классических греческих авторов начали скапливаться в Италии еще прежде 1453 (год падения Константинополя), и к этому времени началось преподавание греческого языка во Флоренции. После 1453 исход греческих ученых на Запад стал носить массовый характер. Среди них были Константин Ласкарис, составитель греческой грамматики, первой печатной книги на греческом языке (1476); Андрей-Иоанн (или Янос) Ласкарис, осуществивший с 1494 по 1499 пять первых изданий (Каллимах, Аполлоний Родосский, Греческая антология, Лукиан и четыре трагедии Еврипида); Марк Мусурос, помогавший Альдо Мануцио в Венеции в подготовке изданий греческих авторов. Большая часть греческой классики была издана в первой половине 16 в. В 16 в. филологи-классики подготовили многочисленные издания греческих и латинских авторов и комментарии к ним. Наиболее активными исследователями в Италии были Пьеро Веттори (1499-1585) и Франческо Робортелли (1516-1567), чье издание Поэтики Аристотеля подогрело интерес итальянцев к литературоведению. Творчество Эразма Роттердамского (ок. 1466-1536) свидетельствует о распространении классического образования на север от Италии: Эразм издал множество греческих и латинских текстов, в том числе впервые греческий Новый Завет. В своем Цицеронианце он выступил против рабского, педантичного подражания языку и стилю Цицерона. Среди французских филологов того же столетия надо назвать Робера Этьена (лат. Stephanus, 1503-1559), который осуществил несколько первых изданий греческих писателей и выпустил Тезаурус латинского языка (Thesaurus linguae Latinae) в 3 томах, а также его сына Анри Этьена (1531-1598), издавшего 58 латинских авторов и 74 греческих. Главным творением этого ученого стал пятитомный Тезаурус греческого языка (Thesaurus Graecae linguae). Юлий Цезарь Скалигер (1484-1558), итальянский филолог, обосновавшийся во Франции, писал трактаты по латинскому языку и поэтике, в которых сурово осудил Цицеронианца Эразма. Его сын, Жозеф Жюст Скалигер (1540-1609), считавшийся величайшим ученым своего времени, издал ряд латинских поэтов и первым попытался ввести обоснованные методы улучшения текста; кроме того, он оставил работы по хронологии древнего мира, а указателем к латинским надписям заложил основы эпиграфики. Среди других ученых, чьи издания сыграли немалую роль в усовершенствовании редакции классических текстов, следует назвать Адриана Турнеба и Дени Ламбина, а также немца Иоахима Камерария. Центром филологических исследований в 17 в. была Голландия, в первую очередь Лейденский университет, где усилиями Юстуса Германа Липсия, Герхарда Иоганна Фоссия, Гуго Гроция, Гроновия (Иоганна Фридриха Гронова) и Даниеля Гейнзиуса получили развитие текстология и исследования античных авторов, преимущественно римских. Во Франции знаменитый лексикограф Дю Канж (Шарль де Фресн) составил лексиконы средневековой латыни и средневекового греческого языка. К величайшим достижениям филологии 18 в. следует причислить труд Джакопо Фаччолати и Эджидио Форчеллини Полный латинский лексикон (Totius Latinitatis lexicon). Другой итальянский исследователь, Франческо Счипионе ди Маффеи прославился трудами в области палеографии, эпиграфики и археологии. В 18 в. филологи продолжали трудиться также во Франции и в Голландии, но их затмили ученые из Германии и Англии. Величайшим английским литературоведом этой эпохи был Ричард Бентли (1662-1742), издавший Горация и Теренция с сотнями исправлений, разобравшийся в метрике латинской комедии и разрешивший множество проблем гомеровской метрики, открыв выпадение дигаммы (буквы, соответствующей звуку "в"). Принадлежащее Бентли Рассуждение о Посланиях Фаларида (1699) превозносилось в качестве шедевра литературной критики, однако это произведение навлекло на автора вражду А.Попа и других, объявивших Бентли педантом. Этот конфликт лег в основу сюжета Битвы книг Дж.Свифта. Ричард Порсон (1759-1808) заслужил известность как критик текста и эксперт по метрике греческой трагедии, в то время как труды Эдуарда Гиббона (1737-1794) в области античной топографии, эпиграфики и истории завершились многотомной Историей упадка и гибели Римской империи. В Германии благодаря изданиям, словарям и библиографическим исследованиям Иоганна Альберта Фабриция, Иоганна Августа Эрнести и Иоганна Матиаса Гезнера сформировался более широкий взгляд на классические исследования, так что акцент переместился на философию и искусство. Иоганн Иоахим Винкельман (1717-1768) заложил прочную основу изучения искусства и археологии, в то время как работы Готхольда Эфраима Лессинга и Иоганна Готфрида фон Гердера вновь пробудили интерес к классическому искусству и литературе. Йозеф Гиларий Эккель стал основоположником нумизматики, а французский ученый Жан Батист Гаспар де Виллуазон открыл новую эру в гомероведении, опубликовав в 1788 схолии к Гомеру.

После 1800. Первым исследователем, способствовавшим превращению всего спектра классической учености в единую науку, получившую название Altertumswissenschaft (нем. "наука об античности"), стал Фридрих Август Вольф (1759-1824), чей наиболее знаменитый труд, Prolegomena к изданию Гомера, открыл дискуссию о происхождении гомеровских поэм. Заметными явлениями в ученом мире были труды Бартольда Георга Нибура, прославившегося Римской историей (3 тт., 1811-1832), Августа Иммануэля Беккера, сверившего сотни манускриптов и издавшего около шестидесяти томов греческих текстов; а также братьев фон Шлегелей, Августа Вильгельма и Фридриха, занимавшихся античной поэзией и драмой. Поколение, пришедшее на смену Вольфу, стало свидетелем размежевания германской школы антиковедения на два направления: одна группа занялась исключительно грамматикой и критикой текста, в то время как вторая интересовалась историей, эпиграфикой, археологией и самой жизнью древности. Главой критико-грамматической школы стал Готфрид Герман (1772-1848), его ученики и преемники придали большей части греческих и латинских текстов ту форму, в которой мы знаем их и сейчас. Среди выдающихся ученых этого направления можно назвать Августа Мейнеке, прославившегося трудами в области греческой комедии; Вильгельма Диндорфа, издателя греческих драматургов; Теодора Бергка, издателя греческой лирики; Карла Лахмана, издавшего Лукреция и римских элегиков; Отто Риббека, автора многочисленных работ по римской поэзии; Фридриха Вильгельма Ричля, получившего известность благодаря книгам о Плавте и латинских надписях. Школой историков и любителей древности руководил Филипп Август Бек (1785-1867), автор знаменитого труда о государственном бюджете Афин, основоположник большого Корпуса греческих надписей, продолженного Иоганном Вильгельмом Адольфом Кирхгофом, Вильгельмом Диттенбергером и др. К историкам этого периода принадлежат также Эрнст Курциус, Адольф Хольм и прежде всего Теодор Моммзен (1817-1903), создатель прославленной Истории Рима. Моммзен издал также несколько томов Корпуса латинских надписей и опубликовал множество работ по римскому праву, нумизматике и диалектам. Раскопки Генриха Шлимана (1822-1890) в Микенах, Трое и Тиринфе увенчались открытием ранней микенской цивилизации и послужили началом новой эры греческой археологии. То же разделение сохранялось в немецкой науке начала 20 в. Среди важнейших имен следует упомянуть Фридриха Лео, Мартина фон Шанца, Эдуарда Мейера, Георга Виссова, Германна Дессау, Вильгельма Кролля и в особенности Ульриха фон Виламовиц-Меллендорфа (1848-1931). Виламовиц, признанный одним из величайших исследователей греческой культуры, является автором чревычайно важных работ о Гомере, Пиндаре, трагедии и Платоне. Стремительное развитие классических исследований в Германии 19 и 20 вв. сопровождалось повышением активности ученых также и в других странах. Доменико Компаретти, Джироламо Вителли и Гильельмо Ферреро в Италии; Гастон Буассье, Шарль Гро, Виктор Дюруа, Фюстель де Куланж, Альфред и Морис Круазе и Луи Гаве во Франции, Карел Габриель Кобет в Голландии, Йохан Николай Мадвиг и Йохан Лудвиг Уссинг в Дании - лишь некоторые из большого числа заслуживших мировую известность филологов-классиков. Целая плеяда прославленных исследователей осуществила в Англии публикации текстов и выпустила труды по литературе, истории и философии. К числу этих ученых принадлежат Ф.А.Пейли, Бенджамен Джоуэтт, Джон Конингтон, У.Й.Селлар, Робинсон Эллис, Д.Б.Монро, Р.С.Джебб, Р.Й.Тиррелл, А.У.Верролл, Томас Арнольд, Джордж Лонг, У.У.Фаулер, Р.С.Конвей, А.Э.Хаусман, Дж.Э.Сэндис, Дж.Б.Бери и У.М.Линдсей. Среди американских филологов 19 в. назовем Б.Л.Джилдерслива, Дж.М.Лейна, У.У.Гудвина, У.Д.Уитни и Т.Д.Сеймура. В 20 в. следует особо отметить С.Э.Беннетта, обратившего на себя внимание работами по латинской грамматике и синтаксису; Тенни Фрэнка, внесшего ценный вклад в изучение римской истории и литературы; Пола Шори, автора нескольких фундаментальных работ о Платоне; Э.К.Ранда, прославившегося трудами по литературе и палеографии; а также трех знаменитых гомероведов: Дж.А.Скотта, С. Э. Бассетта и Дж. М. Калхуна. В то время как 19 в. стал свидетелем превращения науки о языке в сравнительную лингвистику, в 20 в. обнаружение в Египте тысяч сохранившихся на папирусе документов вызвало к жизни особую отрасль науки - папирологию. Были заново открыты важные литературные произведения, утраченные еще в античности, и в то же время многие документы общественного и частного характера пролили новый свет на социальное и экономическое устройство и способствовали лучшему пониманию античного мира.

полезные сервисы
суперстрат суперстрат
энциклопедический словарь

СУПЕРСТРА́Т -а; м. [от лат. superstratum - настланное] Лингв. Язык пришельцев, другого народа по отношению к языку коренного населения; следы влияния этого языка на язык коренного населения.

* * *

суперстра́т (от лат. superstratum - настланное), язык пришельцев по отношению к языку первоначального населения; следы влияния языка пришельцев на язык коренного населения (ср. Субстрат).

* * *

СУПЕРСТРАТ - СУПЕРСТРА́Т (от лат. superstratum - настланное), язык пришельцев по отношению к языку первоначального населения; следы влияния языка пришельцев на язык коренного населения (ср. Субстрат (см. СУБСТРАТ (язык))).

полезные сервисы
розенталь дитмар эльяшевич розенталь дитмар эльяшевич
энциклопедический словарь

Розента́ль Дитмар Эльяшевич (1900-1994), языковед, профессор МГУ. Учебники и методические пособия по русскому языку для средней школы и вузов, труды по грамматике и стилистике современного русского языка.

* * *

РОЗЕНТАЛЬ Дитмар Эльяшевич - РОЗЕНТА́ЛЬ Дитмар Эльяшевич (19 декабря 1899, Лодзь - июль 1994, Москва), российский языковед, методист русского языка, профессор. Автор учебников и методических пособий по русскому языку для средней школы и вузов. Научные труды по грамматике и стилистике современного русского языка.

Раннее детство провел в Польше, жил в Берлине (по месту работы отца). В 1914 семья переехала в Москву. До 1918 он учился в московской (Варшавской) гимназии. В 1923 окончил МГУ по специальности «итальянский язык». С 1925 стажировался в Италии. В 1922 начал преподавательскую деятельность в школе, а с 1923 - в высшей школе. В 1924-1926 был аспирантом и научным сотрудником РАНИОНа (см. РАНИОН). С 1927 работал в МГУ, с 1962 по 1987 - заведовал кафедрой стилистики русского языка факультета журналистики МГУ, затем стал профессором этой кафедры. Одновременно он преподавал в Московском полиграфическом институте (1940-1962), во Всесоюзной плановой академии, Московском заочном пединституте, в ЦИУ учителей. Ученое звание профессора получил в 1961. За вузовский учебник «Итальянский язык. Элементарный курс» (1949) ему была присуждена ученая степень кандидата педагогических наук.

Труды Розенталя посвящены многообразным аспектам изучения русского языка. Основная его научная заслуга состояла в разработке новой лингвистической дисциплины - «Практической стилистики современного русского литературного языка». В 1965 вышла его книга под тем же названием, выдержавшая несколько изданий. Он также участвовал в подготовке «Свода правил русской орфографии и пунктуации» 1956 и проекта «Правила русской орфографии» 1964 г. Выступал одним из основных разработчиков и истолкователей правил современного русского правописания. Из книг Розенталя для школы наиболее известной является «Пособие по русскому языку для поступающих в вузы», которая впервые вышла в 1959.

полезные сервисы
гордлевский владимир александрович гордлевский владимир александрович
энциклопедический словарь

Гордле́вский Владимир Александрович (1876-1956), востоковед-тюрколог, академик АН СССР (1946). Труды по турецкому языку, литературе, фольклору, средневековой истории Турции, по истории государства Сельджукидов.

* * *

ГОРДЛЕВСКИЙ Владимир Александрович - ГОРДЛЕ́ВСКИЙ Владимир Александрович [25 ноября (7 октября) 1876, Свеаборг - 10 ноября 1956, Москва) - российский востоковед-тюрколог, академик АН СССР (1946). Труды по турецкому языку, литературе, фольклору, средневековой истории Турции, по истории государства Сельджукидов (см. СЕЛЬДЖУКИДЫ). Основные труды посвящены тюркому языку, фольклору, этнографии и истории Турции.

В 1899 окончил Лазаревский институт восточных языков. В 1904 - историко-филологический факультет Московского университета. С 1907 преподавал турецкий язык и историю турецкой литературы в Лазаревском институте (позднее реорганизованном в Московский институт востоковедения); в 1918 - 1948 был профессором этого института. Затем руководил сектором языка и литературы стран Ближнего и Среднего Востока института востоковедения АН СССР. Автор «Грамматики турецкого языка» (1928), редактор первого «Турецко-русского словаря» (1931).

Главные научные труды: монография «Государство Сельджукидов Малой Азии» (1941), содержащая большой фактический материал по экономической и социальной истории Ближнего и Среднего Востока 11-13 вв., а также работы «Внутреннее состояние Турции во 2-й половине 16 в.» (1940), «Из жизни цехов в Турции» (1927) и др.

полезные сервисы
язык (естественный) язык (естественный)
энциклопедический словарь

ЯЗЫК (естественный) - ЯЗЫ́К (естественный язык), хранящаяся в сознании человека сложная система правил, в соответствии с которыми происходит речевая деятельность, т.е. порождение и понимание текстов. Всякий текст является (материальным) объектом, передающим (нематериальный) смысл. Смысл возникает в сознании человека, но, как известно, не может быть непосредственно доступен другому человеку: не существует способа проникнуть в мысли других людей, поскольку они не материальны, т.е. не могут быть восприняты ни одним из наших органов чувств. Язык как раз и является средством «материализации» мыслей: превращаясь в тексты, получая материальную «оболочку» (или языковую субстанцию), мысли становятся доступны для восприятия и могут быть поняты другим человеком. Таким образом, можно сказать, в самом общем виде, что язык - это способ воплощения нематериальных мыслей в материальную субстанцию, их «кодирования» с помощью материальных символов (или «знаков»), а также способ «декодирования» мыслей по этой субстанции. Основной субстанцией для текстов естественного языка является звуковая: это колебания воздуха, воспринимаемые с помощью органов слуха; графическая субстанция (тексты, воспринимаемые зрительно) является вторичной. Различные системы перевода звуковой субстанции в более долговечную графическую (графика (см. ГРАФИКА (в лингвистике)), или письменность (см. ПИСЬМЕННОСТЬ)) играют важную роль в культуре человечества, но разработаны и существуют далеко не для всех естественных языков. Всякая субстанция линейна: она возникает и существует во времени, одни элементы раньше, другие - позже. Мысль в общем случае не линейна; поэтому переход от смысла к тексту является сложным процессом и может оказывать влияние на сам процесс мышления.

«Кодирование» и «декодирование» сообщений являются двумя основными видами речевой деятельности человека, известными как говорение и понимание, иначе порождение и, соответственно, восприятие текстов. Полноценное владение языком предполагает умение успешно осуществлять оба эти вида речевой деятельности; умение порождать тексты обычно называется активной компетенцией носителя языка (который в этом случае выступает в качестве говорящего), а умение понимать построенные другим носителем языка тексты - пассивной компетенцией носителя языка (который в этом случае выступает в качестве адресата сообщения).

Помимо говорения и понимания, т.е. общения, язык может выполнять и другие важные функции, из которых, в первую очередь, следует отметить функцию мышления и функцию хранения информации. Даже в отсутствии непосредственного адресата человек мыслит с помощью языка; внеязыковое (так называемое невербальное) мышление если и возможно (об этом спорят психологи), то во всяком случае не играет в человеческой психике центральной роли. Благодаря языку люди могут не только общаться друг с другом, но и создавать новое знание и передавать его потомкам, преодолевая ограничения, связанные с пространством и временем.

Язык (и вербальное мышление) - важнейшая особенность человека как биологического вида; споры о наличии у животных (особенно у высших приматов, дельфинов и др.) систем, подобных человеческому языку, продолжаются, но, по-видимому, систем, сравнимых по сложности с естественным языком, ни у каких других биологических видов, населяющих Землю, все же нет. Именно язык делает человека человеком. С другой стороны, как уже говорилось, язык, скорее всего, не является простым «орудием мысли»: структуры языка могут и сами оказывать определенное влияние на мышление. В лингвистике в течение нескольких столетий активно обсуждается гипотеза о возможной зависимости форм мышления от того или иного языка, о «национально специфичных» способах восприятия мира и выражения смыслов. Наиболее радикальная форма этой гипотезы (в настоящее время отвергаемая большинством специалистов) в 20 веке была высказана американским исследователем индейских языков Б. Л. Уорфом (не имевшим специального лингвистического образования), однако те или иные наблюдения о двусторонней связи языка и мышления делались и продолжают делаться очень многими учеными.

Все три понятия, перечисленные в начале статьи, т.е. язык, текст и речевая деятельность, одинаково важны для понимания природы естественного языка и в равной степени изучаются наукой о языке - языкознанием (см. ЯЗЫКОЗНАНИЕ), или (теоретической) лингвистикой. При этом сам язык, как информация, хранящаяся в сознании человека, является нематериальным и непосредственно не доступным наблюдению, тогда как речевая деятельность и тексты являются материальными и могут быть доступны наблюдению. Пользуясь упрощенной метафорой, язык можно приравнять к инструкции по сборке некоторого сложного устройства (например, автомобиля или компьютера); в этом случае аналогом речевой деятельности оказывается «процесс сборки», а аналогом текстов - сами «устройства», собранные в соответствии с «инструкцией».

Все же основной задачей теоретической лингвистики является именно описание естественного языка, т.е. экспликация правил построения текстов. Но поскольку естественный язык непосредственному наблюдению не доступен, лингвистика реконструирует языковые правила на основе изучения речевой деятельности и текстов. Этим положение лингвистики кардинально отличается от положения многих других наук (в особенности, естественных), в которых объекты описания и анализа материальны и, как правило, непосредственно доступны наблюдению и экспериментам. Обычно говорят, что науки, объекты которых недоступны прямому наблюдению, занимаются «моделированием» этих объектов, т.е. созданием объектов, которые могут выполнять тут же функцию, что и моделируемый прототип. Моделью языка является полное словарно-грамматическое описание этого языка; предполагается, что применение этой модели позволит строить и понимать тексты на соответствующем языке с той же эффективностью, с какой это делает носитель языка. Современные описания языков мира пока еще не могут считаться полностью адекватными этой задаче, что неудивительно, поскольку сама задача для научного познания мира уникальна.

Развивая предложенную выше метафору, можно сказать, что лингвист подобен человеку, который, не имея в своем распоряжении ничего, кроме готовых образцов собранных автомобилей, должен понять принцип работы автомобиля и написать инструкцию по его сборке. Лингвист анализирует тексты и реконструирует язык этих текстов, т. е. ту систему правил, по которым тексты построены. Это - задача очень большой сложности, связанная не только с изучением бессознательных психических процессов и с изучением физиологии человека, но и с изучением человеческого общества, его культуры и истории. Границы между изучением языка и изучением психики с одной стороны и между изучением языка и изучением культуры с другой стороны являются неопределенными и размытыми; тенденция развития современной лингвистики состоит в непрерывном расширении этих границ и увеличении объема информации, необходимой для построения адекватных моделей языка. Следует также помнить, что лингвистика по своей проблематике соприкасается и с семиотикой (см. СЕМИОТИКА (наука передачи информации)), изучающей особенности любых знаковых систем в человеческом обществе (среди которых язык, по-видимому. является основной и наиболее сложно устроенной).

Для понимания специфики работы лингвиста существенно также, что «обычный» носитель языка, хотя и владеет своим языком свободно, не многим может помочь исследователю языка в решении его задач. Использование языка в целом бессознательно: человек умеет говорить так же, как умеет ходить или дышать - в силу врожденных навыков; родному языку не обучаются так же, как обучаются, например, игре в шахматы или вождению автомобиля. Поэтому носитель языка не может объяснить ни того, почему он выражают свою мысль тем, а не иным языковым способом, ни тем более того, как устроен его родной язык (какие в нем грамматические категории, правила синтаксиса и т.п.): носитель языка умеет пользоваться языком, но не осознает того, как он это делает. Единственный вопрос, на который носитель языка может ответить - это вопрос о том, «можно ли так сказать», т.е. можно ли на его родном языке с помощью определенного текста выразить определенный смысл. Крайне нетривиальная задача извлечения языковых правил из подсознания говорящих может быть выполнена только профессиональным лингвистом.

У говорящих сам процесс овладения первым, или родным языком происходит в детстве и является достаточно сложным и мало изученным. Способность к использованию языка (так называемая языковая способность, или языковая компетенция) является важной особенностью человеческой психики и является у человека, вообще говоря, врожденной. Эта способность активизируется буквально с первых дней жизни ребенка: воспринимая обращенные к нему тексты, ребенок постепенно (и бессознательно) открывает правила языка, по которым они построены, и начинает строить тексты самостоятельно - сначала несовершенные, потом - все более и более близкие к той норме, которая принята в данном языковом коллективе. Речевая деятельность ребенка становится полноценной в среднем уже приблизительно к 5-7 годам. Но если в раннем возрасте ребенок, по тем или иным причинам, оказывается изолирован от естественной языковой среды, то его языковая способность отмирает и впоследствии уже не восстанавливается (это, в частности, подтверждается феноменом так называемых «детей-Маугли», выросших вне человеческого общества и попавших к людям уже в относительно взрослом состоянии: овладеть человеческой речью они во всех известных науке случаях так и не могли).

Языковая способность взрослого человека также в той или иной степени приглушена: хорошо известно, что овладение вторым языком не в детском возрасте в большинстве случаев сопряжено с большими трудностями, и знание второго языка, как правило, не может сравниться со знанием первого, или родного (т. е. усвоенного в раннем детстве «естественным путем»).

До сих пор мы употребляли слово «язык» в единственном числе, как если бы у всех представителей человечества язык был один и тот же. Хорошо известно, что это не так: способы перехода от смысла к тексту у разных человеческих коллективов разные (иногда - кардинально разные). В этом смысле лингвисты говорят о различных языках человечества, или о языках мира (англ. the world"s languages, франц. les langues du monde и т.п.). В современном мире насчитывается около 7 тысяч различных живых языков. Точное число живых языков указать невозможно, поскольку во многих случаях (особенно при отсутствии письменно закрепленной нормы) неочевидна граница между разными языками и диалектами одного и того же языка. Кроме того, следует учесть и тот факт, что на земном шаре существуют такие области, которые пока еще неудовлетворительно обследованы в лингвистическом отношении: достоверно неизвестно, ни на каких языках говорят народы, там живущие, ни даже сколько в точности языков там насчитывается. К таким областям, в первую очередь, относятся Новая Гвинея и бассейн Амазонки, а также некоторые труднодоступные районы Тропической Африки.

Тем не менее, несмотря на большие (часто - очень большие) различия между отдельными языками, в строении всех языков мира имеется и много общего. Для теоретической лингвистики равно важны и эти различия, и эта общность; в этом смысле можно сказать, что теоретическая лингвистика изучает не только и не столько конкретные естественные языки, сколько язык homo sapiens (т.е. сумму общих свойств всех человеческих языков). Существует особое направление в лингвистике, которое специально занимается границами разнообразия естественных языков: это лингвистическая типология, задачей которой является установление того, «что может быть и чего не может быть» в естественном языке, т.е. изучение языковой вариативности. Для лингвистической типологии большое значение имеет подготовка полных современных научных описаний всех существующих языков мира - задача, которая в настоящее время еще очень далека от окончательного решения. Решение ее затрудняется также и тем обстоятельством, что число живых языков в мире стремительно сокращается: в настоящее время происходит постоянное уменьшение численности носителей малых языков в пользу крупных и так называемых «мировых» языков, на которых говорит подавляющее большинство населения Земли, к мировым языкам с численностью носителей более 100 млн. принято относить, в первую очередь, китайский, английский и испанский, а также арабский, хинди, португальский, бенгальский, русский и японский. Известно, что крупных языков, носителей которых насчитывается более 1 млн., в мире существует около 350 - это всего 5% языков мира, но на этих языках говорит 94% населения Земли. Соответственно, оставшиеся 6% человечества говорят на 95% существующих языков (многие из них насчитывают всего несколько сотен и даже несколько десятков носителей).

Уменьшение языкового разнообразия имеет объективные социально-экономические причины, связанные с процессами глобализации в современном мире, стремительным техническим прогрессом и растущей необходимостью международного общения; оценить этот процесс как однозначное зло или однозначное благо затруднительно. Однако с точки зрения гуманитарного знания (не только лингвистики, но также этнографии, истории, культурологии и др. наук) резкое сокращение числа живых языков на протяжении жизни нескольких последних поколений людей является однозначно негативным процессом. Поскольку каждый язык как система выражения смыслов уникален и неповторим, с исчезновением каждого языка невосполнимо утрачивается какая-то существенная часть информации о мире, о прошлом и настоящем человечества. Сохранение языкового многообразия Земли (насколько это возможно) и как можно более полная фиксация еще существующих языков - одна из важнейших общегуманитарных задач современной лингвистики; эта задача так же важна, как, например, задача спасения исчезающих видов животных и растений. Сохранение языкового разнообразия мира, конечно, выходит за рамки одной частной науки, но современное массовое сознание, похоже, еще не до конца усвоило важность и глобальность этой проблемы.

Структура языка

В отношении структуры языки мира, как уже было сказано, имеют много общего. Прежде всего это касается принципов организации языковых правил и принципов построения текстов. Любой текст на любом естественном языке имеет сложную структуру: он неэлементарен в том смысле, что состоит из повторяющихся элементов; сами эти элементы могут, в свою очередь, состоять из других, более простых элементов и т.п. Число текстов на любом живом языке может быть сколь угодно велико: язык позволяет выразить и сообщить собеседнику любой смысл - и стандартно воспроизводимый в человеческой коммуникации множество раз, и абсолютно новый. Число конструктивных элементов, из которых состоят тексты, конечно, но при этом причем число сложных элементов в десятки и сотни раз больше числа самых простых элементов. Возможность выделить в тексте классы повторяющихся единиц, которые, в свою очередь, состоят из других, более простых единиц, называется основным конструктивным принципом языка, а совокупность таких единиц одинаковой степени сложности традиционно называется уровнем языка. Уровневая структура свойственна всем естественным языкам и позволяет описывать их свойства с помощью так называемых уровневых моделей, лежащих в основе всех современных грамматических описаний.

Обычно выделяют следующие уровни: уровень текстов (или дискурсивный (см. ДИСКУРСИВНЫЙ)), уровень предложений и словосочетаний (или синтаксический (см. СИНТАКСИС)), уровень слов и их значимых частей-морфем (или морфологический (см. МОРФОЛОГИЯ (в языкознании))), уровень звуков (или фонологический (см. ФОНОЛОГИЯ)). Возможны и такие модели языка, в которых число уровней больше или меньше по сравнению с приведенным списком. Наиболее универсальный характер имеют «крайние» уровни модели, т.е. фонологический и дискурсивный. В любом языке существуют тексты - и в любом языке существуют элементарные конструктивные единицы - звуки, различия между которыми являются значимыми, т. е. замена одного звука на другой влияет на смысл языковой единицы. Такие звуки принято называть фонемами (см. ФОНЕМА). Например, русские глухие и звонкие согласные являются разными фонемами, поскольку, например, единицы типа забор и запор являются разными русскими словами. Фонемы различают значимые единицы языка, но сами значением не обладают; фонема - это минимальная смыслоразличительная единица языка. Таких единиц в естественном языке в среднем всего несколько десятков (наиболее бедны фонемами некоторые языки Океании, в которых всего около 20 разных звуков; наиболее богаты - некоторые языки Южной Африки, Кавказа и Северной Америки, в которых число фонем может превышать 100).

Минимальную языковую единицу, обладающую самостоятельным значением (или «минимальную значимую единицу») принято называть морфемой (см. МОРФЕМА). Так, русская глагольная форма запела состоит из 6 фонем, передаваемых в данном случае 6 буквами русского алфавита, и 4 морфем: приставки за- со значением начала действия, корня -пе-, суффикса прошедшего времени -л- и суффикса (или, в традиционной терминологии, «окончания») ед. числа жен. рода -а.

В языках типа русского морфемы объединяются в слова (или, точнее, словоформы (см. СЛОВОФОРМА)) и в каком-то смысле не существуют вне слов. Словоформы - жесткие комплексы морфем, в общем случае не допускающие ни отделение морфемы другим словом, ни перестановку морфем внутри слова; кроме того, именно словоформы целиком (а не отдельные морфемы) участвуют в формировании структуры следующего уровня, синтаксического: предложения и словосочетания в языках типа русского строятся именно из словоформ, а не из отдельных морфем. Однако не во всех языках дело обстоит именно таким образом: во многих языках Юго-Восточной Азии, Западной Африки и других ареалов объекты, подобные русским словам, практически отсутствуют. В таких языках (их часто называют изолирующими (см. ИЗОЛИРУЮЩИЕ ЯЗЫКИ)) почти каждая морфема может вести себя как слово (или, если угодно, почти каждое слово состоит только из одной морфемы).

Языки с хорошо выделимыми словоформами (типа русского) имеют еще одну важную особенность. Морфемы в составе словоформы неоднородны по своему значению и по своим свойствам. Выделяется обширный класс корневых морфем (в каждом слове имеется хотя бы один корень) и сравнительно немногочисленный класс аффиксальных (см. АФФИКС) морфем (модифицирующих значение корня), которые могут в слове и отсутствовать. С другой стороны, морфемы делятся на грамматические и неграмматические: грамматические морфемы выражают достаточно абстрактные значения из некоторого небольшого класса («категории»), такие, что выражение какого-то одного элемента каждой категории оказывается обязательно. Так, русский глагол в личной форме требует обязательного выражения категории времени, в формы прошедшего времени - обязательного выражения рода и числа подлежащего (а в английском языке в прошедшем времени ни род, ни - в большинстве случаев -- число подлежащего грамматическими средствами не выражается). Набор и способы выражения грамматических значений составляют один из важнейших параметров своеобразия каждого естественного языка. При этом само существование грамматических показателей не является универсалией - в изолирующих языках «настоящих» грамматических категорий практически нет.

В синтетических языках (см. СИНТЕТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКИ) грамматические показатели выражаются в основном аффиксами, в аналитических (см. АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКИ) - в основном служебными словами (как в английском, французском, многих языках Океании и др.). Таким образом, и аналитические, и изолирующие языки имеют - в силу разных причин - редуцированный морфологический уровень, но сильно нагруженный синтаксический: для грамматических моделей этих языков синтаксические правила оказываются важнее.

Полное описание любого языка включает, однако, два компонента: грамматику (см. ГРАММАТИКА), учитывающую общие правила построения единиц всех уровней, и словарь, (см. СЛОВАРЬ) в котором описываются индивидуальные свойства слов - их лексическое значение и индивидуальные особенности поведения в тексте в сочетании с другими словами. Вся эта гигантская информация хранится в сознании носителей языка и используется для построения и понимания текстов.

Изменение языка во времени и генетическое родство языков

Помимо уровневой организации и линейности естественный язык обладает еще одним фундаментальным свойством: он непрерывно изменяется во времени. Речь каждого человека на протяжении его жизни не остается неизменной, но основные изменения происходят при передаче языка от детей к родителям, в ходе которого система языка может усваиваться с искажениями. Все такие изменения, однако, носят постепенный характер и становятся заметными на больших временных интервалах. Обычно должно пройти не менее 200-400 лет, чтобы изменения в произношении звуков, значении отдельных слов и употреблении грамматических форм начали накапливаться и сделали язык предков частично или полностью непонятным потомкам. Разумеется, какие-то события в истории народа могут ускорять изменения языка (обычно это войны, завоевания, мощный приток иноэтнических элементов и другие внешние воздействия на язык), а могут и замедлять этот процесс (например, этническая изоляция и отсутствие внешних контактов); но в любом случае полностью остановить изменения языка невозможно

Склонность языка к изменению во времени имеет далеко идущие последствия. Во-первых, она препятствует поддержанию культурной преемственности: ведь со временем тексты, записанные на любом языке, перестают быть понятными потомкам. С другой стороны, именно угроза утраты важных (часто сакральных) текстов на древних языках стояла у истоков самых ранних лингвистических знаний: сохранить смысл и звучание древних текстов можно было только путем сознательного изучения свойств человеческого языка; таким образом возникали лингвистические традиции в Древней Индии, в Древней Греции, в арабском мире и в других регионах.

Во-вторых, изменчивость языка лежит в основе образования семей и групп родственных языков. Если разные части некогда единого народа утрачивают контакт между собой, то изменения в языках каждой группы идут в разном направлении. В результате единый язык через несколько столетий распадается сначала на близкие диалекты, а потом - на все дальше и дальше расходящиеся самостоятельные языки, вплоть до полной утраты какого бы то ни было сходства. Языки, возникшие из общего языка-предка путем такого постепенного расхождения, называются родственными, а объединения родственных языков - группой и семьей (см. СЕМЬЯ ЯЗЫКОВ) (термин «семья» предполагает более глубокое родство и более отдаленный момент распада входящих в семью языков-потомков или их групп). Так, после распада единого латинского языка на территории Европы образовались отдельные языки романской группы (см. РОМАНСКИЕ ЯЗЫКИ) - итальянский, испанский, португальский, французский, румынский и ряд других. Этот процесс детально засвидетельствован многочисленными историческими документами и письменными памятниками.

Проблема родства языков приобретает особую сложность, однако, в тех случаях (а их большинство), когда история изучаемых народов нам в точности неизвестна. В лингвистике имеются строгие методы определения родства языков (открытые и разработанные в основном еще на протяжении 19 в., в рамках так называемого сравнительно-исторического языкознания (см. СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ)); они основаны на том, что сходства между фонетическим обликом слов с близким значением в родственных языках не случайны, а основаны на регулярных соответствиях. Для определения языкового родства следует пользоваться, конечно, не любыми словами, а наиболее исконными; еще более надежным является сравнение грамматических показателей - это позволяет почти