Толковый словарь русского языка. Поиск по слову, типу, синониму, антониму и описанию. Словарь ударений.
Найдено определений: ~101
язык язык
толковый словарь

ЯЗЫ́К - сущ., м., употр. сравн. часто

Морфология: (нет) чего? языка́, чему? языку́, (вижу) что? язы́к, чем? языко́м, о чём? о языке́; мн. что? языки́, (нет) чего? языко́в, чему? языка́м, (вижу) что? языки́, чем? языка́ми, о чём? о языка́х

1. Язык - это мягкий орган в ротовой полости человека, посредством которого человек получает вкусовые ощущения, проглатывает пищу и говорит. Язык у животных - это подвижный мышечный орган в ротовой полости, с помощью которого они захватывают пищу, умываются и т. д.

Облизать языком мороженое. | Положить таблетку под язык. | Прижать кончик языка к зубам. | Кошка своим языком облизывает котят. | Ящерица поймала муху языком.

2. Попробовать какую-либо пищу на язык означает лизнуть, рассосать или разжевать её для определения вкуса.

Уксус или сухое белое вино добавляешь и пробуешь на язык, желательно не переборщить.

3. Выражение Язык проглотишь вы используете для того, чтобы похвалить какое-либо очень вкусное блюдо.

Пироги у бабушки такие вкусные - язык проглотишь.

4. Если кто-либо показал язык другому человеку, значит, он высунул свой язык наружу в знак насмешки над этим человеком.

Девушка скорчила гримасу и показала ему язык.

5. Если вы бегаете, высунув язык, значит, вы стараетесь успеть посетить много мест и сделать много дел за короткое время.

...бегал весь вчерашний день и всё это утро сломя голову и высунув язык, кажется особенно стараясь, чтобы заметно было это последнее обстоятельство (Ф. М. Достоевский).

6. Если после какого-либо трудного дела или путешествия у вас язык на плече, значит, вы очень устали.

7. Язык некоторых животных (например, коровы) можно использовать как кушанье, которое обычно подают холодным.

Говяжий язык. | Заливной язык.

8. Выражение Как корова языком слизнула или слизала употребляют, когда хотят сказать об исчезновении кого-либо или чего-либо, что ещё недавно было в наличии; в разговорной речи.

Учителей английского языка как корова языком слизала.

о речевой деятельности человека: говорить слишком много или лишнее, болтать

9. Если вы говорите, что у какого-то человека длинный язык, значит, вы считаете, что он говорит много лишнего или что он не умеет хранить секреты.

До чего же длинный язык у некоторых, ничего скрыть не могут.

10. Если вы говорите, что у какого-то человека язык без костей, значит, вы считаете, что он способен много и долго разговаривать на различные несерьёзные темы.

- Язык у тебя без костей, только бы насмешничать, - пожурила дочь Анна Степановна.

= болтать

11. Если вы говорите, что кто-либо болтает (треплет, чешет, мелет и т. п.) языком, значит, вы считаете, что он слишком много говорит или говорит глупости.

Она без конца болтала, трещала языком, не давала покоя, и у него оставалось только одно, уже испытанное средство - не обращать на неё внимания.

12. Если вы говорите, что у какого-то человека язык хорошо подвешен (привешен), значит, вы считаете его красноречивым человеком, который легко и убедительно излагает свою мысль.

Язык у тебя, должно быть, подвешен хорошо, раз ты сумел убедить их влезть в это дело.

13. Если вы говорите, что какой-то человек остёр (острый) на язык, значит, вы считаете, что он говорит насмешливые, остроумные вещи, которые могут обидеть других людей.

Его удивляло, что мать, обычно такая крикливая, острая на язык, с дядей Володей во всём тихо соглашалась.

14. Если кто-то распустил язык, значит, он позволил себе сказать лишнее.

Вот уж когда мы всласть покричали, похулиганили, распустили свои языки.

15. Если кто-то распустил язык, он рассказал какую-то секретную информацию.

Кто-то распустил язык, и американцы заявили, что на этом аэродроме разгружается военный груз для сербской армии.

16. Если кто-то дал волю языку, значит, он говорит не стесняясь, свободно высказывая всё, что хочет.

Думай сначала, а потом давай волю языку.

17. Если у кого-то развязался язык, значит, этот человек начал говорить после некоторого молчания (или нежелания говорить на какую-то тему).

От испуга язык мой развязался: - Можно один вопрос?. - Иванов, ухмыляясь: - Можно.

18. Когда кто-либо хочет поточить язык, он хочет с кем-либо поговорить на любую тему, поболтать о чём-либо.

19. Если у кого-то зудит язык или чешется язык, значит, у него есть сильное желание рассказать какую-то информацию или высказать своё мнение о чём-либо.

Иногда язык чешется до смерти: хочется произнести какую-нибудь фразу.

20. Если какие-то слова или информация о чём-то не сходят с языка, значит, они постоянно звучат в разговорах людей.

С утра до ночи грубости и колкости не сходили у них с языка.

21. Если какое-то слово сорвалось с языка у какого-либо человека, значит, этот человек неожиданно для самого себя сказал что-то, чего не следовало произносить.

Я сама не понимаю, как это случилось, это ошибка, сорвалось с языка!

22. Если кто-то говорит фразу Дёрнуло меня за язык! или Чёрт меня дёрнул за язык!, он сожалеет о том, что сказал что-то, о чём не следовало говорить (например, дал обещание, раскрыл секрет и т. п.).

Не знаю, какой чёрт дёрнул меня за язык, но я тут же согласилась.

23. Если человеку задают риторический вопрос Кто тебя тянул за язык?, значит, его осуждают за то, что он проговорился, дал напрасное обещание и т. п.

- Кто её за язык-то тянул? - не успокаивалась бабуля. - Смолчать нельзя было?

24. Если какие-то слова просятся на язык, значит, вам хочется их сказать, потому что вы считаете, что именно это самые подходящие слова в данной ситуации.

Легко ли тебя понять? На язык так и просится слово «невозможно».

25. Если вы говорите то, что пришло вам на язык, значит, вы высказываете ту первую мысль, которая возникает у вас в связи с определённой темой.

26. Если какое-то слово или выражение вертится у вас на языке, значит, вы раньше их встречали или знали, а сейчас пытаетесь их вспомнить.

У неё на языке уже вертелась фамилия знаменитого актёра.

о том, кто молчит, говорит мало или с трудом

27. Если у кого-то язык прилип (присох) к гортани, значит, этот человек не может продолжать говорить по какой-то причине (обычно из-за страха, стыда и т. п.).

Он долго молчал, подбирая слова, но язык его прилип к гортани и слов нужных не находилось.

28. Если кто-то держит язык за зубами, значит, он знает какую-то секретную информацию и не рассказывает о ней.

29. Если кто-то внезапно прикусил язык, значит, он прекратил разговор по какой-то причине (например, из-за страха или от какой-то неожиданности).

Я хотел спросить, читал ли он «Исповедь», но вовремя прикусил язык.

30. Если кто-то проглотил язык, значит, он не может начать говорить и молчит.

Они проглотили языки, не зная, что тут можно соврать.

31. Если кто-то пытается говорить, ломая язык, значит, он с трудом произносит определённые звуки и слова.

С таким именем-отчеством ни в коем случае нельзя выбирать профессию школьного учителя, а она именно выбрала, заставляя учеников ежедневно и по многу раз ломать язык, произнося «Евгенокентьна!»

32. Если кто-то говорит заплетающимся языком или его язык заплетается, значит, ему трудно произносить слова (из-за опьянения, усталости, испуга и т. д.).

- Д-дальше? - нетвёрдо, заплетающимся языком переспросила она. | Он был уже совсем пьян, его язык начинал заплетаться.

33. Если какому-то человеку укоротили язык, значит, ему не дали говорить на определённую тему или остановили его резкие высказывания.

Вы лучше бы сынку язык укоротили!

34. Когда кто-то говорит человеку фразу Придержи язык! или Попридержи язык!, он в грубой форме приказывает этому человеку перестать говорить на какую-либо тему или использовать в разговоре какие-либо неприятные слова.

- Ты язык-то придержи! - вспыхнула кондукторша.

35. Когда кто-то говорит кому-то фразу Укороти язык!, он в грубой форме приказывает этому человеку замолчать.

36. Фразу Язык сломаешь! вы говорите в тех случаях, когда какое-то слово или выражение очень трудны для произнесения вслух (например, какие-то иностранные названия).

Это типичный стиль экзистенциалистского (язык сломаешь!) театра.

37. Говоря фразу Отсохни у меня язык!, человек клятвенно заверяет своих собеседников в том, что говорит правду.

38. Грубую фразу Как язык-то у тебя не отсохнет! говорят человеку, сказавшему что-либо неуместное.

39. Фразу Типун тебе на язык! говорят в том случае, если один участник разговора сказал о возможности чего-то, что другой участник считает крайне нежелательным и чего он боится.

40. Злыми языками называют тех, кто распространяет какую-либо отрицательную информацию о ком-либо или чём-либо, недоброжелательно относится к кому-либо.

Злые языки, правда, болтают, что казино давно превратились в надёжную крышу для отмывания грязных денег.

= недоброжелатели

41. Если вы говорите про другого человека, что у него что на уме, то и на языке, вы имеете в виду, что он всегда говорит то, что думает, или что он ничего не скрывает от других людей.

Эта женщина отличалась непосредственностью - что на уме, то и на языке.

42. Поговорка Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке используется в тех случаях, когда человек в состоянии алкогольного опьянения говорит то, что никогда не сказал бы в трезвом виде (какой-либо секрет, своё отрицательное мнение по какому-либо поводу и т. д.).

Сталин любил спаивать своих соратников, памятуя о поговорке «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

43. Во время военных действий разведчики захватывают языка, т. е. берут в плен военного со стороны противника, чтобы узнать от него необходимую информацию.

Допросить языка.

о средстве общения между людьми

44. Язык - это средство общения между людьми, система словесного выражения мыслей.

Владеть русским языком. | Изучать английский язык. | Говорить на нескольких языках. | Из любви к ней он за несколько дней изучил английский язык, чтобы объясняться ей в любви на её родном языке.

45. Древними языками называют языки, на которых общались люди в древности. Некоторые из этих языков в изменённом виде дошли до наших дней (например, греческий, иврит).

В классических гимназиях делался упор на углублённое изучение древних языков (латыни и греческого).

46. Классические языки - это древнегреческий и латинский языки.

47. Мёртвые языки сохранились только в древних памятниках письменности.

Словарь, в котором максимально полно представлены слова языка с примерами их употребления в тексте, в полном объёме осуществим лишь для мёртвых языков.

48. Если кто-то говорит на ломаном иностранном языке, значит, он плохо знает этот язык и с трудом изъясняется на нём.

Капитан специально для меня говорил на ломаном итальянском языке, почему-то считая, что так я лучше пойму всё и ничего не упущу.

49. Если кто-то говорит про себя, что он без языка, значит, он не владеет иностранными языками.

Оказаться в пятьдесят лет в чужой стране без языка и связей - прямой путь на социальное дно.

о процессе коммуникации

50. Если вы нашли общий язык с кем-либо, значит, вы достигли взаимопонимания с этим человеком, смогли договориться о чём-то.

У него было счастливое умение находить общий язык с самыми разными людьми.

51. Если вы говорите на разных языках с кем-либо, значит, вы не можете понять друг друга, договориться о чём-то.

Участники политической игры часто говорят на разных языках.

52. Если вы говорите кому-то фразу Я вам (тебе) русским языком говорю (или объясняю, повторяю и т. п.), значит, вы хотите эмоционально подчеркнуть, что ваш собеседник не сразу понял сказанное вами, хотя вы сказали это очень ясно и понятно.

Тебя русским языком спрашивают: ты чем тут занимался?!

53. Если вы говорите эзоповым языком, значит, вы не хотите говорить о каких-то вещах прямо и используете образные выражения для того, чтобы ваш намёк был понят.

Арсению в этой ситуации и хотелось говорить громко, говорить правду, не переводить её с человеческого языка на эзопов.

54. Язык - это тип речи, характерный для разных слоёв общества, профессий, эпох, литературных жанров и т. д.

Литературный язык. | Язык улицы. | Современный язык. | Политический язык. | Говорить на языке дипломатов.

55. Язык автора какого-либо литературного произведения - это его индивидуальный стиль, уникальный способ выражения.

Язык Пушкина.

о знаковых системах

56. Язык - это система знаков, используемая животными для общения.

Язык дельфинов.

57. Язык - это система визуальных, звуковых и иных сигналов для передачи каких-либо сообщений между людьми, информирования их о чём-либо.

Язык глухонемых. | Язык дорожных знаков.

58. Язык - это система искусственных кодов для формализации каких-либо вычислений, программирования и т. д.

Языки программирования. | Язык гипертекстовой разметки документа.

59. Если вы говорите на языке цифр, языком цифр, значит, вы приводите какие-то статистические данные или подсчёты, не давая им никакой эмоциональной оценки.

Бухгалтеры - нейтральные люди и говорят языком цифр.

60. Языком может быть назван способ выражения человеческих эмоций, идей и т. д. в какой-либо области.

Язык музыки, чувств. | Пусть вы не понимаете по-французски, но язык любви вы не можете не понять.

вещи, похожие по форме на язык как мышечный орган

61. Язык колокола (или колокольчика) - это его внутренний металлический стержень, который раскачивается и ударяется о стенку колокола, в результате чего раздаётся звон.

Молодой человек подошёл к крыльцу и дёрнул за язык бронзового колокольчика.

62. Языки пламени или огненные языки - это отдельные струи огня, выходящие из центра горения чего-либо.

Длинные раздвоенные языки пламени лизали снаружи кирпичи и камни и, поднимаясь вверх, сливались с бушевавшим над домом морем огня.

63. Тёщин язык - это детская игрушка в виде складной гармошки. Когда вы дуете в неё, она раскрывается и приобретает форму длинного яркого языка.

64. Тёщин (щукин) язык - это комнатное растение (сансевьера), которое имеет удлинённые суженные листья.

языка́стый прил.

Языкастые политики.

язы́чный прил.

Язычная поверхность.

языково́й прил.

Языковые курсы.

языко́вый прил.

Языковая колбаса.

толковый словарь ушакова

ЯЗЫ́К

языка́ (язы́ка книжн. устар., только в 3, 4, 7 и 8 знач.), м.

1. Орган в полости рта в виде подвижного мягкого выроста, являющийся органом вкуса, а у человека способствующий также образованию звуков речи. Коровий язык. Больно прикусить язык. Лизать языком. Показать язык кому-н. «Язык не лопатка, знает что сладко.» Поговорка. «И он к устам моим приник, и вырвал грешный мой язык.» Пушкин. «Языком играл сигналики, песни пел - такие хватские.» Некрасов.

|| Кушанье из языка животных. Язык с картофельным пюре. Копченый язык.

2. только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли, речь. «Голос мой не задрожит, и язык не отнялся.» Пушкин. «Она без языка лежит, руками объясняется.» Тургенев. Лишиться языка. Владеть языком. Язык - один из признаков, отличающих человека от животных. «Язык до Киева доведет.» Пословица. «Язык мой - враг мой.» Пословица.(о болтливости).

3. Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения в человеческом обществе. «Язык есть важнейшее средство человеческого общения…» Ленин. «Мы любим свой язык и свою родину…» Ленин. «…Национальная общность немыслима без общего языка…» Сталин. «О, великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!» Тургенев. «На всех языках говорит.» Лермонтов. Родной язык. Славянские языки. Национальные языки. Древние языки (преимущ. о греческом и латинском). Новые языки (современные западноевропейские). Живой язык (см. живой). Мертвый язык (см. мертвый). Изучать языки. История русского языка.

4. Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками. Литературный язык. Разговорный язык. Профессиональные языки. Газетный язык. Поэтический язык. Воровской язык.

5. только ед. Способ выражения, стиль, свойственный кому-чему-н. Язык Пушкина. Язык художественных произведений.

6. только ед. Словесно выраженная мысль, речь того или иного содержания. «Правдив и свободен их (волхвов) вещий язык.» Пушкин. У него злой язык. Острый язык. Лживый язык. Туманный язык.

7. только ед. То, что выражает собою что-н. (о звуках, издаваемых животными, о предметах и явлениях). Язык животных. Язык птиц. Язык цифр. «Я смело чувства выражаю, языком сердца говорю.» Пушкин. «Я знаком с сим языком любови тайной!» Баратынский. «Кисть твоя волшебством разгадала язык цветов.» Фет. - «Не то, что мните вы, природа - не слепок, не бездушный лик. В ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, в ней есть язык.» Тютчев.

8. Народ, народность (старин.). «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой и назовет меня всяк сущий в ней язык.» Пушкин. Нашествие двунадесяти язы́ков (о войне 1812 г.). Притча во язы́цех (см. притча).

9. Пленный, от к-рого можно добыть нужные сведения (устар.). - «"Давайте сюда языка, братцы!" К костру подвели связанного детину.» А.К.Толстой. Достать языка. Допросить языка.

10. В колоколе, колокольчике - металлическая пластинка, стержень, производящий звон ударами о стенки.

|| Вообще - удлиненная и обычно подвижная часть чего-н. Язык в ловушке. «На охотнике была высокая белая баранья шапка с голубым языком.» Тургенев.

Высуня язык - см. высунуть.

Держать язык за зубами - молчать, не говорить тогда, когда не нужно.

Длинный язык у кого - перен. о болтливом человеке.

Закусить язык - то же, что прикусить язык, см. ниже. «Тут Иван Игнатьич заметил, что проговорился, и закусил язык.» Пушкин.

Злые языки - перен. о сплетниках, клеветниках, о людях, к-рые распространяют злостные слухи о ком-чем-н. «Ах, злые языки страшнее пистолета.» Грибоедов. Всё это злые языки говорят.

Ломаный язык - см. ломаный во 2 знач.

На язык - в своей речи, в своих словах. «Зачем же быть, скажу вам напрямик, так невоздержну на язык?» Грибоедов. Остр на язык.

На языке - 1) употр. при обозначении сильного желания сказать, высказаться, произнести что-н. «Эти возражения были у меня на языке прошлой весной.» Салтыков-Щедрин. «На языке вертится слово, не поймаю.» Максим Горький. 2) в речи, разговоре. «У пьяного что на уме, то и на языке.» Пословица.

Общий язык с кем-чем - взаимное понимание между кем-чем-н. Найти общий язык с кем-н.

Придержать язык (разг.) - удержаться от того, чтобы говорить, помолчать.

Прикусить язык (разг.) - внезапно замолкнуть, удержаться от высказывания.

Проглотить язык - см. проглотить.

Развязать язык - см. развязать.

Сорвалось с языка - см. сорваться в 4 знач.

Тянуть или дергать за язык (разг.) - заставлять говорить, высказываться. Никто тебя за язык не тянет.

Хорошо привешенный или подвешенный язык у кого - о человеке, к-рый бойко, плавно, хорошо говорит. У него язык хорошо подвешен.

Язык без костей у кого (разг.) - перен. о человеке, к-рый говорит лишнее.

Языки пламени или огненные языки - о высоко подымающемся пламени.

Язык не повернется сказать - нет решимости сказать. «У меня язык не повернулся бы теперь сказать ему, что я люблю его.» Л.Толстой. Как у тебя язык-то повернулся?

Языком трепать (чесать, болтать, молоть; разг.) - говорить (зря, без толку, для препровождения времени). «Языком болтай, а рукам воли не давай.» Поговорка.

Язык проглотишь - см. проглотить.

Язык развязался - см. развязаться.

Язык чесать (разг.) - то же, что языком трепать, чесать.

Язык чешется (разг.) - есть желание, хочется сказать, высказаться.

толковый словарь даля

ЯЗЫК - муж. мясистый снаряд во рту, служащий для подкладки зубам пищи, для распознанья вкуса ее, а также для словесной речи, или, у животных, для отдельных звуков. Коровий язык, лизун; рыбий, тумак; змеиный, жало, вилка; песий, лопата; кошачий, терка. Прикуси ломала, злой язык; лепетун, болтливый; мешалка, ребячий; суконный язык, картавый. Прочие значения языка выведены или из наружного вида его, или как от орудия речи. Мысок языком, клином.

| Язык колокола, било, клепало, железный пест, кистень, привешиваемый внутри под шелом колокола, для звону. Ямщики любят подвязывать в колокольчик кольцо, вместо языка. Без языка и колокол нем. Добыть языка на колокольне (когда отымется язык, то обливают водой колокольный язык, и поят больного).

| Нутреная воронка мережи, вентера, через которую рыба входит: детыш, детинец, ушинок.

| архан. подводная ледяная коса, от тороса.

| Язык, язычок органа, пружинка, крючок, по коему бьют играя. Язык мялицы, било, которое ходит между щеками ее.

| Язык кларнета, гобоя, пищик, тонкая деревянная пластинка, вставляемая в губник, для звука.

| Язык в ловушке, насторожка, язычок, продольная палочка с зарубкою, с коей срывается отвесная подставка, сторожок.

| Язык, язычок замка, задвижка, которая входит в проушину дужки висячего замка, в шип нутреного: сныч. Ключ бородкой замыкает язычок. Язычком зовут и спуск, собачку у ружейного замка и все сему подобное.

| Язычок, черномор. рыба Solea nasuta, полурыбица.

| Язычок, во рту, висящий перед зевом кончик нёбного полога; иные зовут язычком гортанную покрышку, под корнем языка.

| Язычок, растение Centaurea austriaka.

| Язык, словесная речь человека, по народностям; словарь и природная грамматика; совокупность всех слов народа и верное их сочетанье, для передачи мыслей своих; ясак. Наречие, взявшее верх над прочими, сродными наречиями, зовут языком. Он знает много языков, говорит на пяти языках. Притча во языцех, Псалтирь, ова, а более постановка и связь их, образ, способ выраженья, свойственный кому лично. Язык Пушкина, Крылова, Державина. Лермонтов умел писать языком каждого из лучших поэтов наших. Язык Гоголя пестрый, неправильный, но яркий, сильный и выразительный.

| Строй, слог и самый выбор слов, при различном их образовании, глядя по предмету, о коем говоришь, и по принятому обычаю. Язык книжный, - высокий, строгий; - поэм; язык разговорный, простонародный, приказный и пр.

| Язык, воен. пленник, от коего расспросами выведывают что нужно о положении и состоянии неприятеля. Добыть, достать языка. Казаки в разъезд за языком пошли. Языки сказывали, ·стар. Языка ловить, ·стар.

| ·стар., ·приказн. обвинитель, обличитель перед судом, оговорщик на допросе, взятый и допрашиваемый для розыска, дела. А на которых людей языки говорят с пыток, и тех людей, по язычным толкам, имати, Акты.

| Народ, земля, с одноплеменным населеньем своим, с одинаковою речью. Язык самарийский, Деян. самаритяне. Рцыте во языцех (всем народам), яко Господь воцарися, Псалтирь. Поганыи же половци свокупиша весь язык свой на рускую землю, ·летописн. Нашествие дванадесяти языков на Русь, 1812 год.

| Язык, церк. чужой народ, иноверцы, иноплеменники;

| язычники, идолопоклонники. Убо и языкам Бог покаяние даде в живот, Деян. Всяк язык Бога хвалит. У него язык долог, лишнее говорит. Язык остер, насмешлив. Укороти язык! Язык мой враг мой: прежде ума глаголет. Всякая птица от своего язычка погибает, сама скажется. Ешь пирог с грибами, да держи язык за зубами. Бе же князь речен языком, ·летописн. Языком мели, а рукам воли не давай. Языком не расскажешь, так пальцами не растычешь. Косен языком, заика. Язык до Киева доведет, всего доспросишься; и до кия, до побоев. Язык на сговоре, слово свято, что сказано, за то и держись, чур не отступаться. Подрезать язык, настригнуть подъязычную уздочку; * унять лишнюю болтливость. Хорошо языку за костяным частоколом сидеть! Чтоб тебе своим языком подавиться! врешь. Злой язык, клеветник. Велик язык у коровы, не дает говорить. Мал язык, да всем телом владеет. Шила и мыла, гладила и катала, пряла и лощила (а все языком). Язык доведет до кабака. Что знает, все скажет, - и чего не знает, и то скажет (язык). Велик коровий язык, да лизуном прозвали. Язык до добра не доведет. Язычок введет в грешок. Не спеши языком, да не ленись делом (торопись делом). Языком и лаптя не сплетешь. Не давай воли языку во пиру, во беседе, а сердцу в гневе. Языку каши дай, или смочи язычок, или накорми язык, замолчи. Прикусить бы тебе язык! Язык укусить - кто-то бранит. Никто за язык не тянет. Будто язык в киселе. У него язык ниткой перевязан, язык размок. Белы руки с подносом, резвы ноги с подходом, голова с поклоном, язык с приговором. Язык голову кормит (он же и до побоев доводит). Язык поит и кормит, и спину порет. На языке мед, а под языком лед. Одет просто, а на языке речей со сто. Не ножа бойся, а языка. Языце, супостате, губителю мой! Язык один и в будни, и в праздник. Бог дал два уха, а один язык. Такое сердце взяло, что сам бы себе язык перекусил! Вино развязывает язык. Язык держи, а сердце в кулак сожми. Держи язык короче. Держи язык на привязи (на веревочке). Языком играй, а рукам воли не давай. Языком и шипи, и щелкай, а руку за пазухой держи. Языком мели, а руками не разводи. От языка (молвы) не уйдешь. Не спеши языком, торопись делом. Язык хлебом кормит, и дело портит. Язык языку ответ дает, а голова смекает. Морской язык, черноморское рыба Solea nasuta. Воробьины язычки, спорыш, мурава, Corrigiola littoralis. Свиные язычки, см. приворот. Коровий язык, см. короста. Воловьи язычки, солодкое зелье, кровобой, Pulicaria dysenterica. Бараний язык, растение румянка, Onosma echioides. Воловий язык, Cynoglossum, живокость. Олений язык, растенье Gymnogramma celerach.

| Scolopendrium, семьи папоротников. Язычный, к языку относящийся. Язычные науки, к языкам и к письменности относящийся. Язычный человек архан. бойкий на язык, речистый. Не сварися с человеком язычным, Сир. Язычные мышцы. Стал он на утлом месте стены, по язычной сказке, где у них быти болшему приступу, по показанию языка. Язычные молки (молвки), ·стар. то же.

| Язычный, более языческий, относящийся к идолопоклонникам и идолопоклонству. Языческие обряды; языческий храм, капище, требище, кумирня; - бог, болван, истукан, кумир. Язычество ср. идольство, кумирство, идолопоклонство, обожанье природы или истуканов замест Бога. Аще ты иудей сый, язычески, а не иудейски живеши, почто языки нудиши иудейски жительствовати? Язычник, язычница, идолопоклонник, кумирник, обожатель земной природы, болванов, истуканов.

| Лингвист, ученый, знающий много языков. Мецофанти был величайший язычник.

| Наушник, переносчик, сплетник или злой язык и тайный клеветник.

| Язычник, растенье серпуха, Serratula tinctoria см. катр. Язычиться архан. говорить, молвить, сказать, проговорить (выговорить), мочь, быть в силах говорить. Да уж больной не язычит, он без языка. Язычничать вост. переносить, пересказывать, наушничать, сплетничать и обносить людей заглазно, надувать кому в уши, ябедничать. Язычничество, язычничанье ср. ябеда, злоречие; наушничество, сплетни. Языковеденье, языкознание ср. филология и лингвистика, изученье древних или живых языков. Языковед, языковедец, филолог, лингвист, язычник. Языкоученье, преподаванье языков. Языкоучебный, к сему относящийся. Языкоучитель, языкоучительница, кто учит языку. Язынить тамб. стоять, глядеть, зевать разинув рот, высунув язык (?);

| болтать вздор, пустословить, пустобаять. Языня ·об. пустой, вздорный болтун, пустобой;

| полоротый, разиня.

популярный словарь

Язык

-а́, м.

1) Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий захвату, пережевыванию и глотанию пищи, определяющий ее вкусовые свойства.

Кончик языка.

Распухший язык.

Раздвоенный язык змей.

...Слева от него, возле переднего колеса, крутившегося в целом фонтане жидкой грязи, ровно бежал, длинно высунув язык, коричневый пойнтер (Бунин).

2) Этот орган некоторых животных, используемый как пища, кушанье.

Говяжьи языки.

Язык в желе.

На серебряных, оловянных, расписанных блюдах были навалены груды колбас, жареной птицы... языки, соленья, моченья, варенья (А. Н. Толстой).

3) Часть речевого аппарата человека, участвующая в образовании звуков речи и через это в словесном воспроизведении мыслей; орган речи.

Он говорил с трудом, едва ворочая языком.

Ни малейшего ропота не произнес его язык (С. Аксаков).

4) только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли.

От страха язык отнялся.

Разве грамота такая же общая принадлежность человеческого рода, как язык или зрение? (Пушкин).

Синонимы:

речь

5) (языки́ и устар. язы́ки) Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей.

Изучать древние языки.

Трудный язык.

Карл пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским с друзьями, немецким с неприятельми, италиянским с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно (Ломоносов).

Синонимы:

диале́кт (устар.), наре́чие (устар.), речь

6) (обычно кого или какой) Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль.

Выразительный язык.

Язык Тургенева.

Язык моряков.

Язык современного человека.

Поэт - величина неизменная. Могут устареть его язык, его приемы; но сущность его дела не устареет (Блок).

Синонимы:

слог

7) (чего) Средство, при помощи которого передается какая-л. информация, способ бессловесного общения.

Язык танца.

Язык программирования.

Язык любви.

Икона вся символична, условный язык ее предназначен только для передачи незримой реальности (Мень).

8) (языки́ и язы́ки) устар. Народ, народность.

Когда Наполеон с языками пошел на нас, взбунтовал немцев, Польшу, - все замерли от волнения (Л. Толстой).

9) перен., чего или какой Что-л. имеющее удлиненную, вытянутую форму.

Языки пламени.

Языки набегающих волн лижут песчаный берег.

Около шести часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у веревки, протянутой к языку главного колокола (Салтыков-Щедрин).

10) перен., разг. Противник, захваченный в плен с целью получения нужных сведений.

Взять языка.

Уже довоенные лампы горят вполнакала, из окон на пленных глазела Москва свысока... А где-то солдатиков в сердце осколком толкало, а где-то разведчикам надо добыть "языка" (Высоцкий).

Синонимы:

пле́нный

Родственные слова:

языка́стый разг., языково́й (языковой барьер), языко́вый (языковая колбаса), безъязы́кий, безъязы́чный лингв., межъязыково́й, праязы́к лингв., языкозна́ние лингв., двуязы́чный, злоязы́чный, иноязы́чный, косноязы́чный, метаязы́к лингв.

Этимология:

Исконно русское слово общеславянского происхождения (др.-рус. языкъ ‘речь’, ‘орган вкуса и речи’, также ‘переводчик’, ‘проводник’, о.-слав. * językъ).

Верте́ться на языке́ - 1) (у кого) о сдерживаемом желании сказать, спросить и т. д.; 2) о тщетном усилии вспомнить что-л. хорошо известное.

Говори́ть на ра́зных языка́х - не понимать друг друга.

Держа́ть язы́к за зуба́ми - не быть болтливым; молчать, когда это нужно.

Дли́нный язы́к (у кого) - о болтливом, говорящем лишнее человеке.

Злы́е языки́ (злой язы́к) - о сплетниках, клеветниках.

Лома́ть язы́к - говорить неправильно, искажая слова, звуки.

Найти́ о́бщий язы́к (с кем) - договориться, достичь взаимного понимания.

Не сходи́ть с языка́ - постоянно произноситься, упоминаться в разговоре.

Остер на язы́к - умеет говорить остроумно.

Придержа́ть язы́к - удержаться от высказывания.

Прикуси́ть язы́к - спохватившись, внезапно умолкнуть.

Проси́ться на язы́к - о словах, фразах, готовых быть произнесенными.

Ру́сским языко́м говори́ть (сказа́ть) - говорить ясно, понятно.

Сорвало́сь с языка́ (что, у кого) - сказал, не подумав, нечаянно.

Суко́нный язы́к - невыразительный, бледный, шаблонный язык.

Тяну́ть за язы́к (кого) - заставлять высказаться, ответить.

Эзо́пов язы́к - художественная речь, основанная на иносказании, намеках и других подобных приемах, в которой за прямым смыслом сказанного таится второй план, раскрывающий подлинные мысли автора.

Язы́к без косте́й (у кого) - о болтливом человеке.

Языко́м чеса́ть (трепа́ть) - болтать попусту.

Язы́к (не) повернется (поверну́лся) сказа́ть (у кого) - (не) хватит (хватило) решимости сказать о чем-л.

Язы́к проглоти́ть - упорно молчать.

Язы́к прогло́тишь - о чем-л. очень вкусном.

Язы́к слома́ешь - об очень трудных для произношения словах, фразах.

Язы́к хорошо́ подве́шен (у кого) - о мастере хорошо, складно говорить.

- литературный язык

- мертвые языки

энциклопедический словарь

ЯЗЫ́К -а́; м.

1. Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий пережёвыванию и глотанию пищи, определяющий её вкусовые свойства. Розовый длинный я. собаки. Шершавый кошачий я. Облизать губы языком. Обжечь я. Положить таблетку под я. Попробовать на я. (определить вкус чего-л.). Показать кому-л. я. (также: как знак насмешки). Бежать, высунув я. (разг.; очень быстро). / Этот орган некоторых животных, используемый в пищу; кушанье из него. Говяжий я. Отварной я. с горошком. Заливной я.

2. Этот орган человека, участвующий в образовании звуков речи и тем самым в словесном воспроизведении мыслей; орган речи. Произнося этот звук, прижмите кончик языка к верхним зубам. Хочу сказать, а я. не слушается. Длинный я. (неодобр.; о том, кто говорит лишнее). Злые языки (о сплетниках, клеветниках). На я. остёр кто-л. (умеет говорить остро). Я. зудит, чешется у кого-л. (разг.; о нестерпимом желании сказать что-л., высказаться). Прикусить (закусить) я. (также: разг.; внезапно замолчать, испугавшись чего-л.). Болтать (трепать, чесать и т.п.) языком (разг.-сниж.; много разговаривать; говорить вздор). Что на уме, то и на языке у кого-л. (что думает, то и говорит).

3. Система словесного выражения мыслей, обладающая определённым звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей. Древние языки. Французский я. История языка. Мёртвые языки (существующие только в памятниках письменности). Условный я. (арго́). Найти общий я. с кем-л. (достичь взаимопонимания; договориться о чём-л.). Говорить на разных языках с кем-л. (не иметь взаимопонимания). Русским языком говорить (сказать) что-л. (сказать что-л. ясно, понятно). // только ед. Способность говорить, выражать словесно свои мысли. Я. - принадлежность человеческого рода. Зачем драться, у вас что, языка нет?

4. Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль. Литературный я. Разговорный я. Поэтический я. Газетный я. Я. науки. // (кого-чего). Способ словесного выражения, свойственный кому-, чему-л.; индивидуальный стиль, слог. Я. Пушкина. Звучный, сильный я. Шекспира. У каждого персонажа свой я.

5. (чего). Система знаков (звуков, сигналов), передающих информацию. Я. животных. Я. пчёл. Я. жестов. Я. дорожных знаков. Я. программирования. Информационные языки. // То, что выражает, объясняет собой что-л. Я. фактов. Я. формул. Я. музыки. Я. взглядов, улыбок. * Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный (Лермонтов).

6. мн.: языки́ и язы́ки. Устар. Народ, народность. * Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой, И назовёт меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус, и друг степей калмык (Пушкин).

7. ед. вин.: языка́. Разг. Пленный, от которого можно узнать нужные сведения. Взять языка. Допросить языка.

8. Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон. К языкам привязаны верёвки. Ударить языком о стенку. Я. рынды.

9. чего или какой. О том, что имеет удлинённую, вытянутую форму. Языки пламени. Огненный я. Я. волны. Я. ледника.

◊ Эзопов язы́к (см. Эзо́пов). Язы́к без костей у кого. О болтливом человеке. Язы́к на плече у кого. О состоянии большой усталости (от дел, движения). Язы́к прилип к гортани у кого. О потере способности говорить. Язы́к развязался (развяжется) у кого (см. Развяза́ться). Язы́к хорошо подвешен (привешен) у кого. О красноречивом, складно говорящем человеке. Держать язы́к за зубами (на привязи). Умалчивать, не говорить о чём-л. Ломать язы́к. Говорить неправильно, искажая слова, звуки. Язы́к поточить (см. Поточи́ть). Придержать язы́к. Удержаться от высказывания. Прикусить язы́к. Спохватившись, внезапно замолчать. Проглотить язы́к. Замолчать, перестать говорить. Язы́к проглотишь. О чём-л. вкусном. Развязать язы́к (языки́) (см. Развяза́ть). Распустить язы́к. Позволить себе говорить лишнее. Связать язы́к кому. Заставить молчать или не дать возможности свободно, без стеснения говорить, высказываться. Язы́к сломаешь. Очень трудный для произношения (о словах, фразах и т.п.). Укоротить язы́к кому. Заставить кого-л. поменьше болтать, быть менее дерзким. Укроти язык! Замолчи! Дёрнуло за язы́к кого; чёрт дёрнул за язы́к кого. Выражение крайнего сожаления, досады по поводу сказанного не во время, не к месту. Тянуть за язы́к кого (см. Тяну́ть). Проситься на язы́к. О словах, фразах, готовых быть произнесёнными. Вертеться на кончике языка́. О тщетном усилии вспомнить что-л. хорошо известное, знакомое, но забытое в данный момент. Не сходить с языка́. Беспрестанно произноситься, упоминаться в разговорах. Сорвалось (слово) с языка́. Невольно, неожиданно для говорящего быть произнесённым. Отсохни у меня язы́к. Клятвенное заверение в подтверждение правильности сказанного. Типун на язы́к кому. Недоброе пожелание тому, кто говорит не то, что следует. Притча во язы́цех (см. При́тча).

Язычо́к (см.). Язычи́ще, -а; м. Увелич. (1-2, 8-9 зн.). Языко́вый, -ая, -ое (1 зн.). Я-ые сосочки. Я-ая колбаса (приготовленная из языка животного). Языково́й, -а́я, -о́е (3-4 зн.). Я-ые явления. Я-ое чутьё. Я-ое родство. Язы́чный (см.).

* * *

язык - I

(анат.), у наземных позвоночных и человека мышечный вырост (у рыб складка слизистой оболочки) на дне ротовой полости. Участвует в захвате, обработке пищи, в актах глотания и речи (у человека). На языке расположены вкусовые рецепторы.

Язык человека (спинка).

II

1) естественный язык, важнейшее средство человеческого общения. Язык неразрывно связан с мышлением; является социальным средством хранения и передачи информации, одним из средств управления человеческим поведением. Язык возник одновременно с возникновением общества. Возникновение членораздельной речи явилось мощным средством дальнейшего развития человека, общества и сознания. Реализуется и существует в речи. Языки мира различаются строением, словарным составом и др., однако всем языкам присущи некоторые общие закономерности, системная организация единиц языка (например, парадигматические и синтагматические отношения между ними) и др. Язык изменяется во времени (см. Диахрония), может перестать использоваться в сфере общения (мёртвые языки). Разновидности языка (национальный язык, литературный язык, диалекты, язык культа и др.) играют различную роль в жизни общества.

2) Любая знаковая система, например, язык математики, язык кино, язык жестов. См. также Искусственные языки, Языки программирования.

3) То же, что стиль (язык романа, язык газеты).

академический словарь

-а́, м.

1. Орган в полости рта в виде мышечного выроста у позвоночных животных и человека, способствующий пережевыванию и глотанию пищи, определяющий ее вкусовые свойства.

- Жизнь каторжная! - ворчал он, перекатывая языком во рту крохи черного хлеба. Чехов, Нахлебники.

[Собака] прерывисто дышала, высунув розовый язык. Гаршин, То, чего не было.

||

Этот орган некоторых животных, используемый как пища, кушанье.

На серебряных, оловянных, расписанных блюдах были навалены груды колбас, жареной птицы, --- языки, соленья, моченья, варенья. А. Н. Толстой, Петр Первый.

|| перен.; чего или какой.

Что-л. имеющее удлиненную, вытянутую форму.

Перед плитой, из дыр которой вырывались огненные языки пламени, с раскаленной кочергой в руках стояла кухарка. Гл. Успенский, По черной лестнице.

У Аникушки в хате - дыхнуть нечем. Черные острые языки копоти снуют из лампы. Шолохов, Тихий Дон.

2. Этот орган человека, участвующий в образовании звуков речи и тем самым в словесном воспроизведении мыслей; орган речи.

Ни малейшего ропота не произнес его язык. С. Аксаков, Встреча с мартинистами.

Ему хотелось сказать, что недурно бы также прихватить с собой папу, маму и кошку, но язык говорит совсем не то, что нужно. Чехов, Гриша.

- Николай Антоныч, - сказал я, стараясь не волноваться и замечая, однако, что язык не очень слушается меня. Каверин, Два капитана.

|| только ед. ч.

Способность говорить, выражать словесно свои мысли.

Разве грамота такая же общая принадлежность человеческого рода, как язык или зрение? Пушкин, Путешествие из Москвы в Петербург [черновая редакция].

- Вы бы ему так все прямо и высказали. Дескать, этак нельзя, Фома Фомич, а вот оно как! Ведь есть же у вас язык? Достоевский, Село Степанчиково.

3. (мн. языки́ и устар. язы́ки).

Система словесного выражения мыслей, обладающая определенным звуковым и грамматическим строем и служащая средством общения людей.

Древние языки. Французский язык.

Профессор изъездил весь земной шар и, кажется, знал все земные языки, живые и мертвые, культурные и дикие. Куприн, Волшебный ковер.

Говор умолкает. Я не могу расслышать языка, на котором они говорят. Гаршин, Четыре дня.

4. Разновидность речи, обладающая теми или иными характерными признаками; стиль, слог.

Литературный язык. Разговорный язык. Поэтический язык. Газетный язык.

- Ерунда! Вы дикарь! С вами нельзя говорить языком науки. А. Н. Толстой, Подкидные дураки.

|| кого-чего.

Способ словесного выражения, свойственный кому-, чему-л.

Звучный, сильный язык Шиллера подавлял нас. Герцен,

5. чего.

Средство бессловесного общения.

Язык формул. Язык музыки.

Язык любви, язык чудесный, Одной лишь юности известный, Кому, кто раз хоть был любим, Не стал ты языком родным? Лермонтов, Тамбовская казначейша.

Разговор больше происходил на языке взглядов, улыбок и междометий. И. Гончаров, Обыкновенная история.

6. (мн. языки́ и язы́ки). устар.

Народ, народность.

Когда Наполеон с языками пошел на нас, взбунтовал немцев, Польшу, - все замерли от волнения. Л. Толстой, Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы.

Многие тысячи народа, со всех концов России - все языки, - трудились день и ночь над постройкой города. А. Н. Толстой, День Петра.

7. Пленный, от которого можно узнать нужные сведения.

Одно только, что еще нужно было знать ему, это то, какие именно были эти войска; и для этой цели Денисову нужно было взять языка (то есть человека из неприятельской колонны). Л. Толстой, Война и мир.

Он взял с собою провод на случай, если придется вязать языка. Леонов, Взятие Великошумска.

8. Металлический стержень в колоколе или колокольчике, который, ударяясь о стенку, производит звон.

Около шести часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у веревки, протянутой к языку главного колокола. Салтыков-Щедрин, Пошехонская старина.

- длинный язык

- злые языки

- суконный язык

- эзопов язык

язык без костей {у кого}

о болтливом человеке.

язык на плече {у кого}

о состоянии большой усталости (от дел, движения).

- язык повернулся (повернется)

язык прилип к гортани {у кого}

о потере способности говорить.

- язык развязался (развяжется)

язык хорошо подвешен{ (или привешен)} {у кого}

о красноречивом, складно говорящем человеке.

- язык чешется Высунув (высуня) язык

держать язык за зубами{ (или на привязи)}

умалчивать, не говорить о чем-л.

- закусить язык

ломать язык

говорить неправильно, искажая слова, звуки.

- найти общий язык

- язык поточить

придержать язык

удержаться от высказывания.

- прикусить язык

- проглотить язык; язык проглотишь

- развязать язык (языки)

- распустить язык

- связать язык

- язык сломаешь

- укоротить язык

чесать{ (или мозолить и т. п.)} язык

прост.

то же, что болтать языком.

дать волю языку

начать много, безудержно говорить.

болтать{ (или трепать, чесать и т. п.)} языком

прост.

говорить вздор; пустословить.

- русским языком говорить

- дернуло за язык черт дернул за язык

- тянуть за язык

проситься на язык

о словах, фразах, готовых быть произнесенными.

- вертеться на языке

- говорить на разных языках

- не сходить с языка

сорвалось (слово) с языка

невольно, неожиданно для говорящего быть произнесенным.

- отсохни у меня язык

- типун на язык

- притча во языцех

- слабый на язык

поговорки

Бабий язык. Арх. Растение алоэ. АОС 1, 78.

Байковый язык. Жарг. угол. Воровской жаргон. СРВС 1, 31, 203.

Балантресий язык у кого. Коми. О разговорчивом человеке. Кобелева, 83.

Баской на язык. Яросл. Бойкий, несдержанный человек. ЯОС 1, 40.

Бить язык о зубы. Пск. Неодобр. Болтать, пустословить. ПОС 2, 16.

Бить язык попусту. Сиб. Неодобр. Говорить, доказывать что-л. безрезультатно. ФСС, 12.

Блюсть язык за щеками. Ряз. То же, что держать язык за зубами. ДС, 59.

Боек на язык. Разг. Одобр. Находчив в разговоре, красноречив. ФСРЯ, 41.

Болтучий твой язык! Пск. Неодобр. О человеке, говорящем что-л. нелепое, вздор. СПП 2001, 83.

Брать/ взять на язык что. Разг. Пробовать на вкус что-л. Ф 1, 39.

Броский на язык. Пск. Одобр. Об остроумном, умеющем чётко, метко охарактеризовать что-л. человеке. ПОС 2, 180.

Бросковатый на язык. Пск. Неодобр. О болтливом, несдержанном человеке. ПОС 2, 180.

Булатный язык. Шутл. О болтуне, пустомеле. СПП 2001, 83.

Валовий на язык. Сиб. Пренебр. О молчаливом, угрюмом человеке. СФС, 32; ФСС, 22.

Весёлый на язык. Орл. То же, что броский на язык. СОГ 1989, 18.

Всунуть (втыкать/ воткнуть) язык. Волг. Неодобр. Не вовремя и без позволения вступить в разговор. Глухов 1988, 16.

Вывалить язык. Арх., Сиб. Сильно, чрезмерно устать. АОС 6, 124; ФСС, 34.

Вывалить язык на плечо. Волг. То же. Глухов 1988, 17.

Вывирывать язык. Пск. 1. Неодобр. Болтать вздор, врать. 2. Говорить что-л. напрасно, не вовремя. ПОС 5, 129.

Выворотить язык. Сиб. Неодобр. Сказать что-л. грубое, неприличное. ФСС, 34.

Выпихивать язык. Арх. Неодобр. Болтать сверх меры, рассказывая нежелательное. АОС 8, 82.

Выпихивать язык на губу. Коми. Неодобр. Некстати вмешиваться в разговор. Кобелева, 59.

Выпнуть язык. Кар. Рассказать, сообщить, что не следует. СРГК 1, 279.

Выпялив язык. Сиб. 1. То же, что высунув язык 1. 2. Торопливо, кое-как (делать что-л.). ФСС, 38.

Выпялить язык. Яросл. Неодобр. Сказать что-л. некстати, невпопад. ЯОС 3, 56.

Выпятить язык. Кар. Издохнуть. СРГК 1, 284.

Выпятить язык на плечо. Сиб. Предельно устать от тяжёлой работы. ФСС, 38.

Высадить язык. Сиб. Надорваться от тяжёлой работы. ФСС, 38.

Высовывать/ высунуть язык. 1. Перм. Говорить лишнее, разглашать какую-л. информацию. Подюков 1989, 38. 2. Волг. Неодобр. Не вовремя и без разрешения вступать в разговор. Глухов 1988, 20.

Выставить язык. Горьк. Проговориться, сказать, что не следует. БалСок, 57.

Высунув (высунувши, высуня) язык. 1. Торопясь, очень быстро. 2. С признаками усталости. 3. С усердием. БМС 1998, 648; ШЗФ 2001, 52; ФМ 2002, 641; БМС 1998, 539.

Высунуть язык. 1. Сиб. Неодобр. То же, что выставить язык. СФС, 53; ФСС, 39. 2. Прост. Сильно устать, утомиться. Ф 1, 100; Глухов 1988, 21.

Вытелячивать язык. Арх. Неодобр. Дерзко, непочтительно говорить с кем-л. АОС 8, 282.

Вытянуть язык. 1. Арх. Сказать, проговорить что-л. АОС 8, 337. 2. чей. Арх. Заставить кого-л. сказать что-л. АОС 8, 326. 3. Кар. Натрудить язык долгим говорением. СРГК 1, 307.

Вычинить язык кому. Пск. Рассмешить кого-л. шуткой, весёлым рассказом. СПП 2001, 83.

Гнилой язык у кого. Пск. Неодобр. О человеке, говорящем глупости, вздор. ПОС 7, 26.

Гораздый на язык. Морд. О болтливом человеке. СРГМ 1978, 122.

Держать язык за зубами. Разг. Молчать, воздерживаться от каких-л. высказываний, не говорить лишнего. ФСРЯ, 539; БТС, 252, 1532; БМС 1998, 648; Мокиенко 1990, 92; ЗС 1996, 207; Глухов 1988, 34; ПОС 2, 244.

Держать язык за пазухой. Горьк. То же, что держать язык за зубами. БалСок, 33.

Держать язык на верёвочке. Перм. То же, что держать язык за зубами. Подюков 1989, 62.

Держать язык на привязи. Пск. То же, что держать язык за зубами. БТС, 252; СПП 2001, 83.

Держать язык около себя. Морд. То же, что держать язык за зубами. СРГМ 1980, 18.

Держать язык покороче. Пск. Не говорить лишнего, не разглашать что-л. СПП 2001, 83.

Дерзкий на язык. Яросл. Одобр. То же, что боек на язык. ЯОС 3, 130.

Длинный язык у кого. Разг. Неодобр. О болтливом, говорящем много лишнего человеке. ДП, 318, 414; ФСРЯ, 539; Жиг. 1969, 105; Верш. 7, 354; ПОС, 9, 76.

Долгий язык у кого. 1. Народн. Неодобр. То же, что длинный язык. ДП, 318; ДС, 147; ЯОС 4,11. 2. Пск. Одобр. То же, что боек на язык. СПП 2001, 83.

Долговатый язык. Печор. То же, что длинный язык. СРГНП 1, 183.

Драть язык. Пск. Неодобр. Долго, назойливо говорить о чём-л. СПП 2001, 83.

Жевать язык. Жарг. мол. Шутл.-ирон. Говорить, выступать с докладом. Елистратов 1994, 225.

Завязывать/ завязать язык. Новг., Перм. Замолкать, молчать. НОС 3, 17; Подюков 1989, 78.

Закидывать язык за уши. Кар. Шутл. Очень много говорить, болтать. СРГК 2, 129.

Закусывать язык. Пск. То же, что завязывать язык. ПОС 11, 281.

Заронить язык. Кар. Лишиться способности говорить. СРГК 2, 192.

Засунуть язык в жопу (в задницу). Жарг. мол. Груб. Замолчать. Максимов, 150; Мокиенко, Никитина 2003, 406.

Затолнуть язык кому. Пск. Заставить кого-л. замолчать. СПП 2001, 83.

Затягивать язык. Кар. Вызывать вяжущий привкус. СРГК 2, 223.

Злой на язык. Прост. Неодобр. О язвительном, злопамятном человеке. Ф 1, 211; Глухов 1988, 53.

Злой язык. Разг. 1. Манера, способность остро, резко, насмешливо говорить, судить о ком-л., о чём-л. 2. у кого. О человеке, который зло, саркастически, иронически говорит, судит о ком-л., о чём-л. ФСРЯ, 540.

Змеиный язык [у кого]. Народн. Неодобр. О злобном человеке, клеветнике. ДП, 416; ЗС 1996, 324, 357.

Играть в (на) язык. Пск. 1. Петь плясовые песни. СРНГ, 12, 68. 2. Напевать какую-л. мелодию (без слов). СПП 2001, 83.

Идти на язык чей. Прибайк. Слушаться кого-л. (о животном). СНФП, 158.

Иметь язык к кому. Коми. Одобр. Уметь договориться, найти подход к кому-л. Кобелева, 64.

Картавый (корявый) язык [у кого]. Пск. О человеке, говорящем на местном наречии. СПП 2001, 83.

Кожаный язык [у кого]. Волог. О человеке, говорящем неотчётливо, невнятно. СРНГ 14, 51.

Конфетный язык. Жарг. мол. Шутл. Рекламный текст. Максимов, 195.

Коровий язык. Калуж. Растение семейства сложноцветных сивец луговой. СРНГ 14, 352.

Косой язык. Неодобр. 1. Прикам. То же, что кривой язык. 2. Ср. Урал. Косноязычие. СРГСУ 2, 54.

Кривой (кривозубый) язык. Прикам. Неодобр. Неправильная речь. МФС, 114.

Кусать себя за язык. Волг. Сердиться, злобствовать. Глухов 1988, 79.

Кусить себя за язык. Пск. 1. Замолчать. 2. Спохватиться, обнаружить свою оплошность, промах. СПП 2001, 83.

Лёгкий на язык. Волг. Неодобр. О болтливом, несдержанном человеке. Глухов 1988, 81.

Лепетливый на язык. Новг. О человеке, любящем поговорить. НОС 5, 18.

Ломаный язык. Разг. Искажённая, неточная речь иностранца на неродном, плохо знакомом ему языке. БМС 1998, 648.

Ломать язык. Разг. Неодобр. Говорить неправильно, искажать слова, звуки. БТС, 1532.

Масленый язык [у кого]. Вят. О коварном, льстивом человеке. СРНГ 18, 13.

Медовый язык, да каменное сердце. Народн. Неодобр. О двуличном человеке, подхалиме. Жиг. 1969, 216, 220.

Метровый язык [у кого]. Яросл. О сплетнике, клеветнике. ЯОС 6, 45.

Молоть язык. Пск. Шутл. Болтать, много говорить. СПП 2001, 83.

Морской язык. Обл. Рыба Solea vulgaris, косорот обыкновенный. СРНГ 18, 278.

Наварить язык. Кар., Новг. Сильно устать от разговора. СРГК 3, 298; НОС 5, 127.

Наламывать язык. Пск. Неодобр. Коверкать, искажать слова. СПП 2001, 83.

Наломать язык. 1. Дон. Приобрести умение красноречиво говорить, спорить. СДГ 2, 164. 2. Волг., Пск. Научиться, привыкнуть говорить на местном наречии. Глухов 1988, 91; СПП 2001, 83.

Намозолить язык. Пск. Ирон. Устать от долгих разговоров. СПП 2001, 83.

Намыленный язык [у кого]. Кар. О болтливом человеке. СРГК 3, 355.

Наступать/ наступить на язык кому. Разг. Заставлять кого-л. замолчать. ФСРЯ, 269; СДГ 2, 173; Глухов 1988, 93.

Наступи на язык - не спихнёт. Пск. Шутл. О спокойном, смирном, кротком человеке. СПП 2001, 83.

Находить/ найти общий язык с кем. Разг. Добиваться, достигать полного взаимопонимания с кем-л. ФСРЯ, 270; ЗС 1996, 338.

Невымятый язык. Волог. Нелитературная речь. СВГ 5, 89.

Не сломай язык (несломай-язык). Жарг. студ. Шутл. Иностранный язык. (Запись 2003 г.).

Носить язык с собой. Курск. Не бояться расспросить о чём-л. БотСан, 119.

Оббивать/ оббить язык. Прост. Ирон. Долго говорить о чём-л. без толку. Ф 2, 5.

Обкоротить язык кому. Прост. Ирон. Заставить кого-л. поменьше разговаривать, быть менее дерзким. Ф 2, 7.

Обрезать язык. 1. Пск. Замолчать. СПП 2001, 83. 2. кому. Сиб. Заставить замолчать кого-л. ФСС, 124.

Общий язык. Разг. Полное взаимопонимание, полная согласованность в каких-л. действиях. ФСРЯ, 540.

Оставить язык за порогом. Народн. Оторопеть, опешить, потерять способность говорить от испуга, неожиданности. ДП, 273; СРНГ 30, 65.

Остёр на язык. Разг. Об остроумном, язвительном человеке. ФСРЯ, 299; ДП, 414.

Острый язык. Разг. 1. Умение выразительно, ярко писать, говорить. Калька с франц. langue acérée. БМС 1998, 648; Жиг. 1969, 106. 2. у кого. Кто-л. остроумен, язвителен в разговоре. ФСРЯ, 540.

Открывать язык. Новг. Говорить попусту, болтать. НОС 12, 123.

Отсохни у меня язык! Разг. Клятвенное заверение в чём-л. БТС, 1532; СПП 2001, 83.

Оттолкнуть язык. Прибайк. Начать расспрашивать, наводить справки. СНФП, 158.

Перевернуть язык. Кар. Начать говорить о другом, изменить тему разговора. СРГК 4, 433.

Перекинуть язык через плечо. Жарг. мол. Сильно устать. Вахитов 2003, 129.

Пихаться на язык. Кар. О тщетном усилии вспомнить что-л. хорошо известное. СРГК 4, 525.

Плохой на язык. Сиб. Неодобр. О несдержанном, грубом человеке. ФСС, 138.

Подрезать язык кому. Волг. Заставить кого-л. замолчать. Глухов 1988, 126.

Подсекать/ подсечь язык кому. Прибайк., Пск. То же, что подрезать язык. СНФП, 158; СПП 2001, 83.

Под язык. Яросл. Под аккомпанемент собственного голоса (плясать). ЯОС 8, 21.

Показывать язык кому. 1. Прост. Выражать пренебрежение, презрение кому-л. (показывая язык). Ф 2, 65. 2. Волг. Дразнить, раздражать кого-л. Глухов 1988, 128.

Покусать язык. Пск. Приложить значительные усилия для достижения, осуществления чего-л. СПП 2001, 83.

Полоскать язык. Перм. Шутл. Болтать, сплетничать. Подюков 1989, 156.

Помазать язык. 1. Пск. Шутл. Выпить немного спиртного. СПП 2001, 83. 2. Курск. Попробовать, отведать чего-л. БотСан, 119. 3. кому. Прикам. Дать взятку кому-л. МФС, 79.

Помозолить язык. Пск. Шутл. Поговорить, поболтать. СПП 2001, 83.

Попадать/ попасть на язык кому, к кому. Разг. Становиться предметом разговора, обсуждения, пересудов. ФСРЯ, 342.

Поповский язык. Рск. 1. О многословном, болтливом человеке. 2. О немногословном, молчаливом человеке. СРНГ 29, 325.

Пораспустить язык. Ср. Урал, Заур. Наговорить лишнего. СРНГ 30, 46.

Потерять язык. Волг. Замолчать. Глухов 1988, 131.

Поточить язык. Прост. Поболтать, посплетничать. БТС, 1532.

Привязать язык кому. Разг. Устар. Заставить кого-л. замолчать. Ф 2, 89.

Придержать язык. Разг. Удержаться от высказывания. БТС, 1532.

Прижануть язык. Новг. 1. То же, что прикусить язык. 2. кому. То же, что привязать язык. СРНГ 31, 204; НОС 9, 14; Сергеева 2004, 185.

Прикорачивать/ прикоротить язык кому. Волг. Заставлять кого-л. молчать, сдерживаться. Глухов 1988, 132.

Прикранить язык. Одесск. То же, что прикусить язык. КСРГО.

Прикусить (закусить) язык. Разг. Замолчать; воздержаться от высказывания. ФСРЯ, 355; БТС, 1532; СПП 2001, 83; СНФП, 158; Глухов 1988, 133.

Присекать язык кому. Волг. Шутл. То же, что прикорачивать язык. Глухов 1988, 133.

Притянуть язык. Новг. То же, что прикусить язык. НОС 9, 32.

Пришить язык ниже пяток кому. Народн. Жестоко расправиться с кем-л. (угроза). ДП, 222.

Проглотить язык. Разг. Замолчать от растерянности, не ответить на вопрос. БМС 1998, 649; ФСРЯ, 540; БТС, 1532; Глухов 1988, 134.

Прорезать язык. Пск. Открыто сказать, заявить о чём-л. СПП 2001, 83.

Просится на язык. Разг. Очень хочется сказать о чём-л. ФСРЯ, 365; БТС, 1532.

Простой на язык. Кар. О болтливом человеке. СРГК 5, 300.

Птичий язык. 1. Разг. Псевдонаучный, непонятный для многих язык; тайный, намеренно закодированный язык. БМС 1998, 649; ЗС 1996, 324, 378. 2. Комп. Шутл. Графическое представление работы программы. Садошенко, 1996.

Пустой язык. Ряз. Неодобр. Лживый человек, обманщик. ДС, 472.

Рабочий язык. Жарг. угол. Шутл. 2. Активная лесбиянка. WMN, 116; ББИ, 204. 2. Мужчина, предпочитающий орально-генитальные контакты с женщинами. Мокиенко, Никитина 2003, 407.

Разбивать язык. Пск. Ирон. Говорить попусту, без пользы. СПП 2001, 83.

Развязывать/ развязать язык. Разг. 1. кому, у кого. Побуждать, заставлять или давать возможность кому-л. высказаться, разговориться. 2. Начинать говорить после молчания, давая показания, раскрывая какую-л. тайну. ФСРЯ, 379; Глухов 1988, 117; БТС, 1532.

Распускать /распустить язык. Прост. Неодобр. Говорить лишнее. ФСРЯ, 386; БМС 1998, 649; БТС, 1532; СПП 2001, 83.

Речистый на язык. Олон., Пск. То же, что боек на язык. СРНГ 35, 81; СПП 2001, 83.

Рыбий язык. Жарг. угол. 1. Воровской жаргон. Бен, 104; Балдаев 2, 21. 2. Условные жёсты (воровские). ББИ, 213. 3. Жарг. мол. Шутл. Азбука глухонемых. Максимов, 371.

Связать язык кому. Разг. Заставить молчать кого-л.; не дать возможности кому-л. свободно, без стеснения говорить, высказываться. БТС, 1532.

Серый язык. Пск. Шутл. О человеке, говорящем на местном наречии. СПП 2001, 83.

Сидеть за язык. Жарг. лаг. Быть под следствием или быть осуждённым за агитацию. Росси 2, 468.

Сквернить язык. Пск. Неодобр. Выражаться грубо, ругаться матом. СПП 2001, 83.

Слаб на язык. Прост. Неодобр. О болтливом человеке. ФСРЯ, 429; ЗС 1996, 324; Глухов 1988, 149.

Собачий язык. Приамур. Лекарственное растение чернокорень растопыренный. СРГП, 279.

Суконный язык. 1. Народн. Картавая, искажённая речь. ДП, 416; ЗС 1996, 378. // Пск. Местное наречие. СПП 2001, 83. 2. Одесск. Иностранный язык. КСРГО. 3. Пск. Оскомина. СПП 2001, 83.

Суляма тебе на язык! См. СУЛЯМА.

Съесть язык. Горьк. То же, что проглотить язык. БалСок, 57.

Тёщин язык. 1. Дон. Кактус с длинным плоским стеблем. СДГ 3, 157. 2. Жарг. авто. Крутой изогнутый спуск или подъём на дороге. Максимов, 421. 3. Жарг. авто. Длинный двухсалонный автобус «Икарус». Максимов, 421.

Толстый язык. Алт. Пренебр. О неграмотном, неумело выражающем свои мысли человеке. СРГА 4, 253.

Точить язык. Арх., Курск. Болтать, пустословить. БотСан, 115; Мокиенко 1990, 33; Ф 2, 207

Тянуть за язык кого. Разг. Вынуждать кого-л. высказаться, ответить на вопрос и т. п. ФСРЯ, 486; БТС, 1360, 1532; Глухов 1988, 162.

Укорачивать/ укоротить язык кому. Прост. Заставлять замолчать кого-л. ФСРЯ, 540; БТС, 1532; Глухов 1988, 163; БМС 1998, 649.

Урезать/ урезать язык кому. Волг. То же, что укорачивать язык. Глухов 1988, 133.

Хватать за язык кого. Прост. Заставлять кого-л. молчать, не говорить чего-л., о чём-л. Ф 2, 231.

Хоть на язык наступи кому. Сиб. Шутл.-ирон. или Неодобр. О состоянии крепкого сна или полного равнодушия, спокойствия. ФСС, 120.

Хоть привяжи язык. Пск. Бран.-шутл. О человеке, который слишком много говорит, болтает. СПП 2001, 83.

Чесать язык. Прост. Болтать, пустословить. ФСРЯ, 540; ЗС 1996, 333.

Чтоб у тебя (у него, у вас и пр.) язык отсох! Прост. Бран. Пожелание лишиться дара речи собеседнику, говорящему нечто дурное, неприятное, предвещающему несчастье; проклятье. Мокиенко, Никитина 2003, 407.

Шёлковый язык. Прикам. Плавная, гладкая речь. МФС, 114.

Щекатый на язык. Новг. Одобр. То же, что боек на язык. НОС 12, 112.

Эзоповский (Эзопов) язык. Книжн. Иносказательное выражение мыслей; язык, полный намёков, аллегорий. БТС, 1513, 1532; От имени греческого баснописца Эзопа. ФСРЯ, 540; БМС 1998, 649.

Язык без костей у кого. Разг. О болтливом человеке. ФСРЯ, 540; ЗС 1996, 324, 391; Глухов 1988, 177; МФС, 114; Жиг. 1969, 116; Жук. 1991, 369; БМС 1998, 649.

Язык без привязи у кого. Народн. То же, что язык без костей. Жиг. 1969, 204; БалСок, 57.

Язык болтается у кого. Пск. Шутл. Кто-л. очень любит поговорить. СПП 2001, 83.

Язык бы на порог не вытянуло. Пск. Кто-л. мог бы, должен был бы сказать что-л., но не сделал этого. ПОС 6, 88.

Язык в жопе (в заднице) у кого. Прост. Шутл.-ирон. О человеке, который отмалчивается. СПП 2001, 83; Мокиенко, Никитина 2003, 407.

Язык в зубах завяз (навяз) у кого. Волг., Калин. О человеке, который молчит, потеряв способность говорить от испуга, неожиданности. Глухов 1988, 177; СРНГ 11, 354.

Язык вывихнешь. Прост. Шутл. Об очень трудных для произношения словах, фразах. Ф 1, 90.

Язык выработался у кого. Пск. У кого-л. сложилась привычка много говорить. СПП 2001, 83.

Язык гладко ходит у кого. Волг. Шутл. О болтливом, словоохотливом человеке. Глухов 1988, 177.

Язык гудит у кого. Кар. 1. О человеке, который говорит, болтает без перерыва. 2. О человеке, который клевещет, наговаривает на кого-л. СРГК 1, 411.

Язык до пола. Пск. Шутл. О человеке, который любит поговорить. СПП 2001, 83.

Язык долгой держать. Пск. Неодобр. Говорить лишнее, болтать вздор. СПП 2001, 83.

Язык дома оставлять. Пск. Молчать, не вступать в разговор. СПП 2001, 83.

Язык задёрнуло у кого. Пск. О потере речи (от страха, испуга). ПОС 11, 181.

Язык за зубы цепляется у кого. Волг. Шутл. О человеке, который не может говорить (в состоянии опьянения, от страха и т. п.). Глухов 1988, 177.

Язык закиряется у кого. Кар. То же, что язык заплетается. СРГК 2, 130.

Язык заплетается у кого. Разг. Кто-л. не может членораздельно, ясно сказать что-л. ФСРЯ, 540; ЗС 1996, 195.

Язык за плечи завязывается. Волг. Шутл. О человеке, который болтает без умолку. Глухов 1988, 178.

Язык зарос (заросся) у кого. Кар. То же, что язык задёрнуло. СРГК 2, 189-190.

Язык заталкивает у кого. Пск. О человеке, который не может ничего сказать, вспомнить. ПОС 12, 167.

Язык заторнулся у кого. Пск. То же, что язык задернуло. ПОС 12, 193.

Язык за уши ходит у кого. Волг. То же, что язык за плечи завязывается. Глухов 1988, 178.

Язык зацепается у кого. Пск. Кому-л. трудно говорить. ПОС 12, 248.

Язык за щёку завалился у кого. Сиб. О человеке, уставшем от долгого разговора. СФС, 206.

Язык за язык. Волг. Неодобр. О ссоре, перебранке. Глухов 1988, 178. 25 Большой словарь русских поговорок

Язык здоровый у кого. Пск. О человеке, который любит поговорить и умеет говорить красноречиво, выразительно. СПП 2001, 83.

Язык иглой к губе пришить кому. Пск. Заставить замолчать кого-л. (Запись 2001 г.).

Язык из зубов выбивается у кого. Волг. Шутл. То же, что язык за плечи завязывается. Глухов 1988, 178.

Язык к зубам прирос у кого. Волг. То же, что язык задёрнуло. Глухов 1988, 178.

Язык куда дёван у кого. Арх. Неодобр. Об упорно молчащем человеке. АОС 10, 363.

Язык мясен у кого. Пск. Шутл. О болтуне, любителе поговорить. СПП 2001, 83.

Язык на боку у кого. Перм. Шутл. То же, что язык на плече. Подюков 1989, 236.

Язык на губах у кого. Кар. То же, что язык на плече. СРГК 1, 409.

Язык на губе [виснет] у кого. Арх. 1. Шутл. О готовности петь. 2. То же, что язык на плече. АОС 10, 124.

Язык на плече (на плечо) у кого. Разг. О состоянии крайней усталости. ФСРЯ, 540; БТС, 842; ЗС 1996, 324; СПП 2001, 83.

Язык на плечо повесить. Сиб. То же. СОСВ, 206.

Язык на полом месте у кого. Перм. Шутл. О болтливом человеке. Подюков 1989, 236.

Язык на порог у кого. Пск. 1. То же, что язык на плече. 2. Пренебр. О состоянии сильного опьянения. СПП 2001, 83.

Язык на сторону у кого. Прост. То же, что язык на плече. СПП 2001, 83.

Язык на стороне у кого. Перм. То же. Подюков 1989, 236.

Язык не заплетётся у кого. Пск. О человеке, любящем поговорить, способном много говорить, не уставая. ПОС 12, 44.

Язык не выносит чего, что. Арх. То же, что язык не поворачивается. АОС 8, 40.

Язык не доносит у кого. Печор. О косноязычном человеке. СРГНП 1, 185.

Язык не поворачивается. Разг. Кто-л. боится, не решается, стесняется что-л. сказать, спросить. БМС 1998, 649; ФСРЯ, 540.

Язык ниткой не перевязан у кого. Народн. То же, что боек на язык. ДП, 792.

Язык отнялся у кого. Разг. Кто-л. замолчал от страха, удивления, растерянности. ФСРЯ, 541; Верш. 7., 354.

Язык отняло у кого. Волг. То же. Глухов 1988, 178.

Язык плохо подвешен у кого. Разг. Неодобр. О человеке, не умеющем свободно, чётко излагать свои мысли. ФСРЯ, 541.

Язык под лавкой у кого. Перм. Ирон. Об отмалчивающемся человеке. Подюков 1989, 236.

Язык поёт у кого. Кар. О словоохотливом, разговорчивом человеке. СРГК 4, 495.

Язык поветерлив у кого. Пск. О болтуне, любителе поговорить. ТФ, 406.

Язык подвязан у кого. Жарг. мол. Шутл. О человеке, который умеет красиво и интересно говорить. Максимов, 320.

Язык поперечку у кого. Арх. То же, что язык на плечо. СРНГ 29, 308.

Язык потаился у кого. Кар. То же, что язык отнялся. СРГК 5, 159.

Язык потерялся у кого. Коми. То же, что язык отнялся. Кобелева, 83.

Язык по плечам ходит у кого. Волг. О человеке, который болтает без умолку. Глухов 1988, 178.

Язык прилип к гортани у кого. Разг. То же, что язык отнялся. ФСРЯ, 541; БМС 1998, 649; БТС, 222, 1532.

Язык прирос у кого. Кар. О молчаливом человеке. СРГК 5, 145.

Язык приростить. Кар. Промолчать, сдержаться. СРГК 5, 146.

Язык присох у кого. Волг. О человеке, который не может говорить (от страха, волнения и т. п.). Глухов 1988, 178.

Язык проглотишь. Разг. Одобр. О чём-л. очень вкусном. ФСРЯ, 541; БТС, 1532; Верш. 7, 354; СПП 2001, 83.

Язык продал. Кар. Шутл. О молчаливом человеке. СРГК 5, 251.

Язык прорезался у кого. Яросл. О ребёнке, который начал говорить. ЯОС 8, 100.

Язык развязался у кого. Разг. Кто-л. начал говорить после долгого молчания - давать показания, рассказывать что-л. тайное и т. п. ФСРЯ, 541; БТС, 1532.

Язык с балабончиком у кого. Волг. Шутл. О болтливом человеке. Глухов 1988, 178.

Язык сглотнёшь. Сиб. Одобр. То же, что язык проглотишь. СФС, 206.

Язык скоблецца у кого. Пск. Кому-л. очень хочется сказать что-л., рассказать о чём-л. СПП 2001, 83.

Язык сломаешь. Разг. О словах, фразах, очень трудных для произношения. ФСРЯ, 433; БТС, 1532.

Язык хорошо подвешен у кого. Разг. Одобр. О красноречивом, остроумном человеке. ФСРЯ, 541; БТС, 1532; БМС 1998, 649; Глухов 1988, 178; СПП 2001, 83.

Язык чешется у кого. Разг. Кто-л. не может сдержаться, утерпеть, чтобы не заговорить, не рассказать что-л. ФСРЯ, 541; ЗС 1996, 324; ДП, 414.

Брать/ взять языка. 1. Разг. Брать кого-л. в плен с целью получения информации о противнике. ЗС 1996, 324. 2. Жарг. крим. Получать нужную информацию у собеседника. Хом. 2, 590.

Вытянуть с языка у кого что. Пск. Разузнать у кого-л. о чём-л., заставить кого-л. рассказать о чём-л. СПП 2001, 84.

Не спускать с языка. Волг. Постоянно сплетничать о ком-л. Глухов 1988, 104.

Не сходить с языка. Разг. Постоянно быть предметом разговоров. БТС, 1532.

Остаться без языка. Сиб. Потерять способность говорить от испуга, неожиданности и т. п. ФСС, 127, 129. // Пск. Потерять речь в результате болезни. СПП 2001, 83.

Садить без языка. Пск. Интенсивно, напряжённо работать. СПП 2001, 83.

Соскакивать/ соскочить (срываться/ сорваться) с языка у кого. Разг. Быть сказанным случайно, необдуманно. БТС, 1532; Ф 2, 175; ЗС 1996, 365.

Сходить/ сойти с языка у кого. Разг. Устар. Говориться, произноситься (о словах, речах). Ф 2, 196.

Сцепиться языками. Прост. Долго разговаривать о чём-л. Максимов, 412.

Съехать с языка. Волг. Проболтаться, сказать лишнее. Глухов 1988, 157.

Идти/ пойти по языкам. Разг. Устар. Получать широкую огласку, становиться предметом сплетен. Ф 1, 220.

Говорить на разных языках. Разг. Не понимать друг друга. БТС, 213; ФМ 2002, 642; ЗС 1996, 338.

Биться на языке [у кого]. Пск. Помниться, держаться в памяти (о слове, выражении, каком-л. тексте). СПП 2001, 84.

Вертится на языке у кого что. Разг. 1. Кому-л. очень хочется сказать, спросить что-л. 2. Что-л. никак не вспоминается. ФСРЯ, 541; БМС 1998, 649; Ф 1, 56.

Весится на языке у кого что. Прикам. То же, что вертится на языке 1. МФС, 17.

Говорить (разговаривать) на языке силы с кем. Публ. Действовать по отношению к каким-л. государствам с позиции силового давления. Мокиенко 2003, 150.

Держаться на языке. Пск. Сдерживаясь, не говорить, не разглашать чего-л. СПП 2001, 84.

Мотается на языке у кого что. 1. Нижегор. То же, что вертится на языке 1. СРНГ 18, 296. 2. Морд. О тщетном усилии вспомнить что-л. известное, но в данный момент забытое. СРГМ 1986, 33.

На языке болька у кого. Шутл. Пск. О человеке, который очень много говорит. ПОС 2, 95. Болька - рана, болячка.

На языке мёд (медок), а на сердце лёд (ледок). Народн. Неодобр. О двуличном человеке. ДП, 660; Жиг. 1969, 220.

На языке реку (через Москву) переедет. Прикам. О словоохотливом, красноречивом человеке. МФС, 73.

Чирикать (калякать) на рыбьем языке. Жарг. угол. Говорить на воровском жаргоне. СРВС 4, 177, 190; ТСУЖ, 80, 196.

Злые (дурные) языки. Прост. Предосуд. О людях, любящих злословить, сплетниках. ЗС 1996, 357; Мокиенко, Никитина 2003, 407.

Коровьи языки. 1. Олон. Пренебр. О карелах. СРНГ 14, 351. 2. Уфим. Растение семейства сложноцветных серпуха венечная. СРНГ 14, 352.

Пустые (досужие, праздные) языки. Прост. Предосуд. О людях, занимающихся пустыми разговорами, пересудами. Мокиенко, Никитина 2003, 407.

Балабонить языком. Дон., Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. СДГ 1, 13; СПП 2001, 84.

Баландить языком. Яросл. Неодобр. То же, что болтать языком. ЯОС 1, 31.

Балмочить своим языком. Новг. То же, что болтать языком. НОС 1, 29.

Барабанить языком. Пск. Неодобр. Говорить лишнее. СПП 2001, 84.

Бить языком. Неодобр. 1. Новг., Пск., Яросл. То же, что болтать языком. НОС 1, 58; СРНГ 2, 300; ПОС 2, 17; ЯОС 1, 60; Мокиенко 1996, 98. 2. Пск. Надоедливо твердить одно и то же. ПОС 2,17. 3. Кар. Лгать, обманывать. СРГК 1, 73.

Бить языком об зубы. Волг. Неодобр. То же, что бить языком. Глухов 1988, 178.

Блекотать языком. Волг., Пск., Яросл. То же, что болтать языком. Глухов 1988, 4; СПП 2001, 84; ЯОС 1, 62.

Блеять (браковать, брыхать, брязгать) языком. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. ПОС 2, 37, 39, 142, 187, 190; СПП 2001, 84.

Блудить языком. Яросл. Неодобр. То же, что бить языком 3. ЯОС 1, 64.

Болтать языком. Прост. Неодобр. Болтать, пустословить. ФСРЯ, 542; БМС 1998, 650; Мокиенко 1989, 75; Мокиенко 1990, 65, 98; СОСВ, 206.

Боронить языком. Яросл. Неодобр. То же, что болтать языком. ЯОС 2, 16.

Ботать языком. Сиб. Неодобр. 1. То же, что болтать языком. 2. Говорить лишнее, разглашать секрет. ФСС, 15.

Браковать языком. См. Блеять языком.

Броский языком. Пск. То же, что боек на язык. ПОС 2, 180.

Брыхать языком. См. Блеять языком.

Брязгать языком. См. Блеять языком.

Брякать языком. Свердл. Неодобр. 1. То же, что болтать языком. 2. То же, что бить языком 3. СФС, 30; СРНГ 3, 229; СРГСУ 1, 58.

Ватлать языком. Сиб. Неодобр. Много и быстро говорить о чём-л. незначительном, о чём не следует. ФСС, 22; СФС, 33.

Взболтнуться (выболтнуться) языком. Сиб. Неодобр. То же, что высунуться с языком. ФСС, 34; СФС, 184.

Вкинуться языком куда. Пск. Вступить в спор, поссориться с кем-л. СПП 2001, 84.

Ворошить языком. Кар. Говорить, болтать. СРГК 1, 232.

Вылезать со своим языком. Волг. Неодобр. Говорить что-л. некстати; говорить лишнее. Глухов 1988, 18.

Высунуться с языком. Волг., Горьк. Неодобр. Сказать лишнее, разгласить что-л. Глухов 1988, 20; БалСок, 30.

Говорить/ сказать русским языком что. Разг. Ясно и понятно говорить что-л. ФСРЯ, 542; БМС 1998, 650; ФМ 2002, 643.

Дрягать языком. Яросл. То же, что болтать языком. ЯОС 4, 22.

Завилять языком. Пск. Разговориться. СПП 2001, 84.

Зацепиться языком. Прост. Задержаться где-л., чтобы поговорить, поболтать. Максимов, 152.

Звонить языком. Прост. Неодобр. Болтать, пустословить, распространять ложные слухи. Ф 1, 208; Глухов 1988, 53.

Звякать языком. Пск. Неодобр. Сквернословить, выражаться нецензурно. СПП 2001, 84.

Играть языком. Обл. Неодобр. Бездельничать. Мокиенко 1990, 65.

Клепать языком. Прост. Неодобр. Сплетничать, оговаривать кого-л. Ф 1, 241; Подюков 1989, 109; СПП 2001, 84.

Крутить языком. Перм. Неодобр. То же, что болтать языком. Подюков 1989, 99.

Лебезить языком. Яросл. То же, что болтать языком. ЯОС 5, 123; СРНГ 16, 303.

Лопать языком. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. ПОС 2, 37, 39, 142, 187, 190; СПП 2001, 84.

Лопнуть (ляпать) языком. Пск. Говорить, сказать что-л. СПП 2001, 84.

Лоскотать языком. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. ПОС 2, 37, 39, 142, 187, 190; СПП 2001, 84.

Лупить языком. Обл. То же, что болтать языком. Мокиенко 1990, 98.

Лязгать (ляскать) языком. Прост. Неодобр. То же, что болтать языком. Ф 1, 288; Глухов 1988, 83; СПП 2001, 84; ФСС, 108; СФС, 102.

Лякать языком. Кар. Неодобр. То же, что болтать языком. СРГК 3, 177.

Ляпать языком. См. Блеять языком.

Ляцкать языком. Коми Неодобр. Лгать, обманывать кого-л. Кобелева, 66.

Метаться языком. Пск. Неодобр. Говорить вздор, болтать попусту. СРНГ 18, 136.

Мозготать языком. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. ПОС 2, 37, 39, 142, 187, 190; СПП 2001, 84.

Молоть языком. 1. Разг. Неодобр. То же, что болтать языком. БМС 1998, 650; ДП, 172; Мокиенко 1990, 98. 2. Пск. Неодобр. Говорить вздор, ерунду, неправду. СПП 2001, 84. 3. Пск. Говорить лишнее. СПП 2001, 84. 4. Пск. Постоянно, настойчиво говорить о чём-л. СПП 2001, 84.

Наваландать языком. Горьк. Неодобр. То же, что навалять языком. БалСок, 43.

Навалять языком. Башк. Неодобр. Наговорить много лишнего. СРГБ 2, 95.

Натилькать языком. Печор. То же, что наваландать языком. СРГНП 1, 462.

Не ворочает языком. Прост. 1. О сильно замёрзшем человеке. 2. О человеке в крайней степени опьянения. Глухов 1988, 95.

Не поспевать с языком. Пск. Молчать, не вступать в разговор. СПП 2001, 84.

Облизнуть языком. Пск. Неодобр. Сказать что-л. опрометчиво, не подумав. СПП 2001, 84.

Обмывать языком кого. Волг. Неодобр. Постоянно сплетничать о ком-л. Глухов 1988, 114.

Плести языком. Перм. Неодобр. То же, что болтать языком. Подюков 1989, 79.

Подшивать языком кого. Народн. Шутл. Подшучивать над кем-л. (В. И. Даль). СРНГ 28, 256.

Посыкнуться с языком. Горьк. Неодобр. Некстати вмешаться в разговор. СРНГ 30, 255.

Похломать языком. Пск. Поговорить, рассказать что-л. СПП 2001, 84.

Похлопать языком. Кар. Поболтать, поговорить попусту. СРГК 5, 120.

Пробить языком. Пск. Неодобр. Провести много времени в пустых разговорах. СПП 2001, 84.

Сечь языком. Пск. То же, что болтать языком. (Запись 2000 г.).

С языком. Пск. Неодобр. 1. О болтливом, говорящем лишнее человеке. 2. О человеке, способном оклеветать, оговорить другого. СПП 2001, 84.

С толстым языком. Пск. О человеке, говорящем на местном наречии. СПП 2001, 84.

Стебать языком. Пск. Говорить, разговаривать. СПП 2001, 84.

Стучать языком. Прост. Неодобр. То же, что болтать языком. Ф 2, 193.

Сучить языком. Прост. Неодобр. То же, что болтать языком. Ф 2, 195.

Тилькать языком. Печор. Неодобр. То же, что болтать языком. СРНГП 2, 349.

Толочь языком. Перм. Неодобр. То же, что болтать языком. Подюков 1989, 109.

Трепать языком. Прост. Неодобр. То же, что болтать языком. ФСРЯ, 542; БМС 1998, 650; Верш. 7, 354; Мокиенко 1990, 65, 90; Ф 2, 209; СОСВ, 186.

Трепаться языком. Новг., Сиб. Неодобр. То же, что болтать языком. НОС 1, 30; СОСВ, 187.

Хлёбать (хлоботать, хломотать) языком. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. СПП 2001, 84.

Хлоботать языком. См. Хлёбать языком.

Хломать языком. Пск. Неодобр. 1. Говорить ерунду, болтать, пустословить. 2. Обманывать, говорить неправду. СПП 2001, 84.

Хломотать языком. См. Хлёбать языком.

Хлопать языком. Неодобр. 1. Новг., Перм. То же, что болтать языком. НОС 12, 16; Подюков 1989, 109. 2. То же, что хломать языком 2. СПП 2001, 84.

Чесать языком. Прост. Неодобр. То же, что болтать языком. ФСРЯ, 542; СПП 2001, 84; Мокиенко 1990, 98; СОСВ, 199.

Шлёпать языком. Новг., Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. НОС 12, 100; СПП 2001, 84.

Щёлкать (щелкотать) языком. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. СПП 2001, 84; Мокиенко 1990, 65.

Языком дёрг-дёрг. Пск. Неодобр. То же, что болтать языком. СПП 2001, 84.

Языком кружева плетёт. Народн. О словоохотливом, красноречивом человеке. ДП, 411.

Языком обернуть не за что. Кар. Шутл.-ирон. О ничтожно малом количестве пищи. СРГК 4, 76.

Языком хороший. Сиб. Одобр. О красноречивом, умеющем чётко излагать свои мысли человеке. СФС, 107.

Выпустить с языку что. Кар. Неодобр. Проговориться, сказать, что не следует. СРГК 1, 284.

лингвистика

Язы́к -

основной объект изучения языкознания. Под языком прежде всего имеют в виду

естественный человеческий язык (в оппозиции к искусственным языкам и языку животных),

возникновение и существование которого неразрывно связано с

возникновением и существованием человека - homo

sapiens (см. Глоттогенез).

Термин «язык» имеет по крайней мере два взаимосвязанных значения:

1) язык вообще, язык как определённый класс знаковых систем;

2) конкретный, так называемый этнический, или «идиоэтнический»,

язык - некоторая реально существующая знаковая система,

используемая в некотором социуме, в некоторое время и в некотором

пространстве. Язык в первом значении - это абстрактное представление

о едином человеческом языке, средоточии универсальных свойств всех конкретных языков.

Конкретные языки - это многочисленные реализации свойств языка

вообще.

Язык вообще есть естественно (на определённой стадии развития

человеческого общества) возникшая и закономерно развивающаяся

семиотическая (знаковая) система (см. Семиотика, Знак

языковой), обладающая свойством социальной

предназначенности, - это система, существующая прежде всего не

для отдельного индивида, а для определённого социума (см. Язык и общество). Кроме того, на эту знаковую

систему наложены ограничения, связанные с её функциями и используемым

субстанциальным (звуковым) материалом.

Существенно, что язык, обладая внутренней целостностью и единством,

является полифункциональной системой. Среди его функций (см. Функции языка) важнейшими можно считать

те, которые связаны с основными операциями над информацией (знаниями

человека о действительности) - созданием, хранением и передачей

информации.

Язык является основной общественно значимой (опосредованной

мышлением) формой отражения окружающей человека действительности и

самого себя, т. е. формой хранения знаний о действительности

(эпистемическая функция), а также средством получения нового знания о

действительности (познавательная, или когнитивная, функция).

Эпистемическая функция связывает язык с действительностью

(в единицах языка в виде гносеологических образов закрепляются элементы

действительности, выделенные, отображённые и обработанные сознанием

человека), а познавательная - с мыслительной деятельностью человека

(в единицах языка и их свойствах материализуются структура и динамика

мысли, см. Язык и мышление), т. е.

языковые единицы приспособлены как для номинации элементов действительности (и, далее,

хранения знаний), так и для обеспечения потребностей мыслительного

процесса. В то же время язык является основным средством человеческого

общения (коммуникативная функция), средством

передачи информации от говорящего к слушающему (адресату). В силу этого

свойства языка естественным образом согласованы с потребностями и

условиями протекания коммуникативной деятельности человека,

составляющей важнейший аспект его социального поведения, так как

общественная, в т. ч. трудовая деятельность человека, невозможна без

обмена информацией.

Субстанциальный материал - звуковая (акустическая) природа языка также накладывает

значительные ограничения на общие свойства языка, в частности

предопределяет наличие незнаковых единиц (фонем - звуков) и линейную

организацию знаковых единиц (морфем, слов, словосочетаний, предложений).

Различают следующие основные социальные формы существования

конкретных языков: идиолект -

индивидуальный язык одного конкретного носителя языка; говор - множество структурно очень близких

идиолектов, обслуживающих одну небольшую территориально замкнутую

группу людей, внутри которой не обнаруживается никаких заметных

(территориально характеризуемых) языковых различий; диалект - множество говоров (в частном случае -

единичное), в котором сохраняется значительное внутриструктурное

единство (в отличие от говора территориальная непрерывность

распространения диалекта не является его обязательным признаком);

язык - это, как правило, множество диалектов, допустимые различия между

которыми могут в значительной мере варьировать и зависеть не только от

чисто языковых факторов, но и от социальных параметров (языкового

самосознания носителей языка, наличия или отсутствия единой

письменности, социальной престижности диалектов, численности носителей

отдельных диалектов, традиции и т. д.).

На определённом этапе национального и/или социального развития

некоторые стихийно существующие и развивающиеся языки вступают в

высшую форму своего существования - форму литературного языка, характеризующегося

социально регламентированной нормированностью и наличием более или менее

широкого диапазона функциональных

стилей.

Если в фиксированный момент времени число индивидуальных реализаций

языка - идиолектов не меньше (а, учитывая двуязычие, больше) числа

говорящих на земном шаре людей (исчисляется миллиардами), то живых

языков в социально признанном смысле насчитывается от трёх до семи тысяч

(колебания связаны не только с неполнотой инвентаризации конкретных

языков, но и с различиями в принципах их разграничения).

Множественность человеческих языков нельзя считать случайной.

Независимо от решения проблемы происхождения

языка требует объяснения непреложная тенденция языка к изменению.

При отсутствии специальной нормирующей деятельности, направленной на

консервацию языкового состояния (ср. классический арабский язык), языки

постоянно претерпевают изменения во всех звеньях своей структуры,

происходит их непрерывное историческое развитие. Конкретные причины

этого процесса не вполне выявлены, но несомненно, что они заложены,

во-первых, в принципах самого устройства языка и, во-вторых, в

функциональном механизме его использования (см. Законы развития языка). В эпоху научно-технической

революции множественность языков продолжает пока ещё довольно успешно

противостоять усиливающейся социальной потребности в едином языке.

Более того, в современную эпоху наблюдается укрепление и возрождение

многих языков, когда это подкреплено определёнными национальными и

государственными процессами (например, в Африке), наряду с давно

известным процессом исчезновения некоторых малых языков, не имеющих

письменности и достаточного уровня социального престижа.

Все существующие и существовавшие ранее человеческие языки могут быть

разбиты на группы по принципу родства, т. е. происхождения от

определённой языковой традиции, так называемых праязыков (см. также Генеалогическая классификация языков). Близкое

родство часто является очевидным для самих носителей языков (например,

родство русского, болгарского и польского),

отдалённое - требует специального научного доказательства (см. Сравнительно-исторический метод). Принято

говорить о родственных языках (родство которых доказано) и неродственных

языках (родство которых доказать не удаётся). Относительность этого

противопоставления демонстрирует ностратическая гипотеза, согласно

которой ряд отдельных языковых семей объединяется на более глубоком

этапе реконструкции в одну ностратическую

«сверхсемью» (см. Ностратические

языки).

Внутренняя структура языка (т. е. собственно язык) не дана в

непосредственном наблюдении, и о ней можно судить лишь по её

проявлениям и косвенным свидетельствам, а именно наблюдая продукты

языковой (или, иначе, речевой) деятельности - тексты, т. е. исследуя

использование конкретных языков в конкретных речевых ситуациях (см. Речь). Путь познания языка через речь

приводил часто или к неразличению языка и речи, или, напротив, к

игнорированию самой речи (речевой деятельности) и её фундаментального

влияния на собственно язык. Между тем понимание принципиального

противоречия между конечностью языка (как устройства, механизма,

системы) и его бесконечным использованием в бесконечно

разнообразных речевых ситуациях имеет далеко идущие последствия для

правильного понимания природы языка, поскольку это противоречие

преодолевается прежде всего в самом языке, в принципах его устройства:

все элементы языковой структуры адаптированы к их использованию в

речи.

Семиотическая сущность языка состоит в установлении соответствия

между универсумом значений (всем мыслимым мыслительным содержанием всех

возможных высказываний) и универсумом звучаний

(совокупностью потенциально возможных речевых

звуков).

Звуковая материя является первичной субстанцией человеческого языка,

по отношению к которой все другие существующие субстанциальные системы,

в частности системы письменности, вторичны. Репертуар звуков и

составляющих их признаков при всём их богатстве ограничен возможностями

речевого аппарата человека. В каждом языке в той или иной степени

используется достаточно представительная часть звуковых признаков,

но в системные звуковые оппозиции включается лишь ограниченное их

число (так называемые различительные признаки - строительный материал

инвентаря фонем). Устойчивые для

данного языка комбинации звуковых признаков задают множество допустимых

в данном языке звуков (и фонем), из которых строится множество

допустимых звуковых последовательностей (оболочек знаковых

единиц).

Универсум значений, в свою очередь, определённым образом членится

каждым языком на стандартные, типовые для этого языка смысловые блоки.

Каждый такой смысловой блок является внутренне сложно организованным,

т. е. разложимым семантическим объектом, однако, вступая в

знакообразующую связь с означающим, он может

использоваться говорящим как единая элементарная сущность, исходный

материал для построения более сложных смысловых структур. Смысловые

блоки, которым соответствуют относительно цельные и самостоятельные

означающие (словесные оболочки), называют лексическими значениями, смысловые блоки,

означающие которых лишены цельности и/или самостоятельности,

называют грамматическими значениями (в широком

смысле слова). Типичными носителями лексических значений являются слова

(лексемы) и семантически несвободные сочетания

слов (фразеологизмы), типичные носители

грамматических значений - служебные морфемы, синтаксические

конструкции (словосочетание, предложение), а также всевозможные

операции над этими единицами (грамматические правила).

Смысловые блоки одного языка неэквивалентны смысловым блокам другого

(в частности, объёмы значений одноимённых грамматических категорий и, более того, практически

любых соотносимых в двуязычных словарях пар слов не совпадают), ещё

более языки различаются по способам деления универсума значений на

лексические и грамматические значения.

Однако, при всём удивительном разнообразии лексических и

грамматических значений, в конкретных языках обнаруживается в то же

время и удивительная их повторяемость. Языки как бы заново открывают

одни и те же элементы смысла, придавая им различное оформление, что

позволяет говорить, в применении к различным языкам, о тех или иных

фиксированных смысловых блоках универсума значений

(предопределяемых в конечном счёте свойствами отражаемого в

мышлении человека и независимо от него существующего мира предметов,

событий, отношений и т. п.): о категориях частей

речи, именных классов, значений числа, референциальной

соотнесённости, о каузативной связи между парами событий, о типовых

ролях участников ситуации (ср. падежи), о

способах реализации типового события (ср. вид,

способ действия), о значениях времени, причины, условия, следствия (ср.

соответствующие типы сложных предложений) и

т. п. Поэтому несопоставимость семантических членений естественных

языков не следует преувеличивать. Во-первых, при обращении к данным

многих языков обнаруживается, что степень покрытия универсума значений и

принципы его членения не произвольны и не беспредельно разнообразны, и,

во-вторых, что более важно, - в реальной речевой деятельности эта

неэквивалентность членений в большинстве случаев ситуативно снимается,

что создаёт, в частности, принципиальную возможность перевода с языка

на язык (если снизить требования к тождеству эстетических функций

речевых произведений, наиболее ярко представленных в поэтической

речи).

Мир лексических значений закреплён в знаменательной лексике языка (см. также Слово). Слово является простейшим языковым

средством номинации фрагмента действительности (предмета, свойства,

явления, события), поскольку в нём самом осуществляется связь между означаемым (лексическим значением) и означающим (звуковой оболочкой). Однако язык едва

ли выполнял бы свое назначение, если бы располагал только лексическими

средствами номинации, т. к. потребовалось бы столько слов, сколько

существует разных фрагментов действительности, о которых можно

помыслить. Механизм многократного применения процедуры номинации

обеспечивает грамматика. Грамматика, в

отличие от статичного словаря, является динамическим механизмом,

состоящим из грамматических значений и системы правил, которые строят из

элементарных смысловых блоков сложные смысловые структуры и в то же

время ставят этим структурам в соответствие определённые звуковые

последовательности.

Словарь и грамматика - два тесно связанных и согласованных компонента

структуры языка. Их согласованность определяется общностью их основных

функций, а их различия, помимо отмеченных выше различий в структуре,

связаны прежде всего с различием хранения смысловых единиц в языковой

памяти: словарные единицы хранятся как готовые к употреблению,

автоматически воспроизводимые двусторонние сущности, в то время как

единицы, в образовании которых участвуют грамматические правила, в

готовом виде в памяти отсутствуют и специально строятся в соответствии с

некоторым коммуникативным заданием. Согласованность словаря и грамматики

способствует постоянному возникновению в речи единиц промежуточной

природы, например, таких, в которых осуществляется переход от

свободного, грамматически организованного сочетания слов к устойчивому

словосочетанию, эквивалентному слову (воспроизводимому по памяти, а

не по правилам, см. Фразеологизм).

Аналогичным образом словообразовательные

процессы, создающие новые слова средствами грамматики, в том или ином

фрагменте словарного состава постепенно угасают по мере узуального (см.

Узус) закрепления нового слова в

словаре и его окончательного превращения в единицу лексики.

Грамматические правила, устанавливающие связь между значением и

звучанием, различаются по конечному результату их применения.

Наиболее известны и изучены предписывающие правила. Они применяются

обязательно и эффективно, если выполнены определённые условия (условия

применимости). Например, в русском языке правилом-предписанием

является правило согласования в атрибутивной

синтагме («новый дом», но «новое строение») или

правило маркировки существительного по числу

независимо от счётности/несчётности его семантики («молоко» - ед. ч.,

«сливки» - мн. ч., «мнение» - ед. ч., «мнения» - мн. ч.).

Применение этих правил обязательно приводит к некоторому

положительному результату (к образованию некоторой языковой

формы).

Кроме того, в языке существует значительное количество разрешающих

правил, правил-советов, которые устанавливают не реальное, а

потенциальное соответствие между значением и звучанием. Специфика этих

правил состоит в том, что формирование связи между значением и звучанием

обеспечивается не одним таким правилом, а системой правил.

Разрешающие правила действуют в тех частях грамматики, где одна и та же

языковая форма служит означающим для множества разнородных

означаемых, не находящихся в дополнительному распределении. Типичным

примером такой ситуации является выбор одного из актантов предиката на роль

подлежащего. В эту систему входят разрешающие

правила типа «Агенс может быть подлежащим»,

«Тема может быть подлежащим», «Конкретно-референтная именная группа

скорее может быть подлежащим, чем нереферентная именная группа» и т. д.

Данные правила формируют множество актантов-кандидатов на роль

подлежащего, но сами по себе не предопределяют окончательную форму

высказывания (ср. «Директор издал приказ» - «Приказ был издан

директором»).

Система разрешающих правил предполагает существование процедуры

выбора из множества разрешённых альтернатив, создающих ситуацию

неопределённости, конфликта, т. е. такую ситуацию, когда одновременно

могут быть применены несколько разрешающих правил.

Конфликтно-разрешающие правила опираются на прагматический принцип

приоритета, при котором выбор в конфликтной ситуации осуществляется в

пользу максимально приоритетной альтернативы. Принцип приоритета, наряду

с принципом экономии, заимствован языком из практики речевой и, шире,

мыслительной деятельности и демонстрирует онтологическую связь языка с

мышлением.

Большинство грамматических правил непосредственно используется в

формировании смысла строящегося высказывания, т. е. несет

определённую информацию. В частности, правило согласования прилагательных с существительным в атрибутивной

синтагме манифестирует наличие атрибутивной связи и не является чисто

формальным. Существуют, однако, и формальные грамматические правила,

направленные на приведение звуковой последовательности к

стандартному виду. Таковы в основном морфологические и фонетические правила типа всевозможных сандхи, редукции

предударных гласных и т. п.

Не всем значимым языковым сущностям соответствует некоторая

сегментная звуковая оболочка. Значительная доля смысла высказывания

выражается супрасегментными средствами (см. Просодия, Интонация, Темп

речи, Ритм и др.). В языке

существуют также нулевые знаки, не имеющие означающего, например

нулевая связка в русском языке. В ряде случаев

означающим является не звук, а некоторое грамматическое правило,

например операция конверсии,

переводящая слово из одной части речи в другую. Особенно

распространено явление компрессии, когда в одном означающем слито

несколько означаемых. По этому принципу организована словоизменительная морфология флективных языков (например, служебной морфеме «у»

в русском языке соответствуют значения «1‑е лицо», «единственное число», «настоящее время»). Синтаксическое членение

предложения (в тех языках, где имеются члены

предложения) также служит для компрессии в одном означающем (члене

предложения) нескольких означаемых.

Не имеют специального внешнего формального выражения так называемые

пресуппозиции, составляющие

существенную часть значения всякого высказывания.

Все такого рода «отклонения» от простого соответствия между значением

и звучанием обеспечивают языку наибольшую эффективность в выполнении

им его основных функций, хотя в то же время значительно осложняют

процесс исследовательской деятельности лингвиста. Но эти

исследовательские трудности не следует отождествлять со сложностью

самого объекта. Наоборот, чем проще объект устроен (т. е. чем

непосредственнее его структура отражает его функции), тем сложнее его

познать (в особенности при недоучёте функционального аспекта).

В языкознании сосуществует достаточно большое количество интегральных

концепций (моделей) языка, описывающих его устройство с разной степенью

конкретности, детальности и в конечном счёте достоверности (см. Модель в языкознании). Эти

модели во многом противопоставлены друг другу и существуют на правах

альтернативных гипотез, но часто представление о языке приравнивается к

той или иной модели, хотя число общих свойств, приписываемых языку

всевозможными его моделями, сравнительно невелико. В целом практически

все существующие модели языка, как статические (классическая

традиционная грамматика языка, концепция Ф. де Соссюра, Л. Ельмслева и

другие), так и динамические (генеративная

грамматика, модель «Смысл-текст» и другие), страдают недоучётом

функциональной предопределённости языка, производности его от речевой

деятельности и прагматических условий его использования.

В большинстве моделей языка постулируется уровневая структура (см. Уровни языка). Количество выделяемых

уровней и системные межуровневые связи трактуются в разных моделях

по-разному, но наиболее общепринятым можно считать выделение фонетики, морфологии, синтаксиса, семантики. Фонетика относится к уровню звучаний,

семантика - к уровню значений, а синтаксис (и морфология - в тех

языках, где она развита) обеспечивает соответствие между звуками и

значениями.

Каждый уровень характеризуется специфическим составом конституирующих

его единиц (см. Единицы языка).

К основным языковым единицам обычно относят фонему, морфему,

слово, словосочетание, предложение.

Конкретные представители одной и той же единицы (фонемы, морфемы и

т. д.) находятся между собой в парадигматических (см. Парадигматика) и синтагматических (см. Синтагматика) отношениях. Парадигматические

отношения - это отношения в инвентаре, в системе, отличающие одну

единицу данного типа от всех других подобных. Синтагматические

отношения - сочетаемостные (грамматические),

устанавливающиеся между однотипными единицами в речевой цепи. Единицы

разных типов находятся в иерархических отношениях (морфема -

упорядоченная последовательность фонем, слово - упорядоченная

последовательность морфем и т. д.). В процессе речепроизводства

парадигматические отношения используются в основном на этапе

номинации - выбора альтернативных способов означивания фрагментов

действительности, синтагматические и иерархические отношения

участвуют в процессе вербализации и линеаризации - при построении

смысловой структуры и соответствующей ей правильной линейной звуковой

последовательности.

Ввиду наличия единой универсальной базы, предопределяющей границы

возможного разнообразия в устройстве конкретных языков, естественно,

что внутренние структуры конкретных языков обладают большим или меньшим

числом сходных или тождественных черт. Языки, устройство которых

обнаруживает структурную общность в отношении тех или иных

характеристик, образуют одну структурную группу (типологический класс).

Классификация языков по типам (см. Типология) может осуществляться по разным

основаниям в зависимости от того, какие характеристики языковой

структуры лежат в основе сравнения. В соответствии с этим один и тот же

язык может входить в разных классификациях в разные типы (и,

соответственно, группировки языков). Так, русский язык с точки зрения

формально-морфологической классификации попадает во флективный тип в

отличие от аналитического типа английского

языка, в то время как синтаксически они входят в один тип номинативных языков, противопоставленных языкам

эргативного, активного,

нейтрального типа.

Хотя типологическая классификация, в отличие от генетической, не

всегда отражает реальные связи между конкретными языками, она является

одним из существ. инструментов индуктивно-дедуктивного изучения и

представления сущностных свойств языка вообще.

А. Е. Кибрик.

лингвистические термины

1) Система фонетических, лексических и грамматических средств, являющаяся орудием выражения мыслей, чувств, волеизъявлений и служащая важнейшим средством общения людей. Будучи неразрывно связан в своем возникновении и развитии с данным человеческим коллективом, язык представляет собой явление социальное. Язык образует органическое единство с мышлением, так как одно без другого не существует.

2) Разновидность речи, характеризующаяся теми или иными стилистическими признаками. Книжный язык. Разговорный язык. Поэтический язык. Газетный язык. см. речь во 2-м значении.

По вопросу о соотношении понятий "язык" и "речь" выявились в современном языкознании разные точки зрения.

Впервые взаимосвязь и взаимодействие обоих явлений отметил швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр: "Без сомнения, оба эти предмета тесно между собою связаны и друг друга взаимно предполагают: язык необходим, чтобы речь была понята и производила" свое действие; речь же в свою очередь необходима для того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует языку" Вслед за Фердинандом де Соссюром многие исследователи (В. Д. Аракин, В. А. Артемов, О. С. Ахмано-ва, Л. Р. Зиндер, Т. П. Ломтев, А. И. Смирницкий и др.) разграничивают эти понятия, находя для этого достаточные общеметодологические и лингвистические основания. Язык и речь противопоставляются по разным основаниям: система средств общения - реализация этой системы (фактический процесс говорения), система лингвистических единиц - их последовательность в акте общения, статическое явление - динамическое явление, совокупность элементов в парадигматическом плане - их совокупность в синтагматическом плане, сущность - явление, общее - отдельное (частное), абстрактное - конкретное, существенное - несущественное, необходимое - случайное, системное - несистемное, устойчивое (инвариантное) - переменное (вариативное), узуальное - окказиональное, нормативное -ненормативное, социальное - индивидуальное, воспроизводимое - производимое в акте общения, код - обмен сообщениями, средство -цель и т. д. Отдельные лингвисты последовательно проводят это разграничение применительно к коррелятивным единицам разных уровней языка и речи: фонема - конкретный звук, морфема - слог, лексема - слово, словосочетание - синтагма, предложение - фраза, сложное синтаксическое целое - сверхфразовое единство. Другие ученые (В. М. Жирмунский, Г. В. Колшанский, А. Г. Спир-кин, А. С. Чикобава) отрицают различие между языком и речью, отождествляя эти понятия. Третьи исследователи (Е. М. Галкина-Федорук, В. Н. Ярцева), не противопоставляя и не отождествляя язык и речь, определяют их как две стороны одного явления,’ характеризующиеся свойствами, по своей природе взаимодополняющими и взаимосвязанными.

полезные сервисы
языки народов ссср языки народов ссср
лингвистика

Языки́ наро́дов СССР -

языки, на которых говорят народы, живущие на территории СССР. В СССР

представлено около 130 языков коренных народов страны, живущих в 15

союзных, 20 автономных республиках, 8 автономных областях и 10

автономных округах, и несколько десятков языков, основная масса

носителей которых имеет свою государственность за пределами СССР.

Языки советских народов различаются по объёму общественных функций,

происхождению, типологии, численности говорящих на каждом из них,

наличию и отсутствию письменности и письменных традиций, а также по

графическим основам письменности. Наиболее развитым и

распространённым в СССР языком является русский язык, официальный язык СССР,

выполняющий функции средства межнационального общения. Является

одним из мировых языков.

По происхождению (генетическому

родству) языки народов СССР относятся к следующим группам и семьям

языков:

I. Индоевропейские

языки, к которым относятся: 1. Армянский язык; 2. Балтийские языки - латышский

язык, литовский язык; 3. Восточнославянские языки - белорусский язык, русский

язык, украинский язык; 4. Германские языки - идиш;

5. Иранские языки - белуджский язык, восточноиранские языки Памира, курдский язык, осетинский

язык, таджикский язык, талышский язык, татский

язык, ягнобский язык; памирские языки: шугнано-рушанская группа - бартангский язык,

орошорский язык, рушанский язык, шугнанский язык; ваханский язык, ишкашимский

язык, язгулямский язык; 6. Новоиндийские языки - цыганский

язык; 7. Романские языки - молдавский язык.

II. Кавказские

(иберийско-кавказские) языки, к которым относятся: 1. Абхазско-адыгские языки - абазинский язык, абхазский

язык, адыгейский язык, кабардино-черкесский язык; 2. Картвельские языки - грузинский

язык, занский язык, сванский язык; 3. Дагестанские языки - аварский

язык; андийские языки - андийский язык, ахвахский язык, багвалинский

язык (или кванадинский), ботлихский язык, годоберинский язык, каратинский язык, тиндинский

язык, чамалинский язык; даргинский язык, лакский

язык; лезгинские языки - агульский язык, арчинский

язык, будухский язык, крызский язык, лезгинский

язык, рутульский язык, табасаранский язык, удинский

язык, хиналугский язык, цахурский язык; цезские языки - бежтинский

(бежитинский, или капучинский) язык, гинухский

язык, гунзибский (гунзальский, хунзальский,

нахадинский) язык, хваршинский язык, цезский язык; 4. Нахские языки - бацбийский

язык, ингушский язык, чеченский язык.

III. Китайско-тибетские

языки, к которым относится дунганский

язык.

IV. Монгольские

языки, к которым относятся: бурятский

язык, калмыцкий язык.

V. Палеоазиатские

языки, к которым относятся: чукотско-камчатская группа - алюторский язык, ительменский

язык, керекский язык, корякский язык, чукотский

язык; эскимосско-алеутская

группа - алеутский язык, эскимосский язык; изолированные

палеоазиатские языки - кетский язык, нивхский язык, юкагирский

язык.

VI. Самодийские

языки, к которым относятся: нганасанский

язык, ненецкий язык, селькупский язык, энецкий

язык.

VII. Тунгусо-маньчжурские

языки, к которым относятся: нанайский

язык, негидальский язык, орокский язык, орочский

язык, удэгейский язык, ульчский язык, эвенкийский

язык, эвенский язык.

VIII. Тюркские

языки, к которым относятся: азербайджанский язык, алтайский

язык, башкирский язык, гагаузский язык, долганский

язык (некоторые учёные считают его диалектом), казахский язык,

караимский язык, каракалпакский язык, карачаево-балкарский язык, киргизский язык, крымскотатарский язык, кумыкский язык, ногайский

язык, татарский язык, тофаларский язык, тувинский

язык, туркменский язык, узбекский язык, уйгурский

(новоуйгурский) язык, хакасский язык, чувашский язык, шорский

язык, якутский язык.

IХ. Финно-угорские

языки, к которым относятся: марийский

язык, саамский язык; мордовские языки - мокшанский

язык, эрзянский язык; обско-угорские языки - мансийский (вогульский) язык, хантыйский язык; пермские языки - коми-зырянский

язык, коми-пермяцкий язык, удмуртский язык; прибалтийско-финские языки - вепсский язык, водский

язык, ижорский язык, карельский язык, ливский

язык, эстонский язык.

Языки, основные носители которых живут вне

пределов СССР. К ним относятся: ассирийский

язык, болгарский язык, венгерский язык, греческий

язык, корейский язык, монгольский язык, немецкий

язык, персидский язык, польский язык, румынский

язык, словацкий язык, турецкий язык, финский

язык, цыганский язык, чешский язык и некоторые другие.

После Октябрьской революции 1917 и образования СССР в генетических

взаимоотношениях родственных языков не произошло существенных

изменений, за исключением ускоренных общественным развитием процессов

нивелировки, распада и постепенного отмирания территориальных

диалектов и говоров (влияние литературных языков, хозяйственного

строительства, обусловившего широкое развёртывание процесса

миграции населения в новые промышленные районы, и др.).

По типологии различаются агглютинативные (тюркские, эскимосско-алеутские и

другие), агглютинативно-флективные (иберийско-кавказские, отчасти

финно-угорские и другие), флективные

(восточнославянские и некоторые другие), инкорпорирующие (чукотско-камчатские) языки.

Интенсивное взаимодействие языков народов СССР не привело их к

сколько-нибудь заметным типологическим изменениям. Внутренние

закономерности развития языка, заимствование им отдельных фонем, морфологических и синтаксических черт, обогащение словарного состава

не обусловили трансформации структур языков в той степени, которая ведёт

к переходу языков из одной типологии в другую. Однако приобретённые

языками разных типов новые черты в условиях весьма интенсивного

функционирования, развития и взаимодействия старописьменных,

младописьменных и бесписьменных языков имеют существенное значение для

дальнейшего их развития: наблюдается трансформация старых, свойственных

данному языку, и возникновение новых фонетических, морфологических, синтаксических черт

(превращение позиционного варианта фонемы [в] в самостоятельную фонему

[у] в калмыцком языке, адаптация, внедрение в языковую структуру

нехарактерного для вайнахских и некоторых других языков сочетания согласных в начальной позиции в заимствованных словах, например «протокол»,

«пленум», «критика» и т. д., заимствование отдельных фонем и др.;

заимствование из русского языка модели словосочетания и аффиксов

фамилий -ев//-ева и отчества -евич//-евна младописьменными языками,

аффиксов глагольных времён и личного спряжения

алеутским языком и др.); развитие лексико-семантических и стилистических

систем.

Численность говорящих на каждом из языков народов СССР

колеблется в значительных пределах. Русский язык считают своим родным

языком около 137,5 млн. чел. (перепись, 1979). Примерно на каждом из 50

языков говорит не более 30 тыс. чел. По данным переписей населения,

наблюдается рост числа лиц, признающих родным язык своей национальности.

Поэтому утверждения некоторых зарубежных советологов и лингвистов об

ассимиляции и русификации языков и народностей СССР лишены всякого

основания.

По наличию и отсутствию письменности и

письменных традиций языки народов СССР подразделяются на

старописьменные, младописьменные и бесписьменные. К старописьменным и

младописьменным относится более 70 языков коренных народов СССР.

Некоторые малочисленные народности - носители бесписьменных языков

(например, бацбийцы) признали нецелесообразным создание письменности

на их родных языках. Они пользуются литературными языками крупных

народов, среди которых живут, и языком межнационального общения. Грузины

и армяне пользуются своими оригинальными национальными

письменностями; латыши, литовцы и эстонцы имеют письменность на

основе латинского алфавита. Письменность многих

языков народов СССР с 30‑х гг. 20 в. основана на русской (славянской) графике. Принято решение о переводе письменности

молдавского языка на латинскую графику.

Сложность, многообразие языковой жизни советского общества

обусловлены прежде всего различиями в объёме общественных функций

языков, т. е. конкретного проявления коммуникативной функции языка в

разных сферах деятельности носителей этого языка. Языки народов СССР

различаются по совокупности их функций, иначе говоря, по объёму,

совокупности сфер применения. Например, бесписьменный бацбийский язык не

употребляется в начальных, средних, высших учебных заведениях в качестве

языка обучения; удмуртский язык применяется как язык обучения в

начальных школах, но не используется в этой роли в средних специальных и

высших учебных заведениях, в сфере естественных и технических наук;

украинский и белорусский языки впервые в советскую эпоху стали выполнять

функции языка обучения в средних и высших учебных заведениях, в сфере

общественных, естественных и технических наук и т. д.; русский язык

выполняет наиболее широкие социальные функции, в т. ч. функции языка

межнационального общения, одного из мировых языков.

Закономерности развития языков народов СССР проявляются прежде всего

в социально обусловленном функциональном и внутриструктурном их

развитии. Наиболее важным в социальном отношении и характерным для

советской эпохи является развитие общественных функции языков народов

СССР. Так, функционально-стилистическая

поливалентность грузинского и армянского литературных языков за все века

их существования не проявлялась так всесторонне, как за годы советской

власти. Киргизский и ингушский языки, как и одноаульный хиналугский

язык, в 1917 были бесписьменными и находились примерно на одном уровне

функционального развития, употребляясь в сферах бытового общения,

хозяйственной деятельности их носителей, а также в сфере духовной

культуры, религии и т. д. Письменность на киргизском языке была создана

в 1924 вначале на основе арабского, с 1926 - на основе латинского, с

1940 - на основе русского алфавита, на ингушском языке - после

Октябрьской революции 1917 первоначально на основе арабского, с 1923 -

на основе латинского, с 1938 - на основе русского алфавита. К 1980

общественные функции этих языков (особенно киргизского языка) достигли

высокого уровня развития. Многие языки народов СССР, ранее

бесписьменные, стали применяться в сфере обучения в общеобразовательных

школах, в средних специальных и высших учебных заведениях, в

делопроизводстве и переписке, в радиовещании, на телевидении, на этих

языках издаётся периодика, художественная, научная и

общественно-политическая литература, они обслуживают сферу искусства и

культуры, в больших или меньших масштабах используются в

общественно-политической, научной жизни, в сфере обслуживания и т. д.

Новые тенденции в функционировании и развитии языков народов СССР

порождены сознательным целенаправленным осуществлением языковой политики свободного применения языков в

соответствии с жизненными потребностями их носителей. Статус

государственных языков имеют большинство языков союзных республик.

Развитие социальных функций языков не могло не влиять на их

внутреннюю структуру. Расширение общественных функций оказывает

неодинаковое влияние на разные уровни внутренней структуры языка.

Значительно более сильным оно оказывается в лексико-семантической и

стилистической системах, чем в области звукового строя, морфологии и

синтаксиса.

В лексико-семантических системах основные структурные типы

лексических единиц литературных языков не подвергались существенным

изменениям. Однако в этих системах возникли новые лексические пласты

(преимущественно терминологические, например термины естественных и

общественных наук в грузинском языке); во всех литературных языках

образовался общий фонд общественно-политической лексики («марксизм», «материализм», «коммунизм»,

«совет», «советский», «социалистический», «диктатура пролетариата»,

«интернационализм» и т. д.); значительно обогатился словарный состав

литературных языков в соответствии с расширением сфер их применения,

например в литературных языках народов союзных республик Средней Азии

появилось в советское время по меньшей мере 150-200 тыс. новых слов -

терминов, заимствованных или созданных на базе исконного фонда;

сформировался относительно небольшой фонд новых типов лексических единиц

из заимствований и путём сочетания исконных и заимствованных элементов,

например нехарактерные для нахских и адыгских языков (см. Нахские языки, Абхазско-адыгские языки) типы относительных прилагательных (ингуш. революционни къовсам

‘революционная борьба’, адыг. социалистическэ ‘социалистический’ и

т. д.).

Создание письменностей, расширение общественных функций ранее

бесписьменных языков, развитие на них национальной культуры

(художественной литературы, искусства на базе устного народного

творчества и т. д.) привели к формированию и развитию в

младописьменных литературных языках разных функциональных стилей,

например издание общественно-политической и публицистической

литературы, развитие периодической печати и т. п. сформировали

публицистический стиль. Развитие общественных, гуманитарных,

естественных и технических наук, обучение на младописьменных и

старописьменных языках в школах и высших учебных заведениях обусловили

возникновение научного стиля. Введение делопроизводства, официальной

переписки и судопроизводства и др. создали необходимые условия для

формирования официально-делового стиля. В языке

художественной литературы стали развиваться жанры прозы, поэзии,

драматургии. Социально обусловленные закономерности развития

общественных функций старописьменных и младописьменных языков и

формирование функциональных стилей в этих языках зависят, таким образом,

от области применения этих языков, от характера устного и письменного

использования литературного языка, от объёма и жанрового своеобразия

систематически и в течение длительного времени издаваемой на нём

литературы и других причин.

Социально обусловленные закономерности функционирования, развития и

взаимодействия языков народов СССР, расширение их общественных функций

не привели к «ломке» их фонологических и

грамматических систем. Однако и в них возникают

новые явления как результат взаимодействия языков, например

заимствование из русского языка удмуртским языком фонем х, ф, ц;

киргизским - фонем в, ф, х, ц, ч; кабардино-черкесским - форм

относительных прилагательных «советскэ» ‘советский’, «коммунистическэ»

‘коммунистический’; возникновение в грузинском языке под влиянием

русского языка синтаксической модели ра гіирс? ‘что это?’, вместо рогор

гіирс; возникновение новых типов сложноподчинённых предложений в тувинском,

бацбийском языках и т. д.

В условиях социалистического строительства в языках народов СССР

происходил процесс отмирания так называемых социальных жаргонов, арго разных групп

ремесленников, деклассированных элементов. Социально обусловленные

закономерности развития культурной и языковой жизни советского

общества в условиях общенародной грамотности исключают возможность

возникновения процессов пиджинизации и креолизации языков (см. Пиджины).

Закономерности функционирования, развития и взаимодействия языков

народов СССР обусловлены прежде всего социальными причинами. Однако

проблема влияния социальных функций языков народов СССР на их внутреннюю

структуру (например, разнотипность в разные исторические периоды), общая

теория социальных функций языков, вопросы о взаимовлиянии

функционального и внутриструктурного развития языков народов СССР не

разработаны ещё в достаточной степени.

В советскую эпоху исследованы не только все языки народов СССР, но и

почти все их диалекты («Языки народов СССР», т. 1-5, 1966-68, и другие

работы). Исследование языков советских народов осуществлялось и

осуществляется в разных аспектах: синхронном,

историческом, сравнительно-историческом,

сравнительно-сопоставительном, структурно-типологическом,

историко-типологическом, совершенствуется анализ функционального и

внутриструктурного развития языков народов СССР и др.

Разрабатываются проблемы двуязычия, изучения и распространения

русского языка, создания и совершенствования письменностей, унификации

терминологии, нормирования языков и культуры

речи. В исследовании этих проблем советским языкознанием достигнуты

значительные успехи (см. Советское

языкознание).

Дешериев Ю. Д., Развитие младописьменных языков народов

СССР, М., 1958;

его же, Закономерности развития и взаимодействия языков в

советском обществе, М., 1966;

Мусаев К. М., Алфавиты языков народов СССР, М., 1965;

Языки народов СССР, т. 1-5, М., 1966-68;

Білодід І. К., Розвиток мов соціалістичних націй

СРСР, Київ, 1967;

Дешериев Ю. Д., Протченко И. Ф., Развитие языков

народов СССР в советскую эпоху, М., 1968;

Закономерности развития литературных языков народов СССР в советскую

эпоху, т. 1-4, М., 1969-76;

Исаев М. И., Сто тридцать равноправных, М., 1970;

Развитие национально-русского двуязычия, М., 1976;

Русский язык как средство межнационального общения, М., 1977;

Численность и состав населения СССР, М., 1985 (ЦСУ СССР).

Ю. Д. Дешериев.

полезные сервисы
речь речь
толковый словарь

РЕЧЬ - сущ., ж., употр. очень часто

Морфология: (нет) чего? ре́чи, чему? ре́чи, (вижу) что? ре́чь, чем? ре́чью, о чём? о ре́чи; мн. что? ре́чи, (нет) чего? рече́й, чему? реча́м, (вижу) что? ре́чи, чем? реча́ми, о чём? о реча́х

1. Речью называется чья-либо способность говорить.

Органы речи. | Расстройство речи. | Нарушение речи. | Затруднённая, невнятная речь. | Членораздельная речь.

2. Речью называется способность формулировать какие-либо мысли.

Развитие речи включает пополнение словарного запаса, обучение согласованию слов, устный рассказ.

3. Если кто-либо лишился дара речи, то это означает, что этот человек утратил способность говорить от удивления, страха и т. п.

4. Речью называется стиль языка, слог.

Устная, письменная речь. | Книжная, художественная, стихотворная речь. | Народная речь. | Профессиональная, научная, деловая речь. | Обиходная, разговорная, повседневная речь. | Грубая, матерная речь. | Детская речь.

5. Речью называют звучащий язык.

Слово используется в речи для обозначения понятия. | В этот вечер в кинозале вперемежку звучала русская и японская речь. | Учёные обнаружили селение белых индейцев, речь которых совершенно не похожа на язык других индейских племён.

6. Оборотом речи называют устойчивое сочетание слов, которое обозначает какое-либо понятие.

7. Речью, речами называют разговор, беседу между людьми.

Заводить речь о чём-либо. | Пустые речи. | Умные речи приятно и слушать. | Как только речь зашла о жилье, выставляемом на продажу, все оживились.

8. Если кто-либо ведёт речь к чему-либо, то это означает, что этот человек в беседе с кем-либо преследует какую-либо цель.

9. Если о чём-либо не может быть и речи, то это означает, что кто-либо категорически отрицает возможность чего-либо.

10. Фраза О чём речь! употребляется для выражения охотного согласия с кем-либо, разрешения сделать что-либо.

11. Речью называется чьё-либо словесное выступление, обращённое к группе людей, обществу в целом.

Юбилейная, вступительная, заключительная речь. | Торжественная, предвыборная, программная речь. | Пламенная, захватывающая, великолепная речь. | Краткая, пятиминутная, часовая речь. | Пространная речь. | Выступить с речью перед рабочими. | Обратиться с речью к избирателям. | Записывать, транслировать речь президента. | Главы делегаций обменялись речами.

12. Прямая речь - это слова прямых обращений, диалогов между людьми в литературном или драматическом произведении, а косвенная речь - это пересказ авторской, прямой речи от третьего лица.

13. Части речи - это основные грамматические категории слов, которые определяются по форме задаваемого к ним вопроса (существительное, глагол и т. д.).

Английские слова в большинстве своём, совпадая по форме, могут быть совершенно разными частями речи.

речево́й прил.

Речевые навыки. | Речевые оттенки.

толковый словарь ушакова

РЕЧЬ, речи, мн. речи, речей, жен.

1. только ед. Способность пользоваться языком слов. Речь - один из признаков, отличающих человека от животных. Развитие речи. Владеть речью (книжн.).

2. только ед. Звучащий язык, язык в момент произношения. Севернорусскую речь легко узнать по оканью. «Есть ли и тень рабского унижения в его поступи и речи?» Пушкин (о русском крестьянине).

3. только ед. Характер произношения или произнесения. Невнятная речь. «Странная гортанная речь (цыгана) трещит в ушах.» Максим Горький. Спокойная речь. Тихая, отчетливая речь.

4. только ед. Тот или иной вид, стиль языка, слог. Художественная речь. Стихотворная речь. Деловая речь.

5. мн. в том же знач., что ед. Слова, разговор, то, что говорят. «А как речь-то говорит, словно реченька журчит.» Пушкин. «Живые эти речи в года минувшие слыхал когда-то я.» Лермонтов. «Об этой истине святой премудрых бы речей на целу книгу стало.» Крылов. «Наконец я слышу речь не мальчика, но мужа.» Пушкин. «Я вспомню речи неги страстной, слова тоскующей любви.» Пушкин. «Эти речи поберечь вам лучше для другого.» Некрасов. «Он всю дорогу осыпал ее своими восторженными речами.» Максим Горький. Дружеские речи.

6. только ед. Разговор, рассуждение, беседа (разг.). «В то время, о котором идет наша речь.» А.Тургенев. О поездке и речи быть не может. О чем у вас (была, будет) речь? Не о том (не об этом) речь (не в том дело). Опять завел речь о ней. Речь идет (шла, пойдет, будет итти) о чем-нибудь. Об этом и речи нет.

7. только ед. Слух, молва (обл.). Речь идет в народе.

8. Публичное выступление, высказывание на определенную тему, обращенное к слушателям. «Одна маститая особа сказала речь, хотя и не была записана в числе ораторов.» Салтыков-Щедрин. Приветственная речь. Речь прокурора. Защитительная речь. Надгробная речь.

9. только ед. Группа слов, предложение, представляющее собой чье-нибудь высказывание (грам.). Косвенная речь. Прямая речь.

• Часть речи (грам.) - грамматическая категория слов, объединенных общностью форм, значения и синтаксической роли. Имя существительное, имя прилагательное, имя числительное, местоимение, глагол, наречие, предлог, союз, междометие называются частями речи.

популярный словарь

Речь

-и, ж.

1) только ед. Способность говорить, выражать словами мысль.

Органы речи.

Расстройство речи.

Владеть речью.

2) только ед. Язык как средство общения между людьми.

Услышать родную речь.

Перебивая друг друга и мешая русскую речь с французской, они стали быстро рассказывать (Чехов).

3) только ед., какая Тот или иной вид, стиль языка, слог.

Стихотворная речь.

Письменные формы речи.

Устная речь.

Свист, грохот, лязг, движенье - заглушили живую человеческую речь. Немыслимыми сделали молитву, беседу, размышленье... (Волошин).

4) только ед. Язык, свойственный кому-л., манера говорить, выговор.

Окающая речь.

Членораздельная речь.

Все споры разрешает не война, как пережиток варварской эпохи, а Человек, чья мысль и речь сильна, чье сердце откликается на вздохи (Северянин).

5) Слова, разговор, беседа.

Когда в объятия мои твой стройный стан я заключаю и речи нежные любви тебе с восторгом расточаю, безмолвна, от стесненных рук освобождая стан свой гибкий, ты отвечаешь, милый друг, мне недоверчивой улыбкой... (Пушкин).

6) Публичное словесное выступление.

Юбилейная речь.

Речь прокурора.

Будет на чуде ржа. И будет народ палачом без удержа. Речи будут его кумачовые. Живи. Будут руки его пугачевые в крови! (Хлебников).

Родственные слова:

речево́й (речевые навыки), речи́стый (речистый попутчик), велеречи́вый, красноре́чие

Этимология:

Исконно русское слово общеславянского происхождения (др.-рус. рѣчь, ст.-слав. рѣчь ‘слово’, ‘речь’, ‘беседа’, ‘дело’ ← о.-слав. * reěčь).

Вести́ речь (к чему) - говоря, делая что-л., преследовать какую-л. цель, иметь в виду что-л.

Дар ре́чи - 1) способность говорить; 2) способность говорить свободно, красноречиво.

Ко́свенная речь грамм. - чужие слова, передаваемые в повествовании с помощью придаточного предложения.

Не верь реча́м, верь оча́м.

Не мо́жет (не могло́) быть и ре́чи (о чем) - о чем-л. невозможном.

Одна́ речь не посло́вица.

Пряма́я речь грамм. - чужая речь, переданная без изменений от лица говорящего.

Речь идет (о ком/чем) - вопрос касается кого-л. или чего-л.

Ча́сти ре́чи - грамматические разряды слов.

энциклопедический словарь

РЕЧЬ -и; мн. ре́чи, -е́й; ж.

1. Способность говорить, выражать словами мысль. Органы речи. Расстройство речи. Урок развития речи. Владеть речью. Затруднённая речь. Дар речи (умение красиво говорить). Лишиться дара речи (стать немым или утратить способность говорить от изумления, страха).

2. только ед.; с опр. Тот или иной вид, стиль языка, слог. Устная, письменная р. Разговорная, книжная р. Художественная р. Стихотворная р. Профессиональная, народная, научная, деловая р. Детская р.

3. только ед. Звучащий язык; индивидуальная манера говорить. Образная речь.

4. Разговор, беседа; то, что говорят. Заводить р. о чём-л. Пустые речи. Умные речи приятно и слушать. Р. идёт о нашем будущем. Вести р. к чему-л. (говоря, преследовать какую-л. цель). Об этом речи не было (ничего не говорилось). Об этом не может быть и речи (этого не будет, невозможно). О чём р.! (разг.; несомненно, само собой разумеется).

5. Публичное словесное выступление. Юбилейная р. Надгробная р. Р. прокурора. Вступительная, заключительная р. Торжественная, предвыборная, программная р. Пламенная, захватывающая р. Краткая, пятиминутная, часовая р. Выступить с речью перед рабочими. Обратиться с речью к избирателям. Транслировать р. президента на съезде. Главы делегаций обменялись речами.

◊ Косвенная речь. Чья-л. речь, переданная в повествовании придаточным предложением, от лица повествователя. Прямая речь. Чья-л. речь, переданная в павествавании без изменений от лица говорящего. Части речи (см. Ча́сть).

Речево́й, -а́я, -о́е. (1-3 зн.). Р-ые навыки. Р-ое богатство. Р-ые оттенки. Речу́га (см.).

* * *

речь - один из видов коммуникативной деятельности человека - использование средств языка для общения с другими членами языкового коллектива. Под речью понимают как процесс говорения (речевую деятельность, речевой акт), так и его результат (речевые произведения, фиксируемые памятью или письмом).

-----------------------------------

«Речь» - ежедневная газета, центральный орган партии кадетов, 1906-17, Санкт-Петербург (Петроград). Фактический редактор - И. В. Гессен, П. Н. Милюков. Закрыта после Октябрьской революции.

академический словарь

-и, мн. ре́чи, -е́й, ж.

1. только ед. ч.

Способность говорить, выражать словами мысль.

Органы речи. Развитие речи. Расстройство речи.

Пасмурно, мутными глазами глядела на всех Катерина и не находила речи. Гоголь, Страшная месть.

Речь - это достояние только человека, животные не говорят, а издают звуки. К. Платонов, Занимательная психология.

2. только ед. ч.

Язык как средство общения между людьми.

Устная речь.

Перебивая друг друга и мешая русскую речь с французской, они стали быстро рассказывать. Чехов, В усадьбе.

3. только ед. ч., с определением. Тот или иной вид, стиль языка, слог.

Художественная речь. Стихотворная речь.

[Пушкин] переодетый, ходил даже по базарам псковским для изучения живой народной речи. Добролюбов, А. С. Пушкин.

Говорил он без запинки, будто читал по книге; и речь его была книжной. Федин, Города и годы.

4. только ед. ч.

Язык, свойственный кому-л., манера говорить, выговор.

Окающая речь. Членораздельная речь.

[Мать] вслушивалась в плавную речь девушки. М. Горький, Мать.

Их [голландцев] певучая горловая речь вливалась в уши, как ласкающая мелодия. Новиков-Прибой, Соленая купель.

[Настя] с интересом слушала самоуверенную и живую речь майора. В. Глинка, Старосольская повесть.

5. Слова, разговор, то, что говорят.

[Марина:] Наконец Я слышу речь не мальчика, но мужа. Пушкин, Борис Годунов.

[Городничий:] Да перестаньте, пожалуйста! Вы эдакими пустыми речами только мне мешаете. Гоголь, Ревизор.

- За ветром в поле не угоняешься, так и людских речей не переслушаешь. Мельников-Печерский, В лесах.

|| разг.

Беседа, разговор.

[Паншин] навел речь на выгоды сахароварства, о котором недавно прочел две французские брошюрки. Тургенев, Дворянское гнездо.

Речь шла об убитом абреке. Казак рассказывал, бабы расспрашивали. Л. Толстой, Казаки.

Дверь не закрыта, и девочке с ее кровати все видно и слышно. Многого она не понимает, но знает, что речь идет о ней. Куприн, Слон.

6. Публичное словесное выступление.

Юбилейная речь. Надгробная речь. Речь прокурора.

Час назад Черноголовый говорил речь с балкона к рабочим, собравшимся на улице толпою. Бахметьев, Преступление Мартына.

В повестке дня моя скромная речь носит громкое название доклада. Лебедев-Кумач, Народ не забыл своего Тараса.

- косвенная речь

- прямая речь

- дар речи

- части речи

- вести речь

- речь идет

не может (не могло) быть и речи {о чем}

о чем-л. невозможном.

Татьяна приходила с работы такой усталой, что ни о каких серьезных занятиях не могло быть и речи. Жестев, Тархановы.

афоризмы

Речь * Афоризм * Болтливость * Грамотность * Диалог * Клевета * Красноречие * Краткость * Крик * Критика * Лесть * Молчание * Мысль * Насмешка * Обещание * Острота * Похвала * Русский язык * Слово * Сплетня * Спор * Шутка * Язык

Язык (Речь) -

Пословицы и поговорки -

Создать язык невозможно, ибо его творит народ; филологи только открывают его законы и приводят в систему, а писатели только творят на нем сообразно с сими законами. -

Белинский В.Г.

Язык не может быть плохим или хорошим... Ведь язык - это только зеркало. То самое зеркало, на которое глупо пенять. -

Довлатов С.Д.

Для изучения языка гораздо важнее свободная любознательность, чем грозная необходимость. -

Августин (Augustinus Sanctus)

Знать много языков - значит иметь много ключей к одному замку. -

Вольтер (Voltaire)

Язык - одежда мыслей. -

Джонсон Сэмюэл (Johnson)

Кто не знает иностранных языков, тот ничего не смыслит и в своем родном языке. -

Гете (Goethe)

Язык есть машина, и не следует допускать, чтобы пружины ее скрипели. -

Ривароль

Разница между языками столь велика, что одно и то же выражение кажется грубым в одном языке и возвышенным в другом. -

Драйден (Dryden)

Язык и слова - ветка и листья сердца и свидетльствуют о том, сухо или зелено оно. -

Перес Антонио (Perez)

Язык есть зеркало мыслей народа; умственный склад каждой расы отливается, как стереотип, в ее язык, выбивается на нем, как медаль. - Х. Сехадор

История языка неразрывна с историей народа, говорящего на нем. ***

Как ни говори, а родной язык всегда останется родным. Когда хочешь говорить по душе, ни одного французского слова в голову нейдет, а ежели хочешь блеснуть, тогда другое дело. -

Толстой Л.Н.

стилистический словарь

РЕЧЬ - функционирование языка в процессе общения. В лингвистике первой половины XX в. под влиянием идей Ф. де Соссюра предметом этой науки считался главным образом язык, противопоставленный речи. Согласно Соссюру, язык - социален, а Р. - индивидуальна; язык - установление, Р. - реализация; язык - фиксирован, Р. - свободна; язык - системен, Р. - бессистемна. Ученый не отрицал плодотворности исследования Р., но считал, что она может стать предметом лишь внешней, а не внутренней лингвистики, между тем именно последняя изучает языковую систему - "подлинный и единственный объект языкознания". К области внешней лингвистики Соссюр относил, в частности, проблемы стилистики.

В дальнейшем соотношение языка и Р. получило многочисленные истолкования: язык - общее, Р. - частное; язык - абстрактное, Р. - конкретное; язык - сущность, Р. - явление; язык - форма, Р. - субстанция; язык - психическое, Р. - физическое; язык - потенция, Р. - акт ее выявления; язык - конструкт, Р. - наблюдаемый объект; язык - система, Р. - текст; язык - инвариант, Р. - вариант; язык - целое, Р. - частное; язык - код, Р. - сообщение и др. Помимо признаков Р., выраженных в этих противопоставлениях, ее важнейшими свойствами являются: творческий характер, преднамеренность и обращенность к определенной цели, динамизм, вариативность.

В ряде концепций 20-30-х гг. XX в. понятия языка и Р. интерпретировались с функциональных позиций, чем создавалась теоретическая база для последующего формирования функциональной стилистики. Это, прежде всего, работы лингвистов, продолжавших традицию Бодуэна де Куртенэ, который еще в 1870 г. указывал на необходимость различения языка, с одной стороны, как комплекса составных частей и категорий, существующих только потенциально, и с другой - как непрерывно повторяющегося процесса, основывающегося на общительном характере человека. Так, Л.В. Щерба уточняет представления о неодноплановости языка, различая речевую деятельность, т.е. процессы говорения и понимания, языковую систему и языковой материал, под которым понимается совокупность всего говоримого и понимаемого, тексты. Л.П. Якубинский одним из первых поставил проблему функциональной дифференциации языка и Р. в связи с действием внеязыковых факторов - психологических и социальных, а также проблему диалогичности Р.

Интерпретируя взгляды Ф. де Соссюра, Г.О. Винокур писал о том, что Р. является не просто реализацией языковой системы, но целесообразным творческим использованием последней в соответствии с велениями разума, воли и чувства. При этом Р. - это не только индивидуальное говорение, но и особая нормативная структура, строящаяся сверх собственно системы языка. Несколько актов Р. - "уже не сумма индивидуальных актов только, а их система, обладающая… общеобязательной значимостью, смыслом, хотя бы и в узких, но все же социальных пределах". Дихотомия языка и Р., по мнению Г.О. Винокура, совпадает с противопоставлением языка и стиля. Поэтому стилистика может стать той лингвистической наукой, которую Ф. де Соссюр назвал лингвистикой речи.

Проблемы речевого общения в лингвофилософском ключе разрабатывал М.М. Бахтин (В.Н. Волошинов). Язык определяется ученым как непрерывный процесс становления, осуществляемый социальным речевым взаимодействием говорящих. Именно формы и типы речевого взаимодействия рассматриваются как исходный пункт методологически обоснованного порядка изучения языка. Единицей речевого взаимодействия является высказывание. Структура последнего, в том числе его стилистическое оформление, обусловлены ближайшей ситуацией говорения и более широкой социальной средой.

Согласно взглядам представителей Пражской школы, язык - это функц. система, служащая цели общения. Язык необходимо изучать во всех его существенных связях с внелингвистической действительностью.

Решительный поворот лингвистики к исследованию собственно Р. происходит в 1960-1970-е гг., чему в немалой степени способствует развитие теории речевой деятельности и функц. стилистики. Наряду с ними комплекс дисциплин речеведческого цикла образуют лингвистика текста, лингвопрагматика, анализ дискурса, неориторика, ряд направлений социолингвистики и нек. др. В функц. стилистике разрабатывается концепция стилевой дифференциации Р. и стилистико-речевой системности (см. Речевая системность функционального стиля), определяемой целостным комплексом экстралингвистических факторов, прежде всего базовых - видом социокультурной деятельности в единстве с соответствующей формой общественного сознания.

В последующие годы все более явственно начинает осознаваться потребность в построении теории Р., синтезирующей различные подходы. Намечаются проблемные области, которые этой теорией могли бы быть охвачены и соответственно - разделы речеве́дения. Это учение об участниках Р. - авторе, адресате, посреднике; о видах Р. - устной и письменной, диалогической и монологической, массовой, общественной или личной; предполагающей прямое или дистантное (во времени и пространстве) взаимодействие между коммуникантами; о сферах Р. - научной, административно-правовой, политико-идеологической, художественной, обиходно-бытовой, религиозной; о правилах Р., ее стратегиях и тактиках.

Лит.: Бодуэн де Куртенэ И.А. Некоторые общие замечания о языковедении и языке // Избранные труды по общему языкознанию. Т. 1. - М., 1963; Леонтьев А.А. Слово в речевой деятельности. - М., 1965; Его же: Язык, речь, речевая деятельность. - М., 1969; Кожина М.Н. О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики. - Пермь, 1966; Ее же: К основаниям функциональной стилистики. - Пермь, 1968; Ее же: Речеведческий аспект теории языка, "Stylistyka-VII", 1998; Тезисы Пражского лингвистического кружка // Пражский лингвистический кружок. - М., 1967; Основы теории речевой деятельности. - М., 1974; Щерба Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании // Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. - Л., 1974; Звегинцев В.А. Предложение и его отношение к языку и речи. - М., 1976; Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики // Труды по языкознанию. - М., 1977; Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. - М., 1983; Якубинский Л.П. О диалогической речи // Язык и его функционирование. - М., 1986; Арутюнова Н.Д. Речь // Лингвистический энциклопедический словарь. - М., 1990; Винокур Г.О. Поэтика. Лингвистика. Социология // Филологические исследования. - М., 1990; Волошинов В.Н. (М.М. Бахтин), Марксизм и философия языка: Основные проблемы социологического метода в науке о языке. - М., 1993; Шмелева Т.В. Речеведение. Теоретические и прикладные аспекты. - Новгород, 1996; Ее же: Так что же такое речь? // Речеведение. Научно-методические тетради, №1. - Новгород, 1999.

В.А. Салимовский

лингвистика

Речь -

конкретное говорение, протекающее во времени и облечённое в звуковую

(включая внутреннее проговаривание) или письменную форму. Под речью

понимают как сам процесс говорения (речевую деятельность), так и его

результат (речевые произведения, фиксируемые памятью или письмом).

Характеристика речи обычно даётся через противопоставление её языку (коду), понимаемому как система объективно существующих, социально

закреплённых знаков, соотносящих понятийное

содержание и типовое звучание, а также как система правил их

употребления и сочетаемости. Речь и язык (код)

образуют единый феномен человеческого языка и каждого конкретного

языка, взятого в определённом его состоянии. Речь есть воплощение,

реализация языка (кода), который обнаруживает себя в речи и только через

неё выполняет своё коммуникативное назначение.

Если язык - это орудие (средство) общения, то речь есть производимый

этим орудием вид общения; она создаётся «приложением „старого" языка

к новой действительности» (В. Скаличка). Речь вводит язык в контекст употребления (см. Прагматика). Речь конкретна и неповторима в

противоположность абстрактности и воспроизводимости языка; она

актуальна, язык же потенциален; будучи событием, действием, речь

развёртывается во времени и реализуется в пространстве, язык же

(код) отвлечен от этих параметров мира; речь бесконечна, система языка

конечна; речь материальна, она состоит из артикулируемых знаков,

воспринимаемых чувствами (слухом, также зрением, осязанием), язык

(система языка) включает в себя абстрактные аналоги единиц речи,

образуемые их различительными и общими (интегральными) признаками;

иначе говоря, речь субстанциональна, а язык формален; речь активна и

динамична, система языка в большей мере пассивна и статична; речь

подвижна, язык относительно стабилен; речь линейна, язык же имеет

уровневую организацию (см. Уровни

языка), речь стремится к объединению слов в

речевом потоке, задача языка - сохранить их раздельность; речь есть

последовательность слов, язык вносит в неё иерархические отношения;

речь субъективна, являясь видом свободной творческой деятельности

индивида, язык - достояние пользующегося им общества, он объективен по

отношению к говорящим; речь произвольна, язык обязателен (императивен);

речь отражает опыт индивидуума, язык же в системе выражаемых им значений

фиксирует опыт коллектива, «картину мира» говорящего на нём народа; речь

преднамеренна и обращена к определённой цели, в отличие от

нецеленаправленности языка; речь контекстно и ситуативно

обусловлена, язык независим от обстановки общения; речь вариативна,

язык же (если отвлечься от проблемы диалектов) в

каждый период своего существования инвариантен; речь допускает элементы

случайного и неупорядоченного, в отличие от языка, образуемого

регулярными чертами своих единиц и отношений между ними; речь отнесена

к объектам действительности и может рассматриваться с точки зрения

своей истинности или ложности, к языку истинностная оценка

неприменима. За перечисленными различиями языка и речи, играющими в

разных концепциях бо́льшую или меньшую роль, иногда видят

противопоставление сущности и явления, общего и частного.

Речь обладает также свойствами, не противопоставляемыми

непосредственно отдельно взятым чертам языка и относящимися к способу

протекания речевой деятельности. Процесс речи характеризуется

определённым темпом, продолжительностью,

тембровыми особенностями, степенью громкости, артикуляционной чёткости, акцентом и т. п. Речь

может быть охарактеризована через указание на психологическое

состояние говорящего, его коммуникативную задачу, отношение к

собеседнику, искренность, по признакам своей формальной и смысловой

структуры. К речи применимы эстетические (стилистические) и этические

(нормативные) оценки. Индивидуальный характер - важнейший признак речи.

«Каждый индивид употребляет язык для выражения именно своей неповторимой

самобытности» (В. фон Гумбольдт); язык же, по Гумбольдту, «есть

средство преобразования субъективного в объективное». Субъективность

речи проявляется в том, что речь имеет автора, передающего в ней свои

мысли и чувства, для выражения которых он выбирает слова и структуры предложений; он относит языковые номинации к определённым объектам

действительности, придавая им речевое значение. Говорящий (или

пишущий) отдаёт предпочтение тому или иному стилю общения и сообщения

(фамильярному, официальному, почтительному, пренебрежительному,

прямому, косвенному и т. п.), использует высказывание с нужным для своих целей

коммуникативным заданием. «Только в речи индивида язык достигает своей

окончательной определённости» (Гумбольдт). Речевое поведение

составляет существенную характеристику личности.

Разные типы речи (см. Функциональный

стиль) обладают неодинаковой степенью субъективности. Э. Бенвенист

противопоставлял дискурс (франц.

discours) - речь, «присваиваемую говорящим»

(различные жанры устного общения, дневники, письма, мемуары и пр.),

историческому повествованию (франц. récit).

Дискурс отличается от объективного повествования рядом грамматических

черт (системой времён, местоимений и др.), а

также коммуникативными установками. В расширительном смысле термин

«дискурс» используется для обозначения разных видов речи и речевых

произведений (например, прескриптивный, практический, ораторский

дискурс), связность и осмысление которых воссоздаётся с учётом всей

совокупности не собственно языковых факторов.

Речь тесно связана с мышлением (см. Язык и мышление). Некоторые учёные говорят о

речевом мышлении и этапах речемыслительного процесса

(С. Д. Кацнельсон). Мышление, как и выражающая его речь, различается по

степени объективности. Наиболее общим является противопоставление

теоретического (объективного) и практического (субъективного)

мышления (разума, рассудка). Соответственно различаются два вида

речи - теоретическое и практическое рассуждение. Цель первого -

установление истины. Оно следует логическим законам, непреложным и

независимым от субъекта. Задача второго - принятие решения или

предписание, т. е. выбор из ряда альтернатив, обусловленный

субъективными оценками и интересами. Каждый из этих видов речи обладает

особыми признаками (принципами установления связности, допустимостью и

характером противоречий, особенностями синтаксиса, модальностями

и др.). В иной плоскости противопоставляются практическая

(обыденная, бытовая) и поэтическая речь. Оба вида речи субъективны, но

поэтическая речь, в отличие от практической, допускает отчуждение от

автора и придаёт субъективному содержанию общечеловеческую значимость.

В то же время соединение поэтической речи с личным опытом и психикой

воспринимающего обеспечивает ей (в отличие от практической речи)

множественность интерпретаций.

Речь используется в разных социальных сферах и выполняет разные

функции (см. Функции языка).

Варьируясь, она приспосабливается к задачам и условиям своего

функционирования; явления речи типизируются, образуя относительно

самостоятельные системы - функциональные и индивидуальные стили,

которые характеризуются и модификациями самой системы (его лексики и в меньшей степени грамматики), и такими речевыми особенностями,

как длина предложений, набор коммуникативных целей, степень смысловой

полноты речи, её информативность, спонтанность или обработанность,

степень клиширования, использование

образных средств, допустимость разных интерпретаций и косвенных смыслов

и т. п. В индивидуальных отклонениях речи заложены истоки языковых

изменений. Язык творит речь и в то же время сам творится в речь. «Язык

одновременно и орудие и продукт речи» (Ф. де Соссюр). Возможности

варьирования речи, однако, не беспредельны. Речь должна быть понята

адресатом, причём ключом к восприятию речи

служит общий для собеседников, надиндивидуальный язык, а также

наличие общих фоновых знаний и владение правилами вывода косвенных

смыслов. В известной степени «интересы понимания и говорения прямо

противоположны» (Л. В. Щерба). Поэтому в ходе речевой коммуникации «язык выступает в качестве

необходимого предела свободы» (Э. Косерю).

При помощи речи происходит общение между людьми, следующее

определённым социальным конвенциям. Общение создаёт коммуникативный

контекст, в котором реализуются речевые

акты. В речевом общении может быть выделен ряд аспектов,

соответствующих поставленной говорящими задаче: информативный,

прескриптивный (воздействие на адресата), экспрессивный (выражение эмоций, оценок),

межличностный (регулирование отношений между собеседниками), игровой

(апелляция к эстетическому восприятию, воображению, чувству юмора) и

др. Эти аспекты, часто соприсутствующие в речи, могут обособляться,

создавая самостоятельные формы общения - речевые жанры, «языковые

игры» (Л. Витгенштейн), различные не только по целям, но и по

распределению ролей и коммуникативных интересов собеседников,

речевой тактике, условиям успешности, предпочтительным

синтаксическим структурам, принципам установления связности реплик и

др.

Речь как один из видов социальной активности человека переплетается с

другими формами деятельности, в т. ч. трудовой, в процессе

осуществления которой она и возникла. Речь полифункциональна и с этой

точки зрения исследуется прагматикой.

Подход к речи как форме деятельности (см. Речевая деятельность) характерен для социо- и

психолингвистических исследований, изучающих процессы и механизмы речеобразования, возникновение речевых

ошибок и нарушений речи (см. Нейролингвистика), отношение речевых действий к

другим видам социальной активности человека (работы Н. И. Жинкина,

А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьева, А. А. Леонтьева и других), роль речи в

формировании сознания и проявлениях подсознательного, внутреннюю речь, процессы развития детской речи и др.

Речь рассматривается как вид сознательной и целенаправленной

деятельности также в концепции лингвистической философии.

В рамках лингвистической философии сформировалась теория речевых

актов в её современной версии (работы Дж. Остина, Дж. Р. Сёрла и

других).

Теоретическая разработка проблемы языка и речи связана с именем

Соссюра (см. Женевская школа),

относившего различение языка и речи к самому предмету исследования -

феномену языка (в его терминологии langage

‘речевая деятельность’), в котором, как считал он, соединены объекты

принципиально разной природы: язык (langue) и

речь (parole). Он считал, что, хотя в своём

существовании язык и речь взаимообусловлены, они несводимы друг

к другу и не могут рассматриваться с одной точки зрения, а «речевая

деятельность, взятая в целом, непознаваема, так как она неоднородна».

Соссюр поэтому настаивал на разграничении лингвистики языка и

лингвистики речи. Концепция Соссюра подвергалась критике за слишком

резкое разграничение языка (системы языка) и речи, поведшее к чрезмерной

абстрактности метаязыка лингвистики, предмет

которой ограничивался системой языка. Идея неоднородности,

диалектической противоречивости феномена языка высказывалась учёными и

раньше. Так, Гумбольдт различал язык, определяемый им как деятельность

духа (ἐνέργεια), форму языка -

постоянные элементы и связи, реализуемые в речевой деятельности, и

продукт этой деятельности (ἔργον).

В советском языкознании 30‑х гг. 20 в. язык

рассматривался как полифункциональный феномен, изучение которого не

может быть отделено от конкретных форм речи. Система языка определялась

как совокупность правил речевой деятельности (работы Щербы,

Л. П. Поливанова, С. И. Бернштейна и других). Мысль Соссюра о

соприсутствии в феномене языка элементов системы и речи, напротив,

побуждала формулировать достаточно жёсткие принципы их разграничения.

А. Х. Гардинер предложил «применять наименование „язык" ко всему тому,

что является традиционным и органическим в словах и сочетаниях слов, а

наименование „речь" - ко всему тому, что определяется конкретными

условиями, „значением" и „намерением" говорящего». Достоянием речи он

считал прежде всего функции слов в высказывании и соответственно такие

категории, как субъект, объект, настоящее историческое, предложение,

понимаемое как отнесённое к действительности высказывание

(грамматическую структуру предложения Гардинер считал фактом

языка).

Сходные мысли уже раньше высказывались И. А. Бодуэном де Куртенэ,

разграничивавшим два вида единиц языка -

единицы языковые и функционально-речевые. В советском языкознании

А. И. Смирницкий относил к языку всё то, что воспроизводится в

речи (слова, фразеологизмы, морфологические формы), а к речи - всё то, что

производится в процессе коммуникации (словосочетания, конкретные предложения).

Подобная точка зрения вызвала возражения тех, кто видел в языке и речи

два аспекта одного феномена. Т. П. Ломтев полагал, что «все

лингвистические единицы являются единицами языка и речи: одной стороной

они обращены к языку, другой - к речи». Единицы речи суть реализации

единиц языка. Эта точка зрения может быть применена к таким

конструктивным единицам, как фонемы, морфемы, слова, синтаксические структуры, ср. такие пары единиц,

как фон и фонема, морф и морфема, в которых «эмический» член принадлежит

системе языка и характеризуется инвариантными признаками,

реализуемыми в речевых вариантах (морфах, фонах). Между тем отрезки,

получаемые в результате членения речевого потока по фонетическим и конкретно-смысловым признакам, т. е.

слоги, такты (синтагма,

в понимании Щербы), сверхфразовые единства (для

письменной речи - абзацы), рассматриваются обычно только как единицы

речи (текста), хотя и они обладают некоторыми

типовыми характеристиками. Различение единиц языка и речи, согласно

этому взгляду, оказывается обусловленным величиной расхождений между

фиксируемым в системе языка типом и его речевыми реализациями. Для

фонемы, морфемы и слова это соотношение является иным, чем для

предложения. Некоторые учёные предложили выделять в языке иные, хотя и

соотносительные с противопоставлением языка и речи аспекты.

В информатике и теории коммуникации, оперирующих не только

естественными, но и искусственными языками, используется

противопоставление кода и сообщения. Те, кто рассматривает речь

в статическом, структурном аспекте, пользуются противопоставлением

системы и текста (Л. Ельмслев).

В ряде концепций выделяется не два, а три аспекта языка.

Мысль о возможности троякого подхода к языку, перекликающаяся с идеями

Гумбольдта, была высказана в 1931 Щербой, который различал: речевую

деятельность (процессы говорения и понимания речи), производимую

психофизиологическими механизмами индивида; языковую систему

(словарь и грамматику языка); языковой материал, т. е. совокупность

всего говоримого и понимаемого в той или другой обстановке. Косерю

присоединил к оппозиции языка и речи третий компонент - норму, понимаемую как социально закреплённый узус - обязательные формы и стереотипы, принятые в

данном обществе. Сюда он относил не только явления речи (например,

ситуативно обусловленные стереотипы), но и явления языка, такие, как

отклоняющиеся от продуктивного образца парадигмы

склонения и спряжения.

Тем самым в системе языка и в речи был выделен некоторый «окаменевший»

компонент, охраняемый от изменений нормирующей деятельностью общества.

Некоторые исследователи (Й. М. Коржинек, Г. В. Колшанский) сводят

оппозицию языка и речи к противопоставлению реального объекта его

научному описанию (теоретической модели). Эта

точка зрения, заменяющая онтологическое различие эпистемическим,

уязвима, так как ставит существование языка (системы языка) в

зависимость от существования лингвистики, разрабатывающей модели его

описания, сама же система языка утрачивает стабильность, поскольку

одна и та же речевая реальность допускает различия в моделировании.

Соссюровское противопоставление языка и речи обернулось, таким

образом, проблемой реальности и объективности системы языка. Последняя

либо определялась как часть или аспект речи (текста), либо

отождествлялась с научной моделью, базирующейся на речевом материале,

либо понималась как некоторая психологическая или социопсихологическая

категория - языковое знание, языковая способность человека,

«совокупность отпечатков, имеющихся у каждого в голове» (Соссюр).

Современной версией психологической традиции является введенное

Н. Хомским противопоставление языковой компетенции и языкового

исполнения (competence and performance),

представляющее собой аналог оппозиции языка и речи. Компетенция

понимается как некоторое порождающее устройство, создающее речевые

произведения. Термин «исполнение», применявшийся уже

Соссюром (франц. exécution), умаляет творческий

характер речеобразования.

В итоге развития идей языка и речи в каждом из этих соотносительных

понятий был выделен статический и динамический аспекты. Динамическая

сторона речи соответствует деятельности, взятой во всей полноте её

характеристик (физических, психических и социальных); статическая

сторона речи соответствует выделенному из речевой деятельности и

зафиксированному тем или иным способом тексту. Лингвистика речи

распадается на две взаимодополняющие области: теорию речевой

деятельности и речевых актов, анализирующую динамику речи, и

лингвистику текста, обращенную к статическому аспекту речи. Теория

текста теснее связана с литературоведением и стилистикой, теория речевой деятельности

разрабатывается во взаимодействии с психологией, психофизиологией

и социологией. Речь является объектом изучения не только лингвистов

(психолингвистов, социолингвистов, нейролингвистов, фонетистов,

специалистов по стилистике), её изучают психологи, физиологи, логопеды,

специалисты по теории коммуникации и информатике (интеракционным

системам), по высшей нервной деятельности, по акустике. Проблемы речи находятся в фокусе внимания

философов, логиков, социологов, литературоведов.

Выготский Л. С., Мышление и речь, М.-Л., 1934;

Жинкин Н. И., Механизмы речи, М., 1958;

Косериу Э., Синхрония, диахрония и история, в кн.: Новое в

лингвистике, в. 3, М., 1963;

Андреев Н. Д., Зиндер Л. Р., О понятиях речевого акта,

речи, речевой вероятности и языка, «Вопросы языкознания», 1963,

№ 3;

Гардинер А., Различие между «речью» в «языком», в кн.:

Звегинцев В. А., История языкознания XIX-XX вв. в очерках и извлечениях,

ч. 2, М., 1965;

Ельмслев Л., Язык и речь, там же;

Коржинек Й. М., К вопросу о языке и речи, в кн.: Пражский

лингвистический кружок, М., 1967;

Леонтьев А. А., Язык, речь, речевая деятельность, М.,

1969;

Мыркин В. Я., Некоторые вопросы понятия речи в корреляции:

язык - речь, «Вопросы языкознания», 1970, № 1;

Будагов Р. А., О типологии речи, в его кн.: Язык, история и

современность, М., 1971;

Кацнельсон С. Д., Типология языка и речевое мышление, Л.,

1972;

его же, Речемыслительные процессы, «Вопросы языкознания»,

1984, № 4;

Щерба Л. В., О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в

языкознании, в его кн.; Языковая система и речевая деятельность, Л.,

1974;

Основы теории речевой деятельности, М., 1974;

Бенвенист Э., О субъективности в языке, в его кн.: Общая

лингвистика, М., 1974;

Слюсарева Н. А., Теория Ф. де Соссюра в свете современной

лингвистики. М., 1975;

Колшанский Г. В., Соотношение субъективных и объективных

факторов в языке, М., 1975;

Звегинцев В. А., Предложение и его отношение к языку и

речи, М., 1976;

Ломтев Т. П., Язык и речь, в его кн.: Общее и русское

языкознание, М., 1976;

Соссюр Ф. де, Курс общей лингвистики, в его кн.:

Труды по языкознанию, М., 1977;

Лурия А. Р., Язык и сознание, М., 1979;

Гумбольдт В. фон, Избранные труды по языкознанию,

М., 1984;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 16 - Лингвистическая прагматика,

М., 1985;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 17 - Теория речевых актов, М.,

1986;

Якубинский Л. П., Язык и его функционирование. Избранные

работы, М., 1986;

Bally Ch., Langue et parole, «Journal de

psychologie normale et pathologique», 1926, t. 23, № 7;

Doroszewski W.,

«Langue» et «parole», «Prace filologiczne», 1929,

v. 14;

Gardiner A., The theory of speech and language,

Oxf., 1932 (2 ed., Oxf., 1951);

Bühler K., Sprachtheorie, Jena, 1934;

Buyssens E., Les langages et le discours, Brux.,

1943;

Skalička V., The

need for a linguistics of "la parole", «Recueil

linguistique de Bratislava», 1948, v. 1;

Frei H., Langue, parole et différenciation,

«Journal de psychologie normale et pathologique», 1952, t. 45;

Coseriu E., Sistema, norma y habla, Montevideo,

1952;

см. также литературу при статьях Прагматика, Речевой

акт, Дискурс.

Н. Д. Арутюнова.

лингвистические термины

1) Деятельность говорящего, использующего средства языка для общения с другими членами данного языкового коллектива (говорение) или для обращения к самому себе. Речь звучащая. Речь внутренняя. см. также язык.

2) Разновидность (обычно стилистическая) общения при помощи языка, характеризующаяся отбором тех или ипых лексических и грамматических средств в зависимости от условий и целей коммуникации. Речь деловая. Речь обиходная. Речь официальная. Речь поэтическая. Речь профессиональная. Речь разговорная. см. язык во 2-м значении.

3) Вид синтаксического построения высказывания. Речь авторская (см. авторская речь). Речь косвенная (см. косвенная речь). Речь несобственно-прямая (см.несобственно-прямая речь). Речь отрывистая (см. отрывистая речь). Речь периодическая (см. периодическая речь). Речь полупрямая (см. полупрямая речь). Речь прямая (см. прямая речь). Речь чужая (см. чужая речь).

педагогическое речеведение

Речь - сложный объект. Она изучается не только лингвистами (психолингвистами, социолингвистами, нейролингвиста-ми, фонетистами, специалистами по стилистике), ее изучают психологи, физиологи, логопеды, специалисты по теории коммуникации и информатике (интеракционным системам), по высшей нервной деятельности, по акустике. Проблемы Р. находятся в фокусе внимания философов, логиков, социологов, литературоведов.

В данном словаре-справочнике Р. рассматривается прежде всего с точки зрения теории речевой деятельности.

Р. - деятельность человека, использующего язык в целях общения, выражения эмоций, оформления мысли, познания окружающего мира, для планирования своих действий и пр. Под Р. понимают как сам процесс (речевая деятельность), так и его результат (речевые тексты, устные или письменные). Р. есть реализация языка, который обнаруживает себя только в Р. Она материальна, состоит из артикулируемых знаков, воспринимаемых чувствами. Р. конкретна, связана с объектами действительности, может оцениваться с точки зрения истинности, она преднамеренна и устремлена к определенной цели, ситуативно обусловлена, динамична, развивается во времени и пространстве, она субъективна и индивидуальна.

Индивидуальный характер - важнейший признак Р. «Каждый индивид употребляет язык для выражения именно своей неповторимой самобытности» (В. фон Гумбольдт). Субъективность Р. проявляется в том, что Р. имеет автора, передающего в ней свои мысли и чувства, для выражения которых он выбирает слова и структуры предложений; он относит языковые номинации к определенным объектам действительности, придавая им речевое значение. Говорящий (или пишущий) отдает предпочтение тому или иному стилю общения и сообщения (фамильярному, официальному и т.п.), использует высказывание с нужным для своих целей коммуникативным заданием. «Только в речи индивида язык достигает своей окончательной определенности» (В. фон Гумбольдт). Речевое поведение составляет существенную характеристику личности.

Различают Р. внутреннюю (см. внутренняя речь) и внешнюю. Внешняя подразделяется на устную (см. устная речь) и письменную (см. письменная речь), на монолог и диалог, а также по стилям и жанрам.

При помощи Р. происходит общение между людьми, следующее определенным социальным конвенциям. Общение создает коммуникативный контекст, в котором реализуются речевые акты (см. общение, речевой акт). В речевом общении может быть выделен ряд аспектов, соответствующих поставленной говорящими задаче: информативный, прескриптивный (воздействие на адресата), экспрессивный (выражение эмоций, оценок), межличностный (регулирование отношений между собеседниками), игровой (апелляция к эстетическому восприятию, воображению, чувству юмора) и др. Эти аспекты, часто соприсутствующие в Р., могут обособляться, создавая самостоятельные формы общения - речевые жанры, различные не только по целям, но и по распределению ролей и коммуникативных интересов собеседников, речевой тактике, условиям успешности, предпочтительным синтаксическим структурам, принципам установления связности реплик и др.

Р. как один из видов социальной активности человека переплетается с другими формами деятельности, в том числе трудовой, в процессе осуществления которой она и возникла. Р. полифункциональна и с этой точки зрения исследуется лингвистической прагматикой. Подход к Р. как форме деятельности характерен для социо- и психолингвистических исследований, изучающих процессы и механизмы речеобразования, возникновение речевых ошибок и нарушений Р. (нейролингвистика), отношение речевых действий к другим видам социальной активности человека (работы Н.И. Жинкина, А.Р. Лурии, А.Н. Леонтьева, А.А. Леонтьева и др.), роль Р. в формировании сознания и проявлениях подсознательного, внутреннюю речь, процессы развития детской речи и др.

Р. рассматривается как вид сознательной и целенаправленной деятельности также в концепции лингвистической философии.

В рамках лингвистической философии сформировалась теория речевых актов в ее современной версии (работы Дж. Остина, Дж. Р. Серла и др.).

Лит.: Выготский Л. С. Мышление и речь // Избр. психол. исследования. - М., 1956; Жинкин Н.И. Механизмы речи. - М., 1958; Леонтьев А.А. Речь и общение // Общая психология / Под редакцией А.В. Петровского. - М., 1976; Чистович Л.А. и др. Речь: Артикуляция и восприятие. - М.; Л., 1965.

Л.Е. Тумина

глагольная сочетаемость

вести речь => действие

говорить речь => вербализация

держать речь => действие

завести речь => действие, начало

заводить речь => действие, начало

закончить речь => действие, окончание

заходит речь => действие, субъект, начало

зашла речь => действие, субъект, начало

идёт речь => действие, субъект

кончить речь => действие, окончание

начать речь => действие, начало

оборвать речь => действие, прерывание

повести речь => действие, начало

пошла речь => действие, субъект, начало

прервать речь => действие, прерывание

произнести короткую речь => вербализация

произнести краткую речь => вербализация

произнести небольшую речь => вербализация

произнести речь => действие

произнести следующую речь => вербализация

произнести целую речь => действие, вербализация

произносить речь => действие

речи говорить => вербализация

речь вести => действие

речь держать => действие, вербализация

речь дошла => действие, субъект, начало

речь заходит => действие, субъект, начало

речь зашла => действие, субъект, начало

речь звучит => действие, субъект

речь идёт => действие, субъект

речь касается => субъект, касательство

речь коснулась => субъект, касательство

речь пошла => действие, субъект, начало

речь произнести => действие

сказать речь => действие

слушать речь => восприятие

полезные сервисы
лингвистические основы методики лингвистические основы методики
методические термины

аббревиатура, абзац, автоматическая обработка текста, автоматический перевод, автономная речь, адаптация речевая, адаптация текста, адресант, адресат, азбука, акт речевой, активная грамматика, активная лексика, активная речь, активное владение языком, активный грамматический минимум, активный словарный запас, активный словарь, актуализация, актуальное членение предложения, акцент, алфавит, анализ, анализ речи компьютером, анализ художественного текста, анализ этимологический, аналитический язык, аннотация, антонимы, аппарат речевой, аппроксимация, арго, аргументация, артикулема, артикулирование, артикуляционная база, артикуляционный аппарат, артикуляция, артикуляция речевая, аспекты языка, ассимиляция, аудирование, безэквивалентная лексика, беседа, билингвизм, буква, валентность, вербализация, вербальная реакция, вербальное мышление, вербальные опоры, вербальные средства общения, вероятностное прогнозирование, взаимодействие в речи, виды речевой деятельности продуктивные, виды речевой деятельности рецептивные, виды речи, владение языком, владение языком активное, внешняя речь, внутриязыковая интерференция, восприятие устной речи, воспроизведение, вторичная языковая личность, высказывание, высота звука, гипотеза лингвистической относительности, глоттодидактика, глубинная структура, говорение, грамматика, грамматика активная, грамматика когнитивная, грамматика коммуникативная, грамматика ортологическая, грамматика пассивная, грамматика педагогическая, грамматика продуктивная, грамматика рецептивная, грамматика функциональная, грамматическая форма, грамматические единицы, грамматический материал, грамотность, графема, графика, громкость, двуязычие, деловое общение, денотат, дешифровка, деятельность речевая, диалект, диалектизм, диалог, диалогическая речь, диалогический текст, диалогическое единство, диапазон речи, дидактическая речь, дикция, дискурс, дискурсивная компетенция, дискуссия направленная, дискуссия свободная, дистантная речь, единицы речи, единицы текста, единицы языка, единство диалогическое, единство сверхфразовое, жанр, жаргон, жаргонизм, звук, звучащая речь, знак, знак языка, значение, значение слова, идеография, идиолект, идиома, избыточность языка, ик, инициативная речь, инофон, интерференция, интерференция внутриязыковая, интерференция межъязыковая, интонационная конструкция, интонация, какография, каллиграфия, калька, клише, ключевая информация, ключевые слова, когнитивная грамматика, когнитивная лингвистика, комментарий, коммуникативная грамматика, коммуникативная лингвистика, коммуникативные качества речи, коммуникативный акт, коннотация, конструкция, контактная речь, контекст, контекстно обусловленная речь, контекстуальная догадка, контролируемая речь, концепт, корпусная лингвистика, косвенная речь, крылатые слова, культура речи, курс русского языка практический, лакуна, лакуна языковая, лексема, лексика, лексика безэквивалентная, лексика нейтральная, лексика разговорная, лексика экзотическая, лексикография, лексикология, лексикон, лексико-семантический вариант, лексические единицы, лексический минимум, лексический навык, лексический фон, лексическое значение слова, лингвистика, лингвистика дескриптивная, лингвистика коммуникативная, лингвистика корпусная, лингвистика описательная, лингвистика структурная, лингвистика текста, лингвистическая компетенция, лингвистическая стилистика, лингвистическая экспертиза, лингвистические принципы отбора лексики, лингвистические словари, лингвистические средства общения, лингвистическое многообразие, лингвистической относительности гипотеза, лингводидактика, лингвокультурема, лингвостилистика, литературное произношение, литературный язык, логическое ударение, логичность речи, логоэпистема, математическая лингвистика, международный язык, межъязыковая интерференция, метаязык, микрограмматика, микродиалог, мировые языки, модальность, модель глубинных и внешних структур языка, модель предложения, модель предложения структурная, модель речевая, модель речевой коммуникации, модель языковая, монолог, монологическая речь, морфема, морфология, мотивированная речь, народная этимология, научный стиль, национальный язык, невербальные средства общения, нейролингвистика, нейтральная лексика, неологизм, неродной язык, номинация, норма, образ языка, обращённая речь, общее языкознание, общение вербальное, общение виртуальное, общение деловое, общение педагогическое, общение речевое, овладение языком, овладение языком интуитивное, омонимы, описательная лингвистика, опора на родной язык, органы речи, ортологическая грамматика, орфограмма, орфографические словари, орфография, орфоэпические словари, орфоэпия, основа, основной словарный фонд, осознаваемая речь, ответная речь, парадигма, парадигматика, паралингвистика, парафраза, паралингвистические средства, паронимы, пассивная грамматика, пассивная лексика, пассивный словарный запас, пассивный словарь, педагогическая грамматика, перформатив, перцептивные виды речевой деятельности, полилог, полисемия, понимание речи, порождение речи, потенциальный словарь, правило, правильность речи, правописание, прагматика, предикативность, предложение, предметность речи, пресуппозиция, прецедентный текст, прикладная лингвистика, продуктивная грамматика, продуктивная речь, продуктивные виды речевой деятельности, продуктивные речевые действия, продукция речи, продуцирование речи, психолингвистика, психосемантика, разговорная лексика, разговорный стиль, рассуждение, реактивная речь, реальный пассивный словарь, редукция, режим общения, режим общения синхронный, рема, реплика, реплики-побуждения, реплики-реакции, репродуктивная лексика, репродуктивная речь, репродукция, референция, рецептивная грамматика, рецептивная лексика, рецептивные виды речевой деятельности, речевая адаптация, речевая артикуляция, речевая деятельность, речевая интенция, речевая компетенция, речевая культура, речевая модель, речевая наглядность, речевая операция, речевая основа, речевая ситуация, речевая стратегия, речевая тактика, речевое воздействие, речевое действие, речевое задание, речевое мастерство, речевое общение, речевое поведение, речевое произведение, речевое сообщение, речевое умение, речевой акт, речевой аппарат, речевой жанр, речевой механизм, речевой навык, речевой поступок, речевой слух, речевой урок, речевой этикет, речевые недочёты, речевые опоры, речевые ошибки, речевые средства общения, речемыслительный акт, речеповеденческая тактика, речь, речь активная, речь внешняя, речь внутренняя, речь диалогическая, речь дистантная, речь контактная, речь контекстно обусловленная, речь контролируемая, речь монологическая, речь мотивированная, речь неподготовленная, речь осознаваемая, речь осознанно-имитативная, речь ответная, речь письменная, речь разговорная, речь репродуктивная, речь связная, речь ситуативно-обусловленная, речь спонтанная, речь стохастическая, речь устная, речь учителя на уроке, речь хоровая, ритм, ритмика, ритмика речи, ритор, риторика, родной язык, родственные языки, русский язык, русский язык как иностранный (рки), русский язык как неродной, русский язык современный, сверхфразовое единство, свободная дискуссия, сема, семантизация, семантизация беспереводная, семантизация лексики, семантизация наглядная, семантизация переводная, семантика, семантическая карта, семантическая система, семантическая ценность, семантическое поле, семасиология, семиотика, семья языков, синонимическая замена, синонимия, синонимы, синтагма, синтагматика, синтаксис, синтаксическая конструкция, синхронный перевод, система, система языковая, систематизация, системность, системный подход, ситуативно-обусловленная речь, ситуативность речи, скетч, скороговорка, слова-паразиты, словари иностранных слов, словари картинные, словари лингвистические, словари орфографические, словари орфоэпические, словари правильности русской речи и трудностей русского языка, словари синонимов, словари толковые, словари учебные, словарный запас, словарный запас активный, словарный запас пассивный, словарный фонд основной, словарь, словарь активный, словарь пассивный, словарь потенциальный, словарь электронный, слово, словообразовательная ценность, словообразовательный анализ, словосочетание, словоупотребление, словоформа, слог, слух, слухопроизносительный навык, слушание, смысл, современный русский язык, сообщение речевое, социолингвистика, стандарт языковой, стереотипы речевого общения, стили функциональные, стилистика, стилистика лингвистическая, стиль, стиль деловой, стиль научный, стиль публицистический, стиль разговорный, стиль речи, стимул, стохастическая речь, строй языка, структура, структурализм, структурная лингвистика, структурная модель предложения, структурно-глобальный метод обучения, субституция, сфера общения, схема, сценарий речевого взаимодействия, тавтология, тезаурус, тема, тембр, темп речи, теория речевой деятельности, теория речевых актов, теория стадиальности развития речевых навыков и умений, термин, терминология, терминология методики преподавания языков, техника письма, техника речи, типовая фраза, тон, транслитерация, трансформация, узус, универсалии, уровни языка, фоновая лексика, формы речи, фраза, фразеологизм, функции языка, функциональная грамматика, функциональная грамотность, функционально-семантическое поле, функционально-смысловые типы речи, функциональные типы текстов, хезитация, хоровая речь, частное языкознание, частотность, чувство языка, шаблон, шепотная речь, штамп, экзотическая лексика, экранная речь, этимологический анализ, этимология народная, язык, язык диаспоры, язык иностранный, язык международный, язык межнационального общения, язык мировой, язык науки, язык национальный, язык национальных меньшинств, язык неродной, язык обучения, язык родной, язык русский, язык средств массовой информации (ясми), язык художественной литературы (яхл), язык электронных средств коммуникации, языки родственные, языковая догадка, языковая игра, языковая картина мира, языковая компетенция, языковая личность, языковая модель, языковая наглядность, языковая политика, языковая система, языковая ситуация, языковая способность, языковая среда, языковое образование, языковое существование, языковой вкус, языковой знак, языковой материал, языковой опыт, языковой плюрализм, языковые единицы, языковые знания, языковые игры, языкознание, языкознание общее, языкознание частное, язык-посредник, ясми, яхл

полезные сервисы
библиография библиография
социолингвистика

Аванесов Р.И. Русское литературное произношение. Изд. 5-е. М., 1972. Аврорин В А. Проблемы изучения функциональной стороны языка (К вопросу о предмете социолингвистики). М., 1975.

Алексеев А А. Бесписьменные дагестанские языки: Функциональный статус и некоторые перспективы // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Алексеев А А. Языковое законодательство в Дагестане // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языке. М., 1994.

Алпатов ВМ. 150 языков и политика: 1917-2000. М., 2000.

Алпатов ВМ. Зарубежная социолингвистика о проблемах двуязычия и языков меньшинств // Речевое общение в условиях языковой неоднородности. М., 2000.

Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1976.

Аюпова Л.Л. Языковая ситуация: социолингвистический аспект. Уфа, 2000.

Баламамедов А.-К.С. Основы социальной лингвистики (Функционирование языков в Дагестане). Махачкала, 1992. Балли Ш. Французская стилистика. М., 1961.

Баранникова Л.И. Просторечие и литературная разговорная речь // Язык и общество. Саратов, 1977. Баскаков А .Н. Государственные тюркские языки в Российской Федерации //

Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Баскаков А .Н. О комплексных методах и приемах билингвистического исследования (на примере конкретных социолингвистических исследований азербайджанско-русского билингвизма) // Методы билингвистических исследований. М., 1976.

Баскаков А.Н. Социолингвистические аспекты языкового законодательства в Российской Федерации // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Баскаков А .Н.

Типы языковых конфликтов в регионе Средней Азии и Казахстана // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Баскаков А.Н., Насырова О.Д. Языковые ситуации в тюркоязычных республиках Российской Федерации (краткий социолингвистический очерк) // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000

Баскаков А.Н., Насырова О.Д., ДавлатназаровМ. Языковая ситуация и функционирование языков в регионе Средней Азии и Казахстана. М., 1995.

Бахнян К.В. Динамика развития языковой компетенции русскоязычного населения Молдовы // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Беликов В.И. Пиджины и креольские языки Океании: социолингвистический очерк. М., 1998.

Беликов В.И. Русские пиджины // Малые языки Евразии: социолингвистический аспект. М., 1997.

Беликов В.И., Крысин Л.П. Социолингвистика. М., 2001.

Белл Р.Т. Социолингвистика: Цели, методы и проблемы. М., 1980.

Белоусов В.Н., Григорьян ЭА. Русский язык в межнациональном общении в Российской Федерации и странах СНГ (по данным социолинвистических опросов в 1990-1995 гг.). М., 1996.

Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974.

Биткеева А.Н. Калмыцкий язык в России и за рубежом: социолингвистический аспект // Вопросы филологии. 2004. № 3 (18).

Биткеева А.Н. Языковая политика и национальные языки // Язык и современное общество: Российская Федерация. М., 2002.

Биткеева А.Н., Дякиева Р.Б. Языковое законодательство в Республике Калмыкия // Права человека и законодательство о языках в субъектах Российской Федерации. М., 2003.

Блумфильд Л. Язык. М., 1968.

Бондалетов В.Д. Социальная лингвистика. М., 1987.

Боргоякова Т.Г. Миноритарные языки: Проблемы сохранения и развития. Уч. пособие. Абакан, 2001.

Буренина Л.М. Приемы измерения качества билингвистического текста // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Вайнрайх У. Языковые контакты: Состояние и проблемы исследования. Киев, 1979.

Валгина Н.С. Активные процессы в современном русском языке. М., 2001. Вахтин Н.Б. Языки народов Севера в ХХ веке: Очерки языкового сдвига. СПб., 2001.

Взаимовлияние и взаимообогащение языков народов СССР / Отв. ред. Ю.Д. Дешериев. М., 1987

Виноградов В А., Коваль А.И., Порхомовский В.Я. Социолингвистическая типология: Западная Африка. М., 1984.

Виноградов В.В. Итоги обсуждения вопросов стилистики // ВЯ. 1955. № 1.

Виноградов В.В. Проблемы литературных языков и закономерностей их образования и развития. М., 1967.

Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963.

Винокур Г.О. Культура языка. М., 1929.

Влияние социальных факторов на функционирование и развитие языка / Отв. ред. Ю.Д. Дешериев, Л.П. Крысин. М., 1988.

Гавранек Б. О функциональном расслоении литературного языка // Пражский лингвистический кружок. М., 1967. Гальперин И.Р. О термине «сленг» // ВЯ. 1956. № 6.

Гамперц Джон Дж. Об этнографическом аспекте языковых изменений // Новое в лингвистике. Вып. VII. Социолингвистика. М., 1975.

Гельгардт Р.Р. О языковой норме // Вопросы культуры речи. М., 1961.

Гендер: язык, культура, коммуникация. Материалы Первой международной конференции (25-26 ноября 1999). М., 1999.

Герд А.С. Диалект - региолект - просторечие // Русский язык в его функционировании: Тезисы международной конференции. М., 1998.

Головин Б.Н. Как правильно говорить. Заметки о культуре речи. Горький, 1966.

Голубева-Монаткина Н.Ю. Языковая культура русской эмиграции во Франции и Канаде. М., 1999.

Горбачевич К.С. Вариантность слова и языковая норма. Л., 1980.

Горелов И.Н. Невербальные компоненты коммуникации. М., 1980.

Городское просторечие: проблемы изучения / Отв. ред. Е.А. Земская, Д.Н. Шмелев. М., 1984.

Горячева МА. История типологических исследований в социолингвистике: краткий обзор // Язык и современное общество: Сборник статей аспирантов. М., 2002.

Горячева МА. Основные типы языковых ситуаций в Российской Федерации // Язык и современное общество: Сборник статей аспирантов. М., 2002.

Государственные языки в РФ: Энциклопедический словарь-справочник / Отв. ред. В.П. Нерознак. М., 1995.

Григорьев В.П. Культура языка и языковая политика // Вопросы культуры речи. Вып. 4. М., 1963.

Губогло М.Н. Переломные годы. Т. 1. Мобилизованный лингвицизм. М., 1993.

Гухман М.М. Литературный язык // Общее языкознание. Формы существования языка, функции, история языка. М., 1970.

Гухман ММ. У истоков советской социальной лингвистики // Иностранные языки в школе. М., 1972. № 4.

Гюльмагомедов А.Г. Социолингвистические портреты дагестанских языков: проблемы, решения // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Дейк ван ТА. Язык, познание, коммуникация. М., 1989.

Демографический энциклопедический словарь / Отв. ред. Д.И. Валентей. М., 1985.

Десницкая А.В. Как создавалась теория национального языка (из истории советского языкознания) // Современные теории литературоведения и языкознания: К 70-летию акад. М.Б. Храпченко. М., 1974.

Дешериев Ю.Д. Закономерности развития и взаимодействия языков в советском обществе. М., 1966.

Дешериев Ю.Д. К методологии, теории билингвизма и методике социолингвистических исследований // Методы билингвистических исследований. М., 1976.

Дешериев Ю.Д. О взаимодействии теоретических концепций и методов лингвистических исследований. Общие замечания // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Дешериев Ю.Д. Социальная лингвистика (к основам общей теории). М., 1977.

Дешериев Ю.Д., Протченко И.Ф. Развитие языков народов СССР в советскую эпоху. М., 1968.

Диахроническая социолингвистика / Отв. ред. В.К. Журавлев. М., 1993. Дуличенко А.Д. Международные искусственные языки: объект лингвистики и интерлингвистики // ВЯ. 1995. № 5. Дьячков М.В. Миноритарные языки в полиэтнических (многонациональных) государствах. М., 1996. Ефремов Л.П. Теория лексического калькирования. Алма-Ата, 1953. Жирмунский В. Марксизм и социальная лингвистика // Вопросы социальной лингвистики. Л., 1969. Жирмунский ВМ. Национальный язык и социальные диалекты. Л. 1936. Жирмунский В.М. Проблема социальной дифференциации языков // Язык и общество. Л., 1968. Журавлев В.К. Введение // Диахроническая социолингвистика. М., 1993. Журавлев В.К. Внешние и внутренние факторы языковой эволюции. М., 1982. Дешериев Ю.Д. Закономерности развития литературных языков народов СССР в советскую эпоху: Развитие общественных функций литературньгх языков. М., 1976. Закономерности развития литературных языков народов СССР в советскую эпоху: Внутриструктурное развитие старописьменных языков / Отв. ред. Ю.Д. Дешериев. М., 1978. Зарубежный Восток: Языковая ситуация и языковая политика / Отв. ред. Л.Б. Никольский. М., 1986. Звегинцев В А. Социальное и лингвистическое в социолингвистике // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Вып. 3. М.,1982.

Земская Е. А. Язык русского зарубежья // Современный русский язык. М., 1997. Земская ЕА., Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Особенности мужской и женской речи // Русский язык в его функционировании: коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993. Земская ЕА., Китайгородская М.В., Ширяев Е.Н. Русская разговорная речь: Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис. М., 1981. Исаев М. И. Основные этапы языкового строительства у народов бывшего СССР // Языковая ситуация в Российской Федерации: 1992. М., 1992.

Исаев М.И. Словарь этнолингвистических понятий и терминов. М., 2001. Исаев М.И. Языковое строительство в СССР. М., 1979. Исаев М.И. Язык эсперанто. М., 1980э Ицкович В А. Языковая норма. М., 1968.

Казакевич О А. Письменные языки России (российско-канадский проект) // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Казакевич О. А. Языковая ситуация у коренных народов Севера в Ямало-Ненецком автономном округе // Малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока: Проблемы сохранения и развития. СПб., 1997.

Казакевич О.А., Парфенова О.С. Языковая и этнокультурная ситуация в Красноселькупском районе Ямало-Ненецкого АО // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000.

Карасик В.И. Язык социального статуса. М., 1992.

КибрикА.Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания. М., 1992.

Ковтун Л. С. Профессиональные разновидности разговорной речи (к вопросу о словаре профессиональной речи) // Научно-методические основы составления учебных словарей русского языка для нерусских и проблемы обучения лексике. М., 1976.

Кожемякина В.А. Франкофонные страны: различные модели языковой политики // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Кожемякина В. А. О некоторых методах анализа политического дискурса // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Кожемякина В А. Решение языковых проблем в многонациональной стране (на материале Канады) // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Кожемякина В.А. Языковая ситуация и статус языков в Канаде // Проблемы языковой жизни в Российской Федерации и зарубежных странах. М., 1994.

Кожина М. Н. К основам функциональной стилистики. Пермь, 1968.

Колесник Н. Г. К вопросу о методах синхронной и диахронической социолингвистики // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Колесник Н.Г Диахронический аспект исследования русской литературоведческой терминологии // Диахроническая социолингвистика. М., 1993.

Колесник Н. Г. Языковая ситуация в Кабардино-Балкарской Республике // Языковая ситуация в Российской Федерации: 1992 г. М., 1992.

Колесник Н.Г. Функционирование государственных языков в Дагестане // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000.

Колшанский Г.В. Паралингвистика. М., 1974.

Кондрашкина Е.А. Динамика функционального развития марийского языка // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000.

Кондрашкина Е.А. Законодательное обеспечение языковой политики в Китайской Народной Республике // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Кондрашкина Е.А. Индонезии: языковая ситуация и языковая политика. М., 1986.

Кондрашкина Е.А. Коммуникативные коды и их использование в многоязычном обществе (на примере Индонезии) // Речевое общение в условиях языковой неоднородности. М., 2000.

Кондрашкина Е.А. Проблемы функционирования национальных языков в качестве государственных // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Кондрашкина Е.А. Ситуационный анализ как метод изучения социолингвистических данных // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Костомаров В.Г. Проблема общественных функций языка и понятие «мировой язык» // Социолингвистические проблемы развивающихся стран. М., 1975.

Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи: Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. М., 1994.

Красная книга языков народов России. Энциклопедический словарь-справочник / Отв. ред. В.П. Нерознак М., 1994.

Краснова И. Е., Марченко А.Н. О некоторых проблемах профессиональной речи в социолингвистическом освещении // Теоретические проблемы социальной лингвистики. М., 1981.

Крысин Л.П. Владение разными подсистемами языка как явление диглоссии // Социально-лингвистические исследования. М., 1976.

Крысин Л.П. Иноязычные слова в современном русском языке. М., 1968.

Крысин Л.П. О речевом поведении человека в малых социальных общностях (постановка вопроса) // Язык и личность. М., 1989.

Крысин Л.П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические исследования. М., 1976.

Крысин Л.П. Социальный контекст функционирования современного русского языка // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Крысин Л.П. Социолингвистические аспекты изучения современного русского языка. М., 1989.

Крысин Л.П. Эвфемизмы в современной русской речи // Русский язык конца ХХ столетия (1985-1995). М., 1996.

Крючкова Т.Б. Особенности формирования и развития общественно-политической лексики и терминологии. М., 1998.

Крючкова Т.Б. Диалектная дифференциация языка и проблема создания письменности // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Крючкова Т.Б. Проблема функционирования языков этнических групп (на примере языка российских немцев) // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Крючкова Т.Б. Социолингвистические методы исследования лексики // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Крючкова Т.Б. Типология языковых конфликтов // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Крючкова Т.Б., Нарумов Б.Т. Зарубежная социолингвистика: Германия. Испания. М., 1991.

Кузнецов П. С. Русская диалектология. М., 1973.

Лабов У. Единство социолингвистики // Социально-лингвистические исследования. М., 1976.

Лабов У. Исследование языка в его социальном контексте // Новое в лингвистике. Вып. 7. Социолингвистика. М., 1975.

Лаптева О А. Русский разговорный синтаксис. М., 1976.

Леонтьев А А. Исследование детской речи // Основы теории речевой деятельности. М., 1974.

Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., 1990.

Лихачев Д.С. Арготические слова профессиональной речи // Развитие грамматики и лексики современного русского языка. М., 1964.

Лихачев Д.С. Черты первобытного примитивизма воровской речи // Язык и мышление. Т. 3. М.; Л., 1935.

Лотте Д. С. Вопросы заимствования и упорядочения иноязычных терминов и терминоэлементов. М., 1982.

Макаев Э.А. Проблемы индоевропейской ареальной лингвистики. М.; Л., 1964.

Малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока. Проблемы сохранения и развития / Отв. ред. Д.М. Насилов. СПб., 1997.

Малые языки Евразии: социолингвистический аспект / Отв. ред. А. И. Кузнецова, О.Е. Раевская, С.С. Скорвид. М., 1997.

Мартине А. Принцип экономии в фонетических изменениях. М., 1960.

Мартынова М.Ю., Грацианская Н.Н. и др. Этнические проблемы и политика государств Европы. М., 1998.

Мартынова Н. М. Политика государств Европы в сфере защиты прав этнических меньшинств // Этнические проблемы и политика государств Европы. М., 1998.

Марузо Ж. Словарь лингвистической терминологии. М., 1960.

Методы билингвистических исследований / Отв. ред. А.Н. Баскаков, В.Ю. Михальченко. М., 1976. Методы социолингвистических исследований / Отв. ред. В.Ю. Михальченко. М., 1995.

Мечковская Н.Б. Социальная лингвистика. М., 1996.

Михальченко В.Ю. Введение // Письменные языки мира: Языки Российской Федерации. Социолингвистическая энциклопедия. Книга 2. М., 2003.

Михальченко В.Ю. Законы о языках и языковые конфликты на территории бывшего СССР // Общее и восточное языкознание. М., 1999.

Михальченко В.Ю. Концепция законов о языках в республиках Российской Федерации: проблема социально-лингвистической адекватности // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Михальченко В.Ю. Литовский язык в сфере высшего образования // Развитие национальных языков в связи с функционированием в сфере высшего образования. М., 1982.

Михальченко В.Ю. О некоторых приемах изучения билингвизма в полевых условиях // Методы билингвистических исследований. М., 1976.

Михальченко В.Ю. О принципах создания словаря социолингвистических терминов // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Михальченко В.Ю. Проблема витальности языков малочисленных народов России // Языковая ситуация в Российской Федерации: 1992. М., 1992.

Михальченко В.Ю. Проблемы функционирования и взаимодействия литовского и русского языков. Вильнюс, 1984.

Михальченко В.Ю. Процессы интернационализации терминологии в балтийских языках // Родной язык. М., 1994. № 2.

Михальченко В.Ю. Социалема литовского языка на разных этапах ее развития // Диахроническая социолингвистика. М., 1993.

Михальченко В.Ю. Социальные и лингвистические параметры двуязычия // Национально-языковые отношения в СССР: Состояние и перспективы. М., 1989.

Михальченко В.Ю. Социолингвистический портрет письменных языков России: методы и принципы исследования // Методы социолингвистических исследований. М.,1995.

Михальченко В.Ю. Языковые проблемы Содружества независимых государств // Язык в контексте общественного развития. М, 1994.

Москвин В.П. Эвфемизмы в лексической системе современного русского языка. Волгоград, 1999.

Нарумов Б.П. Понятия «языковой континуум», «язык» и «диалект» в истории романского языкознания // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Национально-культурная специфика речевого поведения / Отв. ред. А. А. Леонтьев. М., 1977.

Национально-языковые отношения в СССР: состояние и перспективы / Отв. ред. В.П. Нерознак. М., 1989.

Национально-языковые проблемы: СССР и зарубежные страны / Отв. ред. В.М. Солнцев, В.Ю. Михальченко. М., 1990.

Негнивицкая Е.М., Шахнарович АМ. Язык и дети. М., 1981.

Нерознак В.П. Национальное самосознание: концепт и структура // Этническое и языковое самосознание: Материалы конференции. М., 1995.

Нерознак В.П. Языковые союзы // Лингвистическая типология. М., 1985. Николаева ТМ., Успенский Б А. Языкознание и паралигвистика // Лингвистические исследования по общей и славянской типологии. М., 1966.

Никольский Л.Б. Синхронная социолингвистика (теория и проблемы). М., 1976.

Никольский Л.Б. Языковая политика как форма сознательного воздействия общества на языковое развитие. М., 1968. Никольский Л.Б. Языковые ситуации и языковая политика на зарубежном Востоке // Зарубежный Восток: Языковая ситуация и языковая политика. М., 1986.

Новиков Н.В. Специфика и проблемы интервью как техники исследований // Социальные исследования. М., 1979. Новое в лингвистике. Вып. VI. Языковые контакты / Отв. ред. В.Ю. Розенцвейг. М., 1973.

Новое в лингвистике. Вып. VII. Социолингвистика / Отв. ред. Н.С. Чемоданов. М., 1975.

Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. Лингвистическая прагматика / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова, М Е. Падучева, 1985.

Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. Теория речевых актов / Отв. ред. Б.Ю. Городецкий. М., 1986.

Норма и социальная дифференциация языка / Отв. ред. М.М. Гухман, В.Н. Ярцева М., 1969.

Общее языкознание. Методы лингвистических исследований / Отв. ред. Б.А. Серебренников. М., 1973.

Общее языкознание. Формы существования, функции, история / Отв. ред. Б.А. Серебренников. М., 1970.

Опыт совершенствования алфавитов и орфографий языков народов СССР / Отв. ред. К.М.Мусаев. М., 1982.

Панов М.В. История русского литературного произношения XVIII-XX вв. М., 1990.

Панов М. В. О литературном языке // Русский язык в национальной школе. 1972. № 1.

Парфенова О.С. Лингвостатистическое исследование социальной вариативности болгарской речи билингвов // Методы билингвистических исследований. М., 1995.

Парфенова О.С. Социальные и исторические условия функционирования болгарских говоров на территории бывшего СССР // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Парфенова О.С. Функциональная дистрибуция языков в болгарской этнической группе Украины // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000.

Парыгин Б.Л. Социальная психология как наука. Л., 1967.

Пачев А. Малка енциклопедия на социолингвистиката. Плевен, 1993.

Пешковский АМ. Объективная и нормативная точка зрения на язык // А.М. Пешковский. Избр. труды. М., 1959.

Письменные языки мира: Языки Российской Федерации. Социолингвистическая энциклопедия. Книга 1 / Отв. ред. В. М. Солнцев, В. Ю. Михальченко. М., 2000.

Письменные языки мира: Языки Российской Федерации. Социолингвистическая энциклопедия. Книга 2 / Отв. ред. В. Ю. Михальченко. М., 2003.

Подольская Н.В. Словарь русской ономастической терминологии: Теория и методика ономастических исследований. М., 1986.

Полинская М.С. Полуязычие // Возникновение и функционирование контактных языков: Материалы рабочего совещания. М., 1987.

Потапов В. В. Язык женщин и мужчин: фонетическая дифференциация // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. Вып. 3. М., 1997.

Права человека и законодательство о языках в субъектах Российской Федерации. М., 2003.

Проблемы двуязычия и многоязычия / Отв. ред. П.А. Азимов. М., 1972. Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран / Отв. ред. В.М.Солнцев, В.Ю. Михальченко. М., 1994. Пфандль Х. Русскоязычный эмигрант третьей и четвертой волны: несколько размышлений // Русский язык за рубежом. 1994. № 5-6. Рабочая книга социолога / Отв. ред. Г.В. Осипов. М., 1977. Развитие национальных языков в сфере высшего образования / Отв. ред. А.Н. Баскаков, В.Ю Михальченко М., 1982. Речевое общение в условиях языковой неоднородности / Отв. ред. Л.П. Крысин. М., 2000.

Русская разговорная речь / Отв. ред. Е.А. Земская. 1973. Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика / Отв. ред. Е.А. Земская. М., 1983.

Русский язык конца XX столетия (1985-1995) / Отв. ред. Е.А. Земская. М., 1996.

Русский язык по данным массового обследования / Отв. ред. Л.П. Крысин. М., 1974.

Русский язык: Энциклопедия / Главный редактор Ф. П. Филин. М., 1979.

Семенюк Н. Н. Норма // Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. М., 1970.

Сиротинина О.Б. Современная разговорная речь и ее особенности. М., 1974.

Скворцов Л.И. Теоретические основы культуры речи. М., 1980.

Смирнов Л.Н. Формирование словацкого литературного языка в эпоху национального возрождения // Национальное возрождение и формирование славянских литературных языков М., 1978.

Современный русский язык: Социальная и функциональная дифференциация / Отв. ред. Л.П. Крысин. М., 2003.

Солнцев В. М. Вариативность как общее свойство языковой системы // ВЯ. 1984. № 2.

Солнцев В. М., Михальченко В.Ю. Введение // Письменные языки мира: Языки Российской Федерации. Социолингвистическая энциклопедия. Книга 1. М., 2000.

Солнцев В. М., Михальченко В.Ю. Национально-языковые отношения в России на современном этапе // Языковая ситуация в Российской Федерации: 1992. М., 1992.

Солнцев В. М.., Михальченко В.Ю. Русский язык: Проблема языкового пространства // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000.

Солнцев В. М., Михальченко В.Ю. Языковая ситуация и языковая политика в Российской Федерации: состояние и перспективы // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Социально-лингвистические исследования / Отв. ред. Л.П. Крысин, Д.Н. Шмелев. М., 1976

Социолингвистические проблемы в разных регионах мира: Материалы международной конференции / Отв. ред. В. М. Солнцев, В. Ю. Михальченко. М., 1996.

Степанов Г.В. О двух аспектах понятия языковой нормы // Методы сравнительно-сопоставительного изучения современных романских языков. М., 1966.

Степанов Г. В. Типология языковых состояний и ситуаций в странах романской речи. М., 1976. Степанов Ю.С. Основы общего языкознания. М., 1975. Степанов Ю.С. Французская стилистика. М., 1965.

Тарасов Е.Ф. Социолингвистические проблемы теории речевой коммуникации // Основы теории речевой деятельности. М., 1974. Теоретические проблемы социальной лингвистики / Отв. ред. Ю.Д. Дешериев. М., 1981.

Трескова С. И. Социолингвистические проблемы массовой коммуникации. М., 1989.

Трушкова Ю.В. О принципах лексикографического описания социолингвистической терминологии // Методы социолингвистических исследований. М., 1995.

Трушкова Ю.В. Проблемы описания современной социолингвистической терминологии (термин «государственный язык») // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Трушкова Ю.В. Термины для обозначения национальных / государственных / официальных языков в Российской Федерации // Социальная лингвистика в Российской Федерации (1992-1998): Материалы к XIV Всемирному конгрессу социологов. М., 1998. Трушкова Ю.В. Употребление социолингвистической терминологии в текстах законов о языке // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках, М., 1994.

Туманян Э.Г. Законы о языках и возможность их реализации // Язык в контексте общественного развития. М., 1994.

Туманян Э.Г. Понятие «языковая норма» с позиций социальной лингвистики // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Туманян Э. Г. Типология языковых ситуаций (комплексные модели оппозиций форм существования языка) // Теоретические проблемы социальной лингвистики. М., 1981.

Туманян Э.Г. Язык как система социолингвистических систем. М., 1985.

Фридрих И. История письма. М., 1979.

Хабургаев ГА. Основные диалектологические понятия в свете данных лингвистической географии (на материале русского языка) // Славянская филология. Вып. 9. М., 1973.

Хауген Э. Лингвистика и языковое планирование // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. VII. Социолингвистика. М., 1975. Хашимов Р.И. Таджикско-русское двуязычие (социолингвистический аспект). Душанбе, 1986.

Хо Сун Чхол. Языковая ситуация в России и других новых независимых государствах бывшего СССР: анализ данных Всесоюзной переписи населения 1989 г. // Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции. М., 2000.

Хомяков В.А. Введение в изучение сленга - основного компонента английского просторечия. Вологда, 1971.

Хэмп Э. Словарь американской лингвистической терминологии. М., 1964.

Цыренова З.Ю. Развитие языков народов России - приоритетное направление государственной национальной политики // Языки народов России: перспективы развития. Элиста, 1999.

Шахнарович А.М. Развитие языковой способности и социализация ребенка // Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках. М., 1994.

Швейцер А .Д. К разработке понятийного аппарата социолингвистики // Социально-лингвистические исследования. М., 1976.

Швейцер А.Д. Современная социолингвистика: Теория. Проблемы. Методы. М., 1976.

Швейцер А.Д. Опыт контрастивного социолингвистического анализа языка массовой коммуникации // Проблемы языковой жизни Российской Федерации и зарубежных стран. М., 1994.

Швейцер А.Д. Социальная дифференциация английского языка в США. М., 1983.

Швейцер А.Д., Никольский Л.Б. Введение в социолингвистику. М., 1978. Шмелев Д.Н. Русский язык в его функциональных разновидностях. М., 1977. Щерба Л.В. Основные принципы орфографии и их социальное значение // Л.В. Шерба. Избранные работы по русскому языку. М., 1957. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. М., 1974. Эдельман Д.И. К теории языкового союза // ВЯ. 1978. № 3. Этнические контакты и языковые изменения. СПб, 1995. Этническое и языковое самосознание: Материалы конференции / Отв. ред. В.П. Нерознак. М., 1995.

Юшманов Н.В. Ключ к латинским письменностям земного шара. М.; Л., 1941. Язык в контексте современного общественного развития / Отв. ред. В.М. Солнцев, В.Ю. Михальченко. М., 1994. Язык в развитом социалистическом обществе: Языковые проблемы развития системы массовой коммуникации в СССР / Отв. ред. А.Н. Баскаков. М., 1982.

Язык в развитом социалистическом обществе: Социолингвистические проблемы функционирования системы массовой коммуникации в СССР / Отв. ред. А.Н. Баскаков. М., 1983.

Язык и массовая коммуникация. Социолингвистическое исследование / Отв. ред. Э.Г. Туманян. М.,1984.

Язык и общество на пороге нового тысячелетия: Итоги и перспективы / Отв. ред. В.Ю. Михальченко, Т.Б. Крючкова. М., 2001.

Язык и современное общество: Сборник статей аспирантов / Отв. ред. Е.А. Кондрашкина. М., 2002.

Языки Российской Федерации и нового зарубежья: Статус и функции / Отв. ред. В.Ю. Михальченко, Т.Б. Крючкова. М., 2000.

Языковая норма. Типология нормализационных процессов / Отв. ред. В.Я. Порхомовский, Н.Н. Семенюк. М., 1996.

Языковая ситуация в Российской Федерации: 1992 / Отв. ред. В.М. Солнцев, В.Ю. Михальченко. М., 1992.

Языковые проблемы Российской Федерации и законы о языках / Отв. ред. Т.Б. Крючкова. М., 1994.

* * *

Advances in the Sociology of Language / Ed. by J.A.Fishman. The Hague; P. 1971- 1972. Vol. 1-2.

Ammon U. Die Begriffe "Dialekt" und "Sociolekt" // Kontroversen Alte und Neue. Akten des VII Internationalen Germanisten - Kongress. Gottingen, 1985. Tubingen, 1986.

Auer J.C.P. Bilingual Conversation. Amsterdam; Philadelphia, 1984.

Bernstein B. Elaborated and Restricted Codes // Sociological Inquiry. 1966. Vol. 36.

Berutto G. La sociolinguistica. Barcelona, 1974.

Birdwhistell R. Rinesics and Context. Philadelphia, 1970. Burney P. Les langues internationales. P., 1962. Cohen M. Pour une sociologie du langage. P., 1956. Coseriu E. La geographia linguistica. Montevideo, 1955.

DeСamp D. Social and Geographical Factors in Jamaican Dialects // Creole Language Studies. II. Proceedings of the Conference on Creole Language Studies (University of the West Indes, Mona, 1959) / R.B. Le Page (ed.). London, 1961.

DeCamp D. Toward a Generative Analysis of a Post-Creole Speech Continuum // D. Hymes (ed.) Pidginization and creolization of languages. Cambridge, 1971.

Dictionnaire de linguistique / par Jean Dubois. Larousse. P., 1974. Directions in Sociolinguistics / J. J. Gumperz, D. Hymes (ed.). N. Y., 1972. Dittmar N. Soziolinguistik: Exemplarische und kritische Darstellung ihrer Theorie,

Empirie und Anwendung. Frankfurt a/M., 1973. Eastman CM. Language Planning: An Introduction. San Francisco, 1983. Edwards J. Multilingualism. L.-N. Y., 1994.

Ervin-Tripp S. Language Acquisition and Communicative Choice. Stanford, 1973. Ervin-Tripp S. On Sociolinguistic Rules: Alternation and Cooccurrence // J. Gum-perz (ed.). Language and Social Identity. Cambridge, 1984. FasoldR. The Sociolinguistics of Society. N.Y., 1984.

Fasold R., Schiffrin D., etc. Language Change and Variation. Amsterdam, 1989. Ferguson ChA. Diglossia // Word. 1959. № 4.

Ferguson ChA. Language Structure and Language Use. Stanford, 1971.

Ferguson Ch.A. National Sociolinguistic Profile Formulas // W. Brihgt (ed.). Sociolinguistics. The Hague, 1966.

Fishman J A. Preface // Advances in the Sociology of Language / J. Fishman (ed.), The Hague; P., 1971. Vol. 1.

Fishman J.A. Resersing Language Shift. Theoretical and Empirical Foundations of Assistance to Threatened Languages // Multilingual Matters. Clevedon & Philadelphia, 1991.

Fishman J.A. Sociolinguistics: A Brief Introduction. Rowley, 1971.

Gal S. Language Shift: Social Determinants of Linguistic Change in Bilingual Austria. N.Y., 1979.

Garmadi J. La sociolinguistique. P., 1981.

Gipper H. Soziolinguistik oder Sprachsoziologie? // Soziolinguistik / Hrsg. von A. Scharb. Wien, 1976.

Glaser R. Die Stilkategorie «Register» in soziolinguistischer Sicht // Zeitschrift fur Phonetik, Sprachwissenschaft und Kommunikationsforschung. 1976. 29.

Grosse R, Neubert A. Thesen zur marxistischen Sociolinguistik // Linguistische Arbeitsberichte. Leipzig, 1970. H. 1.

Gumperz J.Y. Discourse Strategies. Cambridge, 1982. HallR. A. The Life Cycle of Pidgin Languages // Lingua. 1962. Vol. 11. Hamers J.P., BlancM. Bilingualite et bilinguisme. Bruxelles, 1983. HartigM. Soziolinguistik. Frankfurt a/M., 1985. Heine B. Pidgin-Sprachen im Bantu-Bereich. Berlin, 1973. Hoffman L. Kommunikationsmittel Fachsprache. Berlin, 1976. Holm J. Pidgins and Creoles. Cambridge, 1989. Hymes D. Socioliguistics // Language Sciences. 1968. № 1. Joos M. The Isolation of Styles // Readings in Sociology of Language. The Hague, 1968.

Kloss H. Notes Concerning a Language-Nation Typology // Language Problems of Developing Nations / Fishman J.A. et al. N.Y., 1968.

Labov W. Language in the Inner City // Studies in the Black Vernacular. Philadelphia, 1972.

Labov W. Sociolinguistic Patterns. Philadelphia, 1972.

Labov W. The Social Stratification of English in New York City. Washington, 1966. Labov W. The Study of Nonstandard English. Champaign, Illinois, 1970. Lakoff R.T. Language and Woman's Place // Language in Society. 1973. 2. Language and Social Identity / J.Gumperz (ed.). Cambridge, 1984. Locating Language in Time and Space / W. Labov (ed.) N.Y., 1980. Loffler H. Germanistische Soziolinguistik. Berlin, 1985.

Loveday L. The Sociolinguistics of Learning and Using a Non-Native Language. Pergamon press. Oxford - N.Y. - Toronto - Sydney - P. - Frankfurt a/M, 1982. Muhlhausler P. Pidgin and Creole Linguistics. Oxford; N.Y., 1986. Nead G.H. Mind, Self and Society. Chicago, 1964. Pei M. One Language for the World. N.Y., 1958.

Rubin J., Shuy R. Language Planning: Sociolinguistic Theory and Practice for Developing Nations. Hawaii, 1971.

Schlieben-Lange B. Soziolinguistik: Eine Einfuhrung. Stuttgart, 1978.

Shuy R.W. The Decade Ahead for Applied Sociolinguistics // International Journal of the Sociology of Language. 45.

Skutnabb-Kangas T. Bilingualism or Not: The Education of Minorities. Clevedon, 1981.

Sociolinguistics: A International Handbook of the Science of Language and Society / U. Amnion, N. Dittmar, K. Mattheier (eds.). Vol. 2. Berlin; N.Y., 1988.

Steger H. Soziolinguistik // Lexikon der germanistischen Linguistik. Tubingen, 1980.

Stewart W.A. Urban Negro Speech: Sociolinguistic Factors Affecting English Teaching // Social Dialects and Language Learning. Champaign, 1964. The Handbook of Language Variation and Change / Eds. J.K. Chambers,

P. Trudgill, N. Schilling-Estes. Oxford, 2002. The Written Languages of the World. A Survey of the Degree and Modes of Use.

Vol. 1. The Americas / H. Kloss, G. McConnell (eds). 1978. The Written Languages of the World. A Survey of the Degree and Modes of Use.

Vol. 2. India / H. Kloss, G. McConnell (eds). 1989 (2 books). The Written Languages of the World. A Survey of the Degree and Modes of Use.

Vol. 3. Western Europe. / H. Kloss, G. McConnell (eds). 1989. The Written Languages of the World. A Survey of the Degree and Modes of Use.

Vol. 4. China, 1995 (2 books); The Written Languages of the World. A Survey of the Degree and Modes of Use.

Vol. 5. West Africa / H. Kloss, G. McConnell (eds). 1989 (2 books). Tollefson J.W. Planning Language, Planning Inequality. N.Y., 1991. Trudgill P. Languistic Change and Diffusion: Description and Explanation in Sociolinguistic Dialect Geography // Language in Society. 1981. № 2. Trudgill P. Sociolinguistics. Harmonds-Worth. London, 1981. Wardhaugh R. An Introduction to Sociolinguistics. Oxford; Cambridge, 1992.

полезные сервисы
языки мира языки мира
лингвистика

Языки́ ми́ра -

языки народов, населяющих (и населявших ранее) земной шар. Общее

число от 2500 до 5000 (точную цифру установить невозможно, потому что

различие между разными языками и диалектами

одного языка условно). К наиболее распространённым языкам мира

принадлежат (считая в числе говорящих и тех, для кого данный язык

является вторым языком межнационального и международного общения) (млн. чел., 1985): китайский (свыше 1000), английский (420), хинди и

близкий ему урду (320), испанский (300), русский

(250), индонезийский (170), арабский (170), бенгальский

(170), португальский (150), японский (120), немецкий

(100), французский (100), панджаби (82), итальянский

(70), корейский (65), телугу (63), маратхи (57),

тамильский (52), украинский (45). Все языки мира делятся по

родственным связям на языковые семьи, каждая из них происходит из группы

близких друг к другу диалектов, которые в древности были диалектами

одного языка или входили в один языковой союз

(группу территориально близких языков, обладающих совокупностью общих

черт); см. Генеалогическая

классификация языков.

Наиболее изученной является индоевропейская семья языков (см. Индоевропейские языки), происходящая

из группы близкородственных диалектов, носители которых в 3‑м тыс. до

н. э. начали распространяться в Передней Азии к югу Северного

Причерноморья и Прикаспийской области. По письменным памятникам 2‑го

тыс. до н. э. известны исчезнувшие позднее индоевропейские языки Малой

Азии - клинописный хеттский, к которому близок

позднейший лидийский (в античное время), и

другие анатолийские - палайский и клинописный лувийский, продолжением которого в 1‑м

тыс. до н. э. был иероглифический лувийский и

(в античное время) ликийский. Со 2‑го тыс. до

н. э. по письменным текстам известен также один из диалектов

древнегреческого языка, на котором были составлены крито-микенские тексты линейного письма Б. Носители близких к греческому

арийских (индоиранских) индоевропейских

диалектов во 2‑м тыс. до н. э. уже обитали на Ближнем Востоке, о чём

свидетельствуют месопотамские арийские слова и имена в

переднеазиатских письменных памятниках. К древним диалектам арийских

племён восходят современные нуристанские (кафирские)

языки в Нуристане (область Афганистана), занимающие промежуточное

положение между двумя основными группами арийских языков: индоарийской и иранской.

Ранние тексты на древнеиндийском языке были

сложены ещё в конце 2‑го - начале 1‑го тыс. до н. э. Из

древнеиндийского, литературная форма которого - санскрит - до настоящего времени используется в

Индии, развились среднеиндийские языки (пракриты), а из этих последних - новоиндийские: хинди, урду, бенгальский, маратхи, панджаби, раджастхани, гуджарати, ория (или одри,

уткали) и другие. К древнеиндийскому языку очень близки древнеиранские

языки 1‑го тыс. до н. э. - древнеперсидский,

известный по небольшому числу слов мидийский и

авестийский (язык «Авесты»), а также позднейшие

скифские и сарматские диалекты Северного Причерноморья. С последними

исторически связаны восточные среднеиранские языки - согдийский (являвшийся языком общения народов

Средней Азии), хотаносакский, бактрийский, хорезмийский,

известные по памятникам на протяжении более чем тысячелетия. К западным

среднеиранским языкам относятся среднеперсидский (или пехлеви) и парфянский. К новоиранским языкам принадлежат

западные - персидский, или фарси, таджикский, курдский, белуджский, татский, талышский и другие, восточные - дари, пушту, или афганский,

осетинский (исторически связанный с

восточноиранским скифским языком), памирские (в т. ч. ваханский, шугнанский и другие), ягнобский (являющийся продолжением

согдийского).

Начиная с 1‑го тыс. до н. э. известны памятники некоторых западных

индоевропейских языков, в т. ч. италийских; этим

общим термином объединяют известные по немногочисленным письменным

памятникам оскско-умбрские языки и латинский

язык, относившийся вместе с фалискским языком к латино-фалискской

группе (к этой последней был близок и венетский

язык). Латинский язык сохраняется в употреблении как язык

католической церкви. После распада Римской империи из диалектов

латинского языка развились романские языки: испанский, португальский и

близкий к нему галисийский, каталанский, французский,

окситанский, или провансальский, ретороманские, итальянский, сардский

(сардинский), вымерший в конце 19 в. далматинский и румынский, а

также другие близкие к нему балканороманские языки и диалекты.

К италийским языкам близки кельтские,

включающие галльскую подгруппу (мёртвый галльский язык), гойдельскую подгруппу, к которой

относится ирландский язык (имеющий древние

памятники начиная с раннего средневековья), шотландский язык, мэнский язык (на о. Мэн), и

бриттскую подгруппу, к которой принадлежит бретонский язык (известный по глоссам с 8 в. и по литературным текстам с 14 в.),

уэльский, или валлийский, и вымерший корнский; сохранились также немногочисленные

древние надписи на иберийском кельтском (кельтиберском) языке в Испании. К западной группе

древних индоевропейских языков помимо италийских и кельтских относятся

мёртвые языки иллирийской группы (в которой

выделяют собственно иллирийский язык и мессапский), а также германские языки, делящиеся на 3 подгруппы:

восточногерманскую - мёртвый готский язык;

северогерманскую, или скандинавскую, - шведский, датский, норвежский, исландский;

западногерманскую - английский и близкий к

нему фризский, фламандский, нидерландский, африкаанс

(бурский), немецкий, идиш.

Между западными индоевропейскими языками (кельтские,

италийские, германские и иллирийские) и восточными

(арийско-греческо-армянская группа), к которым относились арийские, греческий и армянский

(известный по древним текстам на грабаре с 5 в. н. э.), промежуточное

положение занимали балто-славянские языки. Балто-славянские языки

делятся на особенно близкие к западноиндоевропейским балтийские - западнобалтийские (мёртвый прусский язык и некоторые другие диалекты,

известные по отдельным словам) и восточнобалтийские (литовский и латышский) - и

славянские. К славянским относятся восточнославянские - русский, украинский и белорусский, западнославянские - чешский, словацкий, польский, лужицкие и

мёртвый полабский [в бассейне реки Эльбы

(Лабы)], и южнославянские - старославянский (на котором основаны несколько

вариантов, или изводов, церковнославянского

языка, остающихся в употреблении в качестве церковного языка), македонский, болгарский, сербскохорватский, словенский.

К древним индоевропейским языкам, занимавшим некогда

промежуточное положение между восточными и западными языками,

относились также мёртвые тохарские языки

(памятники 5-8 вв. н. э., найденные в Центральной Азии), по многим

данным объединяющиеся с анатолийскими языками. Многие мёртвые

индоевропейские языки известны лишь по очень скудным данным: фригийский, известный по надписям, найденным в

Малой Азии, куда фригийцы около 12 в. до н. э. переселились с

Балканского полуострова; фракийский на Балканах,

связываемый - как и иллирийский - с современным албанским; древнемакедонский, близкий к греческому;

филистимский, сближаемый с индоевропейским догреческим (или

пеласгским); язык лепонтских надписей в Северной Италии, близкий к

кельтским; лигурский язык и т. п.

К афразийской (афро-азиатской, или семито-хамитской) макросемье

языков (см. Афразийские языки)

принадлежат семитские, древнеегипетский (и его продолжение - коптский), берберо-ливийские, кушитские [сомали, оромо (галла) и другие; часть кушитских языков

иногда выделяется в особую омотскую подгруппу

афразийских языков], чадские (среди которых

наиболее распространённый язык - хауса).

Семитская ветвь состоит из 5 групп, которые можно было бы объединить в 2

основные группы: восточную и западную, в свою очередь подразделяемые на

северную и южную группы. Восточные (северо-восточные, или

северно-периферийные) семитские языки представлены мёртвым аккадским языком Аккада, Ассирии и Вавилона.

Северная (или северно-центральная) группа западносемитских языков

включает ханаанейские языки и арамейские языки

(диалекты). К ханаанейской подгруппе относятся мёртвые эблаитский, или

староханаанский (древнейшие памятники которого, найденные в 1974-1979 на

севере Сирии в древнем г. Эбла, относятся ко 2‑й половине 3‑го тыс. до

н. э. и обнаруживают значительное сходство с аккадским), финикийский (финикийско-пунический: язык Финикии и

финикийских поселений в Средиземном море, в т. ч. Карфагена, где

употреблялся финикийско-пунический язык) и моавитский языки, а также древнееврейский язык и его современная форма - иврит. К ханаанейской подгруппе примыкает угаритский язык текстов 15-14 вв. до н. э. из

Рас-Шамра (древний Угарит), но этот язык, как отчасти и эблаитский,

близкий к угаритскому, занимал особое промежуточное место между

западными и восточными семитскими языками. К арамейской подгруппе

принадлежит арамейский язык, бывший в начале н. э. наиболее

распространённым языком Ближнего Востока, но позднее почти полностью

вытесненный арабским; с восточноарамейскими диалектами исторически

связан ассирийский (айсорский) язык.

К юго-западным семитским языкам можно отнести 3 подгруппы:

южно-центральную - арабский, южноаравийскую и

близкую к ним эфиосемитскую (наиболее

распространённый из эфиосемитских языков - амхарский).

В картвельскую (южнокавказскую) группу языков (см. Картвельские языки) входят грузинский, мегрельский,

объединяемый вместе с лазским (чанским) в

занскую подгруппу, и сванский.

Предполагалось, что картвельские языки родственны северокавказским и

образуют вместе с ними кавказскую (или иберийско-кавказскую) семью, но

эта гипотеза не доказана; многие из тех общих слов и форм, на которых

она основывается, могут объясняться последующим вхождением в один

кавказский языковой союз.

Кавказские (иберийско-кавказские)

языки иногда объединяются с баскским языком

(в Испании и Южной Франции) в эускаро-кавказскую семью, но родство

баскского с кавказскими ещё не подтверждено.

Финно-угорские (или угро-финские) языки

делятся на 2 основные подгруппы: финскую и угорскую. К угорской подгруппе принадлежат обско-угорские языки Западной Сибири - хантыйский (остяцкий) и мансийский (вогульский), а также венгерский, носители которого уже в 1‑м тыс. н. э.

переселились далеко на запад и поэтому оказались отделёнными огромным

пространством от носителей обско-угорских языков. Финская подгруппа

включает пермские языки - коми-пермяцкий, коми-зырянский и удмуртский

(вотяцкий) и прибалтийско-финно-волжские, к

которым можно отнести вместе волжские - мордовские (эрзя-мордовский

и мокша-мордовский), марийские (луговой марийский и горный марийский),

а также саамский (2 диалекта в Мурманской

области СССР и скандинавских странах) и прибалтийско-финские - финский, эстонский и ряд

менее распространённых языков.

Финно-угорская семья языков родственна самодийским языкам Крайнего Севера СССР (ненецкому, энецкому,

исчезающему нганасанскому, или тавгийскому, селькупскому), вместе с которыми она

объединяется в уральскую (финно-угро-самодийскую)

семью. С уральскими языками сближается исчезающий юкагирский (на севере Сибири). По мнению некоторых

учёных, уральская семья, в свою очередь, входит вместе с алтайскими

языками в более обширную урало-алтайскую семью. К алтайской макросемье языков относят тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки; доказывается

принадлежность к алтайской семье и корейского

языка, а также японского, образующего особо

тесное единство с корейским внутри алтайских. Внутри алтайской

макросемьи особенно тесные связи обнаруживаются между тюркскими языками

и монгольскими; из тюркских языков к монгольским ближе всего чувашский, в известных отношениях обнаруживающий

особую архаичность.

Тюркские языки (в соответствии с уточнённой

классификацией А. Н. Самойловича) включают группы: 1) булгарскую, к

которой принадлежит чувашский язык; 2) юго-западную, включающую турецкий, азербайджанский,

туркменский языки и некоторые другие;

3) северо-западную, к которой относятся татарский, казахский, башкирский, караимский, кумыкский, ногайский, каракалпакский языки, а также киргизский, объединяемый вместе с алтайским в особую киргизско-кыпчакскую группу:

4) юго-восточную, включающую узбекский (без

некоторых его кыпчакских диалектов, выделяемых в особую группу) и

современный уйгурский; 5) северо-восточную, к

которой принадлежит якутский и ряд других языков

Сибири и Алтая, а также мёртвые тюркские языки с наиболее древними

памятниками [древнеуйгурский (древнетюркский) и

язык енисейско-орхонской письменности].

К современным монгольским языкам относятся бурятский, собственно монгольский, могольский в Афганистане, дагурский в

Северо-Восточном Китае, монгорский в Китае (в районе озера Кукунор).

К тунгусо-маньчжурским языкам относится

постепенно выходящий из употребления маньчжурский

язык, эвенкийский, близкий к нему эвенский и ряд других языков и диалектов Восточной

Сибири и Дальнего Востока.

Японский язык близко родствен рюкюскому (на

островах Рюкю). Однако место среди семей языков мира японского и

рюкюского языков, имеющих общие черты не только с алтайскими, но также и

с малайско-полинезийскими языками, остаётся ещё недостаточно ясным.

Значительная часть населения Индии (главным образом на юге страны)

говорит на языках дравидийской семьи (см. Дравидийские языки), к которой принадлежат тамильский, близкие к нему малаялам и каннада, а также

языки телугу, куи, гонди, брахуи (на

северо-западе Индии) и другие. Согласно дешифровке текстов коротких надписей протоиндской

культуры 3‑го тыс. до н. э., осуществлённой советскими, финскими и

американскими исследователями, они написаны на языке, близком к

прадравидийскому (или общедравидийскому). Убедительно доказывается

многократно высказывавшаяся гипотеза о родстве дравидийских

языков с уральскими, а также с мёртвым эламским

языком - одним из древних языков Передней Азии.

Согласно гипотезе, всего детальнее обоснованной В. М. Иллич-Свитычем,

индоевропейские, афразийские, картвельские, уральские, алтайские и

дравидийские языки вместе образуют одну ностратическую макросемью (см.

Ностратические языки). К той же

макросемье (иначе называемой «борейской» или «бореальной») некоторые

учёные относят и языки чукотско-камчатской семьи

(чукотский, корякский,

алюторский, ительменский

и другие). Хотя не исключено, что и некоторые до сих пор не вполне

ясные по своим генетическим связям языки Евразии (в частности, по

гипотезе Дж. Гринберга, нивхский, айнский, эскимосско-алеутский) могут оказаться входящими в

ностратическую («евразийскую», по Гринбергу) макросемью; всего

вероятнее, что значительная часть остальных языков Евразии входила в

другие языковые семьи.

В качестве остатка некогда значительно более обширной семьи языков

ряд исследователей рассматривает северокавказские языки.

К северокавказским языкам относятся абхазско-адыгские

(северо-западно-кавказские) и нахско-дагестанские

(северо-восточно-кавказские). К абхазско-адыгской группе (см. Абхазско-адыгские языки) принадлежат абхазский и абазинский,

которые можно объединить в абхазско-абазинскую подгруппу, адыгейский и кабардино-черкесский, образующие черкесскую, или

адыгскую, подгруппу, и убыхский языки, а также

мёртвый хаттский язык, известный по клинописным памятникам 2‑го тыс. до н. э.,

обнаруживающий особенно значительную близость к адыгским языкам.

Нахско-дагестанские языки делятся

на нахские, или чечено-ингушские (чеченский, ингушский, бацбийский языки), и дагестанские (около 30 горских

языков Дагестана), которые включают аваро-андо-цезскую подгруппу (наиболее

распространённый язык - аварский), лакско-даргинскую подгруппу (даргинский и лакский

языки), лезгино-табасаранскую подгруппу (лезгинский, табасаранский и

многие другие языки). К северо-восточно-кавказским языкам

(в особенности к их нахской подгруппе) близки мёртвые хурритский (тексты 3-2‑го тыс. до н. э. из Северной

Месопотамии, Малой Азии и Северной Сирии) и урартский (1‑е тыс. до н. э., государство Урарту на

территории исторической Армении), образующие хуррито-урартскую

подгруппу (к ней гипотетически пробуют отнести и этрусский).

Согласно давно высказывавшемуся предположению, получившему серьёзные

подтверждения, северокавказская семья языков родственна енисейским языкам, с которыми некогда

входила в обширное языковое («енисейско-северокавказское») единство.

К енисейской семье относится кетский

(енисейско-остяцкий), на котором говорят жители нескольких селений в

бассейне Енисея, и несколько родственных ему мёртвых языков Западной

Сибири (коттский, ассанский и другие). Енисейские (кетские) языки, по

мнению ряда учёных, родственны и тибето-бирманским.

В тибето-бирманскую ветвь китайско-тибетской (или сино-тибетской)

семьи языков (единство которой некоторыми учёными ставится под

сомнение) (см. Китайско-тибетские

языки, Тибето-бирманские языки)

входит тибетский язык, обладающий ценнейшими

средневековыми памятниками письменности (с 8 в. н. э.),

близкородственные ему тибетские диалекты, бирманский язык, письменные памятники которого

также восходят к средневековью, и другие лоло-бирманские языки (акха, лису и другие),

образующие тесное единство с бирманским. К тибето-бирманским языкам

принадлежит также тангутский язык,

многочисленные тексты которого, написанные в средние века, недавно

прочитаны. К той же ветви примыкают языки качинской [цзинпо, или качин;

Мьянма (бывшая Бирма) и юго-западный Китай] группы. К тибето-бирманским

языкам относятся также группа бодо-гаро (бодо, или боро, и другие - в

Ассаме и некоторых других индийских штатах), включающая языки чинской

(куки-чинской) подгруппы, и западногималайская группа (к западу от

Непала). К китайско-тибетским языкам принадлежит также плохо изученная

дзоргайская группа (в Сычуани и Ганьсу и окрестных горах).

Предполагается, что к китайскому языку относительно наиболее близок

из других китайско-тибетских языков язык лепча (в Сиккиме).

Но тем не менее китайский язык (при наличии

существенных слов, общих с тибето-бирманскими) занимает особое место

среди всех других языков китайско-тибетской семьи. Китайский язык по

своему словарю настолько отличен от других китайско-тибетских языков,

что его отделение от общего языка, от которого происходят все языки этой

семьи, можно отнести ко времени не позднее 5‑го тыс. до н. э.

(письменные тексты на нём - гадательные надписи на костях и на

черепахах - в северной части Китая начинаются с конца 2‑го тыс. до

н. э.; сравнение позднейших диалектов и ранних заимствований в другие языки позволило восстановить

раннее звучание древнекитайского языка, передававшегося иероглификой). Многочисленные китайские диалекты

объединяются в 4 основные группы - наиболее многочисленную северную,

с которой исторически связан язык дунган в

Средней Азии, и группы диалектов у, юэ и минь (по другой классификации -

7 основных диалектных групп).

Высказывавшееся ранее рядом исследователей предположение

о том, что к китайско-тибетской семье примыкают языки на-дене в Северной Америке, существенно

отличающиеся от других америндских языков этого ареала, переосмысляется

в свете попыток построения общей сравнительно-исторической грамматики

макросемьи, включающей наряду с большим числом неностратических

(условно «яфетических»; см. «Новое

учение о языке») языков Евразии (северокавказских и примыкающих к

ним древневосточных языков - хаттского, хурритского и, возможно,

связанного с ним этрусского, носители которого рано переселились в

Италию из Малой Азии; вероятно, шумерского;

енисейских языков; близких к ним по структуре баскского в Испании и бурушаски в Гималаях; китайско-тибетских языков)

также языки семьи на-дене в Северной Америке (к ним относят америндские

языки атапаскской группы, а также вымирающий эяк

и тлингит; принадлежность к той же семье индейского языка хайда в самое

последнее время оспаривается). Очаг распространения на-дене в Северной

Америке располагался южнее Аляски. Эту семью можно было бы считать

пришедшей в Новый Свет позднее всех других америндских языков. Согласно

этому новому варианту «яфетической» гипотезы, очаг распространения всей

этой макросемьи до переселения в Новый Свет группы, позднее давшей

на-дене, следует, скорее всего, поместить в Центральной Азии эпохи

палеолита (и начала мезолита). Отсюда носители части диалектов могли

переселиться ближе к западу, вступив в ранние контакты с носителями

части ностратических языков в ареале Кавказа и примыкающих к нему с

юга областей. Другая часть диалектов той же макросемьи распространилась

вплоть до запада Европы (в случае, если наличие общих грамматических черт у баскского языка, с одной

стороны, с северокавказскими, с другой - с енисейскими и бурушаски, а

также наличие общих грамматических черт и в шумерском, позволит включить

все эти языки в данную макросемью), что произошло до заселения Европы

(в частности, Западной) позднейшими миграционными волнами

индоевропейцев, выделившихся из общей массы носителей ностратических

диалектов, группировавшихся в Западной Азии. Та часть «яфетической»

макросемьи, которая более всего сохранилась в Центральной Азии, дала

начало раннему населению значительной части Средней Азии, гидронимы

которой свидетельствуют об обитании носителей енисейских языков на

территории современного Казахстана (до движения через неё носителей

части индоевропейских, тюркских и уральских диалектов, выделившихся из

западноазиатского ностратического ареала). Остатками того же раннего

центральноазиатского ареала можно было бы в этом случае признать

бурушаски и часть тибето-бирманских языков, другие ветви которых, как и

носители китайского языка и семьи на-дене, уходят достаточно рано на

восток и северо-восток. Предполагается, что с 4-3‑го тыс. до н. э.

прямые предки китайцев уже обитали в области севернее реки Янцзы. Но при

обилии фактов, подтверждающих намечаемую картину ранних переселении

носителей диалектов этой макросемьи, её единство в целом и характер

миграций её носителей остаётся гипотетическим (в большей мере, чем

единство ностратической макросемьи, распад которой относился к более

позднему времени). Точная классификация языков Восточной и Юго-Восточной

Азии вызывает большие споры.

Из-за значительного числа заимствований достаточно древней эпохи к

тибето-китайской семье языков ранее относили языки

мяо-яо (в юго-западном Китае, северном Таиланде и Вьетнаме),

носители которых около рубежа 2‑го и 1‑го тыс. до н. э. разделились на

группы мяо и яо благодаря переселению части отдалённо родственных им тайских языков (их дун-шуйской подгруппы). Как

предполагается, мяо-яо, тайские языки, языки кадаи (иногда включавшиеся

в тайскую группу в более широком смысле) и австронезийские (или аустронезийские, ранее

называвшиеся малайско-полинезийскими) образуют единую «австротайскую»

(или аустротайскую) макросемью. Её распад следует отнести к эпохе не

позднее 5‑го тыс. до н. э. (если не ранее). В собственно тайскую

подгруппу входят, в частности, близкие друг к другу юго-западные

тайские языки (тайский, или сиамский, лаосский, шанский, ахом),

на которых в средние века уже создаются первые письменные тексты;

северо-восточные (или северные) тайские - северные чжуанские диалекты (в Южном Китае) и язык буи, и

центральные (нунг и южные чжуанские диалекты). К юго-западно-тайской

ветви ближе дун-шуйская группа, но её разделение (на основании

хронологии заимствованных слов древнекитайского происхождения в

юго-западно-тайском и дун-шуйском) датируется временем до эпох Цинь и

Хань. К собственно тайским (или таи-чжуанским, по другой терминологии)

языкам примыкает группа кам-сун. Кадайскую

группу макросемьи австро-таи образуют языки ли, лакуа, гэлао и

другие. Проблема вхождения в аустротайскую макросемью австронезийской

семьи остаётся дискуссионной. Согласно аустротайской гипотезе, особая

близость австронезийских языков к языкам мяо-яо, тайским и кадайским

подтверждается характером чамских языков (группа австронезийских

языков на территории юга Вьетнама, включающая кроме чамского языка,

известного на протяжении почти полутора тысяч лет благодаря

письменности древнего государства Чампо, язык джараи и другие). Однако

некоторые черты общечамского языка и его позднейших диалектов,

превратившихся в современные чамские языки, объясняются и позднейшими

контактами с языками других семей юго-востока Азии. Кроме чамской ветви

к австронезийским языкам относятся североавстронезийская ветвь (цоу и

ряд других австронезийских языков Тайваня, весьма архаичных по своей

структуре; некоторые из них полностью вымерли, другие малочисленны) и

наиболее обширная индонезийская ветвь (малайзийский, индонезийский, яванский,

батак, даяк и другие языки Индонезии, тагальский

и ряд других языков Филиппин, малагасийский на

Мадагаскаре и т. п.). Наличие многих специфических слов, указывающих на

обитание у морского берега, в австронезийском исходном словаре делает

возможным приурочение первоначальной прародины либо к северному ареалу

(Восточный Китай, Тайвань), либо к одному из больших островов

(возможно, к Яве). К индонезийским языкам близки полинезийские и языки

Меланезии, распространившиеся в Океании благодаря более поздним

миграциям в восточном направлении, осуществившимся, по-видимому, уже к

5‑му тыс. до н. э.

Загадочной остаётся проблема соотношения тех черт японского

(и близкого к нему рюкюского) языка, которые явно объединяют его с

австронезийскими, и алтайских (ностратических в конечном счёте)

элементов в японском. Несомненно, что в японский язык (как и в айнский -

возможно, через древнеяпонский) проник ряд австронезийских морфем, но степень и характер их соотношения с

морфемами алтайского происхождения подлежит уточнению.

Австронезийские языки в целом при возможности их древнего вхождения в

австротайскую семью имеют много общих черт с языками аустроазиатской макросемьи. По аустротайской

гипотезе, эти общие черты объясняются наличием древнего

аустроазиатского субстрата в

австронезийском; в этом случае австронезийские языки распространились

из Юго-Восточной Азии. По альтернативной гипотезе, австронезийский

входит в одну австрическую (аустрийскую) макросемью с аустроазиатскими

языками. К аустроазиатским языкам принадлежат вьетмыонгские (вьетнамский

и несколько родственных ему языков во Вьетнаме), имеющие значительный

пласт общей (субстратной?) лексики с тайскими;

возможно, языки подгруппы семанг-сакай, точные генеалогические отношения

которых, однако, не вполне выяснены; языки

мон-кхмер (кхмерский в Камбодже, близкий к

бахнарской группе в Лаосе, и языки монской группы), обнаруживающие и

определённые связи с мяо-яо (возможно, объясняемые позднейшими

контактами); языки палаунг-ва (палаунг, рианг, ва в Мьянме, лава в

Таиланде, кха, пхенг и другие горные языки Лаоса и Южного Китая); язык

кхаси в Бангладеш, давно отделённый от

палаунг-ва благодаря миграциям сино-тибетских племён - каренов и чинов, предположительно уже около 4-3‑го

тыс. до н. э.; языки мунда (сантали, мундари и

хо, образующие одну группу в Северо-Восточной и Центральной Индии;

кхариа и родственные языки к западу от Калькутты; курку далее к западу;

савара, или сора, образующий отдельную ветвь). Не вполне ясно отношение

к этим языкам некоторых других языков Индии, в частности нагали (в центральной Индии), а также никобарского на Никобарских островах (иногда

сближаемого с палаунг-ва и мон-кхмерским). Аустроазиатский субстрат

выявляется не только в австронезийском, но и в древнекитайском, что

иногда приводится и в качестве аргумента против его безусловного

объединения в одну семью с тибето-бирманским; однако эти

аустроазиатские слова, скорее всего, были заимствованы в

древнекитайский в эпоху, когда народы, говорившие на одном из

аустроазиатских диалектов, обитали в долине реки Янцзы (самое название

которой объясняется из аустроазиатского), тогда как на древнекитайском

языке говорили только в более северной области.

Согласно недавно выдвинутой индо-тихоокеанской гипотезе, вымирающий

язык Андаманских островов (иногда

сопоставлявшийся с языком сакай, включаемым в семью аустроазиатских

языков) родствен значительной части языков Новой Гвинеи и прилегающих

островов, условно называемых папуасскими;

возможно, что в индо-тихоокеанскую макросемью входят и некоторые другие

языки, которые (как сакай) считаются аустроазиатскими. Среди остальных

«папуасских» языков выделяется несколько групп, пока несводимых друг к

другу. Но часть их, возможно, следует объединить с языками Австралии,

образующими вместе единую австралийскую семью

языков, единство которой не подлежит сомнению.

В Африке, к югу от Сахары, основная часть

населения, согласно новым опытам классификации, говорит на языках

двух макросемей: конго-сахарской («суданской» в

более ранней терминологии), состоящей из нигеро-кордофанской (конго-кордофанской) и нило-сахарской и обособленно стоящей койсанской. Нигеро-кордофанская семья состоит из

двух групп - нигер-конго и кордофанской.

В составе нигеро-конголезской группы выделяется

обширная подгруппа бенуэ-конго, включающая бантоидные языки, к которым относятся и языки банту [важнейшие из них - суахили, руанда, конго, рунди, луба, луганда, лингала, (се)сото, (иси)зулу]. Из

восточнобантоидных языков Судана наиболее распространённым является

язык тив. Некоторые учёные предполагают, что

языки банту и бантоидные языки Судана, объединяемые в группу

нигер-конго, связаны, с одной стороны, с афразийскими языками, с другой

стороны, с некоторыми кордофанскими языками Судана (конго-кордофанская

группа). От банту и бантоидных языков отличны следующие группы внутри

бенуэ-конго: равнинная, или плато (камбари-реше, пити, биром и другие),

группа джукуноидных языков, группа Кросс-Ривер (боки и другие). К другим

подгруппам внутри нигеро-конголезской группы относится адамава

(тула-кему, чамба-мумбала, дакатараи, вере-дурру, мумуйе-зинна,

дамакари, юнгур-роба, каи, йен-мунга, лонгуда, фели, нимбари, буа-хобе,

маса). К восточным языкам нигеро-кордофанской группы принадлежат

гбайя-нгбака, банда, нгбанда-екома, занде-памбиа, нгбака ма’бо - бангба, ндого-мангал,

мади-донго, мандунга-мба. К нигеро-кордофанской группе относятся также

подгруппы западноатлантическая (языки фула, волоф, киси и

другие), манде (языки малинке, бамбара, сонинке, менде и другие), вольтийские (языки моси, или море, груси, лобо и

другие) и ква (языки акан, эве, йоруба, ибо и другие).

Некоторые из бантоидных языков (как тив), языки «западнонигритской»

группы (адамава, убанго, кордофанские), а также ква в последнее время

привлекают для обоснования давно предполагавшегося единства всех

«суданских» («конго-сахарских») языков, в которые входят и

нило-сахарские. Нило-сахарская семья включает группы шари-нильскую, центральносуданскую, а также

северную (бонго-гбери, сара, вале, бубама; креш, бинча-кара),

юго-восточную (мору-мади, кангберу-алуа,

мангбуру-эфе, ленду); предполагается отдельность групп сонгаи, сахарской, маба, фур, кома. В случае если недавно

вновь обоснованная гипотеза о единстве всех «конго-сахарских»

(суданских) языков будет доказана, это может открыть особую перспективу

в исследовании связей языков Северной Африки и смежных районов Евразии,

с одной стороны, которые в основном относятся к афразийской

(семито-хамитской) группе ностратической макросемьи, и языков Африки к

югу от Сахары, с другой. Обнаруживаются определённые черты сходства

между афразийскими языками и языками бенуэ-конго (в частности, банту и

другими бантоидными), что может быть проявлениями очень отдаленных

древних родственных связей (в конечном счёте между ностратическими

языками и конго-сахарскими), если они не смогут быть объяснены как

следствие позднейшего взаимодействия этих языков уже на территории

Африки.

Особое место на юге Африки занимают готтентотские

языки, часто объединяемые вместе с бушменскими в группу койсанских языков, к которым присоединяются

некоторые языки Восточной Африки (сандаве, хатса). Возможно, что именно

койсанские языки представляют языки древнего населения Африки (в такой

же мере, как енисейские и некоторые другие, им родственные, - остаток

языков раннего населения значительной части Евразии). Очень плохо

изучены так называемые пигмейские языки Южной Африки (самый термин

остаётся столь же условным, как «папуасские» языки).

Условным обозначением, не имеющим реального классификационного

смысла, является и обозначение части языков севера Сибири и Дальнего

Востока как «палеосибирских», или «палеоазиатских». Западными «палеосибирскими»

языками называли енисейские, родственные связи

которых определяются благодаря выявлению их связей с

северокавказскими и другими близкими им языками (отдельные сходства

между енисейским и «палеоазиатским» юкагирским,

близким к уральскому и, следовательно, к ностратическому, вероятно, объясняются

позднейшими контактами на территории Сибири и

сопредельных областей). Такие палеоазиатские языки, как чукотско-корякские (чукотский, корякский, ительменский), могут быть включены в ностратическую

семью (хотя эта гипотеза принимается только частью исследователей).

Сходную гипотезу предлагали и в отношении нивхского

(гиляцкого) языка, но речь может идти, по-видимому, лишь о

проникновении в него некоторых отдельных заимствований (общих и с другими языками Восточной

Азии и Дальнего Востока). Изолированно стоит среди других языков

Восточной Азии айнский язык (в северной Японии),

сопоставляемый (как и енисейские) с языками

американских индейцев. Эскимосский язы

полезные сервисы
язык художественной литературы язык художественной литературы
стилистический словарь

ЯЗЫК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ - 1) важнейшая составляющая художественной формы лит. произведений, наряду с композицией выражающая их содержание (см. концепцию В.В. Одинцова, 1980); 2) худож.-беллетристический стиль как одна из функц. разновидностей лит. языка, имеющая свои лингвистические и экстралингвистические особенности; 3) особый тип речи (художественной), характерный для эстетической сферы коммуникации, отличающийся образностью, эстетической функцией, повышенной эмоциональностью, антропоцентризмом, эстетической мотивированностью, особой ролью подтекста и т.д. (см. Художественный стиль речи, или художественно-изобразительный, художественно-беллетристический); 4) языковые средства, отобранные автором из языковой системы и использованные в худож. произведении в соответствии с авторским замыслом; 5) свойственный писателям и поэтам стиль, манера отражения эстетического восприятия действительности в художественной форме в соответствии с языковой и концептуальной картиной мира художника слова, его творческим методом.

До сих пор это ключевое в филологии понятие (далее Я. х. л.) остается дискуссионным, допуская множественность интерпретаций. Во многом это связано с его сложностью и возможностью многоаспектного рассмотрения в соответствии с разными исследовательскими целями и задачами. Напр., цель историка русского языка, изучающего лит. произведение, - "выяснить строй и состав соответствующего языка в определенную эпоху его истории на основании того, что может быть для этой задачи извлечено из текста соответствующих памятников" (Винокур Г.О., 1990, с. 113).

Цель литературоведа - рассмотреть Я. х. л. как форму выражения худож. содержания произведения и проявления творческого метода автора, его эстетического кредо: "Творчество писателя, его авторская личность, его герои, темы, идеи и образы воплощены в его языке и только в нем и через него могут быть постигнуты", - писал В.В. Виноградов (1959, с. 6). В работе "О языке художественной литературы" ученый справедливо рассматривал Я. х. л. не только как материал, характеризующий литературно-языковую систему соответствующей эпохи, но и как язык словесного искусства, как систему средств словесно-художественного выражения, в котором "находятся и выделяются черты индивидуальной творческой манеры, индивидуального стиля или мастерства" (Виноградов, 1959, с. 51).

Цель и задачи стилиста, изучающего Я. х. л., варьируются в зависимости от различных направлений, сложившихся в рамках данной науки. Так, для исторической стилистики, о которой писал Г.О. Винокур, важно построение "истории стилей русского письменного языка в их взаимоотношениях" (Винокур Г.О., 1990, с. 116). Для описательной стилистики представляет интерес отражение в лит. произведениях различных языковых средств, взятых автором из сокровищницы рус. лит. языка, а также выявление авторских новообразований, потенциально способных обогащать языковую систему. Функц. стилистику интересуют эстетические функции языковых средств разных уровней, использованных автором в тексте, отражение в Я. х. л. стилевых черт, свойственных худож. стилю речи, особенности худож.-образной конкретизации (термин М.Н. Кожиной), механизм ее создания и т.д.

В развитие стилистики худож. литературы особенно велик вклад В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, А.М. Пешковского, Б.А. Ларина, Л.В. Щербы. По мнению В.В. Виноградова, "исследование "языка" (или, лучше, стилей) худож. литературы должно составить предмет особой филологической науки, близкой к языкознанию и литературоведению, но вместе с тем отличной от того и другого" (Виноградов, 1959, с. 4). В рамках этого направления изучается "язык в его худож. функции, язык как материал искусства, в отличие, напр., от языка как материала логической мысли, науки" (Винокур Г.О., 1990, с. 129). Для стилистики худож. литературы анализ Я. х. л. означает внимание к проблемам "языка" ("стиля") художественного произведения и "языка" ("стиля") писателя. И та и другая проблема опираются на понятие индивидуального стиля и обусловлены им" (Виноградов, 1959, с. 84).

В рамках нового направления стилистических исследований - коммуникативной стилистики текста - Я. х. л. рассматривается как "коммуникативная система знаков и знаковых последовательностей, отражающая сопряженную модель деятельности автора и адресата" (Сидоров, 1987), как регулятивная система сигналов эстетической информации, стимулирующая в сознании читателя различные текстовые ассоциации, значимые для процесса формирования смысла и творческого диалога автора и читателя.

Для конкретизации понятия "Я. х. л." необходимо рассмотреть его соотношение со смежными понятиями "лит. язык"", "худож. речь", "поэтический язык". В вопросе о соотношении языка худож. литературы и лит. языка в настоящее время разногласий между учеными нет. Все они признают взаимосвязь этих понятий, рассматривая худож. литературу как творческую лабораторию, "в которой открываются новые способы и средства поэтического использования народной речи" (В.В. Виноградов). В работе "Язык художественных произведений" (1954) исследователь отмечал: "Пользуясь общенародным языком своего времени, он (писатель) отбирает, комбинирует и - в соответствии со своим творческим замыслом - объединяет разные средства словарного состава и грамматического строя своего родного языка". Эту же мысль подчеркивает Г.О. Винокур: "Самое различие между поэтическим стилем речи и общим языком образовательной среды вообще не обязательно и в известных условиях может отсутствовать" (1990, с. 141). В другой статье "Об изучении языка литературных произведений" ученый высказывается более категорично: "Поэтический язык не существует без прочных корней в языке реальной действительности" (1990, с. 129).

Однако связь языка худож. литературы и лит. языка не означает тождества данных понятий: Я. х. л. может выходить за пределы собственно лит. языка как в его прошлое, так и в область диалектной и жаргонной речи в случае эстетической обусловленности соответствующих языковых средств. Вместе с тем "язык подлинно худож. произведения не может далеко и значительно отступать от основы общенародного языка, иначе он перестанет быть общепонятным", - справедливо отмечал В.В. Виноградов (1959, с. 219). Т. о., понятие "Я. х. л." - более широкое сравнительно с понятием "лит. язык". С другой стороны, возможна более узкая трактовка Я. х. л. как одной из функц.-стилевых разновидностей лит. языка.

У этой точки зрения есть свои сторонники (их большинство) и оппоненты. Не признают в качестве особого стиля Я. х. л. Л.Ю. Максимов, Н.А. Мещерский, К.А. Панфилов, Д.Н. Шмелев, А.И. Горшков и др. Ими выдвигаются следующие аргументы: 1) Я. х. л. специфичен, по ряду признаков он противостоит литературному языку; 2) у Я. х. л. особая эстетическая функция; 3) Я. х. л. многостилен, не замкнут.

В качестве контраргументов ученые отмечают: 1) хотя в худож. речи и используются отдельные черты и элементы других стилей, худож. речь, как и всякий другой стиль, характеризуется целостностью и единством, поскольку средства других стилей трансформируются, попав в ткань худож. произведения (Кожина, 1993); 2) эстетическая функция - одна из функций лит. языка, одна из сфер его реализации, основывающаяся на коммуникативной функции; 3) для Я. х. л., как и для других стилей, характерны лингвистические и экстралингвистические особенности и стилевые черты.

Я. х. л. нередко соотносят с поэтическим языком и худож. речью, которая трактуется, во-первых, широко, как образная речь в разных сферах общения. На это указывал В.В. Одинцов: "Внешне вполне худож. речь может быть и нехудожественной (в эстетическом смысле), и наоборот, простое, непритязательное изложение может преследовать (и достигать) худож.-эстетические цели как в текстах худож. литературы, так и за ее пределами" (Одинцов, 1980, с. 62). С этой точки зрения худож. речи близко понятие "поэтический язык" в его расширенном значении, трактуемое В.П. Григорьевым (1979, с. 76-78) как "язык с установкой на творчество". Как отмечает автор, "поскольку всякое творчество подлежит и эстетической оценке, это язык с установкой на эстетически значимое творчество, хотя бы самое минимальное, ограниченное рамками одного только слова". Однако и при таком подходе Я. х. л. - "сфера действия поэтического языка по преимуществу".

При узкой трактовке худож. речи она соотносится исследователями только с понятием "Я. х. л.", которое вызывает дискуссию. Против использования этого термина выступил, напр., В.В. Кожинов в статье "Слово как форма образа" (1964): "Если мы хотим обладать строгой терминологией, мы не имеем права употреблять выражения вроде "язык худож. литературы", "язык писателя", а тем более "язык Пушкина", "язык Толстого". Как писал исследователь, "предмет стилистики - не язык в собственном смысле, но именно "речь", осуществление языка в конкретных высказываниях - в произведениях литературы, науки, публицистики, в устном общении людей" (1964, с. 7).

Если В.В. Кожинов полагал, что "в известном смысле произведение худож. литературы и есть не что иное, как худож. речь" (1964, с. 3), то В.П. Григорьев не без основания утверждал: "Речь без языка, текст без языка, а худож. произведение без худож. языка - это научные фикции" (1977, с. 265). По справедливому мнению ученого, "худож. литература - это ряд произведений, процесс. Не менее важно и другое: в этом процессе проявляется не только худож. литература как множество конкретно наблюдаемых объектов, но и худож. язык как относительно самостоятельный объект исследования" (Григорьев, 1977, с. 268).

Заслуживает внимания особая точка зрения по данному вопросу Р.А. Будагова. Рассматривая соотношение эстетики языка и речи, он отмечал: "Первая относится к самим ресурсам и возможностям языка, вторая - реализации подобных ресурсов и возможностей в том или ином тексте, у того или иного писателя" (Будагов, 1975, с. 68). С этим связана и концепция Г.О. Винокура, писавшего о "поэтическом языке" как "средствах языка в речи", как "языке, употребленном в поэтических произведениях" (Винокур Г.О., 1990, с. 140 ).

К особенностям Я. х. л. (худож. речи) исследователи относят: употребление языковых средств других стилей, использование, наряду с литературными, и внелитературных средств в эстетических целях, образность, явную эмоциональность, "семантическую осложненность слов" (Б.А. Ларин), антропоцентричность, значимость имплицитного выражения (А.В. Федоров, И.Я. Чернухина), неповторимость и свежесть языковых средств для создания образов (Б.А. Ларин, М.Н. Кожина и др.), точность речи как верность образу (М.Н. Кожина, А.И. Горшков), алогичность, наличие аномалий (М.Н. Кожина, Н.Г. Комлев), избыточность (М.Н. Кожина, Н.В. Черемисина), наличие внутренней формы, трактуемой как способность одного содержания служить формой выражения другого содержания (Г.О. Винокур), и др. Наиболее яркой особенностью худож. речи называют ее способность выполнять эстетическую функцию. При этом одни исследователи связывают ее только с худож. произведениями, другие - с различными проявлениями эмоциональности, экспрессивности, языкового творчества. Одни считают ее частью коммуникативной функции, другие усматривают ее специфику в том, что эта функция не является модификацией коммуникативной функции.

Эстетическую функцию определяют как способность языкового знака быть составным элементом образа (Г.А. Лесскис); как подчиненность отдельного произведения идейно-художественному замыслу (В.П. Ковалев); как наилучшим образом, наиболее целесообразно в соответствии с назначением искусства слова осуществляемую коммуникативную функцию (М.Н. Кожина) и т.д.

Наряду с эстетической, выделяют и стилистическую функцию языковых средств худож. произведения. Их дифференцируют по протяженности контекстов, в которых используются языковые единицы (З.И. Хованская). Эстетическая функция языковых средств рассматривается в рамках целого произведения. Вполне оправданной является точка зрения М.Н. Кожиной (1977, с. 49): "это функция произведения искусства, реализующаяся с помощью всех уровней и компонентов худож. структуры, для которых язык является средством материализации".

В 1966 году вышла в свет работа М.Н. Кожиной "О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики", в которой в качестве специфической черты художественной речи сформулирована идея художественно-образной речевой конкретизации (см.), суть которой заключается в системном, комплексном характере оценки средств и способов создания образности: от фонетических до синтаксических.

Т. о., идея системного подхода к определению специфики худож. речи нашла здесь свое законченное воплощение. Основные положения этой концепции уходят своими корнями в теории А.М. Пешковского, Г.О. Винокура, В.В. Виноградова и др. исследователей Я. х. л. (как худож. речи).

В последние десятилетия в стилистике худож. литературы делаются попытки дальнейшей разработки вопроса о специфике худож. речи, ведутся поиски языковых основ ее образности, ставится и решается вопрос об аспектах изучения худож. речи (ср. работы Д.Н. Шмелева, Е.Г. Ковалевской, Л.А. Новикова, В.П. Григорьева, А.И. Федорова, А.Н. Васильевой и др.).

Смена науч. парадигмы и связанный с этим интерес к коммуникативным аспектам анализа худож. произведений обусловили подход к Я. х. л. как к способу выражения и репрезентации языковой и концептуальной картины мира автора, "стоящего" за текстом (Ю.Н. Караулов). В связи с интенсивным развитием когнитивной лингвистики особую актуальность приобретает исследование средств репрезентации ключевых концептов в их текстовом воплощении, изучение языковых способов организации познавательной деятельности читателей, анализ различных речевых средств, формирующих эстетический эффект текста, определяющих его прагматику и семантику. Исследование Я. х. л., т. о., приобретает ярко выраженную антропоцентрическую и коммуникативно-деятельностную направленность. Дальнейшее развитие науки о языке худож. литературы невозможно вне этих тенденций.

Лит.: Виноградов В.В. Язык художественного произведения. - ВЯ. - 1954. - №5; Его же: Наука о языке художественной литературы и ее задачи. - М., 1958; Его же: О языке художественной литературы. - М., 1959; Его же: Избранные труды: О языке художественной прозы. - М., 1980; Шкловский В. Художественная проза. Размышления и разборы. - М., 1961; Кожина М.Н. О понятии стиля и месте языка художественной литературы среди функциональных стилей. - Пермь, 1962; Ее же: О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики. - Пермь, 1966; Ее же: Стилистика русского языка. - М., 1993; Кожинов В.В. Слово как форма образа // Слово и образ. - М., 1969; Бахтин М.М. Слово в поэзии и прозе, "ВЛ", 1972. - №6; Ларин Б.А. Эстетика слова и язык писателя. - Л., 1974; Будагов Р.А. Эстетика слова. "Рус. речь", 1975. - №4; Григорьев В.П. От текста к языку и снова к тексту. "Изв. АН СССР", ОЛЯ, 1977. - №3. Т. 36; Его же: Поэтика слова. - М., 1979; Языковые процессы современной русской художественной литературы. Поэзия. - М., 1977; Языковые процессы современной русской художественной литературы. Проза. - М., 1977; Лихачев Д.С. К специфике художественного слова, "Изв. АН СССР. Сер. Л и Я", 1979. Т. 38. - №6; Ревзина О.Г. К построению лингвистической теории языка художественной литературы // Теоретические и прикладные аспекты вычислительной лингвистики. - М., 1981; Васильева А.Н. Художественная речь: Курс лекций по стилистике для филологов. - М., 1983; Федоров А.И. Образная речь. - Новосибирск, 1985; Григорьев В.П., Ковтунова И.И. Поэтическая речь как форма коммуникации. - ВЯ. - 1986. - №1; Винокур Г.О. Об изучении языка литературных произведений // Филологические исследования. - М., 1990; Его же: Язык литературы и литературный язык. Там же; Томашевский Б.В. Поэтика. - М., 1996; Веселовский А.Н. Язык поэзии и язык прозы // Русская словесность: От теории словесности к структуре текста. Антология / Под редакцией проф. В.П. Нерознака. - М., 1997.

Н.С. Болотнова

лингвистика

Язы́к худо́жественной литерату́ры -

1) язык, на котором создаются художественные произведения (его лексикон, грамматика, фонетика), в некоторых обществах совершенно

отличный от повседневного, обиходного («практического») языка; в этом

смысле Я. х. л. - предмет истории языка и истории литературного языка; 2) поэтический язык, система

правил, лежащих в основе художественных текстов, как прозаических, так

и стихотворных, их создания и прочтения (интерпретации); эти правила

всегда отличны от соответствующих правил обиходного языка, даже

когда, как, например, в современном русском

языке, лексикон, грамматика и фонетика обоих одни и те же; в этом

смысле Я. х. л., выражая эстетическую функцию национального языка, является предметом поэтики, в

частности исторической поэтики, а также семиотики, именно - семиотики литературы.

Для 1‑го значения термин «художественная литература» следует понимать

расширительно, включая, для прошлых исторических эпох, и её устные

формы (например, поэмы Гомера). Особую проблему составляет язык

фольклора; в соответствии со 2‑м значением он включается в Я. х. л.

В обществах, где повседневное общение происходит на диалектах, а общий или литературный язык

отсутствует, Я. х. л. выступает как особая, «наддиалектная» форма речи.

Таков был, как предполагают, язык древнейшей индоевропейской поэзии.

В античной Греции язык гомеровских поэм «Илиада» и «Одиссея» также не

связан ни с одним территориальным диалектом, он - только язык искусства,

эпоса. Сходное положение наблюдается в обществах Востока. Так, в

Я. х. л. (так же, как и в литературные языки) Средней Азии -

хорезмско-тюркский (язык Золотой Орды; 13-14 вв.), чагатайский и далее

на его основе староузбекский (15-19 вв.), старотуркменский (17-19 вв.) и

другие существенным компонентом входит древнеуйгурский язык - язык религиозно-философских

сочинений, связанных с манихейством и буддизмом, сложившийся к 10 в.

В древних обществах Я. х. л. тесно соотнесён с жанром как видом

текстов; зачастую имеется столько различных языков, сколько жанров. Так,

в Древнй Индии во 2‑й половине 1‑го тыс. до н. э. языком культа был так

называемый ведийский язык - язык Вед,

собраний священных гимнов; языком эпической поэзии и науки, а также

разговорным языком высших слоёв общества - санскрит (позднее он же стал языком драмы);

разговорными диалектами низов были пракриты. В Древней Греции материальными

элементами грамматики, лексикона и произношения

различались языки эпоса, лирики, трагедии и комедии. Последний больше

других включал элементы разговорной речи,

сначала Сицилии, затем Аттики.

Это взаимоотношение языка и жанра впоследствии, опосредованным путём,

через учения грамматиков александрийской

школы и Рима, дошло вплоть до европейской теории трёх стилей,

изначально предусматривавшей связь между предметом изложения, жанром

и стилем и соответственно регламентировавшей «высокий», «средний»

и «низкий» стили. В России эта теория была развита и реформирована

М. В. Ломоносовым, для которого она послужила главным образом формой

выражения результатов его наблюдений над историческим развитием и

стилистической организацией русского литературного языка.

В эпоху Возрождения в Европе ведётся борьба за внедрение народного

языка в сферу художественной литературы и науки; в романских странах

она вылилась в борьбу против латыни; в России, особенно в реформе

Ломоносова, решительно исключавшего устаревшие книжно-славянские

элементы из состава русского литературного языка, - в постепенное

вытеснение церковнославянского языка.

После того как, победив, народные, национальные языки становятся

Я. х. л., последние приобретают новое качество и начинают развиваться

в тесной связи со сменой стилей и методов художественной литературы -

классицизма, романтизма, реализма. Особую роль в становлении Я. х. л. в

странах Европы сыграл реализм 19 в., поскольку именно в нём предметом

изображения, героем литературы стал, наряду с дворянином и буржуа,

человек труда, крестьянин, разночинец и рабочий, внеся в её язык

особенности своей речи. С реализмом связан окончательный отказ,

провозглашённый ещё романтиками, от жанровых перегородок и

ограничений. В единую сферу Я. х. л. вовлекаются все пласты, так

называемые функциональные стили, общенародного

языка. По мере утраты Я. х. л. материальных (лексических,

грамматических, фонетических) отличий возрастают его отличия как системы

правил создания и интерпретации художественных текстов, т. е. как

поэтического языка.

В новое время каждое литературное направление и каждый литературный

метод - классицизм, романтизм, реализм, натурализм, различные течения

модернизма и авангардизма - всегда включали в свои программы

утверждение нового отношения к системе выразительных средств, к

поэтическому языку, подчёркивая этим свое отличие от других направлений

и методов. В этом смысле поучительно сопоставление «литературных

манифестов» разных направлений (см. также Стиль, Стилистика).

Параллельно процессам развития самого Я. х. л. развивалась и его

теория. Уже в античных риториках и поэтиках была осознана

двойственность поэтического языка - особенности его материальных

средств, тропов, и специфичность его

как особого «способа говорения». Эта двойственность отразилась в

написании Аристотелем двух различных трактатов: в «Поэтике» он

рассматривает поэтический язык с точки зрения его особого предмета, его

семантики - соответствия природе, подражания природе (ми́месис); в

«Риторике» «небытовой» ораторский язык рассматривается безотносительно к

предмету, как «способ говорения», строй речи (лексис). Риторика, по мысли Аристотеля, есть учение не об

объективных предметах и их изображении, а об особой сфере - о мыслимых

предметах, возможных и вероятных. Здесь предвосхищены понятия

«интенсионального мира», «возможного мира», играющие столь важную роль в

современной логике и теории языка.

Концепции «языка как искусства» и «языка искусства» появлялись на

протяжении ряда веков в связи с почти каждым новым художественным

течением. Во 2‑й половине 19 в. в трудах А. А. Потебни и

А. Н. Веселовского, главным образом на материале эпических форм, были

заложены основы учения о постоянных признаках поэтического языка и

вместе с тем об их различном проявлении в разные исторические эпохи -

основы исторической поэтики.

Процессы, происходящие в Я. х. л. в связи со сменой стилей

литературы, были детально изучены на материале русского языка

В. В. Виноградовым, создавшим особую дисциплину, предметом которой

является Я. х. л.

С начала 20 в., первоначально в работах ОПОЯЗа и школы «русского формализма», относительные

качества поэтического языка были вполне осознаны теоретически. Я. х. л.

каждого направления в истории литературы стал описываться как

имманентная система значимых лишь в его рамках «приёмов» и «правил»

(работы В. Б. Шкловского, Ю. Н. Тынянова, Р. О. Якобсона и других). Эти

работы были продолжены во французской структуральной школе; в частности,

было установлено важное понятие о глобальной значимости каждой данной

системы Я. х. л. - «мораль формы» (М. П. Фуко) или «э́тос»

поэтического языка (Р. Барт). Под этими терминами понимается система

идей и этических представлений, связанная с пониманием Я. х. л. у

данного литературно-художественного направления. Утверждалось,

например, что европейский авангардизм, порывая с классическими,

романтическими и реалистическими традициями и утверждая «трагическую

изоляцию» писателя, одновременно стремится обосновать взгляд на свой

поэтический язык как не имеющий традиций, как «нулевую степень письма».

Понятие «Я. х. л.» стало осознаваться в одном ряду с такими понятиями,

как «стиль научного мышления» определённой эпохи (М. Борн), «научная

парадигма» (Т. Кун) и т. п.

Выдвижение на первый план в качестве основного признака Я. х. л.

какой-либо одной черты («психологическая образность» в концепции

Потебни, «остранение привычного» в концепции русского формализма,

«установка на выражение как таковое» в концепции пражской лингвистической школы и Якобсона,

«типическая образность» в концепциях ряда советских эстетиков) является

как раз признаком Я. х. л. данного литературно-художественного течения

или метода, к которому принадлежит и данная теоретическая концепция.

В целом же Я. х. л. характеризуется совокупностью и вариативностью

названных признаков, выступая как их инвариант.

Как таковой (т. е. инвариантно) Я. х. л. может быть охарактеризован

как система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но

равно позволяющих создание воображаемого мира в художественной

литературе, «интенсионального, возможного мира» семантики; как особый

интенсиональный язык, который строится по законам логики, но с

некоторыми специфическими законами семантики. Так, в Я. х. л. (в каждой

его данной, относительно закрытой системе - данного произведения,

автора, цикла произведений) не действуют правила истинности и ложности

высказываний практического языка (предложение

«Князь Болконский был на Бородинском поле» ни истинно, ни ложно в

экстенсиональном смысле, в отношении к внеязыковой действительности);

невозможна, в общем случае, замена синонимами

практического языка (нельзя, в контексте романа

Л. Н. Толстого, вместо «Князь Болконский увидел лицо Наполеона» сказать

«Князь Болконский увидел лицо героя Ста дней»); напротив, допустима

более широкая семантическая и лексическая сочетаемость слов и высказываний, синонимическая замена в рамках имплицитных

соглашений данного поэтического языка, языка отдельного произведения

или автора («А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» как

синоним сомнения в романе М. Горького «Жизнь Клима Самгина») и

т. д.

Вместе с тем Я. х. л., язык эстетических ценностей, сам является

художественной ценностью. Поэтому, в частности, правила Я. х. л.,

будучи выражены мастерами слова, предстают как предмет красоты и

эстетического наслаждения. Таково, например, определение поэзии

(с теоретической точки зрения - определение разрешений на

семантическую сочетаемость), данное Ф. Гарсией Лоркой: «Что такое

поэзия? А вот что: союз двух слов, о которых никто не подозревал, что

они могут соединиться и что, соединившись, они будут выражать новую

тайну всякий раз, как их произнесут».

Потебня А. А., Из записок по теории словесности, Харьков,

1905;

Тынянов Ю., Якобсон Р., Проблемы изучения

литературы и языка, «Новый ЛЕФ», 1928, № 12;

Литературные манифесты. (От символизма к Октябрю), 2 изд., М.,

1929;

Виноградов В. В., История русского языка и история русской

литературы в их взаимоотношениях, в его кн.: О художественной прозе,

М.-Л., 1930 (переизд.: О языке художественной прозы, в его кн.:

Избранные труды, М., 1980);

его же, О языке художественной литературы, М., 1959;

его же, О теории художественной речи. М., 1971;

Фрейденберг О. М., Проблема греческого литературного языка,

в кн.: Советское языкознание, т. 1. Л., 1935;

Веселовский А. Н., Историческая поэтика, Л., 1940;

Тынянов Ю., Проблема стихотворного языка. Статьи, М.,

1965;

Мукаржовский Я., Литературный язык и поэтический язык, пер.

с чеш., в кн.: Пражский лингвистический кружок. Сборник статей, М.,

1967;

Десницкая А. В., Наддиалектные формы устной речи и их роль

в истории языка, Л.,1970;

Вомперский В. П., Стилистическое учение М. В. Ломоносова и

теория трёх стилей, М., [1970];

Лотман Ю. М., Анализ поэтического текста. Структура стиха,

Л., 1972;

Ларин Б. А., О лирике как разновидности художественной

речи. (Семантические этюды), в его кн.: Эстетика слова и язык писателя,

Л., 1974;

Бельчиков Ю. А., Русский литературный язык во второй

половине XIX в., М., 1974;

Якобсон Р., Лингвистика и поэтика, пер. с англ., в кн.:

Структурализм: «за» и «против». Сб. статей, М., 1975;

Языковые процессы современной русской художественной литературы.

Проза. Поэзия, М., 1977;

Тодоров Ц., Грамматика повествовательного текста, пер. с

франц., «Новое в лингвистике», в. 8. Лингвистика текста, М., 1978;

Григорьев В. П., Поэтика слова, М., 1979;

Литературные манифесты западноевропейских романтиков, М., 1980;

Типы наддиалектных форм языка, М., 1981;

Никитина С. А., Устная народная культура как

лингвистический объект. Известия АН СССР, сер. ЛиЯ, 1982, т. 41,

№ 5;

Поэтика. Труды русских и советских поэтических школ, Будапешт,

1982;

Барт Р., Нулевая степень письма, пер. с франц., в кн.:

Семиотика, М., 1983;

Храпченко М. Б., Язык художественной литературы. Ст. 1-2,

«Новый мир», 1983, № 9-10;

Hansen-Löve A. A., Der russische Formalismus.

Methodologische Rekonstruktion seiner Entwicklung aus dem Prinzip der

Verfremdung, W., 1978;

Searle J. R., The logical status of

fictional discourse, в кн.: Contemporary

perspectives in the philosophy of language, [Minneapolis,

1979].

Ю. С. Степанов.

полезные сервисы
речи речи
толковый словарь даля

РЕЧИ - что, рещи церк. речить симб., сам. а с предлогом и рекать, говорить, молвить, сказать. Ты рек еси, ты сказал это, вымолвил. Реки, церк. рцы, говори, сказывай. Он речил мне, сам. рек, сказал. Аркучи, Слово о Полку. Игореве, рекучи, говоря. Реченый, вышереченый, названный, поименованный, сказанный, помянутый, -ся, страд. быть сказану. Возрекать на кого, обвинять, клеветать. Вырекать, произнести словами. Дорекать, договаривать. Зарекать, запрещать; -ся, давать обет. Изречи, проговорить. Нарекать кого, дать имя; - на кого, клеветать, оговаривать. Обречь кого чему, на что, приговорить, назначить по обету. Отречься, отказаться. Пререкать, спорить. Предречь, предсказать; прорекать, то же. Урекать кого, обвинять, винить. В песня. и вят. встречаем: речать. Речают праведны ко Господу, рекут. Слухай. штё речают, вят. ·произн. Рецяют, что говорят. Реченье ср. речь жен. слово, изреченье, выраженье.

| Речь, что-либо выраженное словами, устно или на письме; предложенье, связные слова, в коих есть известный смысл. Вставочная речь - в запятых либо в скобках. Таких бы речей, и говорить не надо.

| Говор, высказываемое кем-либо. Ваша речь впереди, дайте высказаться другому. Не прерывай речи, речей его. Речи слышали, да дела не видим, посулы, обещанья.

| Говор, наречие, способ выраженья и произношенья. У кологривцев не та речь, что у прочих костромичей, потому что они рязанские переселенцы. Ардатовскую речь узнать можно по цоканью. У него речь бойкая, плавная, тихая и пр.

| Разговор, беседа; смысл говоримого. О чем у вас речь идет? Какую речь на него сказываете? в чем обвиняете.

| Слово, проповедь, устное обращенье к слушателям, наставленье, поученье, рассужденье, изложенье, объясненье чего, по случаю. Губернатор открыл заседанье речью. Протопоп говорил речь в церкви, да ничего не слыхать было. Сваха отбирает речи, и переносит их в дом жениха, ответ родителей невесты.

| Речь, ·стар. и зап., польск., вещь, предмет;

| дело. От которых речей мыта не брал, ·стар. (Почему пишут речь? В Словарь Академии речение, речевитый и речь, речистый! Если гл. пишут: рещи, речи, реку, то конечно будет: речь, речник, речистый. Река, речной, вероятно того же корня, но отшатнулось и стоит по себе: пишем же мы: одеваться и одежда, надеяться и надежда и пр.). Речи, что снег (мед), а дела, что сажа (полынь). Не верь своим очам, верь моим речам. Площадная речь, что виноватого надобно сечь. Не о батькиной дочери речь. Не о том речь, что некуда лечь: а о том речь, что нечего печь. Не про то речь, что много в печь, а про то, куда из печи идет? Одна речь не пословица. Глупая (или голая) речь не пословица. Не спеши голову рубить, прикажи наперед речь говорить. Чтобы речь от речи не разносили, а чтобы речь к речи была, Алекс. Мих. о чтении. Рекше нареч., ·стар., церк. сиречь, то есть, де, дескать, а именно, иже есть. Рекло ср., ·стар. имя, придаваемое человеку по святцам, кроме крестного; давалось родителями, при рождении, или при молитвовании, иногда содержалось даже втайне. Боярин Илья, по реклу Борис, Иванович Морозов. Ангельское или крестное имя, рекло, отчество, прозвание (семейное) и нередко еще прозвище, а на западе, поныне в смол. прозвания были нередко двойные. Рекло доныне в обычае у болгар. Реченник или речник ·стар. словарь, словотолковник. Речистый, говорливый, болтливый, словоохотливый;

| у кого чистая, плавная, ясная, внятная речь, говор, произношенье;

| красноречивый, у кого увлекательная, убедительная речь. Речист, да на руку не чист. Не речист, да кафтан борист, не умен, да богат. Вы люди речисты, вам все пути чисты: мы люди бессловесны, нам все проходы тесны.

| И речисто, да нечисто. Правда не речиста. Речисты у милого глаза. Чиста, личиста, говорить речиста. Речевитый, речистый, красно, хорошо говорящий. Речистость, речевитость жен. свойство это, Речить пск. заговаривать, шептать, колдовать.

полезные сервисы
индоевропейские языки индоевропейские языки
лингвистика

Индоевропе́йские языки́ -

одна из крупнейших семей языков Евразии, распространившаяся в течение

последних пяти веков также в Северной и Южной Америке, Австралии и

отчасти в Африке. Поскольку сравнительно-исторический метод и соответственно

сравнительно-историческое

языкознание возникли на основе изучения ряда языков, которые

позже были названы индоевропейскими («индогерманские» - в

немецкой лингвистической традиции), И. я. были первой языковой семьёй,

постулированной как особая форма объединения языков по генетическим

связям. Выделение в науке других языковых семей, как правило,

непосредственно или хотя бы опосредствованно, ориентировалось на опыт

изучения И. я., подобно тому как сравнительно-исторические грамматики и

словари (прежде всего этимологические) для других языковых групп

учитывали опыт соответствующих трудов на материале И. я., для которых

эти труды впервые были созданы. Этим определяется роль И. я. как единой

языковой семьи и исследований в области изучения И. я. (см. Индоевропеистика) для развития

исторического языкознания.

Основания для выделения И. я. в особую семью лежат в области

сравнительно-исторического языкознания, и именно его принципами

определяется характер подобия (и его степень) языков, классифицируемых

как И. я. Состав индоевропейской семьи языков определяется следующим

образом.

Хеттско-лувийская, или

анатолийская, группа (в Малой Азии) представлена рядом языков

двух различных хронологических периодов: 18-13 вв. до н. э. - хеттский клинописный, или

неситский (древнейший памятник - надпись хеттского царя Аниттаса,

позже - тексты ритуального, мифологического, исторического,

политического, социально-экономического характера; эпические,

автобиографические, завещательные тексты, остатки гимновой традиции

и т. п.), лувийский клинописный, палайский (тексты на обоих - 14-13 вв. до н. э.;

палайские отрывки скудны); к промежуточному периоду относится

иероглифический хеттский (иероглифический

лувийский), просуществовавший до 9-8 вв. до н. э.; тексты этой

письменности во 2‑м тыс. до н. э. начинаются, возможно, ещё с 16 в. до

н. э. (булла с оттиском печати царя Испутахсу), но они пока не читаются,

и вопрос об их языковой принадлежности остаётся открытым; античное

время - лидийский (в основном надписи 7-4 вв. до

н. э., ср. лидийско-арамейские билингвы;

так называемые паралидийские надписи пока не объяснены с точки зрения их

языковой принадлежности), ликийский (ср.

ликийско-греческие билингвы и особенно большую надпись из Ксанфа;

выделяют ликийский А и ликийский Б, или милийский), карийский (надписи 7-3 вв. до н. э.; так называемые

пракарийские и кароидные надписи ещё не дешифрованы, и принадлежность соответствующих

языков не установлена), сидетский (ряд надписей, среди которых два

сравнительно больших текста посвятительного характера), писидийский (16

кратких эпитафий); возможно, сюда же следует отнести некоторые «малые»

языки, известные из греческих глосс и

по топономастическим материалам, типа киликийского, ликаонского,

мэонского (мавнского).

Индийская, или

индоарийская, группа (северная половина Индийского

субконтинента, остров Шри Ланка): древний период - ведийский язык (древнейшие тексты - собрание гимнов

«Ригведы», конец 2‑го - начало 1‑го тыс. до н. э.), санскрит, известный в нескольких вариантах -

классическом, эпическом и так называемом буддийском (иногда выделяют

также ведийский санскрит), возможно, особый «месопотамский»

древнеиндийский, о котором можно судить по отдельным словам и именам собственным в переднеазиатских источниках с

середины 2‑го тыс. до н. э.; средний период - среднеиндийские языки, или

пракриты, среди которых особенно известны пали (язык буддийского Канона, наиболее архаичный

из пракритов и более всего близкий к древнеиндийскому), пракриты надписей Ашоки,

так называемый ранний пайшачи, пракриты некоторых ранних эпиграфических

документов, так называемые литературные пракриты - как северо-западные

(шаурасени - довольно значительные прозаические фрагменты в пьесах), так

и восточные (магадхи - реплики в пьесах со следами диалектной дифференциации, литературная обработка

слаба и непоследовательна; махараштри - светская поэзия, поэмы,

лирическая антология Халы и т. п.); промежуточное положение занимает

ардхамагадхи (язык джайнской литературы); пракриты эпиграфических

текстов 1-4 вв. н. э., пайшачи, чулика-пайшачи, пракрит документов на кхароштхи из Восточного Туркестана (северо-западный

пракрит); поздние пракриты, или апабхранша; новый период -

1) центральная группа - хинди; 2) восточная

группа - бихари (майтхили, магахи, бходжпури), бенгали, ассамский, ория (или одри, уткали); 3) южная группа - маратхи; 4) сингальский

язык; 5) северо-западная группа - синдхи,

лахнда (ленди), панджаби; 6) западная группа -

раджастхани, гуджарати, бхили, кхандеши;

7) группа пахари - восточный пахари (он же непали), центральный пахари, кумаони, гархвали,

западный пахари. Особого упоминания заслуживает недавно обнаруженный в

Средней Азии индийский язык парья. Цыганский

язык, представленный в Индостане рядом диалектов, довольно широко

распространён и за его пределами (в Европе). Возможно, к индоарийской

группе восходят и близкие к ней дардские

языки, связываемые, впрочем, некоторыми специалистами с иранскими языками, но чаще рассматриваемые как

третья равноправная группа внутри индоиранской

семьи (наряду с индоарийской и иранской). Обычно выделяют нуристанские языки, центральнодардские,

восточнодардские, или собственно дардские.

Иранская группа: древний период -

авестийский (прежде назывался зендским; язык

собрания священных текстов «Авесты», самые ранние рукописи -

с 13-14 вв., они отражают канонический текст сасанидской «Авесты»

середины 1‑го тыс., который в свою очередь восходит к ещё более ранним,

«аршакидским», записям, сохраняющим некоторые черты, видимо, современные

ведийской эпохе); древнеперсидский (язык

ахеменидских клинописных надписей 6-4 вв. до н. э., важнейшая из них -

Бехистунская), принадлежащий к западноиранским диалектам, как и мидийский (язык, о котором можно судить по

топономастическим данным, обычно в несовершенной передаче); скифский язык, напротив, как и авестийский,

отражает восточноиранские диалекты (около 200 основ, восстанавливаемых на материале

греческих записей скифских наименований людей и мест при контроле со

стороны некоторых других восточноиранских языков более позднего

времени); средний период (4-3 вв. до н. э. - 8-9 вв. н. э.) - среднеперсидский, или пехлеви (2-3 вв. н. э.;

надписи на печатях, монетах, геммах, сосудах, наскальные надписи,

манихейские документы 8-9 вв. и особенно, конечно, богатейшая

вероучительная литература зороастризма, а также тексты светского

содержания), парфянский (хозяйственные

документы, надписи, письма, с 1 в. до н. э.; манихейские тексты),

относящийся к западноиранской языковой области, и согдийский (по языку несколько различаются между

собой буддийские, манихейские и христианские тексты на согдийском), хорезмийский (фрагмент надписи на сосуде 3 в. до

н. э., документы архива из Топрак-Кала предположительно 3 в. н. э.,

глоссы в арабском сочинении 13 в., фразы в

арабско-персидском словаре 11-12 вв. и т. п.), сакский, или хотаносакский, язык ираноязычных надписей на брахми

из Хотана, Тумшука («тумшукский» диалект) и других мест, 7-10 вв.

(обычно различают древнехотанский и позднехотанский), принадлежащие

восточноиранской диалектной области; сюда же, видимо, относятся бактрийский язык, или так называемый этеотохарский,

о котором можно судить прежде всего по недавно найденной относительно

большой надписи из Сурхкоталя (Северный Афганистан,

предположительно 1-2 вв.) и по легендам на кушанских и эфталитских

монетах, и, несомненно, аланский язык, продолжающий скифо-сарматские

диалекты и имевший распространение на Северном Кавказе, в южнорусских

степях: сохранилось несколько аланских фраз у византийского писателя

12 в. Иоанна Цеца, Зеленчукская надгробная надпись 10 в.,

топономастические данные и аланские заимствования в венгерский

язык; новый период (с 8-9 вв.) - персидский

(другие наименования - фарси, парси, парси-и-дари) - язык

многовековой литературы, иногда особо выделяют современный

персидский, отличающийся в ряде отношений от классического

персидского; таджикский, пушту (пашто, афганский), курдский, лурские и бахтиярские диалекты

(бесписьменные, на юго-западе Ирана), белуджский, или балучи, татский, талышский,

гилянский и мазандеранский, диалекты Центрального и Западного Ирана

(язди, или габри, наини, натанзи, хури и др.), парачи, ормури, кумзари,

принадлежащие к западноиранским, осетинский, памирские языки, среди которых - шугнанский,

рушанский, бартангский, орошорский, сарыкольский; язгулямский, ишкашимский,

ваханский, мунджанский, йидга, принадлежащие к

восточноиранским.

Тохарская группа, где выделяют

тохарский А (он же восточнотохарский, карашарский или турфанский) и

тохарский Б (он же западнотохарский, кучанский) (Синьцзян, 5-8 вв.).

Армянский язык: древнеармянский -

грабар, язык древнейших памятников 5-11 вв., включающих религиозные,

исторические, философские и другие тексты, в значительной степени

переводные; среднеармянский 12-16 вв.; новоармянский - с 17 в., когда

создаётся «гражданский язык» - ашхарабар, легший в основу восточного

варианта литературного языка; на основе говоров турецкой Армении сложился западный вариант

армянского литературного языка, на котором также существует богатая

литература.

Фригийский язык (в западной части

Малой Азии): старофригийские надписи 8-3 вв. до н. э., новофригийские

надписи 2-3 вв.; фригийские глоссы у Гесихия и других греческих и

византийских авторов; фригийская топономастика.

Фракийский язык (в восточной части

Балкан и на северо-западе Малой Азии): известно несколько кратких

надписей - из Кёльмена (6 в. до н. э.), Езерова (5 в. до н. э.), Дуванлы

(5 в. до н. э.) и т. п., в отношении которых предлагаются разные

варианты дешифровок; фракийские глоссы у античных и византийских

авторов, ряд дакийских названий растений, обширный топономастический

материал; с фракийским языком были связаны дако-мизийские говоры, ср.

мизийскую надпись из Уюджука (4-3 вв. до н. э.).

Иллирийская группа (в западной

части Балкан и отчасти в юго-восточной Италии): выделяют собственно

иллирийский, вероятно, обладавший рядом диалектов (известен по ряду

глосс у греческих и латинских авторов и довольно обширным

топономастическим данным; эпиграфических памятников, строго говоря,

нет), и мессапский (Южная Италия, около 350 надписей 6-1 вв. до н. э.,

ряд глосс, чаще всего у Гесихия, топономастический материал).

Албанский язык: первые памятники с

15 в.; некоторые учёные видят в албанском потомка иллирийского языка,

другие считают его продолжением фракийского.

Венетский язык (в северо-восточной

Италии) представлен материалом около 250 надписей 6-1 вв. до н. э.; в

прежних классификациях нередко зачислялся в италийскую группу; об

отношении этого языка к племени венетов - вендов античных источников,

помещаемых на южном побережье Балтийского моря, ничего определённого

сказать нельзя.

Греческая группа представлена рядом

древнегреческих диалектных группировок: ионийско-аттическая,

аркадо-кипрская (ахейская), северо-восточная, западная; древнейшие

тексты - крито-микенские надписи из Кносса,

Пилоса, Микен и т. д., написанные на табличках линеарным Б письмом и

датируемые 15-11 вв. до н. э.; язык поэм Гомера сложился, вероятно,

около 9 в. до н. э.; несколько позже появляются тексты лирических

поэтов, трагиков, обширный эпиграфический материал и т. д.; к 4 в. до

н. э. на основе аттического диалекта складывается койне, с начала нашей эры до 15 в. -

среднегреческий (византийский), далее - новогреческий в двух вариантах -

книжном и более архаичном (кафаревуса) и близком к разговорному (димотика).

Италийская группа (на Апеннинском

полуострове): древний период - латинский,

представленный вначале говором Рима и его окрестностей, а позже

распространившийся на всю Италию, оттеснив, затем и вытеснив другие

языки, а далее - и на значительную часть Европы от Пиренейского

полуострова и Галлии до Дании и Северной Африки (древнейшие тексты:

надпись на Пренестинской фибуле, около 600 до н. э., подлинность которой

в последнее время была поставлена под сомнение; сильно повреждённая

надпись на форуме, 6 в. до н. э.; так называемая Дуэнова надпись, от 6

до 4 вв. до н. э.; позже - Сципионовы эпитафии, литературные, правовые,

исторические, научные, публицистические и т. п. тексты), фалискский

(несколько надписей, в т. ч. 7-16 вв. до н. э.; имена собственные),

певкинский (скудные остатки), оскский, или

осский (язык племён кампанской федерации; известно около 300 надписей

5 в. до н. э. - 1 в. н. э., наиболее известен текст Бантинского закона),

умбрский (немногочисленные надписи и один

крупный италийский текст - «Игувинские таблицы», наиболее поздняя часть

которых датируется 2 в. до н. э.); возможно, сюда же относились и

некоторые другие рано исчезнувшие и/или не оставившие после себя текстов

языки, как, например, сикульский в Сицилии (несколько глосс); средний

период - народная латынь (вульгарная латынь) и формирующиеся на ее

основе локальные варианты «романской» речи; новый период - романские

языки. Романская группа включает французский, окситанский

(провансальский), испанский, каталанский, галисийский,

португальский, итальянский, сардский

(сардинский), ретороманский, румынский, молдавский,

арумынский (или аромунский, македоно-румынский), истро-румынский,

мегленитский, или меглено-румынский, вымерший в конце 19 в. далматинский; на основе романских языков возникли

креольский язык (в результате скрещения с языком туземцев на острове

Гаити, см. Креольские языки) и

некоторые искусственные международные языки типа эсперанто.

Кельтская группа (на крайнем западе

Европы - от Ирландии и Шотландии на севере до Пиренейского полуострова

на юге), в которой обычно выделяются 3 группировки: 1) галльская,

представленная галльским языком,

распространившимся на территории Франции и Северной Италии, а позже и

далеко к востоку - на Балканы и даже в Малую Азию; надписи скудны и

обычно далеки от ясности, среди них - известный календарь из Колиньи;

есть глоссы и топономастические факты в трудах античных авторов; в

первые века н. э. галльский прекратил свое существование; 2) бриттская,

представленная двумя живыми языками - валлийским

(уэльским, памятники с 11 в.) и бретонским,

известным по глоссам с 8 в., а по литературным текстам с 14 в., и корнским, вымершим в 18 в. (известен глоссарий

13 в. и тексты, начиная с 15 в.); 3) гойдельская, представленная самым

многочисленным из современных кельтских языков - ирландскимогамические»

надписи с 4 в., многочисленные глоссы с 7 в. и далее - богатая

литература; выделяют древнеирландский, среднеирландский и

новоирландский), а также гэльским (шотландским)

и вымершим мэнским; особо следует назвать кельтский язык (или языки)

Испании, появившийся здесь около середины 1‑го тыс. до н. э. с севера и

вымерший, видимо, к эпохе Великого переселения народов, обычно его

называют кельтиберским, иногда к кельтским

причисляют лепонтийский язык, известный по немногочисленным реликтам;

заслуживают внимания несомненные следы кельтского элемента (в виде

заимствований и топонимии, не говоря уже об

археологических данных) в Центральной и Восточной Европе (южная

Германия, Австрия, Чехия, территория к западу от Карпат, Балканы), а

также в Малой Азии (галаты); кельтский субстрат

оказал особое влияние на развитие романских языков.

Германская группа, в которой

представлены 3 группировки: 1) восточногерманская - готский [перевод Библии Ульфилой (Вульфилой) в

4 в.; ряд мелких текстов и надписей, в т. ч. и предшествовавших

переводу]; в 16 в. было записано несколько слов на «крымско»-готском

языке О. Г. фон Бузбеком; в Италии, Испании, на Балканах готский исчез

очень рано; в группировку входят и некоторые другие рано вымершие и

почти не оставившие следов языки типа вандальского, бургундского и др.;

2) западногерманская - верхненемецкий, причём обычно различают

древневерхненемецкий, 8-11 вв. (глоссы; перевод устава бенедиктинцев

Сен-Галлена, конец 8 в.; переводы молитв, богословского трактата Исидора

Севильского, конец 8 в.; Татиан, 9 в., Л. Ноткер, конец 10 - начало

11 вв.; поэтические тексты - «Муспилли», 9 в., и др.; «Мерзебургские

заговоры», 10 в., «Песнь о Гильдебранде» и др.), средневерхненемецкий,

12-15 вв., и нововерхненемецкий, или просто немецкий; идиш, или

новоеврейский (на основе верхненемецких диалектов с элементами древнееврейского, славянских и других языков);

нижненемецкий, где различают древненижненемецкий (древнейший текст -

поэма «Хелианд», 9 в.), средненижненемецкий и новонижненемецкий, в

литературной форме представленный нидерландским

(голландским); африкаанс, или бурский язык, -

нижненемецкая речь, перенесённая колонистами в Южную Африку;

древнеанглийский, или англосаксонский, 7-11 вв. (такие тексты, как

«Беовульф», сочинения Альфреда Великого, Альфриха и др.),

древнесаксонский, среднеанглийский, 12-15 вв., новоанглийский, или английский; фризский

(памятники с 13 в.); 3) северногерманская, или скандинавская, - исландский

(древнейшие рукописи с 12 в.), язык эпической поэзии («Эдда», поэзия

скальдов) и богатой прозаической литературы (саги); язык раннего периода

обычно называют древнеисландским, древнесеверным, древнезападносеверным

(с 3 в. начинаются рунические надписи); датский,

шведский, норвежский с

двумя формами литературного языка - риксмол (или букмол) и лансмол (или

нюнорск), различающимися между собой как более книжный, близкий к

датскому, и более близкий к народной норвежской речи; фарерский. Согласно новейшей точке зрения

древнегерманские языки делятся на 2 группы (см. Германские языки).

Балтийская группа, обычно членимая

на западнобалтийские - прусский (памятники 14 и

16 вв.), ятвяжский, или судавский, галиндский, или голядский, возможно,

и некоторые другие, например шалавский, оставившие по себе следы только

в топономастике и все вымершие, видимо, в 17 в., и восточнобалтийские -

литовский, латышский

(первые значительные тексты с 16 в.) и иногда особо выделяемый

латгальский, а также вымершие языки: куршский (в последнее время

относимый к западнобалтийским), селонский, или селийский; следует иметь

в виду и балтийскую речь (до 11 в.) Верхнего Поднепровья, Поочья,

Подмосковья, по крайней мере отчасти совпадающую с галиндским языком и

тоже рано вымершую.

Славянская группа, в которой обычно

вычленяют 3 подгруппы (первоначально предпочитали двойное

деление: севернославянская и южнославянская): 1) южнославянскую: старославянский

язык, 10-11 вв., в реконструкции - 9 в.

(переводы Евангелия, Псалтыри, Требника и другой религиозной литературы;

следы поэтических текстов, публицистики и т. п.), выступавший как общий

язык культа у славян и продолживший свое существование у восточных и у

большей части южных славян, с некоторыми местными модификациями как церковнославянский язык разных изводов (русского,

болгарского, сербского и т. п.); болгарский, македонский, сербскохорватский (с двумя вариантами - сербским,

пользующимся кириллицей, и хорватским,

пользующимся латиницей), словенский, или словинский; 2) западнославянская: чешский,

словацкий, польский с

обладающим собственной литературной традицией кашубским диалектом,

словинско-поморские говоры, верхнелужицкий,

нижнелужицкий, вымерший полабский

(дравено-полабский) и ряд славянских говоров между Одрой и Эльбой, также

исчезнувших уже на глазах истории; 3) восточнославянская: русский, или великорусский, украинский, раньше называвшийся и малорусским, белорусский.

Несомненно, что существовали и некоторые другие И. я. Одни из них

вымерли бесследно, другие оставили по себе немногочисленные следы в

топономастике и субстратной лексике. Случай,

когда таких следов вполне достаточно, чтобы на их основе

реконструировать особый язык, представлен так называемым пеласгским

языком догреческого населения Древней Греции; сама реконструкция его фонетических особенностей может быть и довольно

корректной, но это ещё не решает вопроса о конкретной принадлежности

данного языка. В отношении третьих языков есть сомнения, являются ли они

самостоятельными особыми языками или же лишь разновидностями уже

известных языков (случай древнемакедонского, или

македонского, языка, который часто считают древнегреческим или

иллирийским); наконец, в связи с четвёртыми продолжает стоять вопрос о

принадлежности их к И. я. (случай этрусского

языка).

Временны́е и пространственные диапазоны И. я. огромны: во времени - с

самого начала 2‑го тыс. до н. э., в пространстве - от побережья

Атлантического океана на западе до Центральной Азии на востоке и от

Скандинавии на севере до Средиземноморья на юге; в последние 500 лет

наблюдается активная экспансия таких новых И. я., как английский,

испанский, французский, португальский, нидерландский, русский, приведшая

к появлению индоевропейской речи на всех материках. Уже в

историческое время или незадолго до него (притом что реконструкция

исходного состояния достаточно надёжна) совершались миграции носителей

И. я. Из них достаточно указать лишь некоторые: приход хетто-лувийских

племён в Малую Азию, вероятно, из более северного ареала (не исключено,

что из-за Черного или Каспийского морей - через Кавказ или Балканы) и

продвижение их на запад Малой Азии к Эгеиде; миграция индоиранских

племён (видимо, из южнорусских степей) на юго-восток - частично через

Кавказ и далее в Малую Азию, Месопотамию, Иран, но в значительной

степени - севернее Каспийского моря, через Среднюю Азию (для ведийских

племён более или менее надежно прослеживается путь из восточного Ирана,

в частности из Белуджистана, в северо-западную Индию, в Пенджаб, и уже в

более позднее время далее на восток по течению Ганга и на юг в сторону

Декана); дальше всех продвинулись на восток тохары, которые, судя по

ряду обстоятельств (в частности, по заимствованиям из финно-угорских языков), видимо, также пришли к

востоку между южной оконечностью Уральских гор и Каспийским морем.

Древнегреческие племена из глуби Балкан двинулись в южном направлении,

освоили всю Грецию вплоть до Пелопоннеса, островов Эгейского и

Средиземного морей, а далее и западное побережье Малой Азии (Иония) и

северный берег Черного моря; вместе с тем не исключены и западные

миграции греческих племён - как в пределах Малой Азии, так и вне её;

происходили миграции фригийцев, фракийцев, вероятно, армян (как позже

кельтов и некоторых других племён) с Балкан в Малую Азию, а иногда и

далее на восток вплоть до Закавказья (армяне); движение германских

племён с севера (из Скандинавии, Ютландии, с южного побережья

Балтийского моря, например готов и др.) к югу, через Польшу, Россию, в

южнорусские степи, Крым, Дакию, на Балканы, в Италию, Францию, Испанию,

даже в Северную Африку, на Британские острова и т. п.; кельтские

миграции к югу в Испанию и Италию, а также на восток и юго-восток через

Германию, Австрию в Чехию, южную Польшу, западное Предкарпатье, Балканы,

в Малую Азию; движение италийских племён, венетов, иллирийцев из

Центральной Европы к югу на Апеннинский полуостров и на Балканы;

распространение славян к югу на Балканы, к востоку и северу в России,

позже вплоть до Ледовитого и Тихого океанов, отчасти и на запад к Эльбе;

распространение балтийских племён к югу и юго-востоку от Прибалтики и

т. п. Эти этнические передвижения соотносятся с постоянным изменением

языковой ситуации на территориях, охваченных И. я. Можно полагать

(такова пока наиболее распространённая точка зрения), что область

первоначального (или просто достаточно раннего) распространения И. я.

(или, точнее, диалектов) лежала в полосе от Центральной Европы и

Северных Балкан до Причерноморья (южнорусские степи). Вместе с тем

выдвигается гипотеза, согласно которой начальный центр иррадиации И. я.

и соответствующей культуры лежал на Ближнем Востоке, в достаточно

близком соседстве с носителями картвельских,

афразийских (семито-хамитских) языков и, вероятно, дравидских и урало-алтайских. Во всяком случае,

индоевропейская речь такого раннего локального центра, как

Юго-Восточная (или Центральная) Европа или Ближний Восток, должна была

представлять достаточно единое лингвистическое образование, которое

вполне может претендовать на роль индоевропейского праязыка, или индоевропейского языка-основы.

Сравнительно-историческое индоевропейское языкознание постулировало

на определённом этапе своего развития (А. Шлейхер и позднее другие

учёные) существование такого языка-источника всех известных И. я.,

выявляемого в его конкретных чертах через установление системы

соответствий между частными И. я. Эти регулярные соответствия между

формальными элементами разных уровней, связанных в принципе с одними и

теми же единицами содержания, как раз и позволяющие говорить об

индоевропейском праязыке, в свою очередь, могут интерпретироваться

по-разному, например как результат существования исходного единства

(индоевропейский праязык или совокупность древнейших

индоевропейских диалектов) или ситуации языкового союза, возникшего

как следствие конвергентного развития ряда

первоначально различных языков. Такое развитие могло привести к тому,

что, во-первых, эти языки стали характеризоваться типологически сходными структурами и, во-вторых,

эти структуры получили такое формальное отношение, когда между ними

можно установить более или менее регулярные соответствия (правила

перехода). В принципе обе указанные возможности не противоречат одна

другой, но принадлежат разным хронологическим перспективам. Таким

образом, объединение ряда современных И. я. в общее единство оправдано с

точки зрения исторической схемы, которая оказывается малоактуальной для

настоящего состояния И. я., хотя и позволяет установить наиболее простым

образом связи между И. я. в наиболее древнюю эпоху их существования -

ср. такие типологические полюса развития И. я., как законченный синтетизм древнеиндийского и балто-славянского при

аналитизме современного английского; как флективность древних И. я. при выработке агглютинативной техники в ряде новых индийских и

иранских языков. При этом в ходе развития И. я. могла неоднократно

получать перевес то одна, то другая из названных тенденций. Учёт

типологического разнообразия И. я. требует обращать внимание и на

некоторые исключения из «общего» типа - ср. наличие в ряде И. я.

церебральных или фарингальных согласных, изафета или пересказывательного наклонения, двухслойной системы склонения или

групповой флексии (как в тохарском), вторичных

локативных падежей финно-угорского типа или следов классной системы имени и т. п.

Из особенностей диалектного членения индоевропейской языковой

области следует отметить особую близость соответственно индоарийских и

иранских языков (в ряде случаев восстанавливаются целые фрагменты общего

индоиранского текста), балтийских и славянских языков (см. Балтийские языки), несколько в меньшей степени

италийских и кельтских, что позволяет сделать некоторые выводы об этапах

и хронологии эволюции индоевропейской семьи языков. Индоиранский,

древнегреческий и армянский обнаруживают значительное количество общих

изоглосс. Вместе с тем балтийские, славянские, фракийский, албанский

языки разделяют ряд характерных общих черт с индоиранскими языками, а

италийские и кельтские - с германскими, венетским и иллирийским (ср.

введённое Х. Краэ понятие «центрально-европейских» языков).

Для древнего состояния языка-источника И. я. (было бы неосторожно

относить следующую ниже картину непременно к индоевропейскому

праязыку) были, видимо, характерны следующие черты: в фонетике - наличие

«e» и «o» как вариантов единой морфонемы (отсюда

следует, что для более раннего периода гласные

могли не быть фонемами), особая роль «a» в

системе, присутствие ларингальных, имевших

отношение к становлению оппозиции долгота - краткость (или

соответствующих интонационных или даже тоновых различий); наличие трёх рядов смычных,

обычно трактуемых как звонкий, глухой, придыхательный (для более раннего

периода интерпретация, возможно, должна быть иной, в частности должна

учитывать противопоставление по напряжённости - ненапряжённости),

трёх рядов заднеязычных, ранее сводимых к более простым отношениям;

тенденция к палатализации определённых согласных

в одной группе И. я. и к лабиализации их в

другой; возможная позиционная (в слове) мотивировка появления

определённых классов смычных (т. е. правила дистрибуции, впоследствии часто

недействительные); в морфологии -

гетероклитическое склонение, совмещающее в одной парадигме разные типы склонения, вероятное наличие

эргативного («активного») падежа,

признаваемое многими исследователями, относительно простая падежная система с дальнейшим развитием косвенных

падежей из ранее непарадигматических образований (например, из

синтаксического сочетания имени с послелогом, частицей и т. п.); известная близость номинатива на

‑s и генитива с тем же элементом, предполагающая единый источник

этих форм; наличие «неопределённого» падежа (casus

indefinitus); противопоставление одушевлённого и неодушевлённого классов, давших

впоследствии начало трёхродовой (через двухродовую) системе; наличие

двух серий глагольных форм (условно на ‑mi и на

‑Hi/oH), определивших развитие ряда других категорий - тематического и атематического спряжения, медиапассивных и перфектных форм, переходности​/​непереходности,

активности​/​инактивности; две серии личных окончаний глагола, с помощью

которых, в частности, дифференцировались настоящие и прошедшие времена, формы наклонений и т. д.; основы на ‑s, из

которых возникли один из классов презентных основ, сигматический аорист,

ряд форм наклонений и производное спряжение; в синтаксисе - структура предложения с указанием взаимозависимости и места

его членов, определяемая так называемым законом Ваккернагеля (см. Ваккернагеля закон); роль частиц и

превербов; наличие полнозначного статуса у слов, позже превратившихся в

служебные элементы; некоторые синтаксические черты первоначального

аналитизма (с отдельными элементами «изолирующего» строя) и т. п.

Подобно тому как в течение более чем полуторавекового развития

индоевропейского языкознания понимание состава И. я. менялось обычно

в сторону увеличения языков (так, первоначальное ядро - санскрит,

греческий, латинский, германский - расширялось за счёт кельтских,

балтийских, славянских, позже албанского и армянского, уже в 20 в. -

за счёт хетто-лувийских и тохарских и т. п.; впрочем, известны и

противоположные случаи - исключение из числа И. я. грузинского или кави), оно не вполне стабильно и

сейчас: с одной стороны, существуют некоторые языки, усиленно

проверяемые на их возможную принадлежность к И. я. (как этрусский или

некоторые другие, ещё не дешифрованные языки), с другой стороны, сами

И. я. в ряде построений выводятся из изолированного состояния (так,

П. Кречмер считал И. я. родственными так называемому рето-тирренскому и

возводил их к единому протоиндоевропейскому источнику). Теорию более

глубокого родства И. я. предложил В. М. Иллич-Свитыч, подтвердивший на

обширном материале фонетических и отчасти морфологических

соответствий родственные связи И. я. с так называемыми ностратическими, куда входят, по меньшей мере,

такие большие языковые семьи Старого Света, как афразийская, уральская, алтайская, дравидская и

картвельская. Обретение И. я. своей собственной языковой «сверхсемьи»

позволяет наметить новые важные перспективы в изучении их развития.

Мейе А., Введение в сравнительное изучение

индоевропейских языков, пер. с англ., М. - Л., 1938;

Бенвенист Э., Индоевропейское именное словообразование,

пер. с франц., М., 1955;

Георгиев В. И., Исследования по сравнительно-историческому

языкознанию, М., 1958;

Порциг В., Членение индоевропейской языковой области,

пер. с нем., М., 1964;

Иванов В. В., Общеиндоевропейская, праславянская и

анатолийская языковые системы, М., 1965;

Языки народов СССР, т. 1, Индоевропейские языки, М., 1966;

Иллич-Свитыч В. М., Опыт сравнения ностратических языков.

Сравнительный словарь, [т. 1-3], М., 1971-84;

Языки Азии и Африки, т. 1-2, Индоевропейские языки, М.,

1976-78;

Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В., Индоевропейский

язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ

праязыка и протокультуры, кн. 1-2, Тбилиси, 1984;

Десницкая А. В., Сравнительное языкознание и история

языков, Л., 1984;

Brugmann K., Delbrück B., Grundriss der

vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Bd 1-2, 2 Aufl.,

Stras., 1897-1916.

Hirt H., Indogermanische Grammatik, Bd 1-7,

Hdlb., 1927-37;

Kuryłowicz J., The inflectional categories of

Indo-European, Hdlb., 1964;

Watkins C., Indogermanische Grammatik, Bd 3,

Formenlehre, Tl 1, Hdlb., 1969;

Lehmann W., Proto-Indo-European syntax, Austin -

L., [1974];

The Indo-Europeans in the fourth and third millennia, Ann

Arbor, 1982.

Schrader O. Reallexikon der

indogermanischen Altertumskunde, 2 Aufl., Bd 1-2. B. - Lpz.,

1917-29;

Pokorny J., Indogermanisches etymologisches

Wörterbuch, Lfg 1-18, Bern - München, 1950-69.

В. Н. Топоров.

полезные сервисы
обучение говорению обучение говорению
методические термины

активное владение языком, беседа, вводный курс устный, владение языком активное, высказывание, выступление, говорение, диалог, диалогическая речь, диалогический текст, диалогическое единство, дикция, дискурс, дискурсивная компетенция, дискуссия, дискуссия направленная, дискуссия свободная, диспут, дистантная речь, доклад, информативная насыщенность речи, качество речи, коммуникативная ситуация, коммуникативные качества речи, компенсаторная компетенция, микродиалог, монологическая речь, навык речевой, направленная дискуссия, неподготовленная речь, образец речевой, обращённая речь, общение вербальное, общение виртуальное, общение деловое, общение педагогическое, общение речевое, орфоэпические ошибки, ответная речь, параллельное обучение видам речевой деятельности, пересказ, повествование, повторение, продуктивные виды речевой деятельности, развитие речи, рассказ, расспрос, рассуждение, реактивная речь, репродуктивная речь, речевая артикуляция, речевая интенция, речевая компетенция, речевая ситуация, речевое действие, речевое мастерство, речевое общение, речевое произведение, речевое сообщение, речевой акт, речевой механизм, речевой навык, речевой поступок, речевые опоры, речевые средства общения, речь активная, речь внешняя, речь диалогическая, речь контактная, речь монологическая, речь неподготовленная, речь ответная, речь устная, связная речь, связность, ситуативно-обусловленная речь, спонтанная речь, сфера общения, темп речи, теория речевой деятельности, теория речевых актов, техника речи, устная речь, учебная речевая ситуация, формы общения устные, хоровая речь, шепотная речь, эвристическая беседа, экстериоризация речи, этюд

полезные сервисы
устная речь устная речь
стилистический словарь

УСТНАЯ РЕЧЬ - речь звучащая, произносимая. У. р. является первичной формой существования языка, более ранней по времени возникновения, чем речь письменная. Для языков, не имеющих письменности, это единственная форма их существования. Устной речи, в отличие от письменной, свойственны такие характеристики, как неподготовленность, линейность, необратимость, связь с физическим временем осуществления речи. Все это повышает автоматизм и случайность в употреблении языковых средств, снижает возможность сознательного их отбора, требующего времени на поиск, что неизбежно отразилось бы на непрерывности речевого акта и потому нежелательно. Информативность и действенность У. р. повышается за счет средств интонации, жестов и мимики.

В обиходном общении используется устно-разговорная речь. Она обладает рядом синтаксических, морфологических, лексических, фонетических особенностей (см. Разговорный стиль; Литературно-разговорный стиль, или тип, речи). Напр., в синтаксисе для нее характерны построения с нереализованными валентностями (что обусловлено опорой разг. речи на конситуацию и общностью апперцепционной базы участников речевого акта), разного рода повторы (как экспрессивное средство и как прием актуализации тех или иных элементов высказывания), конструкции с именительным темы (позволяющие уже в самом начале высказывания дать понять собеседнику, о чем пойдет речь) и т.п.

Применяемая гл. обр. в частно-бытовом, обиходном общении, устная форма речи реализуется и в других сферах функционирования языка - в виде публичной (общественно адресованной) речи (см. Устная публичная речь): в науч. сфере (доклад, лекция), общественно-политической (выступления на митингах, собраниях, заседаниях, по радио, телевидению и т.д.), правовой (судебные речи).

Высокая степень соотносительности устной публичной речи с функц. стилями письменного лит. языка - научным, публицистическим, оф.-деловым - дает некоторым исследователям основание относить устную публичную речь к книжной кодифицированной речи (Е.А. Земская, Д.Н. Шмелев, М.В. Панов).

Согласно другой точке зрения, ведущие характеристики устной публичной речи определяются ее устностью, в связи с чем в данной форме речи возникает некодифицированное соединение книжно-письменных функционально-стилевых, общелитературных, устно-литературных и разговорных элементов (О.А. Лаптева). Устная публичная речь существенно отличается от письменной, функционирующей в соотносительных жанрах (ср.: доклад - статья, лекция - раздел в учебнике и т.п.). Различия обусловлены спецификой устно-речевой коммуникации, особенностями порождения и восприятия У. р. Последней противопоказаны многие яркие черты письменной речи: употребление многокомпонентных сложных предложений, обилие вводных и вставных конструкций, причастных и деепричастных оборотов. Для У. р. характерны повторы, уточнения, ассоциативные вставки, употребление предложений неусложненной структуры, использование тропов и сравнений, приемов адресации речи, языковых средств субъективно-модального и эмоционально-оценочного характера, разг. элементов. Употребление в У. р. книжно-письменных, нейтральных и разг. единиц регулируется ситуативно-тематическими условиями, а также предпочтениями автора. Устная публичная речь индивидуализирована в большей степени, чем письменная, подвергающаяся редакторской правке и подчиняющаяся более регламентированным правилам отбора языковых средств и построения высказываний. Устная публичная речь, как и устная бытовая, обладает спонтанной формой осуществления (момент подготовленности заключается обычно лишь в продуманности логико-композиционной стороны речи). Нельзя считать разновидностью У. р. чтение вслух написанного текста, например: чтение худож. произведений актерами, театральные спектакли (в эстетической сфере У. р. представлена фольклором), чтение готового текста науч. доклада и т.п.

У. р. может быть монологической (рассказ о событиях, публичные выступления - на митинге, собрании, конференции и т.п.) и диалогической (беседа, дискуссия, обсуждение) в зависимости от коммуникативных задач. Преобладание функции общения способствует усилению диалогичности речи, преобладание функции сообщения - монологичности. Совмещение функций сообщения, общения и воздействия в устной публичной речи обусловливает насыщенность монологической формы элементами диалога.

Лит.: Земская Е.А. Рус. разг. речь. - М., 1968; Ее же: Устная речь // Рус. язык: Энциклопедия. - 2-е изд. - М., 1998; Рус. разг. речь / Под редакцией О.Б. Сиротининой. - Саратов, 1970; Рус. разг. речь / Под редакцией Е.А. Земской. - М., 1973; Сиротинина О.Б. Совр. разг. речь и ее особенности. - М., 1974; Лаптева О.А. Рус. разг. синтаксис. - М., 1976; Ее же: Совр. рус. публичная речь в свете теории стиля. - ВЯ. - 1978. - №1; Земская Е.А., Ширяев Е.Н. Устная публичная речь: разг. или кодифицированная? - ВЯ. - 1980. - №2; Земская Е.А., Китайгородская М.В., Ширяев Е.Н. Рус. разг. речь. Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис. - М., 1981; Рус. разг. речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест / Под редакцией Е.А. Земской. - М., 1983; Совр. рус. устная науч. речь. Т. 1, Общие свойства и фонетические особенности / Под редакцией О.А. Лаптевой. - Красноярск, 1985; Рус. язык / Под редакцией Е.Н. Ширяева. - Opole, 1997; Горшков А.И. Рус. стилистика. - М., 2001.

Т.Б. Трошева

полезные сервисы
речеведение речеведение
стилистический словарь

РЕЧЕВЕДЕНИЕ - новая, еще только складывающаяся область знания, иначе, лингвистика речи (в отличие от собственно лингвистики языка, языковедения). Термин "речевéдение" употребляется по отношению к комплексу научных дисциплин, объединенных общим объектом изучения - речь, речевая деятельность, речевое общение и поведение. В лингвистике две сферы исследований, в одной изучаются языковые системы (строй языка), в другой - речь. "Лингвистика речи, - по определению Н.Д. Арутюновой, - имеет своим объектом все те типизированные явления, которые не оторвались от участников коммуникации и обстановки общения", т.е. речь (см.) как конкретное говорение, как процесс (речевая деятельность) и его результат (речевые произведения, тексты).

Целесообразно различать названные сферы исследования, поскольку термины "язык" (языковая система) и "речь" (употребление языка) обозначают не одно и то же. Если язык - это орудие общения, то речь - это вид общения, реализация через действующую систему языка основной коммуникативной функции последнего, которая у языка (стро́я) лишь потенциальна.

Хотя обоснование различения понятий языка и речи (дихотомии языка-речи) было осуществлено Ф. де Соссюром еще в начале ХХ в., но почти до конца столетия языковеды изучали именно систему (строй) языка и в меньшей степени речь. Этому способствовало и то, что главным объектом лингвистики Соссюр считал систему языка (langue). Поэтому если можно говорить о сложившейся теории языка и почти исчерпывающем описании его системы (и систем конкретных языков), то этого нельзя сказать о речи. Создание теории речи, речевeдения еще предстоит (ср. название статьи Т.В. Шмелевой "Речеведение: в поисках теории"). Правда, такая науковедческая ситуация в лингвистике не означает, что в ней не накоплен материал по проблемам речеведения и конкретному анализу речи. Напротив, он достаточно обширен, поскольку с 60-х годов и особенно в 70-80-е гг. активизируются исследования лингвистики речи.

Сам термин "речевeдение" в русистике используется сравнительно недавно, хотя был зафиксирован в некоторых речеведческих работах 60-70-х гг. (М.Н. Кожина, Т.А. Ладыженская, Г.Г. Почепцов, А.А. Холодович), а в последнее время к нему все чаще обращаются лингвисты (Н.С. Болотнова, Т.В. Матвеева, В.Н. Мещеряков, О.Б. Сиротинина, Н.И. Формановская, Т.В. Шмелева и др.).

Более распространено понимание речеве́дения в области лингво-дидактической практики, а именно как "педагогическое речеведение", инициированное Т.А. Ладыженской. Оно определяется как "культура демократического общения и взаимодействия", в центре внимания которого - "говорящая и воспринимающая личность, ориентация на характеристику речевого акта в совокупности его языковых, прагматических, психологических и социальных параметров" (Мещеряков, 1998, с. 3). Речеведческие знания о речи и речевой деятельности включают в себя понятия (и формируют соответствующие навыки) о разновидностях речи, о невербальных средствах общения, об особенностях педагогического голоса и способах его совершенствования, особенностях педагогического диалога, умении построить беседу с родителями и т.д. Об этой отрасли знаний свидетельствуют, например, такие термины и терминообразования из Словаря-справочника "Педагогическое речеведение", отражающие связь последнего с различными гуманитарными дисциплинами: развитие речи, учебно-речевая ситуация, виды коммуникативной деятельности учителя, анализ педагогического дискурса, выносливость (неутомляемость) голоса, громкость голоса, аудирование, выразительность речи, точность Р., правильность Р., жанр, газетно-публицистические жанры, зачин текста, информативность текста, структура абзаца, риторический прием, адресат, речевая ситуация, теория речевых актов, метафора, фигуры, тропы и т.д. Как видим, здесь представлены термины не только собственно "педагогического плана" ("школьного словоупотребления"), но и "заимствованные" из различных областей: культуры речи, риторики, стилистики, лингвистики текста, теории речевых актов. Это естественно, так как понятийная система речеведения связана с понятиями указанных (и других) наук, обогащается их знаниями и методами исследования.

Однако речеведение не ограничивается указанной отраслью. Основное значение этого термина отражает одну из сфер изучения теории языка. Как известно, не только Ф. де Соссюр, но и И.А. Бодуэн де Куртенэ, Л.П. Якубинский, Л.В. Щерба, М.М. Бахтин, несколько позже Г.О. Винокур, В.В. Виноградов, на Западе Ч.У. Моррис, Л. Витгенштейн, Э. Бенвенист, ученые Пражского лингвистического кружка - ПЛК и др. (не говоря о более ранних идеях В. Гумбольдта, А.А. Потебни) пришли к необходимости изучения не только строя языка, его системы, но и его использования в речевой деятельности, функционирования в разных сферах общения. Исследования речи, речевой деятельности в разных аспектах с середины ХХ столетия начинают постепенно все более развиваться, в связи с чем появляются новые науч. дисциплины и направления (психолингвистика, функциональная стилистика, лингвистика текста, прагматика, неориторика, коммуникативная лингвистика, теория речевых актов и др.), исследующие не статичный объект в его имманентной сущности, а в самой его реализации, в живой коммуникации, для которой он, собственно, и предназначен. Ощущается неполнота познания языка в его отвлечении от речи (Ср.: "…теория, ориентированная на язык и только на язык, не способна объяснить процессов коммуникации" - Р. Шенк; "…когда мы соединим язык и процесс общения… мы тем самым… спасем нашу науку от бездушного… изучения форм и структуры языка" - В. Ингве; "…с предложением кончается область системы знаков и налицо область языка как средства общения, т.е. речи" - Э. Бенвенист). Процесс этот, как известно, привел в конечном счете к изменению парадигмы языкознания от структурной к коммуникативно-функциональной и антропоцентрической. Полнота исследования объекта требовала такого подхода (ср. утверждение Аристотеля о необходимости исследования любого объекта с двух сторон - структурной и функциональной). Собственно, Ф. де Соссюр предполагал помимо лингвистики языка развитие и лингвистики речи, отмечая при этом, правда, чрезвычайные трудности исследования этого столь сложного и многостороннего объекта, не умещающегося, очевидно, в рамках одной науки: "Изучать явления речи, - писал он, - значит распахивать двери перед целым рядом наук"; "Деятельность говорящего человека должна изучаться в целой совокупности дисциплин" (Соссюр, 1933, с. 34, 42). Изучение реализации даже одной (правда, важнейшей) функции языка - коммуникативной требует учета знаний социологии, психологии, социо-, психо-, этнолингвистики, теории коммуникации, теории речевых актов, стилистики, риторики и др. Но у языка есть и другая важнейшая функция - когнитивная, речемыслительная, изучение реализации которой вызвало к жизни целый комплекс новых наук; не говоря о иных функциях и сторонах динамического аспекта языка, т.е. речи. Характерно, что все новейшие и более традиционные дисциплины, изучающие различные стороны речи и речевой деятельности, взаимосвязаны друг с другом, пересекаются (оттого и не имеют четких границ; см. Взаимоотношение стилистики и смежных дисциплин), поскольку все они изучают разные аспекты одного общего объекта. Наличие множества исследовательских направлений при этом закономерно; однако с точки зрения лингвистики речи закономерна и попытка определить объединяющее их начало (принцип), хотя бы на высоком уровне абстракции.

Таким самым общим признаком у речи (как объекта лингвистики) является динамика языка в процессах его употребления, обусловленная принадлежностью речи человеку (ее антропоцентризмом; по Ч. Моррису, отношением знаков к человеку). Именно человек, используя язык, производит речь; без деятеля, речедеятеля, последняя невозможна. Ср.: "…человек как создатель и "ваятель" слова оказывается центральной фигурой функционирующего языка" (Э.С. Азнаурова, 1988, с. 4). Речь человека как существа не только биологического, но социального - и, конечно, мыслящего, разумного - протекает как речевая деятельность в процессах общения и широкого, невербального, контекста, т.е. она диалогична (в том числе и в "разговоре" с ego).

Итак, динамика употребления языка человеком - главнейший, существенный признак речи, обусловливающий все другие ее признаки и свойства, круг категорий и аспектов исследования.

Между прочим, в русистике приоритет изучения языка в аспекте его употребления принадлежит функц. стилистике (наряду с психолингвистикой, а, например, социолингвистика подошла к изучению этого аспекта много позже - см. А.Д. Швейцер, 1991), так сказать, с легкой руки Г.О. Винокура (ср. его крылатую фразу: "Язык есть вообще только тогда, когда он употребляется", кстати, высказанную на десяток лет ранее идеи Л.Витгенштейна о языке как действии). По словам Ю. Степанова, "…в противопоставлении развивающемуся учению о структуре языка… стилистика стала осознаваться как общее учение об употреблении языка" (1990, с. 493). Аналогично высказалась В.Н. Телия: "Стилистика раньше других разделов языкознания… обратилась к исследованию динамического состояния языковой системы и к проблемам анализа целостного текста. И это не случайно: в центре ее внимания всегда находились закономерности выбора средств, способных удовлетворить той или иной социально-ролевой или эмоционально окрашенной интенции говорящего именно как субъекта речи. Именно в стилистических штудиях был сохранен интерес к деятельностному проявлению языковой компетенции, к речевой деятельности (langage), в то время как в лингвистике основное внимание было уделено языку (langue)" (Телия, 1991, с. 9-10). О прерогативе изучения употребления языка стилистикой говорит и Т.Г. Винокур: "…собственные закономерности употребления языка обществом (внутри языкознания) принадлежат только стилистике" (1980, с. 17), очевидно, потому, что "стиль по своей онтологической природе является антропоцентрической категорией" (Гончарова, 1999, с. 150).

Отдавая должное функц. стилистике на пути активизации развития коммуникативно-функционального направления в русском языкознании, все же вряд ли можно считать ее объединяющим звеном, "крышей" всех речеведческих дисциплин, скорее, одной из них, правда, главнейшей. Ситуацию с речеведческими дисциплинами можно, очевидно, рассматривать по аналогии с когнитивной наукой (которую, вероятно, также можно отнести к речеведению), т.е. говорить о "зонтиковой" их "природе". Ср.: "…обозначение "когнитивная наука" относится к обширной и весьма общей программе науч. исследований, объединяемых связующим их единым объектом - когницией. Термин К. н. следует в связи с этим рассматривать как "зонтиковый" для объединения определенного количества научных дисциплин и создания междисциплинарной науки…" (Кубрякова, 1996, с. 58).

Все речеведческие дисциплины, как отмечено, объединяет свойственный речи принцип употребления языка говорящими. По словам Нисио Минору, если ранее "выделяли одни и те же элементы независимо от того, кто, когда и где их употребляет, и именно их считали сущностью языка…", то позже стало понятно, что "нужно изучать функции живого, действующего языка" (1983). Но именно употребление (функции) языка изучает каждая из указанных выше дисциплин в том или другом его аспекте: не только стилистика, но и прагматика и теория речевых актов исследуют "функционирование языковых знаков в речи" (ЛЭС, 1990, с. 389) "в связи с субъектом речи и адресатом", с учетом "отношений между участниками коммуникации", с учетом интенций говорящих и достижения перлокутивного эффекта и др. "Выдвинув в качестве объединяющего принцип употребления языка говорящими в коммуникативных ситуациях… прагматика охватила многие проблемы, имеющие длительную историю изучения в рамках риторики и стилистики, коммуникативного синтаксиса, теории и типологии речи и речевой деятельности, теории коммуникации и функциональных стилей, социолингвистики, психолингвистики, теории дискурса и др." (Арутюнова, 1990, с. 390).

Действительно, риторика (в самом общем плане) изучает употребление (использование) языка в одном из возможных аспектов - достижение эффективности речи через воздействие и убеждение адресата (аудитории). Психолингвистика "исследует процессы речеобразования, а также восприятия и формирования речи…" (А.А. Леонтьев). Современная социолингвистика, наряду с другими проблемами, - социальные роли говорящих. Поскольку речевая деятельность - это в то же время и речемыслительная деятельность, то изучение последней связано со многими аспектами когнитивных наук. Поэтому в последнее время указанные дисциплины стали именоваться речеведческими. Так, О.Б. Сиротинина называет риторику одной из речеведческих дисциплин (1998), а Н.И. Формановская к речеведческим дисциплинам относит функц. стилистику, культуру речи, риторику, прагмалингвистику, психолингвистику, когнитивную лингвистику, паралингвистику, социолингвистику, лингво-страноведение (культуроведение), этнолингвистику, речевой этикет, лингвистику текста, считая их также в комплексе составляющими теории общения (1998, с. 12-16). И действительно, все эти дисциплины изучают те или другие стороны единого объекта - речи в процессе речевого общения говорящих (речепроизводства, речеобразования, порождения речи и т.д.).

В поисках специфики языка - вопросе, которому Ф. де Соссюр придавал особое (приоритетное) значение, он определил язык как достаточно жесткую систему, каждая единица которой обладает значимостью, ценностью (valeur) как член системы в противопоставлении с другими единицами. Отсюда имманентность, статичность, почти неизменяемость этой системы. Обратившись к определению специфики речи, исследователи в области функц. стилистики называют также ее системность (ср.: "речь тоже системна" - Гальперин, 1981), сущность организации которой, однако, принципиально иная, вытекающая из принципа употребления языка в широком контексте: обусловлена она экстралингвистической основой речи (см. Кожина, 1972; см. речевая системность). Именно реализация в целом задач общения в определенной его сфере и ситуации, весь комплекс экстралингвистических факторов детерминируют взаимосвязи языковых (и текстовых) единиц в "линейной динамике" речи, определяют речевую организацию. Таким образом, система языка и системность речи - не одно и то же. Определяющим принципом последней является не valeur, а комплекс экстралингвистических факторов. Именно он обусловливает выбор и организацию языковых и текстовых единиц и их взаимосвязи на текстовой плоскости, т.е. системность речи, именно он "дирижирует" процессом ее образования. (Поэтому термин "исполнение", а не "употребление" в данном случае нежелателен, так как он предполагает простую реализацию самой системы, строя, языка, а не влияние на процесс речеобразования внелингвистической действительности и не выражает проявление творческого начала речедеятеля.) При этом если функц. стилистика сосредоточила свое исследование на одном комплексе экстралингвистических факторов речи (см.), или, иначе, широком контексте (вневербальном, коммуникативном контексте), то другие речеведческие дисциплины постепенно "подключали" к этому списку иные факторы: скрытые и явные цели адресанта в процессе общения, конкретные интенции говорящих, речевые стратегии и тактики, прагматические пресуппозиции, типы речевого реагирования, социально-этикетные требования к речи, социальные роли говорящих, ментальные действия и др.

Однако ориентация на принцип употребления языка и обусловленная им речевая системность, являясь исходными для построения речеведческой теории, оказываются, очевидно, слишком общими и широкими. В поисках критерия систематизации понятий речевeдения, его понятийного аппарата и определения основных его разделов, по мнению Т.В. Шмелевой, следует обратиться к другим параметрам речи и - соответственно - основным линиям ее дифференциации. Таковыми можно считать: роль, фактуру, сферы, жанр, правило. В связи с этим речеведение, как считает ученый, должно включать по крайней мере пять разделов.

По мнению автора, "первая линия дифференциации речи проходит по координации ролей, участников речи, речедеятелей" (Шмелева, 1997, с. 304). Сюда включаются исследование авторской речи и роли адресата, их взаимодействия, вопросы понимания и интерпретации речи. Здесь "должно быть изучено такое свойство текста, как диалогичность во всем многообразии ее языковых проявлений" (там же). Результаты исследований в этом аспекте имеются в области риторики, стилистики, прагматики, герменевтики, поэтики. В рамках речеве́дения необходимо создать "список коммуникативных ролей в современной речевой практике и истории русской культуры - переводчик, интерпретатор, комментатор, диктор, декламатор, актер, импровизатор" и т.д. (там же). Здесь должна быть разработана теория типов речи (не только монолога и диалога), а также в связи с речевыми ролями и видами речи поставлены вопросы речевого поведения.

Второй раздел - учение о фактуре речи, которое должно исследовать дифференциацию речи по признаку устная-письменная, кроме того, печатная, телеграфная, телефонная, радио-, телеречь, компьютерная. Каждая из них, очевидно, имеет свои принципы поиска языковых средств и их организации.

Далее - учение о сферах речи, которое "должно занять центральное место", поскольку этот фактор является "важнейшим в дифференциации языка, определяющим его систему функциональных стилей" (там же, с. 306). При этом нельзя оставить без внимания и исторический (диахронический) аспект. Помимо достаточно исследованных стилистикой речевых сфер (художественной, научной, деловой, публицистической) необходимо изучение конфессиональной (религиозной) сферы на современном этапе. Т. о., "учение о сферах речи в истории, постоянной динамике, попытках оптимизировать, культивируя одни моменты и "подавляя" другие, - совершенно необходимая часть речеведения" (там же, с. 307), тем более с учетом тенденции к внутренней дифференциации этих сфер.

Следующий раздел - учение о жанрах речи, инициированное еще работами М.М. Бахтина и получившее в настоящее время широкое и многоаспектное развитие, вместе с тем не лишенное ряда дискуссионных проблем и наметившее различные аспекты и задачи дальнейшего изучения жанроведения.

Наконец, учение о правилах речи, менее других разработанное в отечественном языкознании (в зарубежной лингвистике см.: Г.П. Грайс, Д. Гордон, Дж. Лакофф), однако представленное: о правиле преувеличения, склонности к гиперболичности - работами Л.П. Крысина, Т.В. Шмелевой, а также о правилах речевого этикета - А.А. Акишиной, Н.И. Формановской.

Все указанные линии дифференциации речи, определяющие основные разделы речеведения, "сплетены в неразрывное единство", поэтому, "толкуя о сферах речи, мы не сможем обойтись без обращения к речевой роли, фактуре, жанру и, конечно же, правилу, поскольку у речедеятеля всегда есть выбор…" (там же, с. 309).

Т. о., речевéдение - это формирующаяся область знаний в лингвистике, включающая комплекс наук, исследующих с разных сторон один и тот же объект - речь (речевую деятельность, речевое общение и поведение) и объединенных общим принципом изучения, а именно употребление, функционирование языка во внешней среде (контексте).

Лит.: Винокур Г.О. О задачах истории языка // Избр. работы по рус. языку. - М., 1959; Ахманова О.С., Натан Л.Н., Полторацкий А.И., Фатющенко В.И. О принципах и методах лингвистического исследования. - М., 1966; Кожина М.Н. О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики. - Пермь, 1966; Ее же: О речеведческом аспекте лингвистического исследования // Исследования по стилистике, вып. 2. - Пермь, 1970; Ее же: О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими. - Пермь, 1972; Ее же. Речеведческий аспект теории языка, "Stylistyka-VII". - Opole, 1998; Ладыженская Т.А. Система работы по развитию связной устной речи учащихся. - М., 1975; Почепцов Г.Г. мл. О некоторых вопросах лингвистики общения // Структурная и математическая лингвистика. Вып. 3. - Киев, 1975; Холодович А.А. О типологии речи (1977) // Холодович А.А. Проблемы грамматической теории. - Л., 1979; Шмелева Т.В. Кодекс речевого поведения. - Русский язык за рубежом. - 1983. - №1; Ее же: Речевой жанр (Возможности описания и использования в преподавании языка), "Russistik. Русистика", №2, Berlin, 1990; Ее же: Речеведение. Теоретические и прикладные аспекты. - Новгород, 1996; Ее же: Речеведение: в поисках теории, "Stylistyka-VI". - Opole, 1997; Арутюнова Н.Д. Прагматика // ЛЭС. - М., 1990; Ее же: Речь. Русский язык. Энциклопедия. - М., 1997; Степанов Ю.С. Стилистика // ЛЭС. - М., 1990; Мещеряков В.Н. Предисловие к словарю-справочнику "Педагогическое речеведение". - М., 1998; Педагогическое речеведение: Словарь-справочник / Под редакцией Т.А. Ладыженской и А.К. Михальской. - М., 1998; Сиротинина О.Б. Риторика как составляющая системы наук об общении // Предмет риторики и проблемы ее преподавания, Материалы Первой Всероссийской конференции по риторике. - М., 1998; Формановская Н.И. Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. - М., 1998; Ее же: Соотношение риторики и речеведческих дисциплин // Риторика в современном образовании, Тезисы Докл. 3-й Международной конференции по риторике. - М., 1999; Болотнова Н.С. О связи риторики и коммуникативной стилистики текста в речеведении // Риторическая культура в современном обществе, Тезисы IV Международной конференции по риторике. - М., 2000; Хорошая речь / Под редакцией М.А. Кормилицыной и О.Б. Сиротининой. - Саратов, 2001; Матвеева Т.В. Учебный словарь: русский язык, культура речи, стилистика, риторика. - М., 2003.

Якубинский Л.П. О диалогической речи, Русская речь, 1. - Пг, 1923; Щерба Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании. - Изв. АН СССР. Отд. общ. н. - Вып. 1. - 1931; Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. - М., 1933; Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. - М., 1963; Его же: О художественной прозе // Избранные труды художественной прозы. -М., 1980; Пражский лингвистический кружок. - М., 1967; Бенвенист Э. Общая лингвистика. - М., 1974; Крысин Л.П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические исследования. - М., 1976; Рождественский Ю.В. О правилах ведения речи по данным пословиц и поговорок // Паремиологический сборник. - М., 1978; Его же: Введение в общую филологию. - М., 1979; Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. - М., 1980; Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. - М., 1981; Нисио Минору, Язык японцев // Языкознание в Японии. - М., 1983; Моррис Ч.У. Основания теории знаков // Семиотика. - М., 1983; Витгенштейн Л. Филологические исследования // НЗЛ. Вып. ХVI. - М., 1985; Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. - М., 1987; Азнаурова Э.С. Прагматика художественного слова. - Ташкент, 1988; Акишина А.А., Акишина Т.Е. Этикет русского телефонного разговора. - М., 1990; Леонтьев А.А. Психолингвистика // ЛЭС. - М., 1990; Телия В.Н. Экспрессивность как проявление субъективного фактора в языке и ее прагматическая ориентация. Механизмы экспрессивной окраски языковых единиц // Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы экспрессивности. - М., 1991; Швейцер А.Д. Проблемы контрастивной стилистики. - ВЯ. - 1991. - №4; Кубрякова Е.С. Когнитивная наука / Когнитивные науки // Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков и др. КСКТ. - М., 1996; Гончарова Е.А. Стиль как антропоцентрическая категория // Studia Linguistika. Вып. 8. Слово, предложение и текст как интерпретирующие системы. - СПб., 1999; Ее же: Еще раз о стиле как научном объекте современного языкознания // Текст-Дискурс-Стиль. - СПб., 2003; Ingve V., On Achieving Agriment in Linguistics, In: Papers from the Fifth Regional Meeting Chicago Linguistic Society, Chicago, 1969.

М.Н. Кожина

полезные сервисы
риторика риторика
стилистический словарь

РИТОРИКА - теория и искусство речи, фундаментальная наука, изучающая объективные законы и правила речи. Поскольку речь - инструмент управления и организации социальных и производственных процессов, Р. формирует норму и стиль общественной жизни. Классическая античная традиция рассматривала Р. как "искусство находить способы убеждения относительно каждого данного предмета" (Аристотель), "искусство хорошо (достойно) говорить (ars bene et ornate dicendi - Квинтилиан). В русской традиции Р. определяется как "учение о красноречии" (М.В. Ломоносов), "наука изобретать, располагать и выражать мысли" (Н.Ф. Кошанский), предметом которой является "речь" (К.П. Зеленецкий). Современная Р. - учение об эффективном речевом построении развитого информационного общества, предполагающее исследование и овладение всеми видами общественно-речевого взаимодействия. Р. как наука изучает законы и правила ведения речи в разных видах и жанрах современной словесности, Р. как искусство предполагает умение эффективно говорить и писать, развитие речевых способностей.

В определениях Р. обычно ищут точные эпитеты для образцовых качеств речи, поэтому Р. называют наукой об убедительной, украшенной (в классических трудах), целесообразной, эффективной, действенной, гармонизирующей речи (в современных теориях Р.). Качества речи называются также в учении о стиле, относя к ним ясность, точность, чистоту, краткость, благопристойность и нек. др. Ни одно из указанных качеств не исчерпывает представлений о речевом идеале, но их совокупность позволяет назвать Р. учением о совершенной речи. Совершенство речи связано с имеющимися в общественном и личном сознании речевыми идеалами, образцами речи, стилистическими предпочтениями.

Р. - учение о воспитании личности через слово. Личность человека как индивидуальное воплощение его телесно-духовного единства становится только тогда, когда сформируется его нравственное и интеллектуальное мировоззрение, которое находит воплощение в характере речи. Вот почему для риторического воспитания небезразлично, какими речами, текстами (содержанием учебного предмета) будет обеспечено преподавание Р.

Современная Р. изучает все виды общественно-речевого взаимодействия. Недостаточно определять Р. как науку только об ораторском искусстве, с которого она начиналась в античном полисе. Уже русская классическая Р. предполагала обращение к письменной речи, философской и науч. литературе, а современная Р. вмещает также Р. разг.-бытовой речи и Р. средств массовой информации.

В русской науке существует традиционное деление на общую и частную Р. Во всяком случае уже в латинских риториках Киевской Духовной академии XVII в. записано, что существуют общие правила ведения и построения речи (предмет общей Р.) и рекомендации к ведению речи в разных видах словесности (предмет частной Р.).

Общая риторика в традиции, восходящей к Цицерону и Квинтилиану, включает пять разделов (так называемый риторический канон), каждый из которых показывает отдельные моменты в подготовке и реализации речи: 1) изобретение (лат. inventio - что сказать?), 2) расположение (лат. dispositio - где сказать?), 3) выражение (лат. elocutio - как сказать?), 4) память (лат. memoria), 5) произношение и телодвижение (лат. pronuntiatio).

Общая Р. в традиции, восходящей к Аристотелю, насчитывает следующие разделы: 1) образ оратора; 2) изобретение - содержание речи; 3) композиция; 4) речевые эмоции; 5) стиль речи (слововыражение, произношение, язык тела).

Каждый из этих разделов, как сказано выше, показывает последовательность подготовки и развертывания речи:

1. Изобретение - рождение замысла, создание идей, содержания речи. Риторическое изобретение основывается на общих местах (топосах), источниках изобретения. Общие места - основные ценностные и интеллектуальные категории, относительно которых оратор достигает согласия с аудиторией. Нравственная и идеологическая жизнь общества организуется общими местами как некоторыми суждениями, которые признаются всеми. Общие места (топосы) - также способы развития замысла и содержания речи. Это техника создания и развития речи. Виды общих мест (или топосы) показывают, как может быть построена речь о любом предмете или человеке. Существуют следующие общие места (топосы): 1) определение, 2) части/целое, 3) род/вид, 4) свойства, 5) противоположность, 6) имя, 7) сравнение (подобие, количество), 8) причина/следствие, 9) условие, 10) уступление, 11) время, 12) место, 13) свидетельство, 14) пример.

Критика топосов - общих мест - связана с их формально-схоластическим использованием при обучении Р. Именно учение об общих местах, а следом и "все риторики" были критикованы в середине XIX в. В.Г. Белинским и К.П. Зеленецким (последний, в частности, утверждал, что "невозможно изобретать мысли"). Тем не менее топическая структура обнаруживается во всякой речи, и ее забвение приводит подчас к неумению порождать замысел речи, создавать тексты. Большинство современных теорий текста основывается именно на топике как способах описания речевых ситуаций (ср. теорию фреймов и мн. др.). Топосы необходимо знать как творческие возможности развития мысли, при создании речи избираются те из них, которые представляются уместными и необходимыми в данной ситуации.

2. Расположение - раздел о правилах композиционного построения речи. Изобретённый материал необходимо разумно, в определённой последовательности расположить. Обоснованный порядок частей композиции речи позволяет развивать и представлять идеи в убедительной форме. Традиционными частями композиции речи являются вступление (обращение и называние), описание, повествование, рассуждение (доказательство), опровержение, заключение. Каждая из них имеет прочные традиции описания и рекомендации в построении - в русских учениях о речи ХХ в. сохранилось именно учение о композиционных частях речи и стиле.

3. Слововыражение как словесное оформление речи связано с поиском уместного индивидуального стиля высказывания, без которого невозможно эффективное речевое воздействие. Слововыражение предполагает нахождение нужных слов и их эффективное расположение в фигурах речи. В учении о слововыражении традиционно описывались качества речи, виды тропов и фигур. Каждый из авторов риторик обычно предлагает свое ви́дение эффективного использования стилевых возможностей лексики и стилистического синтаксиса через определенные отбираемые для обучения тексты. Именно слововыражение является основным способом украшения речи.

4. Память считалась переходным этапом к заключительному исполнению речи. В риторических учениях обычно описывались способы запоминания и развития памяти. Кроме индивидуальных способностей и индивидуальных приёмов существуют универсальные приёмы подготовки к исполнению будущей речи. Чем больше ритор (любой говорящий) продумывает текст будущей речи, тем богаче копилка его памяти. Он может делать это в разной форме: 1) заучивание наизусть с повторением про себя или вслух написанного текста (механическое запоминание необходимо отличать от осмысленного, вдумчивого проговаривания текста); 2) неоднократное прописывание, редактирование текста, невольно проявляющееся затем и в устном воспроизведении; 3) прочитывание вслух приготовленного текста с проверкой запоминания; 4) произнесение речи без письменного текста - самостоятельно или перед кем-то; 5) прочитывание или проговаривание текста с записью на магнитофон и последующим анализом собственной речи.

Память вытренировывается постоянным возвращением к предмету, размышлением, повторением, напряжённой умственной работой. Каждому ритору рекомендуется понять, какой тип работы над текстом, воспроизведения речи наиболее ему свойствен.

5. Раздел произношение и телодвижение считается заключительным с точки зрения подготовки речи, но первоначальным в восприятии речи. Оратор реализует свою речь в произношении, но не менее значимы мимика, жестикуляция и телодвижения в целом. Это последняя стадия в реализации речи, хотя восприятие речи слушателем начинается с внешнего вида оратора и оценки стиля его произношения.

Произношение и голосоведение предполагают создание определенного стиля произношения, включающего работу над громкостью (звучностью) речи, темпом и ритмом, паузацией, артикуляцией, логическими ударениями, интонацией, тембром голоса. Хорошее произношение основывается на владении дыханием. Все перечисленные факторы требуют от ритора упражнений и накопления практического опыта.

Внешние манеры оратора имеют огромное значение для представления личности говорящего в речи. Человек говорит не только языком, но и всем своим телом: "говорят" руки, ноги, поворот фигуры, головы, мимика и т.д. В некотором смысле человеческая речь начинается с телодвижения. Ребёнок начинает прежде двигать руками и ногами, ходить, а потом произносить осмысленные звуки. И как среди детей лучше развита речь того ребёнка, который быстрее начинает управлять своим телом, так и в речевом искусстве более умел тот, кто разумно управляет мимикой и пластикой телодвижений.

Важнейший раздел Р. - учение об образе ритора. Ритором называется всякий участник речи, речедеятель, человек, воздействующий речью, мастер риторики как искусства нравственно-речевого убеждения. Исторически риторами называли также учителей Р. Оратором принято называть человека, произносящего устные публичные речи, автором - создателя письменных текстов. В современной Р. возможно говорить о коллективном или коллегиальном риторе, представленном в работе книжных издательств или средств массовой информации. Ораторика - область риторики, изучающая правила создания устных публичных выступлений.

Оценка речи человека в восприятии его образа оратора происходит с разных сторон. Прежде всего это оценка нравственно-этическая. Доверие аудитории возможно, если она считает, что перед ней человек честный и справедливый. Аудитория дает нравственную оценку оратору: к "хорошему" человеку испытывают доверие, к "нехорошему" - недоверие. При этом не исключено, что какая-то сторона может придерживаться ложных взглядов или интересов. Тогда оратору приходится защищать свою позицию, иногда расплачиваясь головой за несовпадение его мировоззрения со взглядами аудитории.

Интеллектуальная оценка ритора связывается с богатством мыслей, его мудростью, способностью аргументировать, рассуждать и находить оригинальные мыслительные решения. Интеллект говорит обычно о знании оратором предмета речи.

Эстетическая оценка связана с отношением к исполнению речи: ясности и изяществу выражаемых мыслей, красоте звучания, оригинальности в подборе слов. Если мысль не выражена в привлекательных словах и уместном произношении, речь не будет воспринята.

В Р. всегда обсуждался вопрос: какими качествами должен обладать оратор, воздействующий на аудиторию не просто словом, но и всем своим обликом? Ведь о каждом говорящем можно сказать, что у него есть определенный характер, качества личности, нравственные достоинства или недостатки. Все эти требования объединялись понятием ораторские нравы, ибо само слово "нрав" изначально понималось как характер, душевные качества, внутреннее свойство человека.

В каждую историческую эпоху ценятся разные качества людей в зависимости от идеологии этой эпохи, стиля жизни. Так, в античных риториках перечислялись следующие достоинства ораторов: справедливость, мужество, благоразумие, щедрость, великодушие, бескорыстие, кротость, рассудительность, мудрость (Аристотель, "Риторика"). Зарождение христианства связано с новыми требованиями к человеку, предполагающими в нем на основе веры в Бога смиренномудрие, кротость, скромность, терпение, трудолюбие, милосердие, послушание, внимание к бедам и переживаниям других людей, способность принять другого человека как самого себя, отчего всякий человек назывался "ближним". Современная Р. называет такие качества оратора, как честность, знание, ответственность, предусмотрительность, доброжелательность, скромность (А.А. Волков). Совокупность этих качеств выстраивает образ совершенного ритора, некоторый риторический идеал, в принципе не достижимый ни в одном реальном ораторе, но требующий устремления к нему в реальной речи и речевой педагогике.

Риторическая педагогика суммирует способы и приемы в обучении Р. Классическая риторика предлагала следующие "средства приобретения красноречия" (по М.В. Ломоносову): природные дарования, знание науки (теории Р.), подражание (т.е. ориентация на определенные образцовые тексты), упражнения. В качестве философско-профессиональной основы Р. М.В. Ломоносов называет знание других наук. Современная Р. ставит задачу формирования личности человека через развитие его речевых способностей и повышение речевой эрудиции. При этом требуется оптимальный баланс в соотнесении теории Р. и практики обучения. Ритор формируется в чтении и анализе текстов (ошибкой многих современных концепций является тренировка в умении "общаться" вне содержательной основы общения), в реальной ораторской практике, учебной тренировке. Ритору рекомендуется много читать, анализировать тексты, наблюдать образцовых и необразцовых ораторов, а в работе над собой заниматься декламацией текстов и техникой речи (не по театральной "играющей" методике, а более формируя личный ораторский облик ученика).

В частной риторике рассматриваются правила и рекомендации к ведению речи в отдельных родах, видах и жанрах словесности. Традиционная Р. занималась преимущественно монологической речью, и первое деление на роды речей мы находим у Аристотеля: совещательная речь, (политическая речь, имеющая целью обсуждение общественного блага), эпидейктическая речь (поздравительная, целью которой является похвала или хула, а содержанием "прекрасное"), судебная речь (состояние тяжущихся сторон, целью при этом служит установление истины, содержанием - "справедливое или несправедливое"). Впоследствии объём видов словесности, подвергавшихся описанию, разрастался, напр., "Риторика Феофана Прокоповича 1705 года, профессора Киево-Могилянской академии", включала описание поздравительных речей, церковного, свадебного красноречия, правила написания писем к различным особам и способы писания истории. Профессор Московского университета А.Ф. Мерзляков в своей "Краткой риторике" 1804-1828 гг. рассматривает: а) письма, б) разговоры, с) рассуждения или учебные книги, д) историю истинную и вымышленную, е) речи (последние по "содержанию и намерению" делились на "духовные, политические, судебные, похвальные и академические". Значительно расширенной выглядит эта схема в риториках середины XIX в., например, у Н.Ф. Кошанского подробно разбираются: "1) словесность, 2) письмо, 3) разговоры (философские, драматические и др., но не бытовой диалог), 4) повествование, 5) ораторство, 6) учёность". Во второй половине XIX в. с заменой Р. на теорию и историю словесности в состав изучаемых видов словесности добавилось устное народное творчество, но изучение текстов всё более ограничивалось лишь произведениями изящной или худож. литературы.

Современная частная Р. включает в сферу своего изучения максимальный состав форм и видов словесности: 1) устная речь: а) дописьменная речь, не имеющая письменной основы (разг.-бытовая речь, молва, фольклор); б) риторическая речь, т.е. устная речь, могущая иметь письменный прототип (политическая, судебная, эпидейктическая, учебная, пропагандистская, проповедническая); в) репродуцирующая, т.е. устно копирующая письменную речь (дикторская, театральная); 2) письменная речь (письма, документы, сочинения); 3) печатная словесность, литература (худож., науч., журнальная); 4) массовая коммуникация, подразделяемая на массовую информацию (радио, телевидение, газета, кино, реклама) и информатику.

Сегодня приходится говорить о разных видах профессиональной Р. как разделах частной Р. Основные интеллектуальные профессии в обществе связаны с активной речью, ибо речь - основное средство организации и управления жизнью общества. Базисными родами речей (ораторского красноречия) продолжают оставаться политическая, судебная, педагогическая, проповедническая, военная, дипломатическая, публицистическая риторики. Каждый вид профессионального искусства требует своей "риторики" (ср. медицинская или торговая речь, деловая Р. в разных проявлениях), а подготовка специалиста невозможна без речевой выучки, которая является средством выражения профессиональных знаний и умений.

Замечательна история русской Р., обнаруживающая прямую связь с идеологическими и стилевыми преобразованиями в истории русского общества. Риторики обычно пишутся, а риторическая деятельность активизируется в периоды революционно-общественных поновлений. Каждый риторический период насчитывает 50-70 лет (возраст человеческой жизни), включая 10-15 лет преобразований, утверждения общественно-речевого стиля, стагнации и вызревающей критики.

Оптимизация Р. как науки и искусства, организация риторического образования и воспитания - важнейшие задачи, стоящие не только перед современной филологической наукой, но и перед обществом в целом, поскольку все общественные деяния организуются и выражаются в речевой деятельности.

Лит.: Ломоносов М.В. Краткое руководство к красноречию: Полн. собр. соч. - М.; Л., 1951. Т. 7.; Цицерон Марк Фабий. Три трактата об ораторском искусстве. - М., 1972; Античные риторики / Под редакцией А.А. Тахо-Годи. - М., 1978; Вомперский В.П. Риторики в России XVII-XVII вв. - М., 1988; Хазагеров Т.Г., Ширина Л.С. Общая риторика. Курс лекций и словарь риторических фигур. - Ростов н/Д., 1994.; Риторика. Специализированный проблемный журнал. - 1995-1997. - №1-4; Волков А.А. Основы русской риторики. - М., 1996; Его же: Курс русской риторики. - М., 2001; Граудина Л.К. Русская риторика: Хрестоматия. - М., 1996; Граудина Л.К., Кочеткова Г.И. Русская риторика. - М., 2001; Михальская А.К. Основы риторики: Мысль и слово. - М., 1996; Ее же: Педагогическая риторика: история и теория. - М., 1998; Иванова С.Ф. Говори! Уроки развивающей риторики. - М., 1997; Аннушкин В.И. История русской риторики: Хрестоматия. - М., 1998; Его же: Первая русская "Риторика" XVII в.. - М., 1999; Предмет риторики и проблемы ее преподавания. Докл. 1-й Всерос. конф. по риторике. - М., 1998; Рождественский Ю.В. Принципы современной риторики. - М., 1999; Его же: Теория риторики. - М., 1999.

В.И. Аннушкин

полезные сервисы
русистика русистика
лингвистика

Руси́стика

Русистика как филологический термин имеет двоякое

содержание. В широком понимании русистика - это область филологии, занимающаяся русским

языком, литературой, словесным фольклором; в узком смысле слова

русистика - наука о русском языке в его истории и современном

состоянии.

Русистика в СССР

Основателем современной науки о русском языке можно считать

М. В. Ломоносова (при этом следует иметь в виду, что Ломоносов-филолог

имел таких серьёзных предшественников и современников, как Л. Зизаний,

М. Смотрицкий, В. К. Тредиаковский, В. Е. Адодуров, А. А. Барсов).

«Российская грамматика» Ломоносова (1755, опубл. 1757) была не только

первым развёрнутым научным описанием строя русского языка, но и

практическим учебным пособием для многих поколений учащихся и основанием

для написания нескольких грамматик в последующие десятилетия. Ломоносов,

вслед за своими предшественниками, упорядочил представления о системе

стилей русского литературного языка

(«Предисловие о пользе книг церковных в российском языке», 1758) и

теоретически подготовил почву для образования единой литературной

системы, для нормализации литературного языка. Труды Ломоносова

способствовали развитию русской научной и общественной терминологии. На

его теорию и практику во многом ориентировались составители первого

«Словаря Академии Российской» (1789-1794).

В 1‑й четверти 19 в. теория трёх стилей Ломоносова утрачивает своё значение,

складывается единый русский литературный язык со своими общими нормами и разнообразными взаимосвязанными

стилями и жанрами. С А. С. Пушкина начинается история современного

русского литературного языка. Утрачивают остроту споры о путях развития

литературного языка, например споры между «шишковистами»

(последователями А. С. Шишкова, отстаивавшего архаические нормы,

часто даже искусственные) и «карамзинистами» (последователями

Н. М. Карамзина, утверждавшими необходимость обновления литературного

языка путём обращения к естественной звучащей речи и не избегавшими

иноязычных влияний и неологизмов).

В 1‑й половине 19 в. русистика представлена рядом крупных

учёных-языковедов. Среди них особо выделяется имя А. Х. Востокова.

В «Рассуждении о славянском языке» (1820) он утвердил научные основы

сравнительно-исторического языкознания, определил место славянских

языков среди других индоевропейских, сделал попытку периодизации в

развитии славянских языков, в т. ч. и русского. Им опубликовано

Остромирово евангелие (1056-57) с обстоятельными лингвистическими

комментариями, организовано издание академического «Словаря

церковнославянского и русского языка» (1847). Его «Сокращённая

русская грамматика» (1 изд., 1831) издавалась 16 раз (до 1877), а полная

«Русская грамматика» (1 изд., 1831) - 12 раз (до 1874). В. Г. Белинский

считал грамматики Востокова лучшими учебными пособиями своего времени.

1‑я половина и середина 19 в. характеризуется также трудами таких

оригинальных русских филологов, как И. Ф. Калайдович, Н. И. Греч,

Г. П. Павский («Филологические наблюдения над составом русского

языка», 1841-42), И. И. Давыдов («Опыт общесравнительной грамматики

русского языка», 1852), К. С. Аксаков («Опыт русской грамматики», 1860),

Н. П. Некрасов («О значении форм русского глагола», 1865).

Преемником Востокова в области изучения истории русского языка стал

И. И. Срезневский. Его программный труд - «Мысли об истории русского

языка» (1849) содержал в себе наброски русской исторической грамматики.

Главным его наследием являются «Материалы для словаря древнерусского

языка» (т. 1-3, 1893-1903) - фундаментальный труд, до сих пор не

утративший своего значения. Срезневский издал многие памятники древней

письменности, их описания. Он был инициатором «Опыта областного

великорусского словаря» (1852, Дополнение, 1858) - первого обширного

описания диалектной лексики всех территорий её распространения.

Первым из русских учёных широко применил сравнительно-исторический метод в исследовании

русского языка Ф. И. Буслаев. Он создал первую русскую историческую

грамматику (первое издание - «Опыт исторической грамматики русского

языка», 1858, со второго издания под названием «Историческая

грамматика русского языка», 5 изд., 1881), опубликовал не потерявший

своего значения научно-методический труд «О преподавании отечественного

языка» (1844). Буслаев был наиболее ярким представителем логического направления в русистике.

Особое место среди русских языковедов занимает В. И. Даль, создатель

четырёхтомного «Толкового словаря живого великорусского языка»

(1863-66), охватывающего огромный массив лексики (около 200 тыс. слов).

В этом словаре объединены и истолкованы как общенародная и областная

лексика, так и лексика литературного языка 19 в., подача словарных

материалов (включающих фразеологизмы, пословицы, поговорки)

отражает не только языковедческую эрудицию, но и глубокую

осведомлённость Даля в самых различных областях русской народной

жизни.

Большую роль в развитии отечественного языкознания сыграл основатель

харьковской лингвистической школы,

русско-украинский языковед А. А. Потебня, который в четырёхтомном труде

«Из записок по русской грамматике» (т. 1-2, 1874, т. 3, 1889, т. 4,

1941) и в ряде других работ создал оригинальную лингвистическую

концепцию взаимосвязи языка и мышления в их длительном историческом

развитии, возникновения и функционирования частей

речи и членов предложения, различных

синтаксических категорий. Работы Потебни легли в основу многих

позднейших исследований в области исторического синтаксиса.

Проблемы упорядочения русского правописания разрабатывал Я. К. Грот.

В его книге «Русское правописание» (1885, до 1916 переиздавалась 22

раза) подчёркивалась необходимость устойчивости орфографии и пунктуации,

сохранения в них традиций и в то же время во многом устранялся разнобой,

противоречия в тогдашнем правописании. Гротовские правила

расценивались как образцовые, обязательные и просуществовали до

орфографической реформы 1917-18. Грот впервые осуществил издание

нормативного академического словаря русского литературного языка

(т. 1, буквы А-Д, вышел при жизни Грота; издание было затем продолжено и

прекратилось, уже в советское время, на букве О). В 1886 Грот положил

начало самой большой словарной картотеке русского языка (хранится,

непрерывно пополняясь, в словарном отделе Института русского языка АН

СССР в Ленинграде; к 80‑м гг. 20 в. объём картотеки превысил 8 млн.

карточек).

В конце 19 - начале 20 вв. сформировалась московская лингвистическая

школа во главе с Ф. Ф. Фортунатовым (см. Московская фортунатовская школа). Он был крупнейшим

представителем сравнительно-исторического языкознания - не

только русского, но и мирового. В исследованиях индоевропейских

языков, в т. ч. и русского, Фортунатов особое внимание уделял формальной

стороне языка. Русскому языку посвящены его работы «О залогах русского глагола» (1899), «О преподавании

грамматики русского языка в низших и старших классах

общеобразовательной школы» (1899) и другие. Идеи Фортунатова

оказали большое влияние на таких крупных русских лингвистов, как

М. Н. Петерсон, Н. Н. Дурново, А. М. Пешковский (первые три издания его

книги «Русский синтаксис в научном освещении»), Д. Н. Ушаков и

других.

Видное место в истории русистики принадлежит А. А. Шахматову.

Шахматов положил начало ряду современных направлений русистики:

исследованиям современного литературного языка («Очерк современного

русского литературного языка», 1925, «Синтаксис русского языка»,

1925-27), исследованиям русской диалектологии («Русская историческая

диалектология», 1911, и др.), исследованиям в области лингвистической

текстологии, дальнейшему развитию лексикографии

и других дисциплин. Его работы «История русского языка», 1911-12,

«Древнейшие судьбы русского племени», 1919, «Историческая морфология

русского языка», 1957, и другие были шагом вперёд в изучении истории

русского языка. Шахматов первым в истории русистики воссоздал общую

картину происхождения и развития славян и славянских языков с древнейших

времен до наших дней, выдвинул и обосновал гипотезу образования русского

литературного языка, показал ведущую роль московского говора в сложении русского национального языка. Шахматов создал сильную школу

русистов-историков и специалистов по современному русскому языку

(Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, поздние труды Пешковского и др.).

Крупнейшим исследователем древней русской письменности, истории

русского языка и диалектов был А. И. Соболевский. Он реконструировал древнерусские диалектные явления,

установил роль так называемого второго южнославянского влияния на Руси и

сделал ряд других открытий. Его труд «Лекции по истории русского языка»

(1888) в течение десятилетий был основным источником для

историко-лингвистических работ по русскому языку и главным учебным

пособием по истории русского языка. В «Очерках русской диалектологии»

(1892) Соболевский подвел итоги изучения русских говоров в 19 в. Идеи

Соболевского плодотворно развивались его учеником Н. М. Каринским.

Создатель казанской лингвистической

школы (позже - петербургской) И. А. Бодуэн

де Куртенэ явился основоположником современных методов синхронического

изучения языковой системы, новых научных дисциплин - фонологии и учения о морфемах. Занимаясь изучением славянских языков, он

обращался к рассмотрению многих важных явлений русского языка. Он

подготовил дополненное и переработанное издание словаря Даля (3 изд.,

1903-09, 4 изд., 1912-14). В книге «Об отношении русского письма к

русскому языку» (1912) высказаны оригинальные взгляды на русскую

орфографию. Одновременно с Бодуэном де Куртенэ и в близких к нему

направлениях развивалась деятельность других представителей казанской

школы - Н. В. Крушевского и В. А. Богородицкого.

После Октябрьской революции 1917 русистика активно развивалась в

разных направлениях. В 1917-18 была проведена реформа русского

правописания (уточненная в 1956), сыгравшая заметную роль в культурном

подъёме страны. За годы советской власти создано много учебных пособий и

словарей, предназначенных для всех звеньев народного образования.

Написаны разнообразные пособия для учащихся всех национальных республик

СССР и для зарубежных стран. В русистике стали успешно развиваться новые

научные направления: теоретическая лексикография, лексикология и фразеология,

словообразование, морфонология, художественная и функциональная стилистика, функциональная грамматика, теория разговорной речи, социолингвистика, психолингвистика, лингвистическая география.

В 20-30‑х гг. появились фундаментальные исследования разных сторон

русского языка: диалектов (Е. Ф. Карский, «Русская диалектология», 1924;

А. М. Селищев, «Диалектологический очерк Сибири», 1921; П. Я. Черных,

«Русский язык в Сибири», 1936), грамматической

структуры (С. П. Обнорский, «Именное склонение в современном русском

языке», в. 1-2, 1927-31, фактическим продолжением целостного

исследования явилась книга Обнорского «Очерки по морфологии русского

глагола», 1953; труды Пешковского, Дурново, Петерсона и других),

русского литературного языка и его истории (В. В. Виноградов, «Очерки по

истории русского литературного языка XVII-XIX веков», 1934;

«Современный русский язык», 1938; Л. А. Булаховский, «Курс русского

литературного языка», 1935, «Исторический комментарий к русскому

литературному языку», 1937, «Русский литературный язык первой половины

XIX века», т. 1, 1941, т. 2, 1948), фонетики и

литературного произношения (В. А. Богородицкий,

«Курс экспериментальной фонетики применительно к литературному

русскому произношению», 1917-22; труды Ушакова, Щербы и др.), истории

языка (Н. Н. Дурново, «Очерк истории русского языка», 1924; Б. А. Ларин,

«Русская грамматика Лудольфа 1696 года...», 1937). Появляются

теоретические труды в области лексикографии (Л. В. Щерба, «Опыт общей

теории лексикографии», 1940).

В 40-80‑е годы продолжают активно развиваться все области русистики.

Появляются многочисленные работы в области исторической грамматики,

лексикологии, диалектологии, истории русского литературного языка: труды

В. И. Борковского («Синтаксис древнерусских грамот. Простое

предложение», 1949, «Синтаксис древнерусских грамот. Сложное

предложение», 1958), С. И. Коткова («Южновеликорусское наречие в

XVII столетии. Фонетика и морфология», 1963), П. С. Кузнецова («Очерки

исторической морфологии русского языка», 1959), Т. П. Ломтева («Очерки

по историческому синтаксису русского языка», 1956); Обнорского («Очерки

по истории русского литературного языка старшего периода», 1946),

Ф. П. Филина («Лексика русского литературного языка древнекиевской

эпохи», 1949, «Образование языка восточных славян», 1962, «Происхождение

русского, украинского и белорусского языков», 1972, «Истоки и судьбы

русского литературного языка», 1981), Черныха («Очерк русской

исторической лексикологии. Древнерусский период», 1956),

Л. П. Якубинского («История древнерусского языка», 1953). Исследуются

русские диалекты в их истории и современном состоянии (Р. И. Аванесов,

«Очерки русской диалектологии», 1949; К. Ф. Захарова и В. Г. Орлова,

«Диалектное членение русского языка», 1970; труды К. В. Горшковой,

С. В. Бромлей, Л. Н. Булатовой, И. Б. Кузьминой и других).

Создаются оригинальные, обогащающие лингвистическую теорию труды в

области фонетики и фонологии (представителей московской фонологической школы - Аванесова,

А. А. Реформатского, Кузнецова, М. В. Панова и др. - и ленинградской фонологической школы - Л. Р. Зиндера,

М. И. Матусевич и др.), орфоэпии

(Р. И. Аванесов, «Русское литературное произношение», 1950), интонации (Е. А. Брызгунова, Т. М. Николаева),

грамматики (В. Н. Сидоров, Кузнецов, Н. С. Поспелов, Ломтев,

Б. Н. Головин, Н. Ю. Шведова, Д. Н. Шмелёв, А. В. Бондарко,

А. А. Зализняк, Ю. Д. Апресян, И. П. Мучник, Г. А. Золотова,

В. А. Белошапкова, Н. Д. Арутюнова, Е. В. Падучева, Т. В. Булыгина,

Е. Н. Ширяев), словообразования (Г. О. Винокур, Е. А. Земская,

Н. М. Шанский, В. В. Лопатин, И. С. Улуханов, А. Н. Тихонов,

Г. С. Зенков, Н. А. Янко-Триницкая, И. Г. Милославский), лексикологии

(С. И. Ожегов, О. С. Ахманова, Ю. С. Сорокин, Л. Л. Кутина, Шмелёв,

Ю. Н. Караулов, Ф. П. Сороколетов, П. Н. Денисов), стилистики и языка

художественной литературы (Г. О. Винокур, Б. В. Томашевский,

Б. А. Ларин, И. С. Ильинская, А. Д. Григорьева, В. П. Григорьев,

Т. Г. Винокур, Е. А. Иванчикова), истории русского литературного языка

(Г. О. Винокур, Ларин, Сорокин, Б. А. Успенский).

В развитии почти всех этих направлений определяющую роль сыграли

труды Виноградова («Русский язык. Грамматическое учение о слове», 1947 -

Государственная премия СССР, 1951; «О языке художественной

литературы», 1959, «Проблема авторства и теория стилей», 1961, и др.) и

учёных его школы (см. Виноградовская

школа в языкознании).

В советскую эпоху перед русистами ставится задача - дать всестороннее

и глубокое описание всех уровней и разновидностей русского языка,

начиная с его истоков до нашего времени. Создаются крупные коллективные

труды.

Углублённо развивается теория русской грамматики. В 1952-54

опубликована задуманная ещё в 30‑х гг. академическая «Грамматика

русского языка» (гл. ред. - Виноградов), в 1970 однотомная «Грамматика

современного русского литературного языка» (под ред. Шведовой), в 1980

вышла двухтомная академическая «Русская грамматика» (гл. ред. -

Шведова). Разрабатывается академическая история русского языка.

Опубликованы три тома «Исторической грамматики русского языка»:

«Синтаксис. Простое предложение», «Синтаксис. Сложное предложение»

(оба - под ред. Борковского, 1978 и 1979), «Морфология. Глагол» (под

ред. Аванесова и В. В. Иванова, 1982), пять томов «Очерков по

исторической грамматике русского литературного языка XIX века» (под ред.

Виноградова и Шведовой, 1964). Обобщающим трудом, в котором сделана

попытка социолингвистического изучения русского языка советской эпохи,

является монография из четырех книг «Русский язык и советское общество»

(под ред. Панова, 1968).

В 1979 Институтом русского языка совместно с издательством «Советская

энциклопедия» выпущена краткая энциклопедия «Русский язык»,

представляющая знания о русском языке в сжатом и

систематизированном виде.

Больших успехов достигла русская лексикография. Печатаются

этимологические словари («Этимологический словарь русского языка» под

ред. Н. М. Шанского, т. 1-2, в. 1-8, 1963-82, изд. продолжается),

О. Н. Трубачёвым осуществлено русское издание с дополнениями

«Этимологического словаря русского языка» М. Фасмера в 4 тт.

(2 изд., т. 1-2, 1986-87). Готовится к изданию многотомный «Словарь

древнерусского языка XI-XIV вв.». Хронологическим продолжением этого

словаря является «Словарь русского языка XI-XVII вв.» (в. 1-14, 1975-88,

изд. продолжается). В словаре 11-17 вв. в основном описывается лексика

15-17 вв., а более ранняя - является как бы историческим фоном для

словарного состава языка великорусской народности. Начал выходить

«Словарь русского языка XVIII в.» (в. 1-5, 1984-89; изд.

продолжается).

Первым нормативным словарем литературного языка от Пушкина до

30‑х гг. 20 в. явился четырёхтомный «Толковый словарь русского языка»

(1935-40) под ред. Ушакова. Большую роль в развитии современной русской

лексикографии и в повышении культуры речи сыграл 1‑томный «Словарь

русского языка» Ожегова (1949; начиная с 9‑го, исправленного и

дополненного издания 1972 - под ред. Шведовой; подготовлено новое,

переработанное и значительно дополненное издание), фундаментальным

лексикографическим трудом явился академический «Словарь современного

русского литературного языка» в 17 томах (1948-65), включающий свыше

120 тыс. слов (Ленинская премия, 1970); готовится новое, исправленное и

дополненное издание в 20 томах. В 1957-1961 создан четырёхтомный

академический «Словарь русского языка» (под ред. А. П. Евгеньевой,

2 изд., 1981-84). В 1933 по инициативе Г. О. Винокура началась

подготовка «Словаря языка Пушкина», который вышел в свет в 1956-61

(т. 1-4, ответств. ред. - Виноградов). В Институте русского языка АН

СССР создана словарная картотека языка сочинений В. И. Ленина, на основе

которой составляется словарь языка сочинений В. И. Ленина, опубликован

двухтомный алфавитно-частотный словоуказатель к Полному собранию

сочинений В. И. Ленина в 55 томах (ред. - Денисов, 1987).

Лексику народных говоров (около 150 тыс. слов) описывает сводный

«Словарь русских народных говоров» (в. 1-20, 1965-85, гл. ред. - Филин),

а также многочисленные региональные словари - архангельских, донских,

рязанских, забайкальских, псковских, приамурских, среднеобских,

уральских и других говоров. Важное значение имеют «Обратный словарь

русского языка» (1974, 125 тыс. слов), «Грамматический словарь русского

языка» А. А. Зализняка (1977, 100 тыс. слов), «Орфоэпический словарь

русского языка» (под ред. Аванесова, 1983). За годы Советской власти

создано много словарей разных типов: орфографические, морфемные и

словообразовательные, фразеологические, словари иностранных слов, неологизмов, синонимов, омонимов, антонимов, паронимов, сокращений и

др.

Больших успехов достигла русская диалектология. Ещё в 1935

развернулась подготовка диалектологического

атласа русского языка, которая получила особенно широкий размах в

послевоенное время. Собраны богатейшие материалы. Составлены

региональные атласы русских диалектов («Атлас русских народных говоров

центральных областей к востоку от Москвы», 1957, и др.). Завершено

создание сводного диалектологического атласа русского языка из 300 карт

и комментариев к ним в 3 томах (т. 1 - 1987).

Возникло и успешно развивается лингвистическое источниковедение

(Котков, Л. П. Жуковская, О. А. Князевская и др.), благодаря чему

исследователи получают добротные тексты (с соответственным научным

аппаратом) древнерусской и великорусской письменности. Опубликованы

«Изборник 1076 года», «Апракос Мстислава Великого» конца 11 - начала

12 вв., «Успенский сборник» 12-13 вв., настенные надписи Софии Киевской,

«Вести-Куранты» 17 в., «Книга, глаголемая Назиратель», многие памятники

деловой и бытовой письменности и др. Большим открытием явились грамоты

на бересте, найденные во время раскопок в Новгороде и некоторых других

городах [публикация и исследование: В. Л. Янин, А. А. Зализняк,

«Новгородские грамоты на бересте. (Из раскопок 1977-1983 гг.)»,

1986].

Особую область русистики представляют исследования нормы русского литературного языка, вопросов культуры речи. Кроме специальных работ и словарей

(труды Ожегова, В. Г. Костомарова, Л. И. Скворцова, Д. Э. Розенталя,

К. С. Горбачевича и др.), эту тематику освещают серийное издание

«Вопросы культуры речи» (в. 1-8, 1955-67, в. 1-6 под ред. Ожегова) и

научно-популярный журнал «Русская речь» (с 1967).

Начиная с работы Л. П. Якубинского «О диалогической речи» (1923)

широко исследуется русская разговорная речь

(работы Шведовой, Земской, О. А. Лаптевой, О. Б. Сиротининой и др.).

Устанавливаются её особенности в области синтаксиса, морфологии, словообразования, лексики.

В 60-80‑е гг. в связи с функционированием русского языка как мирового

развивается новая область русистики - русский язык как иностранный.

Появилось большое количество различных исследований в этой области

(Костомаров, Е. М. Верещагин и др.), развивается новая область лексикографии - учебная лексикография (Денисов,

В. В. Морковкин, Шанский, В. В. Розанова). Продолжается большая работа

по изучению функционирования русского языка как средства

межнационального общения народов СССР и по

улучшению его преподавания в национальных школах.

С 1986 реализуется программа создания Машинного фонда русского языка,

в выполнении которой принимают участие более 40 организаций системы АН

СССР, Минвуза и других ведомств. Программа ставит задачу разработки и

внедрения комплексной системы автоматизированного и информационного

обеспечения лингвистических исследований и прикладных разработок в

области русского языка.

Теоретические достижения русистики играют большую роль в развитии

мировой лингвистической мысли. Это ощутимо сказывалось уже в 19 - начале

20 вв.: влияние научных концепций Потебни, Фортунатова, Бодуэна де

Куртенэ, Шахматова, русских формалистов 20‑х гг. можно наблюдать в

работах многих зарубежных лингвистов. В традиции классической русистики

уходят своими корнями теоретические концепции таких учёных, как

Н. С. Трубецкой, С. О. Карцевский, Р. О. Якобсон. Достижения

современной русистики особенно сказываются в таких областях, как

синхронное и историческое словообразование, синтаксис, практическая

лексикография. Кроме того, по сравнению с другими «лингвистиками» мира

советская русистика характеризуется существованием таких сфер изучения,

которых нет в языкознании других стран. Таковы, например, достаточно

развитая у нас теория лексикографии, стилистика, вся сфера собственно

лингвистического изучения художественной литературы, теоретическая

лексикология, теория разговорной речи. Отдельные работы,

появляющиеся в этих областях за рубежом, в значительной степени

ориентированы на достижения советской русистики.

Научно-исследовательским центром изучения русского языка является Институт русского языка АН СССР в Москве со

словарным отделом в Ленинграде. Русский язык исследуется также в

Институте русского языка им. А. С. Пушкина и в многочисленных зарубежных

филиалах этого института, а также в НИИ преподавания русского языка в

национальной школе АПН СССР, на кафедрах русского языка филологических

факультетов советских университетов и педагогических институтов, в

отделах (секторах) лингвистических институтов академий наук союзных

республик и в других учреждениях страны. Выходят специальные журналы по

русскому языку: «Русская речь», «Русский язык в школе», «Русский язык в

национальной школе», «Русский язык за рубежом», республиканские журналы

по русскому языку (см. Журналы

лингвистические, раздел - Журналы лингвистические в России и

СССР).

Булич С. К., Очерк истории языкознания в России, т. 1

(XIII в. - 1825), СПБ, 1904;

Карский Е. Ф., Очерк научной разработки русского языка в

пределах СССР, Л., 1926;

Обнорский С. П., Итоги научного изучения русского языка,

«Учёные записки МГУ», 1946, в. 106. т. 3, кн. 1;

Виноградов В. В., Русская наука о русском литературном

языке, там же;

его же, Из истории изучения русского синтаксиса. (От

Ломоносова до Потебни и Фортунатова), М., 1958;

его же, Исследования по русской грамматике, Избр. труды,

М., 1975;

его же, История русских лингвистических учений, М.,

1978;

Кузнецов П. С., У истоков русской грамматической мысли, М.,

1958;

Филин Ф. П., Советской русистике 50 лет, в кн.: Советское

языкознание за 50 лет, М., 1967;

Бархударов С. Г., Русская лексикография, там же;

Шведова Н. Ю., Лопатин В. В., Улуханов

И. С., Плотникова В. А., Изучение грамматического строя

русского языка, в кн.: Теоретические проблемы советского языкознания,

М., 1968;

Березин Ф. М., Очерки по истории языкознания в России

(конец XIX - начало XX в.), М., 1968;

его же, Русское языкознание конца XIX - начала XX в., М.,

1976;

Успенский Б. А., Первая русская грамматика на родном языке.

Доломоносовский период отечественной русистики, М., 1975;

Булахов М. Г., Восточнославянские языковеды.

Биобиблиографический словарь, т. 1-3, Минск, 1976-78;

Русский язык. Энциклопедия, М., 1979;

Машинный фонд русского языка: идеи и суждения, М., 1986.

Ф. П. Филин.

Русистика за рубежом

Изучение языка, литературы и других элементов духовной культуры

русского народа за рубежом прошло несколько этапов развития.

Практическое изучение разговорного русского языка в 14-17 вв.

определялось нуждами торговли и дипломатии, от этого периода сохранилось

несколько практических грамматик и главным образом словарей,

составленных немцами, французами, скандинавами. В них содержатся

сведения о быте, культуре, воззрениях русских людей. Развивалось и

изучение политических и общественных установлений в России. В 18 в.

этот интерес усилился - Россия стала европейской державой. С 19 в. в

сферу европейского внимания входит классическая русская литература,

особенно Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой, А. П. Чехов. «Знание

русского языка, - языка, который всемерно заслуживает изучения и сам по

себе, как один из самых сильных и самых богатых из живых языков, и ради

раскрываемой им литературы, - теперь уж не такая редкость...»

(Энгельс Ф., Эмигрантская литература, Маркс К. и

Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 18, с. 526).

Первыми среди иностранцев, начавших научное изучение русского языка,

были находившиеся на русской службе Максим Грек (в России с 1518) и

Ю. Крижанич, которые изучали язык, работали над переводами церковных

книг и т. п. До начала 19 в. изучение русского языка велось по моделям

европейских грамматик, сначала греческой, с 16 в. - латинской, в 18 в.

по образцу универсальной грамматики.

Развитие сравнительно-исторического

языкознания способствовало активному развитию русистики в

России. В этом процессе немаловажную роль сыграли работы иностранных

учёных, работавших в России: О. Брока, И. Микколы, Р. Кошутича, Фасмера,

Т. Торбьёрнссона, В. Мансикки, Б. Унбегауна, А. Мазона и других. На

рубеже 19-20 вв. все русские университеты имели в своём составе

иностранных студентов, специализировавшихся в области русистики и

впоследствии образовавших национальные школы русистики у себя на

родине.

Научный интерес к русистике за пределами России также возрос в связи

с развитием сравнительно-исторического метода (с середины 19 в.), во

многих университетах открывались кафедры славяноведения.

Основателями русистики стали: в Великобритании - Ф. Тритен, В. Морфилл,

во Франции - Л. Леже, П. Буайе, в Италии - Э. Ло Гатто, в

Австро-Венгрии - О. Ашбот. Устойчивая традиция университетской русистики

раньше всего образовалась во Франции (кафедра русистики в Школе живых

восточных языков с 1877) и в Великобритании, в начале 20 в. русский язык

и литература стали предметами преподавания, первоначально в странах, где

была большая русская эмиграция (Франция, Канада, США).

После Октябрьской революции 1917 и особенно после Великой

Отечественной войны в связи с тем, что русский язык стал одним из

мировых языков, во многих странах возникла необходимость в

профессиональной подготовке русистов. Качественно изменилось отношение к

русистике с дальнейшим ростом влияния СССР на общемировой процесс

развития, борьбой СССР за мир, в связи с «эрой спутников», с накоплением

на русском языке научной информации и культурных ценностей мирового

значения. Русский язык, один из официальных и рабочих языков ООН,

важнейший язык науки и мировых систем коммуникации, занимает 3‑е место в мире (после китайского и английского),

его изучают в 1700 университетах 90 государств, а также на курсах, в

школах и т. п.; в разной степени совершенства русский язык знает около

полумиллиарда человек.

На основе сложившихся научных традиций и в связи с

общественно-политическими требованиями времени возникли различные

национальные школы русистики. Наиболее значительные успехи в изучении

русского языка наблюдаются в странах Европы. В славянских странах

особенно активно изучаются исторические и общекультурные аспекты

русистики, прежде всего литературный язык, поскольку исторически

литературные славянские языки развивались при взаимной поддержке и

взаимовлиянии. Изучается опыт разработки литературных норм в русском

языке и другие проблемы.

В Польше преобладает интерес к русской разговорной речи, к

русско-польским языковым связям, взаимовлиянию культур, к истории

русской литературы и театра, лексикографическим проблемам. Первая

кафедра русистики была организована во Вроцлаве в 1947 Л. Оссовским,

затем появились кафедры русистики в Кракове, Варшаве, Лодзи.

В Чехословакии русистика развивается с 19 в., основной

интерес - к изучению динамических основ современного языка, артикуляционной и акустической фонетике, синтаксису и синтаксическим

моделям в связи с развитием сознания и мышления, актуальному членению текста; выпускаются

двуязычные словари, методические работы по сопоставительным и сравнительным грамматикам.

В Болгарии и Югославии основной интерес исследователей

сосредоточен на изучении древнейших русско-югославянских литературных

связей; здесь разработка проблем русистики ведётся не на

структурно-типологических, а на традиционных культурно-этнографических

основах; проблемы языка и литературы изучаются в связи с историей

народа, его бытом и культурой.

Для Венгрии и Румынии характерны исследования в области

сравнительной грамматики, издание и комментирование древних текстов,

грамматики и словари, переводы и комментарии, изучение заимствований из славянских языков в венгерском и румынском.

Стилистика развивается на основе анализа классических литературных

текстов.

В ГДР в продолжение традиций немецкой славистики изучаются

различные проблемы русистики, в т. ч. методика изучения русского языка и

литературы, активно разрабатывается теория перевода.

В общих границах славистики

объектами исследования немецких учёных в разное время были: история

языков и литератур, общекультурные аспекты языка в рамках понятийных

категорий мышления (в логистических и психологических аспектах),

углублённое изучение этимологии («Этимологический словарь русского

языка» Фасмера) и мифологии, ономастика и топонимика, сравнительная грамматика славянских

языков, типология, сравнительное изучение литератур. Большое внимание

уделялось изучению мотивированности вариантов нормы и историческому

комментированию текстов. В ФРГ так же, как и в ГДР, преобладает

методическая проблематика.

В скандинавских странах существует давний интерес к русистике.

Уникальным источником остаются лексикографические труды

И. Г. Спарвенфельда; с 19 в. над проблемами русистики работают: в Норвегии - Брок, К. Станг, Э. Краг,

С. Лунден и др., в Дании -

А. Стендер-Петерсен, в Финляндии -

В. Кипарский, А. Мустайоки, в

Швеции - Р. Экблом, Г. Якобссон, А. Шёберг и другие.

У многих зарубежных русистов нет специализации в области языка,

литературы, истории или культуры, темы работ могут захватывать широкий

круг проблем. Для скандинавский русистики характерен интерес к

классической литературе и истории языка.

Русистика во Франции разрабатывалась в

сравнительно-историческом плане и всегда носила также нормативный

характер. Мазон, Унбегаун, Л. Теньер исследовали историю языка и

литературы, их же отличает и чисто практический подход к литературной

норме. Современных французских русистов характеризует интерес к изучению

высказывания на разных уровнях (работы по

синтаксису языка и текста), исторические исследования также методически

обращены к проблеме нормы (П. Гард и другие).

В США, Канаде и Великобритании русистика стала

академической дисциплиной после 1945; открыты кафедры и отделения

русистики в Колумбийском университете в Канаде и Колумбийском

университете в Нью-Йорке, 38 университетов США и все университеты

Канады к 1975 выделили русистику, хотя иногда ещё в составе славистики.

Для педагогики этих стран характерны практическая направленность в

изучении языка и литературы, принципиальное отсутствие стабильных

учебников. Основная задача обучения - коммуникативная. Особенно широко

изучается советская литература, русская литература и культура 18 в. и

1‑й половины 20 в. Для многих лингвистов США (Р. О. Якобсон,

Э. Станкевич, Х. Г. Лант) русистика составляет часть их научных

интересов.

В Латинской Америке русский язык изучается в 11 странах,

особенно широко на Кубе.

Во многих развивающихся странах Азии и Африки наблюдается становление

русистики как прикладной научной дисциплины, объектом исследования

становится терминология различных областей знания,

лексико-стилистические аспекты перевода, методические основы

преподавания русского языка в национальной школе, составляются

словари. Основной метод изучения - сопоставительный (контрастивный),

развившийся на основе типологического метода.

В Африке русский язык изучается с конца 19 в. (Эфиопия), но

особенно активно с 60‑х гг. 20 в. (Конго, Бурунди, Гана, Уганда и др.).

В странах Азии русистикой занимается около 70 вузов. Русистика

развивается в Китае, Японии, Индии и других странах Азии. В ряде этих

стран национальные кадры русистов сами могут обеспечить преподавание

дисциплин русского цикла.

Большую роль в организации изучения русского языка и литературы за

пределами СССР, в совершенствовании методов его преподавания, в

повышении квалификации преподавателей играет созданная в 1967

class="i" href="http://les.academic.ru/656/Международная ассоциация преподавателей русского языка илитературы">Международная ассоциация преподавателей

русского языка и литературы (МАПРЯЛ), а также деятельность

Института русского языка им. А. С. Пушкина (с 1973).

Русский язык в современном мире, М., 1968; М., 1974;

Очерки по раннему периоду славяноведения в Швеции, Lund, 1975;

Соболева В. С., Основные направления в обучении русскому

языку в США, М., 1976 (АКД);

Будагов Р. А., Заметки о русском языке в современном мире,

ВЯ, 1977, № 1;

Гребенев А. Л., Русский язык в Латинской Америке,

«Латинская Америка», 1977, 5;

Лизунов В. С., О влиянии объективных и субъективных

факторов на распространение русского языка как мирового, ФН, 1977, №

1;

его же, Русский язык в ГДР и ФРГ, М., 1976 (АКД);

Методология, проблемы истории славистики, М., 1978;

Бездидько А. В., Об интересе к русскому языку во Франции в

советскую эпоху, в кн.: Вопросы романской филологии, т. 1, [М.],

1979;

Русистика в ГДР. Библиографический указатель, Берлин, 1979;

Русский язык в странах мира, в. 1-3, [М.], 1973-79;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 15 - Современная зарубежная

русистика, М., 1985;

Shane A. M., American and Canadian doctoral

dissertat

полезные сервисы
linguaggio linguaggio
пятиязычный словарь лингвистических терминов

linguaggio (язык I | langage | sprache | language | linguaggio)

Всякая система знаков, пригодная для того, чтобы служить средством общения между индивидами. Поскольку знаки могут быть переданы или восприняты различными органами чувств, можно представить себе или наблюдать визуальный язык (langage visuel) и звуковой язык (langage auditif), обонятельный (olfactif) язык, осязательный (tactile) язык и комплексные языки, образованные сразу из нескольких элементов. Условный язык (langage conventionnel) может возникнуть по соглашению между индивидами, которые договариваются о том, чтобы приписывать определенное значение каждому данному знаку: язык цветов.

---

Звуковой язык, основанный главным образом на употреблении голоса (точнее: на употреблении фонаций, производимых различными артикуляциями - Прим. ред.) и называемый также членораздельным языком (langage, parlé articulé | Lautsprache | spoken language | linguaggio parlato), составляет предмет изучения языковедения.

---

Существующие языки классифицируют по их наиболее заметным отличительным признакам на разряды, классы или семьи: языки аналитические и синтетические классифицируют по способу выявления значащих элементов; языки аналогические и транспозиционные или инверсионные - по способу выражения мысли; языки изолирующие, префигирующие, инкорпорирующие, агглютинирующие, амальгамирующие, органические - в зависимости от того, каким способом они соединяют свои образующие элементы; языки формальные (со словами в подлинном смысле этого термина) или (в подлиннике ошибочно: «и» - Прим. перев.) флективные и (в подлиннике ошибочно: «или» - Прим. перев.) неформальные (с мнимыми словами, со словами-фразами), - соответственно тому, обладают ли они флективным словоизменением или нет. Эта терминология, выражающая внешние признаки, но не основные и притом не исключающие друг друга, становится все менее употребительной.

---

Классификация языков по их родству ведет к различению праязыков, языков-потомков, родственных языков, первообразных и производных языков (см. семьи языков).

---

В общем смысле слово язык (langue) нередко употребляется как синоним языковой системы знаков (langage).

---

Различие между этими двумя понятиями возникает тогда, когда термин «язык» прилагается к определенной форме отдельного языка, ограниченного известным контингентом говорящих. Говорят: человеческая речь (le langage humain), но французский язык (la langue française). Согласно терминологии, предложенной Ф. де Соссюром, язык (langue | Sprache | tongue | lingua) от речи (parole | Rede, das Sprechen, Sprechakt | speech | parola) отличается тем, что он состоит из связной и полной грамматической системы, принадлежащей совокупности индивидов, тогда как речь определяется специфическим употреблением, какое дает языку данный индивид в данном случае.

---

Определенный язык характеризуется совокупностью лингвистических закономерностей, распространенных среди определенной группы лиц. В более специальном смысле языком в противовес диалекту называют идиом, вполне отчетливо отграниченный от всякого другого, причем такой, что говорящие из другой группы не понимают его, если они его не изучали: в противоположность местному жаргону идиом отмечен особо широким употреблением или же известным уровнем цивилизации, либо литературной традицией.

---

По распространению, природе, употреблению или роли различают общие языки (langues communes), специальные языки (langues spéciales), смешанные языки (langues mixtes), культурные языки (langues de civilisation); соответственно различным видам, в которых может выступать один и тот же язык, различают разговорный язык (langue courante), народный язык (langue vulgaire), научный язык (langue savante), литературный (littéraire), поэтический (poétique), технический (technique) и т.д.

---

Живой язык (langue vivante | lebende Sprache | living language | lingua vivente) - это язык, который продолжает употребляться для повседневных нужд; мертвый язык (langue morte | tote Sprache | dead language | lingua morta) - язык, который уже не употребляется или, самое большее, употребляется лишь как письменный язык образованных людей, придающих ему видимость существования.

---

Искусственный язык (langue artificielle | künstliche Sprache | artificial language | lingua artificiale) - это язык, который возникает благодаря соглашению либо среди людей, которые не хотят быть понятыми вне пределов определенной группы (жаргоны, арго), либо, напротив, для того, чтобы преодолеть недостаточность существующих языков и послужить всеобщим средством общения - всеобщие, международные, вспомогательные языки (langues universelles, internationales, auxiliaires): волапюк, эсперанто, идо, интерлингва (см. прим.) и др.

прим.

Существует более 350 различных проектов международного языка; некоторые из них созданы при участии крупных ученых-языковедов (И. Бодуэна де Куртене, О. Есперсена, Ф. де Соссюра); однако только два из них получили применение на практике: эсперанто и интерлингва. Общим недостатком всех проектов является их чрезмерно латинизированный словарный состав и сугубо западноевропейская грамматическая структура; ни славянские языки, ни языки Востока авторами проектов не принимались во внимание. - Прим. перев.

полезные сервисы
литературно-разговорный стиль, или тип, речи литературно-разговорный стиль, или тип, речи
стилистический словарь

ЛИТЕРАТУРНО-РАЗГОВОРНЫЙ СТИЛЬ, ИЛИ ТИП, РЕЧИ (разговорная речь) - 1) Функц. разновидность лит. языка, употребляемая в условиях неофициального, непринужденного общения и противопоставленная в пределах лит. языка как дихотомической системы стилю книжному (см.). Лит.-разг. стиль в данном значении рассматривается вне системы функц. стилей и может быть обозначен термином не стиль, а тип языка. Основная форма реализации Л.-р. с. (т.) р. - устная речь (см.), однако он функционирует и в некоторых жанрах письменной речи (см.): записках, частных письмах, дневниковых записях. Экстралингвистическими факторами (ориентацией прежде всего на устную форму речи, использованием в неофициальной обстановке, преимущественно - в частно-бытовом, обиходном общении, реже - в служебной и социально-культурной сфере, но тоже в ситуациях неподготовленного, неофициального общения) обусловливаются основные стилевые черты Л.-р. с. (т.) р. - непринужденность, конкретность, экспрессивность, субъективная оценочность. Эти черты находят яркое и последовательное отражение в составе употребляемых в Л.-р. с. (т.) р. языковых единиц и особенностях их функционирования.

2) Один из функциональных стилей лит. языка (см. Разговорный стиль).

3) Индивидуальная манера речи с "налетом" разговорности, или "фрагментарным" использованием способов и средств Л.-р. с. (т.) р. в первом значении (см. п. 1), т.е. это стиль непринужденного изложения, возможный в различных функц. стилях и жанрах, в т.ч. в письменной форме (ср., напр., индивидуальный стиль некоторых ученых). Данная разновидность речи является книжно-разговорной, или "олитературенной" разговорной, следовательно, нормативной, но характеризующейся более свободной формой выражения, чем собственно книжная речь.

4) Намеренное использование средств разг. речи (непринужденной, может быть, даже фамильярной) - сигналов разговорности (разг.-просторечной лексики, разг. порядка слов, неполных предложений и т.д.) - для получения разг. окраски в неразг. жанрах. Это, во-первых, стилизация разг. стиля и самого процесса говорения в худож. литературе, когда разговорность выступает в качестве эстетической категории; во-вторых, употребление разг. элементов с целью достижения простоты, доступности, эмоциональности речи, создания впечатления меньшей официальности в ораторском искусстве, СМИ, научно-популярном изложении (особенно в устной публичной речи, но также и в письменной), разговорность проявляется при этом как риторическая категория (О.Б. Сиротинина). Указанное значение Л.-р. с. (т.) р. близко к предыдущему (см. п. 3), поскольку и в том и в другом случае разговорность характеризует индивидуально-авторский стиль. Однако в последнем случае (в отличие от предыдущего) это качество речи достигается осознанно, усилия автора специально, с определенной целью направлены на передачу особенностей разг. речи.

Если применительно к первому значению (п. 1) более уместен термин "тип языка", а во втором случае имеется в виду функциональный стиль (п. 2), то в последних значениях (п. 3 и 4) зафиксировано понимание стиля, идущее от традиций рус. словесности XIX в.

К числу наиболее общих лингвистических признаков разг. речи (разг. системы общения) относятся следующие: активность некнижных средств языка (со стилевой окраской разговорности и фамильярности), средств субъективно-модального и эмоционально-оценочного характера на всех уровнях языка; употребительность языковых единиц конкретного значения; неполноструктурная оформленность синтаксических конструкций.

В лексике широко используются единицы бытового, конкретного содержания (т. н. бытовизмы): чайник, кастрюля, расческа, шкаф, куртка и мн. др. слова, специализирующиеся на повседневном обиходе, образующие лексико-семантические поля еда, дом, одежда и т.п. Ограничен состав абстрактной лексики, книжных слов, терминологии, необщеизвестных слов иноязычного происхождения. Подавляющее количество слов в разг. речи относится к нейтральной общеупотребительной лексике (напр., нейтральное говорить используется гораздо чаще, чем болтать). Используются оценочные слова (балбес, растяпа, дрыхнуть). Отрицательную или (реже) положительную оценку в контекстах разг. речи приобретают слова нейтральные (собака, корова, орел и др.). Экспрессивная окраска имеет широкий диапазон - от дружески фамильярной до грубо фамильярной и бранной.

Разг. речь богата фразеологизмами: экспрессивно окрашенными разговорными (заговаривать зубы, палка о двух концах, рвет и мечет), просторечной окраски (ни в зуб ногой, ни в какие ворота не лезет, курам на смех), бранными (ну их к черту, ко всем чертям, шут гороховый и др.). Говорящие (независимо от уровня образованности) видят во фразеологизмах единицы с постоянной экспрессией, готовые выразительные средства и легко употребляют их в спонтанной речи.

Словообразовательные особенности Л.-р. с. (т.) р. связаны прежде всего с его экспрессивностью и оценочностью. Активны суффиксы субъективной оценки: лапушка, мамуся, кисонька, холодина, слабак, хитрюга, злюка; суффиксы с функциональной окраской разговорности: -к- (тетрадка, известка), -ик (ножик, дождик), -ун (говорун, крикун), -яг(а) (работяга, трудяга) и др. Употребительны бессуффиксные образования (хворь, пляс), словосложения (вертихвостка, лежебока, пустомеля), существительные, образованные способом универбации - на базе словосочетания (сгущенка - сгущенное молоко, маршрутка - маршрутное такси), способом усечения (комп - компьютер, диссер - диссертация). Оценочное значение получают не только имена существительные, но и прилагательные, в основном благодаря суффиксам: очк-астый, кус-ачий, худ-ющий, бедн-енький, высоч-енный и т.д., и глаголы, среди которых префиксально-суффиксальные образования (по-шал-ивать, при-говар-ивать), префиксальные (под-устал, при-купить), суффиксальные (штраф-ануть, здоров-еть). В целях усиления экспрессии используется удвоение основы, иногда с дополнительной префиксацией или суффиксацией (чудесный-расчудесный, огромный-преогромный, штопано-перештопано, лежмя лежит).

В области морфологии в Л.-р. с. (т.) р. специфично соотношение частей речи. В разг. сфере нет обычного для языка преобладания существительных над глаголами: в рус. разг. речи глагол является самым употребительным среди знаменательных слов. Значительно повышенную частотность демонстрируют личные местоимения и частицы, в числе последних активны разговорные ну, ведь, вот. Употребительны притяжательные прилагательные (Колин отец, Димкина кассета, бабушкино лекарство). Напротив, почти не встречаются причастия и деепричастия. Ограничен круг кратких прилагательных, в основном это предикативы, очень редко употребляемые в полной форме или вообще не имеющие ее (должен, нужен, рад, прав, виноват, согласен, доволен, похож); в результате в разг. речи почти отсутствует противопоставление кратких и полных форм прилагательных. Среди падежных образований употребительны варианты форм родительного и предложного падежей на -у (из дому, в отпуску). К морфологическим особенностям Л.-р. с. (т.) р. относится и ослабление грамматического значения местоимений, использование их для усиления экспрессии (Я вся такая уставшая; Она пришла с этим своим новым другом). Наблюдается тенденция к усилению черт аналитизма, проявляющаяся, напр., в несклонении первой части составных имен (к Иван Иванычу, читал Майн Рида), составных числительных (в пятьсот семи).

Для синтаксиса характерны неполные, эллиптические предложения, незавершенные конструкции; разного рода повторы (как экспрессивное средство и как прием актуализации тех или иных элементов высказывания); ассоциативные вставки; большое число вопросительных и побудительных предложений, восклицательных предложений. Порядок слов более свободный, чем в книжно-письменной речи. Среди сложных предложений преобладают бессоюзные и сложносочиненные. Процент сложноподчиненных ниже, чем в книжных стилях, причем весьма однообразен состав придаточных, в основном это изъяснительные предложения, присоединяемые к ограниченному кругу глаголов: Я не знал, что…; Я не говорю, что… Для устно-разговорной сферы характерно разнообразие ритмико-темпового оформления речи и богатство эмоционально-экспрессивных интонаций.

Лит.: Шведова Н.Ю. Очерки по синтаксису рус. разг. речи. - М., 1960; Земская Е.А. Рус. разг. речь. - М., 1968; Ее же: Рус. разг. речь: лингвистический анализ и проблемы обучения. - М., 1979; Сиротинина О.Б. Разг. речь и разг. стиль // Вопросы филологии, Уч. Зап. МГПИ. - М., 1969. - №341; Ее же: Совр. разг. речь и ее особенности. - М., 1974; Ее же: Разг. речь в системе лит. языка и разговорность в истории рус. худож. речи, "Stylistyka-IV" . - Opole, 1995; Ее же: О терминах "разг. речь", "разговорность" и "разг. тип речевой культуры" // Лики языка. - М., 1998; Рус. разг. речь / Под редакцией О.Б. Сиротининой. - Саратов, 1970; Петрищева Е.Ф. Стиль и стилистические средства // Стилистические исследования (на материале совр. рус. языка). - М., 1972; Инфантова Г.Г. Очерки по синтаксису совр. рус. разг. речи. - Ростов н/Д., 1973; Рус. разг. речь / Под редакцией Е.А. Земской. - М., 1973; Васильева А.Н. Курс лекций по стилистике рус. языка. Общие понятия стилистики. Разговорно-обиходный стиль. - М., 1976; Лаптева О.А. Рус. разг. синтаксис. - М., 1976; Ее же: Разг. речь // ЛЭС. - М., 1990; Земская Е.А., Китайгородская М.В., Ширяев Е.Н. Рус. разг. речь. Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис. - М., 1981; Кожин А.Н., Крылова О.А., Одинцов В.В. Функц. типы рус. речи. - М., 1982; Разг. речь в системе функц. стилей совр. рус. лит. языка. Лексика / Под редакцией О.Б. Сиротининой. - Саратов, 1983; Рус. разг. речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест / Под редакцией Е.А. Земской. - М., 1983; Земская Е.А., Ширяев Е.Н. Рус. разг. речь: итоги и перспективы исследования // Русистика сегодня. - М., 1988; Кожина М.Н., Стилистика рус. языка. - 3-е изд. - М., 1993; Функц. стили и формы речи / Под редакцией О.Б. Сиротининой. - Саратов, 1993; Горшков А.И. Рус. стилистика. - М., 2001.

Т.Б. Трошева

полезные сервисы
художественный стиль речи, или художественно-изобразительный, художественно-беллетристический художественный стиль речи, или художественно-изобразительный, художественно-беллетристический
стилистический словарь

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СТИЛЬ РЕЧИ, ИЛИ ХУДОЖЕСТВЕННО-ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЙ, ХУДОЖЕСТВЕННО-БЕЛЛЕТРИСТИЧЕСКИЙ - один из функциональных стилей (см.), характеризующих тип речи в эстетической сфере общения: словесных произведений искусства. Конструктивный принцип Х. с. р. - контекстуальный "перевод" слова-понятия в слово-образ; специфическая стилевая черта - художественно-образная речевая конкретизация (см.).

Несмотря на особенную значимость для худож. произведения проявления в нем авторской индивидуальности, несмотря на многообразие направлений, методов и жанров худож. литературы, последняя, однако, имеет общий для всех их принцип использования языка, обусловленный назначением искусства в обществе, образным мышлением художника в процессе творчества, эстетической функцией. Здесь слово-понятие языка (понятийная сущность слова) как бы переводится средствами контекста в слово-образ (в широком смысле) для выражения образной мысли автора и изображаемой им вымышленной действительности. Реализация эстетической функции языка в худож. сфере общения составляет специфику худож. речи - всех ее индивидуально-авторских стилей и жанров, при всем их своеобразии и отличиях.

Вопрос о стилевом статусе худож. речи (несинонимичный термин - "язык художественной литературы" - см.) среди функц. стилей считается дискуссионным. Имеются две точки зрения: 1) правомерность выделения среди функц. стилей Х. с. р.; 2) категорическое неприятие такой точки зрения. Первое положение разделяют В.В. Виноградов, Р.А. Будагов, И.Р. Гальперин, Б.Н. Головин, Э.Г. Ризель, К.А. Долинин, М.Н. Кожина, О.Б. Сиротинина, Й. Мистрик, К. Гаузенблас, М. Елинек и мн. др. Второе - Л.Ю. Максимов, А.К. Панфилов, Н.А. Мещерский, Д.Н. Шмелев, В.Д. Бондалетов и др.

Аргументами против признания возможности выделять среди функц. стилей и художественный являются: 1) так называемая многостильность худож. литературы, использование в ней языковых средств разных (всех) функц. стилей; 2) отсутствие специфических языковых примет (средств), свойственных именно худож. речи (худож. текстам); 3) наличие у худож. речи особой эстетической функции; 4) неправомерность объединения понятий "литературный язык" и "язык художественной литературы".

Однако характерно, что в этой аргументации и ее конкретизации представители указанной (второй) точки зрения обычно исходят в своем анализе не из теоретических положений функц. стилистики (как учения о функц. стилях, принципа их классификации), а из постулатов "стилистики ресурсов" (см.), т.е. стилистики языковых единиц без учета речевой системности стиля, критериев определения функц. стиля.

С функциональной точки зрения нельзя говорить о многостильности худож. лит-ры, так как использование отдельных языковых средств других функц. стилей не определяет тот или иной функц. стиль, главное, как используются эти средства и каковы их стилистические функции, в какой речевой организации они выступают. Наблюдения показывают, что языковые средства других стилей (напр. научные термины, фразеология делового стиля) используются в худож. речи не в их основной, а в измененной функции (в соответствии с целью и задачами общения в эстетической сфере), т.е. изобразительно-выразительной, в эстетической функции (при этом в выборе средств все же есть свои ограничения, например не вся известная терминология науки представлена в худож. текстах). Тем самым в худож. речи могут использоваться языковые средства других стилей, но не сам стиль как таковой, с присущей ему речевой системностью и, главное, не в той же функции. Ср. употребление терминов в поэтической речи: И я из дома убежал, чтоб наконец-то выбраться из радиуса действия обыденной любви; Есть радиусы действия у гнева и у дерзости; Есть радиусы действия у правды и у лжи (Р. Рождественский); Сошли с ума муссоны и пассаты (В. Маяковский). Еще пример более широкого контекста, показывающего принципиальное отличие стиля худож. прозы от научной при описании одного и того же явления природы писателем и ученым:

По народной примете, лес притягивает воду, чтобы затем отпустить ее облачком в дальнейшее странствие. Значит, он каждую каплю воды впрягает в двойную и тройную работу. Чем больше леса, тем чаще прикоснутся дождичком к земле те постоянные двести миллиметров осадков, что в среднем получаем из океана в год… Лес приближает море, и сам как море, корабли туч ночуют у его зеленых причалов… (Л. Леонов. Русский лес)

При изучении роли леса в круговороте воды возникают два основных вопроса: а) какова роль леса как фактора образования осадков и б) какова роль в распределении осадков, выпадающих из атмосферы?.. Лес, образуя огромную охлаждающую поверхность… содействует конденсации паров… При выпадении осадков в лесу часть их задерживается кронами и путем физического испарения возвращается в атмосферу (М.Е. Ткаченко. Общее лесоводство)

Таким образом, с точки зрения функциональной, многостильности (в точном смысле слова) в художественных текстах нет.

Далее, не только худож., но никакой другой функц. стиль не создается совокупностью каких-либо специфических языковых средств (тем более одной окраски); они лишь часть (и не главная) стилевой специфики того или иного функц. стиля. Наличие же эстетической функции у худож. речи как раз и составляет ее специфику, на основе которой следует выделять худож. речь в особую функц.-стилевую разновидность (как это делается в отношении других функц. стилей с учетом принципа их классификации); это один из существенных стилеобразующих признаков функц. стиля. Следовательно, наличие специфики у худож. текстов в виде эстетической функции служит аргументом не против отнесения этого типа речи к функц. стилям, а за включение его в эту систему (ср.: в научном - речевая экспликация познавательно-коммуникативной функции; в оф.-деловом - коммуникация через предписующе-долженствующую установку деонтического мышления и т.д.).

По вопросу соотнесения понятий "литературный язык" и "язык художественной литературы" следует сказать, что они безусловно не тождественны. "Язык художественной литературы" - это одна из разновидностей лит. языка, т.е. эти понятия соотносительны как общее, родовое, и видовое. Использование языка в эстетической функции не превращает его в какую-то новую субстанцию, не аннулирует его коммуникативной функции (напротив, эстетическая функция существует на базе коммуникативной). Язык, представленный в худож. текстах, является образцом лит. языка (общенародный язык шлифуется и обрабатывается в "лабораториях" писателей), поэтому он широко используется в качестве иллюстративного материала в грамматиках и словарях. Очень удачно по затронутому вопросу выразился Ю.А. Бельчиков: "Язык художественной литературы, будучи явлением искусства, не утрачивает своей лингвистической субстанции", он "обязательно ориентирован на нормы литературного языка". Нельзя забывать, что "эстетическая функция - это функция языковая" (Д.Н. Шмелев). Таким образом, функциональная стилистика не отождествляет понятия "литературный язык" и "язык художественной литературы", различает их, соотносит, но не разрывает как две совершенно разные сущности.

Очевидно, при рассмотрении вопроса о стилевом статусе худож. речи следует иметь в виду то, что худож. тексты как сложный объект исследования могут изучаться в разных аспектах: в собственно лингвистическом (как образцы лит. языка), как ресурсы стилистических средств языка; в функц.-стилистическом - как Х. с. р.; в лингво-литературоведческом - как воплощение в тексте идейно-образного содержания, замысла художника слова, когда термин "язык художественной литературы" понимается как элемент формы (или материала) словесного произведения искусства. Необходимо четко различать эти аспекты, не смешивать и не подменять понятия одного из аспектов другим, что, к сожалению, наблюдается в литературе вопроса. Каждый из этих аспектов (и точек зрения) сам по себе имеет право на существование. Трудности же и недоговоренность в решении затронутого вопроса связаны как раз с неразличением и смешением этих аспектов. Так, вкрапления в худож. текст отдельных языковых единиц из других функц. стилей можно назвать многостильностью только с позиций стилистики ресурсов; с точки же зрения функц. стилистики в этом случае нет многостильности, поскольку функц. стиль создается не совокупностью (не суммой) стилистически маркированных единиц, а специфической в каждом из них речевой организацией (системностью). Далее. Справедливо мнение, что "материалом" всех текстов является язык, но… только в художественной сфере языковые средства сами по себе служат созданию произведений искусства" (Шмелев Д.Н., 1989; выделено нами. - М.К.). Тем самым можно говорить о "языке" в худож. произведении как факте искусства, но, во-первых, четко осознавать особое положение этого исследовательского аспекта, не позволяющего с его позиций решать вопросы функц. стилистики (т.е. стиль или не стиль худож. речь?); во-вторых, все же совсем не отрываться от лингвистики, памятуя, что исходить анализ худож. литературы "может, конечно, только из чисто словесного, лингвистического состава произведения, однако не должен и не может замыкаться в его пределах…" (Бахтин М.М., 1995, с. 21; выделено нами. - М.К.). Показательно, что Д.Н. Шмелев, в одной из своих последних работ "смягчивший" категоричность прежних взглядов по затронутому вопросу, отмечает, что "эстетическая функция объединяет все виды словесных художественных произведений" (Шмелев Д.Н., 1989, с. 22). Именно она и определяет принципы и закономерности речевой организации худож. произведений, создавая их специфику, отличную от других функц. стилей. Это самая общая (инвариантная) черта худож. речи, не препятствующая, однако, проявлению индивидуально-авторского и жанрового многообразия худож. литературы.

Как выход из создавшейся ситуации в отношении рассматриваемого вопроса С. Сятковский предлагает: "…введение в научный обиход понятия художественного стиля, понимаемого как генотип (инвариант) по отношению к фенотипической (вариативной) природе языка художественных произведений" (Сятковский С., 1995, с. 222). Однако функц. стилистика как раз и определяет функц. стиль как инвариант, реализуемый множеством различных вариантов, но, видимо, это положение не стало аксиоматичным у стилистов. Далее автор продолжает, что высказанное им предложение "…имело бы для стилистики художественной литературы приблизительно то же значение, как в свое время различение в фонетике фонемного и звукового уровней" (Там же).

И все же вопрос о статусе худож. речи среди функц. стилей требует оговорки: в силу функц. осложненности худож. речи, последняя, бесспорно "обладая" статусом функц. стиля, занимает особое положение среди других функц. стилей (как и - по другим причинам - разг. речь). Есть основания принять такую известную в стилистике классификацию функц. стилей: худож. речь - нехудож. (специальная), представленная стилями: научным, оф.-деловым, газетно-публиц., - обиходно-разговорная. Кстати, такая схема представлена в чехословацкой стилистике.

Итог рассматриваемому вопросу убедительно подведен К.А. Долининым: "Долго спорили о том, существует ли в современных европейских языках функциональный стиль художественной литературы… Ясно, что если толковать функциональные стили как нормы речевого построения текстов различных жанров, то нет никаких препятствий для того, чтобы рассматривать в ряду других функциональных стилей и стиль художественной литературы в целом, несмотря на его стилистическую неоднородность… И если мы решаем, что функциональный стиль выделяется на основе сферы деятельности, которую он обслуживает, и основной функции… (а все функциональные стили выделяются именно так), то сложность и неоднородность его состава не должны нас останавливать…" (Долинин К.А., 1978, с. 66-67).

В худож. речи употребляются все известные стилистические ресурсы русского языка. Ей свойственны широкая и глубокая метафоричность, богатая синонимика, многозначность, разнообразие стилевых пластов лексики и др. При этом в каждом конкретном случае из всего арсенала языково-стилистических средств уместным, единственно необходимым в данном контексте оказывается лишь одно, избранное средство (имеются в виду высокоэстетические худож. произведения). В понятие высоких качеств худож. речи и непременных ее свойств входят неповторимость и свежесть выражения при создании образов, яркая их индивидуальность. Кроме того, худож. стиль отличается не только образностью, но и явной эмоциональностью, в целом - эстетически направленной экспрессивностью.

Говоря о лингвостилистических чертах худ. речи, прежде всего следует отметить особую жизнь слова в худож. произведении. Его (слова) специфической особенностью является актуализация внутренней формы (Г.О. Винокур), когда средства языка, в частности лексические, и их значения оказываются той основой, отталкиваясь от которой художник создает поэтическое слово-метафору, целиком "повернутую" к теме и идее конкретного худож. произведения. При этом метафорическое значение слова нередко может быть понято и определено лишь по прочтении всего произведения, т.е. вытекает из худож. целого. Так, по наблюдению Г.О. Винокура, смысловое значение слова хлеб, поставленного в заглавие романа А. Толстого, означает не то же, что общеизвестное значение этого существительного. Но, опираясь на него и отталкиваясь от него, это слово получает в контексте худож. целого способность выражать одно из явлений революции и гражданской войны, представленное в романе (Винокур Г.О., 1959, с. 391).

Формирование значения худож. слова в широком контексте целого произведения отмечал Б.А. Ларин. Он же выявил системную взаимосвязь слова с другими словами худож. целого при выражении сквозной поэтической мысли-идеи, т.е. лейтмотива произведения. Такое свойство поэтического слова Б.А. Ларин называет "комбинаторными приращениями смысла".

Понятия внутренней формы худож. слова и комбинаторных приращений смысла тесно связаны с понятием "общей образности" (А.М. Пешковский), которая заключается в том, что все языковые единицы того или иного худож. произведения направлены на выражение худож. образа, являясь в то же время строго эстетически и стилистически мотивированными и оправданными, в связи с чем устранение из текста какого-либо одного слова уже ведет к "облысению" образа (выражение А.М. Пешковского). То же касается и видоизменения форм слова, что ярко показано Г.О. Винокуром на примере невозможности изменения слова рыбка на рыба в заглавии и тексте пушкинской "Сказки о рыбаке и рыбке".

По В.В. Виноградову, худож. слово принципиально двупланово. Совпадая по своей форме со словом национального языка и опираясь на его значение, худож. слово обращено не только к общенародному языку, но и к тому миру худож. действительности, который создается или воссоздается в произведении. Смысловая структура слова "расширяется и обогащается теми художественно-изобразительными "приращениями", которые развиваются в системе целого эстетического объекта" (Виноградов В.В., 1963, с. 125).

Более общим, точнее, инвариантным - с указанием причин явления, - оказывается понятие художественно-образной речевой конкретизации (см.) (Кожина М.Н., 1966), т.е. системной взаимосвязи языковых единиц как составных элементов целого, обусловленной идейно-образным содержанием и реализующей эстетическую функцию в результате "перевода" слова-понятия в слово-образ, направленного на активизацию воображения читателя. Причем это реализуется именно в условиях специальной речевой организации: не только за счет связей близко расположенных языковых единиц, как правило, отличающихся индивидуальностью и неповторимостью их сочетаний, но и дистантно расположенных, т.е. как узкоконтекстных, так и ширококонтекстных. Важно, что в создании и выражении специфики худож. стиля, в реализации эстетической функции языка, в способах худож.-образной речевой конкретизации большую роль играют не только стилистически окрашенные, но и нейтральные языковые средства, которые приобретают новые качества, становятся элементами искусства. Истинный мастер способен придать любой лингвистической единице в контексте худож. произведения эстетическое "звучание" и значимость.

Проиллюстрируем сказанное фрагментом из "Капитанской дочки" А.С. Пушкина: Урядник привел меня в избу, стоявшую на высоком берегу реки, на самом краю крепости… Савельич стал в ней распоряжаться; я стал глядеть в узенькое окошко. Передо мною простиралась печальная степь. Наискось стояло несколько избушек; по улице бродило несколько куриц. Старуха, стоя на крыльце с корытом, кликала свиней, которые отвечали ей дружелюбным хрюканьем. И вот в какой стороне осужден я был проводить свою молодость! Этот небольшой отрывок из нескольких предложений представляет весьма яркую образную картину и той обстановки отдаленной маленькой крепости, в которой очутился молодой Гринев, и его настроение и переживания в связи с назначением в эту глухую сторону. Несмотря на то что здесь почти отсутствуют тропы, создается отчетливый зрительно-психологический образ. Этому способствует лаконизм выражения, отбор точных и емких, к тому же единичных и тем самым более выразительных определений (узенькое окошко, печальная степь, несколько избушек, несколько куриц, дружелюбное хрюканье). Последняя фраза с ее порядком слов, их отбором (осужден и вот в какой стороне…), восклицательной интонацией представляет собой как бы крик души юного офицера, охваченного тоской.

Таким образом, худож. произведение способно преобразовывать семантику любого, в том числе и нейтрального, слова, наделяя ее текстовыми приращениями смысла, прежде всего эмоционально-экспрессивными и эстетическими, что достигается, в частности, повторением лексической единицы в разных контекстах. С этим связано проявление такой важной черты текстовой семантики худож. произведения, как динамичность смысла (Виноградов В.В., 1963, с. 162). Многократное предицирование повторяющейся номинации приводит к присоединению каждого нового признака к предыдущим и формированию более сложного по сравнению с языковым текстового смысла. Данное явление носит типичный характер и обладает большой значимостью, так что некоторые исследователи предлагают даже выделять особый тип лексического значения - "художественное значение" (Барлас Л.Г., 1982). Слово с худож. значением - это элемент текста, значимый для более глубоких смысловых слоев худож. текста - образного и идейного (Купина Н.А., 1983). Специфической чертой функционирования языковых средств в худож. стиле является также преобладание смысла слова над его значением, что приводит к созданию имплицитного идейно-эстетического содержания произведения (подтекста), требующего специальной интерпретации.

Типичное явление худож. речи - метафоризация (в широком смысле). См. у А.С. Пушкина изображение гибели Ленского через символические ассоциации, метафорические отождествления: Мгновенным холодом облит, / Онегин к юноше спешит, / Глядит, зовет… / Его уж нет. Младой певец / Нашел безвременный конец! / Дохнула буря, цвет прекрасный / Увял на утренней заре, / Потух огонь на алтаре! Ср. также в прозаическом произведении выражение внутренней жизни героя, его психического состояния через изображение движения, жеста посредством образного сравнения (о Каренине в "Анне Карениной"): Он не спал всю ночь, его гнев увеличивался. Он оделся и, как бы неся полную чашу гнева и боясь расплескать ее… вошел к ней. Н.А. Кожевникова разграничивает следующие типы метафор: общеязыковые, напр.: Потом вспыхнула и поглядела на часы (Чехов); метафоры-сравнения, напр.: Волнистый дым рубашки пеленал ее тело (Белый); метафоры-загадки, напр.: Сквозной лебедь в окне там поплыл над хрустальным ледком - о метели (Белый); антропоморфные метафоры: …И вдруг вся широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой (Чехов) и др. (Кожевникова Н.А., 1994, с. 176-188).

Весьма специфичны для худож. текстов и такие случаи, когда какое-либо слово становится лейтмотивом произведения, выражая определенную идейно-образную "линию" повествования. Таковы, например, в "Русском лесе" Л. Леонова сквозные образы реки, воды как символов жизни или ле́са, лесного сообщества, ассоциативно передающие сложные взаимоотношения изображаемых в романе персонажей.

Характерно для худож. речи и то, что слово - причем обычное, нейтральное слово, - вовлекаясь в эстетическую организацию речи, не просто наполняется новым содержанием, но как средство материализации образного смысла становится элементом идейно-художественного целого, оказывается способным передавать глубокое содержание. Так, по наблюдениям Д.Б. Благого в "Медном всаднике" А.С. Пушкина контраст "общего" и "частного", конфликт между ними, передающий основной идейный смысл поэмы, подчеркивается композиционным противопоставлением разных форм личных местоимений. О Петре: Отсель грозить мы будем шведу; Природой здесь нам суждено / В Европу прорубить окно; Все флаги в гости будут к нам. О Евгении: О чем же думал он? О том, / Что был он беден, что трудом / Он должен был себе доставить / И независимость, и честь, / …И что с Парашей будет он / Дни на два, на три разлучен.

Итак, все, что выражено в произведении, выражено через посредство слова (языка) - именно в этом смысле "язык есть первоэлемент литературы" (М. Горький). Но не все, выраженное в нем, выражено непосредственно словом. Например, по наблюдениям А.Н. Васильевой, в "Воскресении" Л. Толстого параллельно описывается тюремное утро Катюши Масловой и сибаритское утро Нехлюдова, и этот контрастирующий параллелизм рождает в читателе много мыслей и чувств, прямо не выраженных в слове. В "Тоске" А.П. Чехова прямо не сказано, что чувство тоскливого одиночества особенно угнетающе действует на Иону в окружении суетящейся многочисленной толпы занятых только собой людей, но писатель изображает тоскующего одинокого человека на фоне этой толпы, и прямо не выраженная мысль художника становится понятной читателю (Васильева А.Н., 1983, с.136). Значит, выбор ситуации, события, персонажей, пейзажа, интерьера, фактических деталей, поступков, жестов, мимики героя, их композиционное расположение и т.д. - все эти "затекстовые" компоненты худож. стиля оказывают влияние на функционирование языковых средств в произведении и сами испытывают их влияние. В структуре произведения все они составляют единое целое, единственное в своем качестве, неразрывное, и только в целом проявляют свои высшие идейно-эстетические функции.

Худож. текст характеризуется выверенным соотношением пропорций. В нем, как и в других видах искусства, эстетической ценностью обладают различные проявления симметрии, выражающиеся в приемах организации ритма, фоники и интонации, композиции (см.), архитектоники и др., - в целом, форма произведения. Более того, "изменение, ломка формы художественного текста приводит к разрушению содержания его, искажению идеи" (Одинцов В.В., 1980, с. 161). По мнению В.В. Виноградова, "…В композиции художественного произведения динамически развертывающееся содержание раскрывается в смене и чередовании разных форм и типов речи, разных стилей, синтезируемых в "образе автора" и его создающих как сложную, но целостную систему экспрессивно-речевых средств. Именно в своеобразии этой речевой структуры образа автора глубже и ярче выражается стилистическое единство композиционного целого" (Виноградов В.В., 1959, с. 154).

В основе композиции худож. произведения лежит тот или иной худож. прием - семантико-стилистический стержень, вокруг которого организовано содержание. Причем иерархическая упорядоченность в худож. структуре носит принципиально иной характер по сравнению со структурой делового, научного и прочих текстов. Если в нехудож. текстах композиция определяется характером логических отношений элементов, то в худож. тексте она индивидуальна и неповторима. Ср.: "Сколько ни изучай компоненты художественного произведения, - невозможно понять их смысл, всех в совокупности и каждого порознь, если не поймешь общего, единого и все в произведении пронизывающего идейного устремления и художественного принципа, являющегося основой эстетического бытия произведения" (Гуковский Г.А., 1966, с. 109).

Детальный анализ типов композиции представлен в работе В.В. Одинцова (1980). Разделяя точку зрения Л.С. Выготского относительно того, что "…в художественном произведении всегда заложено некоторое противоречие, некоторое внутреннее несоответствие между материалом и формой…" (Выготский Л.С., 1968, с. 208), В.В. Одинцов, в частности, исследует композиционный прием контраста, как типичный способ преодоления отмеченного "противоречия". В качестве иллюстрации автор анализирует рассказ Л. Толстого "После бала", в котором противопоставлены две части: I. Бал (любовь Ивана Васильевича к Вареньке, ее отец-полковник в танце с дочерью) и II. После бала (на глазах рассказчика - Ивана Васильевича - страшная сцена экзекуции над солдатом, которой руководит полковник, отец Вареньки; сцена, перевернувшая жизнь Ивана Васильевича) (Одинцов В.В., указ. соч., с. 168-171. См. также: Кожина М.Н., 1993, с. 212-213). В этих двух сценах все повествование построено на контрасте, что и выражается в отборе и употреблении слов определенной семантики. Так, в описании бала большую роль играют эмоциональные определения, эпитеты (Бал был чудесный; зала прекрасная; буфет великолепный; восторженное, нежное чувство; ласковые, милые глаза и др.), попарное объединение слов (выразить весь свой восторг и благодарность, в знак сожаления и утешения, все смотрели на нее и любовались ею) и др. В этой сцене состояние души Ивана Васильевича переполнено любовью, восхищением и нежностью, ведь это была самая сильная любовь его; он был сильно влюблен; счастлив, блажен… добр. Вся эта сцена рисуется в светлых, радостных тонах, окрашенных словами-образами любви, улыбки, умиления.

Совершенно иные средства использованы в сцене экзекуции, которая изображается в мрачных, темных тонах и неприятных звуках. Сами по себе нейтральные слова, а также лексемы эмоциональной семантики, их нагнетение в тексте (в противоположность "светлым" словам первой части рассказа) оказываются весьма эстетически значимыми. Единичные определения здесь предметны (скользкая дорога, белые зубы, черные мундиры, черные люди) и использованы для достижения контраста. Причем контраст создают как антонимичные прилагательные (белый - черный), так и те, на первый взгляд нейтральные, предметные, которые уже использовались при описании бала и вновь повторяются, но уже в иных условиях, в ином окружении - при описании экзекуции, см.: Это был ее отец, с своим румяным лицом и белыми усами и бакенбардами. Во второй части меняется и грамматический характер определений (это преимущественно страдательные причастия: оголенный по пояс человек, привязанный к ружьям, под сыпавшимися ударами, подрагивающей походкой, сморщенное от страданий лицо и др.), а также изложения в целом: если в описании бала доминируют прилагательные, то в описании экзекуции - глаголы. Композиция рассказа, построенная на контрасте, а вместе с тем и особая организация речи, наполненная лексикой также контрастного значения, усиливает, подчеркивает не только зримые образы, но и чувства, переживания и тем самым передает идею произведения. Кроме того, языковые черты второй части рассказа свидетельствуют об изменении точки зрения повествователя: сквозь объективно-повествовательный тон рассказчика прорывается голос непосредственного наблюдателя экзекуции. Хотя повествование по-прежнему ведется от лица Ивана Васильевича, говорит уже не тот человек, для которого изображаемое стало далеким прошлым; говорит человек, который все это видит впервые и еще не знает точно, что происходит. Так углубляется намеченное в начале противопоставление. Содержательный контраст усиливается контрастом стилистическим. Усиление, углубление контраста осуществляется благодаря тому, что конструируется новая субъектная сфера - герой, непосредственный наблюдатель происходящего; изображаемое пропускается через призму его сознания. Соотношение "автор - рассказчик" (сцена бала) осложняется при описании сцены "после бала": "автор" - "рассказчик" - "герой" (непосредственный наблюдатель). Стилистический эффект подобного усложнения композиции отмечал В.В. Виноградов: "Изображение событий с точки зрения непосредственного наблюдателя усиливает и подчеркивает реалистический "тон" и стиль воспроизводимых сцен, создавая иллюзию прямого отражения действительности. Несмотря на субъективную призму персонажа, и именно благодаря ей, возрастает "объективная" точность, достоверность изображения" (Виноградов В.В., 1939, с. 172).

Одним из типичных способов развертывания худож. текста являются повторы - звуковой, лексический, словообразовательный, синтаксический и др. Как подчеркивает Н.А. Кожевникова (1994), важнейшая роль в организации текста принадлежит словесному повтору, чрезвычайно разнообразному по языковой реализации (от слова до сложного синтаксического целого) и выполняемым функциям. Во-первых, повторяющееся слово эксплицирует тему определенного фрагмента текста или целого произведения. Например, в рассказе Л. Андреева "В тумане" слово туман проходит и через речь автора, и через речь персонажей. Во-вторых, повторы последовательно используются при характеристике персонажей: внутренняя определенность и замкнутость образа создается повтором детали, повтором устойчивого признака, который используется и как характеристика персонажа вообще, и как характеристика отдельных его черт. Более того, повторяющийся эпитет нередко распространяется на предметы, окружающие персонажа. Так, в повести Н. Лескова "Смех и горе" таким способом характеризуется голубой купидон - жандармский капитан Постельников, появление которого подготовлено изображением интерьера: светло-голубые, небесного цвета стены, вся эта мебель обита светлым голубым ситцем, голубые ситцевые занавески, с подзорами на окнах, и дорогой голубой шелковый полог над широкою двуспальною постелью. На этом фоне рассказчик видит какое-то голубое существо - таки все-все сплошь голубое: голубой воротник, голубой сюртук, голубые рейтузы… В-третьих, повтор слова или фразы передает мысль, оценку и навязчивую идею персонажа (см., фразу Беликова Как бы чего не вышло из "Человека в футляре" Чехова).

Повторяющиеся детали связывают разные эпизоды текста, устанавливая между ними точки соприкосновения. Так, в "Отце Сергии" Л. Толстого в сцене объяснения Касатского с невестой акцентирована деталь - пение соловья: Соловей защелкал вблизи. Эта же деталь повторяется затем в сцене, предшествующей падению отца Сергия: Соловьи, одни совсем близко, и другие два или три внизу в кустах у реки, щелкали и заливались. Таким образом, посредством повтора замыкается некоторое сюжетное кольцо произведения.

В качестве разновидности повтора, характерной для литературы ХХ в., Н.А. Кожевникова называет монтаж развернутых фрагментов текста из отрезков, использованных ранее, когда новый контекст возникает как комбинация элементов одного исходного контекста (подробнее см.: указ. соч., с. 196-198).

Нередко в худож. произведении возникают образные поля, основанные на сквозном повторе, который проходит через весь текст, устанавливая ряды регулярных образных соответствий. Так, для произведений Л. Толстого характерно противопоставление образных полей "свет - тьма", "огонь - холод" ("Анна Каренина", "Смерть Ивана Ильича" и др.). В романе И. Гончарова "Обломов" развертываются образные параллели "жизнь - река", "жизнь - цветение" и др. "Особенность образных полей, - считает Н.А. Кожевникова, - заключается в том, что повторяющиеся образные характеристики связаны не только с ведущими темами текста, но и присутствуют на периферии, распространяясь на предметы, внешне далекие от развития центральных линий" (там же, с. 213). Наконец, повтор играет существенную роль в композиционном развертывании произведения, обеспечивая кольцевую композицию.

В целом, композиционно-стилистическая организация худож. произведения является важным средством реализации его идейно-эстетического содержания. При этом важно, что каждое худож. произведение представляет собой единство композиционно-стилистической структуры, т.е. целостную стилистическую систему, объединенную образом автора (см.). Автор так строит свой текст, так расставляет акценты, так группирует и соотносит различные моменты изображения, что добивается нужного впечатления, нужного воздействия на читателя. Авторский угол зрения пронизывает и скрепляет все произведение и объясняет место, роль и функцию каждого его худож. элемента.

Х. с. р. предполагает существование индивидуальных стилей, без которых худож. литература вообще немыслима. Худож. речь и формируется как собственно функц. стиль лит. языка именно тогда, когда формирование самого этого языка как единого национального дает основу для широкого стилистического проявления творческой индивидуальности писателя (см. Идиостиль, индивидуальный стиль, идиолект).

Однако при всех неповторимо-индивидуальных лингвостилистических особенностях отдельных произведений худож. речь в целом имеет общие принципы отбора и закономерности функционирования языковых единиц, обусловленные реализацией эстетической функции. Это ярко выражается, например, в значениях и функционировании времен и видов глаголов (см. М.Н. Кожина, 1966, 1972). Для худож. речи характерно использование форм прош. времени в связи с повествовательной манерой изложения. Наст. время нередко используется в значении настоящего исторического (настоящего живого представления). Разнообразны и значения буд. времени. Широко представлено переносное употребление времен и многообразие их значений, при этом преобладают наиболее конкретные значения. В связи с этим настоящее вневременное, свойственное научной речи как наиболее отвлеченное, в худож. стиле встречается редко. В Х. с. р. преобладает использование сов. вида глагола как более конкретного сравнительно с несов. видом. Формы несов. вида отличаются многообразными видовыми оттенками, конкретизирующими выражение характера действия, чего не наблюдается, например, в науч. речи.

Весьма характерно также и то, что изложение обычно охватывает не какой-либо один видовременной план, а разные. Этим создается бoльшая выразительность, динамизм повествования. Например: Вижу я, как на мелком месте текущая вода встречает преграду, вода устремляется в узкую приглубь, и от этой бесшумной устремленности вот и кажется, будто вода мускулы сжала, а солнце это подхватывает… А вот большой завал, и вода как бы ропщет. Но это не слабость, не жалоба, не отчаяние, вода этих чувств вовсе не знает, каждый ручей уверен в том, что добежит до свободной воды… Дерево давно и плотно легло на ручей… но ручей нашел себе выход под деревом и быстриком, с трепетными тенями бьет и журчит (Пришвин). Глаголы различных семантических групп выступают здесь именно в образно-конкретизирующей функции благодаря отбору слов и особому контекстному окружению. В целом худож. стиль характеризуется высокой частотностью глаголов и особой ролью этой части речи в достижении образной конкретизации. Благодаря глагольному речеведéнию (термин М.Н. Кожиной), писатель активизирует читательское воображение, создавая поэтапное представление о худож. образе.

В Х. с. р. преобладают конкретные существительные. Абстрактные слова приобретают конкретно-образное значение благодаря метафоризации, напр.: Тогда обрадованная мысль летает от одного солнечного пятна к другому (Пришвин); Расплескал злобу в драке с Петром (Шолохов); Смерть как будто заигрывала с казаком (Шолохов). Формам числа существ. также свойственны наиболее конкретные значения: в ед. числе - указание на отдельные считаемые предметы, во мн. числе - на совокупность, множество отдельных предметов.

Краткие прилагательные, в отличие от науч. стиля, в худож. речи обозначают обычно состояния и признаки героя (предмета, явления) в определенный момент времени, напр.: На этот раз он был молчалив,

полезные сервисы
прямая речь прямая речь
стилистический словарь

ПРЯМАЯ РЕЧЬ (от лат. oratio recta) - один из способов передачи чужой речи (см.) - воспроизводимая дословно речь какого-либо лица, оформленная как относительно самостоятельное предложение и вводимая в текст словами другого лица - автора этого текста, так называемыми авторским словами, комментирующими ситуацию. Напр.: "Вот граница! - сказал Ноздрев. - Все, что не видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все, что за лесом, все мое" (Н. Гоголь).

Употребление П. р. - свидетельство достоверности, подлинности приводимого чужого высказывания, и, кроме того, она косвенно передает уважение к источнику информации и сказанному им.

С точки зрения структуры, П. р. представляет собой простые и сложные, полные и неполные, одно- и двусоставные предложения. Грамматические элементы в составе конструкций с прямой речью специфичны для разговорного стиля: обращения, форма повелительного наклонения глагола, междометия, частицы, личные местоимения, лексические и морфологические диалектизмы и проч. Напр.: "Весна близко! - говорил один приятель другому, стараясь взять его под руку. - Пакостница эта весна! Грязь везде, нездоровье, расходов много… Дачу нанимай, то да се… Ты, Павел Иваныч, провинциал и не поймешь этого… Тебе не понять. У вас в провинции, как выразился однажды какой-то писатель, благодушие одно только… Ни горя, ни печалей. Едите, пьете, спите и никаких вопросов не знаете… Не то, что мы… Подмерзать начало… замечаешь? Впрочем, и у вас не без горя… И у вас своя печаль. Хе-хе-хе. Теперь у вас, провинциалов, начинает кровь играть… страсти бушуют. Мы, столичные - люди каменные, ледяные, нет в нас пламени, и страстей мы не знаем, а вы вулканы, везувии! Пш! пш! Дышит! Хе-хе-хе… Ой, обожгусь! А признайся-ка, Павел Иваныч, сильно кровь играет?" (А. Чехов).

Таким способом может воспроизводиться и внутренняя речь кого-либо, напр., персонажа в лит. тексте: "И куда все это делось, - вздохнул Ганин. - Где теперь это счастье и солнце, эти рюхи, которые так славно звякали и скакали, мой велосипед с низким рулем и большой передачей? …По какому-то там закону ничто не теряется, материю истребить нельзя, значит, где-то существуют и по сей час щепки от моих рюх и спицы от велосипеда. Да вот беда в том, что не соберешь их опять, - никогда. Я читал о "вечном возвращении"… А что если этот сложный пасьянс никогда не выйдет во второй раз?" (В. Набоков).

В форме чужой может представляться речь не другого лица, а своя собственная: "Как это скучно!" - воскликнул я невольно (М. Лермонтов).

Вводящие П. р. авторские слова могут предшествовать ей, вклиниваться в нее или следовать за ней, напр.: Он вздохнул и сказал, пустивши кверху трубочный дым: "На все нужно родиться счастливцем, Павел Иванович"; "Андрей Иванович, помилуйте! - сказал он, взявши его за обе руки. - Какое ж оскорбление? что ж тут оскорбительного в слове ты?"; "Какой, однако же, чудак этот Тентетников!" - думал между тем Чичиков (Н. Гоголь).

П. р. может находиться внутри авторских слов: Когда товарищ прокурор сумел доказать, что Шельмецов виновен и не заслуживает снисхождения; когда он уяснил, убедил и сказал: "Я кончил", - поднялся защитник (А. Чехов).

Иногда П. р. вводится в текст в качестве элементов подлинного выражения, напр.: Предположение дневального, что "взводный нажрался и дрыхнет где-то в избе", все больше собирало сторонников (А. Фадеев).

Выбор слов, вводящих П. р., очень важен. Как правило, для этого используются глаголы речи и мысли (сказал, заметил, отметил, подумал), эмоции и чувства (удивился, обрадовался, возмутился, увлекся), действия (оборотился, привстал, подскочил), глаголы, обозначающие мимику и жесты (улыбнулся, нахмурился, кивнул). Напр.: "Я считаю "Темные аллеи" лучшим, что я написал, - заявлял он запальчиво, - а они, идиоты, считают, что это порнография и к тому же старческое бессильное сладострастие. Не понимают, фарисеи, что это новое слово в искусстве, новый подход к жизни!" (И. Одоевцева).

Авторские слова не только указывают на сам факт чужой речи, но и содержат ее оценку, отношение к ней автора, характеристику говорящего, т.е. являются важным экспрессивным, выразительным средством.

Конструкцию с П. р. не следует путать с репликой диалога, которая также является передачей прямого, дословного высказывания, но не вводится авторскими словами.

М. Бахтин отмечает наличие множества модификаций прямой речи в лит. языке, таких, как подготовленная П. р. (возникновение прямой речи из косвенной или несобственно прямой; классическим образцом этой модификации М. Бахтин называет изображение состояния князя Мышкина перед эпилептическим припадком в "Идиоте" Достоевского); овеществленная прямая речь (авторский контекст строится так, что характеристики героя, данные ему автором, "бросают густые тени на его прямую речь". Такова, как правило, прямая речь у Гоголя и представителей так называемой "натуральной школы"); предвосхищенная, рассеянная и скрытая П. р. (предвосхищение чужой речи рассказом ее темы, оценок и акцентов. Запрятанная в авторском контексте чужая речь как бы прорывается в действительном прямом высказывании. По мнению Бахтина, эта модификация очень распространена в современной прозе - у А. Белого, И. Эренбурга и др.); риторическая П. р. (риторические вопросы, восклицания и др.); замещенная П. р. (это говорение за другого, очень близкое к несобственно-прямой речи, при котором авторская речь сливается с чужой речью).

Лит.: Кодухов В.И. Прямая и косвенная речь. - Л., 1957; Кулагин А.Ф. Конструкции с прямой речью и сложное предложение. - РЯШ. - 1969. - №1; Блинов Г.И. Изучение способов передачи чужой речи. - РЯШ. - 1974. - №2; Ширяев Е.Н. Прямая речь // Русский язык. Энциклопедия. - М., 1979; Коньков В.И. Прямая речь и цитата в художественном тексте. - Русская речь. - 1980, №4; Кручинина И.М. Прямая речь // Лингвистич. энциклопедич. словарь. - М., 1990; Бахтин М.М. Косвенная речь, прямая речь и их модификации // Фрейдизм. Формальный метод в литературоведении. - М., 2000.

О.Н. Емельянова

полезные сервисы
речевая культура речевая культура
стилистический словарь

РЕЧЕВАЯ КУЛЬТУРА - часть культуры народа, связанная с использованием языка. В нее включается сам язык, его этническая специфика, функциональные и социальные разновидности, воплощенные в устной или письменной форме. Кроме того, в нее входят и этнические особенности языковой картины мира, и сформировавшиеся обычаи и правила поведения (в том числе использование невербальных средств), совокупность текстов на данном языке. (См. определение речевой культуры в Энциклопедии "Русский язык", 1997.)

Каждый народ за века своего существования выработал свою Р. к., и то, что свойственно речевой культуре одного народа, может быть совсем несвойственно Р. к. другого народа, хотя есть и общечеловеческие свойства в любой речевой культуре: обязательно есть представление о правильности речи, ее эталоне, представленном в каких-то текстах, есть передача знаний о ней (хотя сами способы передачи могут быть разными), обязательно есть правила вежливости (хотя сами эти правила тоже могут различаться). Поэтому можно говорить о русской, английской, китайской, японской и т.д. речевых культурах и о Р. к. как общечеловеческом феномене.

Понятие Р. к. шире понятия культуры речи, в которое включается только характер использования языка, отношение к нему, но не сам язык и закрепленная в нем картина мира. Реализуется Р. к. в речи, в процессе общения.

Как правило любой народ не однороден ни по образованию, ни по степени уважения к языку, выработанным за века правилам общения, ни по роду деятельности. Отсюда понятие внутриязыковых типов Р. к. Эти типы могут выделяться во всем народе - носителе того или иного языка или только среди тех, кто говорит и пишет на лит. языке. Г.Л. Нещименко выделяет среди них носителей лит. языка, т.е. действительно владеющих им, и пользователей, т.е. тех, кто лит. языком пользуется, но в достаточной мере им не владеет. Количество выделяемых типов в сфере действия лит. языка Н.И. Толстой сводит к одному (элитарная Р. к.), а В.Е. Гольдин и О.Б. Сиротинина в 1993 г. выделили 4, а в 2001 г. - 5: полнофункциональный, неполнофункциональный, среднелитературный, литературно-жаргонизирующий и обиходный. Каждый из них распространен в определенной социальной группе, но это не тип речи, не социолект, а именно тип Р. к.

Полнофункциональный тип наблюдается среди людей с высшим образованием, характерен для людей с самым высоким уровнем общей культуры. Для него характерны: владение всеми функц. стилями лит. языка, привычка к самоконтролю речи, навык обращения к словарям и справочникам не только в рамках своей профессии, максимально полное использование всех возможностей литературного языка при очень осторожном и всегда целесообразном применении внелитературных средств, соблюдении ортологических, коммуникативных и этнических норм. Для носителей этого типа Р. к. эталоном речи и прецедентными текстами служат тексты классической худож. литературы и действительно образцовые тексты других видов речи. Владея языком (часто и несколькими), они не злоупотребляют ни иностранными, ни сниженными словечками, не подменяют ни письменную речь тем, что свойственно устной, ни устную речь конструкциями письменной речи, свободно переходят с одного функционального стиля на другой в зависимости от условий и задач коммуникации.

Способствуют формированию полнофункционального типа речевой культуры воспитание и обучение (семья, школа, вуз), характер профессиональной деятельности, требующей социальной активности и многорольности, но главное - активное самообразование, постоянное стремление расширить свои познания, проверить себя не только в своей профессии, но и в языке (проверить правильность произношения, написания, значения слов и т.д.).

Неполнофункциональный тип близок к полнофункциональному и характерен для людей все же высокой культуры, хотя и менее высокой, чем у носителей полнофункционального типа. Это тоже люди с высшим образованием, но степень владения ими лит. языком не достигает уровня полнофункционального: владение не всеми функциональными стилями (обычно только профессионально значимыми для них и разговорным); не всеми богатствами лексической и грамматической системы (используется лишь малая часть синонимических возможностей языка); не вполне разграничиваются ими устная и письменная формы речи (возможна подмена или владение только одной из них). В их речи встречаются нарушения ортологических, коммуникативных и этических норм (но грубые нарушения редки) из-за недостаточной их освоенности. Это как бы несформировавшийся полнофункциональный тип Р. к. Способствуют этому некоторые условия семейного воспитания (низкий культурный уровень родителей, отсутствие домашней библиотеки), плохие учителя в школе и в вузе, но главные причины - выраженная профессиональная и социальная однорольность (только оратор или только "книжный червь" - бухгалтер, работник канцелярии и т.д.) при отсутствии стремления или должных усилий к расширению круга своих интересов, привычки проверять себя не только в профессиональной сфере. Часто это интеллигенты в первом поколении, ориентирующиеся не на словари и справочники в том, что касается языка, а на то, что они слышат по телевидению, читают в газетах. Их прецедентными текстами являются не только тексты классической литературы, но и тексты СМИ, тексты "полухудож." произведений, тексты, написанные начальником или учителем. Ослаблено критическое внимание к речи других и к себе.

Среднелитературный тип характеризует большинство населения со средним образованием, встречается и у людей с высшим образованием. В этом типе Р. к. нарушения ортологических, коммуникативных и этических норм частотны и системны не только из-за недостаточного владения лит. языком, но прежде всего из-за сознательного игнорирования его норм при очень большой самоуверенности в их знании. Как правило, речевые ошибки сопровождаются и фактическими, свидетельствующими как о низком уровне общей культуры (в газете журналист пишет о полуострове Сахалин), так и о чрезмерной самоуверенности (в газете журналист путает фамилии известных в стране губернаторов, меняет области, которыми они руководят, не утруждая себя элементарной проверкой).

Принадлежность к среднелитературному типу некоторых журналистов создает порочный круг, т.к. их речь воспринимается другими носителями этого типа как эталон, а, следовательно, ошибки журналиста тиражируются.

Ощущение некоторой ущербности своих речевых возможностей при свойственной им самоуверенности приводит носителей этого типа Р. к. или к ориентации на сугубо книжную речь, к широкому употреблению иностранных слов, или к намеренному эпатажу (бранная лексика вплоть до мата).

Поскольку прецедентными текстами для носителей среднелитературного типа являются СМИ и псевдохудож. литература, отражающая этот же тип, этот тип Р. к. постоянно самовоспроизводится без каких бы то ни было усилий со стороны его носителей.

Литературно-жаргонизирующий тип сформировался в конце ХХ в. усилиями журналистов как реакция на официоз и казенность речи СМИ советской эпохи. Стремление к раскованности речи, сближению с народом привело к журналистской разнузданности, прежде всего в их речи. Этот тип Р. к. характеризуется намеренным снижением речи (жаргонизация речи, предпочтение литературному слову любых его синонимов из просторечия, диалектов, жаргона, бранного лексикона).

Основные его отличия от арготического типа (см. ниже) - в социальной группе носителей (журналисты) и функции используемых ими жаргонизмов (прежде всего экспрессивная). Наблюдается он у журналистов не самой высокой культуры, но вне своей профессии, возможно, относящихся к неполнофункциональному типу, так что это не столько особый тип Р. к. человека, сколько создаваемое им впечатление, тип Р. к. конкретной теле- или радиопередачи, конкретной газеты.

Влияние таких СМИ на население порождает постепенное формирование литературно-жаргонизирующего типа как действительно самостоятельного типа Р. к., носителями которого являются уже не журналисты, а те пользователи литературного языка (Нещименко, 2001), которые, ориентируясь на речь СМИ, широко используют в экспрессивных целях и жаргонизмы, и любую сниженную лексику, считая, что так и надо говорить и писать.

Обиходный тип не предполагает сознательного отношения к своей речи, выбора нужной формы и нужного стиля. Носители этого типа Р. к. - самого низкого в сфере действия лит. языка - в любых условиях, в том числе и в официальной обстановке, пользуются только с детства освоенной разговорной речью и беспомощны поэтому перед необходимостью использования речи в ее письменной форме. Их устный монолог не строится как текст, а все время сбивается на диалог с кем-то из слушателей (Понял, нет? Ты понимаешь?). В телевизионных передачах, даже если это выступление приглашенного на передачу перед присутствующими в студии (а ведь главный адресат - телезрители), это фактически диалог со знакомым ведущим, в некоторых радиопередачах - диалог диджея с одним из позвонивших.

Формирование этого типа Р. к. - результат того, что его носитель никогда не прикладывал никаких усилий для овладения навыками хорошей речи, а прецедентными текстами для него служит только домашняя и уличная речь да реклама, впечатывающаяся в подсознание из-за назойливого ее повторения.

За пределами лит. языка выделяются просторечный, арготический и народно-речевой типы. Просторечный характерен для речи малообразованных горожан; арготический формируется в определенных социальных группах ради "шифрования", сокрытия информации от посторонних и в парольной функции; народно-речевой типичен для диалектоносителей с их особой культурой, особыми языковыми, коммуникативными и этическими нормами и даже представлениями о мире. "Вытягивание" из этих типов определенных слов и форм иногда обогащает литературный язык, но чаще просто засоряет его.

Для всех этих типов органична только устная форма речи, и даже передача знаний от поколения к поколению тоже происходила (и происходит) только в устной форме. Жаргонные и диалектные словари создаются лингвистами, а не носителями этих типов и не для их носителей, а ради изучения соответствующих социальных компонентов национального языка или понимания используемых в этих социальных группах слов.

Лит.: Толстой Н.И. Язык и культура // Русский язык и современность: Проблемы и перспективы развития русистики. - М., 1991; Гольдин В.Е., Сиротинина О.Б. Внутринациональные речевые культуры и их взаимодействие // Вопросы стилистики: Проблемы культуры речи. Вып. 25. - Саратов, 1993; Их же. Речевая культура // Энциклопедия "Русский язык". - М., 1997; Сиротинина О.Б. Устная речь и типы речевых культур. - Русистика сегодня. - 1995. - №4; Ее же. Русский язык в разных типах речевых культур // Русский язык сегодня. - М., 2000; Фишер И.С. Устная монологическая речь (на материале публицистических телепередач): Автореф. дис…. канд. филол. наук, Саратов, 1995; Кондратьева-Фишер И.С. Телевизионная публичная речь // Журналистика на пороге ХХ в.: исторический опыт, современное развитие. - Владикавказ, 1997; Инфантова Г.Г. О типах элитарной речевой культуры // Предложение и слово. - Саратов, 1999; Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. - М., 1994, СПб., 1999; Кочеткова Т.В. Языковая личность носителя элитарной речевой культуры: Автореф. дис. … канд. филол. наук. - Саратов, 1999; Горбаневский М.Л., Караулов Ю.М., Шаклеин В.М. Не говори шершавым языком. - М., 2000; Гольдин В.Е., Сиротинина О.Б., Ягубова М.А. Русский язык и культура речи: Учебник для нефилологов. - Саратов, 2001; Нещименко Г.П. Динамика речевого стандарта современной публичной вербальной коммуникации: Проблемы. Тенденции развития. - ВЯ. - 2001. - №1; Хорошая речь. - Саратов, 2001.

О.Б. Сиротинина

полезные сервисы
язык (естественный) язык (естественный)
энциклопедический словарь

ЯЗЫК (естественный) - ЯЗЫ́К (естественный язык), хранящаяся в сознании человека сложная система правил, в соответствии с которыми происходит речевая деятельность, т.е. порождение и понимание текстов. Всякий текст является (материальным) объектом, передающим (нематериальный) смысл. Смысл возникает в сознании человека, но, как известно, не может быть непосредственно доступен другому человеку: не существует способа проникнуть в мысли других людей, поскольку они не материальны, т.е. не могут быть восприняты ни одним из наших органов чувств. Язык как раз и является средством «материализации» мыслей: превращаясь в тексты, получая материальную «оболочку» (или языковую субстанцию), мысли становятся доступны для восприятия и могут быть поняты другим человеком. Таким образом, можно сказать, в самом общем виде, что язык - это способ воплощения нематериальных мыслей в материальную субстанцию, их «кодирования» с помощью материальных символов (или «знаков»), а также способ «декодирования» мыслей по этой субстанции. Основной субстанцией для текстов естественного языка является звуковая: это колебания воздуха, воспринимаемые с помощью органов слуха; графическая субстанция (тексты, воспринимаемые зрительно) является вторичной. Различные системы перевода звуковой субстанции в более долговечную графическую (графика (см. ГРАФИКА (в лингвистике)), или письменность (см. ПИСЬМЕННОСТЬ)) играют важную роль в культуре человечества, но разработаны и существуют далеко не для всех естественных языков. Всякая субстанция линейна: она возникает и существует во времени, одни элементы раньше, другие - позже. Мысль в общем случае не линейна; поэтому переход от смысла к тексту является сложным процессом и может оказывать влияние на сам процесс мышления.

«Кодирование» и «декодирование» сообщений являются двумя основными видами речевой деятельности человека, известными как говорение и понимание, иначе порождение и, соответственно, восприятие текстов. Полноценное владение языком предполагает умение успешно осуществлять оба эти вида речевой деятельности; умение порождать тексты обычно называется активной компетенцией носителя языка (который в этом случае выступает в качестве говорящего), а умение понимать построенные другим носителем языка тексты - пассивной компетенцией носителя языка (который в этом случае выступает в качестве адресата сообщения).

Помимо говорения и понимания, т.е. общения, язык может выполнять и другие важные функции, из которых, в первую очередь, следует отметить функцию мышления и функцию хранения информации. Даже в отсутствии непосредственного адресата человек мыслит с помощью языка; внеязыковое (так называемое невербальное) мышление если и возможно (об этом спорят психологи), то во всяком случае не играет в человеческой психике центральной роли. Благодаря языку люди могут не только общаться друг с другом, но и создавать новое знание и передавать его потомкам, преодолевая ограничения, связанные с пространством и временем.

Язык (и вербальное мышление) - важнейшая особенность человека как биологического вида; споры о наличии у животных (особенно у высших приматов, дельфинов и др.) систем, подобных человеческому языку, продолжаются, но, по-видимому, систем, сравнимых по сложности с естественным языком, ни у каких других биологических видов, населяющих Землю, все же нет. Именно язык делает человека человеком. С другой стороны, как уже говорилось, язык, скорее всего, не является простым «орудием мысли»: структуры языка могут и сами оказывать определенное влияние на мышление. В лингвистике в течение нескольких столетий активно обсуждается гипотеза о возможной зависимости форм мышления от того или иного языка, о «национально специфичных» способах восприятия мира и выражения смыслов. Наиболее радикальная форма этой гипотезы (в настоящее время отвергаемая большинством специалистов) в 20 веке была высказана американским исследователем индейских языков Б. Л. Уорфом (не имевшим специального лингвистического образования), однако те или иные наблюдения о двусторонней связи языка и мышления делались и продолжают делаться очень многими учеными.

Все три понятия, перечисленные в начале статьи, т.е. язык, текст и речевая деятельность, одинаково важны для понимания природы естественного языка и в равной степени изучаются наукой о языке - языкознанием (см. ЯЗЫКОЗНАНИЕ), или (теоретической) лингвистикой. При этом сам язык, как информация, хранящаяся в сознании человека, является нематериальным и непосредственно не доступным наблюдению, тогда как речевая деятельность и тексты являются материальными и могут быть доступны наблюдению. Пользуясь упрощенной метафорой, язык можно приравнять к инструкции по сборке некоторого сложного устройства (например, автомобиля или компьютера); в этом случае аналогом речевой деятельности оказывается «процесс сборки», а аналогом текстов - сами «устройства», собранные в соответствии с «инструкцией».

Все же основной задачей теоретической лингвистики является именно описание естественного языка, т.е. экспликация правил построения текстов. Но поскольку естественный язык непосредственному наблюдению не доступен, лингвистика реконструирует языковые правила на основе изучения речевой деятельности и текстов. Этим положение лингвистики кардинально отличается от положения многих других наук (в особенности, естественных), в которых объекты описания и анализа материальны и, как правило, непосредственно доступны наблюдению и экспериментам. Обычно говорят, что науки, объекты которых недоступны прямому наблюдению, занимаются «моделированием» этих объектов, т.е. созданием объектов, которые могут выполнять тут же функцию, что и моделируемый прототип. Моделью языка является полное словарно-грамматическое описание этого языка; предполагается, что применение этой модели позволит строить и понимать тексты на соответствующем языке с той же эффективностью, с какой это делает носитель языка. Современные описания языков мира пока еще не могут считаться полностью адекватными этой задаче, что неудивительно, поскольку сама задача для научного познания мира уникальна.

Развивая предложенную выше метафору, можно сказать, что лингвист подобен человеку, который, не имея в своем распоряжении ничего, кроме готовых образцов собранных автомобилей, должен понять принцип работы автомобиля и написать инструкцию по его сборке. Лингвист анализирует тексты и реконструирует язык этих текстов, т. е. ту систему правил, по которым тексты построены. Это - задача очень большой сложности, связанная не только с изучением бессознательных психических процессов и с изучением физиологии человека, но и с изучением человеческого общества, его культуры и истории. Границы между изучением языка и изучением психики с одной стороны и между изучением языка и изучением культуры с другой стороны являются неопределенными и размытыми; тенденция развития современной лингвистики состоит в непрерывном расширении этих границ и увеличении объема информации, необходимой для построения адекватных моделей языка. Следует также помнить, что лингвистика по своей проблематике соприкасается и с семиотикой (см. СЕМИОТИКА (наука передачи информации)), изучающей особенности любых знаковых систем в человеческом обществе (среди которых язык, по-видимому. является основной и наиболее сложно устроенной).

Для понимания специфики работы лингвиста существенно также, что «обычный» носитель языка, хотя и владеет своим языком свободно, не многим может помочь исследователю языка в решении его задач. Использование языка в целом бессознательно: человек умеет говорить так же, как умеет ходить или дышать - в силу врожденных навыков; родному языку не обучаются так же, как обучаются, например, игре в шахматы или вождению автомобиля. Поэтому носитель языка не может объяснить ни того, почему он выражают свою мысль тем, а не иным языковым способом, ни тем более того, как устроен его родной язык (какие в нем грамматические категории, правила синтаксиса и т.п.): носитель языка умеет пользоваться языком, но не осознает того, как он это делает. Единственный вопрос, на который носитель языка может ответить - это вопрос о том, «можно ли так сказать», т.е. можно ли на его родном языке с помощью определенного текста выразить определенный смысл. Крайне нетривиальная задача извлечения языковых правил из подсознания говорящих может быть выполнена только профессиональным лингвистом.

У говорящих сам процесс овладения первым, или родным языком происходит в детстве и является достаточно сложным и мало изученным. Способность к использованию языка (так называемая языковая способность, или языковая компетенция) является важной особенностью человеческой психики и является у человека, вообще говоря, врожденной. Эта способность активизируется буквально с первых дней жизни ребенка: воспринимая обращенные к нему тексты, ребенок постепенно (и бессознательно) открывает правила языка, по которым они построены, и начинает строить тексты самостоятельно - сначала несовершенные, потом - все более и более близкие к той норме, которая принята в данном языковом коллективе. Речевая деятельность ребенка становится полноценной в среднем уже приблизительно к 5-7 годам. Но если в раннем возрасте ребенок, по тем или иным причинам, оказывается изолирован от естественной языковой среды, то его языковая способность отмирает и впоследствии уже не восстанавливается (это, в частности, подтверждается феноменом так называемых «детей-Маугли», выросших вне человеческого общества и попавших к людям уже в относительно взрослом состоянии: овладеть человеческой речью они во всех известных науке случаях так и не могли).

Языковая способность взрослого человека также в той или иной степени приглушена: хорошо известно, что овладение вторым языком не в детском возрасте в большинстве случаев сопряжено с большими трудностями, и знание второго языка, как правило, не может сравниться со знанием первого, или родного (т. е. усвоенного в раннем детстве «естественным путем»).

До сих пор мы употребляли слово «язык» в единственном числе, как если бы у всех представителей человечества язык был один и тот же. Хорошо известно, что это не так: способы перехода от смысла к тексту у разных человеческих коллективов разные (иногда - кардинально разные). В этом смысле лингвисты говорят о различных языках человечества, или о языках мира (англ. the world"s languages, франц. les langues du monde и т.п.). В современном мире насчитывается около 7 тысяч различных живых языков. Точное число живых языков указать невозможно, поскольку во многих случаях (особенно при отсутствии письменно закрепленной нормы) неочевидна граница между разными языками и диалектами одного и того же языка. Кроме того, следует учесть и тот факт, что на земном шаре существуют такие области, которые пока еще неудовлетворительно обследованы в лингвистическом отношении: достоверно неизвестно, ни на каких языках говорят народы, там живущие, ни даже сколько в точности языков там насчитывается. К таким областям, в первую очередь, относятся Новая Гвинея и бассейн Амазонки, а также некоторые труднодоступные районы Тропической Африки.

Тем не менее, несмотря на большие (часто - очень большие) различия между отдельными языками, в строении всех языков мира имеется и много общего. Для теоретической лингвистики равно важны и эти различия, и эта общность; в этом смысле можно сказать, что теоретическая лингвистика изучает не только и не столько конкретные естественные языки, сколько язык homo sapiens (т.е. сумму общих свойств всех человеческих языков). Существует особое направление в лингвистике, которое специально занимается границами разнообразия естественных языков: это лингвистическая типология, задачей которой является установление того, «что может быть и чего не может быть» в естественном языке, т.е. изучение языковой вариативности. Для лингвистической типологии большое значение имеет подготовка полных современных научных описаний всех существующих языков мира - задача, которая в настоящее время еще очень далека от окончательного решения. Решение ее затрудняется также и тем обстоятельством, что число живых языков в мире стремительно сокращается: в настоящее время происходит постоянное уменьшение численности носителей малых языков в пользу крупных и так называемых «мировых» языков, на которых говорит подавляющее большинство населения Земли, к мировым языкам с численностью носителей более 100 млн. принято относить, в первую очередь, китайский, английский и испанский, а также арабский, хинди, португальский, бенгальский, русский и японский. Известно, что крупных языков, носителей которых насчитывается более 1 млн., в мире существует около 350 - это всего 5% языков мира, но на этих языках говорит 94% населения Земли. Соответственно, оставшиеся 6% человечества говорят на 95% существующих языков (многие из них насчитывают всего несколько сотен и даже несколько десятков носителей).

Уменьшение языкового разнообразия имеет объективные социально-экономические причины, связанные с процессами глобализации в современном мире, стремительным техническим прогрессом и растущей необходимостью международного общения; оценить этот процесс как однозначное зло или однозначное благо затруднительно. Однако с точки зрения гуманитарного знания (не только лингвистики, но также этнографии, истории, культурологии и др. наук) резкое сокращение числа живых языков на протяжении жизни нескольких последних поколений людей является однозначно негативным процессом. Поскольку каждый язык как система выражения смыслов уникален и неповторим, с исчезновением каждого языка невосполнимо утрачивается какая-то существенная часть информации о мире, о прошлом и настоящем человечества. Сохранение языкового многообразия Земли (насколько это возможно) и как можно более полная фиксация еще существующих языков - одна из важнейших общегуманитарных задач современной лингвистики; эта задача так же важна, как, например, задача спасения исчезающих видов животных и растений. Сохранение языкового разнообразия мира, конечно, выходит за рамки одной частной науки, но современное массовое сознание, похоже, еще не до конца усвоило важность и глобальность этой проблемы.

Структура языка

В отношении структуры языки мира, как уже было сказано, имеют много общего. Прежде всего это касается принципов организации языковых правил и принципов построения текстов. Любой текст на любом естественном языке имеет сложную структуру: он неэлементарен в том смысле, что состоит из повторяющихся элементов; сами эти элементы могут, в свою очередь, состоять из других, более простых элементов и т.п. Число текстов на любом живом языке может быть сколь угодно велико: язык позволяет выразить и сообщить собеседнику любой смысл - и стандартно воспроизводимый в человеческой коммуникации множество раз, и абсолютно новый. Число конструктивных элементов, из которых состоят тексты, конечно, но при этом причем число сложных элементов в десятки и сотни раз больше числа самых простых элементов. Возможность выделить в тексте классы повторяющихся единиц, которые, в свою очередь, состоят из других, более простых единиц, называется основным конструктивным принципом языка, а совокупность таких единиц одинаковой степени сложности традиционно называется уровнем языка. Уровневая структура свойственна всем естественным языкам и позволяет описывать их свойства с помощью так называемых уровневых моделей, лежащих в основе всех современных грамматических описаний.

Обычно выделяют следующие уровни: уровень текстов (или дискурсивный (см. ДИСКУРСИВНЫЙ)), уровень предложений и словосочетаний (или синтаксический (см. СИНТАКСИС)), уровень слов и их значимых частей-морфем (или морфологический (см. МОРФОЛОГИЯ (в языкознании))), уровень звуков (или фонологический (см. ФОНОЛОГИЯ)). Возможны и такие модели языка, в которых число уровней больше или меньше по сравнению с приведенным списком. Наиболее универсальный характер имеют «крайние» уровни модели, т.е. фонологический и дискурсивный. В любом языке существуют тексты - и в любом языке существуют элементарные конструктивные единицы - звуки, различия между которыми являются значимыми, т. е. замена одного звука на другой влияет на смысл языковой единицы. Такие звуки принято называть фонемами (см. ФОНЕМА). Например, русские глухие и звонкие согласные являются разными фонемами, поскольку, например, единицы типа забор и запор являются разными русскими словами. Фонемы различают значимые единицы языка, но сами значением не обладают; фонема - это минимальная смыслоразличительная единица языка. Таких единиц в естественном языке в среднем всего несколько десятков (наиболее бедны фонемами некоторые языки Океании, в которых всего около 20 разных звуков; наиболее богаты - некоторые языки Южной Африки, Кавказа и Северной Америки, в которых число фонем может превышать 100).

Минимальную языковую единицу, обладающую самостоятельным значением (или «минимальную значимую единицу») принято называть морфемой (см. МОРФЕМА). Так, русская глагольная форма запела состоит из 6 фонем, передаваемых в данном случае 6 буквами русского алфавита, и 4 морфем: приставки за- со значением начала действия, корня -пе-, суффикса прошедшего времени -л- и суффикса (или, в традиционной терминологии, «окончания») ед. числа жен. рода -а.

В языках типа русского морфемы объединяются в слова (или, точнее, словоформы (см. СЛОВОФОРМА)) и в каком-то смысле не существуют вне слов. Словоформы - жесткие комплексы морфем, в общем случае не допускающие ни отделение морфемы другим словом, ни перестановку морфем внутри слова; кроме того, именно словоформы целиком (а не отдельные морфемы) участвуют в формировании структуры следующего уровня, синтаксического: предложения и словосочетания в языках типа русского строятся именно из словоформ, а не из отдельных морфем. Однако не во всех языках дело обстоит именно таким образом: во многих языках Юго-Восточной Азии, Западной Африки и других ареалов объекты, подобные русским словам, практически отсутствуют. В таких языках (их часто называют изолирующими (см. ИЗОЛИРУЮЩИЕ ЯЗЫКИ)) почти каждая морфема может вести себя как слово (или, если угодно, почти каждое слово состоит только из одной морфемы).

Языки с хорошо выделимыми словоформами (типа русского) имеют еще одну важную особенность. Морфемы в составе словоформы неоднородны по своему значению и по своим свойствам. Выделяется обширный класс корневых морфем (в каждом слове имеется хотя бы один корень) и сравнительно немногочисленный класс аффиксальных (см. АФФИКС) морфем (модифицирующих значение корня), которые могут в слове и отсутствовать. С другой стороны, морфемы делятся на грамматические и неграмматические: грамматические морфемы выражают достаточно абстрактные значения из некоторого небольшого класса («категории»), такие, что выражение какого-то одного элемента каждой категории оказывается обязательно. Так, русский глагол в личной форме требует обязательного выражения категории времени, в формы прошедшего времени - обязательного выражения рода и числа подлежащего (а в английском языке в прошедшем времени ни род, ни - в большинстве случаев -- число подлежащего грамматическими средствами не выражается). Набор и способы выражения грамматических значений составляют один из важнейших параметров своеобразия каждого естественного языка. При этом само существование грамматических показателей не является универсалией - в изолирующих языках «настоящих» грамматических категорий практически нет.

В синтетических языках (см. СИНТЕТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКИ) грамматические показатели выражаются в основном аффиксами, в аналитических (см. АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКИ) - в основном служебными словами (как в английском, французском, многих языках Океании и др.). Таким образом, и аналитические, и изолирующие языки имеют - в силу разных причин - редуцированный морфологический уровень, но сильно нагруженный синтаксический: для грамматических моделей этих языков синтаксические правила оказываются важнее.

Полное описание любого языка включает, однако, два компонента: грамматику (см. ГРАММАТИКА), учитывающую общие правила построения единиц всех уровней, и словарь, (см. СЛОВАРЬ) в котором описываются индивидуальные свойства слов - их лексическое значение и индивидуальные особенности поведения в тексте в сочетании с другими словами. Вся эта гигантская информация хранится в сознании носителей языка и используется для построения и понимания текстов.

Изменение языка во времени и генетическое родство языков

Помимо уровневой организации и линейности естественный язык обладает еще одним фундаментальным свойством: он непрерывно изменяется во времени. Речь каждого человека на протяжении его жизни не остается неизменной, но основные изменения происходят при передаче языка от детей к родителям, в ходе которого система языка может усваиваться с искажениями. Все такие изменения, однако, носят постепенный характер и становятся заметными на больших временных интервалах. Обычно должно пройти не менее 200-400 лет, чтобы изменения в произношении звуков, значении отдельных слов и употреблении грамматических форм начали накапливаться и сделали язык предков частично или полностью непонятным потомкам. Разумеется, какие-то события в истории народа могут ускорять изменения языка (обычно это войны, завоевания, мощный приток иноэтнических элементов и другие внешние воздействия на язык), а могут и замедлять этот процесс (например, этническая изоляция и отсутствие внешних контактов); но в любом случае полностью остановить изменения языка невозможно

Склонность языка к изменению во времени имеет далеко идущие последствия. Во-первых, она препятствует поддержанию культурной преемственности: ведь со временем тексты, записанные на любом языке, перестают быть понятными потомкам. С другой стороны, именно угроза утраты важных (часто сакральных) текстов на древних языках стояла у истоков самых ранних лингвистических знаний: сохранить смысл и звучание древних текстов можно было только путем сознательного изучения свойств человеческого языка; таким образом возникали лингвистические традиции в Древней Индии, в Древней Греции, в арабском мире и в других регионах.

Во-вторых, изменчивость языка лежит в основе образования семей и групп родственных языков. Если разные части некогда единого народа утрачивают контакт между собой, то изменения в языках каждой группы идут в разном направлении. В результате единый язык через несколько столетий распадается сначала на близкие диалекты, а потом - на все дальше и дальше расходящиеся самостоятельные языки, вплоть до полной утраты какого бы то ни было сходства. Языки, возникшие из общего языка-предка путем такого постепенного расхождения, называются родственными, а объединения родственных языков - группой и семьей (см. СЕМЬЯ ЯЗЫКОВ) (термин «семья» предполагает более глубокое родство и более отдаленный момент распада входящих в семью языков-потомков или их групп). Так, после распада единого латинского языка на территории Европы образовались отдельные языки романской группы (см. РОМАНСКИЕ ЯЗЫКИ) - итальянский, испанский, португальский, французский, румынский и ряд других. Этот процесс детально засвидетельствован многочисленными историческими документами и письменными памятниками.

Проблема родства языков приобретает особую сложность, однако, в тех случаях (а их большинство), когда история изучаемых народов нам в точности неизвестна. В лингвистике имеются строгие методы определения родства языков (открытые и разработанные в основном еще на протяжении 19 в., в рамках так называемого сравнительно-исторического языкознания (см. СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ)); они основаны на том, что сходства между фонетическим обликом слов с близким значением в родственных языках не случайны, а основаны на регулярных соответствиях. Для определения языкового родства следует пользоваться, конечно, не любыми словами, а наиболее исконными; еще более надежным является сравнение грамматических показателей - это позволяет почти полностью исключить вероятность заимствований. Традиционные методы сравнительно-исторического языкознания делают возможным обнаружить родство языков с глубиной в несколько тысяч лет; такова дата расхождения наиболее надежно установленных семей современных языков - индоевропейской, уральской, австронезийской, афразийской, картвельской, дравидийской, и др. В настоящее время специалисты активно разрабатывают методы проникновения в более глубокое прошлое; в отдаленной перспективе эти методы, может быть, сумеют позволить по-новому взглянуть и на проблему происхождения человеческого языка, которая в настоящее время в науке пока не имеет решения.

В.А. Плунгян

полезные сервисы
стиль книжный стиль книжный
стилистический словарь

СТИЛЬ КНИЖНЫЙ (книжная речь) - стиль, свойственный книжно-письменной речи (см. Письменная речь). В стилистике помимо выделения функц. стилей существует разграничение языковых средств и стилей на две основные сферы - книжную и разговорную, идущее от традиций словесности и стилистики XIX в. Это отражает историческое развитие рус. лит. языка, в котором приоритетным и хронологически первым был книжный тип лит. языка - язык памятников письменности, в том числе на старославянской основе, а также на основе народно-разговорной речи, постепенно "олитературивающейся". Книжная речь была, т. о., изначально связана с письменной формой выражения (а позже, с введением книгопечатания, - и с реализацией письменной речи в форме печатных текстов) и обслуживала сферу официальных отношений (в отличие от разг. речи, функционирующей широко в устной форме, непосредственном межличностном общении).

В рамках лит. языка как дихотомической системы, где книжная речь противостоит разг. (см. Литературно-разговорный стиль, или тип, речи), постепенно формируются функц. стили. Становление системы функц. стилей происходит в конце XVIII - нач. XIX в. Теория функц. стилей складывается позже - лишь в XX в., и с ее появлением в лингвистике начинают сосуществовать два разных подхода к стилям, две классификации - стилей в традиционном их понимании и стилей функциональных.

С. к. отличается строгостью норм, особой окраской - официальностью, "сухостью" либо возвышенностью. С. к. представлен прежде всего в т. н. специальной литературе - научн., оф.-дел. текстах, информативно-хроникальных и официально-документальных жанрах публицистики, а кроме того, в известной мере в речи художественно-изобразительной (худож. текстах и текстах свободных жанров публицистики). Последняя, в отличие от специальной речи, допускает использование всех разрядов языковых единиц, в том числе разг., и поэтому не является областью предельной концентрации книжно-письменных средств, но все же широко их использует (см. Стилистические ресурсы лексики, или лексическая стилистика).

С. к. реализуется, как правило, в условиях групповой и массовой коммуникации. Сферы массовой коммуникации - печать, радио, телевидение. Здесь нет непосредственной обратной связи с адресатом информации, содержащейся в тексте, - читателями, радиослушателями, телезрителями. Групповая коммуникация осуществляется в ходе учебной лекции, урока, судебного процесса, разного рода собраний, митингов, конференций. Оратор, лектор, учитель имеют непосредственную связь со своими слушателями. Формы, степень интенсивности, характер обратной связи зависят от вида, жанра устного выступления и условий речевого общения, но в любом случае речь остается в рамках официальной ситуации.

Собственно языковая характеристика С. к. касается прежде всего области лексики. Книжная лексика по экспрессивной окраске подразделяется на "высокую", торжественную, основную часть которой составляют славянизмы (см.), напр.: благословить, возрождение, провозгласить, таинство; "поэтическую" (см. Поэтизмы), которая встречается гл. обр. в стихотворной речи XIX - нач. XX в. (грёза, лазурный, очи, чары, чудный); слова с публиц. экспрессией (см. Публицистический стиль; Газетизмы), наделенные, как правило, социальной оценкой, положительной или отрицательной (борец, гражданственность, судьбоносный, вандализм, мракобесие и др.); слова с экспрессией "книжности", используемые для беспристрастного, в деловом тоне, изложения мысли, обсуждения вопроса (необходимо, осуществить, реализация, результат и др.). Для С. к. характерно употребление терминов, как узкоспециальных, так и общепонятных. Окраску книжности придает речи использование отглагольных существительных на -ние (влияние, возникновение, использование, обеспечение и т.п.), предложно-падежных конструкций с производными предлогами (вследствие чего, в зависимости от чего, в отличие от чего, по мере чего, по сравнению с чем) и др. специфических книжно-письменных лексико-грамматических единиц.

Книжная речь отличается от разг. более сложным синтаксисом, большей логичностью, последовательностью, связностью изложения (см. Стилистические ресурсы синтаксиса, или синтаксическая стилистика).

Вместе с тем книжная речь не изолирована от разг. Для рус. лит. языка характерно глубокое и разнонаправленное их взаимодействие. Еще А.С. Пушкин, отмечая различие книжно-письменного и разг. языка, подчеркивал и их связь: "Может ли письменный язык быть совершенно подобным разговорному? Нет, так же, как разговорный язык никогда не может быть совершенно подобным письменному… Чем богаче язык выражениями и оборотами, тем лучше для искусного писателя. Письменный язык оживляется поминутно выражениями, рождающимися в разговоре, но не должен отрекаться от приобретенного им в течение веков" ("Письмо к издателю", 1836). Книжная и разг. речь "заимствуют" друг у друга недостающие каждой из них речевые средства выражения. Разг. речь воспринимает слова терминологического характера - по мере успехов технического прогресса, его проникновения в быт (компьютер, интернет), актуальную часть общественно-политической лексики (демократы, реформы), слова и обороты книжной окраски (фактически, действительно, в принципе, в порядке вещей). Книжная речь допускает в свои тексты экспрессивные средства разг. характера: фразеологизмы, пословицы, особо выразительные слова. Взаимопроницаемость книжного и разг. стилей интенсифицируется в периоды коренных социальных преобразований, в связи с развитием СМИ, расширением границ речевой свободы, особенно характерного для конца XX в.

Представление о "книжности" речи не оставалось неизменным на протяжении истории рус. языка. Во 2-й пол. XVIII в. оно связывалось прежде всего с высоким стилем (см. Трех стилей теория), в 1-й пол. и сер. XIX в. - с "художественностью", изысканностью, красивостью. Затем "книжность" начинает ассоциироваться с публиц. и науч. речью. В совр. языке со С. к. связываются характерные черты письменной формы наиболее разработанных традиционных функц. вариантов лит. языка: науч., публиц. стилей, в определенной степени языка худож. литературы. Стремление избежать разговорности и желание выразиться "книжно" приводит зачастую к использованию оборотов, т