МОИЗМ - "школа Мо" (мо цзя), древнекитайское философско-религиозное учение, сформировавшееся в 5-4 вв. до н.э. и получившее широкое распространение в 4-3 вв. до н.э. во многом благодаря своим популистским установкам, методологически фундированной аргументации и широкой практической деятельности его адептов, сплоченных в военно-религиозный "орден" и способных на такие радикальные акции, как массовое самоубийство (более 180 человек во главе с Мэн Шэном) и казнь собственного сына (Фу Дунем). Согласно теории происхождения древнекитайских философских школ, выдвинутой Лю Синем (46 до н.э. - 23 н.э.) и зафиксированной Бань Гу (32-92) в библиографическом каталоге И вэнь чжи (Трактат об искусстве и литературе), вошедшем в Хань шу (Книга [[о династии]] Хань), моизм создали выходцы из храмовых сторожей. Развивший эту теорию в 20 в. и основывающийся на отраженном в гл. 50 "Популярные учения" (Сянь сюэ) трактата Хань Фэй-цзы (3 в. до н.э.) определении конфуцианцев и моистов как "жу" ("ученые интеллектуалы") и "ся" ("воины-удальцы, рыцари"), Фэн Юлань (1895-1990) связал происхождение моизма с социальной прослойкой "рыцарей", что должно объяснять повышенный интерес его представителей к военной тематике и их альтруистическое народолюбие. Моизм явился одной из первых теоретических реакций на конфуцианство. Создатель и единственный крупный представитель школы, названной его именем, - Мо Ди, или Мо-цзы (490-468 - 403-376 до н.э.), согласно Хуайнань-цзы, первоначально был сторонником конфуцианства, а затем выступил с его резкой критикой. От других философских течений древнего Китая моизм отличают две специфические особенности: теологизированность и организационная оформленность, что вместе с повышенным интересом к логико-методологической проблематике окрашивало его в схоластические тона. Эта своеобразная секта выходцев из нижних слоев общества, прежде всего ремесленников и внештатных воинов-удальцов, очень напоминала пифагорейский союз и возглавлялась "великим учителем" (цзюй цзы), который, согласно Чжуан-цзы (гл. 33), считался "совершенномудрым" (шэн) и которого Го Можо (1892-1978) сравнил с папой римским. Реконструируется следующая преемственность обладателей данного поста: Мо Ди - Цинь Гули (Хуали) - Мэн Шэн (Сюй Фань) - Тянь Сян-цзы (Тянь Цзи) - Фу Дунь. Затем в конце 4 в. до н.э., по-видимому, произошел распад единой организации на два или три направления "отделившихся моистов" (бе мо), во главе которых стояли Сянли Цинь, Сянфу (Бофу), Дэнлин. После теоретического и практического разгрома моизма во второй половине 3 в. до н.э., обусловленного его собственной дезинтеграцией и антигуманитарными репрессиями при династии Цинь (221-207 до н.э.), а также конфуцианскими запретами в эпоху Хань (206 до н.э. - 220 н.э.), он продолжал существовать лишь как духовное наследие, коллективно выработанное несколькими поколениями его представителей, целиком приписанное главе школы и закрепленное в глубоком и обширном, но плохо сохранившемся трактате Мо-цзы. Учение самого Мо-цзы изложено в десяти начальных главах, названия которых отражают его основополагающие идеи: "Почитание достойных" (Шан сянь), "Почитание единения" (Шан тун), "Объединяющая любовь" (Цзянь ай), "Отрицание нападений" (Фэй гун), "Сокращение потребления" (Цзе юн), "Сокращение погребальных [[расходов]]" (Цзе цзан), "Воля Неба", (Тянь чжи), "Духовидение" (Мин гуй), "Отрицание музыки" (Фэй юэ), "Отрицание предопределения" (Фэй мин). Все они разбиты на три схожие друг с другом части, что явилось следствием отмеченного в гл. 33 Чжуан-цзы и гл. 50 Хань Фэй-цзы разделения моистов на три направления, каждое из которых оставило свой вариант изложения общих положений. В середине трактата помещены главы "Канон" (Цзин), "Изъяснение канона" (Цзин шо), каждая в двух частях; "Большой выбор" (Да цюй) и "Малый выбор" (Сяо цюй), которые вместе называются "Моистским каноном" (Мо цзин), или "Моистской диалектикой" (Мо бянь), и представляют собой формализованный текст, демонстрирующий высшие достижения древнекитайской протологической методологии, полученные к 3 в. до н.э. в кругах поздних моистов или, согласно гипотезе Ху Ши (1891-1962), последователей "школы имен". Содержание данного раздела Мо-цзы, охватывающее прежде всего гносеологическую, логико-грамматическую, математическую и естественнонаучную проблематику, благодаря ее сложности и специфической (интенсиональной) форме изложения стало малопонятным уже для ближайших потомков. Заключительные главы трактата, позднейшие по времени написания, посвящены более конкретным вопросам обороны городов, фортификации и сооружения защитных орудий. Главный пафос социально-этического ядра моистской философии - аскетическое народолюбие, предполагающее безусловный примат коллективного над индивидуальным и борьбу с частным эгоизмом во имя общественного альтруизма. Интересы народа в основном сводятся к удовлетворению элементарных материальных потребностей, определяющих его поведение: "В урожайный год люди гуманны и добры, в неурожайный - негуманны и злы" (Мо-цзы, гл. 5). С этой точки зрения традиционные формы этико-ритуальной благопристойности (ли2) и музыки рассматриваются как проявления расточительства. Строго иерархичной конфуцианской гуманности (жэнь), которую моисты называли "разделяющей любовью" (бе ай), направленной только на своих близких, они противопоставили принцип всеобъемлющей, взаимной и равной "объединяющей любви" (цзянь ай), а конфуцианскому антиутилитаризму и антимеркантилизму, превозносившему должную справедливость (и) над пользой/выгодой (ли3), - принцип "взаимной пользы/выгоды" (сян ли). Высшим гарантом и точным (как циркуль и угольник для круга и квадрата) критерием обоснованности этой позиции моисты считали деифицированное Небо (тянь), которое приносит счастье тому, кто испытывает к людям объединяющую любовь и приносит им пользу/выгоду. Выступающее в качестве универсального "образца/закона" (фа), "благодатное" (дэ) и "бескорыстное" (у сы) Небо, с их точки зрения, не имея ни личностных, ни антропоморфных атрибутов, тем не менее обладает волей (чжи3), помыслами (и3), желаниями (юй) и одинаково любит все живое: "Небо желает жизни Поднебесной и ненавидит ее смерть, желает ее пребывания в богатстве и ненавидит ее бедность, желает ей находиться в порядке и ненавидит смуту в ней" (Мо-цзы, гл. 26). Одним из источников, дающих возможность судить о воле Неба, признавались посредствующие между ним и людьми "нави и духи" (гуй шэнь), о существовании которых свидетельствуют исторические источники, сообщающие, что с их помощью "в древности совершенномудрые правители наводили порядок в Поднебесной", а также уши и глаза многих современников. В позднем моизме, переориентировавшемся с теистических аргументов на логические, всеобъемлемость любви доказывалась тезисом "Любить людей не значит исключать себя", предполагающим вхождение субъекта ("себя") в число "людей", а контрарная оппозиция между апологией пользы/выгоды и признанием должной справедливости "желанной Небу" и являющейся "самым ценным в Поднебесной" снималась прямой дефиницией: "должная справедливость есть польза/выгода". Борясь с ассимилированной конфуцианством древней верой в "небесное предопределение"

(тянь мин, см. МИН-ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ),

моисты утверждали, что в судьбах людей нет фатального предопределения (мин), поэтому человек должен быть активен и деятелен, а правитель - внимателен к достоинствам и талантам, которые следует почитать и продвигать независимо от социальной принадлежности. Результатом правильного взаимодействия верхов и низов на основе принципа равных возможностей, согласно Мо-цзы, должно стать всеобщее "единение" (тун), т.е. преодолевшее животный хаос и первобытные смуты всеобщей взаимной вражды централизованно управляемое, машинообразное, структурное целое, которое составляют Поднебесная, народ, правители, государь и само Небо. Эта идея, по мнению некоторых специалистов (Цай Шансы, Хоу Вайлу), породила знаменитую социальную утопию Великого единения (да тун), описанную в гл. 9 Ли юнь ("Циркуляция благопристойности") конфуцианского трактата Ли цзи. В связи с особым вниманием со стороны представителей "школы имен" к категории "тун" в значении "тождество/подобие" поздние моисты подвергли ее специальному анализу и выделили четыре главных разновидности: "Два имени (мин2) одной реалии (ши) - [[это]] тун [[как]] повторенность (чун). Невыделенность из целого - [[это]] тун [[как]] единотелесность (ти). Совместное нахождение в помещении - [[это]] тун [[как]] совпадение (хэ3). Наличие основания для единения (тун) - [[это]] тун [[как]] родственность (лэй)" (Цзин шо, ч. 1, гл. 42). Важнейшим выводом из моистского идеала всеобщего "единения" стал призыв к антимилитаристской и миротворческой деятельности, который подкреплялся теорией фортификации и обороны. Для отстаивания и пропаганды своих взглядов моисты разрабатывали специальную технику убеждения, которая привела к созданию оригинальной эристико-семантической протологики, ставшей их главным вкладом в китайскую духовную культуру. Вплоть до 18-19 вв. трактат Мо-цзы занимал маргинальное положение в традиционной китайской культуре, специфическим проявлением чего стало включение его в 15 в. в состав канонической даосской библиотеки Дао цзан (Сокровищница дао), хотя уже в Мэн-цзы была отмечена противоположность моизма и даосизма (представленного Ян Чжу). Повышенный интерес к моизму, возникший в конце 19 - начале 20 в. и поддержанный такими видными мыслителями и общественными деятелями, как Тань Сытун (1865-1898), Сунь Ятсен (1866 -19 25), Лян Цичао (1873-1923), Лу Синь (1881-1936), Ху Ши и другими, обусловливался, во-первых, общей тенденцией видеть в нем древнее провозвестие утилитаризма, социализма, коммунизма, марксизма и даже христианства, что затем обернулось его обличением Го Можо как тоталитаризма фашистского типа, а во-вторых, стимулированной столкновением с Западом активизацией поисков китайских аналогов западной научной методологии.

ЛИТЕРАТУРА

Го Мо-жо. Эпоха рабовладельческого строя. М., 1956 Го Мо-жо. Бронзовый век. М., 1959 Древнекитайская философия, тт. 1-2. М., 1972-1973 Титаренко М.Л. Древнекитайский философ Мо Ди, его школа и учение. М., 1985 Титаренко М.Л. Влияние Мо Ди и его школы на развитие философской и общественно-политической мысли Китая. - Новое в изучение Китая, ч. 2. М., 1988 Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994 Великие мыслители Востока. М., 1998 Фэн Юлань. Краткая история китайской философии. СПб, 1998 Рубин В.А. Личность и власть в древнем Китае. М., 1999

Составить слова из слова моизм

Моизм явился одной из первых теоретических реакций на конфуцианство в древнекитайской философии. Создатель и единственный крупный представитель школы, названной его именем, - Мо Ди, или Мо-цзы (490-468 - 403-376 до н.э.), согласно Хуайнань-цзы, первоначально был сторонником конфуцианства, а затем выступил с его резкой критикой. От других философских течений древнего Китая моизм отличают две специфические особенности: теологизированность и организационная оформленность, что вместе с повышенным интересом к логико-методологической проблематике окрашивало его в схоластические тона. Эта своеобразная секта выходцев из нижних слоев общества, прежде всего ремесленников и внештатных воинов-удальцов ("рыцарей" - ся), очень напоминала пифагорейский союз и возглавлялась "великим учителем" (цзюй цзы), который, согласно Чжуан-цзы (гл. 33), считался "совершенномудрым" (шэн) и которого Го Можо (1892-1978) сравнил с папой римским. Реконструируется следующая преемственность обладателей данного поста: Мо Ди - Цинь Гули (Хуали) - Мэн Шэн (Сюй Фань) - Тянь Сян-цзы (Тянь Цзи) - Фу Дунь. Затем в конце 4 в. до н.э., по-видимому, произошел распад единой организации на два или три направления "отделившихся моистов" (бе мо), во главе которых стояли Сянли Цинь, Сянфу (Бофу), Дэнлин. После теоретического и практического разгрома моизма во второй половине 3 в. до н.э., обусловленного его собственной дезинтеграцией и антигуманитарными репрессиями при династии Цинь (221-207 до н.э.), а также конфуцианскими запретами в эпоху Хань (206 до н.э. - 220 н.э.) он продолжал существовать лишь как духовное наследие, коллективно выработанное несколькими поколениями его представителей, целиком приписанное главе школы и закрепленное в глубоком и обширном, но плохо сохранившемся трактате Мо-цзы. Учение самого Мо-цзы изложено в десяти начальных главах, названия которых отражают его основополагающие идеи: "Почитание достойных" (Шан сянь), "Почитание единения" (Шан тун), "Объединяющая любовь" (Цзянь ай), "Отрицание нападений" (Фэй гун), "Сокращение потребления" (Цзе юн), "Сокращение погребальных [[расходов]]" (Цзе цзан), "Воля Неба", (Тянь чжи), "Духовидение" (Мин гуй), "Отрицание музыки" (Фэй юэ), "Отрицание предопределения" (Фэй мин). Все они разбиты на три схожие друг с другом части, что явилось следствием отмеченного в гл. 33 Чжуан-цзы и гл. 50 Хань Фэй-цзы разделения моистов на три направления, каждое из которых оставило свой вариант изложения общих положений. В середине трактата помещены главы "Канон" (Цзин), "Изъяснение канона" (Цзин шо), каждая в двух частях; "Большой выбор" (Да цюй) и "Малый выбор" (Сяо цюй), которые вместе называются "Моистским каноном" (Мо цзин), или "Моистской диалектикой" (Мо бянь), и представляют собой формализованный и терминологизированный текст, демонстрирующий высшие достижения древнекитайской протологической методологии, полученные к 3 в. до н.э. в кругах поздних моистов или, согласно гипотезе Ху Ши, последователей "школы имен". Содержание данного раздела Мо-цзы, охватывающее прежде всего гносеологическую, логико-грамматическую, математическую и естественнонаучную проблематику, благодаря ее сложности и специфической (интенсиональной) форме изложения стало малопонятным уже для ближайших потомков. Заключительные главы трактата, позднейшие по времени написания, посвящены более конкретным вопросам обороны городов, фортификации и сооружения защитных орудий. Главный пафос социально-этического ядра моистской философии - аскетическое народолюбие, предполагающее безусловный примат коллективного над индивидуальным и борьбу с частным эгоизмом во имя общественного альтруизма. Интересы народа в основном сводятся к удовлетворению элементарных материальных потребностей, определяющих его поведение: "В урожайный год люди гуманны и добры, в неурожайный - негуманны и злы" (Мо-цзы, гл. 5). С этой точки зрения традиционные формы этико-ритуальной благопристойности (ли2) и музыки рассматриваются как проявления расточительства. Строго иерархичной конфуцианской гуманности (жэнь), которую моисты называли "разделяющей любовью" (бе ай), направленной только на своих близких, они противопоставили принцип всеобъемлющей, взаимной и равной "объединяющей любви" (цзянь ай), а конфуцианскому антиутилитаризму и антимеркантилизму, превозносившему должную справедливость (и) над пользой/выгодой (ли3), - принцип "взаимной пользы/выгоды" (сян ли). Высшим гарантом и точным (как циркуль и угольник для круга и квадрата) критерием обоснованности этой позиции моисты считали деифицированное Небо (тянь), которое приносит счастье тому, кто испытывает к людям объединяющую любовь и приносит им пользу/выгоду. Выступающее в качестве универсального "образца/закона" (фа), "благодатное" (дэ) и "бескорыстное" (у сы) Небо, с их точки зрения, не имея ни личностных, ни антропоморфных атрибутов, тем не менее обладает волей (чжи3), помыслами (и3), желаниями (юй) и одинаково любит все живое: "Небо желает жизни Поднебесной и ненавидит ее смерть, желает ее пребывания в богатстве и ненавидит ее бедность, желает ей находиться в порядке и ненавидит смуту в ней" (Мо-цзы, гл. 26). Одним из источников, дающих возможность судить о воле Неба, признавались посредствующие между ним и людьми "нави и духи" (гуй шэнь), о существовании которых свидетельствуют исторические источники, сообщающие, что с их помощью "в древности совершенномудрые правители наводили порядок в Поднебесной", а также уши и глаза многих современников. В позднем моизме, переориентировавшемся с теистических аргументов на логические, всеобъемлемость любви доказывалась тезисом "Любить людей не значит исключать себя", предполагающим вхождение субъекта ("себя") в число "людей", а контрарная оппозиция между апологией пользы/выгоды и признанием должной справедливости "желанной Небу" и являющейся "самым ценным в Поднебесной" снималась прямой дефиницией: "должная справедливость есть польза/выгода". Борясь с ассимилированной конфуцианством древней верой в "небесное предопределение"

(тянь мин, см. МИН-ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ), моисты утверждали, что в судьбах людей нет фатального предопределения (мин), поэтому человек должен быть активен и деятелен, а правитель - внимателен к достоинствам и талантам, которые следует почитать и продвигать независимо от социальной принадлежности. Результатом правильного взаимодействия верхов и низов на основе принципа равных возможностей, согласно Мо-цзы, должно стать всеобщее "единение" (тун), т.е. преодолевшее животный хаос и первобытные смуты всеобщей взаимной вражды централизованно управляемое, подобно машине, структурное целое, которое составляют Поднебесная, народ, правители, государь и само Небо. Эта идея, по мнению некоторых специалистов (Цай Шансы, Хоу Вайлу), породила знаменитую социальную утопию Великого единения (да тун), описанную в гл. 9 Ли юнь ("Циркуляция благопристойности") конфуцианского трактата Ли цзи. В связи с особым вниманием со стороны представителей "школы имен" к категории "тун" в значении "тождество/подобие" поздние моисты подвергли ее специальному анализу и выделили четыре главных разновидности: "Два имени (мин2) одной реалии (ши) - [[это]] тун [[как]] повторенность (чун). Невыделенность из целого - [[это]] тун [[как]] единотелесность (ти). Совместное нахождение в помещении - [[это]] тун [[как]] совпадение (хэ3). Наличие основания для единения (тун) - [[это]] тун [[как]] родственность (лэй)" (Цзин шо, ч. 1., гл. 42). Важнейшим выводом из моистского идеала всеобщего "единения" стал призыв к антимилитаристской и миротворческой деятельности, который подкреплялся теорией фортификации и обороны. Для отстаивания и пропаганды своих взглядов моисты разрабатывали специальную технику убеждения, которая привела к созданию оригинальной эристико-семантической протологики, ставшей их главным вкладом в китайскую духовную культуру. Вплоть до 18-19 вв. трактат Мо-цзы занимал маргинальное положение в традиционной китайской культуре, специфическим проявлением чего стало включение его в 15 в. в состав канонической даосской библиотеки Дао цзан (Сокровищница дао), хотя уже в Мэн-цзы была отмечена противоположность моизма и даосизма (представленного Ян Чжу). Повышенный интерес к моизму, возникший в конце 19 - начале 20 в. и поддержанный такими видными мыслителями и общественными деятелями, как Тань Сытун (1865-1898), Сунь Ятсен (1866-1925), Лян Цичао (1873-1923), Лу Синь (1881-1936), Ху Ши и другие, обусловливался, во-первых, общей тенденцией видеть в нем древнее провозвестие утилитаризма, социализма, коммунизма, марксизма и даже христианства, что затем обернулось его обличением Го Можо как тоталитаризма фашистского типа, а во-вторых, стимулированной столкновением с Западом активизацией поисков китайских аналогов западной научной методологии.

Составить слова из слова китайская философия. моизм

Школа имен и связанная с ней более общая традиция бянь ("эристика", "диалектика", "софистика") в 5-3 вв. до н.э. аккумулировала в учениях своих представителей протологическую и "семиотическую" проблематику, частично затрагивавшуюся в даосской теории знакового релятивизма и словесной невыразимости истины, в конфуцианской концепции "выправления имен" (чжэн мин) соответственно порядку вещей, в моистской, ориентированной на науку систематике терминологических дефиниций и в связанных с судебной практикой методологических построениях легизма. Прежде всего усилиями философов "школы имен", а также испытавших их влияние поздних моистов и соединившего конфуцианство с легизмом Сюнь-цзы в Китае была создана оригинальная протологическая методология, составлявшая в 5-3 вв. до н.э. реальную альтернативу в конечном счете победившей нумерологии. Ведущими представителями школы были Хуй Ши (4 в. до н.э.) и Гунсунь Лун (4-3 вв. до н.э.), однако от многочисленных писаний первого из них, которые, согласно Чжуан-цзы, могли заполнить пять повозок, ныне сохранились лишь отдельные высказывания, рассеянные по древнекитайским памятникам и собранные главным образом в заключительной 33-й главе Чжуан-цзы. По этим данным, Хуй Ши предстает автором парадоксов, призванных продемонстрировать подобие (или даже тождество) сущностей, различающихся в наименовании, благодаря чему он считается родоначальником течения, утверждавшего "совпадение подобного и различного" (хэ тун и). Исходя из этой установки, согласно которой "вся тьма вещей и сходна и различна", Хуй Ши ввел понятия "великое единое", которое "столь велико, что не имеет ничего вовне", и "малое единое", которое "столь мало, что не имеет ничего внутри". Вслед за Чжан Бинлянем и Ху Ши их иногда онтологически интерпретируют как представляющие соответственно пространство и время. В отличие от Хуй Ши, трактат Гунсунь Луна, носящий его имя, сохранился до наших дней и, будучи в основном аутентичным, является главным источником, представляющим идеи "школы имен" В ее рамках Гунсунь Лун возглавил полемизировавшее с Хуй Ши течение, утверждавшее "разделенность твердости и белизны" (ли цзянь бай) как фиксируемых разными именами различных качеств единой вещи. Гунсунь Луну, как и Хуй Ши, а иногда и вместе с ним приписывается ряд парадоксальных афоризмов. Некоторые из них напоминают апории Зенона Элейского: "В стремительном [[полете]] стрелы есть момент отсутствия и движения, и остановки"; "Если от палки [[длиной]] в один чи ежедневно отнимать половину, это не завершится и через 10 000 поколений". Согласно Фэн Юланю, Хуй Ши проповедовал всеобщую относительность и изменчивость, тогда как Гунсунь Лун подчеркивал абсолютность и постоянство мира. Объединял их метод аргументации, основанный на анализе языка. В его разработке Гунсунь Лун продвинулся значительно дальше Хуй Ши, попытавшись построить "логико-семантичическую" теорию, синкретически соединяющую логику и грамматику и призванную, "выправив имена (мин2) и реалии (ши2), преобразить Поднебесную". Будучи пацифистом и сторонником "всеобъемлющей любви" (цзянь ай), Гунсунь Лун развивал эристический аспект своей теории, рассчитывая путем доказательного убеждения предотвращать военные конфликты. Мир, по Гунсунь Луну, состоит из отдельных "вещей" (у3), которым присущи независимые разнородные качества, воспринимаемые различными органами чувств и синтезируемые "духом" (шэнь1). То, что делает "вещь" таковой, есть ее существование в качестве конкретной реалии, которая должна быть однозначно именована. Провозглашенный еще Конфуцием идеал однозначного соответствия "имен" и "реалий" обусловил появление знаменитого тезиса Гунсунь Луна: "Белая лошадь не есть лошадь" (бай ма фэй ма), выражающего различие "имен" "белая лошадь" и "лошадь". Согласно традиционной трактовке, идущей от Сюнь-цзы, это высказывание отрицает отношение принадлежности. Современные исследователи чаще усматривают в нем: а) отрицание тождества (часть не равна целому) и соответственно проблему взаимоотношения единичного и общего; б) утверждение нетождественности понятий на основе различия их содержания; в) игнорирование объемов понятий при акцентуации содержания. По-видимому, этот тезис Гунсунь Луна свидетельствует о соотнесении "имен" не по степени общности понятий, а по количественным параметрам денотатов. Гунсунь Лун рассматривал знаки так же натуралистически, как и представляемые ими объекты, что отражает его афоризм "У петуха три ноги", подразумевающий две физических ноги и слово "нога".

В общем виде проблему референции Гунсунь Лун решал с помощью наиболее оригинальной в его системе категории "чжи7" ("палец", номинативное указание), интерпретируемой исследователями крайне разнообразно: "универсалия", "атрибут", "признак", "определение", "местоимение", "знак", "значение". Гунсунь Лун раскрывал смысл "чжи7" в парадоксальных характеристиках: мир как все множество вещей подлежит чжи7, поскольку любая вещь доступна номинативному указанию, но этого нельзя сказать о мире как едином целом (Поднебесной); определяя вещи, чжи7 в то же время определяемы ими, ибо не существуют без них; само номинативное указание не может быть номинативно указано и т.д. Исследование трактата Гунсунь Луна с помощью современного логического аппарата выявляет важнейшие особенности познавательной методологии древнекитайской философии. Помимо цитат и описаний в Чжуан-цзы, Ле-цзы, Сюнь-цзы, Люй-ши чунь цю, Хань Фэй-цзы и других древнекитайских памятниках, учение "школы имен" отражено в двух специальных трактатах, озаглавленных именами ее представителей Дэн Си-цзы и Инь Вэнь-цзы, которые, однако, вызывают сомнение в своей аутентичности. Все же они так или иначе отражают основные идеи "школы имен", хотя и (в отличие от оригинального Гунсунь Лун-цзы), со значительной примесью даосизма и легизма. Так, с использованием простейших логико-грамматических приемов ("искусство высказываний" - янь чжи шу, "учение о двояких возможностях", т.е. дихотомических альтернативах, - лян кэ шо), в афористичном и парадоксальном Дэн Си-цзы излагается учение о государственной власти как единоначальном осуществлении правителем посредством законов (фа1) правильного соответствия между "именами" и "реалиями". С помощью даосской антиномии взаимопорождения противоположностей в трактате доказывается возможность сверхчувственного восприятия, сверхразумного познания ("видеть не глазами", "слышать не ушами", "постигать не разумом") и осуществления вездесущего дао посредством "недеяния" (у вэй1). Последнее подразумевает три сверхличностных "искусства" (шу2) - "видение глазами Поднебесной", "слушание ушами Поднебесной", "рассуждение разумом Поднебесной", - которыми должен владеть правитель. Подобно Небу (тянь), он не может быть "великодушен" (хоу) к людям: Небо допускает стихийные бедствия, правитель не обходится без применения наказаний. Ему надлежит быть "безмятежным" (цзи4) и "замкнутым в себе" ("сокрытым" - цан), но одновременно "авторитетно-самовластным" (вэй2) и "просветленным"(мин3) относительно законосообразного соответствия "имен" и "реалий".

Составить слова из слова китайская философия. школа имен