Толковый словарь русского языка. Поиск по слову, типу, синониму, антониму и описанию. Словарь ударений.
Найдено определений: 5
рамстедт (ramstedt) густав йон рамстедт (ramstedt) густав йон
большой энциклопедический словарь

Ра́мстедт (Ramstedt) Густав Йон (1873—1950), финский языковед. Труды в области макросемьи так называемых «алтайских языков», тюркологии, монголоведения. Исследовал тюркско-монгольские языковые связи, енисейские, марийские языки. Основоположник сравнительно-исторического монголоведения.

полезные сервисы
рамстедт густав йон рамстедт густав йон
энциклопедический словарь

Ра́мстедт Густав Йон (Ramstedt) (1873-1950), финский языковед. Труды в области макросемьи так называемых алтайских языков, тюркологии, монголоведения. Исследовал тюркско-монгольские языковые связи, енисейские, марийские языки. Основоположник сравнительно-исторического монголоведения.

полезные сервисы
енисейские языки енисейские языки
лингвистика

Енисе́йские языки́ -

группа языков, распространённая в Сибири вдоль Енисея (иногда по

наиболее известному из Е. я. группа называется кетской, но это менее

точно). По давней традиции, Е. я. считаются изолированными языками

среди других языковых семей Евразии. По соображениям

этноисторического характера некоторые учёные относят Е. я. к палеоазиатским языкам. В разное время эти

языки (а именно кетский) сравнивали с языками

Юго-Восточной Азии, Кавказа, с такими изолированными языками, как баскский, бурушаски, даже с

языками американских индейцев. Наиболее

перспективна точка зрения, согласно которой Е. я. генетически связаны

как с тибето-бирманскими языками, так

и с нахско-дагестанскими языками

(С. А. Старостин).

Из Е. я. живыми являются кетский и сымский

(самоназвание - югский) языки; на последнем говорит всего несколько

человек. Ранее сымский рассматривался как один из двух (наряду с

имбацким) основных диалектов кетского языка.

Другие Е. я. относятся к мёртвым: коттский

(в середине 19 в. на нём ещё говорило несколько человек), аринский и

пумпокольский, последние сведения о существовании которых относятся

ко 2‑й половике 18 в., ассанский, близкий к коттскому как диалект одного

языка. Кроме того, енисейскоязычными, видимо, были ястынцы, яринцы,

бохтинцы, население верховьев реки Кеть, отчасти бачатские телеуты

(ашкиштимы) и койбалы, или койбалкиштимы, от которых или дошли

отдельные слова в записях 18 в., или ничего не сохранилось. Влияние

Е. я. обнаруживается в соседних тюркских (хакасском, тувинском,

особенно у тувинцев-тоджинцев, и других) и некоторых вымерших самодийских языках (прежде всего в камасинском) этого ареала. Характерно, что

население, утратившее Е. я., нередко переходило сначала на самодийскую,

потом на тюркскую и, наконец, на русскую

речь.

Территория распространения современных Е. я. охватывает

среднее течение Енисея от реки Курейка на севере до рек Елогуй и

Подкаменная Тунгуска на юге (кеты) и несколько южнее - бассейн реки Сым

(сымские кеты, или юги). Вымершие Е. я. располагались по Енисею дальше к

югу: коттский к востоку от Енисея, севернее реки Кан, ассанский - к югу

от коттского, пумпокольский - в верховьях реки Кеть, аринский - к северу

от Красноярска. О более древнем ареале Е. я. и их диалектном членении

можно судить по гидронимическим данным (прежде всего по различным формам

слова, обозначающего реку: кет. ‘сес’, котт. ‘шет’/‘чет’, арин. ‘сет’,

пумпокольское ‘тет’, ассан. ‘ул’ - букв. ‘вода’). Гидронимы этого типа

распространены на обширной территории от Курейки на севере до Алтая и

истоков Енисея на юге и от Иртыша (в районе реки Тара) на западе до реки

Бирюса на востоке. Учитывая относительно позднее передвижение кетов в

северные широты и наличие разных Е. я. в верховьях Енисея, правдоподобно

заключение о более южном распространении Е. я. в прошлом и о характерных

связях носителей Е. я. с древними культурами Саян и Центральной

Азии.

Кетский язык (в значительно меньшей мере - сымский) известен по

записям текстов мифологического, фольклорного, бытового содержания.

У большинства Е. я. известны главным образом фонетические особенности и несколько сотен слов;

о грамматическом строе можно судить на основании кетского и - в меньшей

мере - сымского и коттского. Поэтому типологическая характеристика Е. я.

ориентируется на частичный материал.

Среди важных фонетических черт Е. я. - наличие гортанной смычки

(среди смычных и, возможно, щелевых), увулярных и имплозивных согласных, ограниченное развитие оппозиции звонкость - глухость, появление

оппозиции твёрдость - мягкость в северной части ареала Е. я.,

относительно простая схема дистрибуции звуков

(в начальной позиции - только одиночный гласный

или согласный, в конечной - V или C, CC и в виде исключения - CCC, ср.

кет. okşn ‘стерляди’; в середине слова встречаются сочетания VV и CC

и даже CCC), простой набор слоговых типов (V,

VC, CV, CVC, CCVC, CVCC), разноместное фонологическое ударение

(ср. в кет.: úļdiş ‘капля’, но uļdíş ‘капли’), наличие четырёх тонов в зависимости от регистра мелодии,

уровня и распределения интенсивности, длительности и фарингализации (по сымским данным).

Морфология Е. я. характеризуется

относительной простотой и регулярностью системы имён и исключительной

сложностью глагольной системы. Для существительных характерны категории рода, числа, падежа и притяжательности (особое притяжательное

склонение). Категория рода хранит отчётливые следы старой системы именных классов; так, в некоторых кетских

говорах выделяются 4 класса: 1) разумный,

активный (= мужской), 2) разумный, неактивный (= женский),

3) неразумный, активный (некоторые сакрально отмеченные предметы,

например дерево, крест и т. п.), 4) неразумный, неактивный (= вещный),

хотя в большинстве говоров утвердилась система трёх классов (мужской,

женский, вещный). Падежная система двухслойная: так называемый общий

падеж имеет форму, которая является базой для всех падежей включая

родительный падеж; сам же родительный падеж служит базой для построения

падежей своей собственной подсистемы - винительный, дательный, местный,

отложительный, назначительный (нередко трактуемый как винительный

падеж). Помимо названных, существуют падежи, нередкие и для других

языков этого ареала: лишительный, продольный (просекутив),

совместно-орудный, местно-временной, местно-личный; иные из этих форм

ещё не стали полноправными членами падежной парадигмы.

Прилагательные в составе сказуемого образуют особые лично-предикативные

формы, обладающие временны́м значением. Притяжательные местоимения имеют атрибутивную и предикативную

формы. Числительные хранят следы старой

семеричной системы, что также связывает Е. я. с рядом других языков

этого ареала. В глаголе существенны категории лица, числа, класса, времени, наклонения, переходности​/​непереходности, способа действия (вида); различаются формы состояния и формы

действия. Субъектно-объектные отношения в глаголе, как и ряд других

категорий, выражаются аффиксами, которые могут

находиться в середине, начале и конце слова; внутренняя флексия сочетается с агглютинативным принципом, широко

распространённым в соседних языках. В глаголе отмечены явления,

близкие к эргативности; особую роль играют формы

3‑го лица. Со словообразовательной точки

зрения существенно различение у глаголов простых и сложных, прерывных

(прерываемых инфиксами) и непрерывных основ и учёт места основы и деривационных морфем в

структуре слова. Инфинитив, будучи сказуемым,

принимает лично-предикативные показатели и передаёт временны́е

значения.

В целом для Е. я. характерны тенденции к полисинтетизму.

В грамматическом отношении Е. я. входят вместе с рядом самодийских, тунгусо-маньчжурских, тюркских и монгольских (отчасти угорских) языков в состав енисейского языкового

союза. Лексика Е. я. богата заимствованиями из самодийских, тюркских и русского

языков.

На основании сравнения данных живых и мёртвых Е. я. восстанавливается

общеенисейский («праенисейский») словарь (в его ядре) и,

следовательно, звуковая система праенисейского языка и серии

фонетических соответствий между Е. я. Можно полагать, что праенисейский

язык имел несколько ветвей. Во всяком случае, преимущественную

близость обнаруживают кетский и югский, аринский и пумпокольский,

коттский и ассанский. Кажется, можно говорить о некоторой

дифференциации между западной и восточной частями общеенисейского

языкового ареала.

Опыт введения кетской письменности в начале

30‑х гг. 20 в. (букварь, составленный Н. К. Каргером) не получил

развития; во 2‑й половине 80‑х гг. разрабатывается новая

письменность.

Данные о коттском, аринском, пумпокольском и ассанском языках

содержатся в записях учёных 18 в. (Ф. Ю. Страленберг, Г. Ф. Миллер,

И. Э. Фишер, П. С. Паллас). Пионером в научном изучении Е. я. был

М. А. Кастрен, давший первое описание кетского и коттского языков.

Значительный вклад в изучение Е. я. и в установление их связей с

другими языками внесли Г. Й. Рамстедт, К. Доннер, Э. Леви, Каргер,

К. Боуда, О. Тайёр, Г. К. Вернер. Особо следует отметить труды

А. П. Дульзона и Ю. А. Крейновича, открывшие новый этап в изучении

истории енисейцев и строя Е. я., а также работы С. А. Старостина по реконструкции и генезису Е. я.

Дульзон А. П., Былое расселение кетов по данным топонимики,

в сб.: Вопросы географии, сб. 58, М., 1962;

его же, Кетский язык, Томск, 1968;

Крейнович Е. А., Кетский язык, в кн.: Языки народов СССР,

т. 5, Л., 1968;

его же, Глагол кетского языка, Л., 1968;

Кетский сборник, М., 1968; то же, М., 1969; то же, Л., 1971;

Топоров В. Н., Заметки по лингвистической географии Енисея,

в кн.: Лингвотипологические исследования, в. 1, ч. 1, М., 1973;

Старостин С. А., Праенисейская реконструкция и внешние

связи енисейских языков, в кн.: Кетский сборник, Л., 1982;

Вернер Г. К., Типология элементарного предложения в

енисейских языках, «Вопросы языкознания», 1984, № 3;

Castrén M. A., Versuch einer

jenissei-ostjakischen und kottischen Sprachlehre, St.-Petersburg,

1858;

Ramstedt G. I., Über den Ursprung der

sogenannten Jenissei-Ostjaken, «Journal de la

Société Finno-Ougrienne», 1907,

Bd 24;

Donner K., Über die Jenissei-Ostjaken und

ihre Sprache, там же, 1950, Bd 44;

его же, Ketica, [t. 1-2], Hels.,

1955-58;

Bouda K., Die Sprache der Jenissejer.

Genealogische und morphologische Untersuchungen, «Anthropos», 1957,

Bd 52;

Tailleur O. G., Un îlot basco-caucasien en

Sibérie: les langues iénisséiennes, «Orbis», 1958, t. 7.

В. Н. Топоров.

полезные сервисы
корейский язык корейский язык
лингвистика

Коре́йский язы́к

(чосонмаль 조선말, чосоно 조선어 - до 1945, позже в КНДР, хангуго 한국어 - в Южной Корее) - изолированный язык,

генетические связи которого устанавливаются лишь гипотетически.

Распространён в КНДР (официальный язык; число говорящих 18,8 млн. чел.,

1982, оценка), Южной Корее (официальный язык; 40,47 млн. чел., 1985,

перепись), КНР (главным образом Яньбянь-Корейский автономный округ, 1,76

млн. чел., 1982, перепись), Японии (около 663 тыс. чел., 1978, оценка),

США (включая Гавайи; около 372 тыс. чел., 1978, оценка), СССР (около 389

тыс. чел., 1979, перепись). Общее число говорящих свыше 60 млн. чел.

Различают 6 диалектов:

северо-восточный, включающий корейские говоры

Северо-Восточного Китая, северо-западный. центральный, юго-восточный,

имеющий много общих черт с северо-восточным, юго-западный и диалект

острова Чеджудо, сохраняющий, как и северные диалекты, ряд архаичных

черт. Диалектные различия затрагивают главным образом лексику и фонетику, в

меньшей степени морфологию, причём в 20 в.

происходит нивелирование диалектов.

Из различных гипотез генетического родства К. я. наиболее

распространена так называемая алтайская, сторонники которой, опираясь

на фонетические соответствия, структурное сходство и этимологические

данные (см. Алтайские языки), либо

возводят К. я. (иногда вместе с японским

языком) к тунгусо-маньчжурской ветви, либо

определяют как особую ветвь, выделившуюся раньше других - около 3‑го

тыс. до н. э.

От архаического периода (до 5 в. н. э.) сохранились лишь

фрагментарные записи о близкородственных племенных языках на

Корейском полуострове. В 1 в. до н. э. - 7 в. н. э. северные племенные

языки йе (в Древнем Чосоне с 8 в. до н. э.) и пуё (с 5 в. до н. э.)

развились в язык когурё, южные языки племенных союзов трёх хан: махан -

в язык пэкче, чинхан - в силла и язык пёнхан - в кая (карак).

С объединением страны в 7-10 вв. древние языки интегрировались в общий

язык народности силла; с перенесением в 10 в. столицы в Сондо

(современный Кэсон), а в 14 в. - в Сеул возросла роль центрального

диалекта, лёгшего в основу среднекорейского языка, который в конце 16 в.

сменился новокорейским языком, а в начале 20 в. развился в современный

К. я.

В литературном К. я. обычно выделяют 40 фонем: 19 согласных -

взрывные p, pʻ, ṗ, t, tʻ, ṭ, k, kʻ, ḳ, аффрикаты tʃ, tʃʻ, ṭʃ, щелевые s,

ṣ, h, сонорные носовые m, n, ŋ), какуминальная одноударная ɾ/l, и 21 гласную, из которых 10 монофтонгов - передние i, y, e, ø, ε, средние ɯ,

ə/ɔ, а, задние u, o, 10 восходящих дифтонгов с

неслоговыми i̯ и u̯ (i̯a, i̯ə, i̯o, i̯e, i̯ε; u̯a, u̯ə, u̯o, u̯ε) и исчезающий

(«парящий») дифтонг ɯi, реализуемый часто как |i| и |e|.

Особенности консонантизма: деление

начально-слоговых шумных, кроме |s|, на 3

ряда (слабые глухие, глухие придыхательные и усиленные глухие, или

интенсивы, сопровождаемые напряжением органов артикуляции, напоминающей гортанную смычку); нейтрализация шумных в имплозивные в конце слова

и перед глухими и в связи с этим ограниченное употребление согласных в

конце слога; невозможность стечения согласных и

отсутствие |ɾ|, |ŋ| в начале слова (в орфоэпии КНДР |ɾ| в

этой позиции употребляется с 1966); развитие палатализации губных и задненёбных согласных; ассимиляция согласных на стыке слогов и слов.

Система гласных отличается полнотой и симметричностью (с остатками сингармонизма), сильным приступом

начальных гласных, стяжением и сокращением их в середине слова. Долгота

гласных фонематична факультативно и связана с высотой тона. Структура

слога V, CV, VC(C), CVC(C). Словесное ударение в

одних диалектах музыкально-квантитативное, в других - динамическое

разноместное.

К. я. - агглютинирующий язык (имеется

тенденция к усилению флективности) номинативного строя. В морфологической структуре

слова могут присутствовать корень, основа, аффиксы (префиксы

только словообразовательные, суффиксы также и словоизменительные), соединительная морфема и флексии

(в предикативах). Имеется 5 лексико-грамматических классов,

объединяющих 8 (или 9) частей речи. У имён (существительные, местоимения, числительные)

отсутствует категория грамматического рода.

Категория одушевлённости​/​неодушевлённости

перекрещивается с категорией лица​/​не‑лица. Противоположение единичности

и множественности несущественно; в имени отражено единство целого и

части. Склонение включает 9 простых (основной,

не имеющий показателя и совпадающий с основой или корнем слова,

именительный, обладающий в К. я. специфическими показателями,

родительный, винительный, дательный, местный, творительный, совместный,

звательный) и множество так называемых составных (2-3 показателя) падежей. Личные местоимения развиты слабо;

указательные различаются по степени удалённости от говорящего.

Относительных местоимений нет. Числительные имеют 2 ряда: от 1 до 99 -

собственно корейские, образуемые сложением основ, и параллельно им

китайские (от 100 и далее - только китайские). Самый развитый и сложный

грамматический класс слов в К. я. - предикативы, включающие глаголы и предикативные прилагательные. Различают срединные и конечные

грамматические формы предикативов. В систему времён входят настоящее, 2

прошедших и 2 будущих

времени. Категория лица в современном К. я.

грамматически почти не выражена. Для предикативов характерна категория

личного отношения (так называемые формы вежливости). Категория залога (действительный, страдательный и

побудительный) свойственна не всем глаголам. Видовые и модальные

значения передаются аналитическими формами.

Особенностью предикативов является развитие стяжённых форм

(контрактур). Позиционные формы предикативов (более 50 спрягаемых и неспрягаемых деепричастий, причастия, 3

склоняемых инфинитива) используются как средство

синтаксической связи между предложениями,

компенсируя бедность союзов. Неизменяемые

застывшие формы прилагательных иногда выделяют в особую часть речи -

атрибутивы. В передаче грамматических значений велика роль служебных слов (послелоги,

счётные слова, союзы и союзные слова,

слова-уподобители, вспомогательные и служебные глаголы и прилагательные,

модальные имена и частицы).

Порядок слов SOP. Для древнекорейского языка

типично было именное предложение, в современном К. я. оно обрело

предикативный характер. Зависимый член

предложения всегда предшествует главному. Развиты аналитические

конструкции и сложные периоды.

В лексике имеется несколько слоёв: исконно корейские слова, включая

богатую ономатопею; ханмунные, или заимствованные из китайского

языка, различных типов; старые заимствования из санскрита, монгольского,

чжурчжэньского и маньчжурского, новые - из русского, английского и

других европейских языков.

До 1894 письменным литературным языком был в

основном ханмун. С изобретением в 1444

фонетического письма (см. Корейское

письмо) расширились возможности для развития литературного К. я.

Современный литературный язык был кодифицирован лишь в 1933 как

«стандартный язык» (пхёджунмаль 표준말) с опорным

сеульским говором центрального диалекта. В 1966 в КНДР взамен

«стандартного языка» введен статус «культурного языка» (мунхвао 문화어). Нормой его считается

пхеньянский говор. Из-за разделения страны на две части единый процесс

нормирования литературного К. я. оказался нарушенным, развиваются по

существу две его разновидности.

Корейские эпиграфические памятники на ханмуне датируются началом 5 в.

Ранние тексты, записанные китайскими иероглифами способом и́ду, сохранились с 9 в.

Холодович А. А., Очерк грамматики корейского языка, М.,

1954;

Концевич Л. Р., Библиографический указатель работ по

корейскому языкознанию, в сб.: Вопросы грамматики и истории восточных

языков, М.-Л., 1958;

Мазур Ю. Н., Корейский язык, М., 1960;

Ким Бёндже, Очерки по диалектологии корейского языка,

т. 1-3, Пхеньян, 1959-75 (на кор. яз.);

Грамматика корейского языка, т. 1-2, Пхеньян, 1960-61 (на кор.

яз.);

Ли Суннён, Грамматика среднекорейского языка, Сеул, 1961

(на кор. яз.);

Огура Симпэй, Коно Рокуро, История корейского

языкознания, Токио, 1965 (на япон. яз.);

Хон Гимун, Историческая грамматика корейского языка,

Пхеньян, 1966 (на кор. яз.);

Ли Гимун, История корейского языка, Сеул, 1974 (на кор.

яз.);

Хо Ун, Фонология корейского языка, Сеул, 1982 (на кор.

яз.);

его же, Корейское языкознание вчера и сегодня, Сеул, 1983

(на кор. яз.);

Ким Банхан, Генетические связи корейского языка, Сеул, 1984

(на кор. яз.);

Теоретическая грамматика корейского языка, т. 1-4, Пхеньян, 1985-88

(на кор. яз.);

Нам Гисим, Ко Ёнгын, Теоретическая грамматика

корейского литературного языка, Сеул, 1986 (на кор. яз.);

Ogura Shimpei, The outline of the Korean

dialects, Tokyo, 1940;

Ramstedt G. J., Studies in Korean etymology,

pt 1-2, Hels., 1949-53;

Cho Seungbog, A phonological study of Korean...,

Uppsala - Stockh., 1967;

Lukoff F., Linguistics in the Republic of Korea,

«Current Trends in Linguistics», t. 2, The Hague - P., 1967;

The Korean language, Seoul, 1983.

Холодович А. А., Корейско-русский словарь,

2 изд., М., 1958;

Большой корейско-русский словарь, под ред. Л. Б. Никольского и Цой

Ден Ху, т. 1-2, М., 1976;

Большой словарь корейского языка, т. 1-6, Сеул, 1947-56 (на кор.

яз.);

Толковый словарь современного корейского языка, 2 изд., Пхеньян,

1981 (на кор. яз.);

Ли Хисын, Большой словарь корейского языка, Сеул, 1982 (на

кор. яз.).

Л. Р. Концевич.

полезные сервисы
чувашский язык чувашский язык
лингвистика

Чува́шский язы́к -

один из тюркских языков.

Распространён в Чувашской АССР, за её пределами - в Ульяновской,

Пензенской, Куйбышевской, Саратовской, Оренбургской областях РСФСР, а

также в Татарской АССР и Башкирской АССР. Число говорящих 1,431 млн.

чел. (1979, перепись).

Включает 2 диалекта: низовой («укающий») и

верховой («окающий»), в которых выделяется ряд говоров. Для фонетической

системы Ч. я. характерны явления ротацизма (чуваш. хӗр ‘девушка’ ~

общетюрк. кыз) и ламбдаизма (чуваш. хӗл ‘зима’ ~ общетюрк. кыш). В морфологии своеобразны показатель множественного числа ‑сем вместо общетюрк. ‑лар (юлташсем

‘товарищи’), полная и краткая формы количественных числительных (иккӗ ‘два’, но икӗ ҫын ‘два

человека’), форма прошедшего времени на

‑нӑ/‑нӗ, единый показатель дательного и винительного падежа ‑а/‑е, ‑на/‑не и др. Не совпадают с

общетюркскими большинство указательных местоимений (ку ‘этот’, лешӗ ‘тот’ и др.), а также

лично-возвратное местоимение от основы *ха. В лексике значителен пласт заимствований из других тюркских языков, а также из

монгольского, финно-угорских, иранских,

арабского, русского

языков.

Первая грамматика Ч. я. была издана в 1769. В 18 - 1‑й половине

19 вв. появляются словари, переводы на Ч. я.

церковно-религиозной литературы, записи образцов фольклора. Литературный Ч. я. сформировался на основе

низового диалекта. Старочувашская письменность использовала в

основном русскую графическую систему;

новочувашская письменность была создана в 1871 И. Я. Яковлевым и

просуществовала до 1933, когда была заменена новым алфавитом на русской

графической основе.

Ашмарин Н. И., Материалы для исследования чувашского языка,

ч. 1-2, Каз., 1898;

его же, Опыт исследования чувашского синтаксиса, ч. 1-2,

Каз. - Симбирск, 1903-1923;

Егоров В. Г., Библиографический указатель литературы по

чувашскому языку, Чебоксары, 1931;

его же, Современный чувашский литературный язык в

сравнительно-историческом освещении, 2 изд., ч. 1, Чебоксары, 1971;

Петров Н. П., Библиографический указатель литературы по

фонетике чувашского языка (1756-1966), в кн.: Вопросы чувашской

литературы и языка, Чебоксары, 1966;

его же, Библиографический указатель литературы по

диалектологии чувашского языка (1827-1967), в кн.: Материалы по

чувашской диалектологии, в. 3, Чебоксары, 1969;

его же, Чувашский язык в советскую эпоху, Чебоксары,

1980;

Андреев И. А., Чувашский язык, в кн.: Языки народов СССР,

т. 2, М., 1966;

Ramstedt G. J., Zur Frage nach der Stellung

des Tschuwassischen, «Journal de la Société

Finno-Ougrienne», 1922-23, т. 38.

Ашмарин Н. И., Словарь чувашского

языка, в. 1-17, Каз. - Чебоксары, 1928-50;

Егоров В. Г., Этимологический словарь чувашского языка,

Чебоксары, 1964;

Русско-чувашский словарь, М., 1971;

Чувашско-русский словарь, 2 изд., М., 1982.

Л. С. Левитская.

полезные сервисы