прил., кол-во синонимов: 6

Составить слова из слова дистанцирующийся

ГЕРМЕНЕВТИКА (греч. hermeneutike), в широком смысле - искусство истолкования и понимания. Длительное время герменевтика ограничивалась истолкованием текстов, но в 20 в. приобрела черты философской дисциплины. Первоначально герменевтика относилась к интерпретации религиозных текстов и смыслов. Таковы интерпретации оракулов и Гомера в Древней Греции, истолкования Библии в иудаизме (Филоном) и христианстве (Оригеном, Августином и герменевтами раннего протестантизма - Лютером, Меланхтоном, Флацием). Сфера герменевтики очерчена, таким образом, экзегезой в широком смысле этого слова. Но от экзегетики герменевтику отличает то, что она занята не просто искусством истолкования, но прежде всего правилами такого искусства. В качестве вспомогательной науки она выступает на первый план там, где необходима интерпретация темных мест сакральных текстов. В более поздний период свою собственную герменевтику будут развивать и другие науки, связанные с интерпретацией текстов. Начиная с Ренессанса существует своя герменевтика в юриспруденции и филологии, а с 19 в. герменевтика занимает место в ряду исторических дисциплин. Поскольку в конечном счете все науки связаны с интерпретацией, они все в большей мере осознают необходимость герменевтической рефлексии. Мысль о том, что интерпретация и понимание лежат в основе всех наук, основанных на истолковании текстов, привела В. Дильтея к предположению о том, что герменевтика может служить всеобщей методологией гуманитарного знания. Дильтей полагал, что герменевтическая методология способна придать гуманитарному знанию статус научного. Поворот герменевтики в сторону философии происходит в 20 в. Хотя первые намеки на такой поворот можно найти уже в "философии жизни" позднего Дильтея и у Ницше, заявившего, что "нет фактов, есть только интерпретации", герменевтику как философскую дисциплину в этом ключе развивает М. Хайдеггер и его ученик Х. Г. Гадамер. Если у Хайдеггера герменевтика нацелена на самопонимание фактически существующего человека, то Гадамера интересует сфера гуманитарного знания, он стремится осмыслить "историчность" и "языковость" человеческого опыта.

Античность. Именитые историки герменевтики (в их числе Дильтей) усматривают момент зарождения герменевтики как дисциплины в раннем протестантизме. В латинском словоупотреблении термин hermeneutica впервые встречается лишь в середине 17 в., у И.К.Даннхауэра. И все же истоки герменевтики просматриваются еще в античности и связаны с аллегорической интерпретацией мифов, а в философии - с трактатом Аристотеля Об истолковании (Peri hermeneias). Термин hermeneutike употребляет Платон. В ряде случаев (в частности, в Тимее) платоновское употребление этого слова близко к греческому mantike, искусству предсказания; здесь пророк как толкователь специфического сверхразумного смысла назван герменевтом. В Ионе герменевтом - интерпретатором посланий богов - называется поэт. Задача посредничества стоит на переднем плане и в философском употреблении слова "герменевтика", примыкающем к греческому hermeneia. Хотя это понятие в трактате Аристотеля Peri hermeneias и не встречается, оно было хорошо знакомо философу. "Истолкование" означает для Аристотеля "овнешнение" внутреннего. На этом основании термин hermeneia стали переводить на латынь как interpretatio. Высказывание есть интерпретация постольку, поскольку мы пытаемся передать мыслимое с помощью слов. Латинский перевод аристотелевского трактата как De interpretatione не следует связывать с современным термином "интерпретация". Не случайно стоики различали logos prophorikos и logos endiathetos - "внешний" логос и "внутренний" логос: во всяком языковом явлении надлежало усмотреть скрытый в нем смысл. К стоикам восходит и аллегорическая интерпретация мифов. Для Псевдо-Гераклита аллегория есть риторический прием, позволяющий что-то сказать и тут же указать на нечто другое, не совпадающее со сказанным. Если буквальный смысл очевиден, то об аллегорическом смысле можно догадываться. Аллегорическую практику стоиков продолжает Филон Александрийский в истолковании Ветхого Завета.

Христианство и Средние века. Предпринятая Филоном аллегорическая интерпретация Библии оказала сильное влияние на христианских авторов. К Филону восходит двойственная позиция христиан по отношению к Библии. С одной стороны, Иисус дистанцируется от иудейского предания, Торы, с другой стороны, он апеллирует к традиции пророков и относит прорицания последних к себе. Из потребности в сохранении преемственности между Ветхим Заветом и Новым Заветом и возникает аллегорическая интерпретация. Определенные фрагменты Ветхого Завета истолковываются как аллегорические указания на будущее явление Христа. Так, жертва Исаака, принесенная Авраамом, интерпретируется как аллегория жертвы Сына Божия; три дня, проведенные Ионой во чреве кита, истолковываются как три дня между смертью и воскресением Иисуса и т.д. Опираясь на Филона, Ориген в трактате О началах развивает учение о трех смысловых пластах Св. Писания: телесном, душевном и духовном (что соответствует новозаветному пониманию человека как состоящего из тела, души и духа). Телесный, или буквальный, смысл - для простых людей. Душевный смысл - для тех, кто более усерден в вере. Духовный же смысл открывается лишь избранным. Наследие аллегорической школы было развито в Средние века в учении о наличии в Св. Писании четырех смыслов (Кассиан, Августин Дакийский и др.): буквального, аллегорического, морального и анагогического (мистического). Первый относится к тому, что произошло, второй - к тому, во что следует веровать, третий - к тому, как следует поступать, а четвертый - к тому, к чему устремлен всякий истинно верующий. Фома Аквинский оперирует двумя уровнями смысла: буквальным и духовным. Духовный смысл, в свою очередь, подразделяется на три уровня: аллегорический, моральный и анагогический. Тщательно разработанное герменевтическое учение мы находим у Августина, трактат которого О христианском учении (Doctrina christiana) служил учебным пособием для всей средневековой экзегетики.

Ранний протестантизм, гуманизм и Просвещение. В эпоху Реформации герменевтика стала ключом к переосмыслению прежней теологии. Лютер выдвигает требование имманентной интерпретации Св. Писания, очевидным образом нацеленной против авторитета официальной церкви. Единственный масштаб истолкования для Лютера - Св. Писание, а не церковное Предание, как в католической экзегетике; Писание заключает в самом себе собственную интерпретацию (sui ipsius interpres). Лютер решительно отвергает аллегорезу как метод истолкования и использует ее лишь как средство для применения (applicatio) буквального смысла текста к конкретной ситуации. Центральное место в разработке раннепротестантской герменевтики принадлежит Меланхтону. Правда, герменевтика у него все еще остается частью более широкой дисциплины - риторики; целью последней, по Меланхтону, является не искусство убеждения, а искусство чтения и понимания. Идеи Меланхтона подхватывает Флаций (1520-1575). У Флация, в частности, получает развитие учение о взаимосвязи смысла отдельных фрагментов со смыслом текста в целом. Неологизм hermeneutica впервые встречается у страсбургского теолога И.Даннхауэра (1603-1666): сначала в его лекциях по риторике (1629), а затем в книге Сакральная герменевтика (Hermeneutica sacra, 1654). В эпоху Просвещения а герменевтика приобретает множество последователей. Особого упоминания заслуживают И.Клауберг и Г.Ф.Майер; крупнейшей же фигурой этого периода является, несомненно, Хладениус (1710-1759) с его Введением в правильное истолкование разумных речей и писаний (1742). Герменевтика для Хладениуса - одна из ветвей человеческого знания. Так, если логика занята умножением наших познаний с помощью "размышления и изобретения", то герменевтика умножает их с помощью истолкования "того полезного, что надумали другие, жившие прежде нас". Искусство истолкования, по Хладениусу, состоит в правильном применении понятий, необходимых для уразумения смысла того или иного положения. Наряду с этим объективным моментом интерпретации Хладениус подчеркивает значение субъективного момента, который он называет "точкой в дения". Субъективные состояния души играют немалую роль в герменевтике, которая развивается в пиетизме 18 в. В противовес протестантской ортодоксии с ее упором на логически-схоластической стороне интерпретации, пиетисты выдвигают на первый план аффективное измерение. Согласно И.Рамбаху, всякая речь представляет собой "перенос" того или иного аффекта, который есть не просто побочное явление речи, а ее "душа". Отсюда столь характерное для пиетистской герменевтики подчеркивание значимости применения (applicatio). Способность к применению (subtilitas applicandi) становится здесь столь же важным моментом истолкования, каким в прежней герменевтической традиции были способность к пониманию (subtilitas intelligendi) и способность к объяснению (subtilitas ex plicandi).

Романтизм. Рефлексивное измерение понимания находится в центре размышлений Ф. Шлейермахера (1768-1834), работы которого имели основополагающее значение для герменевтики. Особое место Шлейермахера в истории герменевтики обусловлено тем, что он превратил герменевтику в учение об искусстве понимания как такового. Задача такого искусства - разработка правил интерпретации, гарантирующих правильное понимание (Verstehen), т.е. позволяющих обезопасить последнее от ошибок. Шлейермахер проводит методологически важное различие между нестрогой и строгой практикой интерпретации. Нестрогой практике, характерной для прежней герменевтической традиции, искавшей путей к пониманию "темных мест" текста (ambigua, obscura) и исходившей из того, что "понимание возникает само собой", Шлейермахер противопоставлял строгую практику интерпретации, утверждая, что "само по себе возникает как раз непонимание (Missverstehen)", тогда как понимание требует особого усилия. Работа герменевтики начинается поэтому не с трудностей в обнаружении смысла, а с продумывания методов, посредством которых смысл может быть понят. Искусство понимания заключается в умении реконструировать чужую речь. Герменевт должен быть в состоянии воссоздать из отдельных частей целостность речи, зафиксированной в том или ином тексте, и в этой связи "понять автора сначала столь же хорошо, как он сам себя понимал, а затем и лучше его самого". Шлейермахер отдавал себе отчет в круговом характере процесса интерпретации. Эту проблему, позднее названную "герменевтическим кругом", он специально затронул в выступлении перед Берлинской Академией в 1829 О понятии герменевтики применительно к указаниям Ф. А. Вольфа и учебнику Аста - единственном прижизненном произведении Шлейермахера о герменевтике. Другие посвященные герменевтике наброски были напечатаны лишь после смерти философа. Строго говоря, первым ученым, рассуждавшим о герменевтическом круге, был Ф.Аст (1778-1841). В работе Основные черты грамматики, герменевтики и критики (1805) Аст говорит о том, что смысл целого понимается исходя из смысла единичного, а единичное - исходя из смысла целого. Это "целое" Аст толковал как "дух", пронизывающий все эпохи человеческой истории. Так, произведения античного искусства следует истолковывать исходя из целостности античного духа, а последний - из целостности духа человечества. Для Шлейермахера такая расплывчатость была неприемлема. Круговое движение понимания идет, по его мысли, в двух направлениях - объективном и субъективном. Объективную сторону представляет род литературы, которому принадлежит произведение, субъективную - творческая индивидуальность автора. Этому разведению соответствует различение "грамматической" и "психологической" интерпретации: первая занята взаимосвязью текста с другими произведениями литературы того же рода, вторая - душевным миром индивида, создавшего данный текст. Из непосредственных последователей идей Шлейермахера стоит назвать А. Бека (1785-1867). В лекциях, озаглавленных Энциклопедия и учение о методе филологических наук, Бек предложил своеобразную теорию герменевтики, оказавшую значительное влияние на других исследователей. Задача герменевтики (наряду с "критикой") заключается, согласно Беку, в создании методологии филологического знания. Отсюда лишь один шаг до возложения на герменевтику функции методологии истории и всех вообще гуманитарных наук. Этот шаг был сделан Й.Дройзеном и В.Дильтеем. Й. Дройзен (1808-1886) в своих лекциях по методологии истории, увидевших свет под названием Историка (Historik), выступает как верный ученик Бека, хотя термин "герменевтика" почти не употребляет. Новое у Дройзена - противопоставление понимания как метода исторического знания объяснению как методу естественных наук. До сих пор понимание (intelligere) и объяснение (explicare) считались взаимодополнительными процедурами. Пониманию подлежит, по Дройзену, такой смысл, который не дан нам непосредственно и может быть угадан только на основе тех или иных его проявлений. Понимание связано не с фактами, а с тем, что лежит за ними. "Кто полагает, что имеет дело с фактами, тот не ухватывает самой сути нашей науки. В реальности нашего исследования объективных фактов вообще не бывает". Таким образом, в сфере исторической науки предмет всегда формируется при участии исследователя, и само исследование невозможно "отделить" от субъективности историка. В. Дильтей (1833-1911) считал задачей своей жизни разработку методологии гуманитарного знания, которую он понимал как "критику исторического разума". Неясно, однако, какая роль в этом проекте отводилась герменевтике. В первом томе программного труда Дильтея Введение в науки о духе (1883) термин "герменевтика" не упоминается ни разу; второй том так и не дождался прижизненной публикации. В зрелый период творчества Дильтей ищет методологическое основание гуманитарных наук ("наук о духе") в "понимающей психологии". Ранний труд Дильтея Герменевтическая система Шлейермахера в ее отмежевании от ранней протестантской герменевтики (1860) также не дошел до печати (опубликована лишь биографическая часть этой работы - Жизнь Шлейермахера). Дильтей вернулся к проблематике герменевтики в поздние годы: сначала в знаменитом докладе О возникновении герменевтики (1900), а затем в программном сочинении Построение исторического мира в науках о духе (1910). Усилиями учеников, прежде всего Г.Миша, рукописное наследие послужило своего рода проектом герменевтической философии. В результате "герменевтика" сделалась модным термином и начиная с 1920-х годов вошла в состав "философии истории". И хотя у самого Дильтея преобладает чисто техническая трактовка герменевтики (он считает ее одной из филологических дисциплин наряду с критикой), он придавал ей и нормативный статус. Нормативные функции герменевтики разбираются им при обсуждении проблемы историзма. "Историческому скепсису и субъективному произволу", распространившимся вместе с историзмом, Дильтей намерен противопоставить "надежность понимания". В этой связи он и формулирует программу герменевтики как методологии. Функция герменевтика состоит в том, чтобы "прояснить возможность познания взаимосвязи исторического мира, а также найти средства, необходимые для осуществления такого познания". Вслед за Шлейермахером Дильтей делает упор на процедуре понимания, предмет которого "прошедшее, в котором мы, опираясь на выраженную вовне данность, распознаем внутреннее содержание". Саму герменевтику Дильтей определяет как "искусство понимания письменно зафиксированных проявлений жизни". Отсюда следует, что герменевтика присутствует во всех гуманитарных науках: в той мере, в какой та или иная гуманитарная наука имеет дело с осмыслением внутреннего содержания, нашедшего некоторое внешнее выражение, она производит герменевтические процедуры. Сам Дильтей не разрабатывал герменевтику как искусство истолкования, однако этим занялись его многочисленные последователи. Одну из последних попыток такого рода предпринял итальянский ученый Э.Бетти, выпустивший в 1955 Герменевтический манифест и программную работу К обоснованию всеобщего учения об истолковании, а в 1962 - компендиум Герменевтика как всеобщая методология наук о духе.

20 век. На наследие Дильтея опирался в ранних работах Хайдеггер: его лекции по "герменевтике фактичности" посвящены самоистолкованию человека. Исходная хайдеггеровская интуиция заключается в том, что мир дан нам в модусе значимости. Толкование вещей не привносится в них, а принадлежит им изначально. Человек всегда имеет дело с миром как со своим "жизненным миром". В Бытии и времени (1927) Хайдеггер выделяет две фундаментальные характеристики человеческого бытия: "расположенность" и "понимание". Понимание связано с "можествованием" - разворачиванием потенциала возможностей, заключенных в человеческом бытии. Самопрояснение понимания проступает в истолковании. Отсюда уже известный "герменевтический круг": понимание нуждается в истолковании, а истолкование предполагает некоторую понятость истолковываемого. Однако герменевтический круг не следует путать с порочным кругом в логике. Всякое серьезное познание должно отдавать себе отчет в собственных предпосылках. поскольку в основе любого рефлексивного акта лежат нерефлексивные предпосылки (которые Хайдеггер называет "пред-обладанием", "пред-видением" и "пред-схватыванием"), постольку задача герменевта состоит не том, как выйти из герменевтического круга, а в том, как в него "правильно" войти. В поздних работах Хайдеггер отходит от герменевтической программы Бытия и времени, смещая центр тяжести на бытие как таковое (в отличие от бытия сущего, в том числе бытия человека), на его "судьбу" и "историчность". Не без влияния хайдеггеровских идей геттингенский феноменолог Х.Липпс предпринимает в 1936 попытку создания "герменевтической логики". Ее предмет - живая речь, а не косная морфология суждения, как в классической логике. Последняя, в частности, полностью отвлекается от того обстоятельства, что речь "позволяет нам нечто узнать". Истинное содержание речи надо искать не в высказывании, а в ситуации, где некоторое утверждение или замечание возникает и где оно оказывает определенное воздействие на говорящего. Эти мысли Х.Липпса по праву считаются предвосхищением теории языковых актов, созданной позднее Дж. Серлем и Дж. Остином. Связать герменевтические идеи раннего Хайдеггера с тезисами последнего об "историчности" и "брошенности" бытия попытался Х.Г.Гадамер (р. 1900). В его книге Истина и метод: Основные черты философской герменевтики (1960) осуществлен синтез герменевтической традиции. Полемизируя с Дильтеем и его последователями, Гадамер показывает, что своеобразие герменевтической позиции расположено вовсе не в методологической плоскости. Своеобразие гуманитарных наук по сравнению с естествознанием надлежит искать не в особенностях метода, а в особом отношении к объекту, составляемому культурно-исторической традицией. Гуманитарное знание в 20 в. оказалось в тисках ложной дилеммы: либо эстетизм и эстетическая тривиализация, либо методологизм и подражание методу точных наук. Выйти за пределы этой дилеммы и призвана философская герменевтика. Последняя, в противоположность объективистски ориентированной теории интерпретации, порывает с идеалом саморастворения исследователя в материале. "Историчность" истолкователя - позитивный момент истолкования. Неприемлем для философской герменевтики и выдвинутый Просвещением идеал беспредпосылочного и "беспредрассудочного" отношения к прошлому. Предрассудки являются не препятствием, а как раз условием познания традиции. Гадамер выдвигает понятие "исторически-действенного сознания": каждая новая интерпретация того или иного произведения составляет звено традиции, момент ее "события". Интерпретатор никоим образом не является пассивным участником этого события: в ходе истолкования происходит не перемещение интерпретатора в горизонт интерпретируемого автора, а слияние двух горизонтов. В противоположность сциентистскому и историцистскому подходу Гадамер развивает модель интерпретации как вопросов и ответов. Диалектика вопроса и ответа не имеет ничего общего с произвольной игрой автономного субъекта; в разработке этой диалектики Гадамер опирается на Платона и Гегеля. Идеи Гадамера послужили мощным импульсом развитию литературной герменевтики (Х.-Р. Яусс и др.). К Гадамеру примыкает в разработке своей социальной теории Ю. Хабермас. При этом Хабермас подвергает критике ту универсализацию герменевтики, которую мы встречаем у Гадамера, что породило широко известную дискуссию (материалы опубликованы в сборнике Герменевтика и критика идеологии, 1975). Критичность Хабермаса по отношению к философской герменевтике Гадамера не помешала сближению позиций обоих мыслителей в 1980-е годы: развивая свою "теорию коммуникативного действия" и вытекающую из нее этику дискурса, Хабермас активно пользуется герменевтическим понятийным инструментарием (прежде всего такими категориями, как "понимание" и "диалог").

ЛИТЕРАТУРА

Гадамер Х.-Г. Истина и метод. М., 1988 Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991 Хайдеггер М. Работы и размышления разных лет. М., 1993 Рикер П. Герменевтика и психоанализ. Религия и вера. М., 1996 Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997

Составить слова из слова герменевтика

Бо́рхес Хорхе Луис (Borges) (1899-1986), аргентинский писатель. В фантастической по сюжетам новеллистике, своего рода вымыслах-притчах (сборники «Вымышленные истории», 1944; «Алеф», 1949; «Строки бегущих песчинок», 1975) мир предстаёт как особая реальность, а безысходно замкнутый в иллюзорных лабиринтах пространств и времён герой осмысляется как читатель или автор Книги-Вселенной, разгадывающий тайну своего существования, ищущий свидетельства цельности и осмысленности мира. Традиции испанского барокко, английской метафизической поэзии в насыщенной изощрёнными метафорами лирике (сборник «Страсть к Буэнос-Айресу», 1923), в сонетах и стансах, построенных на сквозных образах зеркала и сна (сборники «Иной и прежний», 1964; «Тайнопись», 1981). Эссе (книги «Обсуждение», 1932; «История вечности», 1936; «Новые расследования», 1952).

* * *

БОРХЕС Хорхе Луис - БО́РХЕС (Borges) Хорхе Луис (1899-1986), аргентинский писатель. В 1920-е годы один из основателей авангардизма (см. АВАНГАРДИЗМ) в испано-американской поэзии. Сборники стихов «Творец» (1960), «Другой, все тот же» (1969), «Тайнопись» (1981). Фантастические, психологические, приключенческие, детективные и сатирические новеллы, прозаические миниатюры, насыщенные (как и стихи 1960-1970-х) интеллектуальной метафоричностью: сборники «Вымыслы» (1944), «Алеф» (1949). Эффект подлинности вымышленных событий достигается введением в повествование эпизодов аргентинской истории и имен писателей-современников, фактов собственной биографии. Литературная критика.

* * *

БО́РХЕС (Borges) Хорхе Луис (полное имя Хорхе Франсиско Исидоро Луис) (24 августа 1899, Буэнос-Айрес - 14 июня 1986, Женева), аргентинский писатель, прозаик и поэт; всемирную славу ему принесли парадоксальные и фантастические рассказы.

Детство

Борхес родился в Буэнос-Айресе. Его отец был адвокатом и преподавателем психологии, сочинял стихи, переводил с английского Омара Хайяма, написал роман «Каудильо» (1921). Бабушка Борхеса по отцовской линии, Фрэнсис Хэслэм, была англичанкой, и нашла внуку английскую няню. Дом был двуязычным и Борхес, по его собственным словам, в раннем детстве не сознавал, что английский и испанский - два разных языка. Мать Борхеса, в девичестве Леонор Асеведо Аэдо, происходила из семьи потомственных военных. 4 марта 1901 родилась сестра Борхеса Нора, будущая художница. Борхес начал писать в шесть лет, а в девять перевел с английского «Счастливого принца» О. Уайльда (см. УАЙЛЬД Оскар) и его перевод был опубликован в газете «Паис».

Пребывание в Европе

В 1914 семья Борхесов отправляется в Европу и из-за войны поселяется в Швейцарии, где Борхес заканчивает свое образование. В 1918 семья переезжает в Италию, где Борхес пишет книгу стихов «Красные ритмы», посвященную русской революции и книгу рассказов (обе книги при жизни Борхеса не публиковались). В 1919 Борхесы едут в Испанию, где под влиянием поэта Рафаэля Кансиноса-Ассенса Борхес примыкает к испанскому авангардистскому течению «ультраизм». Сотрудничая в ультраистских журналах, он знакомится со своим будущим зятем, известным исследователем европейского авангардизма, Гильермо де Торре. За время пребывания в Испании Борхес создает книгу стихов и книгу эссе, в которых, в частности, воспевает вольномыслие, анархизм и Октябрьскую революцию. Прежде чем покинуть Испанию, он их сжигает.

Возвращение в Аргентину

В 1921 семья Борхесов возвращается в Буэнос-Айрес, но впоследствии (в 1923) совершает еще одну поездку в Европу, где кроме Испании посещает Лондон и Париж. По возвращении на родину Борхес печатается в различных периодических изданиях, участвует в создании двух журналов. В 1923 выходит первая книга стихов Борхеса: «Страсть к Буэнос-Айресу» («Fervor de Buenos Aires»), за ней в течение трех лет следуют две книги эссе и две книги стихов, которые при жизни не переиздавались. Существенное влияние в этот период на него оказывает друг отца, «метафизический юморист» и поэт Маседонио Фернандес. Авангардистские увлечения дополняются, а затем и сменяются идеей нового регинализма, опирающегося на метафизическое видение реальности. В 1925 Борхес знакомится с Викторией Окампо.

Тридцатые годы. Первый сборник рассказов

В 1930 Борхес знакомится с семнадцатилетним Адольфо Бьой Касаресом (см. БЬОЙ КАСАРЕС Адольфо), будущим аргентинским писателем, которому предстояло стать его другом и соавтором. В 1931 входит в редколлегию издаваемого Викторией Окампо журнала «Сур» (на протяжении многих лет одного из самых влиятельных изданий Латинской Америки). В 1932, вслед за «Языком аргентинцев» («El idioma de los argentinos», 1928) и биографией кумира его детства поэта Эваристо Карьего (1930), Борхес выпускает книгу эссе «Обсуждение» («Discusiуn»), в котором дистанцируется от регионализма, провозглашая: «наша традиция - это вся западная культура». В этой книге начинают определяться черты того образа мира, который будет впоследствии ассоциироваться с именем Борхеса: Юм (см. ЮМ Дэвид) и Беркли (см. БЕРКЛИ Джордж) соседствуют с гностиками (см. ГНОСТИЦИЗМ), каббала (см. КАБАЛА (в иудаизме)) с апориями Зенона (см. ЗЕНОН из Элеи) и т. д. Свой отпечаток на книгу наложило и новое для Борхеса увлечение кино. В 1933 журнал «Мегафоно» проводит круглый стол, посвященный творчеству Борхеса, участниками которого становятся, в частности, П. Дрие Ларошель и Амадо Алонсо.

Во «Всемирной истории бесславья» («Historia universal de la infamia», 1935) Борхес собрал рассказы, публиковавшиеся в 1933-1934 в газете «Критика». Автор играет с персонажами, заимствованными из чужих произведений, а тон повествования колеблется между стилизованным и пародийным. В сборник входят такие рассказы, как «Хаким из Мерва, красильщик в маске» и «Мужчина из розового кафе» (фильм Р. Мухики, 1962).

В следующем сборнике эссе «История вечности» («Historia de la eternidad», 1936) появляется еще один «борхесовский» прием: «Приближение к Альмутасиму» написано в форме рецензии на вымышленный роман.

Библиотеки Буэнос-Айреса и Вавилона

В 1937 Борхес в поисках постоянного заработка устраивается на работу в библиотеку в пригороде Буэнос-Айреса. В следующем году умирает его отец, а сам Борхес переносит тяжелую болезнь в результате осложнения после несчастного случая (от этого эпизода он отталкивался в рассказе «Юг»). Во время выздоровления, желая убедиться, что не утратил способности писать, Борхес создает «Пьера Менара, автора «Дон Кихота». За ним следуют классические борхесовские рассказы: «Тлен, Укбар, Orbis Tertius», «Круги руин», «Лотерея в Вавилоне», «Вавилонская библиотека» и «Сад расходящихся тропок» («El jarden de los senderos que se bifurcan»), давший название сборнику, в который вошли все эти рассказы (1941). В 1944 он переиздает этот сборник в книге «Вымышленные истории» («Ficciones»), добавив к нему «Хитросплетения», среди которых были «Фунес, чудо памяти», «Тема предателя и героя» (по мотивам этой новеллы Б. Бертолуччи (см. БЕРТОЛУЧЧИ Бернардо) снял фильм «Стратегия паука», 1970), «Три версии предательства Иуды». В 1943 выходит книга стихов (1922-1943), причем многие старые стихотворения представлены в новой редакции. В 1949 выходит еще один знаменитый сборник рассказов Борхеса «Алеф» («El Aleph»), в который входят, в частности, «Бессмертный», «История воина и пленницы», «Эмма Цунц» (экранизирован Леопольдом Торре Нильсоном - «Дни ненависти», 1954), «Богословы», «Дом Астерия».

Годы перонизма. Лекции и журнал

Продолжая линию, определенную для себя еще в 1920-е, Борхес выступает в прессе с критикой таких тенденций современности, как антисемитизм, нацизм и фашизм. После прихода Перона (см. ПЕРОН Хуан) к власти (1946) ему предлагают должность рыночного инспектора птицы и дичи, и Борхес уходит с государственной службы и начинает читать лекции по английской и американской литературе в Аргентине и Уругвае. В основанном им журнале «Анналы Буэнос-Айреса» (1946-1948) Борхес знакомит читателей с Х. Кортасаром (см. КОРТАСАР Хулио). В 1948 мать и сестра Борхеса за антиперонистские выступления подвергаются аресту.

В 1944 Аргентинское общество писателей вручает Борхесу учрежденную специально для него почетную премию, а в 1950 он избирается председателем этого общества сроком на три года.

Широкое признание на родине

1950-е становятся для Борхеса временем интенсивной работы и широкого признания на родине. В 1951 появляется новый сборник рассказов «Смерть и буссоль» («La muerte y la brujula»). В 1952 выходит один из самых известных сборников эссе Борхеса «Новые расследования» («Otras inquisiciones»), включающий в себя «Сферу Паскаля» и «Сон Кольриджа». В 1953 начинает выходить собрание сочинений Борхеса, составленное автором.

После падения режима Перона (1955) Борхеса назначают директором Национальной библиотеки, и в тот же год его избирают членом Аргентинской академии литературы. Зрение Борхеса заметно ухудшалось еще в конце 1920-х, когда ему сделали первую операцию по удалению катаракты (слепота была наследственной в семье его отца) и к середине 1950-х он уже не мог читать, однако продолжал заведовать библиотекой до 1973, когда на выборах победила перонистская партия. По иронии судьбы два предшественника Борхеса на посту директора Национальной библиотеки тоже были слепыми.

В 1955-1956 Борхес возглавляет сначала кафедру немецкой, а потом - английской литературы в университете Буэнос-Айреса. В 1956 Борхес получает государственную премию по литературе. В 1960 выходит «Создатель» («El Hacedor») - сборник, соединяющий стихи и прозу, который сам Борхес называл своей лучшей книгой.

Мировая слава

Произведения Борхес стали переводились на иностранные языки начиная с 1940-х гг.; причем, одним из его французских переводчиков был Р. Каюа (см. КАЮА Роже), но подлинное международное признание пришло к Борхесу в 1961, когда ему вместе с С. Беккетом (см. БЕККЕТ Сэмюэл) присудили Международную премию книгоиздателей «Форментор». В тот же год он отправляется в США читать лекции об аргентинской литературе. В 1963 Борхес вновь посещает Европу и с этого момента начинаются его ежегодные поездки по разным странам Европы и Америки; в 1979 Борхес впервые побывал в Японии, а в 1984 - в Марокко. Начиная с 1960-х, ему присуждается ряд национальных и международных литературных премий, в том числе литературная премия Латинской Америки (Бразилия, 1970) и премия Мигеля Сервантеса (1980, он делит ее с Х. Диего). Борхес удостаивается высших орденов Италии (1961, 1968, 1984), Франции (1962), Перу (1964), Чили (1976), ФРГ (1979), Исландии (1979), в том числе Ордена Британской империи (1965) и ордена Почетного легиона (1983). Французская академия награждает его золотой медалью (1979). Он избирается членом академии в США (1967), почетным доктором ведущих университетов мира.

За этот период выходит сборник его текстов танго и милонг (1967), книги стихов и прозы «Хвала тьме» (1969) и «Золото тигров» (1972), сборники рассказов «Сообщение Броуди» (1970) и «Книга песка» (1975), книги стихов: «Сокровенная роза» (1975), «Железная монета» (1976), «История ночи» (1977), «Тайнопись» (1981). «Порука» (1985); сборник писавшихся еще в конце 1940-х «Девяти очерков о Данте» (1982), книга миниатюр «Атлас» (1984).

Семейная жизнь

В 1967 Борхес женился на Э. Астете Мильан, в которую он был влюблен в начале 1930-х годов. Брак, однако, просуществовал только три года. В 1986 Борхес женился на Марии Кодаме.

Мастер и теоретик перевода

Борхес неоднократно высказывался по проблемам перевода. Одной из первых его публикаций становится комментированная подборка переводов немецких и австрийских поэтов-экспрессионистов (1920, журнал «Сервантес»). Он переводит фрагмент «Улисса» Дж. Джойса (см. ДЖОЙС Джеймс) (1925) и «Листья травы» У. Уитмена (см. УИТМЕН Уолт) (1969). Становится первым испанским переводчиком В. Вульф (см. ВУЛФ Вирджиния) («Орландо», 1937) и У. Фолкнера (см. ФОЛКНЕР Уильям) («Дикие пальмы», 1941).

В соавторстве с Бьой Касаресом. Антологии

Начиная с 1940-х годов, Борхес пишет под разными псевдонимами в соавторстве с Бьой Касаресом, в частности, под псевдонимом Бустос Домек они публикуют сборник пародийных детективных рассказов «Шесть задач для дона Исидро Пароди» («Seis problemas para don Isidro Parodi», 1942). В 1950-е годы Борхес с Бьой Касаресом пишут два сценария. В 1967 они выпускают сборник пародийных рецензий «Хроники Бустоса Домека», а позже и «Новые рассказы Бустоса Домека» (1977).

Кроме того, они собирают ряд антологий: фантастической литературы (1940, с С. Окампо; эта книга повлияла на создателей латиноамериканского магического реализма (см. МАГИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ)), аргентинской поэзии (1941, с С. Окампо), две антологии детективов (1943 и 1951), «Коротких и необычайных историй» (1955), поэзии гаучо (1955), «Книгу Рая и Ада» (1960).

Борхес издавал антологии не только с Бьой Касаресом, за свою жизнь он выпустил, кроме перечисленных, антологии: американской поэзии (1926, с В. Уидобро и А. Идальго), классической аргентинской литературы (1937, с П. Энрикесом Уреньей); ряд антологий отдельных поэтов, «Краткую антологию англосаксонской словесности» (с М. Кодамой, 1978). Значительной популярностью пользуются созданные им в соавторстве с М. Герреро «Руководство по фантастической зоологии» (1957) и «Книга воображаемых животных» (1967).

По мере того, как ухудшалось зрение Борхеса, ему приходилось все больше опираться на помощь окружающих и при создании своих собственных произведений. Поэтому, начиная с 1950-х годов, Бьой Касарес оказывается далеко не единственным его соавтором. В соавторстве Борхес пишет ряд книг по истории литературы: «Древние германские литературы» (1951), «Мартин Фьеро» (1953) и «Леопольдо Лугонес» (1955), «Средневековые германские литературы» (1965), «Введение в английскую литературу» (1965), «Введение в литературу США» (1967).

Составить слова из слова борхес хорхе луис

ФИЛОСО́ФИЯ -и; ж. [от греч. phileō - люблю и sophia - мудрость]

1. Наука о наиболее общих законах развития природы, человеческого общества и мышления. Античная ф. // кого-чего. Учение о наиболее общих законах развития природы, человеческого общества, мышления. Ф. Лейбница, Канта. Ф. позитивизма.

2. чего. Методологические принципы, лежащие в основе какой-л. науки, области знания и т.п. Ф. истории. Ф. математики. Ф. права.

3. Разг. Сложившееся убеждение по поводу чего-л.; концепция. Его ф. сводилась к нескольким афоризмам. Житейская ф.

4. Ирон. Отвлечённые, общие, не идущие к делу рассуждения. Философию разводить некогда: дело не ждёт! Пускаться в философию.

* * *

филосо́фия (от фил... и греч. sophía - мудрость), рефлексия о последних (предельно общих) принципах (основаниях) бытия и познания, о смысле человеческого существования. Философия дистанцируется от любых форм наличного (сложившегося) знания, ставя их под вопрос и делая предметом рассмотрения их явные или неявные предпосылки. Эта динамика философской рефлексии, ориентированной на достижение целостного знания, развёртывается в характерной для неё форме антитетических понятий: «знание и мнение», «бытие и сущее», «бытие и становление», «бытие и сознание», «идея (сущность) и явление», «вечность и время», «дух и материя», «теория и практика» и т. д. В отличие от богословия теистических религий, опирающегося на авторитет Откровения, философия как таковая остаётся в пределах имманентных возможностей человеческого разума. В отличие от отдельных научных дисциплин, философия не ограничена в своём исследовании каким-либо специальным предметом и в зависимости от проблематики и подхода может использовать самые различные методы (эмпирический и логический анализ, дедуктивный, трансцендентально-критический, диалектический методы и др.). Исторически сложившиеся основные разделы философии: онтология (учение о бытии), гносеология (теория познания), логика, этика, эстетика. В решении различных философских проблем выделились такие противостоящие друг другу направления, как реализм и номинализм, рационализм и эмпиризм (сенсуализм), идеализм (спиритуализм) и материализм (натурализм), детерминизм и индетерминизм и др.

Важнейшие исторические вехи философии, её школы и направления: индийская философия, развивавшаяся в русле религиозного умозрения индуизма (веданта, миманса, санкхья, йога, ньяя, вайшешика) и буддизма (мадхьямика, йогагара, саутрантика, вайбхашика); греческая философия, где философское мышление в процессе критического осмысления мифологической картины мира и обыденного сознания впервые стало автономной сферой человеческой деятельности (пифагореизм, сократической школы, платонизм и неоплатонизм, аристотелизм, стоицизм, эпикуреизм); средневековая философия, в качестве естественной теологии предваряющая постижение богословских истин сверхразумного Откровения (патристика, схоластика); философия нового времени, складывающаяся в размежевании с богословием и в процессе анализа и обоснования опыта естествознания XVII-XVIII вв. (картезианство, спинозизм, лейбницианство, британский эмпиризм и французский материализм, немецкий классический идеализм). Начиная с И. Канта, критика традиционной метафизики и различные опыты её возрождения и реконструкции характеризуют философию XIX-XX вв. (кантианство, шеллингианство, гегельянство, марксизм, позитивизм и неопозитивизм, «философия жизни», прагматизм, фрейдизм, феноменология, экзистенциализм, персонализм и др.).

* * *

ФИЛОСОФИЯ - ФИЛОСО́ФИЯ (от фил... и греч. sophia - мудрость), форма общественного сознания, мировоззрение, система идей, взглядов на мир и на место в нем человека; исследует познавательное, социально-политическое, ценностное, этическое и эстетическое отношение человека к миру. Исторически сложившиеся основные разделы философии: онтология (учение о бытии), гносеология (теория познания), логика, этика, эстетика. В решении различных философских проблем выделились такие противостоящие друг другу направления, как диалектика и метафизика, рационализм и эмпиризм (сенсуализм), материализм (реализм) и идеализм, натурализм и спиритуализм, детерминизм и индетерминизм и др. Исторические формы философии: философские учения Др. Индии, Китая, Египта; древнегреческая, античная философия - классическая форма философии (Парменид, Гераклит, Сократ, Демокрит, Эпикур, Платон, Аристотель); средневековая философия - патристика и выросшая из нее схоластика; философия эпохи Возрождения (Г. Галилей, Б. Телезио, Н. Кузанский, Дж. Бруно); философия нового времени (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Т. Гоббс, Б. Спиноза, Дж. Локк, Дж. Беркли, Д. Юм, Г. Лейбниц); французский материализм 18 в. (Ж. Ламетри, Д. Дидро, К. Гельвецкий, П. Гольбах); немецкая классическая философия (И. Кант, И. Г. Фихте, Ф. В. Шеллинг, Г. В. Ф. Гегель); философия марксизма (К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин); русская религиозная философия 19-20 вв. (В. С. Соловьев, С. Н. Булгаков, С. Л. Фрак, П. А. Флоренский, Н. А. Бердяев, Л. Шестов, В. В. Розанов); философия русского космизма (Н. Ф. Федоров, К. Э. Циолковский, В. И. Вернадский); основные направления философии 20 в. - неопозитивизм, прагматизм, экзистенциализм, персонализм, феноменология, неотомизм, аналитическая философия, философская антропология, структурализм, философская герменевтика. Основные тенденции современной философии связаны с осмыслением таких фундаментальных проблем, как мир и место в нем человека, судьбы современной человеческой цивилизации, многообразие и единство культуры, природа человеческого познания, бытие и язык.

Составить слова из слова философия