ДРУЖЕЛЮБИЕ, ДРУЖЕЛЮБНЫЙ

Известный немецкий лингвист Фр. Клюге, много занимавшийся вопросами происхождения (этимологии) и употребления слов, писал: «Наши слова возникают как народные песни. Мы не знаем, откуда они происходят. Они живут долгой жизнью, прежде чем попадают в литературный язык и подвергаются соответствующему анализу. Только для незначительного количества слов мы можем указать источник и время их происхождения. Большая часть наших слов не имеет истории»⁵⁹. В это заявление можно внести существенные уточнения и исправления, так как за последние десятилетия историческая лексикология и семасиология, т. е. науки о развитии словарного состава языков и о законах исторических изменений значений слов, далеко подвинулись вперед. И все-таки некоторая доля истины в научно-художественном обобщении Фр. Клюге остается. Тем более, что в настоящее время задачи историко-этимологических исследований усложнились и расширились не только поисками общих историко-семантических закономерностей и законов исторического словообразования и словопроизводства, но и тенденцией к определению частных закономерностей, определяющих пути движения и развития отдельных словообразовательных «гнезд» слов в истории того или иного языка.

С этой точки зрения представляют значительный и своеобразный интерес тесно связанные одно с другим современные русские слова дружелюбие и дружелюбный. Сначала кажется, что все в их составе и структуре ясно и не вызывает никаких вопросов и сомнений. Друж-- это именная основа, выделяющаяся в многочисленном ряду близкородственных слов: друже- звательная форма к слову друг (ср. у А. И. Куприна в рассказе «Мелюзга»: «Послушай, друже, - сказал фельдшер, - я думаю, лучше нам пристать у берега, не доходя моста, а лодку уж мы проведем волоком»); дружок (ср. у Некрасова в стихотворении «Школьник»: «Эй! садись ко мне, дружок!», в пословице: «Для милого дружка и сережка из ушка»); дружочек, дружный, дружеский, дружба, дружество, дружественный, дружественность, народно-областное и фольклорное дружка; отыменные глаголы дружить, дружиться; ср. у Пушкина в послании «Графу Олизару»:

Но глас поэзии чудесной

Сердца враждебные дружит.

У И. А. Крылова в басне «Пустынник и медведь»:

Сосед ему протягивает лапу,

И, слово за́слово, знакомятся они,

Потом дружатся,

Потом не могут уж расстаться,

И целые проводят вместе дни.

В слове дружелюбие вторую часть основосложения формирует отглагольный составной формант -люб-и-е, легко различимый в таких сложных отвлеченных существительных, как властолюбие, честолюбие, самолюбие и т. п.

Что же касается сложного имени прилагательного дружелюбный, то в нем очень легко выделяется вторая отглагольная часть -люб-н-ый. Однако в современном русском языке она не имеет словообразовательных параллелей. Ожидалось бы -любивый (дружелюбивый). Ср. самолюбивый, миролюбивый и т. п. Между тем слово дружелюбный уже зарегистрировано в «Российском Целлариусе» (1771). Оно употребляется в языке Пушкина. Словарь языка Пушкина отмечает применение слова дружелюбный в сочинениях Пушкина пять раз, наречия дружелюбно одиннадцать раз. Вот несколько примеров. «Руслан и Людмила»:

Мы весело, мы грозно бились,

Делили дани и дары,

И с побежденными садились

За дружелюбные пиры.

«Выстрел»: «Граф приблизился ко мне с видом открытым и дружелюбным»; «Капитанская дочка»: «Старуха, стоя на крыльце с корытом, кликала свиней, которые отвечали ей дружелюбным хрюканьем»; «История Пугачева»: «Сначала оба племени враждовали между собою, но в последствии времени вошли в дружелюбные сношения: казаки стали получать жен из татарских улусов». Ср. также в «Барышне-крестьянке»: «Один Иван Петрович был как дома: ел за двоих, пил в свою меру, смеялся своему смеху и час от часу дружелюбнее разговаривал и хохотал».

Таким образом, в соотносительной паре слов дружелюбие - дружелюбный наблюдаются отклонения структурно-морфологического и словообразовательного характера от родственной им серии или близкого к ним «гнезда» сложных имен типа трудолюбие - трудолюбивый.

Прежде чем в деталях описывать эти отличия и выяснять их исторические причины, необходимо представить в более или менее полном ансамбле состав того словообразовательного «гнезда», с которым так или иначе связаны слова дружелюбие и дружелюбный. Анализ структурных свойств тех слов, которые относятся к этому «гнезду», поможет выяснить причины выбора формы основы друж-е-, а не друг-о-, в словах дружелюбие, дружелюбный.

В современном русском литературном языке употребительны две не очень большие соотносительные группы имен: 1) сложные отвлеченные существительные, первая часть которых состоит из основы - односложной или двусложной - существительного, лишь в двух случаях - прилагательного (вольнолюбие, празднолюбие) и в двух - местоимения (самолюбие, себялюбие), второй же частью их служит отглагольный составной формант -любие(власт-о-любие,сам-о-любие, чест-о-любие и т. п.) и 2) производные от них прилагательные с суффиксом -(и)в-ый (честолюбивый, корыстолюбивый, миролюбивый и т. п.). Правда, сюда же примыкает ряд обозначений лиц, образованных с помощью отглагольного форманта -люб, но многие из них осложнены в современном русском литературном языке суффиксом -ец. Ср.: корыстолюб-ец,народолюб-ец,сластолюб-ец, честолюб-ец и т. п. при женолюб, книголюб, себялюб, жизнелюб и некоторые др.

У М. Горького в статье «Из воспоминаний о В. Г. Короленко» характерно употребление слова самолюбец: «А заметили вы, что все эти правдоискатели больших дорог - велики самолюбцы?» У А. И. Эртеля в романе «Гарденины»: «Никифор Агапыч был известный самолюбец и гордец». Но М. Горьким применяется и слово самолюб, например в пьесе «Чудаки»: «Этакий-то самолюб да стеснялся бы? Он же первое лицо на свете».

Академический словарь современного русского литературного языка относит оба эти слова к разговорной речи. Но слово самолюбец отмечено и в древнерусском языке (см. «Материалы» Срезневского), а самолюб впервые зарегистрировано в словаре Даля, что, несомненно, свидетельствует о его народно-разговорном или устно-речевом происхождении (ср. у Даля: самолюбка).

Таким образом, названия лиц на -люб-ец более тесно связаны со стилями книжной речи, чем образования этого типа без суффикса -ец. Например, группа сложных имен свободолюбец, свободолюбивый, сложившаяся в языке русской публицистики не раньше последних десятилетий XIX века, не включает в себя слова свободолюб, хотя потенциально оно легко может быть образовано. Ср. слова славолюбие, славолюбивый, употребительные еще в древнерусском литературном языке и перешедшие в состав русского национального литературного языка. Например, у Пушкина в «Путешествии в Арзрум»: «Внутренняя лестница еще не обрушилась. Я взобрался по ней на площадку [минарета]... Там нашел я несколько неизвестных имен, нацарапанных на кирпичах славолюбивыми путешественниками». Если славолюбец вполне соответствует по своей стилистической окраске словам славолюбивый, славолюбие, то славолюб как потенциальное образование уводит, несомненно, в сферу фамильярно-разговорной речи. Любопытно, что составители БАС в иных случаях признают образования типа себялюб разговорными, а типа себялюбец - нейтральными. Ср. отсутствие сластолюб в составе группы сластолюбец, сластолюбивый, сластолюбие.

Таким образом, можно оставить в стороне сходные имена лиц типа корыстолюбец, славолюбец и книголюб, женолюб. Тем более, что они не входят во все соответствующие пары вроде чадолюбие - чадолюбивый и т. д.

Вот перечень сложных имен прилагательных и соотносительных с ними отвлеченных существительных этого типа: братолюбивый - братолюбие, властолюбивый - властолюбие, вольнолюбивый - вольнолюбие, детолюбивый - детолюбие, женолюбивый - женолюбие, жизнелюбивый - жизнелюбие, книголюбивый- книголюбие,корыстолюбивый - корыстолюбие, миролюбивый - миролюбие, народолюбивый- народолюбие,празднолюбивый - празднолюбие, самолюбивый - самолюбие, свободолюбивый - свободолюбие, себялюбивый - себялюбие, славолюбивый - славолюбие, сластолюбивый - сластолюбие, сребролюбивый - сребролюбие, трудолюбивый - трудолюбие, чадолюбивый - чадолюбие, честолюбивый - честолюбие и некоторые др.

Несомненно, что на многих из этих сложных имен лежит отпечаток книжности и даже книжного славянизма (ср., напр.: властолюбие - властолюбивый; сластолюбие - сластолюбивый; празднолюбие- празднолюбивый; сребролюбие - сребролюбивый; чадолюбие - чадолюбивый; женолюбие - женолюбивый и т. п.).

И все же прозрачная, морфологически четкая структура этих слов делает их активной моделью для индивидуальных новообразований типа: театролюбие- театролюбивый,сынолюбие- сынолюбивый и т. п.

Присматриваясь к структуре сложных имен существительных и прилагательных, относящихся к этому «гнезду», мы прежде всего должны отметить, что в первой, именной части этих сложных слов нет примера чередования звуков (книголюбие, а не книжелюбие, ср. праздно-любие,вольно-любие и т. п.). Очевидно, причиной выбора основы друж-е- или, вернее, замены основы друг-о- на друж-е-была омонимия. Форма друго-любие казалась двусмысленной (ср. другой). Между тем, по крайней мере до начала XVIII века, в русском литературном языке употреблялась воспринятая из старославянской письменности форма друголюбие (ср. друголюбьно,друголюбьць,друголюбивый в «Материалах» Срезневского; 1, с. 726). Те же слова - друголюбие и друголюбивый- отмечаются и в Лексиконе Поликарпова (1704) (ср. здесь же: другоненавидецъ,другоубийца,другоубийство, другоубийствую). Форма дружелюбие, вытеснившая друголюбие во второй половине XVIII века, расширила семантические возможности употребления этого слова, связав его не только с другом, но и с дружеством, дружбой и т. п.

Труднее разрешить вопрос, почему старинное слово друголюбивый, сомкнувшись с дружелюбием, уступило свое место слову дружелюбный, а не стало дружелюбивым. Правда, здесь мог сыграть решающую роль и более древний словообразовательный вариант - друголюбьный. Но можно сделать и другое предположение. У синонимической пары миролюбие - миролюбивый тоже был вариант миролюбный. Ср. у Г. Р. Державина:

И все сие богоподобный

Дарует миролюбный царь!

(На сретение победителя Европы, Александра I)

У В. А. Жуковского в переводе «Одиссеи» Гомера: «Вместо того, чтоб напасть на пришельцев, они подбежали К ним миролюбно». У Гоголя в «Мертвых душах»: «А мне кажется, что это дело обделать можно миролюбно».

В «Словаре Академии Российской» (1814, ч. 3, с. 781-782) миролюбный, миролюбно, как слова широко употребительные, помещены без всяких стилистических помет. Но, по-видимому, к середине XIX века миролюбивый, миролюбивость вытеснили слово миролюбный. Ср. у Лермонтова в «Княжне Мери»: «Я приехал [на дуэль] - в довольно миролюбивом расположении духа...» Слова же дружелюбие, дружелюбный крепко вросли в строй русского литературного языка.

Необходимо отметить, что словообразовательный формант любь-н-ый имел широкое распространение в литературном древнерусском языке донациональной эпохи: ср., например, блудолюбие, блудолюбьный, блудолюбьць⁶⁰.

Опубликовано в журнале «Русская речь» (1967, № 6) под названием «О словах дружелюбие, дружелюбный». Рукопись не сохранилась. Печатается по тексту журнальной публикации с внесением нескольких необходимых поправок. - В. Л.

⁵⁹ Fr. Kluge. Deutsche Studentensprache. Strassburg, 1895. S. 1.

⁶⁰ Словарь древнерусского языка XI - XIV вв. Введение, инструкция, список источников, пробные статьи. Под ред. Р. И. Аванесова. М.; 1966. С. 220.

Составить слова из слова дружелюбный

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЯЗЫК - основная форма существования национального языка, принимаемая его носителями за образцовую; исторически сложившаяся система общеупотребительных языковых средств, прошедших длительную культурную обработку в произведениях авторитетных мастеров слова, в устном общении образованных носителей национального языка. Функциональное назначение и внутренняя организация Л. я. обусловлены задачами обеспечения речевой коммуникации в основных сферах деятельности всего исторически сложившегося коллектива людей, говорящих на данном национальном языке. По своему культурному и социальному статусу Л. я. противопоставляется народно-разг. речи: территориальным и социальным диалектам, которыми пользуются ограниченные группы людей, живущих в определенной местности или объединенных в сравнительно небольшие социальные коллективы, и просторечию - наддиалектной некодифицированной устной речи ограниченной тематики. Между формами национального языка существует взаимосвязь: Л. я. постоянно пополняется за счет народно-разг. речи.

Л. я. присущи след. основные признаки, выделяющие его среди других форм существования национального языка:

1. Нормированность. Языковая норма - общепринятое употребление, регулярно повторяющееся в речи говорящих и признанное на данном этапе развития Л. я. правильным, образцовым. Лит. нормы охватывают все стороны (уровни) языковой системы и поэтому сами представляют собой определенную систему: лексических, фразеологических, морфологических, синтаксических, словообразовательных, орфоэпических, правописных норм. Наличие языковых норм является условием всеобщности Л. я. "Быть общепринятым, а потому и общепонятным" - основное свойство Л. я., которое "в сущности и делает его литературным" (Л.В. Щерба).

2. Кодифицированность. Кодификация - научное описание норм, закрепление их в грамматиках, справочниках, словарях; наиболее эксплицитная и объективированная форма признания нормативности языкового явления. Кодификация лит. норм обновляется по мере изменений как в самом языке, так и в оценках его средств говорящими. В совр. обществе кодификация лит. норм происходит при активном участии научной, педагогической, писательской общественности, СМИ.

3. Относительная стабильность (историческая устойчивость, традиционность). Без этого качества Л. я. был бы невозможен обмен культурными ценностями между поколениями. Стабильность Л. я. обеспечивается, во-первых, действием общеобязательных кодифицированных языковых норм, во-вторых, поддержанием стилевых традиций благодаря письменным текстам, т.е. связана еще с одним признаком Л. я. - наличием его письменной фиксации. Стабильности рус. Л. я. способствует также его целостность, отсутствие существенно различающихся местных вариантов.

4. Полифункциональность. Основными формами Л. я., представляющего собой дихотомическую систему, являются разговорно-литературная и книжно-литературная речь (см. литературно-разговорный стиль речи, стиль книжный), противопоставленные друг другу как наиболее крупные функционально-стилевые сферы. В свою очередь книжная речь демонстрирует функционально-стилевое расслоение на речь научную, официально-деловую, публицистическую, художественную. Понятия "Л. я." и "Язык худож. литературы" нетождественны. Первое шире в том смысле, что объединяет несколько функционально-стилевых разновидностей языка, второе является более широким в другом отношении - в худож. произведения включаются, помимо лит. языковых средств, элементы народно-разг. речи (диалектизмы, жаргонизмы и др.). Кроме того, Л. я. ориентирован на всеобщность, а худож. язык - на творческое индивидуальное своеобразие.

5. Развитая вариативность и гибкость, что обеспечивает параллельные способы выражения и языковую свободу личности. Формирование разнообразных средств выражения в сфере лексики, фразеологии, словообразования, грамматической вариантности в процессе эволюции Л. я. способствовало расширению его функций. Постепенно он начинает обслуживать все сферы человеческой деятельности, и этот процесс сопровождается функционально-стилевым расслоением Л. я. Многообразие пополняющих Л. я. стилей порождает богатую синонимику языковых средств в пределах единого Л. я., делает его сложной, разветвленной системой функц. разновидностей, представляющей интерес как для теории Л. я., так и для стилистики, областью взаимодействия данных языковедческих дисциплин, пересечения их проблематики. Стилистическое (экспрессивно-стилистическое, функционально-стилистическое) богатство Л. я. составляет стилистический аспект Л. я., источник формирования и развития стилистики как науки.

Л. я. проходит в своем становлении несколько этапов, связанных с историей народа. В развитии рус. Л. я. выделяются две главные эпохи: донациональная, которая заканчивается в XVII в., и национальная. Более детальная периодизация Л. я. может быть представлена в след. виде: 1) Л. я. древнерусской народности (XI-нач. XIV в.); 2) Л. я. великорусской народности (XIV-XVII вв.); 3) Л. я. периода формирования рус. нации (от середины-2-й пол. XVII в. до Пушкина); 4) совр. Л. я. (от Пушкина до нашего времени). В более узком понимании термином "совр. рус. Л. я." обозначается язык XX-XXI в. (с 1917 г.). Еще более узкое толкование - Л. я. новой России (постсоветского периода).

Л. я. - понятие историческое, поскольку на разных этапах развития Л. я. меняются его признаки. В отношении рус. Л. я. эти изменения состояли в следующем: 1. Л. я. возник как письменный (лат. littera - буква, письмо). Под древнерусским Л. я. понимается тот язык, который дошел до нас в письменных памятниках XI-XIII вв., принадлежащих к различным жанрам, а именно: жанрам светской повествовательной литературы (литературно-худож. произведение "Слово о полку Игореве", летописные повествования и др.), деловой письменности (свод законов "Русская правда", договорные, купчие, жалованные и другие грамоты), церковно-религиозной литературы (проповеди, жития). Рус. Л. я. функционировал только как письменный на протяжении всего донационального периода. 2. Л. я. донациональной эпохи не был единым: существовало несколько его типов, среди которых сформированные не только на основе языка древнерусской народности, но и на основе церковнославянского языка. 3. В истории рус. Л. я. претерпевал изменения такой существенный признак Л. я., как норма. Нормы в донациональный период имели стихийный характер, не были кодифицированными (до появления первых рус. грамматик), строго обязательными. Для каждого типа Л. я. (напр., народно-литературного или церковно-книжного) складывались свои нормы. Они имели отношение только к письменной форме языка, поскольку и сам Л. я. был письменным. 4. Л. я. донационального периода отличался узостью употребления и своих функций. Им владела ограниченная часть общества - представители высших кругов и монахи. Л. я. был прежде всего языком оф.-дел. общения (некоторые исследователи, напр. А.И. Горшков, не считают, что на ранних этапах развития Л. я. деловой язык можно признать Л. я.); кроме того, использовался в худож. литературе и летописях. Становление системы функц. стилей в рамках единого Л. я. происходит позже, в конце XVIII-нач. XIX в. Постепенно формируются закономерности использования языковых единиц в зависимости от целей общения в той или иной функц. сфере (см. Функциональный стиль, или функциональная разновидность языка, функциональный тип речи, Историзм стиля).

В истории Л. я. большую роль играет творчество выдающихся мастеров слова. Так, А.С. Пушкин, руководствуясь принципами соразмерности и сообразности, достиг в своем творчестве смелого синтеза всех жизнеспособных элементов Л. я. с элементами живой народной речи и положил начало совр. рус. Л. я.

В качестве основной тенденции в развитии рус. Л. я., действующей начиная с пушкинского периода, исследователи называют тенденцию к демократизации Л. я. Однако демократические процессы в рус. языке имели разную направленность, особенно в ХХ в. Для первых послереволюционных лет характерно вовлечение в общественно-политическую жизнь широких слоев населения, которые не владели или не вполне владели нормами Л. я., в результате чего сами нормы получили активное развитие, расширение. В тоталитарно-административную эпоху были по многим позициям отброшены назад процессы демократизации (см. Тоталитарный язык), однако в противовес жесткой регламентации языка возникали новые демократические тенденции: стремление освободиться от т. н. новояза, творческое освоение языка, появление газет, журналов, радио- и телепередач с собственным стилем во времена "хрущевской оттепели". В период стагнации (брежневский период) наблюдается попытка возродить (в ослабленных, иногда пародийных формах) тоталитарное мышление и новояз - официальный язык тоталитарной эпохи. В период перестройки и постперестройки в развитии Л. я. возрождается демократическая доминанта. Характерные тенденции - усиление в речи личностного начала, диалогичность, стилистический динамизм. Наиболее подвижны разг. речь и публ. стиль, особенно такая его разновидность, как язык СМИ. Совр. период развития Л. я. характеризуется и некоторыми негативными явлениями: нарушением норм лит. речи (в связи с расширением границ речевой свободы), тенденцией к речевой агрессии (см.). (См. также Языково-стилистические изменения в современных СМИ.)

Многофункциональность рус. Л. я., вариативность, взаимодействие с различными ответвлениями общенационального языка и с другими национальными языками, а также сама история рус. Л. я. определили его богатство в сфере стилистических ресурсов: разнообразие стилистических, выразительных и образных возможностей, многообразие интеллектуальных и экспрессивно-эмоциональных средств выражения.

Лит.: Соболевский А.И. История рус. лит. языка. - М., 1980; Щерба Л.В. Избр. работы по рус. языку. - М., 1957; Истрина Е.С. Нормы рус. лит. языка и культура речи. - М.; Л., 1948; Винокур Г.О. Избр. работы по рус. языку. - М., 1959; Виноградов В.В. Очерки по истории рус. лит. языка XVII-XIX вв. - 3-е изд. - М., 1982; Его же: Проблемы лит. языков и закономерностей их образования и развития. - М., 1967; Его же: Лит. язык // Избр. тр. История рус. лит. языка. - М., 1978; Пражский лингвистический кружок. - М., 1967; Рус. язык и советское общество: В 4 т. - М., 1968; Ицкович В.А. Языковая норма. - М., 1968; Гухман М.М. Лит. язык // ЛЭС. - М., 1990; Семенюк Н.Н., Норма (там же); Шмелев Д.Н. Рус. язык в его функц. разновидностях. - М., 1977; Филин Ф.П. Истоки и судьбы рус. лит. языка. - М., 1981; Брагина А.А. Синонимы в лит. языке. - М., 1986; Бельчиков Ю.А. Речевая коммуникация как культурно-исторический и историко-лингвистический фактор функционирования лит. языка, "Stylistyka-II". - Opole, 1993; Его же: Лит. язык // Энц. Рус. яз. - М., 1997; Его же: Стилистика и культура речи. - М., 2000; Рус. язык конца XX столетия (1985-1995). - М., 1996; Рус. язык (1945-1995). - Opole, 1997.

Т.Б. Трошева

Составить слова из слова литературный язык