ОПОЯ́З
(Общество по изучению поэтического языка) - научное общество,
основанное в 1916 в Петрограде при участии В. Б. Шкловского,
О. М. Брика, Е. Д. Поливанова, Р. О. Якобсона, Л. П. Якубинского и
других. Не имело формальной организационной структуры, но в некоторых
документах председателем ОПОЯЗа назван Шкловский, которому принадлежит
первое изложение идей ещё несозданного ОПОЯЗа в брошюре «Воскрешение
слова» (1914).
ОПОЯЗ стал основной организацией так называемого русского
формализма - одного из наиболее значительных течений в поэтике начала
20 в. С возникшим в 1915 Московским
лингвистическим кружком (МЛК) ОПОЯЗ сближали цели и методы исследования, а также ряд общих членов -
Якобсон, Брик, Б. В. Томашевский. С ОПОЯЗом и МЛК был связан
В. В. Маяковский (ОПОЯЗ на раннем этапе ориентировался на поэтическую
практику футуристов, позднее некоторые члены ОПОЯЗа входили в ЛЕФ,
руководимый Маяковским). В 20‑х гг. деятельность основных членов ОПОЯЗа,
включая новых (в 1918 в ОПОЯЗ вошёл Б. М. Эйхенбаум, в 1918 или 1919 -
Ю. Н. Тынянов), и их учеников продолжалась в Отделении словесных
искусств Государственного института истории искусств (ГИИИ), где
работали и другие учёные, в т. ч. формального, но не строго ОПОЯЗовского
направления, включая Л. В. Щербу; в разное время к ОПОЯЗу примыкали
учёные, не полностью разделявшие его установки и полемизировавшие с
ними, например В. В. Виноградов, В. М. Жирмунский.
Основные издания ОПОЯЗа: «Сборники по теории поэтического языка»
(в. 1-2, 1916-1917; в. 3 - «Поэтика», 1919; позже под этим грифом с
нумерацией или без неё вышел ряд отдельных работ), «Поэтика»: Временник
Отделения словесных искусств ГИИИ (в. 1-5, 1926-29), «Вопросы поэтики»
(непериодическая серия того же отдела), а также вышедшие в конце
20‑х гг. сборники работ основных теоретиков ОПОЯЗа.
Первый этап деятельности ОПОЯЗа связан с изучением звуковой
организации поэтической речи (включая «заумь»), отграничением её от речи
практической. Значительный вклад в эту работу внесли ученики
И. А. Бодуэна де Куртенэ Якубинский и Поливанов. Однако в основном для
ОПОЯЗа характерно отношение к лингвистике как к
источнику методологических нововведений;
стремление к эмансипации науки о литературе заставляло видеть в языке
лишь ближайший сопоставительный «ряд» - в отличие от МЛК и пражской лингвистической школы, для которых задачи
поэтики были неотделимы от лингвистики и само обращение к поэтическому
материалу было отчасти обусловлено потребностями развития
лингвистической теории, особенно у Якобсона с его концепцией поэтической
функции языка. В этом смысле справедливое для нашего времени утверждение
о том, что современная семиотика
восстанавливает традиционное единство филологии, исторически
игнорирует непосредственную преемственность, не прерывавшуюся в
деятельности Якобсона.
В 20‑х гг. позиция ОПОЯЗа отчасти сближается с пражской, но
существенно расходится с «московской», начинается полемика с поздним МЛК
и с Государственной Академией художественных наук, а также, с другой
стороны, со «школой Бахтина» (ср. полемику с ОПОЯЗом в книгах, вышедших
под именами П. Н. Медведева и В. В. Волошинова). Методологическая
эволюция начала 20‑х гг. субъективно осознавалась членами ОПОЯЗа как
«антилингвистическая»; например, Эйхенбаум именно так понимал свою
полемику с немецкой «слуховой филологией» - направлением экспериментальной фонетики,
поначалу вызывавшим большой интерес в ОПОЯЗе (особенно работы
З. Зиверса и Ф. Зарана). В «нелингвистичности» упрекал ОПОЯЗ и
Виноградов. На этом этапе важную роль играет разработка проблем
поэтического синтаксиса и «мелодики» как
соотношения синтаксиса со стиховыми факторами (работы Эйхенбаума, Брика,
Жирмунского), а также поэтической семантики -
прежде всего семантики слова в стихотворном контексте (книга Тынянова
«Проблема стихотворного языка», 1924, первоначально называлась
«Проблема стиховой семантики»), а также в публицистической прозе, т. е.
с выходом за рамки «чистой» поэтики [специальный номер «ЛЕФ», 1924, № 1
(5), посвящённый памяти В. И. Ленина; в этом номере опубликована статья
Тынянова «Словарь Ленина-полемиста»]. Идеи Тынянова ещё не вполне
освоены лингвистической семантикой. Его концепция литературной эволюции
как смены «эпох-систем» прямо параллельна (если не является источником)
диахронической концепции пражской школы с её
«антисоссюровским» тезисом о системности диахронии и иллюзорности чистой
синхронии (эти принципы изложены, в частности, в
совместных тезисах Тынянова и Якобсона «Проблемы изучения литературы и
языка», 1928, - последнем программном документе ОПОЯЗа).
Вклад ОПОЯЗа в языкознание прежде всего определяется разработкой
проблем поэтического языка (в противопоставлении «практическому»),
чрезвычайно важной для выяснения границ и взаимоотношений собственно
лингвистики, стилистики и поэтики, а также
исследованием ряда конкретных проблем поэтического синтаксиса,
семантики и фонетики (например, исследования «заумного» языка имеют
прямое отношение к одной из ключевых лингвистических проблем -
«мотивированности» знака). К работам о специфике
поэтической речи восходят исследования различий речевых жанров
(Якубинский, Щерба, Виноградов). В работах ОПОЯЗа были сформулированы
основы научного стиховедения, не утратившие актуальности (Якобсон,
Томашевский, который, по отзыву Якобсона, интуитивно пользовался фонологическими критериями), а в стиховедческих
исследованиях были впервые выдвинуты положения новой фонологии в
её пражском варианте (книга Якобсона «О чешском стихе», 1923;
фонологические критерии упоминаются уже в 1922 в обзоре П. Г. Богатырёва
и Якобсона). Наконец, пока ещё не полностью проанализирован и оценён
материал «Кабинета звучащей речи» ГИИИ, работавшего под руководством
С. И. Бернштейна. Под влиянием ОПОЯЗа или в полемике с ним
сформировались взгляды таких языковедов, как Якубинский, Жирмунский,
Виноградов, Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, Поливанов, А. А. Реформатский и
другие. Преемственно связаны с ОПОЯЗом некоторые аспекты и направления
К спорам о формальном методе, «Печать и революция», 1924, № 5;
Диспут о формальном методе, «Новый Леф», 1927, № 4;
Эйхенбаум Б. М., Литература, Л., 1927;
Энгельгардт Б. М., Формальный метод в истории литературы,
Л., 1927;
Жирмунский В. М., Вопросы теории литературы, Л., 1928;
Медведев П. Н., Формальный метод в литературоведении, Л.,
1928;
его же, Формализм и формалисты, Л., 1934;
Виноградов В. В., О языке художественной литературы, М.,
1959;
его же, Из истории изучения поэтики (20‑е годы), Изв. АН
СССР, сер. ЛиЯ, 1975, т. 34. в. 3;
Выготский Л. С., Психология искусства, М., 1965; 2 изд.,
исправл. и дополн., М., 1968;
Хрестоматия по теоретическому литературоведению, Тарту, 1976
(лит.);
Тынянов Ю. Н., Поэтика. История литературы. Кино, М.,
1977;
Тыняновский сборник. Первые тыняновские чтения, Рига, 1984;
то же, Вторые тыняновские чтения, Рига, 1986;
Erlich V., Russian formalism. History - Doctrine,
’s-Gravenhage, 1955; 2 ed., L., 1965; 3 ed., New Haven - L., 1981;
Pomorska K., Russian formalist theory and its its
poetic ambiance, The Hague - P., 1968;
Jakobson R., Selected writings, v. 2, The Hague -
P., 1971; v. 5, The Hague, 1979;
Hansen-Löve A., Der russische Formalismus, W.,
1978.
Г. А. Левинтон.