Вре́мя
глагольное - грамматическая
категория глагола, являющаяся специфическим языковым отражением
объективного времени и служащая для темпоральной (временно́й) локализации
события или состояния, о котором говорится в предложении. Эта локализация является дейктической, т. е. соотнесённой прямо или
косвенно с реальным или воображаемым hic et
nunc ‘здесь и теперь’. Она заключается в указании посредством
противопоставленных друг другу временны́х форм (глагольных
времён) на одновременность, предшествие или следование события
моменту речи или - в случае так называемой относительной временно́й
ориентации - какой-то другой точке отсчёта. В некоторых языках формы
времени указывают и на временну́ю дистанцию (близость или отдалённость
события). Локализация, даваемая категорией времени, может сочетаться с
более детальным указанием времени при помощи лексических и
синтаксических средств (обстоятельств времени,
соответствующих союзов и т. д.).
В современном русском языке глагольные
времена, при их прямом употреблении, определяют событие
непосредственно по отношению к моменту речи как одновременное (настоящее время), предшествующее (прошедшее время) или последующее (будущее время). При относительном
употреблении, например в придаточных предложениях, зависящих от
глаголов мысли, чувства и речи, событие ориентировано по отношению ко
времени действия главного предложения: «Ему показалось, что в доме
кто-то ходит»; «Он сказал, что приедет».
В ряде языков существуют специальные «относительные» времена, дающие
сложную, двух- (и даже трёх-) ступенчатую ориентацию, т. е.
ориентирующие событие по отношению к какой-либо точке отсчёта,
локализуемой, в свою очередь, относительно момента речи. Таковы «времена
предшествия» - предпрошедшее (плюсквамперфект), предбудущее (лат. futurum exactum) и перфект, впрочем, занимающий в системе
относительных времён особое место; «времена следования», например
будущее в прошедшем (лат. futurum praeteriti), и
времена, совмещающие следование и предшествие («будущее предварительное
в прошедшем»). Некоторые исследователи выделяют ещё «времена
одновременности», например как «прошедшее одновременности»
(«настоящее в прошедшем») трактуют имперфект старославянского,
латинского, французского, болгарского и
некоторых других языков.
Особый случай представляет переносное, метафорическое употребление времён, когда говорящий
мысленно переносится в другой временной план, как бы заново «проигрывая»
прошлые события (так называемое историческое настоящее: «Иду я вчера по
улице») или предвосхищая будущие («Ну, я пошёл», «Мы погибли»).
В непредикативных формах глагола (вербоидах) выступает, как правило,
относительная ориентация - на время существования ситуации,
описываемой сказуемым соответствующего предложения. Ср. деепричастия русского языка, указывающие, в
зависимости от вида глагола, либо на одновременность
сопутствующего действия главному («прощаясь, говорил...»), либо на
его предшествие («простившись, пошёл домой») и на наличие
состояния-результата («сидел сгорбившись»). Значения одновременности,
предшествования и следования действий и другие временны́е отношения между
действиями, выражаемые глагольными формами, некоторыми языковедами
выделяются в особую языковую категорию - таксис.
Средства выражения категории времени в языках
мира разнообразны. Нередко даже в одном языке используются на равных
правах синтетические и аналитические формы (ср. «пишу» - «буду
писать»).
Категория времени тесно связана с категориями вида и наклонения, что иногда затрудняет её выделение.
Времена дифференцируются по виду (например, в славянских языках). В косвенных наклонениях
противопоставление времён отсутствует (например, в русском языке) или
сведено к минимуму. Наличие во многих языках нескольких отдельных времён
в рамках прошедшего, а иногда также в рамках настоящего и будущего,
бывает обусловлено не только наличием относительных времён, но и
существованием между соответствующими формами смысловых различий,
относящихся к области видовых (аспектуальных) значений. Именно так
противостоят друг другу в ряде языков аорист и имперфект. Видовым, по крайней мере по
происхождению, является в некоторых языках и противостояние перфекта
другим формам прошедшего времени. Яркая модальная окрашенность будущего времени и особенно
будущего в прошедшем, побуждает многих учёных исключать эти формы из
категории времени и относить их к категории наклонения. Привлечение
данных по неиндоевропейским языкам показывает, что вид, время и
наклонение нередко выступают в нерасчленённом единстве. Так, основные
формы арабского глагола, так называемые перфект
и имперфект, выражают нерасчленённо значение вида и относительного
времени: перфект - значение завершённого действия, предшествующего
«точке отсчёта», имперфект - значение незаконченного действия,
одновременного ей. Глагольные формы бирманского
языка, америндских языков хопи и меномини,
некоторых австралийских языков нерасчленённо
выражают время и наклонение.
Уже Аристотель выделял время как характерную особенность глагола в
отличие от имени. Позже в европейской научной
традиции учение о категории времени опиралось главным образом на
систему глагольных времен латыни, различающую основные и относительные
времена. Соответственно М. В. Ломоносов насчитывал в русском языке 10
времён, трактуя в ряде случаев видовые и некоторые близкие к ним
различия как временны́е. С осознанием категории вида количество
выделяемых времён уменьшалось, и в середине 19 в., отчасти в связи с
неразграничением прямых и метафорических употреблений форм времени,
была выдвинута теория об отсутствии категории времени в русском глаголе
(К. С. Аксаков, Н. П. Некрасов). Более адекватную картину категории
времени в русском языке и в его истории даёт А. А. Потебня. Употребление
времён русского глагола подробно описано в работах А. А. Шахматова,
А. М. Пешковского, В. В. Виноградова, Н. С. Поспелова, А. В. Бондарко и
других.
В современном зарубежном языкознании значит. распространение получила
реинтерпретация традиционной теории времён, предложенная
Х. Рейхенбахом и оперирующая тремя понятиями: событие (E - от англ.
event), момент речи (S - от speech moment) и момент референции, соотнесения (R - от reference). Последний может совпадать с моментом
события (например, в простом прошедшем времени английского языка, в будущем времени), или с
моментом речи (в английском Present Perfect, или
с тем и другим моментом сразу (в настоящем времени) или не совпадать ни
с тем, ни с другим (например, в плюсквамперфекте, в котором все три
момента выстраиваются в последовательность E - R - S). Близкую систему с
другой символикой предложил У. Э. Булл.
Перспективно рассмотрение категории времени с позиций лингвистики текста, основанное на отграничении
эпического повествования от других видов сообщений. Предшественником
этого подхода был А. Белич, выделивший сферу «синтаксического
индикатива», в котором употребление всех форм времени соотнесено с
реальным моментом речи, и сферу «синтаксического релятива», в которой
прошлое как бы полностью отрешено от реального настоящего и изображается
само по себе. Э. Бенвенист разграничил «план речи», использующий во
французском языке все времена, кроме «аориста» (passé
simple), и все три грамматических лица, и
«план истории», использующий только «повествовательные» времена
(во французском языке - аорист, имперфект, плюсквамперфект, конструкцию
«il allait partir», но не сложный перфект) и - в
чистом случае - только 3‑е лицо единственного и множественного числа. Х. Вайнрих на материале ряда романских и германских
языков разработал концепцию, соответственно противопоставляющую
времена «обсуждаемого» и времена «повествуемого» мира (besprochene und erzählte Welt).
Есперсен О., Философия грамматики, пер. с англ., М.,
1958;
Бунина И. К., Система времён старославянского глагола, М.,
1959;
Иванова И. П., Вид и время в современном английском языке,
Л., 1961;
Поспелов Н. С., О двух рядах грамматических значений
глагольных форм времени в современном рус. языке, «Вопросы языкознания»,
1966, № 2;
Бондарко А. В., Вид и время русского глагола, М.,
1971;
Сыромятников Н. А., Система времён в новояпонском языке,
М., 1971;
Виноградов В. В., Русский язык. Грамматическое учение о
слове, 2 изд., М., 1972;
Бенвенист Э., Общая лингвистика, [пер. с франц.], М.,
1974;
Русская грамматика, т. 1, М., 1980;
Белић А., О језичкој природи и језичком развитку,
књ. 1, 2 изд., Београд, 1958;
Стевановић М., Функције и значења глаголских
времена, Београд, 1967;
Станков В., Българските глаголни времена, София,
1969;
Reichenbach H., Elements of symbolic logic,
N. Y., 1947;
Bull W. E., Time, tense and the verb, Berk. - Los
Ang., 1960;
Strunk K., Zeit und Tempus in altindogermanischen
Sprachen, «Indogermanische Forschungen», 1968, Bd 73;
Guillaume G., Temps et verbe, P., 1968;
Wunderlich D., Tempus und Zeitreferenz im
Deutschen, Münch., 1970;
McCawley J., Tense and time reference in
English, в кн.: Studies in linguistic semantics,
N. Y. - Chi. - S. F., 1971;
Weinrich H., Tempus, 3 Aufl., Stuttg. - [u. a.],
1977;
Comrie B., Tense, Camb., 1985.
Ю. С. Маслов.