МАКРОТЕКСТ - совокупность высказываний или текстов, объединенных содержательно или ситуативно, а также связанных на основе структурно-композиционного и культурного единства. Это целостное образование, единство которого зиждется на тематической общности входящих в него единиц (микротекстов - см.).

В лингвистической литературе понятие М. неоднозначно. Под ним понимаются единицы от безмерно больших - М. как объединение всех существующих в культурном пространстве текстов - до предельно малых - М. как объединение нескольких высказываний (микротекстов) в рамках одного структурно-смыслового целого, например в рамках сверхфразового единства (СФЕ). В зависимости от "масштабности" трактовки М. все существующие подходы к нему можно разделить на две группы: 1) М. как единица культуроцентрического порядка и 2) М. как единица текстцентрического порядка.

М. в аспекте культуроцентрического подхода предстает как универсальная модель текста вообще, где текст понимается как интертекст, включающий в свое содержание разные другие, "чужие" тексты. Иначе говоря, М. здесь выступает как единица высокого уровня абстракции, охватывающая неопределенное множество более мелких, частных микротекстов.

Эта радикальная концепция М. восходит к трудам М.М. Бахтина, в частности к его идее о принципиальной диалогичности текста. Так, по мнению ученого, литературная коммуникация не может существовать как tabula rasa, и "всякое конкретное высказывание находит тот предмет, на который оно направлено, всегда уже оговоренным, оцененным. Этот предмет пронизан точками зрения, чужими оценками, мыслями, акцентами. Высказывание входит в эту диалогически напряженную среду чужих слов, вплетается в их сложные взаимоотношения, сливается с одними, отталкивается от других, пересекается с третьими" (Бахтин, 1975, с. 89-90). В этом случае всякий текст означает не только отдельное произведение, но высказывание в общей динамике культуры.

Идея диалогичности текста и его принципиальной незамкнутости разрабатывалась также и в зарубежном языкознании (труды Ю. Кристевой, М. Риффатера, Ж. Дерриды, Р. Барта, Х. Пфистера и др.). В отечественной лингвистике этой проблеме посвящены исследования Ю.М. Лотмана, Н.А. Купиной, Г.В. Битенской, Н.А. Кузьминой, Е.В. Чернявской и др. При этом диалогичность в этой группе концепций трактуется как перекличка идей во времени, а сам текст приобретает значение интертекста со статусом историко-культурной парадигмы. Так, по Ю. Кристевой и Ю.М. Лотману, текст предстает как "транссемиотический универсум", вбирающий в себя все смысловые системы и культурные коды. С этой точки зрения всякий текст выступает как интертекст, а предтекстом каждого отдельного произведения является не только совокупность всех предшествующих текстов, но и сумма лежащих в их основе общих кодов и смысловых систем. Между новым, создаваемым, текстом и предшествующими существует общее пространство, которое вбирает в себя весь культурно-исторический опыт личности. Таким образом, текст выступает как интертекст, как безграничный, бесконечный макротекст, объединяющий в каждом своем фрагменте все предшествующие тексты (микротексты).

Существует и более узкое понимание М. как интертекста, когда последний связан с отдельным текстом определенного стиля (худож., науч., публиц. и др.) и представляет собой смысловую структуру, открытую для других смыслов ("чужих" текстов). Эта "открытость" реализуется в общем речевом движении посредством цитации, ссылок на других авторов и их произведения, отсылок читателя к предшествующим (уже существующим в общечеловеческом фонде знания) идеям, мнениям, высказываниям, в косвенной цитации, пересказе, упоминаниях, а также посредством неэксплицированной, ментальной опоры на накопленный человечеством интеллектуальный багаж и т.п. (Кузьмина, 1999; Чернявская, 1999).

Близким к культуроцентрической концепции оказывается и понятие сверхтекста, под которым подразумевается "совокупность высказываний, текстов, ограниченная темпорально и локально, объединенная содержательно и ситуативно, характеризующаяся цельной модальной установкой, достаточно определенными позициями адресата и адресанта, с особыми критериями нормального/анормального" (Купина, Битенская, 1994, с. 215). Правда, понятие сверхтекста является содержательно более узким, частным по сравнению с понятием интертекста, поскольку объединяет микротексты не в рамках всей культуры, а лишь в рамках определенной тематики или специфической авторской модальности (см. Сверхтекст).

М. в аспекте текстцентрического подхода предстает как модель отдельного текста, включающего в свою смысловую структуру некоторый набор иерархически упорядоченных и взаимосвязанных микротекстов. В рамках данной концепции также можно выделить группу более "широкого" и более "узкого" понимания М.

"Широкое" понимание М. связано с функц.-смысловым подходом к анализу текста. В этом случае М. выступает в качестве содержательной целостности, в рамках которой микротексты различного ранга объединяются не только на основе структурно-композиционного единства, но, главным образом, на основе смыслового взаимодействия и логико-семантической взаимообусловленности. При этом исходным объяснительным критерием организации М. служит фунц. принцип исследования, учитывающий экстралингвистическую предопределенность внутреннего устройства целого произведения. Такой подход позволяет объяснить собственно стилистическую специфику смысло-текстостроительства и самого текста как продукта функционально обусловленной коммуникативно-речевой деятельности.

Разновидностями микротекста в данном подходе служат такие единицы, как, напр., 1) субтекст (СТ), под которым понимается относительно самостоятельная структурно-смысловая единица целого текста (напр., научного), являющаяся средством речевой реализации одного из аспектов познавательной, эпистемической, ситуации (онтологического, методологического, коммуникативно-прагматического или рефлективного), соотнесенная с определенным объектом действительности и определенной целеустановкой в научно-познавательной деятельности (Баженова, 2001). Среди СТ как текстобразующих единиц выделяются основные и дополнительные. К основным относятся СТ нового знания и методологический СТ, которые наиболее тесно связаны с основной информацией произведения, поскольку опредмечивают в тексте само новое знание и способы его получения в познавательном процессе. К дополнительным относятся СТ, формирующие контекст нового знания, т.е. несущие дополнительную информацию о нем; это иносубъектные, рефлективные и прагматические СТ. Каждый из СТ включает в свой состав несколько микросубтекстов. Таким образом, научный текст как макроструктура (макротекст) оказывается представленным своей системой микроструктур (микротекстов) (см. Интертекстуальность);

2) развернутый вариативный повтор (РВП - см.). Это специфические микроструктуры научного текста, которые представляют собой структурно-смысловые сегменты целостного повествования, соотносящиеся с ранее выраженной в тексте мыслью (положением). РВП воспроизводит эти предшествующие мысли, но не дословно, а развертывая их в содержательном плане, обогащая небольшими "порциями" нового знания. В зависимости от структурных и семантических особенностей, а также от функциональной роли в научно-познавательном диалоге РВП подразделяются на разные группы, подгруппы и разновидности, составляя иерархически организованную систему микроструктур в макротексте (Данилевская, 1992);

3) коммуникативный блок, понимаемый как структурно-семантическая текстовая единица, являющаяся результатом языковой материализации одного или нескольких коммуникативно-познавательных действий (смыслов) и функционирующая в научном тексте в качестве структурного элемента его содержания. В процессе порождения текста К-блоки реализуют определенные коммуникативно-познавательные действия автора и выполняют функцию воздействия на адресата (Крижановская, 2000). В зависимости от реализуемых коммуникативно-познавательных действий и от фрагмента смыслового содержания выделяются следующие К-блоки: введение темы, формулировка проблемы, постановка цели и задач, выдвижение гипотезы и др. В одном и том же произведении каждая из этих единиц единственна, т.е. не повторяется; в рамках целого текста, объединяясь, К-блоки организуют иерархически упорядоченную систему и тем самым формируют композиционно-смысловую структуру научного произведения. Следовательно, по отношению к целому (= сверхтексту) К-блоки выступают в качестве его строевых коммуникативно и содержательно маркированных компонентов, или микротекстов (см. Коммуникативный блок, К-блок);

4) типовые комплексы коммуникативно-познавательных действий автора научного произведения, понимаемые как жанровые субформы научного речевого произведения (описательный, классификационный и др.). Эти познавательно-коммуникативные действия реализуются в научном тексте в виде стереотипных в языковом и функциональном отношении структур и отражают когнитивно-стилистические особенности речевой деятельности, материализующейся в произведении (Салимовский, 2002). Объединяясь и взаимодействуя в процессе развертывания речевой ткани произведения, они обусловливают макроструктуру и суперструктурную схему речевого жанра научной статьи или монографии, т.е. их важнейшие тематические и композиционные особенности.

"Узкое" понимание М. связано со структурно-семантическим подходом к анализу текста. В этом случае текст, понимаемый как отдельное произведение, предстает в виде макроструктуры, возникающей на основе логико-семантических отношений между суперсинтаксическими единицами. При этом в качестве последних называются сложное синтаксическое целое (ССЦ), суперсинтаксическое единство, прозаическая строфа, сверхфразовое единство (СФЕ), абзац, сегмент, суперсегмент и др. Данные единицы вычленяются из текста на основе критерия тематической определенности и отличаются друг от друга "масштабностью" своих микротем (см. работы М.П. Брандес, Г.А. Золотовой, О.А. Крылова, Л.М. Лосевой, Е.А. Реферовской, И.П. Севбо, Л.Г. Фридмана и др.). Такой синтактико-тематический подход к анализу организации текста не учитывает содержание целого произведения и потому отражает лишь его структурные особенности, оставляя без внимания сам процесс, динамику текстообразования.

Представляет интерес подход к тексту со стороны лингвосоциопсихологии, где в качестве М. выступает некоторая система смысловых элементов, функционально объединенных в единую иерархически организованную коммуникативно-познавательную структуру общей концепцией или замыслом субъектов общения. Эта система формируется микроструктурами, под которыми понимаются разнопорядковые смысловые блоки-предикации: предикации первого порядка - это отдельные языковые средства и целостные высказывания, выражающие основную идею сообщения; предикации второго, третьего и т.д. порядков - это языковые единицы различных рангов, связанные с выражением неосновных, дополнительных смыслов и отличающиеся друг от друга степенью отдаленности от предикаций первого порядка (основной информации). При этом ранжирование смыслов на разные уровни блоков-предикаций происходит с учетом психологических особенностей восприятия и понимания текстовой информации читателем (Дридзе, 1980).

К проблеме соотношения макро- и микротекстов можно отнести и структурно-семантическую теорию, провозглашающую идею о денотативной природе смысловой структуры текста, где в качестве ее элементов выступают темы, подтемы и субподтемы, связанные иерархическими отношениями (работы А.И. Новикова, К.С. Чикваишвили, Л.А. Черняховской и др.).

Кроме того, к области макро/микротекстового соотношения относятся такие известные концепции, как теория актуального членения (Г.А. Золотова, О.Б. Сиротинина, О.А. Лаптева, И.И. Ковтунова, И.П. Распопов, Н.А. Слюсарева и др.), теория "категориального текстструктурирования" (см. Функциональная семантико-стилистическая категория, ФССК), ср., напр., функционально-стилистическое и структурное значение в текстообразовании таких категорий, как диалогичность (М.Н. Кожина, Л.Р. Дускаева), гипотетичность (И.С. Бедрина, Т.Н. Плюскина), связность (И.Р. Гальперин, М.П. Котюрова), оценочность (М.П. Котюрова, Л.В. Сретенская), ретроспекция и проспекция (И.Р. Гальперин, Н.В. Брускова, Я.А. Чиговская) и некоторые иные, а также роль их системных отношений в процессе формирования текста как структуры смысла (Т.В. Матвеева). Во всех этих концепциях целый текст предстает как макроструктура, основанная на взаимосвязи иерархически организованных микроструктур того или иного вида.

Лит.: Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. - М., 1975; Лотман Ю.М. Текстовые и внетекстовые структуры // Ю.М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. - М., 1994; Его же: Внутри мыслящих миров. Человек - текст - семиосфера - история. - М., 1999; Кузьмина Н.А. Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка. - Екатеринбург; Омск, 1999; Чернявская В.Е. Интертекстуальное взаимодействие как основа научной коммуникации. - СПб., 1999; Баженова Е.А. Научный текст в аспекте политекстуальности. - Пермь, 2001; Салимовский В.А. Жанры речи в функцитонально-стилистическом освещении (научный академический текст). - Пермь, 2002 и др.; Севбо И.П. Структура связного текста и автоматизация реферирования. - М., 1969; Лосева Л.М. Текст как единое целое высшего порядка и его составляющие (сложные синтаксические целые) // Русский язык в школе. - 1973. - №1; Золотова Г.А. Роль ремы в организации и типологии текста. - М., 1979; Кухаренко В.А. Интерпретация текста. - Л., 1979; Дридзе Т.М. Язык и социальная психология. - М., 1980; Сиротинина О.Б. Лекции по синтаксису русского языка. - М., 1980; Слюсарева Н.А. Проблемы функционального синтаксиса современного английского языка. - М., 1981; Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. - М., 1983; Реферовская Е.А. Коммуникативная структура текста. - Л., 1989; Матвеева Т.В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий. Синхронно-сопоставительный очерк. - Свердловск, 1990; Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика (сложное синтаксическое целое). - М., 1991; Данилевская Н.В. Вариативные повторы как средство развертывания научного текста. - Пермь, 1992; Крылова О.А. Коммуникативный синтаксис русского языка. - М., 1992; Фридман Л.Г. Границы абзацев и их маркеры // Лингвистика текста. - Пятигорск, 1993; Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. - М., 1998; Крижановская Е.М. Коммуникативный блок как единица смысловой структуры научного текста // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. / Под редакцией М.Н.Кожиной. Т. II. Ч. 1. Стилистика научного текста (общие параметры). - Пермь, 1996; Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. / Под редакцией М.Н.Кожиной. Т. II. Ч. 2. Категории научного текста: функционально-стилистический аспект. - Пермь, 1998 и др.

Н.В. Данилевская

Составить слова из слова макротекст

НАУЧНЫЙ СТИЛЬ - представляет науч. сферу общения и речевой деятельности, связанную с реализацией науки как формы общественного сознания; отражает теоретическое мышление, выступающее в понятийно-логической форме, для которого характерны объективность и отвлечение от конкретного и случайного (поскольку назначение науки - вскрывать закономерности), логическая доказательность и последовательность изложения (как воплощение динамики мышления в суждениях и умозаключениях). Общая цель науч. речи - сообщение нового знания о действительности и доказательство ее истинности. Н. с. в письменной форме представлен в разных жанрах науч. литературы (см.): монографиях, статьях, учебниках и т.д.

Круг указанных базовых экстралингвистических стилеобразующих факторов обусловливает конструктивный принцип Н. с., основные стилевые черты последнего и специфическую речевую системность (см.). При этом значимы и собственно коммуникативные задачи - передача адресату знаний в убедительной и доступной форме. Конструктивный принцип Н. с. (см.) - обобщенно-отвлеченность в сочетании с подчеркнутой логичностью и терминированностью речи, а основные стилевые черты (см.) - абстрагизация, или, иначе, отвлеченно-обобщенность, подчеркнутая логичность, точность, ясность и объективность изложения, его последовательность, терминированность, логизированная оценочность, именной характер речи, а также некатегоричность изложения. В целом Н. с. свойствен книжный характер речи, нежелательность разговорных и эмотивных средств (но не абсолютное их отсутствие, поскольку эмотивный компонент включен в структуру науч.-познавательной деятельности и мышления). Экспрессивность, в смысле выразительности науч. речи, создается преимущественно за счет полной реализации указанных стилевых черт Н. с., в том числе непременного учета адресата. Экстралингвистические стилеобразующие факторы Н. с. определяют принципы отбора языковых средств и их организации; немаловажную роль при этом имеет частота употребления тех или иных языковых единиц.

Отвлеченно-обобщенность Н. с. создается за счет широкого использования языковых единиц абстрактного и обобщенного значения или способных передавать их в контексте науч. речи. Так, высокочастотна в науч. речи абстрактная лексика (в том числе терминологическая), слова, выражающие общие понятия - даже в тех случаях, если в общеязыковом употреблении (в других сферах общения) это конкретные слова (Химия занимается однородными телами; физические и химические свойства воды, температура кипения воды; Дуб растет в довольно разнообразных почвенных условиях), причем обобщенно-отвлеченный характер речи подчеркивается специальными словами: обычно, обыкновенно, регулярно, всегда, каждый, всякий и т.п. Не только существительные, но и глаголы выступают в обобщенно-отвлеченном значении, поскольку десемантизируются, придавая выражению качественный характер (О.Д. Митрофанова) и уже не обозначают конкретных действий. Это глаголы широкой семантики (существовать, иметь, обнаруживать, проявляться и т.п.). Многие глаголы в науч. речи выступают в связочной функции (быть, являться, служить, обладать, отличаться); значительная группа глаголов используется в роли компонентов глагольно-именных сочетаний, в которых основная смысловая нагрузка выражается существительными (подвергать анализу, производить перегонку, оказывать влияние). В выражении и создании стилевой черты отвлеченно-обобщенности участвует не только лексика, но и морфология, и синтаксис. Так, формы глагола используются преимущественно в значении наст. вневременно́го (выражающего качественный, признаковый оттенок значения): Хлорид медленно разлагается; Вода кипит при 100°; болонский шпат в темноте светится. Это значение захватывает также формы будущего (число попаданий будет случайной величиной - в смысле "является", т.е. синонимично наст. вневременному) и частично - прошедшего. Указанная стилевая черта проявляется и при употреблении лица глаголов и личных местоимений (Мы можем заключить; мы имеем несколько эпох - синонимичны случаям можно заключить, имеется несколько эпох, - т.е. формы глагола выступают с ослабленным, неопределенным и обобщенным значением лица). Та же стилевая черта выражается и в формах числа существительного: наиболее широко употребительная в науч. речи форма ед. числа сущ. обозначает в контексте не отдельные считаемые предметы, но служит для выражения общего понятия либо неделимой совокупности и целостности: дуб - порода теплолюбивая; ухо - анализатор звуков. В том же русле находится повышенная (по сравнению с другими функц. стилями) употребительность слов ср. рода, которому, по В.В. Виноградову, свойственно "…общее, отвлеченное значение вещной предметности" (по сравнению со значением форм муж. и жен. рода). Среди существительных ср. рода, кстати, много абстрактных слов (свойство, значение, определение, влияние, равновесие, явление и т.д.).

На синтаксическом уровне отвлеченно-обобщенность (покрывающая, по мнению Н.М. Лариохиной, стилевые черты абстрактности, безличности, объективности) выражается в исключении из структуры предложения личного субъекта действия (агенса), так как познание мира в Н. с. представляется в обобщенной форме - как процесс коллективного творчества. Этому соответствуют обобщенно-личные предложения, безличные предложения, двучленный пассивный оборот с процессуальным значением, т.е. деагентивные синтаксические структуры. "Предполагаемый агенс в них характеризуется именно обобщенностью, а не неизвестностью, неопределенностью (как в художественной и разговорной речи): В механике пользуются понятием материальной точки…" (Н.М. Лариохина). Кроме того, отвлеченно-обобщенность реализуется через широкую употребительность номинализованных структур, в частности таких, в которых семантика предиката выражена отглагольными существительными в синтаксической позиции подлежащего или дополнения, а глагол является формально-грамматическим центром предложения (В результате реакции происходит перераспределение массы). Проявлением отвлеченно-обобщенности, связанной с тенденцией к десемантизации, является вообще номинативный строй науч. речи: это проявляется, напр., в возрастании доли имен и уменьшении доли глаголов (по сравнению с другими функц. стилями). Безличные структуры достигают 60-80% от всех односоставных предложений. Так, род. пад. приименный достигает 83% против род. приглагольного (17%). Номинативность науч. речи проявляется и в преобладании имени существительного над лексемами других знаменательных частей речи (до 40%); в большой частотности именных сказуемых (30%). Отражением отвлеченно-обобщенности на синтаксическом уровне является и модально-временно́й план предложения (с вневременны́м значением глаголов-сказуемых).

Подчеркнутая логичность, тесно связанная с последовательностью изложения, его доказательностью и аргументированностью, выражается в основном на синтаксическом уровне и на уровне текста. Ее созданию и реализации способствуют многие средства. Прежде всего, это полно-оформленность высказывания - полнота грамматического оформления предикативных единиц, что выражается в преобладании союзных предложений над бессоюзными, так как союзы позволяют более четко передать смысловые и логические связи частей предложения. При общем высоком проценте сложных предложений (41-50, 3%) преобладают сложноподчиненные (62%). Простые же предложения (как и сложные) осложняются оборотами с подчинительной связью, что повышает спаянность предложения; но при этом увеличивает длину предложения (средняя длина простого предложения 20,3, а сложного - 25,4 словоупотребления). В простом и сложном предложениях широко используются вводные слова и словосочетания, подчеркивающие логику мысли и последовательность изложения (во-первых, во-вторых, следовательно, итак, таким образом, с одной стороны, с другой стороны и т.п.), так называемые конструкции и обороты связи (в заключение отметим…; обратимся к примерам…; необходимо сказать, что…; перейдем к рассмотрению…; подчеркнем еще раз…; подведем итоги). По насыщенности связочными средствами науч. речь занимает первое место среди функц. стилей. В качестве связочных средств выступают не только союзы и союзные слова, но и ряд других слов в этой функции (Из табл. I видно, что… Отсюда следует, что…; …поэтому было бы логично систематизировать…) и др.

Выражению подчеркнутой логичности и последовательности изложения способствует и порядок слов науч. речи, как правило объективный, нейтральный (когда тема предшествует реме).

Естественно, что подчеркнутая логичность науч. речи ярко представлена на текстовом уровне. Сами текстовые категории связности (см.), логичности (см.), цельности (см.) призваны реализовать (и реализуют) указанную стилевую черту. Этому способствует высокая частотность случаев повторов (лексических, синонимических, местоименных) между самостоятельными предложениями (Характерной чертой этого момента является его определенность… Эта определенность дает о себе знать…).

Последовательности и связности изложения способствует и обычно строго оформленная композиция текста (деление на главы, параграфы; выделение зачинов-вступлений, концовок-заключений). Организующим началом композиции текста (см.) является категория гипотетичности, обусловленная особенностями познавательной деятельности, и этапы (фазы) продуктивной деятельности ученого, находящие выражение в науч. тексте. В чистом виде это проявляется в развертывании содержания текста от экспликации в последнем проблемной ситуации, идеи/гипотезы и затем ее анализа и доказательства, приводящих к выводам/закону. Последовательности и связности изложения способствует и широкое использование средств проспекции и ретроспекции (теперь перейдем к рассмотрению…, Далее остановимся на…, Рассмотрим экспрессивные средства…, как было отмечено выше…, возвращаясь к поставленному вопросу… и т.п.). Подобные связующие средства создают стереотипность (см.) науч. текста, наличие многих готовых формул. Кроме того, эти средства являются многофункциональными, выражая не только собственно логичность, но и другие категории. Логичность обусловлена не только спецификой мышления, но и отсутствием непосредственного контакта с адресатом, и потому науч. изложение требует повышенной точности речи (см.), ясности, аргументированности высказывания, т.е. реализации коммуникативных качеств речи, учета адресата.

Точность (а также ясность) Н. с. достигается употреблением большого числа терминов (см.), как правило, слов однозначных, строго определенных в своих значениях в пределах конкретной науки, выражающих существенные признаки называемых предметов и явлений (генератор, гипотенуза, минерал, конус, конденсатор, реактив, траектория, карбонат и т.д.); нежелательностью и даже недопустимостью их замены на синонимы и вообще ограничением синонимических замен; необходимостью давать четкие определения вновь вводимым понятиям; вообще - однозначностью, недвусмысленностью высказываний (явление многозначности слов не свойственно научной речи); использованием вводных слов, оборотов, вводных и вставных конструкций в функции уточнения; широким употреблением обособленных согласованных определений, в том числе причастных оборотов (в синтаксической функции уточнения); кроме того, - ссылок и сносок в тексте, в том числе библиографического характера с точным указанием инициалов и фамилии автора, названия его работы, года и места издания.

Точность на синтаксическом уровне как реализация подчеркнутой логичности выражается свойственными последней синтаксическими конструкциями (преобладанием союзия над бессоюзием и т.п. - см. выше).

Достижению объективности изложения помимо точности способствует характерная для науч. речи стилевая черта некатегоричности изложения, которая выражается во взвешенности оценок (соответствующем словоупотреблении) как в отношении степени изученности темы, эффективности теории и путей решения исследуемых проблем, степени завершенности ("окончательности") результатов исследования, так и в отношении упоминаемых в работе и цитируемых мнений других авторов-ученых и своих личных.

Коммуникативная направленность науч. речи, необходимость учета адресата выражается в категории диалогичности (см.) Н. с. Хотя науч. текст квалифицируется как монологический, однако ему тем не менее свойственна диалогичность, т.е. выраженный языковыми и текстовыми средствами в науч. речи учет адресата (как взаимодействие двух или нескольких смысловых позиций, в том числе автора и читателя) вплоть до использования средств собственно диалога. Этому способствует адресованность, обращенность науч. текста к читателю с целью привлечения его внимания к особо значимым частям текста и - как результат - достижение адекватности понимания текста и как бы сомышления. Диалогичность науч. речи выражается в использовании вопросо-ответных комплексов, вопросительных предложений (в том числе проблемных вопросов); чужой речи в виде прямой цитации (как правило, с оценкой приводимого мнения); императивов как обращений к читателю (обратите внимание на…; теперь определим суть явления); оценочных средств языка; в широком применении так называемых конструкций связи (подчеркнем еще раз…; остановимся на этом подробнее…); вводных слов и словосочетаний и вставных конструкций с семантикой выражения авторского отношения к сообщаемому либо справочного (уточняющего) характера (к счастью, вероятно, конечно, очевидно, безусловно, как нам представляется, см. рис. 1); повторений, в том числе так называемых развернутых вариативных повторов (см.); подчеркнутого, акцентированного противительными союзами и другими средствами языка противопоставления разных точек зрения на проблему; средств категорий проспекции и ретроспекции, разного рода акцентуаторов (см.), реализующих категорию акцентности (см.).

Категории диалогичности и акцентности науч. речи, реализуя коммуникативную связь автора с адресатом, выступают в то же время средствами экспрессивности (а подчас и эмоциональности) речи. Хотя эмотивность не является специфической чертой Н. с. (некоторыми она отрицается как стилевая черта науч. речи - А.Н. Васильева, О.А. Крылова), однако она ей свойственна (Н.Я. Милованова, Н.М. Разинкина), отражая наличие чувственного компонента и немалую роль его в процессе получения нового знания, а также задачи коммуникации - стремление к выразительности речи как более убедительной.

Н. с. выступает прежде всего в письменной форме, но реализуется также и в устном общении (дискуссии по научным проблемам). Правда, статус устной науч. речи до конца не определен. Одни (и достаточно убедительно на анализе материала) доказывают наличие лингвостилевого единства письменной и устной форм речи науч. функц. стиля (саратовская школа под руководством О.Б. Сиротининой), другие объединяют устную научную речь с устной публичной речью (см.) вообще - (О.А. Лаптева).

До 60-70 гг. XX в. науч. стиль не подвергался специальному исследованию и монографическому описанию. Изучалась лишь науч. терминология (Д.С. Лотте, А.А. Реформатский, В.В. Веселитский и др.), либо назывались лишь самые общие черты науч. речи (обычно в противопоставлении к художественной) - (В.Г. Белинский, Г.В. Степанов, Р.А. Будагов). Л.Л. Кутиной изучена терминология и история формирования языка науки в России XVIII в.. С 60-70 гг. вместе с развитием функц. стилистики начинается специальное интенсивное исследование Н. с. русского и европейских языков, в том числе стилостатистическими методами, и к настоящему времени он уже достаточно изучен (см. труды А.Н. Васильевой, О.Д. Митрофановой, М.Н. Кожиной М.П. Котюровой, Н.М. Лариохиной, Н.М. Разинкиной, Е.С. Троянской, О.А. Лаптевой, Г.А. Лесскиса, А.С. Герда, Р.А. Будагова, Г.Н. Акимовой; С.Г. Ильенко и др.).

Лит. Лесскис Г.А. О размерах предложения в русской научной и художественной прозе 60-х гг. XIX в. - ВЯ. - 1962. - №2; Кутина Л.Л. Формирование языка русской науки. - М.; Л., 1964; Ильенко С.Г. Сложноподчиненные предложения в различных сферах языкового употребления // Вопросы синтаксиса и лексики рус. языка. - Л., 1965; Разинкина Н.М. О преломлении эмоциональных явлений в стиле научной прозы // Особенности языка науч. литературы. - М., 1965; Ее же: Развитие языка английской научной литературы. - М., 1978; Кожина М.Н. О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики. - Пермь, 1966; Ее же: О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими. - Пермь, 1972; Будагов Р.А. Литературные языки и языковые стили. - М., 1967; Лаптева О.А. Внутристилевая эволюция современной русской научной прозы // Развитие функциональных стилей совр. рус. языка. - М., 1968; Современные проблемы терминологии в науке и технике. - М., 1969; Проблемы языка науки и техники. Логические, лингвистические и историко-научные проблемы терминологии. - М., 1970; Веселитский В.В. Отвлеченная лексика в русском литературном языке XVIII - начала XIX в. - М., 1972; Акимова Г.Н. Очерки по синтаксису языка М.В. Ломоносова, дис. … докт. филол. наук. - Л., 1973; Митрофанова О.Д. Язык научно-технической литературы. - М., 1974; Ее же: Научный стиль речи: проблемы обучения. - М., 1976; Функциональный стиль общенаучного языка и методы его исследования. - М., 1974; Васильева А.Н. Курс лекций по стилистке русского языка. Научный стиль. - М., 1976; Сенкевич М.П. Стилистика научной речи и редактирование научной литературы. - М., 1976; Даниленко В.П. Русская терминология: опыт лингвистического описания. - М., 1977; Лариохина Н.М. Вопросы синтаксиса научного стиля речи. - М., 1979; Герд А.С. Формирование терминологической структуры русского биологического текста. - Л., 1981; Милованова Н.Я. Экспрессивность в стиле научной прозы: Автореф. дис. … канд. филол. наук. - Баку, 1982; Троянская Е.С. Лингвостилистическое исследование немецкой научной литературы. - М., 1982; Котюрова М.П. Эволюция выражения связности речи в научном стиле XVIII-XX вв. - Пермь, 1983; Ее же: Об экстралингвистических основаниях смысловой структуры научного текста (функционально-стилистический аспект). - Красноярск, 1988; Разговорная речь в системе стилей современного русского литературного языка / Под редакцией О.Б. Сиротининой, Лексика. - Саратов, 1983; Грамматика, 1992; Гречко Н.К. Синтаксис немецкой научной речи. - Л., 1985; Современная русская устная научная речь / Под редакцией О.А. Лаптевой. - Т. 1. - Красноярск, 1985. - Т. 2. - 1994. - Т. 3. - М., 1995; Гвишиани Н.Б. Язык научного общения (вопросы методологии). - М., 1986; Славгородская Л.В. Научный диалог. - Л., 1986; Иванова Т.Б. Функциональная семантико-стилистическая категория акцентности в русских научных текстах: Автореф. дис. … канд. филол. наук. - Харьков, 1988; Матвеева Т.В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий. - Свердловск, 1990; Салимовский В.А. Семантический аспект употребления слова в функц. стилях речи. - Иркутск, 1991; Его же: Жанры речи в функц.-стилистическом освещении (научный академический текст). - Пермь, 2002; Данилевская Н.В. Вариативные повторы как средство развертывания научного текста. - Пермь, 1992; Рябцева Н.К. Мысль как действие, или Риторика рассуждения // Логический анализ. Модели действия. - М., 1992; Лапп Л.М. Интерпретация научного текста в аспекте фактора "субъект речи". - Иркутск, 1993; Очерки истории науч. стиля рус. лит. языка XVIII-XX вв. / Под ред М.Н. Кожиной. Т. I. Ч. 1-2. - Пермь, 1994. Т. II. Ч. 1, 1996 (см. ст. Баженовой Е.А. о композиции научного текста). Т. II, Ч. 2. - Пермь, 1998; Чернявская В.Е. Интертекстуальность как текстообразующая категория вторичного текста в научной коммуникации. - Ульяновск, 1996; Ее же: Интертекстуальное взаимодействие как основа научной коммуникации. - Л., 1999; Кожина М.Н., Котюрова М.П. Изучение научного функционального стиля во второй половине XX в., "Stylistyka-VI". - Opole, 1997; Трошева Т.Б. Формирование рассуждения в процессе развития научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. (сопоставительно с другими функц.и разновидностями). - Пермь, 1999; Баженова Е.А. Научный текст в аспекте политекстуальности. - Пермь, 2001; Кожина М.Н., Чиговская Я.А. Стилистико-текстовый статус и взаимодействие категорий ретроспекции и проспекции в научной речи // Стереотипность и творчество в тексте. - Пермь, 2001; Mistrík J. Štylistika slovenskeho jazyka. - Bratislawa, 1985; Gajda St. Współczesna polszczyzna naukowa. Język czy zargon? - Opole, 1990; его же: Podstawy bodań stylistycznych nad językiem naukowym. - Warszawa; Wroclaw. 1982.

М.Н. Кожина

Составить слова из слова научный стиль