МАКРОТЕКСТ - совокупность высказываний или текстов, объединенных содержательно или ситуативно, а также связанных на основе структурно-композиционного и культурного единства. Это целостное образование, единство которого зиждется на тематической общности входящих в него единиц (микротекстов - см.).

В лингвистической литературе понятие М. неоднозначно. Под ним понимаются единицы от безмерно больших - М. как объединение всех существующих в культурном пространстве текстов - до предельно малых - М. как объединение нескольких высказываний (микротекстов) в рамках одного структурно-смыслового целого, например в рамках сверхфразового единства (СФЕ). В зависимости от "масштабности" трактовки М. все существующие подходы к нему можно разделить на две группы: 1) М. как единица культуроцентрического порядка и 2) М. как единица текстцентрического порядка.

М. в аспекте культуроцентрического подхода предстает как универсальная модель текста вообще, где текст понимается как интертекст, включающий в свое содержание разные другие, "чужие" тексты. Иначе говоря, М. здесь выступает как единица высокого уровня абстракции, охватывающая неопределенное множество более мелких, частных микротекстов.

Эта радикальная концепция М. восходит к трудам М.М. Бахтина, в частности к его идее о принципиальной диалогичности текста. Так, по мнению ученого, литературная коммуникация не может существовать как tabula rasa, и "всякое конкретное высказывание находит тот предмет, на который оно направлено, всегда уже оговоренным, оцененным. Этот предмет пронизан точками зрения, чужими оценками, мыслями, акцентами. Высказывание входит в эту диалогически напряженную среду чужих слов, вплетается в их сложные взаимоотношения, сливается с одними, отталкивается от других, пересекается с третьими" (Бахтин, 1975, с. 89-90). В этом случае всякий текст означает не только отдельное произведение, но высказывание в общей динамике культуры.

Идея диалогичности текста и его принципиальной незамкнутости разрабатывалась также и в зарубежном языкознании (труды Ю. Кристевой, М. Риффатера, Ж. Дерриды, Р. Барта, Х. Пфистера и др.). В отечественной лингвистике этой проблеме посвящены исследования Ю.М. Лотмана, Н.А. Купиной, Г.В. Битенской, Н.А. Кузьминой, Е.В. Чернявской и др. При этом диалогичность в этой группе концепций трактуется как перекличка идей во времени, а сам текст приобретает значение интертекста со статусом историко-культурной парадигмы. Так, по Ю. Кристевой и Ю.М. Лотману, текст предстает как "транссемиотический универсум", вбирающий в себя все смысловые системы и культурные коды. С этой точки зрения всякий текст выступает как интертекст, а предтекстом каждого отдельного произведения является не только совокупность всех предшествующих текстов, но и сумма лежащих в их основе общих кодов и смысловых систем. Между новым, создаваемым, текстом и предшествующими существует общее пространство, которое вбирает в себя весь культурно-исторический опыт личности. Таким образом, текст выступает как интертекст, как безграничный, бесконечный макротекст, объединяющий в каждом своем фрагменте все предшествующие тексты (микротексты).

Существует и более узкое понимание М. как интертекста, когда последний связан с отдельным текстом определенного стиля (худож., науч., публиц. и др.) и представляет собой смысловую структуру, открытую для других смыслов ("чужих" текстов). Эта "открытость" реализуется в общем речевом движении посредством цитации, ссылок на других авторов и их произведения, отсылок читателя к предшествующим (уже существующим в общечеловеческом фонде знания) идеям, мнениям, высказываниям, в косвенной цитации, пересказе, упоминаниях, а также посредством неэксплицированной, ментальной опоры на накопленный человечеством интеллектуальный багаж и т.п. (Кузьмина, 1999; Чернявская, 1999).

Близким к культуроцентрической концепции оказывается и понятие сверхтекста, под которым подразумевается "совокупность высказываний, текстов, ограниченная темпорально и локально, объединенная содержательно и ситуативно, характеризующаяся цельной модальной установкой, достаточно определенными позициями адресата и адресанта, с особыми критериями нормального/анормального" (Купина, Битенская, 1994, с. 215). Правда, понятие сверхтекста является содержательно более узким, частным по сравнению с понятием интертекста, поскольку объединяет микротексты не в рамках всей культуры, а лишь в рамках определенной тематики или специфической авторской модальности (см. Сверхтекст).

М. в аспекте текстцентрического подхода предстает как модель отдельного текста, включающего в свою смысловую структуру некоторый набор иерархически упорядоченных и взаимосвязанных микротекстов. В рамках данной концепции также можно выделить группу более "широкого" и более "узкого" понимания М.

"Широкое" понимание М. связано с функц.-смысловым подходом к анализу текста. В этом случае М. выступает в качестве содержательной целостности, в рамках которой микротексты различного ранга объединяются не только на основе структурно-композиционного единства, но, главным образом, на основе смыслового взаимодействия и логико-семантической взаимообусловленности. При этом исходным объяснительным критерием организации М. служит фунц. принцип исследования, учитывающий экстралингвистическую предопределенность внутреннего устройства целого произведения. Такой подход позволяет объяснить собственно стилистическую специфику смысло-текстостроительства и самого текста как продукта функционально обусловленной коммуникативно-речевой деятельности.

Разновидностями микротекста в данном подходе служат такие единицы, как, напр., 1) субтекст (СТ), под которым понимается относительно самостоятельная структурно-смысловая единица целого текста (напр., научного), являющаяся средством речевой реализации одного из аспектов познавательной, эпистемической, ситуации (онтологического, методологического, коммуникативно-прагматического или рефлективного), соотнесенная с определенным объектом действительности и определенной целеустановкой в научно-познавательной деятельности (Баженова, 2001). Среди СТ как текстобразующих единиц выделяются основные и дополнительные. К основным относятся СТ нового знания и методологический СТ, которые наиболее тесно связаны с основной информацией произведения, поскольку опредмечивают в тексте само новое знание и способы его получения в познавательном процессе. К дополнительным относятся СТ, формирующие контекст нового знания, т.е. несущие дополнительную информацию о нем; это иносубъектные, рефлективные и прагматические СТ. Каждый из СТ включает в свой состав несколько микросубтекстов. Таким образом, научный текст как макроструктура (макротекст) оказывается представленным своей системой микроструктур (микротекстов) (см. Интертекстуальность);

2) развернутый вариативный повтор (РВП - см.). Это специфические микроструктуры научного текста, которые представляют собой структурно-смысловые сегменты целостного повествования, соотносящиеся с ранее выраженной в тексте мыслью (положением). РВП воспроизводит эти предшествующие мысли, но не дословно, а развертывая их в содержательном плане, обогащая небольшими "порциями" нового знания. В зависимости от структурных и семантических особенностей, а также от функциональной роли в научно-познавательном диалоге РВП подразделяются на разные группы, подгруппы и разновидности, составляя иерархически организованную систему микроструктур в макротексте (Данилевская, 1992);

3) коммуникативный блок, понимаемый как структурно-семантическая текстовая единица, являющаяся результатом языковой материализации одного или нескольких коммуникативно-познавательных действий (смыслов) и функционирующая в научном тексте в качестве структурного элемента его содержания. В процессе порождения текста К-блоки реализуют определенные коммуникативно-познавательные действия автора и выполняют функцию воздействия на адресата (Крижановская, 2000). В зависимости от реализуемых коммуникативно-познавательных действий и от фрагмента смыслового содержания выделяются следующие К-блоки: введение темы, формулировка проблемы, постановка цели и задач, выдвижение гипотезы и др. В одном и том же произведении каждая из этих единиц единственна, т.е. не повторяется; в рамках целого текста, объединяясь, К-блоки организуют иерархически упорядоченную систему и тем самым формируют композиционно-смысловую структуру научного произведения. Следовательно, по отношению к целому (= сверхтексту) К-блоки выступают в качестве его строевых коммуникативно и содержательно маркированных компонентов, или микротекстов (см. Коммуникативный блок, К-блок);

4) типовые комплексы коммуникативно-познавательных действий автора научного произведения, понимаемые как жанровые субформы научного речевого произведения (описательный, классификационный и др.). Эти познавательно-коммуникативные действия реализуются в научном тексте в виде стереотипных в языковом и функциональном отношении структур и отражают когнитивно-стилистические особенности речевой деятельности, материализующейся в произведении (Салимовский, 2002). Объединяясь и взаимодействуя в процессе развертывания речевой ткани произведения, они обусловливают макроструктуру и суперструктурную схему речевого жанра научной статьи или монографии, т.е. их важнейшие тематические и композиционные особенности.

"Узкое" понимание М. связано со структурно-семантическим подходом к анализу текста. В этом случае текст, понимаемый как отдельное произведение, предстает в виде макроструктуры, возникающей на основе логико-семантических отношений между суперсинтаксическими единицами. При этом в качестве последних называются сложное синтаксическое целое (ССЦ), суперсинтаксическое единство, прозаическая строфа, сверхфразовое единство (СФЕ), абзац, сегмент, суперсегмент и др. Данные единицы вычленяются из текста на основе критерия тематической определенности и отличаются друг от друга "масштабностью" своих микротем (см. работы М.П. Брандес, Г.А. Золотовой, О.А. Крылова, Л.М. Лосевой, Е.А. Реферовской, И.П. Севбо, Л.Г. Фридмана и др.). Такой синтактико-тематический подход к анализу организации текста не учитывает содержание целого произведения и потому отражает лишь его структурные особенности, оставляя без внимания сам процесс, динамику текстообразования.

Представляет интерес подход к тексту со стороны лингвосоциопсихологии, где в качестве М. выступает некоторая система смысловых элементов, функционально объединенных в единую иерархически организованную коммуникативно-познавательную структуру общей концепцией или замыслом субъектов общения. Эта система формируется микроструктурами, под которыми понимаются разнопорядковые смысловые блоки-предикации: предикации первого порядка - это отдельные языковые средства и целостные высказывания, выражающие основную идею сообщения; предикации второго, третьего и т.д. порядков - это языковые единицы различных рангов, связанные с выражением неосновных, дополнительных смыслов и отличающиеся друг от друга степенью отдаленности от предикаций первого порядка (основной информации). При этом ранжирование смыслов на разные уровни блоков-предикаций происходит с учетом психологических особенностей восприятия и понимания текстовой информации читателем (Дридзе, 1980).

К проблеме соотношения макро- и микротекстов можно отнести и структурно-семантическую теорию, провозглашающую идею о денотативной природе смысловой структуры текста, где в качестве ее элементов выступают темы, подтемы и субподтемы, связанные иерархическими отношениями (работы А.И. Новикова, К.С. Чикваишвили, Л.А. Черняховской и др.).

Кроме того, к области макро/микротекстового соотношения относятся такие известные концепции, как теория актуального членения (Г.А. Золотова, О.Б. Сиротинина, О.А. Лаптева, И.И. Ковтунова, И.П. Распопов, Н.А. Слюсарева и др.), теория "категориального текстструктурирования" (см. Функциональная семантико-стилистическая категория, ФССК), ср., напр., функционально-стилистическое и структурное значение в текстообразовании таких категорий, как диалогичность (М.Н. Кожина, Л.Р. Дускаева), гипотетичность (И.С. Бедрина, Т.Н. Плюскина), связность (И.Р. Гальперин, М.П. Котюрова), оценочность (М.П. Котюрова, Л.В. Сретенская), ретроспекция и проспекция (И.Р. Гальперин, Н.В. Брускова, Я.А. Чиговская) и некоторые иные, а также роль их системных отношений в процессе формирования текста как структуры смысла (Т.В. Матвеева). Во всех этих концепциях целый текст предстает как макроструктура, основанная на взаимосвязи иерархически организованных микроструктур того или иного вида.

Лит.: Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. - М., 1975; Лотман Ю.М. Текстовые и внетекстовые структуры // Ю.М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. - М., 1994; Его же: Внутри мыслящих миров. Человек - текст - семиосфера - история. - М., 1999; Кузьмина Н.А. Интертекст и его роль в процессах эволюции поэтического языка. - Екатеринбург; Омск, 1999; Чернявская В.Е. Интертекстуальное взаимодействие как основа научной коммуникации. - СПб., 1999; Баженова Е.А. Научный текст в аспекте политекстуальности. - Пермь, 2001; Салимовский В.А. Жанры речи в функцитонально-стилистическом освещении (научный академический текст). - Пермь, 2002 и др.; Севбо И.П. Структура связного текста и автоматизация реферирования. - М., 1969; Лосева Л.М. Текст как единое целое высшего порядка и его составляющие (сложные синтаксические целые) // Русский язык в школе. - 1973. - №1; Золотова Г.А. Роль ремы в организации и типологии текста. - М., 1979; Кухаренко В.А. Интерпретация текста. - Л., 1979; Дридзе Т.М. Язык и социальная психология. - М., 1980; Сиротинина О.Б. Лекции по синтаксису русского языка. - М., 1980; Слюсарева Н.А. Проблемы функционального синтаксиса современного английского языка. - М., 1981; Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. - М., 1983; Реферовская Е.А. Коммуникативная структура текста. - Л., 1989; Матвеева Т.В. Функциональные стили в аспекте текстовых категорий. Синхронно-сопоставительный очерк. - Свердловск, 1990; Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика (сложное синтаксическое целое). - М., 1991; Данилевская Н.В. Вариативные повторы как средство развертывания научного текста. - Пермь, 1992; Крылова О.А. Коммуникативный синтаксис русского языка. - М., 1992; Фридман Л.Г. Границы абзацев и их маркеры // Лингвистика текста. - Пятигорск, 1993; Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. - М., 1998; Крижановская Е.М. Коммуникативный блок как единица смысловой структуры научного текста // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. / Под редакцией М.Н.Кожиной. Т. II. Ч. 1. Стилистика научного текста (общие параметры). - Пермь, 1996; Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. / Под редакцией М.Н.Кожиной. Т. II. Ч. 2. Категории научного текста: функционально-стилистический аспект. - Пермь, 1998 и др.

Н.В. Данилевская

Составить слова из слова макротекст

СМЫСЛОВАЯ СТРУКТУРА, ИЛИ СМЫСЛ, ТЕКСТА - многоуровневая иерархическая организация содержательной стороны текста (представленная в его поверхностной структуре посредством взаимосвязи текстовых единиц, типовых текстовых структур, архитектоники, композиции и др.), компонентами которой являются смыслы, формируемые комплексом экстралингвистических факторов, детерминирующих стилевую специфику текста.

В современной лингвистике дифференцируются понятия "семантика", "содержание" и "смысл" по отношению к структуре текста. Под семантикой понимаются значения составляющих текст языковых единиц, обладающих способностью во взаимодействии друг с другом отражать объективную действительность. Содержание текста составляют знания о действительности, объективируемые в произведении автором. В свою очередь, смысл соотносится со знаниями, получаемыми реципиентом при восприятии текста. Отсюда, семантическая структура текста связана с его знаковым характером, содержательная структура - с кодированием заключенной в нем информации, смысловая структура - с декодированием информации и восприятием текста как целого. По мнению Г.В. Колшанского, "…смыслы высказываний и смысл текста представляют собой единство и цельность, в рамках которого семантика отдельных языковых единиц составляет лишь часть этого целого. Семантическая дискретность текста есть его смысловое структурирование, а не сумма отдельных значений единиц… Элементарные значения отдельных единиц есть результат структурирования тотального смысла высказывания (текста)" (Колшанский, 1979, с. 55).

С. с. т. интерпретируется по-разному. В коммуникативных направлениях лингвистики - семантике текста, лингвосоциопсихологии, функц. стилистике - С. с. т. не сводится к совокупности составляющих ее грамматических единиц, а обусловливается внелингвистическим контекстом, связанным с речемыслительной деятельностью и коммуникацией. Наиболее известны три подхода к пониманию С. с. т.: 1) смысл текста на денотатной основе, отсюда - С. с. т. как иерархия тем и подтем (аспект семантики текста); 2) С. с. т. как иерархия коммуникативных программ - предикаций первого, второго и т.д. порядков значимости - при передаче авторского замысла (аспект лингвосоциопсихологии); 3) С. с. т. как многоуровневая организация содержательной стороны целого текста, обусловленная комплексом экстралингвистических факторов (аспект функц. стилистики).

В семантике текста различаются понятия "смысл" (целостное и потому не структурируемое образование) и структурно оформленное "содержание". Содержательная структура текста, или его внутренняя форма, представляет собой иерархию денотатов - единиц мысли, причем в качестве элементов структуры выступают предмет и его признаки, а не предложение и слово (А.И. Новиков и др.). В любом тексте выделяется главный предмет (тема) и ряд других элементов содержания (подтемы), непосредственно или опосредованно раскрывающих аспекты главного предмета. По А.И. Новикову, структуру текста составляет совокупность денотатов, связанных предметными отношениями в целостный семантический комплекс. Объективация содержания в тексте подчинена языковому закону линейности. Содержание, будучи мыслительным образованием и существуя в виде целостных образов, данных как бы в одновременности, в тексте может быть выражено только в виде последовательности языковых единиц, репрезентирующих дискретные фрагменты этого содержания. Поэтому мыслительное содержание определенным образом расчленяется и организуется в соответствии с линейной структурой текста.

Собственно коммуникативный аспект текстовой организации является специальным предметом изучения в лингвосоциопсихологии, а также психолингвистике, прагматике, герменевтике, в рамках которых С. с. т. исследуется в зависимости от структуры речемыслительной (познавательно-коммуникативной) деятельности и речевого акта (см.) (Т.М. Дридзе, А.А. Леонтьев, Г.И. Богин, Е.В. Сидоров, Ю.А. Сорокин, А.А. Залевская, Т.А. ван Дейк и др.).

В лингвосоциопсихологии С. с. т. рассматривается как концептуальная организация текста - иерархия мотивов и целей его порождения и способов реализации "коммуникативных программ", подчиненных интенции (основному коммуникативному намерению) автора. Метод "информативно-целевого анализа", разработанный Т.М. Дридзе, по сравнению с другими (например тема-рематическим) позволяет ближе подойти к моделированию структуры внутреннего плана (программы, замысла) текста в сознании его автора, а также дает возможность объективировать интуитивное ощущение смысловой структуры и смысловой насыщенности текста. В этом плане безусловно значимым является вывод, что единицы языка реализуют в тексте не только свои системные свойства, но вступают и в иные - иерархические, семантико-смысловые, собственно коммуникативные отношения, мотивированные задачами общения. Коммуникативные отношения определяют лингвистическую организацию текста, или иначе - в терминологии функц. стилистики - его стилистико-речевую системность (см. Речевая системность функционального стиля).

В функц. стилистике, рассматривающей целый текст, т.е. речевое произведение, подчеркивается, что именно целый текст характеризуется свойствами, качественно отличающими его от единиц языковой системы (А.Н. Васильева, Т.В. Матвеева, М.Н. Кожина, М.П. Котюрова, В.В. Одинцов и др.). Только целый текст способен полностью передать авторский замысел, концепцию, т.е. обладает смыслом, не сводимым к сумме значений составляющих его языковых единиц. Смысловое приращение текста обусловлено его особой организацией, детерминированной не только языковыми законами, но и экстралингвистически.

Изучение С. с. т. в функц. стилистике связано с решением вопроса, каким образом различные коммуникативно-познавательные процессы в их широком экстралингвистическом контексте отражаются в языковой и смысловой организации текста, обусловливая его стилевую специфику. Так, реализованный в функц. стилистике подход к изучению С. с. науч. текста, опирающийся на принципы системности и функциональности, позволил выявить механизм перехода экстралингвистического, внешнего по отношению к речевому произведению, в собственно лингвистическое и тем самым объяснить стилистико-речевую природу науч. текста (М.Н. Кожина, М.П. Котюрова, Л.М. Лапп, Е.А. Баженова, Н.В. Данилевская, В.А. Салимовский и др.).

С. с. науч. произведения понимается как типовая текстовая организация, обусловленная комплексом экстралингвистических факторов, связанных со спецификой научного мышления, познавательной деятельности и функционирования вербализованного знания в науч. коммуникации. Содержанием науч. произведения является науч. знание, представленное в единстве трех аспектов: онтологического (связанного с предметным содержанием старого и нового знания); методологического (объединяющего способы и приемы получения знания); аксиологического (соотносимого с ценностной ориентацией ученого в общем фонде знания). Названные компоненты оказывают закономерное воздействие на формирование смысла науч. текста, обусловливая его лингвостилистическую специфику. Каждый из этих аспектов имеет типизированный характер речевой реализации посредством функционально ориентированных языковых (дотекстовых и текстовых) единиц, организованных по принципу поля (М.П. Котюрова) или субтекста (Е.А. Баженова). Взаимодействие глубинной (содержательно-смысловой) и поверхностной (формально-языковой) сторон текста проявляется в стилистическом согласовании содержания и формы произведения.

С. с. структура художественного произведения чрезвычайно специфична и многослойна: она соотнесена с такими уровнями смысла, как тематический, проблемный, идейный, идеологический, эстетический. Более того, в высокоэстетическом худож. произведении глубинный идейно-эстетический смысл текста обычно завуалирован, скрыт в подтексте.

С. с. худож. текста объединяет различные компоненты: макроконтекст (широкий контекст культуры, в котором функционирует произведение), микроконтекст (контекст конкретного образа), контекст линейного движения текста (речевое развертывание произведения), контекст реальной последовательности "событийного" движения изображаемого (сюжет и композиция) и т.д. (А.Н. Васильева). Все эти компоненты значимы для понимания смысла худож. произведения.

Один из важнейших факторов, определяющих структурированность худож. текста, связан с целостностью, единством замысла, воплощаемого в процессе его словесной реализации. Исходя из этого объединяющим началом целостной, замкнутой структуры худож. текста является образ автора (см.) - единый организующий центр всех элементов худож. структуры. Образ автора объединяет систему речевых структур, является идейно-стилистическим средоточием, "фокусом целого текста" (В.А. Кухаренко). Наряду с образом автора, единство и цельность С. с. худож. произведения обеспечиваются сюжетом, композицией, архитектоникой и другими компонентами текста.

В отношении публиц., оф.-дел., разг. стилей речи вопрос о С. с. т. остается неизученным.

Очевидно, С. с. публицистического текста определяется взаимодействием информации разных видов - содержательно-фактуальной и коммуникативно-прагматической. При этом все составляющие С. с. публиц. текста ориентированы на выполнение функции воздействия на адресата.

С. с. официально-делового текста детерминируется его регулятивной функцией, которая может быть конкретизирована посредством информативной, императивной (функцией долженствования), предписывающей и др. С. с. деловых текстов фиксируется посредством устойчивых композиционных форм, а также типизированных, стереотипных, клишированных речевых единиц, имеющих стандартизованный характер.

С. с. разговорного текста определяется спецификой коммуникативного акта в ситуации неподготовленного, спонтанного общения. Немаловажную роль играют тема, формат речи (монолог, диалог, полилог), коммуникативные установки участников речевого взаимодействия - внеязыковой контекст в целом.

Изучение С. с. т. в функц.-стилистическом аспекте позволяет более точно определить лингвостилистическую специфику произведений разных функц. типов с учетом их обусловленности экстралингвистической основой.

Лит.: Жинкин Н.И. Механизмы речи. - М., 1958; Его же: Речь как проводник информации. - М., 1982; Его же: Язык. Речь. Творчество. - М., 1998; Лотман Ю.М. Структура художественного текста. - М., 1970; Ван Дейк Т.А. Вопросы прагматики текста // НЗЛ. Вып. VIII. - М., 1978; Колшанский Г.В. Проблемы коммуникативной лингвистики. - ВЯ. - 1979. - №6; Его же: Контекстная семантика. - М., 1980; Его же: Коммуникативная функция и структура языка. - М., 1984; Кухаренко В.А. Интерпретация текста. - Л., 1979; Леонтьев А.А. Понятие текста в современной лингвистике и психологии // Психолингвистическая и лингвистическая природа текста и особенности его восприятия. - Киев, 1979; Одинцов В.В. Стилистика текста. - М., 1980; Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. - М., 1981; Демьянков В.З. Прагматические основы интерпретации высказывания. - Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. - 1981. - №4; Васильева А.Н. Художественная речь: Курс лекций по стилистике для филологов. - М., 1983; Купина Н.А. Смысл художественного текста и аспекты лингво-смыслового анализа. - Красноярск, 1983; Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. - М., 1983; Павилёнис Р.И. Проблема смысла (Современный логико-философский анализ языка). - М., 1983; Дридзе Т.М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. - М., 1984; Сорокин Ю.А. Психолингвистические аспекты изучения текста. - М., 1985; Богин Г.И. Типология понимания текста. - Калинин, 1986; Его же: Схемы действий читателя при понимании текста. - Калинин, 1989; Его же: Субстанциональная сторона понимания текста. Тверь, 1993; Васильев С.А. Синтез смысла при создании и понимании текста. - Киев, 1988; Залевская А.А. Понимание текста: психолингвистический подход. - Калинин, 1988; Ее же. Текст и его понимание. Тверь, 2001; Котюрова М.П. Об экстралингвистических основаниях смысловой структуры научного текста. - Красноярск, 1988; Мурзин Л.Н., Штерн А.А. Текст и его восприятие. - Свердловск, 1991; Болотнова Н.С. Художественный текст в коммуникативном аспекте и комплексный анализ единиц лексического уровня. - Томск, 1992; Ее же: Основы теории текста. - Томск, 1999; Кожина М.Н. Смысловая структура текста в аспекте стилистики научного текста // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. Т. II. Ч. 1. Стилистика научного текста (общие параметры). - Пермь, 1996; Леонтьев Д.А. Психология смысла. - М., 1999; Крюкова Н.Ф. Метафорика и смысловая организация текста. - Тверь, 2000; Сидорова М.Ю. Грамматика художественного текста. - М., 2000; Баженова Е.А. Научный текст в аспекте политекстуальности. - Пермь, 2001; Борисова И.Н. Русский разговорный диалог: структура и динамика. - Екатеринбург, 2001.

Е.А. Баженова, М.П. Котюрова

Составить слова из слова смысловая структура, или смысл, текста

ЭКСТРАЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ, ИЛИ ВНЕЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ, СТИЛЕОБРАЗУЮЩИЕ ФАКТОРЫ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СТИЛЕЙ - это те явления внеязыковой действительности, в которых протекает речевое общение и под влиянием которых происходит отбор и организация языковых средств, т.е. речь приобретает свои стилевые характеристики. Употребление языка говорящими происходит не в вакууме, а в определенном невербальном контексте речевого акта, факторы которого, как и свойства языковой личности, влияют на стиль речи. Эти факторы весьма разнообразны. Для образования функц. стилей особенно важны так называемые базовые (или первичные) факторы. Основные специфические стилевые черты функц. стилей формируются под влиянием таких Э. с. ф., как сфера общения, связанная с тем или иным видом деятельности, соотносительным с формой сознания (наука, искусство, политика, право, религия, обиходное сознание в бытовой сфере); форма мышления (логико-понятийное, образное, деонтическое и т.д.), цель общения - основная (в отличие от индивидуальной интенции конкретного речевого акта), обусловленная назначением в социуме указанных видов деятельности; тип содержания (различающийся обычно в разных сферах общения); функции языка (коммуникативная, эстетическая, экспрессивная, фатическая и др.); типовая (базовая) ситуация общения (официальная/неофициальная). Другие (условно - вторичные) факторы определяют стилевые черты, хотя и характерные для того или иного функц. стиля, но не сущностные и потому встречающиеся в других стилях (обычно с модификацией), но, главное, формирующие черты не макростиля, а более частных разновидностей (подстилевых, жанровых и т.д.). Это - условия общения и формы речи, не связанные непосредственно с назначением самой формы сознания и соответствующего вида деятельности, а с реализацией дополнительных задач общения в какой-либо более конкретной разновидности деятельности, условиями ее "протекания", учетом своеобразия аудитории; кроме того - межличностным или массовым видом общения, непосредственным или опосредованным; устной или письменной формой речи, подготовленной/неподготовленной (спонтанной); монологической/диалогической; конкретной ситуацией общения; родом литературы; спецификой жанра; взаимоотношениями говорящих; их социальной ролью; индивидуальными интенциями говорящего (вплоть до проявления в речи стиля его мышления) и др. Эти факторы обусловливают стилевые особенности речи, как бы накладываемые на основную, макростилевую специфику, иначе - обнаруживающие более конкретные особенности речи (напр., черты научно-популярного подстиля в сфере науч. речи, как бы добавляемые к последней и несколько ее трансформирующие; или жанра: статья - обзор - рецензия и т.д.). Базовые факторы и соответствующие им стилевые черты являются инвариантными. Тем самым в речи (тексте) налицо как бы иерархия стилевых черт, составляющая единство: вторичные факторы и стилевые черты характеризуют внутреннюю дифференциацию каждого функц. стиля на подстили, жанры и т.д. (см. Классификация и внутренняя дифференциация функциональных стилей). Однако они взаимосвязаны с первичными.

Сложнее обстоит дело с определением базовых факторов разг. речи (разг.-обиходного функц. стиля - см.), относительно чего существуют различные точки зрения (см.: О.Б. Сиротинина, 1997). Но скорее всего здесь базовыми следует признать факторы официальности/неофициальности, непосредственности/опосредованности, подготовленности/неподготовленности общения, которые вместе с целеполаганием определяют тип работы сознания в этой сфере. Для некоторых функц. стилей, напр. газетно-публицистического, существенными оказываются условия общения (так, краткость сроков создания газетных текстов определяет переход экспрессивных средств в стандартные) (В.Г. Костомаров, 1971).

Стилевые черты находятся в промежуточном отношении от экстралингвистических факторов - к языковым средствам. На основе базовых экстралингвистических факторов формируется конструктивный принцип функц. стиля (см.) как стилеобразующий фактор, определяющий принципы отбора и сочетания языковых средств, организующий их в систему. Сам термин-понятие "экстралингвистический" достаточно условен, так как при этом речь идет о функц. природе языка, об обусловленности стилистического распределения языковых средств; поэтому этот термин "приобретает собственно лингвистическую значимость" (Д.Н. Шмелев).

Изучению экстралингвистических факторов общения, их влияния на характер речи и ее стилевое своеобразие способствовало не только развитие функц. стилистики, но и социолингвистики, психолингвистики, лингвосоциопсихологии, теории речевых актов, прагматики. При этом, очевидно, целесообразно различать, с одной стороны факторы (и их влияние на речь), которые осознанно реализуются говорящим в процессе порождения речи (написание науч. труда или газетной статьи и т.д.), и, с другой - факторы, не зависящие от желаний говорящего (напр., пол, возраст). Именно первые связаны с понятием стиля, в частности функц. стиля (как явления осознанного).

При определении функц. стилей и их классификации первостепенное значение имеет опора на вид деятельности, соответствующий той или иной форме общественного сознания, так как номинация "сфера общения" широка и неопределенна. На ее основе В.А. Аврорин выделяет 12 сфер общения, а Ю.М. Скребнев вообще считает, что их бесконечное множество. Между тем именно соотнесение в стилистике сферы общения с указанным экстрафактором позволило определить пять интуитивно осознаваемых функц. стилей (обычно изучаемых в стилистиках разных стран): научный, официально-деловой, публицистический, художественный, разговорный и закономерно к ним присоединяемый религиозный.

Э. с. ф. изучены в разной степени (применительно к тому или иному функц. стилю). Между тем недостаточная их изученность и учет при исследовании функц. стилей отрицательно сказываются при решении тех или иных вопросов стилистики, напр.: классификации стилей, их внутренней дифференциации, взаимодействия и др. Наиболее исследованы Э. с. ф. науч. стиля (см.), в том числе такие глубинные, как эпистемическая ситуация (в единстве трех ее аспектов - онтологического, методологического, аксиологического), фазы (этапы) продуктивной деятельности ученого - от проблемной ситуации к идее/гипотезе, ее доказательству и выводу), предпосылочное знание, факторы, определяющие композицию науч. текста, субъекта речи и диалога его с адресатом и др. (М.П. Котюрова, Е.А. Баженова, Л.М. Лапп, М.Н. Кожина, Л.В. Красильникова, Н.М. Разинкина, Е.С. Троянская, О.А. Лаптева, В.А. Салимовский и др.).

Значимость учета Э. с. ф. несомненна; особенно в аспекте объяснения тех или иных явлений стиля. Так, учет "челночного характера" научно-познавательной деятельности и мышления позволил определить высокий статус категорий ретроспекции и проспекции и ретроспективно/проспективный принцип развертывания научного текста.

Вопросу об экстралингвистических, в том числе стилеобразующих, факторах посвящена обширная литература (Д.Х. Хаймз, В. Лабов, М.А.К. Халлидей, Р. Фаулер, Р. Познер, ученые Пражской школы - Б. Гавранек, Ф. Травничек, Й. Филипец, К. Гаузенблас, Й. Мистрик, М. Елинек, Й. Краус). Последние разрабатывают идею о субъективных и объективных Э. с. ф. и стилях. В отечественной стилистике рассматриваемая проблема представлена в трудах В.В. Виноградова, Л.П. Якубинского, Г.О. Винокура, Р.А. Будагова, А.Н. Васильевой, М.Н. Кожиной, В.Г. Костомарова, М.П. Котюровой, В.Л. Наер, О.Б. Сиротининой и мн. др.

Лит.: Винокур Г.О. О задачах истории языка, в его кн: Избр. работы по рус. языку. - М., 1959; Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. - М., 1963; Кожина М.Н. К основаниям функц. стилистики. - Пермь, 1968; Ее же: О речевой системности науч. стиля сравнительно с некоторыми другими. - Пермь, 1972; Ее же: Стилистика рус. языка.- 3-е изд. - М., 1993; Костомаров В.Г. Русский язык на газетной полосе. - М., 1971; Васильева А.Н. Курс лекций по стилистике русского языка. Общие понятия стилистики. - М., 1976; Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Эстетика словесного творчества. - М., 1979; Винокур Т.Г. Закономерности использования яз. единиц. - М., 1980; Наер В.Л. Уровни языковой вариативности и место функц стилей // Научная литература. Язык, стиль, жанры. - М., 1985; Котюрова М.П. Об экстралингвистических основаниях смысловой структуры научного текста. - Красноярск, 1988; Вещикова И.А. Публиц. стиль как единица в системе функц. разновидностей языка, "Вестник Моск. ун-т. Сер. Филология", 1992. - №1; Баранов А.Г. Функц.-прагматич. концепция текста. - Ростов н/Д., 1993; Сиротинина О.Б. Изучение разг. речи как одна из проблем русской стилистики, "Stylistyka-VI". - Opole, 1997; Hausenblas K. Vystavba slovesných komunikatů a stylistíka. Čsl. přednašky pro VI mezd. Sjezd slavistů. - Praha, 1968; Jelinek M. Stylove rospeti soucasne spisovne čestiny // Bĕlič, Daneš č др. Kultura českého jazyka. - Liberec, 1969; Kraus J. Uvod do stylistiky pro informačni pracovniky. - Praha, 1977; Wilkoń A. Tipologia odmian językowych wspolczesnej polszczyzny. - Katowice, 1987; Halliday M.A.K. Language as Social Semiotic. The social interpretation of language and meaning, - London, 1990; Тошович Б. Функционални стилови. - Београд, 2002.

М.Н. Кожина

Составить слова из слова экстралингвистические, или внелингвистические, стилеобразующие факторы функциональных стилей