Западносеми́тское письмо́ -

квазиалфавитное письмо, состоящее

только из знаков, выражающих «согласный +

произвольный или нулевой гласный», с

направлением написания справа налево; изобретено, по-видимому, в 1‑й

половине - середине 2‑го тыс. до н. э. в восточном Средиземноморье и

применялось первоначально для западных семитских языков. Западносемитское письмо - предок

многих алфавитов мира. Предполагаемый общий прототип пока не

обнаружен; древнейшие известные варианты западносемитского письма

относятся к четырём типам, различающимся по внешней форме знаков и

характеру начертания, но совпадающим по внутренней структуре:

1)синайско-палестинское письмо -

система полукурсивных знаков, имеющих сильно изменчивые очертания в

зависимости от времени, места и индивидуальных особенностей писца;

частью знаки имеют некоторое сходство с рисунками (глаз, рыба, змея,

голова), хотя в ряде случаев предполагаемое сходство с изображениями -

мнимое, отчасти диктуемое желанием увязать синайское письмо с египетской

иероглификой как якобы его прототипом. При

разнообразии индивидуальных начертаний система в целом, скорее всего,

сводима к 22-24 знакам, не считая аллографов. Все надписи - очень

краткие граффити, почти ни одна

надпись не сохранилась целиком; читаются (без полной уверенности) лишь

немногие изолированные слова. Датировка неясна (1‑я половина - середина

2‑го тыс. до н. э.?); позднейший (около 1200 до н. э.) курсивный алфавит

из Избет-Сарты (на юге Палестины) уже почти совпадает с финикийским

алфавитом и по форме знаков, и по их порядку и, возможно, является его

вариантом.

2)Ханаанейское, или финикийское письмо - линейное; 22 чётко различаемых знака; их азбучный

порядок можно считать восходящим ко 2‑му тыс. до н. э. Многие знаки

похожи на начертания библского псевдоиероглифического письма (см.

Библское письмо); значительная часть

знаков совпадает по форме и, видимо, по значению и со знаками

синайско-палестинского письма. Сохранились надписи на камне, металле;

древнейшие найдены в Библе (Финикия; ныне Джубейль, Ливан); датировка их

спорна, скорее всего - 3‑я половина - конец 2‑го тыс. до н. э. К более

позднему времени относятся надписи на Кипре, в Киликии, в Сардинии,

Северной Африке и т. п.

3)Угаритское

письмо - линейно-клинообразное; технически сходно с шумеро-аккадской клинописью, с которой оно, однако, по

своей внутренней структуре и по очертаниям знаков генетически не

связано.

4)Аравийское письмо - линейное;

28-29 чётко различаемых знаков; алфавитный порядок известен не

полностью, но сохранился для потомка южноаравийского письма -

эфиопского письма. Аравийские алфавиты

можно разделить на 2 группы: а) использовавшиеся для древнеарабского

языка, возможно, с 7 в. до н. э. или ранее; древнейшее - лихьянитское,

более поздние - самудское, сафаитское; знаки линейные, тексты - большей

частью граффити; б) использовавшиеся для древних языков Южной Аравии -

сабейского, минейского, катабанского, хадрамаутского (на территории

современных ЙАР и НДРЙ). Памятники - административные, посвятительные и

законодательные надписи на камне и металле. Древнейшие сохранившиеся

надписи не старше 3 в. до н. э., но поскольку Сабейское (Савское)

царство существовало уже лет на 400 раньше, то и письмо, по-видимому,

восходит ещё ко 2‑му тыс. до н. э. Почти половина знаков [ʼ, b, g, z, t,

l, m(?), n, ʿ, s(?), q, š, t] восходит к общим прототипам с финикийскими

буквами. Исходный южный протоалфавит содержал 24 знака, т. е. 22 тех же,

что и в финикийском, плюс знаки для ṯ, ḏ. Из букв, не имеющих сходства с

финикийским алфавитом, некоторые имеют, видимо, ближайшие аналоги в

синайско-палестинских по́шибах, другие же либо изменены до

неузнаваемости, либо не имеют общих прототипов ни с финикийскими, ни с

синайско-палестинскими. Однако для многих из них (как и для финикийских)

имеются похожие знаки в библском псевдоиероглифическом письме, хотя нет

уверенности в сходности также и их значений (кроме южносемитского знака

ṯ, который соответствует библскому псевдоиероглифическому ta).

Древнейшее царство на территории Эфиопии - Аксумское вначале

пользовалось южноаравийским (сабейским) языком и письмом, а с 4 в.

приспособило это письмо к местному языку геэз (с передачей огласовки путём видоизменения

формы основных знаков).

Для реконструкции западносемитского

квазиалфавита существенны заимствования его народами Малой Азии и

Греции. Финикийское происхождение греческого алфавита (и фригийского),

установленное ещё древнегреческими учёными, никогда не подвергалось

сомнению; его заимствование (видимо, из южных вариантов финикийской

азбуки - Тир, Яффа) относится к 8, самое раннее - к 9 вв. до н. э. (см.

Греческое письмо).

Древние малоазийские алфавиты (лидийский, ликийский,

карийский и другие) ранее не привлекались к

проблеме истории возникновения западносемитского письма, так как

сохранившиеся памятники довольно поздние (не ранее 6-4 вв. до н. э.). Но

можно предполагать, что были и более ранние памятники, до нас не

дошедшие. Так, «паралидийская» надпись (из Лидии на западе Малой Азии),

видимо, показывает, что в позднейшем лидийском письме добавлен ряд

знаков к первоначальному алфавиту, ещё очень близкому по составу и

числу знаков к финикийскому. Формы многих букв, однако, отличны как от

греческих, так и от известных нам финикийских; возможно, что лидийское 8

(f) и общезападномалоазийские ↑ w̩ (t′, ts) восходят к южносемитским

формам букв w и ṯ или ṣ, по-видимому, конкурировавшим с

западносемитскими формами в некоторых южнофиникийских или палестинских

местных алфавитах, переходных к аравийскому.

Вопрос о происхождении западносемитского письма упирается в две

проблемы: возникновение формы знаков, возникновение внутренней структуры

системы письма. Вплоть до 50‑х гг. 20 в. почти всё внимание было

устремлено на первую проблему; наиболее популярны были гипотезы,

возводившие форму знаков западносемитского письма к египетским (либо к

иероглифическим, либо к скорописным; либо непосредственно, либо через

синайское письмо), но при этом семиты якобы придали египетским знакам

собственные чтения. Эти гипотезы оказались неубедительными.

Согласно другой гипотезе, распространённой в середине 20 в. и имеющей

сторонников в 80‑е гг. (А. Г. Лундин), формы знаков подбирались к

звучаниям по «акрофоническому принципу», то есть в соответствии со

значениями традиционных названий букв. Но эту гипотезу также нельзя

признать убедительной поскольку:

названия букв появились после возникновения соответствующей

письменности, а возможно, даже и алфавитного порядка (угаритская

письменность 14-13 вв. до н. э. имела алфавитный порядок, почти

идентичный финикийскому, но названия букв были иные - слоговые);

если для отдельных финикийских букв можно усмотреть сходство с

предметами, соответствующими их названиям, то о других этого сказать

нельзя;

не известно ни одного другого случая возникновения письменности по

«акрофоническому принципу», а значащие названия букв могли возникать

вторично, без всякой связи с формой буквы (ср. сохранение

финикийско-палестинских названий букв у греков, но введение собственных

значащих названий для тех же букв славянами).

Составить слова из слова западносемитское письмо

Угари́тское письмо́ -

квазиалфавитное консонантное письмо (клинопись), употреблявшееся в 14-13 вв.

до н. э. для записи текстов на угаритском

языке, а также на хурритском языке

и (очень редко) на аккадском языке.

Тексты, записанные У. п., встречаются и за пределами Угарита, в т. ч. в

Палестине. С шумеро-аккадской клинописью У. п. имеет сходство только в

составлении знаков из отдельных чёрточек, принимающих на глине

клинообразную форму; генетическая связь считается маловероятной.

Предположения об общем происхождении У. п. с финикийским письмом и южноаравийским письмом пока

не доказаны.

У. п. возникло не позднее 1‑й половины 2‑го тыс. до н. э. Наличие вариантных знаков для обозначения некоторых согласных, а также особых знаков для сочетаний ’a,

’i, ’u позволяет предположить, что У. п. предшествовало слоговое клинообразное или линейное письмо, до нас не дошедшее, из которого

постепенно развилось У. п. Первоначально знаки У. п. воспринимались как

соответствия сочетанию определённого согласного с любым, в т. ч.

«нулевым», гласным, а позже - как соответствия

только согласным. Для того чтобы облегчить понимание текстов,

использовались словоразделители (вертикальный клин), а также

изобретённые не позже 14 в. до н. э. «матери чтения» (см. Матрес лекционис), с помощью которых обозначалась

огласовка. В роли последних выступали знаки ’a, ’i, ’u, h, w, y. Во 2‑й

половине 2‑го тыс. до н. э. существовал также возникший под влиянием

финикийского сокращённый вариант У. п. (не 30, а 22 знака). К началу

1‑го тыс. до н. э. У. п. вышло из употребления.

Угаритский алфавит

/>

/>

Фрагменты угаритского текста.

Шифман И. Ш., Возникновение знаний о языке у финикиян, в

кн.: История лингвистических учений. Древний мир, Л., 1980;

Gelb I. J., A study of writing: the foundations

of grammatology, [Chi., 1963];

Gordon C. H., Ugaritic textbook, [Tl 1-3], Graz -

Roma, 1967;

Blau J., Loewenstamm S. E., Zur

Frage der scriptio plena im Ugaritischen und Verwandtes, в кн.:

Ugarit-Forschungen, Bd 2, Kevelaer - Neukirchen-Vluyn,

1970;

Lundin A. G., Ugaritic writing and the origin of

the Semitic consonantal alphabet, «Acta Orientalia», 1987, v. 5.

И. Ш. Шифман.

Составить слова из слова угаритское письмо

Эфиосеми́тские языки́ -

подгруппа семитских языков

(южнопериферийная группа). Распространены на территории современной

Эфиопии и пограничных с ней районов Судана. Число говорящих 22,15 млн.

чел. Э. я., по одной классификации, объединяют с эпиграфическими языками

Южной Аравии (сабейским и др.), по другой - ещё и с арабским языком. Подгруппа делится на северные (геэз, тиграй, тигре) и южные Э. я. Последние, по классификации

Р. Хецрона, подразделяются на 2 общности: 1) амхарский - аргобба и харари - восточные гураге (языки звай и селти -

волане); 2) языки n- (гафат и соддо - гогот) и языки tt- [мухер и

западные гураге (языки маскан; эжа - чаха, гьето, эннемор - эндегень)].

По глоттохронологической классификации

А. Ю. Милитарёва, Э. я. - подгруппа, отделившаяся в середине 3‑го тыс.

до н. э. от центральносемитской группы, генетически

противопоставленной северносемитской (аккадский язык) и

южносемитской [живые языки Южной Аравии и острова Сокотра: мехри,

харсуси, шхаури (джиббали); сокотри] группам. Разделение языка-предка

Э. я. на северный и южный произошло в начале 1‑го тыс. до н. э.; первая

фиксируемая археологически миграция из Южной Аравии в северо-восточную

часть Эфиопского нагорья датируется 8-9 вв. до н. э. Разделение южных

Э. я. хронологически совпадает с дифференциацией культуры

сабейского типа на территории современной Эфиопии и возникновением

локальных вариантов (6-3 вв. до н. э.). Южные Э. я., веерообразно

распространяясь к югу и ложась на кушитский

субстрат, разделились на юго-восточные (харари и

восточные гураге), юго-центральные (амхарский, аргобба), юго-западные

(гафат) и юго-периферийные [северные гураге (гогот, мухер; маскан) и

западные гураге (эжа - чаха, гьето; эндегень - эннемор)]; язык соддо,

или кыстаниння, занимает особое положение, обнаруживая близость с

юго-центральными, а из юго-периферийных - с языком гогот. Такое

подразделение в целом совпадает для языков гураге, включая соддо, с

классификацией В. Леслау, который, однако, выделяет все гураге в

отдельную генетическую общность внутри южных Э. я. Северные Э. я.

разделились в конце 1‑го тыс. до н. э. Ряд южных Э. я. испытал

значительное влияние северных Э. я.: амхарский (со стороны геэза и

тиграй), харари, волане и другие.

Э. я. в целом свойственны такие черты в фонологии, как утрата увулярного ḡ; отражение

прасемитских рядов интердентальных и сибилянтов одним сибилянтным рядом

(*t и *s > s, *ḏ и *z > z, *ṯ̣ и *ṣ > ṣ) отражение эмфатического

*ṗ как b и латерального сибилянта *ŝ как š (в геэзе) при *š > s >

š в остальных Э. я.; сохранение гипотетического прасемитского ряда

лабио-велярных *kʷ, *qʷ, *gʷ (и, возможно, *ḫʷ - только в геэзе) или же

вторичное их развитие из сочетаний велярных с w, палатализация и аффрикатизация смычных

(очевидно, под влиянием кушитского субстрата - во всех Э. я., кроме

геэза). В отличие от ряда других семитских языков, «эмфатические» согласные имеют глоттализованное, а не фарингализованное произношение. Вторичные p и ṗ, имеющиеся в

большинстве Э. я., неоднородны по своему происхождению в разных

языках и не восходят к общеэфиосемитскому уровню.

Глагольная система характеризуется геминацией

предпоследнего корневого согласного в формах, не имеющих семантики «интенсива»; «полногласной» моделью имперфектива

(yəC₁äC₂C₂əC₃); личными

окончаниями перфектива в 1‑м л. ед. ч. и 2‑м л.

ед. и мн. ч. на -k; каузативными глагольными основами с префиксами *ʔa-

и ʔat- (последний везде, кроме геэза). На общее эфиосемитское состояние

указывают развившиеся под влиянием кушитского субстрата сложные

обороты с унаследованным из прасемитского глаголом *bhl ‘говорить’;

обстоятельственная придаточная конструкция с

особой спрягаемой безвидовой глагольной формой («герундием»); коннотация имперфектива у глагола *hlw

‘быть’, спрягающегося по модели перфектива (в языках геэз, тиграй,

амхарском, гафат и западный гураге). В синтаксисе живых Э. я. очевидно влияние

кушитского субстрата: глагольное сказуемое

находится в конце предложения, определение предшествует определяемому, развита

система сложноподчинённых предложений и

т. п.

В Э. я. много общих лексем с

дифференцированным по сравнению с другими семитскими языками значением;

на праязыковом уровне имеются кушитские (преимущественно агавские) заимствования как

в культурной, так и в базисной лексике.

Северные языки, занимающие район первоначального распространения

Э. я., сохраняют больше обшесемитских черт и менее кушитизированы; их

субстратом служат агавские языки.

Южные языки имеют много лексических заимствований (в языках гураге,

например, около 20% словарного состава) из кушитских языков, главным

образом оромо и группы

сидамо, и некоторое количество - из омотских языков. Для южных Э. я. характерны

значительные изменения в консонантизме, развитые

палатализация и аффрикатизация смычных и сибилянтов, позиционные

выпадения согласных, особенно губных и плавных, утрата части общих

эфиосемитских ларингальных и увулярного ḫ. Дивергентное развитие южных и северных Э. я.

подтверждают независимые инновации [например, суффиксные местоимения 3‑го л. мн. ч. муж. и жен. рода *(h)omu/-(h)on в языке геэз при -om/än в

тиграй и тигре соответствуют более архаичной нелабиализованной

южноэфиосемитской форме *-hämu/-hän] и контрастное распределение

ряда унаследованных общесемитских черт (например, разные приглагольные

отрицания: ʔi-/ʔay- в северных, *ʔal- в южных

Э. я.). Основа «утвердительного» перфектива в южных Э. я. с геминацией

второго корневого согласного противопоставлена негеминированной

основе в северных Э. я. В северных Э. я., особенно в тигре,

распространены, наряду с внешней суффиксацией, различной модели

образования множественного числа путём

внутренней флексии основы (так называемое

ломаное множественное число).

Все Э. я., за исключением геэза, вымирающего аргоббы и недавно,

по-видимому, вымершего гафата, являются живыми. Амхарский язык, а с

недавнего времени тиграй и тигре пользуются эфиопским письмом, на харари имеются памятники в арабской графике (с 18 в.); остальные Э. я. -

бесписьменные. Древнейшие найденные на территории Эфиопии памятники

(на сабейском языке, предположительно 8-4 вв. до н. э.) выполнены

южноаравийским письмом.

Зачинателем европейской эфиопистики и пионером изучения геэза и

амхарского в 17 в. был И. Лудольф. В 19 в. сложилось эфиосемитское

языкознание, в первую очередь трудами А. Дильмана, автора

фундаментального словаря и грамматики геэза, и Ф. Преториуса,

исследовавшего геэз и живые Э. я. В 20 в. появились труды К. Конти

Россини, И. Гвиди, Э. Литмана, Ч. Армбрустера, И. Вайнберга, С. Гребо,

М. Коэна, Э. Черулли, Х. Я. Полоцки, Э. Уллендорфа, С. Стрельцына,

М. Л. Бендера, из отечественных учёных - И. Ю. Крачковского,

Н. В. Юшманова, В. П. Старинина. Значительный вклад в лексикографию и сравнительно-историческое изучение Э. я. внёс

Леслау, в изучение грамматики и классификацию Э. я. - Хецрон и

Г. Гольденберг.

Юшманов Н. В., Языки Абиссинии, в кн.: Абиссиния (Эфиопия).

Сб. статей, М.-Л., 1936;

Крачковский И. Ю., Введение в эфиопскую филологию, Л.,

1955;

Cohen M., Nouvelles études d’éthiopien

méridional, P., 1939;

Ullendorff Ed., The Semitic languages of

Ethiopia. A comparative phonology, L., 1955;

Leslau W., An annotated bibliography of the

Semitic languages of Ethiopia, L. - The Hague - P., 1965;

его же, Ethiopians speak. Studies in

cultural background, v. 1-3, Berk. - Los Ang., 1965-68;

Hetzron R., Ethiopian Semitic. Studies in

classification, Manchester, 1972;

Language in Ethiopia, ed. by M. L. Bender, L., 1976;

Appleyard D., A comparative approach to the

Amharic lexicon, «Afroasiatic Linguistics», 1977, v. 5, № 2;

Goldenberg G., The Semitic languages of Ethiopia

and their classification, «Bulletin of the School of Oriental and

African Studies», 1977, v. 40.

Leslau W., Etymological dictionary of Gurage,

v. 1-3, Wiesbaden, 1979;

его же, Comparative dictionary of Ge’ez

(Classical Ethiopic, Wiesbaden, 1987.

А. Ю. Милитарёв.

Составить слова из слова эфиосемитские языки