КОММУНИКАТИВНЫЙ БЛОК, К-БЛОК - текстовая функционально-смысловая единица, представляющая собой результат языковой материализации одного или нескольких коммуникативно-познавательных действий (смыслов), функционирующая в качестве структурного элемента содержания и характеризующаяся коммуникативной направленностью на выражение актуальной для автора и читателя информации.

К. б. как текстовая единица выявлен в результате коммуникативно-прагматического анализа науч. текста. К. б. являются типичными структурными компонентами науч. произведения, т.к. они эксплицируют один из главных аспектов смыслового содержания науч. текста - информационный. В связи с тем что в науч. тексте находит отражение не только сложившаяся авторская концепция, но в определенной мере и процесс ее формирования, проходящий этапы проблемной ситуации, проблемы, идеи, гипотезы и теории (Баженова Е.А., 1996, с. 161), К. б. информируют читателя о коммуникативно-познавательных операциях автора науч. текста. Многие когнитивные действия исследователя осуществляются интуитивно, еще до создания текста и, следовательно, не актуальны для самого автора, но экспликация их в тексте науч. произведения диктуется потребностями эффективной коммуникации.

К. б. объединяет два вида науч. информации: общенаучную, представляющую собой систему когнитивных категорий, принятых науч. сообществом на соответствующем этапе развития науки, и узкоспециальную, отражающую специфику содержания отдельных областей знания. Общенаучная информация выражается в тексте при помощи особых клишированных речевых конструкций - метатекстовых маркеров, повторяющихся в разных контекстах при выражении однотипного смыслового содержания. Несмотря на то что текст науч. произведения не членится без остатка на К. б., они характеризуются регулярной частотой встречаемости в определенных частях контекста и занимают фиксированное положение в системе структурных компонентов целого произведения. К. б. свойственна вариантность текстового оформления, т.к. они строятся не по жестким моделям. Величина данной единицы в тексте колеблется от одного до нескольких предложений.

Строение К. б. демонстрируется уровневой схемой: применительно к глубинному уровню смысловой структуры науч. текста К. б. понимаются как совокупности материализованных в тексте коммуникативно-познавательных действий; на поверхностном уровне смысловой структуры К. б. - это последовательность объединенных определенным способом фрагментов смысла; на уровне содержания текста К. б. формируются взаимодействием общенаучной и узкоспециальной информации; на уровне текста К. б. представляют собой речевые единицы, построенные по моделям, в которых, наряду с маркерами метатекста, допускающими варьирование, используются средства всех уровней языковой системы.

На уровне текста у К. б. отсутствуют четко очерченные границы: сигналом окончания одной текстовой единицы и начала другой служит завершение экспликации одной группы коммуникативно-познавательных действий и начало текстового оформления других таких операций, поэтому строение К. б. можно определить как строение по типу "нечеткого множества" ("fuzzy sets" - термин предложен учеными-кибернетиками L. Zadeh, A. Kaufmann и др.).

Вследствие того что экспликация определенных когнитивных действий автора, которые выступают основой К. б., вызывается потребностями коммуникации, т.е. созданием условий для эффективного восприятия науч. информации читателем, данная текстовая единица реализует прагматические функции. Поскольку в науч. тексте языковые средства не только информируют читателя, но и воздействуют на него (Матвеева Г.Г., 1984, с. 9), прагматические составляющие К. б. являются производными от его содержательных компонентов.

Названными свойствами К. б. определяются такие его функции, как: экспликация наиболее важных для автора и читателя операций когнитивного процесса, формирование структуры смыслового содержания, участие в развертывании целого текста.

Для науч. текста характерны следующие К. б.: "введение темы", "постановка цели и задач исследования", "краткая история вопроса", "формулировка проблемы", "описание стадий эксперимента", "выдвижение гипотезы", "характеристика объекта изучения", "выводы", "прогнозирование", "выражение признательности/благодарности" и некоторые другие. Очевидно, вышеназванные К. б. не исчерпывают многообразия текстовых единиц этого типа, т.к. ряд коммуникативно-познавательных действий, которые выступают основой этих речевых единиц, является принципиально открытым.

Определение и описание К. б. как текстовой единицы явилось результатом учета целого комплекса факторов: наличия в целом тексте программы информирования читателя посредством экспликации коммуникативно-познавательных операций автора, возможности реализации когнитивными действиями одновременно нескольких функций (их полифункциональности) в процессе формирования содержательной структуры речевого произведения, соответствия авторских речемыслительных операций определенному выражению их в тексте. Вероятно, названные факторы имеют характер закономерности, поэтому представляется, что понятие функционально-смысловой единицы К. б. может быть применено как для анализа науч. текстов, так и для анализа произведений других функц. стилей.

Показательно, что проблема изучения макроструктуры целого текста в аспекте выявления и описания ее компонентов (текстовых единиц) характеризуется определенными этапами развития, связанными с применением разнородных методик анализа речевого целого. Так, при абзацно-графическом подходе (В.Г. Бутко, В.А. Кухаренко, Г.Ю. Ума, Н.П. Эфендиева) текст рассматривается как иерархическая система абзацев - единиц, выделяемых в процессе композиционно-стилистического членения текста. В качестве основных свойств абзаца называются его графическая оформленность, смысловая и интонационная завершенность, наличие синтаксических и логико-семантических связей между предложениями абзаца, а текстовые функции абзаца выводятся из положения, занимаемого этим элементом в композиции речевого произведения.

В работах синтаксического направления основное внимание уделяется установлению синтаксических отношений текстовой единицы. Синтаксические отношения объединяют содержательные фрагменты разной протяженности, поэтому в качестве структурно-синтаксических компонентов целого текста называют сложное синтаксическое целое (ССЦ), линейно-синтаксические цепи, прозаическую строфу, суперсинтаксическое единство, суперсегмент, микротекст и многие другие (Н.Д. Зарубина, С.Г. Ильенко, Л.М. Лосева, О.И. Москальская, Г.Я. Солганик). Названные текстовые единицы характеризуются наличием группы синтаксически и семантически взаимосвязанных предложений; единством выражаемой микротемы, меньшей, чем совокупность тем всего текста, но большей, чем микротема одного предложения; гибкой структурой, т.е. возможностью построения синтаксической единицы не по заданным моделям; способностью функционировать в качестве компонента синтаксической структуры текста и некоторыми другими свойствами. Вопросы воспроизводимости и функционирования синтаксических единиц текста рассматриваются исследователями как актуальные. Несмотря на отсутствие единого мнения по проблеме функц. роли синтаксических единиц в границах речевого целого, функционирование сложных синтаксических единиц связывают, как правило, с реализацией в тексте определенных типов речи.

В семантических исследованиях в центре внимания лингвистов находится семантика текста, представляющая собой систему когнитивно и коммуникативно актуальных смыслов. Семантика текста - это не только внутреннее свойство текста, но и субстанция, отражающая и интерпретирующая окружающую действительность. В связи с тем, что семантика текста рассматривается как актуализация значений языковых знаков в речевой ситуации, смысл речевого произведения понимается как целостность, возникающая на основе содержания текста и не сводимая к сумме значений составляющих его единиц. В соответствии с трактовкой содержания текста и сегментированием отраженной в нем речевой ситуации на определенные элементы в качестве структурно-семантических компонентов содержания называются денотаты (А.И. Новиков, Г. Чистякова), фреймы (Е.А. Шингарева), эпистемические ситуации (М.П. Котюрова, Н.М. Брылякова), коммуникаты (А.Г. Баранов, Л.М. Жданова, И.П. Торсуева), особо понимаемые синтаксические целые (М.Я. Дымарский). Изучение текстовых единиц в аспекте семантики предлагает качественно новый уровень познания речевого целого - уровень коммуникативно и когнитивно актуального смысла, генетически связанного с экстралингвистическим контекстом.

Основная задача функционально-смысловых исследований (Ю.А. Волоснова, Н.В. Данилевская, Н.В. Кириченко, М.Н. Кожина, Я.М. Колкер, Н.М. Краевская, Н.М. Лариохина, А.М. Мороховский, В.А. Портянников, М.В. Сосаре) состоит в поиске такой единицы текста, которая содержала бы в себе некоторую часть макроструктуры всего речевого произведения. Главным критерием сегментации текста на структурные единицы выступает параметр соответствия между определенным фрагментом типового содержания и реализуемыми этим фрагментом функциями в структуре целого текста. Смысловые компоненты не равнозначны по объему отражаемого ими содержания и по способу представления их в тексте. В определении таких текстовых единиц важно то, что они участвуют в содержательном развитии целого текста, границы их делимитации определяются авторским замыслом (целеустановкой), а их речевое оформление является следствием вербализации коммуникативных действий автора. В качестве минимальных единиц текста называются микротексты (понимаемые особо), коммуникативные и смысловые блоки.

В рамках функционально-смыслового направления связь между текстовыми компонентами определяется как чисто смысловая. Смысловое сцепление текстовых единиц обусловлено особой структурой: с одной стороны, наличием жестких моделей построения, с другой - возможностью объединения с другими содержательными элементами. Такая структура текстовой единицы способствует порождению единого смысла всего произведения.

Несмотря на то что перечисленными выше аспектами изучения текстовых единиц далеко не исчерпывается многообразие существующих исследований, они дают представление о современном состоянии проблемы коммуникативно-смыслового членения текста.

Лит.: Зарубина Н.Д. К вопросу о лингвистических единицах текста // Синтаксис текста. - М., 1979; Новиков А., Чистякова Г. Содержание текста и его основные единицы // Фонетика и психология речи. - Иваново, 1981; Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика (Сложное синтаксическое целое). - М., 1991; Баранов А.Г. Функционально-прагматическая концепция текста. - Ростов н/Д., 1993; Кожина М.Н. Смысловая структура текста в аспекте стилистики научного текста // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. Т. 2. Ч. 1. Стилистика научного текста (общие параметры). Гл. 3. - Пермь, 1996; Баженова Е.А. Специфика смысловой структуры научного текста и его композиции // Очерки истории научного стиля русского литературного языка XVIII-XX вв. Т. 2. Ч. 1. Стилистика научного текста (общие параметры). Гл. 7. - Пермь, 1996; Колкер Я.М. Анализ текста путем выделения коммуникативных блоков (с опорой на коммуникативные блоки) как один из приемов проверки его большей или меньшей доступности для восприятия // Смысловое восприятие речевого сообщения. - М., 1976; Матвеева Г.Г. Актуализация прагматического аспекта научного текста. - Ростов н/Д., 1984; Кухаренко В.А. Информативность вводящего абзаца научного филологического текста // Функциональные стили: лингвометодические аспекты. - М., 1985; Лариохина Н.М. Об использовании типового научного текста в обучении русскому языку специалистов-нефилологов. - Рус. яз. за рубежом. - 1985. - №3, Портянников В.А. Структура текста как результат реализации коммуникативной и прагматической направленности процесса текстообразования // Вопросы нормы и нормативности в реализации языковых средств. - Горький, 1988; Мороховский А.Н. К проблеме текста и его категорий // Текст и его категориальные признаки. - Киев, 1989; Дымарский М.Я. О лингвистическом статусе сложного синтаксического целого // Текстовый аспект в изучении синтаксических единиц. - Л., 1990; Котюрова М.П., Брылякова Н.М. В поиске единицы смысла научного текста // Лингвистика: взаимодействие концепций и парадигм. Вып. 1. Ч. 2. - Харьков, 1991.

Е.М. Крижановская

Составить слова из слова коммуникативный блок, к-блок

Морфологическое выражение нелокутивной ирреальной модальности в языках мира.

Выделяются морфологические показатели, выраженные дезидеративами, поссибилитивами, дебитивами, широко представленными в самодийских, тунгусо-маньчжурских, эскимосско-алеутских и других языках. Дальнейшая грамматикализация показателей модальности возможна при их переходе в сферу оценочной, т.е. локутивной модальности. При этом возникают показатели целого ряда косвенных наклонений, которые противопоставлены индикативу.

Эпистемические наклонения выражают различные виды эпистемической оценки:

1) дубитатив;

2) пробабилитив;

3) ассертив.

Эпистемическими наклонениями богаты тюркские, самодийские, дагестанские и др. языки.

Зафиксированы дезидеративные наклонения:

1) оптатив;

2) императив;

3) отрицательный императив (прохибитив);

адмонитив как разновидность прохибитива.

Составить слова из слова наклонение в общей морфологии

Лингвисти́ческая филосо́фия

(философия «обыденного языка») - философское направление, поставившее

своей основной задачей анализ естественного языка строгими методами.

Анализ предпринимался с целью определения философски значимых

концептов (таких, как «добро», «зло», «долг», «знание», «значение» и

др.), опираясь на контексты употребления соответствующих слов в

обыденной речи. Другая цель анализа - выявление особой «логики» (правил,

регламентов и конвенций) функционирования языка в условиях повседневной

коммуникации. Первый круг задач выполнялся

концептуальным анализом, второй - логическим анализом речевых актов.

Л. ф. представляет собой разновидность аналитической философии (см.

Логическое направление) - одной из

школ неопозитивизма. В отличие от первоначальной версии аналитической

философии, занятой преимущественно логическим анализом языка науки,

Л. ф. сосредоточила свое внимание на анализе повседневной речи

(обыденного, или обычного, языка), а также языка этических

сочинений.

Л. ф. сложилась в английских университетах Кембриджа и Оксфорда

(поэтому её иногда называют оксфордской школой) и берёт начало в идеях

Дж. Э. Мура, относящихся к рубежу 19 и 20 вв. (его концепцию принято

называть «философией здравого смысла»). Как целостное направление

Л. ф. оформилась к середине 20 в. Её основателем (наряду с Муром)

является Л. Витгенштейн. Крупнейшие представители: Ф. Вайсман,

Дж. Остин, Э. Анкомб, П. Гич, Г. Райл, А. Дж. Айер, П. Ф. Стросон,

Дж. Урмсон, П. Ноуэлл-Смит, Р. Хэар, Д. Уиздом, М. Лазеровиц. К Л. ф.

примыкают американские философы Н. Малколм, Л. Линский, П. Грайс,

Дж. Р. Сёрл, З. Вендлер, М. Блэк, финский логик Г. Х. фон Вригт и

другие.

Ниже рассматриваются лингвистические идеи Л. ф. Теоретические основы

Л. ф. изложены в посмертно опубликованных «Философских исследованиях»

Витгенштейна (1953). Концепция позднего Витгенштейна сложилась в ходе

наблюдений над функционированием языка в естественных условиях коммуникации. Витгенштейн рассматривал

речь как компонент целенаправленной и регламентированной деятельности

человека, характеризующейся множественностью целей. Язык (речевые высказывания и входящие в них языковые формы) -

это орудие, служащее выполнению определённой задачи. Могут существовать

языки, предназначенные для достижения лишь некоторых целей (например,

«язык приказов»). Соединение речи и действия Витгенштейн называл

«языковой игрой» (ср. приказ - выполнение приказа). Каждая «языковая

игра» как законченная система коммуникации отвечает некоторой «форме

жизни». Таким образом, Л. ф. выдвигает на первый план не столько

когнитивную (связанную с мышлением), сколько инструментальную (связанную

с действием и воздействием) функцию

языка. Её объект - язык в действии.

В своём подходе ко всему тому, что связано с ментальными процессами и

операциями (знанию, значению, пониманию, намерению, мнению и др.),

Витгенштейн перенес акцент с опыта и ощущений на технику (условия

существования), т. е. правила и регламентированность.

В согласии с общей теорией находится сформулированный Витгенштейном

концепт значения, основанный на анализе значения существительного «значение». Такие признаки

функционирования высказывания, как подчинённость правилам,

конвенциональность, орудийность и целенаправленность, дали основание

для понимания значения как употребления. Новая интерпретация значения

противостояла теории обозначения и сопровождалась критикой

остенсивной (указательной) теории приобретения семантических знаний.

Исходным в анализе считалось значение высказывания, из него выводилось

значение слова. Значения высказывания и слова рассматривались в

неразрывной связи с условиями их употребления (контекстом, ситуацией, участниками коммуникации, её

целями). Значение описывалось в виде набора правил употребления

(«грамматики» или «логики») той или другой единицы (ср. «логика прилагательных», «грамматика» прилагательного

«хороший»). Таким образом, значение не отделялось от категорий прагматики. Концепт значения претерпел

дальнейшую прагматизацию в теории Грайса, связавшего значение с

намерением говорящего произвести некоторое воздействие на адресата и

выдвинувшего понятие «значение говорящего». Последнее повлекло за собой

исследование косвенных смыслов высказывания и правил их интерпретации.

Концепция значения как употребления расширила методику семантических

исследований за счёт операций по соединению слов и высказываний с

типичными для них контекстами и прагматическими ситуациями, а также за

счёт выявления прагматических ограничений на сочетаемость.

Идеи Л. ф. опирались на изучение двух типов речи - повседневных

разговоров (диалогов) и практического

рассуждения. Этому разделению области исследования соответствуют 2

основных направления Л. ф.: анализ обыденной речи и анализ языка

морали.

Изучая обыденную речь в действии и как действие, Л. ф. включила в

круг своих интересов динамический аспект речи: пропозициональные

отношения (установки), их взаимодействие с пропозицией, ситуативные условия и цели

коммуникации. Исследовательские интересы переместились в область

прагматики. Результатами этого направления поисков явились: теория

речевых актов (Остин, Сёрл), выявление прагматических пресуппозиций (Урмсон) и правил (конвенций,

постулатов, максим) общения (Грайс, Э. Лич), таких, как «принцип

сотрудничества», «принцип вежливости» и др., понятие импликатур речи

(Грайс) - нестрогих импликаций, позволяющих, основываясь на знании

коммуникативных конвенций, определить контекстно обусловленный смысл

высказывания. Эти идеи и понятия были восприняты и развиты

современной лингвистической прагматикой, социолингвистикой и риторикой.

Аналогичный комплекс идей сформировался в ходе анализа практического

рассуждения. Если научно-теоретическое рассуждение направлено на

установление объективной истины (истинностного значения предложения), то задача практического рассуждения

заключается в выборе цели и способов её достижения, и оно допускает

варьирование. Его итог - принятие решения или предписание,

определяющие действия. Логический анализ практического рассуждения

(языка морали) был предпринят представителями Л. ф., занимающимися

проблемами этики (Мур, Ноуэлл-Смит, Хэар). Мур в противовес этическому

натурализму стремился показать, что ключевые для этики оценочные предикаты («хороший», «плохой») не обозначают

никакого естественного свойства объектов. Это стимулировало поиск новых

принципов определения оценочных и других недескриптивных значений.

В соответствии с общей для Л. ф. тенденцией оценка была определена в

терминах коммуникативной установки: положительная оценка выражает

рекомендацию, стимулирующую действие (Хэар). Анализ практического

рассуждения выявил особый вид нарушений смысловой правильности текста.

Первым привлек внимание к этому явлению Мур. Его пример «Идёт дождь, но

я так не считаю» известен под названием парадокса Мура. Мур видел в нём

психологическую несообразность, Витгенштейн - нарушение логики

утверждения. Приведённое предложение не содержит прямого логического

противоречия. Это отклонение от нормы, а не

от истины. Конвенция общения требует, чтобы говорящий, утверждая

что-либо, имел для этого основания. В парадоксе Мура зафиксирована

непоследовательность речевых действий. Анализ практического

рассуждения дал ряд результатов, относящихся к прагматической

структуре текста, текстовым функциям групп слов (Ноуэлл-Смит), связям

между значением слова и коммуникативными

функциями высказывания, пропозициональным отношением, деонтическими модальностями и др. Эти результаты вошли в

современную семантику и лингвистику текста.

Л. ф. стимулировала создание ряда философских логик, отражающих

определённую форму жизни и базирующихся на естественном языке:

эпистемические логики, логики оценок, логики предпочтения, логики

прескрипций, логики действия, иллокутивной логики и др.

Козлова М. С., Философия и язык, М., 1972;

Мур Дж., Принципы этики, М., 1984;

Дегутис А., Язык, мышление и действительность. (Очерк

теории значения в аналитической философии), Вильнюс, 1984;

Грязнов А. Ф., Эволюция философских взглядов

Л. Витгенштейна, М., 1985;

его же, Материалы к курсу критики современной буржуазной

философии (философия языка Л. Витгенштейна), М., 1987;

НЗЛ, в. 16. Лингвистическая прагматика, М., 1985;

НЗЛ, в. 17. Теория речевых актов, М., 1986;

НЗЛ, в. 18. Логический анализ естественного языка, М., 1986;

Вригт Г. Х., Логико-философские исследования. Избранные

труды, М., 1986;

Ишмуратов А. Т., Логический анализ практических

рассуждений, К., 1987;

Philosophy and ordinary language, Urbana, 1963;

Wright G. H. von, The varieties of goodness, L.,

1963;

Wittgenstein L., Philosophical investigations,

Oxf., 1967;

Vendler Z., Linguistics in philosophy, Ithaca

(N. Y.), 1967;

Hare R. M., The language of morals, Oxf.,

1972;

McGinn C., Wittgenstein on meaning. (An

interpretation and evaluation), Oxf., 1984.

Н. Д. Арутюнова.

Составить слова из слова лингвистическая философия