ср.
процесс действия по гл. макать
макание
Толковый словарь
Толковый словарь Ушакова
МАКА́НИЕ, макания, мн. нет, ср. Действие по гл. макать. Макание свеч.
маканин владимир семенович
Энциклопедический словарь
Мака́нин Владимир Семенович (р. 1937), русский писатель. От «исповедальной» прозы - к антиромантизму, к проблеме «беспочвенного человека»; роман «Портрет и вокруг него» (1978). В сборниках повестей и рассказов «Повесть о Старом Посёлке» (1974), «Голоса» (1982), «Река с быстрым течением» (1983), в повестях «Где сходилось небо с холмами» (1984), «Лаз» (1991, с элементами фантастики) - поиски ценностно-осмысленного бытия, драматизм бескомпромиссности, психология нецельной личности, угасающей или обретающей себя в потоке обезличивающей повседневности. Герой повести «Стол, покрытый сукном и с графином посередине» (1993) - конформист советского периода. Повести «Один и одна» (1987), «Кавказский пленный» (1995); роман «Андеграунд, или Герой нашего времени» (1998).
* * *
МАКАНИН Владимир Семенович - МАКА́НИН Владимир Семенович (р. 1937), русский писатель, Государственная премия (2000).
От «исповедальной» прозы - к антиромантизму, иронии, к проблеме «беспочвенного человека»; роман «Портрет и вокруг» (1978); сборники повестей и рассказов: «Повесть о Старом Поселке» (1974), «Голоса» (1982), «Река с быстрым течением» (1983). Проблема взаимосвязи творческой личности и «массы» - в повести «Где сходилось небо с холмами» (1984); повесть «Один и одна» (1987), «Андеграунд» (1999).
* * *
МАКА́НИН Владимир Семенович (р. 13 марта 1937, Орск), русский писатель; лауреат Государственной премии (1999), премии Букера (см. БУКЕРОВСКАЯ ПРЕМИЯ) (1993) и Пушкинской премии фонда Альфреда Топфера (1998).
Окончил механико-математический факультет Московского университета (1960) и Высшие сценарные курсы. До конца 1960-х гг. - преподаватель, затем -кинематографист и профессиональный литератор. Живет в Москве.
Этапы творчества
Маканин - автор трех романов: «Прямая линия», с которым он дебютировал в 1965, «Портрет и вокруг» (1978) и «Андеграунд, или герой нашего времени» (1998). К романам примыкают повести, некоторые из которых, такие как «Предтеча» (1982), «Один и одна» (1987), «Стол, покрытый сукном и с графином посредине» (1993), могут расцениваться как «небольшие» романы. С другой стороны, «большие» романы Маканина, по единодушному мнению критики, «бессюжетны», точнее, бесфабульны: сюжету-фабуле (связной последовательности событий, «истории») Маканин предпочитает сюжет-ситуацию: единое сюжетное положение, воспроизводимое в разных контекстах и ракурсах на протяжении повествования. Такова «конфузная ситуация», внедренная, по мысли Маканина, в русскую литературу Гоголем (см. ГОГОЛЬ Николай Васильевич) и позволяющая писателю «выскочить из системы типажей к системе обыкновенного человека» («Голоса»). Эти и другие характерные черты прозы Маканина, в основном, сложились в его творчестве во второй половине 1970-х гг.
Первый этап
Первый этап творчества Маканина (1965-1976), к которому помимо «Прямой линии», относятся повести и рассказы «Безотцовщина», «Солдат и солдатка», «Повесть о старом поселке», «На первом дыхании», «Старые книги», «Простая истина» и другие, еще тесно связан с традициями романтической «исповедальной» прозы 1960-х гг. Принцип повествования от первого лица, максимальная сближенность автора и героя-повествователя сохраняются и в зрелой прозе писателя. Книга «Голоса» и рассказ «Ключарев и Алимушкин» (оба произведения - 1977) открывают творчество Маканина второй половины 1970-х - начала 1990-х гг.
Зрелость
От романтического эгоцентризма, сосредоточенности на своем «я», повествователь Маканина все больше тяготеет к отождествлению себя с другими, с другим, следствием чего становится его принципиальный отказ от позы «судии» по отношению к своим героям («не судите» - это и генеральная нравственная установка писателя). Маканин отказывается и от завершенных «образов героев» и завершенного повествования (живая жизнь и судьба живого человека принципиально незавершимы) - от всего, что традиционно ассоциировалось с понятием «литература». Противостояние «литературы» и жизни, отвержение литературы во имя жизни, во имя живого Слова и неспособность прожить жизнь иначе, нежели в составленном из Слов Письме, в «тексте», - одна из «сюжетообразующих» коллизий жизни и творчества Маканина. Диалектика разрушения - восстановления целого (целого человеческой личности, общежитийного мира, художественного произведения) - лежит в основе прозы Маканина 1980-х гг. (рассказы «Гражданин убегающий», 1978, «Человек свиты», 1982, «Антилидер», 1983, и др., повести «Отдушина», 1977, «Голубое и красное», 1981, «Предтеча», 1982, «Отставший», 1984, «Утрата», 1987, «Лаз», 1991).
1990-е годы
Новый период творчества Маканина, органично связанный со всем его предшествующим творчеством и одновременно качественно новый, нацелен на подведение итогов прожитой жизни и итогов русской истории. Он начинается с повести-романа «Стол, покрытый сукном и с графином посредине» (1993), которую можно рассматривать как своего рода заявку на роман «Андеграунд» (Государственная премия России, 2000) - самое на сегодняшний день значительное произведение писателя (во всех других повестях и рассказах этого периода - от цикла «Сюр в пролетарском районе», 1993, до «Буквы «А», 2000, включая «Кавказского пленного» (1995, Государственная премия, 2000) и «Удавшийся рассказ о любви», 2000 - так или иначе также варьируются мотивы «Андеграунда»).
Поэтика Маканина
Особую роль в прозе Маканина играет художественное пространство (тождественность пространства и Слова прямо декларируется в «Андеграунде»). Хронотоп (писатель сам использует термин М. М. Бахтина (см. БАХТИН Михаил Михайлович)) в прозе Маканина разделен на «черное небо» с едва угадываемыми Луной и созвездиями (его образный аналог - «Черный квадрат» Малевича (см. МАЛЕВИЧ Казимир Северинович)), символ непостижимого Вечного, и то, что под землей - подполье, подземелье, «андеграунд», «лаз», яму, ямку, норку, символизирующие начало и исход земного существования, материнское лоно, подсознание личности или же «коллективное бессознательное» (Г. Юнг (см. ЮНГ Карл Густав)). Туда, вниз, чаще, чем в «черное небо», устремлен пристальный взгляд писателя и его героев: в землю уходит после смерти в легенде знахарь Якушкин (повесть «Предтеча», 1982), в символическом «подполье» проживает свою жизнь герой «Андеграуда» (1998), в ямку в земле устремлен вспоминающий взгляд писателя Тартасова - героя одного из последних маканинских рассказов («Удавшийся рассказ о любви»).
Есть у Маканина и срединный мир - земля, то место, «где сходилось небо с холмами» (название одной из лучших повестей Маканина, 1984). Срединный мир, в свою очередь, делится на большое пространство - уральские степи, сибирские просторы, и «тесноту» людского общежития: барак, «аварийный поселок» в «Где сходилось небо с холмами», «большой город» - муравейник, давший название одной из книг писателя - «В большом городе» (1980), «общага» в «Андеграунде».
Затянувшаяся и, вместе с тем, рушащаяся на глазах «общажная жизнь в России» - почва его творчества. Барачный коллективизм, с одной стороны, уничтожает в человеке личностное, индивидуальное начало, нивелирует его «я», но с другой, именно в нем, в его нищенском уюте, в недрах его «коллективного бессознательного», в сплетении его «голосов» самый близкий Маканину герой - «человек творящий» (необязательно композитор, писатель или художник, но он - в первую очередь) находит житейское тепло, источник вдохновения и спасение от более страшного врага - Системы: репрессивного государства с его лагерями и сменившими их в эпоху брежневщины «психушками», мира официозной лжи, официальной литературы и науки, мира всеобщей несвободы. Если барачный, во многом архаичный мир держится на архетипах, на заложенных в подсознательном образах восприятия мира, то Система порождает стереотипы, навязанные человеку извне формы поведения и схемы мышления.
Уходя от официоза и стереотипа Маканин 1980-х гг. ищет путь к межличностному, к «междомью» («Где сходилось небо с холмами»), в пространство, в котором встречаются не только жители аварийного поселка, оплакивающие умерших, но и автор - читатель - герой, объединенные общей человеческой участью - «бытием-к-смерти» (М. Хайдеггер (см. ХАЙДЕГГЕР Мартин)).
«Голоса»
Маканин - автор «Голосов» и непосредственно следующих за ним произведений - создает не характеры и не типы (стереотипы!): их место заступает «голос». «Необходимость не бытового - но бытийного взгляда на человека - вот та мысль, которая последовательно доказывается у Маканина» (М. Липовецкий (см. ЛИПОВЕЦКИЙ Марк Наумович)). «Голос» - изначальное, подсознательное, стихийно-интуитивное начало бытия, то, что существует в человеке до и помимо психологии. Отсюда - особое пристрастие писателя к изображению детства и старости, стремление столкнуть обкатанного жизнью героя с ребенком или стариком, чтобы вернуть его к тому истинному, что в нем заложено и, казалось бы, навечно погребено под толщей благоприобретенных привычек. «Голос» соединяется с подлинным «я» - поверх фальшивой, социализированной, стереотипизированной «индивидуальности» («Человек «свиты», 1982).
В конце 1970-х гг. в творчестве Маканина усиливается писательская рефлексия, тяготение к «философическому» автопортретированию. Первая попытка в таком роде - роман «Портрет и вокруг», 1978. Поиск новых принципов построения «большого» повествования» в повести «Один и одна» с ее жестокой ироничной критикой «шестидесятнического» романтизма.
«Андеграунд»
Роман «Андеграунд, или герой нашего времени» - сложно-устроенный текст, полный «мерцающих» смыслов, складывающийся на границе «литературы» и «жизни», Слова и безмолвия. Начиная с заглавия, он полон литературных, философских, живописных, музыкальных, кинематографических цитат (нередко иронических, пародийных). По контрасту с ними дается масса бытовых подробностей. Таким образом, текст Маканина сориентирован на узнавание (вспоминание, опознание) читателем своей реальности в диапазоне от вкусовых привычек (черные сухарики, макароны с сыром, борщ на говяжьем бульоне и т. п.) до культурного «запаса» (Хайдеггер (см. ХАЙДЕГГЕР Мартин), Бибихин, Лаоцзы (см. ЛАО-ЦЗЫ), «Человек дождя», Пруст, (см. ПРУСТ Марсель) Джойс, (см. ДЖОЙС Джеймс) Кортасар, (см. КОРТАСАР Хулио) и вся русская литературная классика - от Гоголя (см. ГОГОЛЬ Николай Васильевич) до «Петербурга» Андрея Белого (см. БЕЛЫЙ Андрей), которого Маканин претендует дополнить своей «подземной», «андеграундной» «Москвой»). В обширном символическом слое «Андеграунда» Россию воплощает и одна из многочисленных «женщин» героя-повествователя - «габаритная» Леся Дмитриевна. Самого же его, человека без имени, величают по отчеству - Петрович, то есть отпрыск Петра, основателя новой России.
Петрович - герой нашего времени
Повествование в «Андеграунде» движется по кругу, по сути, возвращаясь в конце романа в исходную точку. Между началом и концом повествования -символический год прожитой Петровичем жизни - от лета и до лета, вместивший в себя фактически десять лет истории России - время «перестройки» и первые годы правления Ельцина (см. ЕЛЬЦИН Борис Николаевич). Однако историческое время в «Андеграунде» принципиально подчинено природному и бытовому (времени тополиного пуха, осенних сумерек, зимних снегов, снов, пробуждений, застолий и т.д.). За условный романный год Петровича изгоняют из «общаги», помещают в психиатрическую лечебницу, откуда он чудом спасается, наконец, вновь принимают в «общажный», но уже по-комнатно и по-квартирно приватизированный мир. Однако Петрович возвращается в него по-прежнему бездомным и свободным. Параллельно идет рассказ о младшем брате Петровича - гениальном художнике Вене, упрятанном еще в брежневские времена «кегэбешниками» в «психушку» и заколотого нейролептиками до безумия.
Другие герои
Композиционно «Андеграунд» воспроизводит не столько роман Лермонтова (см. ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич), к которому отсылает читателя его второй заголовок, сколько «В поисках утраченного времени» Пруста. Как и у Пруста (в отличие от романа Лермонтова), повествование у Маканина выстроено в ракурсе единой точки зрения - самого Петровича - и все сконцентрировано в точке повествовательного настоящего. События, происходившие с героем-повествователем - талантливым, но на «поверхности» не состоявшимся, принципиально отказывающимся печататься писателем-бомжем и с теми, кто «вокруг», вмонтированы в текст без хронологической последовательности: все они - фрагменты переживаемого настоящего - настоящего его рассказа, акта речи, адресованного безымянному же читателю, его двойнику. Другие персонажи романа, за исключением тех, кто представляет Систему-врага, в той или иной степени являются двойниками повествователя. Все они - вместе с обитателями гигантской мифической «общаги» - и составляют образ «героя нашего времени» («ваше» время, будущее, принадлежит уже другим, молодым бизнесменам и иже с ними, тем, кто «общагу» покинул: о его наступлении пророчествует в конце романа Петрович). При этом Маканин сосредоточен не столько на воссоздании портретных, внешних черт своего «героя», сколько на художественной реконструкции его подсознания (андеграунд как подсознание общества). В портретируемом Маканиным «общажном» коллективном бессознательном причудливо - сюрреалистически - совместились жалость к падшим и ненависть к чужакам, жажда покаяния и затаенная агрессивность, сострадание ближнему и способность к хладнокровному убийству (мысль о том, что убивать легко, - центральная тема и «Кавказского пленного»), самоутверждение за счет своей женской половины (женщины в глазах повествователя - или агрессивные «бабищи», или растоптанные жизнью существа) и тяга к «запойному» саморазрушению, бесконечная творческая одаренность и апатия.
Всегда и везде лишний
В художественном пространстве романа, мотив подсознания соотнесен с «подземной» Москвой (метро - любимое место Петровича), с «андеграундом» как формой существования неофициальных художников (не одних живописцев) при коммунистическом режиме. Другой сквозной пространственный образ романа - коридор, реальный и, вместе с тем, символический, коридор без окон, ведущий в никуда, узкий тоннель человеческой жизни, через который приходится протискиваться к подлинному бытию.
Очевидно, неприятие Маканиным всего происходящего с Россией, в России и при коммунистах, и при «демократах». Его «герой нашего времени» отвергает все, что происходит «наверху», в бурном потоке жизни, предпочитая тихое «придонное» созерцательное существование. В историческом бытии он всегда и везде лишний (единственное, что роднит его с героем Лермонтова). И все же он верит, что «для каких-то особых целей и высшего замысла необходимо, чтобы сейчас (в это время и в этой России) жили такие», как он - «вне признания, вне имени и с умением творить тексты».
Большой энциклопедический словарь
МАКАНИН Владимир Семенович (р. 1937) - русский писатель. От "исповедальной" прозы - к антиромантизму, иронии, к проблеме "беспочвенного человека"; роман "Портрет и вокруг" (1978); сборники повестей и рассказов: "Повесть о Старом Поселке" (1974), "Голоса" (1982), "Река с быстрым течением" (1983). Проблема взаимосвязи творческой личности и "массы" - в повести "Где сходилось небо с холмами" (1984); повесть "Один и одна" (1987).
Полезные сервисы
маканин, владимир семёнович
Иллюстрированный энциклопедический словарь
Маканин, Владимир Семенович
МАКАНИН Владимир Семенович (родился в 1937), русский писатель. От "исповедальной" прозы - к антиромантизму, иронии, к проблеме "беспочвенного человека": роман "Портрет и вокруг" (1978), повести "Один и одна" (1987), "Лаз" (1991); сборники повестей и рассказов "Повесть о Старом Поселке" (1974), "Голоса" (1982), "Река с быстрым течением" (1983). Проблема взаимосвязи творческой личности и "массы" в повестях "Где сходилось небо с холмами" (1984), "Стол, покрытый сукном и с графином посередине" (1993).