Лунача́рский Анатолий Васильевич (1875-1933), политический деятель, публицист, драматург, академик АН СССР (1930). Участник Революции 1905-07, развивал идею «богостроительства». В 1917-29 нарком просвещения, один из создателей Пролеткульта, с 1929 председатель Учёного комитета при ЦИК СССР. В 1933 назначен полпредом в Испании (в должность не вступил). Работы по вопросам философии, эстетики, литературы, театра, искусства; пьесы.

* * *

ЛУНАЧАРСКИЙ Анатолий Васильевич - ЛУНАЧА́РСКИЙ Анатолий Васильевич (11 (23) ноября 1875, Полтава -26 декабря 1933, Ментона, Франция), советский политический и государственный деятель, писатель, академик АН СССР (1930). Участник Октябрьской революции (см. ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917) (Петроград). С 1917 нарком просвещения. С 1929 председатель Ученого комитета при ЦИК СССР. В 1933 полпред в Испании. Труды по истории общественной мысли, проблемам культуры, литературно-критические работы. Пьесы.

Родился в семье чиновника. Окончил Киевскую гимназию,учился в университете Цюриха (Швейцария), на естественном и философском факультете. Во время учебы - поклонник идей как эмпириокритицизма Р. Авенариуса (см. АВЕНАРИУС Рихард), так и марксизма плехановского (см. ПЛЕХАНОВ Георгий Валентинович) варианта. Близко познакомился с М. М. Ковалевским (см. КОВАЛЕВСКИЙ Максим Максимович), главой русской социологической школы, известным масоном.

В 1899 возвращается в Россию, занимается пропагандистско-литературной деятельностью, подвергается ссылке в Вологду. Там знакомится с А. Богдановым (см. БОГДАНОВ Александр Александрович), Н. А. Бердяевым (см. БЕРДЯЕВ Николай Александрович), А. Ремизовым (см. РЕМИЗОВ Алексей Михайлович), Б. Савинковым (см. САВИНКОВ Борис Викторович) и др. Особенно сближается с Богдановым, на сестре которого был женат первым браком. В 1903 возвращается из ссылки в Киев. Сотрудничает в газете «Киевские отклики». По вызову Ленина (см. ЛЕНИН Владимир Ильич) уезжает в Швейцарию, вступает в партию большевиков (см. БОЛЬШЕВИКИ). Сближается с М. Горьким (см. ГОРЬКИЙ Максим) и создает вместе с Богдановым школу для подготовки партийных деятелей на Капри. Выпускает двухтомник «Религия и социализм», вызвавший резкое осуждение у Ленина. В 1908 выпускает вместе с Богдановым, В. А. Базаровым (см. БАЗАРОВ Владимир Александрович) и Горьким «Очерки философии коллективизма». Книга подверглась резкой критике Ленина за интерпретацию идей австрийского физика и философа Э. Маха (см. МАХ Эрнст), считавшего, что исходные понятия классической физики (пространство, время, движение) субъективны по своему происхождению, задача науки их описать.

В 1911 Луначарский переезжает в Париж, где создает вместе с М. Н. Покровским (см. ПОКРОВСКИЙ Михаил Николаевич), Ф. И. Калининым и др. группу «Вперед». Активно участвует в полемических баталиях с меньшевиками, Г. В. Плехановым (см. ПЛЕХАНОВ Георгий Валентинович) по вопросам стратегии и тактики революционной борьбы. Блестяще начитан, завязывает знакомства со многими культурными деятелями Европы. С началом первой мировой войны входит в группу интернационалистов (вместе с Л. Троцким (см. ТРОЦКИЙ Лев Давидович), Д. Мануильским, В. Антоновым-Овсеенко (см. АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО Владимир Александрович)). В Петроград вернулся в мае 1917. В составе «межрайонцев» вошел в РСДРП (б) на VI съезде в июне 1917.

Просвещенный нарком

В октябре 1917 назначается наркомом просвещения, входит в состав Совнаркома. Но уже 2 (15) ноября 1917, узнав о бомбардировках Кремля при установлении в Москве советской власти, подает в отставку. Мотивирует ее невозможностью смириться с разрушением важнейших художественных ценностей, «тысячью жертв», ожесточением борьбы «до звериной злобы», бессилием «остановить этот ужас». Прошение об отставке опубликовано в меньшевистской «Новой жизни». Однако Совнарком не принял его отставку, Ленин уговорил Луначарского остаться. Тогда же А. Богданов написал Луначарскому: «Мне грустно, что в это дело ввязался ты, … потому что для тебя разочарование будет много хуже».

Луначарского всегда недолюбливала партийная верхушка и никогда ему полностью не доверяла. Сам Луначарский это хорошо осознавал. Он, единственный из прочих «долгожитель» Совнаркома (с октября 1917 по 1929), никогда не входил в состав ЦК партии. Отсюда и крайняя сложность в трактовке его позиции. О Луначарском бытует мнение и как о романтике и утописте, напоминавшем и в суровые времена о незыблемости идеалов красоты, любви и добра как основах человеческой жизни. Его называют и капризным, и водевильным, и анекдотичным. Поминают, что восемь раз подавал в отставку, узнав об обстреле Кремля, упал в обморок, и то, что не шел ни на какие компромиссы. Вторым браком был женат на актрисе Малого театра, известной красавице Н. А. Розенель. Мировоззрение Луначарского было эклектичным. Однако это была личность, заметно выделявшаяся среди других партийных функционеров своими идейными пристрастиями, далеко не органичными российскому варианту марксизма.

Луначарский был под обаянием этических идей И. Фихте (см. ФИХТЕ Иоганн Готлиб), но его тайным кумиром был Ф. Ницше (см. НИЦШЕ Фридрих). Вместе со своим другом Богдановым он популяризировал идеи Г. Спенсера (см. СПЕНСЕР Герберт), представителя позитивизма и утилитаризма в этике. Воззрения этих философов сыграли большую роль в завоевании умов общественности задолго до революции, оказали влияние и на формирование собственной системы взглядов самого Луначарского. Они позволяли ему подходить с более рационалистических позиций к формированию культурной политики советской власти, допускать фрагменты либерализма в ней. Луначарский разделял и идеи П. Наторпа (см. НАТОРП Пауль), одного из лидеров марбургской школы неокантиантства.

У Фихте Луначарский нашел конкретного адресата гуманистического призыва Песталоцци (см. ПЕСТАЛОЦЦИ Иоганн Генрих) «учить всех» в лице национального государства. Фихте сформулировал объект воспитания: национальное целое - народ, конкретизируя представления Канта и Песталоцци о задаче воспитания рода человеческого в целом, добавив при этом, что любовь к нации и вера в нацию соединяет не только с национальным целым, но и со всем родом человеческим. Период пребывания Луначарского на посту наркома просвещения отмечен наибольшим вниманием к этнокультурным особенностям российского общества. Им будут заложены основы для развития национальных систем образования многих народов СССР. Луначарский был единственным наркомом просвещения, считавшим себя русским наркомом, который не в праве решать за наркома просвещения украинского, татарского, иного другого. После его ухода такие представления о равной значимости культур, их уникальности будут искоренены из политической практики.

Педагогические установки

Луначарский способствовал деятельности петроградской группы реформаторов, стремившихся сохранить в содержании образования российской школы роль не политизированного и не идеологизированного знания. Благодаря ему российская школа в 20-е годы многие учебные предметы преподавала по дореволюционным, так называемым «игнатьевским» программам. Он не признавал идей Крупской (см. КРУПСКАЯ Надежда Константиновна) о главенстве «производительного труда» в школе, подчеркивая, что «школа все-таки есть школа», а К. Маркс (см. МАРКС Карл) был далек от признания производительного труда в ней как экономической необходимости для страны.

В принципах руководства культурной сферой Луначарский пытался реализовать идею П. Наторпа о том, что государство должно управляться советами специалистов, реализовывать социализм не массы, а науки и разума, не механически-политический, а органически корпоративный социализм. Это, по Луначарскому, и есть противоположность бюрократическому механизму абсолютистского государства.

Конечно, эти идеи Луначарскому реализовать не удалось. Однако их присутствие в его мировоззрении и мировосприятии и делает его одной из самых противоречивых фигур в большевистском руководстве, наиболее подверженной критике со всех сторон. Но именно его избрал адресатом своих знаменитых писем В. Короленко (см. КОРОЛЕНКО Владимир Галактионович) , ибо понимал - Луначарский один из немногих, способных понять их содержание.

Луначарский не избежал магнетизма мировой революции, интернационализма. Прекрасный оратор, он был пламенным трибуном. Об этом свидетельствуют и его литературные произведения («Фауст и Город»), конъюнктурные, откровенно поданные на злобу дня, достаточно слабые с профессиональной точки зрения. Но Луначарский с его противоречивостью был тем должностным лицом, у которого искали защиты (и иногда находили) многие представители интеллигенции в годы жесточайшего террора гражданской войны. Нужно видеть и то, что партийным комиссаром в Наркомпрос был назначен М. Н. Покровский, а финансовые вопросы отданы под контроль Е. А. Литкенса.

Луначарский играл роль связующего моста с западным культурным миром. У него были обширные связи с большинством европейской культурной элиты. В Москву приезжали или переписывались с наркомом А. Барбюс (см. БАРБЮС Анри), Г. Уэллс (см. УЭЛЛС Герберт), Б. Шоу (см. ШОУ Джордж Бернард), А. Гидаш (см. ГИДАШ Антал), Р. Роллан (см. РОЛЛАН Ромен), Э. Синклер (см. СИНКЛЕР Эптон Билл), Б. Келлерман (см. КЕЛЛЕРМАН Бернхард), С. Цвейг (см. ЦВЕЙГ Стефан) и другие деятели литературы и науки. В 1929 году Луначарский снят с поста наркома просвещения. Это год «великого перелома», начатого И.Сталиным и отразившегося и на сфере культуры. Наркомпрос возглавил военный А. Бубнов, покончивший с эклектикой «либерала» Луначарского.

12 сентября 1929 Луначарский назначается председателем Комитета по заведованию учеными и учебными заведениями ЦИК СССР, занимается литературной работой. Известны его работы по общетеоретическим вопросам культуры, особенно художественной, литературоведению, театроведению, эстетике, педагогике. Он избирается академиком АН СССР. В 1933 Луначарский назначается послом в Испании. По дороге в Ментоне он умер.

Составить слова из слова луначарский анатолий васильевич

Морска́я коро́ва (стеллерова корова), морское млекопитающее отряда сирен. Открыта в 1741 Г. Стеллером (спутником В. И. Беринга). Длина до 10 м, масса до 4 т. Обитала у Командорских островов. В результате хищнического промысла к 1768 полностью истреблена.

* * *

МОРСКАЯ КОРОВА - МОРСКА́Я КОРО́ВА (стеллерова корова, Hydrodamalis gigas), морское млекопитающее (см. МЛЕКОПИТАЮЩИЕ) отряда сирен (см. СИРЕНЫ (водные млекопитающие)), полностью истребленное человеком в период с 1741 по 1768 год. В позднем плиоцене (см. ПЛИОЦЕН) эти животные были, по-видимому, широко распространены вдоль всего северного побережья Тихого океана. Однако позже их ареал резко сократился, и к 1741 году морские коровы обитали лишь у Командорских островов, причем только в тех их частях, где в море впадали многочисленные речки и ручьи.

Единственным исследователем, который видел живую морскую корову, был Г. Стеллер (см. СТЕЛЛЕР Георг Вильгельм), натуралист Второй Камчатской экспедиции В. Беринга (см. БЕРИНГ Витус Ионассен). В течение 9 месяцев пребывания на острове ученый изучал образ жизни и поведение морских коров. По его описанию, морские коровы были крупными животными длиной до 8-10 м и массой около 3,5 т. Передняя часть их туловища напоминала тюленя, а задняя оканчивалась жестким и толстым горизонтальным хвостовым плавником. Кожа животного была темной, шероховатой и очень толстой. Голова морской коровы по сравнению с мощным телом была мала и слабо отделена от шеи. Очень маленькие глаза напоминали размерами глаза овцы и были лишены ресниц. Ушных раковин не было вовсе, а ушные отверстия настолько малы, что в них едва входило основание куриного пера. Маленький рот морской коровы был полностью лишен зубов, в нем находились широкие белые пластины (небная и нижнечелюстная) с ребристой поверхностью. Обрамляли рот животного весьма специфические двойные губы. Наружная верхняя губа заканчивалась хоботом и была покрыта белой щетиной толщиной со стержень голубиного пера. Внутренняя верхняя губа свисала над небом, как язык теленка, и была шершава и тверда, как прутья метлы. Эта верхняя губа плотно закрывала рот сверху и была весьма подвижной. Нижняя губа тоже была двойной. Наружная - гладкой и по форме напоминала сердце, внутренняя - жесткой и практически не заметной при закрытом рте.

Своими подвижными полутораметровыми передними ластами животные вырывали водоросли, растущие на каменистом дне, очищали их с помощью жестких губных щетин от корней и стеблей, перетирали с помощью пластин и заглатывали. Большую часть времени животные, подобно настоящим коровам, проводили в пастьбе на зарослях водорослей на мелководье, каждые 4-5 минут высовывая нос из воды и выдыхая воздух и воду с шумом, напоминающим ржанье, фырканье или сопение лошади. Наевшись, коровы ложились на спину и отплывали подальше в море, чтобы не остаться на суше во время отлива.

Держались морские коровы стадами, причем малышей они заботливо помещали в середину группы. Ранней весной Стеллер отметил начало брачных игр, сопровождавшихся любовными ласками и объятиями. Морские коровы, по-видимому, были моногамами, и самец и самка в паре были очень привязаны друг к другу. Например, один самец следовал за своей убитой подругой до самого берега, нападал на людей, и потом по меньшей мере еще два дня держался около этого места. Эти животные всегда старались помочь попавшим в беду соплеменникам, пытаясь вырвать гарпуны из их спин или перевернуть лодку нападавших на них людей. И тем не менее, в отличие от других зверей на острове Беринга, которые очень быстро распознали в человеке своего злейшего врага, морские коровы оказались столь доверчивыми, что продолжали подплывать к берегу даже после того, как люди их ранили. Стеллер отмечал, что этих животных можно было бы попытаться приручить, потому что они были очень смирными и доверчивыми по природе.

Такая доверчивость сыграла немалую роль в дальнейшем истреблении морских коров - всех их уничтожили за последующие 27 лет. На острове Медный стеллерова корова исчезла к 1754 году, а на острове Беринга последнее животное было убито в 1768 году. А ведь Стеллер писал, что эти животные были столь многочисленны, что ими можно было прокормить все население Камчатки! Некоторые исследователи винят в гибели морских коров и самого Стеллера, широко разрекламировавшего вкусовые и целебные противоцинготные свойства мяса и жира этого животного, которые в слабо засоленном виде могли хранится весьма долго. Однако куда большую роль в печальной судьбе морской коровы сыграли рассказы участников экспедиции об обладателях ценнейшего меха - «морских бобрах» (каланах), во множестве обитавших на Командорах. Устремившиеся за «мягким золотом» промышленники и уничтожили морских коров, рассматривая их как отличный источник продовольствия. Годы открытия и истребления морской коровы пришлись на период временного похолодания, весьма неблагоприятно отразившегося на численности этих животных, которые могли кормиться только на мелководьях и не были приспособлены к тому, что море у берегов стало покрываться льдом. Исчезновение морской коровы было первым документированным учеными случаем прямого уничтожения человеком вида млекопитающего.

Составить слова из слова морская корова

Ха́рьковская лингвисти́ческая шко́ла -

одно из направлений отечественного языкознания 2‑й половины 19 в.,

представители которого (А. А. Потебня, Д. Н. Овсянико-Куликовский,

А. В. Ветухов, А. Г. Горнфельд, М. А. Колосов, Б. А. Лезин, А. В. Попов,

М. Г. Халанский, В. И. Харциев и другие) исследовали язык в широком

культурном и историческом контексте. Изучая происхождение и развитие

языков и словесности в связи с историей народа, учёные Х. л. ш.

исследовали фонетические и грамматические особенности восточно-славянских

языков в их эволюции, собирали и изучали фольклор и художественные

ценности, составляющие достояние национальной культуры. У истоков

Х. л. ш. стояли И. И. Срезневский («Мысли и заметки», 1831; «Мысли об

истории русского языка», 1850) и его ученик П. А. Лавровский («О языке

северных русских летописей», 1852).

Наиболее значительные достижения Х. л. ш. связаны с деятельностью

Потебни, члена-корреспондента Петербургской АН (1875), профессора

Харьковского университета (с 1875). Потебня разрабатывал теорию происхождения и развития языка, историческую

грамматику, семасиологию, поэтику, историю

литературы, занимался фольклором и этнографией, исследовал вопросы

взаимоотношения языка и мышления, языка и нации («Мысль и язык», 1862).

На формирование его философских взглядов оказали влияние идеи русских

революционеров-демократов А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского,

Н. А. Добролюбова, эстетические идеи В. Г. Белинского, философско-филологические взгляды В. фон Гумбольдта и

Г. Штейнталя. В разработанной (и названной) Потебнёй

«ономатопоэтической теории языка» мыслительно-речевой акт считается

индивидуально-психическим творческим актом, результаты которого

признаются или отвергаются при его творческом восприятии («Из лекций по

теории словесности», 1894; «Из записок по теории словесности»,

1905). Отсюда, с одной стороны, утверждается, что слово материально

существует только как отдельное употребление (отрицание реальности слова как совокупности словоформ), с другой - последовательно проводится

изучение истории употребления слов и процесса исторического

развития конкретного языка. Прослеживая это развитие, Потебня делал

выводы об исторических изменениях в характере языкового мышления

данного народа и человечества в целом. Он считал, что в основе развития

языка лежит смена поэтического мышления, отразившегося в формах слов и

высказываний, прозаическим мышлением.

Определение искусства как основной формы познания, предшествующей

философской и научной формам познания, было распространено в начале

20 в. Взгляды Потебни на поэтический язык, природу поэзии и вообще

искусства составляют его «лингвистическую поэтику» («Эстетика и

поэтика», 1976). В поэтическом слове и соответственно в поэтическом

произведении в целом Потебня выделяет 3 составных элемента: внешнюю

форму (звучание), значение (семантика) и внутреннюю форму (образ).

Учение Потебни о внутренней форме

слова восходит к идеям Гумбольдта.

«Теория словесности» Потебни утверждает, что тропы и фигуры

речи используются независимо от жанра произведения, чем

достигается единство метода художественного представления, содержания

речи. Утверждается вторичность прозы по отношению к поэзии. Поэтому

предмет филологии после Потебни стал пониматься

как сочетание анализа языка с анализом только художественной речи, а

филология в школе преподавалась под углом зрения лингвистической

поэтики (Д. Н. Овсянико-Куликовский, «Теория поэзии и прозы», 1923).

В работах по исторической фонетике Лавровского («О русском полногласии», 1859; «Обзор замечательных

особенностей наречия малорусского сравнительно с великорусским и другими

славянскими наречиями», 1859) и Потебни («Два исследования о звуках

русского языка», 1866; «Заметки о малорусском наречии», 1871; «К истории

звуков русского языка», ч. 1, 1876, ч. 2, 1880, ч. 3, 1881, ч. 4, 1883;

«Разбор сочинения П. Житецкого: „Очерк звуковой истории малорусского

наречия"», Киев, 1876; СПБ, 1878) была углублена методика

сравнительно-исторического исследования, научное изучение истории слов

поставлено в связь с историей народа. Особое место здесь занимала

проблема происхождения восточнославянских

языков, в частности украинского. Потебнёй

дана развернутая картина развития восточнославянской фонетической

системы от древнейшего периода до середины 19 в., сформулированы

принципы этимологических исследований в связи

с изучением фонетических законов развития

языка, сделаны открытия так называемого нового ѣ, второго

полногласия в связи с утратой редуцированных, обосновано явление

второй палатализации. С достижениями в исторической фонетике связано

становление отечественной диалектологии.

В работах Потебни были охарактеризованы границы распространения

важнейших диалектных звуковых явлений,

определены отношения южновеликорусских говоров к северновеликорусским, указаны

признаки, которыми отличается украинский язык. Эти работы знаменовали

новый этап в развитии диалектологии, сформировали научные основы

восточнославянской диалектологии как самостоятельной дисциплины

(труды Колосова, Халанского, отчасти П. И. Житецкого).

Синтаксическое учение Потебни («Значение

множественного числа в русском языке», 1888; «Из

записок по русской грамматике», т. 1-2, 1874, т. 3, 1899, т. 4 - в. 1,

1985, в. 2, 1977) было новым этапом в разработке понятий слова, грамматической

формы, грамматической категории и др.

Стремление раскрыть этапы развития человеческого мышления в фактах

языковой эволюции, основанное на понимании связи языка и мышления, а

отсюда применение историко-генетического принципа анализа и осмысления

синтаксических явлений позволило учёным Х. л. ш. углубить

исследования в области исторической грамматики русского и других

славянских языков, более глубоко исследовать морфологию и синтаксис восточнославянских языков

(работы Овсянико-Куликовского, Попова, Халанского и других). В том же

направлении работали последователи Х. л. ш. - И. М. Белоруссов,

А. С. Будилович, Н. К. Грунский, А. А. Дмитревский, А. В. Добиаш,

отчасти Б. М. Ляпунов. Историко-генетический подход к изучению языковых

явлений содействовал развитию отечественной семасиологии, лексикологии, этимологии. В трудах учёных

Х. л. ш. разрабатывались также проблемы истории

восточнославянских литературных языков, лингвостилистики.

Лавровский П. А., Разбор исследования А. А. Потебни

«О мифическом значении некоторых поверий и обрядов», [Москва, 1865], М.,

1866;

Филин Ф. П., Методология лингвистических исследований

А. А. Потебни, в кн.: Язык и мышление, т. 3-4. М.-Л., 1935;

Нефедов Г. Ф., Митрофан Алексеевич Колосов (1839-1881), в

кн.: Бюллетень диалектологического сектора Института русского языка АН

СССР, М.-Л., 1947, в. 1, с. 119-26;

Булаховский Л. А., Александр Афанасьевич Потебня.

(К 60‑летию со дня смерти), К., 1952;

Виноградов В. В., Из истории изучения русского синтаксиса.

(От Ломоносова до Потебни и Фортунатова). М., 1958;

О. О. Потебня і деякі питання сучасної славістики,

Харьків, 1962;

Иванов В. В., И. И. Срезневский (к 160‑летию со дня

рождения), «Русский язык в школе», 1972, № 3;

Франчук В. Ю., Олександр Опанасович

Потебня (биобиблиографический очерк), Київ,

1975;

её же, Олександр Опанасович Потебня, Київ,

1985;

Березин Ф. М., Русское языкознание конца XIX - начала

XX вв., М., 1976;

Пресняков О. П., Поэтика познания и творчества. Теория

словесности А. А. Потебни, М., 1980;

Осьмаков Н. В., Психологическое направление в русском

литературоведении. Д. Н. Овсянико-Куликовский, М., 1981;

Потебнянські читання, Київ, 1981;

Ляпунов Б. М., Изучение восточнославянских говоров в трудах

проф. М. Г. Халанского, в кн.: Русские говоры на Украине, К., 1982;

Наукова спадщина О. О. Потебні і сучасна філологія, Київ,

1985.

В. Ю. Франчук, Ю. В. Рождественский.

Составить слова из слова харьковская лингвистическая школа