Фьорава́нти Аристотель - Фиораванти (Fioravanti) (между 1415 и 1420 - около 1486), итальянский архитектор и инженер. С 1475 в России. Построил Успенский собор в Московском Кремле (1475-1479), участвовал в походах на Новгород (1477-1478), Казань (1482) и Тверь (1485) как начальник артиллерии и военный инженер.
* * *
ФЬОРАВАНТИ Аристотель - ФЬОРАВА́НТИ (Фиораванти) (Fioravanti) Аристотель (между 1415 и 1420 - ок. 1486), итальянский архитектор и инженер. С 1475 в России. Построил Успенский собор (см. УСПЕНСКИЙ СОБОР (в Москве)) в Московском Кремле (1475-79), участвовал в походах на Новгород (1477-78), Казань (1482) и Тверь (1485) как начальник артиллерии и военный инженер.
* * *
ФЬОРАВА́НТИ (Фиораванти) (Fioravanti) Аристотель (между 1415 и 1420, Болонья, Италия - ок.1486, Москва?), итальянский архитектор и инженер.
Потомственный архитектор
В «ученом» городе Болонье, знаменитом своим старым университетом, в семье архитектора и строителя Фьораванти ди Ридольфо и его жены Бетины родился сын, которого назвали Аристотелем. Имя, данное ему при крещении, могло бы стать его прозвищем за изумительные познания ученого, инженера и зодчего. Аристотель был потомственным строителем - его дед и дядя также были зодчими, а отец построил в Болонье большой дворец, палаццо Коммунале. Аристотель Фьораванти получил профессиональное образование под руководством отца и дяди Бартоломео, которые, согласно требованиям эпохи, дали ему основательные познания в области военно-инженерного искусства, литейного и чеканного дела, фортификации, прикладной механики и гидравлики, кроме того обширные энциклопедические познания в самых разных науках и искусствах.
Первые инженерные работы
Об Аристотеле Фьораванти как о мастере впервые упоминается в хронике 1436. Он вместе с мастером Гаспаро Нади отлил и поднял на башню дворца городской колокол Болоньи. Через 15 лет, в течение которых о нем не было никаких сведений, Аристотель оказывается в Риме, где по поручению папы Николая V (см. НИКОЛАЙ V) откопал и перевез на другое место монолитные колонны античного храма Минервы. По возвращении в родную Болонью он по заказу кардинала Виссариона отлил новый большой колокол и поднял его с помощью особой, придуманной им лебедки.
Подлинная слава и первая неудача
Подлинная слава пришла к Фьораванти в 1455, когда он при помощи изобретенных им механизмов передвинул в Болонье на десять метров колокольню со всеми колоколами. За это выдающееся инженерное достижение мастер получил в подарок пятьдесят золотых флоринов. Вскоре он переехал в соседний город Ченто, где выпрямил покосившуюся колокольню, ухитрившись при этом не вынуть ни одного кирпича. Мы и сегодня не вполне можем себе представить себе, как он это сделал. Слава его распространилась по Италии, и Венецианская республика пригласила мастера для выпрямления покосившейся колокольни церкви св. Ангела. Однако удача вдруг отвернулась от Аристотеля. Спустя двое суток после окончания работ башня обрушилась, задавив несколько человек. Причиной явился слабый грунт, пропитанный водой. Мастеру пришлось тайно покинуть Венецию, опасаясь пристрастного суда.
С 1458 Фьораванти на службе у миланского герцога. Неудача в Венеции не повлияла на популярность мастера, и он выполнил ряд новых ответственных заказов, в частности выпрямил башню в городе Мантуе (за что получил от герцога Сфорца триста червонцев). В конце 1458 он приступил к устройству Пармского и Кремонского каналов и спрямил русло быстротекущей реки Кростоло. Здесь он проявил себя как выдающийся инженер-гидротехник.
Слава Фьораванти как военного инженера и гидростроителя перешагнула Альпы и достигла далекой Венгрии. Король Матвей Корвин (см. МАТЬЯШ ХУНЬЯДИ), начавший войну с Турцией, пригласил его для строительства укреплений и большого моста через Дунай. Король остался доволен работой и даже возвел Фьораванти в рыцарское достоинство.
Смерть папы. Ложный донос. Предложение султана
Получив приглашение папы Павла II, мастер в 1471 приезжает в Рим для обсуждения возможности перенесения на другое место обелиска императора Калигулы (см. КАЛИГУЛА). Во время беседы Павла II с Фьораванти папа скоропостижно скончался. Новый папа, Сикст IV, принял знаменитого мастера хорошо, но тут неожиданно на Фьораванти поступил донос об изготовлении им якобы фальшивой монеты. Мастера сажают в тюрьму, однако вскоре освобождают - вину доказать не удалось.
Это не могло не отразиться на положении мастера: новых заказов не было, а незадолго до этого события Аристотель отклонил приглашение султана Мехмеда II (см. МЕХМЕД II Завоеватель) построить огромное здание сераля. Помимо нежелания служить турецкому султану, его удержали слухи о невероятной жестокости владыки Константинополя. Художник Джентиле Беллини (см. БЕЛЛИНИ (живописцы)) рассказывал, что, когда он писал в присутствии Мехмеда II картину об усекновении головы Иоанна Предтечи (см. ИОАНН Креститель), султан заметил, что перерубленные мышцы шеи изображены неверно. Кликнув раба, он одним ударом ятагана отсек ему голову и наглядно доказал художнику свою правоту. Такие рассказы не располагали европейцев к поездкам в Констатинополь. И перед Аристотелем встал вопрос о дальнейшей работе.
«Добрый муроль» на пути в Россию
Осенью 1474 в Венеции, куда возвратился Фьораванти, появился посол великого князя московского Ивана III (см. ИВАН III Васильевич) Семен Толбузин. Ему было поручено найти хорошего архитектора («доброго муроля») для строительства главного собора в Москве. Иван III, понимая возросшее значение Москвы, решил перестроить свою резиденцию - Кремль. Однако начатый московскими мастерами, Кривцовым и Мышкиным, собор обрушился (20 мая 1474), после чего решили пригласить иностранцев. Выбор остановили на итальянцах. Не последнюю роль в этом сыграла, очевидно, жена великого князя, Софья Палеолог (см. СОФЬЯ Палеолог), которая воспитывалась в Риме при дворе папы.
Шестидесятилетний Аристотель Фьораванти, знаменитый архитектор и искусный инженер, принял приглашение и отправился на службу в полудикую, холодную страну вместе с сыном Андреа и помощником Петром («паробком Петрушкой»). Жалование ему положили хорошее, десять рублей в месяц.
Отказавшись от путешествия морем, он выбрал санный путь через Германию, Польшу, Минск, Смоленск, Вязьму. Для непривычных к саням путников путешествие было тяжелым, однако это позволяло им покрывать до 100 км в сутки. Через три месяца, 26 марта 1475, с Поклонной горы путешественники увидели Москву. На холме теснилась серая масса деревянных изб и строений, окружавших Кремль. Его некогда белокаменные стены и башни, построенные еще при Дмитрии Донском (см. ДМИТРИЙ Донской), совершенно обветшали, закоптились от многочисленных пожаров и были укреплены деревянными заплатами и подпорками. В городе в то время было не более десятка каменных церквей, а общественных зданий не было вообще. Можно только догадываться, какое впечатление эта картина произвела на живших в солнечных городах Италии путешественников.
Изучение русской архитектуры
Московское духовенство и бояре ревниво отнеслись к идее великого князя поручить строительство главной православной святыни, Успенского собора, «басурману», которыми в их глазах были все иностранцы. Под их давлением Фьораванти был послан во Владимир для ознакомления с архитектурой русских соборов: владимирский Успенский собор считался образцом для русских зодчих.
В начале июля 1475 Фьораванти отправился в путешествие. Осмотрев постройки Владимира, Боголюбова и Суздаля, он поехал дальше на север: ему необходимо было по поручению миланского герцога добыть ему белых кречетов, которые очень высоко ценились в Европе. Фьораванти доехал до берега Белого моря, посетив по дороге Ростов, Ярославль, Вологду и Великий Устюг. Всего он прошел и проехал около трех тысяч километров (!) и дошел до загадочного города «Ксалауоко» (так назвал его Фьораванти в одном из писем в Милан), который не что иное, как искаженное название Соловков. Таким образом, Аристотель Фьораванти оказался первым европейцем, который за сто с лишним лет до англичанина Дженкинсона, прошел путь от Москвы до Соловков. После викингов (см. ВИКИНГИ) и скандинавских купцов, он был первым и единственным европейским путешественником, начиная с 9 столетия, который посетил северное Поморье. Это путешествие уже немолодой Фьораванти совершил вдвоем с проводником-переводчиком, причем места, по которым они продвигались, были дикими. Иногда неделями они не встречали жилья, лесные дебри были почти непроходимыми. Останавливаться на ночлег часто приходилось под открытым небом, а питаться только взятыми с собой припасами или охотничьей добычей. На обратном пути Аристотель, возможно, побывал в Старой Ладоге и Новгороде, где осмотрел Кремль и соборы.
Успенский собор. Несостоявшееся возвращение
Дело своей жизни, Успенский собор (см. УСПЕНСКИЙ СОБОР (в Москве)), который обессмертил имя великого мастера, Аристотель закончил летом 1479. В столице далекой Московии благодаря таланту и мастерству зодчего появилось сооружение, достойное стать украшением любой европейской столицы. Современники оценили достоинства нового собора, строитель и его помощники были щедро награждены. Фьораванти был удовлетворен, понимая, что теперь его имя сохранится для потомков. Больше ничто не удерживало его в Москве, он рвался домой, к семье, в родную Италию.
Однако неожиданное происшествие, случившееся в Москве зимой 1484, косвенно повлияло на дальнейшую жизнь великого архитектора. Он стал свидетелем казни немецкого лекаря, не сумевшего вылечить проживавшего в Москве татарского князя Каракучу и потому обвиненного в умышленном отравлении пациента. По приказу Ивана III лекаря после страшных пыток зарезали на Москве-реке на виду у народа. Потрясенный Фьораванти решается на побег, но его ловят и сажают в тюрьму. Разгневанный Иван III приказывает бросить несчастного зодчего в темницу у Антониева двора, а все его имущество конфисковать. Вероятно, тогда же погибли все его чертежи, математические расчеты, различные рукописи и личные бумаги.
Благодаря заступничеству великой княгини Фьораванти через несколько месяцев выпустили на волю, он даже принял участие в походе на Тверь в качестве начальника артиллерии, но о том, как сложилась его дальнейшая жизнь, достоверных сведений нет.
Из построенных Аристотелем Фьораванти зданий до наших дней сохранились только Успенский собор в Москве и дворец дель Подеста в Болонье, который достраивали после смерти автора. Видимо, великий зодчий и путешественник так и не увидел родную Италию.
