Ливи́йское письмо́ -

консонантное письмо, одно из древнейших в

Африке. Генетически восходит к семитским квазиалфавитным системам

письма (большее сходство с южносемитской, нежели с финикийской

разновидностью; см. Западносемитское

письмо); все памятники - на берберо-ливийских языках.

Наиболее ранняя из датированных разновидностей -

восточнонумидийское письмо (нумидийское, восточноливийское,

массилийское; см. Восточнонумидийский

язык): в одной из двух ливийско-пунических билингв из Тугги (совр.

Дугга в Тунисе) упомянуты события 2 в. до н. э. Помимо этих двух и

нескольких одноязычных надписей «монументального» стиля с горизонтальным

расположением строк при направлении письма справа налево имеется два

десятка ливийско-пунических и ливийско-латинских

билингв и более тысячи одноязычных эпитафий с вертикальным направлением

строк, читающихся, как правило, снизу вверх при направлении письма то

справа налево, то слева направо (что затрудняет дешифровку) и содержащих много собственных имён и мало лингвистической

информации.

К рубежу нашей эры относят западнонумидийское (мавританское,

западноливийское, мазезилийское) письмо, дешифровкой которого занимался

Ю. Н. Завадовский; этим и несколько более поздним временем датируются

выделяемые А. Ю. Милитарёвым в феззанско-триполитанскую разновидность

Л. п. надписи на могильниках в районе Джермы (древняя Гарама) в Феццане

(Феззан) и в развалинах языческого храма в Триполитании (совр.

Ливия).

Л. п. выполнены многочисленные недатированные и недешифрованные

наскальные надписи в Сахаре и Ливийской пустыне; часть этих надписей,

которым приписывают позднее (после 7-8 вв.) происхождение, может

восходить к 1‑му тыс. до н. э. К Л. п. относятся наскальные надписи на

Канарских островах, главным образом на о. Иерро.

За исключением восточнонумидийского письма, дешифрованного в общих

чертах (фонетическое значение для ряда знаков

установлено приблизительно; один знак не прочитан), единственной хорошо

изученной разновидностью Л. п. является современный туарегский алфавит - тифинаг, имеющий

варианты у различных племён и используемый в хозяйственных и, возможно,

культовых целях, а также для переписки. Сходство отдельных знаков,

отсутствующих в других разновидностях Л. п., указывает на происхождение

тифинага из феззанско-триполитанского письма. Трудность дешифровки

усугубляется наличием в разновидностях Л. п. одинаковых или сходных

знаков с разными фонетическими значениями.

Сходство знаков ливийского и семитского письма

/>

Звёздочкой (*после знака) помечены наиболее сходные с

ливийскими знаки семитского письма, представляющие собой редкие,

производные или зарегистрированные на позднем этапе развития письменной

системы варианты.

Специфическое сходство знаков ливийского и

финикийского письма

/>

Специфическое сходство знаков ливийского и

южносемитского письма

/>

Звёздочкой (*после знака) помечены наиболее сходные с

ливийскими знаки семитского письма, представляющие собой редкие,

производные или зарегистрированные на позднем этапе развития письменной

системы варианты.

/>

Образец ливийского письма из Триполитании.

Долгопольский А. Б., Нумидийское (восточноливийское) письмо

Северной Африки, в кн.: Тайны древних письмён. Проблемы дешифровки, М.,

1976;

Фридрих И., История письма, пер. с нем., М., 1979;

Завадовский Ю. Н., Западноливийский язык, в кн.: Africana. Африканский этнографический сборник XII, Л.,

1980;

Chabot J. B., Recueil des inscriptions libyques,

P., 1940;

Basset A., Écritures libyques et

touarègues, в его кн.: Articles de dialectologie

berbère, P., 1959;

Brogan O., Inscriptions in the Libyan

alphabet from Tripolitania and some notes on the tribes of the

region, в кн.: Hamito-Semitica. Proceedings of a

colloquium, 1970, The Hague, 1975;

Daniels Ch., An ancient people of the

Libyan Sahara, там же;

Prasse K.-G., Manuel de grammaire touarègue, 1-3,

Kbh., 1972.

А. Ю. Милитарёв.

Составить слова из слова ливийское письмо

Малоази́йские алфави́ты -

буквенные письменности, распространённые в

древности в пределах Малой Азии (Турция), на островах Эгейского моря и в

прилежащих областях. По письменным памятникам известны алфавиты: фригийский (конец 8-3 вв. до н. э.) на

территории Древней Фригии (центр и северо-запад Анатолии),

мизийский - одна надпись из Уюджика (северо-запад полуострова),

лидийский (надписи конца 7 - конца

4 вв. до н. э. из Лидии, Карии и Египта), «паралидийский» (одна

надпись 6 в. до н. э. из лидийского города Сарды), карийский, насчитывающий свыше 10 локальных и

хронологических вариантов (в Карии, Египте, Ионии, а также одна надпись

из Афин) в надписях начала 7 - начала 3 вв. до н. э.,

«паракарийский», известный по нескольким глиняным табличкам,

по-видимому, из Карии, а также по «кароидным» надписям из Эфеса,

Халкетора и Стратоникеи 7-2 вв. до н. э. (?). Возможно, сюда же

относится текст на остраконе (глиняном черепке) из Диосполиса Малого

(Египет). Ликийским алфавитом записаны

тексты 5-3 вв. до н. э. Надписи сидетским алфавитом из города

Сиде и Селевкии (Южная Памфилия) относятся к началу 5 - началу 2 вв. до

н. э. Вероятны находки в этих районах и других памятников, записанных

неизвестными до сих пор алфавитами. Древнейшие карийские и лидийские

тексты могут восходить, по крайней мере, к середине 7 в. до н. э., и при

этом они резко отличаются от соседних эолийских и ионийских

алфавитов.

М. а. сильно различаются между собой как по числу знаков, так и по их

форме, а также по фонетическому значению

формально близких или идентичных знаков. Число букв во фригийском и

мизийском алфавитах около 20, в «паралидийской» надписи 18, в сидетском

не менее 25, в лидийском 26, в ликийском 29, в каждом из вариантов

карийского не более 35. В «паракарийском» отмечено более 45 различных

знаков, но этот факт может быть объяснён невозможностью ныне определить

как состав графем, так и их локальную и

хронологическую дистрибуцию.

До последнего времени господствовало мнение, что все алфавиты были

заимствованы у греков, но в каждом ареале подверглись соответствующей

модификации. Однако лишь древнефригийские надписи 2‑й половины 8 в. до

н. э., синхронные древнейшим греческим, очень близки архаическому греческому письму, особенно «западному». Наиболее

вероятной представляется гипотеза о том, что западносемитская

«квазисиллабическая» (консонантная) письменность

с невыраженными гласными была заимствована, в

основном независимо друг от друга, индоевропейскими народами Малой Азии, с одной

стороны, и греками - с другой, примерно в 9-8 вв. до н. э. (см. Западносемитское письмо). Если источником

греческих алфавитов (из которых «западные» заметно ближе малоазийским),

а также фригийского было финикийское

письмо (однако в варианте, отличном от дошедших до нас алфавитов

Библа, Сидона и финикийских колоний), то М. а., возможно, восходят к

другим вариантам древнесемитского квазиалфавита, содержавшим значительно

большее число графем и графических вариантов, чем финикийский, и,

возможно, распространённым в Палестине и северной Аравии. Использование

семитских знаков для фарингальных, ларингальных и велярных спирантов, а

также сонантов в фонетическом значении чистых гласных могло произойти у

этих народностей в значительной мере параллельно. Особенно наглядно это

видно в карийских, лидийских и «паралидийских» текстах, где в

хронологический ряд выстраиваются факультативные консонантные,

полуконсонантные и полностью огласованные записи (ср. подобные примеры в

этрусских и иных италийских текстах), например карийское msnr, msnar

и mesnar. Показательно, что многие графемы М. а. находят ближайшие

формальные и фонетические аналогии в южносемитских, а не в

северносемитских квазиалфавитах (ср. лидийскую l из южносемитской

«ламеда», ликийскую χ из южносемитской «хета» и т. д.). Локальные

греческие и территориально смежные М. а. непрерывно взаимовлияли, а

заимствования шли в обе стороны (ср. появление в некоторых греческих

алфавитах «беты» в форме N). Такая интерференция

усилилась с 6 в. до н. э. в связи с возрастающей ролью эллинской

цивилизации; чётко видна графическая адаптация букв (вплоть до усвоения

«восточногреческих» графем) в памятниках ликийского и карийского языков

6-4 вв. до н. э. С другой стороны, сидетский алфавит, вплоть до времени

окончательного вытеснения его греческим, внешне резко отличался от

последнего. Можно предположить сознательную тенденцию отталкивания от

него: ср., например, графическое упрощение знаков для k, t, z в сторону

большего несходства с соответствующими греческими буквами. В эпоху

эллинизма все эти алфавиты вытесняются общегреческим ионийским (не

позднее 2 в. до н. э.). Дошедшие до нас более поздние тексты на

писидийском (1-2 вв. н. э.) и новофригийском (2-4 вв.) языках записаны

обычным греческим письмом того времени.

/>

Языки Азии и Африки, т. 1, М., 1976;

Тайны древних письмён. Проблемы дешифровки, М., 1976;

Фридрих И., История письма, пер. с нем., М., 1979;

Гельб И. Е., Опыт изучения письма, пер. с англ., М.,

1982.

А. А. Королёв.

Составить слова из слова малоазийские алфавиты

Эфиосеми́тские языки́ -

подгруппа семитских языков

(южнопериферийная группа). Распространены на территории современной

Эфиопии и пограничных с ней районов Судана. Число говорящих 22,15 млн.

чел. Э. я., по одной классификации, объединяют с эпиграфическими языками

Южной Аравии (сабейским и др.), по другой - ещё и с арабским языком. Подгруппа делится на северные (геэз, тиграй, тигре) и южные Э. я. Последние, по классификации

Р. Хецрона, подразделяются на 2 общности: 1) амхарский - аргобба и харари - восточные гураге (языки звай и селти -

волане); 2) языки n- (гафат и соддо - гогот) и языки tt- [мухер и

западные гураге (языки маскан; эжа - чаха, гьето, эннемор - эндегень)].

По глоттохронологической классификации

А. Ю. Милитарёва, Э. я. - подгруппа, отделившаяся в середине 3‑го тыс.

до н. э. от центральносемитской группы, генетически

противопоставленной северносемитской (аккадский язык) и

южносемитской [живые языки Южной Аравии и острова Сокотра: мехри,

харсуси, шхаури (джиббали); сокотри] группам. Разделение языка-предка

Э. я. на северный и южный произошло в начале 1‑го тыс. до н. э.; первая

фиксируемая археологически миграция из Южной Аравии в северо-восточную

часть Эфиопского нагорья датируется 8-9 вв. до н. э. Разделение южных

Э. я. хронологически совпадает с дифференциацией культуры

сабейского типа на территории современной Эфиопии и возникновением

локальных вариантов (6-3 вв. до н. э.). Южные Э. я., веерообразно

распространяясь к югу и ложась на кушитский

субстрат, разделились на юго-восточные (харари и

восточные гураге), юго-центральные (амхарский, аргобба), юго-западные

(гафат) и юго-периферийные [северные гураге (гогот, мухер; маскан) и

западные гураге (эжа - чаха, гьето; эндегень - эннемор)]; язык соддо,

или кыстаниння, занимает особое положение, обнаруживая близость с

юго-центральными, а из юго-периферийных - с языком гогот. Такое

подразделение в целом совпадает для языков гураге, включая соддо, с

классификацией В. Леслау, который, однако, выделяет все гураге в

отдельную генетическую общность внутри южных Э. я. Северные Э. я.

разделились в конце 1‑го тыс. до н. э. Ряд южных Э. я. испытал

значительное влияние северных Э. я.: амхарский (со стороны геэза и

тиграй), харари, волане и другие.

Э. я. в целом свойственны такие черты в фонологии, как утрата увулярного ḡ; отражение

прасемитских рядов интердентальных и сибилянтов одним сибилянтным рядом

(*t и *s > s, *ḏ и *z > z, *ṯ̣ и *ṣ > ṣ) отражение эмфатического

*ṗ как b и латерального сибилянта *ŝ как š (в геэзе) при *š > s >

š в остальных Э. я.; сохранение гипотетического прасемитского ряда

лабио-велярных *kʷ, *qʷ, *gʷ (и, возможно, *ḫʷ - только в геэзе) или же

вторичное их развитие из сочетаний велярных с w, палатализация и аффрикатизация смычных

(очевидно, под влиянием кушитского субстрата - во всех Э. я., кроме

геэза). В отличие от ряда других семитских языков, «эмфатические» согласные имеют глоттализованное, а не фарингализованное произношение. Вторичные p и ṗ, имеющиеся в

большинстве Э. я., неоднородны по своему происхождению в разных

языках и не восходят к общеэфиосемитскому уровню.

Глагольная система характеризуется геминацией

предпоследнего корневого согласного в формах, не имеющих семантики «интенсива»; «полногласной» моделью имперфектива

(yəC₁äC₂C₂əC₃); личными

окончаниями перфектива в 1‑м л. ед. ч. и 2‑м л.

ед. и мн. ч. на -k; каузативными глагольными основами с префиксами *ʔa-

и ʔat- (последний везде, кроме геэза). На общее эфиосемитское состояние

указывают развившиеся под влиянием кушитского субстрата сложные

обороты с унаследованным из прасемитского глаголом *bhl ‘говорить’;

обстоятельственная придаточная конструкция с

особой спрягаемой безвидовой глагольной формой («герундием»); коннотация имперфектива у глагола *hlw

‘быть’, спрягающегося по модели перфектива (в языках геэз, тиграй,

амхарском, гафат и западный гураге). В синтаксисе живых Э. я. очевидно влияние

кушитского субстрата: глагольное сказуемое

находится в конце предложения, определение предшествует определяемому, развита

система сложноподчинённых предложений и

т. п.

В Э. я. много общих лексем с

дифференцированным по сравнению с другими семитскими языками значением;

на праязыковом уровне имеются кушитские (преимущественно агавские) заимствования как

в культурной, так и в базисной лексике.

Северные языки, занимающие район первоначального распространения

Э. я., сохраняют больше обшесемитских черт и менее кушитизированы; их

субстратом служат агавские языки.

Южные языки имеют много лексических заимствований (в языках гураге,

например, около 20% словарного состава) из кушитских языков, главным

образом оромо и группы

сидамо, и некоторое количество - из омотских языков. Для южных Э. я. характерны

значительные изменения в консонантизме, развитые

палатализация и аффрикатизация смычных и сибилянтов, позиционные

выпадения согласных, особенно губных и плавных, утрата части общих

эфиосемитских ларингальных и увулярного ḫ. Дивергентное развитие южных и северных Э. я.

подтверждают независимые инновации [например, суффиксные местоимения 3‑го л. мн. ч. муж. и жен. рода *(h)omu/-(h)on в языке геэз при -om/än в

тиграй и тигре соответствуют более архаичной нелабиализованной

южноэфиосемитской форме *-hämu/-hän] и контрастное распределение

ряда унаследованных общесемитских черт (например, разные приглагольные

отрицания: ʔi-/ʔay- в северных, *ʔal- в южных

Э. я.). Основа «утвердительного» перфектива в южных Э. я. с геминацией

второго корневого согласного противопоставлена негеминированной

основе в северных Э. я. В северных Э. я., особенно в тигре,

распространены, наряду с внешней суффиксацией, различной модели

образования множественного числа путём

внутренней флексии основы (так называемое

ломаное множественное число).

Все Э. я., за исключением геэза, вымирающего аргоббы и недавно,

по-видимому, вымершего гафата, являются живыми. Амхарский язык, а с

недавнего времени тиграй и тигре пользуются эфиопским письмом, на харари имеются памятники в арабской графике (с 18 в.); остальные Э. я. -

бесписьменные. Древнейшие найденные на территории Эфиопии памятники

(на сабейском языке, предположительно 8-4 вв. до н. э.) выполнены

южноаравийским письмом.

Зачинателем европейской эфиопистики и пионером изучения геэза и

амхарского в 17 в. был И. Лудольф. В 19 в. сложилось эфиосемитское

языкознание, в первую очередь трудами А. Дильмана, автора

фундаментального словаря и грамматики геэза, и Ф. Преториуса,

исследовавшего геэз и живые Э. я. В 20 в. появились труды К. Конти

Россини, И. Гвиди, Э. Литмана, Ч. Армбрустера, И. Вайнберга, С. Гребо,

М. Коэна, Э. Черулли, Х. Я. Полоцки, Э. Уллендорфа, С. Стрельцына,

М. Л. Бендера, из отечественных учёных - И. Ю. Крачковского,

Н. В. Юшманова, В. П. Старинина. Значительный вклад в лексикографию и сравнительно-историческое изучение Э. я. внёс

Леслау, в изучение грамматики и классификацию Э. я. - Хецрон и

Г. Гольденберг.

Юшманов Н. В., Языки Абиссинии, в кн.: Абиссиния (Эфиопия).

Сб. статей, М.-Л., 1936;

Крачковский И. Ю., Введение в эфиопскую филологию, Л.,

1955;

Cohen M., Nouvelles études d’éthiopien

méridional, P., 1939;

Ullendorff Ed., The Semitic languages of

Ethiopia. A comparative phonology, L., 1955;

Leslau W., An annotated bibliography of the

Semitic languages of Ethiopia, L. - The Hague - P., 1965;

его же, Ethiopians speak. Studies in

cultural background, v. 1-3, Berk. - Los Ang., 1965-68;

Hetzron R., Ethiopian Semitic. Studies in

classification, Manchester, 1972;

Language in Ethiopia, ed. by M. L. Bender, L., 1976;

Appleyard D., A comparative approach to the

Amharic lexicon, «Afroasiatic Linguistics», 1977, v. 5, № 2;

Goldenberg G., The Semitic languages of Ethiopia

and their classification, «Bulletin of the School of Oriental and

African Studies», 1977, v. 40.

Leslau W., Etymological dictionary of Gurage,

v. 1-3, Wiesbaden, 1979;

его же, Comparative dictionary of Ge’ez

(Classical Ethiopic, Wiesbaden, 1987.

А. Ю. Милитарёв.

Составить слова из слова эфиосемитские языки