Корефере́нтность

(от лат. co- - приставка, означающая

совместность, и референт) (референциальное тождество) -

отношение между компонентами высказывания

(обычно именными группами), которые обозначают один и тот же внеязыковой

объект или ситуацию, т. е. имеют один и тот же референт. Кореферентность часто является одним из

видов анафорического отношения,

выражаемого местоимениями и местоименными словами (например, во фразе

«Письмо Татьяны предо мною, его я свято берегу»

местоимение «его» кореферентно именной группе «письмо Татьяны») или

значением определённости в составе одного из кореферентных выражений

(например, «Она вышивала воротник мужской сорочки.

Работа была срочная»; см. Определённости - неопределённости категория).

Кореферентны могут быть и слова, не связанные анафорическим отношением,

например «свою» и «его» во фразе «Он признал свою ошибку, и

его простили». Отношение тождества референтов, выраженное с

помощью специального предиката тождества

(например: «Утренняя звезда - это Венера»), обычно не считается

кореферентностью.

При семантических переносах возможна кореферентность между именными

группами, которые обозначают разные объекты, лишь метонимически связанные друг с другом; например, во

фразе «Этот господин заставил публику читать себя»

выделенные части кореферентны, хотя «себя» обозначает не «этого

господина», а «сочинения этого господина».

Кореферентность следует отличать от лексического и семантического

повтора, например: «Приутихло море синее, приутихли

реки быстрые»; во фразе «Ворон к ворону летит» две лексически

тождественные именные группы «ворон» и «ворону» не кореферентны.

Кореферентность возможна между именными группами, не обозначающими

определённых, т. е. индивидуализированных, объектов, например:

«У разных лексем возможности подчинения себе других

слов различны». Кореферентность невозможна, однако, между выражениями с

существенно различным типом референции (см. Референция). Так, во фразе «Иван врач, но он не

педиатр» местоимение «он» кореферентно имени «Иван», тоже обозначающему

конкретный объект, но не слову «врач», выражающему свойство.

Понятие кореферентности используется для описания семантики

местоимений. Так, возвратные местоимения всегда выражают

кореферентность, а личные и относительные могут выражать не

кореферентность, а концептуальное тождество («У тебя дети в

школе, а у меня они в детский сад ходят») или частичную

равносильность («Завязался бесконечный спор, которых я

не выношу»). Кореферентность лежит в основе связности текста; например, связь фраз «Ограблен крупный

банк. Грабителям удалось скрыться» создаётся за счёт кореферентности

слова «грабителям» с подразумеваемым субъектом глагола

«ограблен».

Падучева Е. В., Высказывание и его соотнесённость с

действительностью, М., 1985;

Dik S. C., Referential identity, «Lingua», 1968,

v. 21;

Bosch P., Agreement and anaphora. A study of the

role of pronouns in syntax and discourse, L., 1983.

Е. В. Падучева.

Составить слова из слова кореферентность

Лингви́стика те́кста -

направление лингвистических исследований, объектом которых являются

правила построения связного текста и

его смысловые категории, выражаемые по этим правилам. Входит в состав филологических направлений, изучающих текст.

На первом этапе своего развития, в 60‑х гг. 20 в., Л. т. в основном

изучала способы сохранения связности и понятности текста, методы

передачи кореференции лица и предмета (анафорические структуры, прономинализацию,

лексические повторы, видо-временные цепочки и т. д.), распределение темы и ремы высказывания в

соответствии с требованиями актуального

членения предложения. Успешному развитию этих исследований

способствовали и более ранние работы по анафорико-катафорическим

структурам, порядку слов, правилам выбора

актуализации при переходе от языка к

речи (А. М. Пешковский, Л. В. Щерба,

В. В. Виноградов, А. Вейль, В. Матезиус, Ш. Балли, З. Харрис и

другие).

Однако поиски средств только формальной связности текста привели к

некоторому повторению тематики, отсутствию теоретических обобщений и

невозможности выявления содержательных, а не формальных категорий; в

области конкретных достижений не всё отвечало тем положениям, которые

были высказаны в проспектах, программах по Л. т. С начала 70‑х гг.

термин «Л. т.» стал применяться к несобственно лингвистическим

исследованиям, включённым в издания типа «Грамматика текста», «Структура

текста», «Текст» и т. п. Наметившуюся таким образом расплывчатость

онтологического статуса Л. т. можно объяснить первоначально чисто

формальными устремлениями и отсутствием поиска специфических для этой

дисциплины содержат, категорий, а также убеждённостью в

универсальности «грамматики текста» для текстов любого воплощения: от

изолированного высказывания до протяжённого письменного замкнутого

текста. Некоторые наметившиеся позитивные результаты обозначаются как

расслоение Л. т., выделение в её рамках двух направлений, объединяемых

общими законами связности текста и общей установкой на цельность

текста.

Первое из направлений Л. т. выявляет содержательные компоненты,

связанные с обеспечением правильной коммуникации и тем самым - правильного построения

текста вообще. Эта, более общая, ветвь Л. т. определяет смысловые

различия в употреблении коммуникативно ориентированных компонентов

высказывания - артиклей, притяжательные и

указательных местоимений, модально-коммуникативных частиц, оценочных прилагательных, видов глагола, акцентных подчёркиваний и т. п. Выявляемые

при этом смысловые различия относятся как к правилам логического

развёртывания содержания текста, так и к правилам прагматического

характера, определяющим некоторый общий фонд знаний, общую для автора и

воспринимающего «картину мира», без единства которой текст будет

непонятен. Это относится к так называемым пресуппозициям. Под текстом в данном случае

понимается широкое контекстно-конситуативное коммуникативное окружение -

существующее, подразумеваемое или создаваемое автором при желании

воздействовать на воспринимающего. Например, в высказываниях

«Молва о Дон Гуане и в мирный монастырь проникла даже», «Мне и рубля не

накопили строчки» предполагается некоторый общий фонд знаний у

участников коммуникации. Таким образом эти высказывания соотносятся с

областью генерализованных пресуппозиций. Высказывания типа «Он же не

хотел этого», «Я ведь в молодости красавица была» благодаря частицам

«же» и «ведь» передают как бы общеизвестные сведения о фактах или

даже навязывают преподносимые факты как общеизвестные. Посредством

акцентного выделения можно передать факт как результат чего-то длительно

ожидаемого, возможного («Дедушка заболел») или, напротив, как

факт неожиданный («Дедушка заболел!»). Употребление

совершенного вида в императиве с отрицанием «не»

определяет ситуацию как не контролируемую актантом: «Только не попадитесь ему на глаза», «Не

упадите в колодец»; напротив, несовершенный вид указывает на призыв к

активному действию у воспринимающего: «Только не попадайтесь ему на

глаза», «Не падайте в колодец».

Это направление Л. т. смыкается с прагматикой, психолингвистикой, риторикой, стилистикой,

теорией пресуппозиций.

Другое направление Л. т. занимается выявлением глубинных смыслов,

содержащихся в одном каком-либо замкнутом тексте. В этом случае

определение принципа употребления языковых единиц (включая и

неупотребление каких-либо категорий или отдельных способов их выражения)

помогает определить скрытые иногда от литературоведческого и

стилистического анализа смысловые противопоставления и темы текста:

так, например, противопоставление русских половцам в «Слове о полку Игореве» как

индивидуальностей - неиндивидуализированному, сливающемуся со

стихией врагу выражается в тексте памятника через отсутствие

применительно к половцам обращений, притяжательных местоимений, родовых понятий и

титулов, рестриктивных придаточных, неопределённых существительных в единственном числе и т. п.

Это направление сближается с герменевтикой как толкованием неявного

смысла текста; особенно плодотворным оно оказывается в приложении к

текстам древним, народно-архаической структуры, а также к поэтическим

текстам. В обоих случаях Л. т. в собственном смысле слова изучает

содержательную направленность выбора одной какой-либо формы из двух

равновозможных в тексте (например, допустимо употребить оба вида

глагола, оба артикля, разный порядок слов и т. д.); этим Л. т.

отличается от грамматики,

предписывающей одну возможную форму, от стилистики, определяющей

наиболее подходящую единицу для данного стиля, от риторики, ищущей

оптимальную форму убеждения.

Эксплицитное выявление и разработка этих двух направлений как разных

может разрешить спор о примате письменного или

устного текста в Л. т. и о том, можно ли считать текстом одно

изолированное высказывание.

Дискуссионным является вопрос о границах Л. т., а именно: включает ли

она в себя прагматику, функциональную семантику

и синтаксис, активно развивающуюся в настоящее

время риторику или пересекается с ними, как пересекается с поэтикой,

психолингвистикой и теорией коммуникации, входя, в свою очередь, как составная

часть в теорию текста.

Л. т. наиболее активно занимаются в странах Европы, в особенности -

на базе немецкого языка в ГДР, Австрии, ФРГ, где преподавание Л. т.

введено в программу средних и высших учебных заведений и издаётся

периодика по Л. т. В ЧССР Л. т. получила развитие в связи с теорией

актуального членения. В США в основном развивается та часть Л. т.,

которая связана с прагматическим аспектом в языкознании. В СССР ведутся

исследования по Л. т. во всех указанных направлениях.

Лингвистика текста. Материалы научной конференции, ч. 1-2, М.,

1974;

Гиндин С. И., Советская лингвистика текста. Некоторые

проблемы и результаты, Изв. АН СССР, сер. ЛиЯ, 1977, № 4;

Новое в зарубежной лингвистике, в. 8. Лингвистика текста, М.,

1978;

Синтаксис текста, М., 1979;

Структура текста, М., 1980;

Москальская О. И., Грамматика текста, М., 1981;

Текст в тексте, «Учёные записки Тартуского университета»,

1981, в. 567;

Текст, структура и семантика, Пятигорск, 1981;

Реализация грамматических категорий в тексте, М., 1982;

Русский язык. Текст как целое и компоненты текста, М., 1982;

Кривоносов А. Т., «Лингвистика текста» и исследование

взаимоотношений языка и мышления, «Вопросы языкознания», 1986, № 6;

Beiträge zur Textlinguistik, Münch., [1971];

Dressler W. U., Schmidt S. J.,

Textlinguistik. Kommentierte Bibliographie, Münch., 1973;

Dijk T. A. van, Text and context.

Explorations in the semantics and pragmatics of discourse, L. - N. Y.,

1977;

The Said and the Unsaid, N. Y. - S. F. - L., 1978;

Textlinguistik, Darmstadt, 1978;

Tekst, język, poetyka, Wrocław, 1978;

Texthermeneutik. Aktualität, Geschichte, Kritik,

Paderborn - Münch. - W. - Z., 1979;

Harweg R., Pronomina und Textkonstitution,

Münch., 1979;

La narrativité, P., 1980;

Morgenthaler E., Kommunikationsorientierte

Textgrammatik, Düsseldorf, 1980;

Les mots du discours, P., 1980;

Coseriu E., Textlinguistik. Eine Einführung,

2 Aufl., Tübingen, 1981;

Kalverkämper H., Orientierung zur Textlinguistik,

Tübingen, 1981;

Beaugrande R.-A. de, Dressler W.,

Introduction to text linguistics, L. - N. Y., 1981;

см. также литературу при статье Текст.

Т. М. Николаева.

Составить слова из слова лингвистика текста