Все словари русского языка: Толковый словарь, Словарь синонимов, Словарь антонимов, Энциклопедический словарь, Академический словарь, Словарь существительных, Поговорки, Словарь русского арго, Орфографический словарь, Словарь ударений, Трудности произношения и ударения, Формы слов, Синонимы, Тезаурус русской деловой лексики, Морфемно-орфографический словарь, Этимология, Этимологический словарь, Грамматический словарь, Идеография, Пословицы и поговорки, Этимологический словарь русского языка.

селищев афанасий матвеевич

Энциклопедический словарь

Сели́щев Афанасий Матвеевич (1886-1942), языковед, славист, член-корреспондент АН СССР (1929). Один из основателей лингвистической балканистики. Труды по сравнительно-исторической грамматике славянских языков, южным и западнославянским языкам, славянской диалектологии (в том числе русской), старославянскому языку, праславянскому языку, ономастике, орфоэпии, палеографии, теории субстрата. Необоснованно репрессирован в 1934-37.

* * *

СЕЛИЩЕВ Афанасий Матвеевич - СЕЛИ́ЩЕВ Афанасий Матвеевич [11 (23) января 1886, с. Волово, Орловской области - 6 декабря 1942, Москва], российский языковед, славист, член-корреспондент АН СССР с 1929. Специалист по проблемам исторической диалектологии македонского языка, русской диалектологии, балканскому языкознанию, старославянским языкам, сравнительно-исторической грамматике славянских языков, ономастике.

Биография

Родился в семье крестьян. Учился сначала в Курской гимназии (до 1905). По окончании поступил на историко-филологическое отделение Московского университета (см. МОСКОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (МГУ)). Однако летом 1906 он перевелся в Казанский университет (см. КАЗАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ), где преподавали В.А. Богородицкий (см. БОГОРОДИЦКИЙ Василий Алексеевич), Е.Ф. Будде (см. БУДДЕ Евгений Федорович) и др. Под их влиянием сформировались взгляды Селищева. Он воспринял основные черты бодуэновской лингвистической школы, в частности, особый интерес к проблеме языковых контактов. В 1910 он окончил Казанский университет и был оставлен там при факультете для подготовки к профессорскому званию по славистике. В то же время он преподавал на Высших женских курсах (см. ВЫСШИЕ ЖЕНСКИЕ КУРСЫ) в Казани. В 1913 стал приват-доцентом на кафедре славянской филологии. Он вел практические занятия по сравнительной грамматике славянских языков и старославянскому языку в Казанском университете, не прекращая своей преподавательской деятельности на Высших женских курсах. В 1914 он получил возможность провести около двух месяцев на Балканах, изучая южнославянские языки и литературы. За время этой командировки он собрал большое количество ценного диалектологического материала, анализ и публикации которого сразу же превратили его в одного из ведущих специалистов в области изучения славянских языков. В 1918 Селищев опубликовал свою диссертацию «Очерки по македонской диалектологии». С 1918 по 1920 он работал в Иркутском университете, где занимал должность заведующего кафедрой. В этот период он занимался изучением диалектов и говоров Забайкалья, а также языковыми связями и взаимодействием между говорами русского языка и тунгусским и бурятским языками. В 1920 он снова стал профессором Казанского университета, а в конце 1921 получил приглашение из Московского университета возглавить там кафедру славянской филологии. С начала 1922 начался московский период его научной и преподавательской деятельности. Он читал студентам лекции по введению в славяноведение, старославянскому языку, сравнительной грамматике и сравнительной фонетике славянских языков, одновременно работая в Московской диалектологической комиссии и являясь действительным членом Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук. В 1929 он стал членом-корреспондентом АН СССР, а с 1930 - членом-корреспондентом Болгарской Академии наук и почетным членом Московского научного общества. Еще раньше (в 1926) он был избран членом-корреспондентом Академического финно-угорского общества в Хельсинки. В эти же годы он создавал свои лучшие научные труды, читал в различных учебных заведениях разнообразные филологические курсы и руководил семинарскими и практическими занятиями. Наибольшим успехом пользовались его лекции по фонетике, в которых он полемизировал с концепциями А.А. Шахматова (см. ШАХМАТОВ Алексей Александрович), Н.С. Трубецкого (см. ТРУБЕЦКОЙ Николай Сергеевич) и Л.А. Булаховского (см. БУЛАХОВСКИЙ Леонид Арсеньевич).

В этот же период научной деятельности он опубликовал следующие монографии: «Язык революционной эпохи», «Полог и его болгарское население», «Славянское население Албании» и др. В 1934 Селищев был арестован по «делу славистов». Его обвиняли в связях с неким «венским центром» во главе с его оппонентом - Н.С. Трубецким. Через некоторое время дело против Селищева было прекращено, сам он частично реабилитирован и выпущен на свободу. С 1936 по 1938 он состоял профессором Института истории, философии и литературы, преподавал славяноведение студентам-русистам, не оставляя при этом научной и исследовательской деятельности. В годы войны он усиленно хлопотал о возобновлении в Московском университете специальной славистической подготовки, указывая на острую необходимость изучения языков и культур славянских народов. В 1943 в Московском университете было открыто отделение западной и южной славистики.

Научная деятельность

Главным направлением деятельности Селищева была славистика. В научных трудах Селищева глубоко и основательно рассмотрен ряд проблем, относящихся как к южнославянским, так и к западнославянским языкам. Среди общих работ, посвященных славянскому языкознанию, следует выделить «Введение в сравнительную грамматику славянских языков», «Славянское языкознание», «Западнославянские языки», а также вышедшие после его смерти издания, которые являются классическими учебниками («Старославянский язык» и др.). Эти труды содержат богатый теоретический и фактический материал. В них подробно рассматриваются проблемы периодизации праславянского языка, определяются основные принципы группировки славянских языков, отстаивается особая важность диахронического подхода к их изучению. При исследовании языковых процессов Селищев рассматривал их во взаимодействии с материальной и духовной культурой, а также социальной организацией славянского континуума в разные периоды развития языка. В центре внимания ученого постоянно находилась история языка, исследуемая им в контексте диалектов и вариантов. По его мнению, в лингвистике необходимо двигаться от живой речи к древнему памятнику, а не наоборот. Сам он профессионально работал со звучащей речью как диалектолог.

В работах Селищева в области южнославянского языкознания выделяется большая группа исследований, посвященных этнографии и диалектологии. Большое значение для славяноведения и балканистики имеют следующие его труды: «Очерки по македонской диалектологии», «Полог и его болгарское население», «Славянское население Албании», «Македонские кодики XI-XVII вв.». В этих трудах нашли наглядное отражение все важнейшие методологические и методические приемы Селищева-диалектолога: тщательное изучение физиологии звуков и их позиции в слове и речи, исследование лексических заимствований и параллелей, пристальное внимание к различным стилям речи. Особое внимание ученый уделял изучению диахронических универсалий в развитии балканских языков, отстаивая принципы сравнительно-исторического языкознания.

В русистике Селищева интересовали две области: диалектология и история русского языка. Основными работами Селищева-русиста являются: «Забайкальские старообрядцы. Семейские», «К изучению русских говоров Сибири», «Русский язык у инородцев Поволжья», «Русские говоры Казанского края и русский язык у чуваш и черемис», «Критические замечания о реконструкции древнейшей судьбы русских диалектов». На первый план у него выходит диахронический подход в изучении языков через призму их диалектных особенностей. В ходе исследования процессов, происходящих внутри системы русского языка на различных этапах его существования и при сопоставлении их со сходными явлениями в истории других славянских языков он видел в этом сходстве отражение былого единства общеславянской языковой системы, однородность заложенных в ней тенденций развития.

Ученый также занимался вопросами методики преподавания русского языка. Интерес к этой теме возник у него в период его работы в Казанском педагогическом обществе. Впоследствии он написал несколько статей и методических пособий в помощь преподавателям-русистам: «Новая программа по истории русского языка в средней школе», «История русского языка в средней школе» и др.

Полезные сервисы

петербургская (ленинградская) школа

Лингвистика

Петербу́ргская (ленингра́дская) шко́ла

в языкознании - одна из школ русского

(предреволюционного) и советского языкознания 20-30‑х гг. 20 в. В неё

входили в основном ученики И. А. Бодуэна де Куртенэ по Петербургскому

университету - прежде всего Л. В. Щерба, Е. Д. Поливанов,

Л. П. Якубинский, а также их (преимущественно Щербы) ученики, из

которых к «бодуэнизму» (выражение Поливанова) в 20-30‑х гг. тяготели

С. И. Бернштейн, В. В. Виноградов, Н. В. Юшманов, А. А. Драгунов и

другие. Сам Бодуэн де Куртенэ в письме к В. А. Богородицкому от 24

ноября (7 декабря) 1915 причислил к «лицам нашего направления» Щербу,

М. Ю. Ф. Фасмера, К. Бугу, Поливанова, Якубинского и ираниста

В. Б. Томашевского. Позже ученики Бодуэна де Куртенэ заявляли о

существовании определённого «бодуэновского» направления, к которому они

себя причисляли. В историографии русского и советского языкознания

термин «П. (л.) ш.» был введён А. А. Леонтьевым и Я. В. Лоей.

Перечисленных учёных на начальном этапе их научной деятельности

характеризует общность основных теоретических предпосылок, восходящая к

идеям Бодуэна де Куртенэ, при всем различии их конкретных научных

интересов, а иногда и взглядов по тем или иным вопросам. Язык понимался

ими вслед за Бодуэном де Куртенэ как процесс коллективного мышления или

как языковая деятельность, но не как статическая система (Якубинский:

язык - «не свод различных установившихся, застывших правил, а

непрерывный процесс...», «язык есть разновидность человеческого

поведения»; Поливанов: «язык должен изучаться как трудовая

деятельность, причём коллективная»; Щерба: грамматика - «сборник

правил речевого поведения»; Бернштейн: «языковая система - это

совокупность правил речевой деятельности»).

На первом этапе исследований Щерба, Поливанов, Якубинский сводили

социальный аспект языка к психологическому. Перелом в этом плане

наступает с середины 20‑х гг. У Поливанова это связано с новым

пониманием языка как «достояния... определённого общественного

коллектива, объединенного кооперативными потребностями», с его

исследованиями по теории языковой эволюции и по социальным механизмам

языковой гибридизации; у Щербы - с его учением о трояком аспекте

языковых явлений (сходные идеи высказаны в работах Бернштейна); у

Якубинского - с теорией языка как идеологии. Таким образом, с середины

20‑х гг. П. (л.) ш. можно охарактеризовать как социологическую.

Для лингвистов «бодуэновского» направления характерно

последовательное разграничение сознательного и бессознательного в

языковом мышлении (Щерба, «О разных стилях произношения и об

идеальном фонетическом составе слов», 1915). У раннего Якубинского это

разграничение (восходящее к Бодуэну де Куртенэ) переплетается с

учением об автоматизме, заимствованным у А. Бергсона. Здесь - корень

учения «русских формалистов» о различиях практической и поэтической

речи. В целом П. (л.) ш. развивала целевой и функциональный подход к

языку, опередив тем самым пражскую

лингвистическую школу. Так, Якубинский уже в 1919 прямо связывал

изучение «функциональных многообразий» речи с «целями речи».

Важна (и является явно бодуэновской) идея последовательного

различения описания языка «со стороны», т. е. рефлексии над ним

лингвиста, и рефлексии носителя языка, или «чутья говорящих на данном

языке людей» (Щерба). Из этой идеи развилась концепция

«лингвистической технологии» футуристов ЛЕФа и «Нового ЛЕФа» и

близких к лефовцам филологов - Якубинского, отчасти Г. О. Винокура и

других. Концепция эта - в необходимости «сознательной реорганизации

языка применительно к новым формам бытия» (С. М. Третьяков), в

«создании науки о сознательной стройке языка» (он же), «технология

речи - вот то, что должно родить из себя современное научное

языкознание» (Якубинский). Сюда же тяготеет положение о «субъективном» и

«объективном» методах исследования языка и

отсюда берут начало идеи об эксперименте в

языкознании (Щерба, Поливанов).

Широкое освещение получил вопрос о соотношении и месте в системе

языковедческих дисциплин исторического и описательного языкознания. Так,

у Поливанова мы находим разграничение историко-сравнительного

языкознания («история» по Бодуэну де Куртенэ) и лингвистической

историологии («динамика» по Бодуэну де Куртенэ). Своеобразное различение

статики и динамики сформулировано в ранних работах Щербы.

Фонологические идеи языковедов П. (л.) ш.

связаны с бодуэновским различением двух видов единиц - языковых и

функционально-речевых. Основные идеи в этом плане сводятся к понятию фонемы как потенциальной части слова и противопоставлению активной и пассивной фонетики (как реализации более общего принципа)

(см. также Ленинградская фонологическая

школа). Работы Поливанова и высказанные ранее идеи Щербы положили

начало развитию фонологии языков слогового

строя.

Вслед за Бодуэном де Куртенэ его ученики построили хотя и

противоречивую, но достаточно стройную систему языковых единиц и уровней.

Различается 2 ряда единиц: формально-грамматические («грамматика», по

Щербе) и функционально-лексические («лексика», по Щербе). В первом ряду

единиц выделяются уровни, связанные с «морфологией» (Поливанов) - фонема, морфема, слово-синтагма (Поливанов) - и связанные с

«синтаксисом», - синтагма (Щерба) или словосочетание (Поливанов), фраза (то же Якубинский называл «конструкциями»).

Во втором ряду различаются лексика (по

Поливанову, с единицей-словом как лексемой) и фразеология (Поливанов; Якубинский говорит в этом

смысле о «шаблонах») с единицами - словосочетанием (Щерба) и предложением.

Часть лингвистов «бодуэновского» направления, прежде всего Щерба,

усвоили и развили бодуэновскую теорию письма и

письменной речи (работы Бернштейна, Винокура, Виноградова, Юшманова,

отчасти Поливанова).

По существу, большинство общеязыковедческих подходов, характерных для

советской лингвистики последующих десятилетий, можно уже найти в

работах П. (л.) ш. Однако дальнейшая научная судьба петербургских

учеников Бодуэна де Куртенэ сложилась по-разному. Щерба в основном стал

заниматься проблемами описательной грамматики, фонетики, лексикографии и лингвистическими проблемами

обучения иностранным языкам. Якубинский после кратковременного

увлечения «новым учением о языке» Н. Я. Марра

обратился к истории русского языка. Поливанов,

напротив, вступил с «яфетидологами» в резкий научный конфликт и стал

заниматься востоковедческой проблематикой, одновременно развивая (на

материале китайского, японского, тюркских языков)

идеи бодуэновской школы в области языковых единиц, типологии и т. п.

Дальнейшее развитие идей П. (л.) ш. осуществлялось прежде всего в

Ленинградском университете учениками Щербы, Поливанова, Якубинского.

Так, фонологическая теория Щербы, неотделимая от общелингвистических

идей П. (л.) ш., развивалась ленинградской фонологической школой

(Л. Р. Зиндер, М. И. Матусевич, Л. В. Бондарко и другие); её

ответвлением является концепция С. И. Бернштейна и отчасти концепция

Г. П. Торсуева. Грамматическая теория Поливанова была развита его

учениками-востоковедами, например Драгуновым, фонология языков слогового

строя - М. В. Гординой и В. Б. Касевичем. Наиболее последовательное

развитие почти всех основных положений П. (л.) ш. принадлежит

С. И. Бернштейну. Многие идеи П. (л.) ш., а также идеи А. А. Шахматова

легли в основу формирования оригинальных языковедческих взглядов

Виноградова, оказавших огромное влияние на развитие советской

лингвистики (см. Виноградовская школа в

языкознании).

Якубинская-Лемберг Э., Профессор Л. П. Якубинский. «Учёные

записки ЛГУ», 1949, в. 14;

Памяти академика Л. В. Щербы. Сборник статей, [М.], 1951;

Иванов В. В., Лингвистические взгляды Е. Д. Поливанова,

«Вопросы языкознания», 1957, № 3;

Леонтьев А. А., И. А. Бодуэн де Куртенэ и Петербургская

школа русской лингвистики, «Вопросы языкознания», 1961, № 4;

его же, Евгений Дмитриевич Поливанов и его вклад в общее

языкознание. М., 1983 (лит.);

Поливанов Е. Д., Статьи по общему языкознанию, М.,

1968;

Щерба Л. В., Языковая система и речевая деятельность, Л.,

1974;

Виноградов В. В., История русских лингвистических учений,

М., 1978;

Шарадзенидзе Т. С., Лингвистическая теория И. А. Бодуэна де

Куртенэ и ее место в языкознании XIX-XX вв., М., 1980;

Теория языка, методы его исследования и преподавания. К 100‑летию со

дня рождения Л. В. Щербы, Л., 1981;

Зиндер Л. Р., Маслов Ю. С., Л. В. Щерба -

лингвист-теоретик и педагог, Л., 1982 (лит.);

Якубинский Л. П., Язык и его функционирование. Избранные

работы, М., 1986.

А. А. Леонтьев.

Полезные сервисы