ЛИТЕРАТУ́РНЫЙ МИКРОЯЗЫ́К - более или менее нормализов. форма яз. обособл. этнич. или культ.-языковой группы, имеющая письм. форму и обслуживающая обществ. и культ. жизнь этой группы. В качестве термина принят в осн. в славистике. Л. М. имеет своей основой территориальный диалект, либо генетически восходящий к одному из крупных яз., либо родств. такому яз. Обычно распространен на достаточно обособл. терр., часто островной. Носителем Л. М. обычно является этнич. группа или культ.-яз. группа. Степень нормированности Л. М. меньше, чем у нац. лит. яз.; практически отсутствует устная форма, приближающаяся к диалектной или совпадающая с ней. Л. М. используется в тех же обществ. и культ. сферах, что и крупный лит. яз., но б. ограниченно и всегда наряду с крупным лит. яз. В Европе изв. Л. М. романского (провансальский, валлонский, сардинский, фриульский и др.), германского (фарерский, люксембургский и др.) и иного происхождения. Достаточно полно социолингвистически изучены славянские Л. М.: градищанско-хорватский, молизско-хорватский, чакавский, кайкавский, прекмурско-словенский, резьянский, банатско-болгарский, кашубский, ляшский, вост.-словацкий, карпато-русинский, русинский.

Лит.: Степанов Г. В. Типология языковых состояний в странах романской речи. М., 1976; Дуличенко А. В. Славянские литературные микроязыки. Таллинн, 1981.

Составить слова из слова литературный микроязык

Интерлингви́стика -

раздел языкознания, изучающий международные языки как средство межъязыкового

общения. Основное внимание обращается на процессы создания и

функционирования международных искусственных языков, которые исследуются в связи

с вопросами многоязычия, взаимовлияния

языков, образования интернационализмов

и т. п.

Выделение объекта и внутренняя структура интерлингвистики

определились в процессе её длительного развития. Интерлингвистика

сформировалась на базе теории лингвопроектирования,

заложенной работами Р. Декарта (1629) и развитой Г. В. Лейбницем и

другими. Основным направлением лингвопроектирования 17-19 вв. было

логическое, опиравшееся на рационалистическую философию с

характерной для неё критикой естественного языка. В рамках этого

направления разрабатывались так называемые философские языки,

предназначавшиеся для замены естественных языков как якобы

недостаточно совершенных орудий мышления. Наиболее известны проекты

философских языков Дж. Дальгарно (1661), Дж. Уилкинса (1668),

Ж. Делормеля (1795), музыкальный язык сольресоль Ж. Сюдра (1817-66) и

другие. Логическому направлению противостояло эмпирическое,

предлагавшее упрощение естественного языка как коммуникативной системы без попытки реформирования

его как средства мышления: упрощённая латынь

Ф. Лаббе (около 1650); всеславянский язык Ю. Крижанича (1659-66);

упрощённый французский язык И. Шипфера (1839) и

др. Большинство проектов 17-19 вв. предполагало создание априорных

языков (лишённых материального сходства с естественными), попытки

проектирования апостериорных искусственных языков (по образцу

естественных) были редки и непоследовательны. И логическое, и

эмпирическое направления разрабатывали системы либо звукописьменного

языка (пазилалии), либо только письменного языка

(пазиграфии); среди последних наибольшую известность получила

пазиграфия Ж. Мемье (1797). Хотя с середины 18 в. логическое направление

подвергалось критике (П. Л. М. де Мопертюи, И. Д. Михаэлис), ещё в

1856-58 оно поддерживалось Интернациональным лингвистическим

обществом - первой организацией лингвистов, занявшейся проблемой

универсального, т. е. международного искусственного языка. Со 2‑й

половины 19 в. лингвопроектирование начинает ориентироваться на

создание искусственных языков, которые были бы одновременно

коммуникативно совершенными, апостериорными и пазилалиями. Вместе с тем

определяется роль такого языка как вспомогательного средства общения по

сравнению с национальными языками.

С появлением в 1879 международного искусственного языка волапюк,

впервые реализовавшегося в общении, начинается этап социального

использования искусственных языков. Возникает движение за

международный язык, первоначально группировавшееся вокруг волапюка, а

затем эсперанто (1887). Переход от

теоретического конструирования искусственных языков к практической

проверке их в условиях общения создал необходимые предпосылки для

формирования интерлингвистики в собственном смысле слова, которая не

ограничивается теорией лингвопроектирования, а включает также теорию

функционирования социально реализованных языковых систем (которые

стали называться плановыми языками). Новая область

языкознания первоначально называлась космоглоттикой, а в 1911

Ж. Мейсманс предложил термин «интерлингвистика». После 1879 проблемы

международного искусственного языка широко обсуждаются лингвистами

разных стран. Вызывала споры сама идея о возможности создания и

использования планового языка. В положительном решении этого вопроса

большую роль сыграли теоретические выступления Г. Шухардта (в полемике с

Г. Мейером) и И. А. Бодуэна де Куртенэ (в полемике с К. Бругманом и

А. Лескином), которые показали несостоятельность критики планового языка

с позиций лингвистического натурализма, приравнивавшего язык к

«организму», «природному дару» и поэтому отвергавшего возможность

его искусственного создания.

К началу 20‑х гг. 20 в. А. Мейе констатировал, что полемика о

возможности существования планового языка снята самим фактом

относительно широкого коммуникативного использования эсперанто. На

этом основании он включил в свой обзор языков Европы как естественные

(этнические), так и плановые языки. Преимущественное внимание

исследователей привлекает проблема определения роли плановых языков в

межъязыковом общении. Интерлингвистическая проблематика поднималась

на 2‑м и 6‑м Международных лингвистических конгрессах (1931 и 1948), где

в пользу планового языка как оптимального способа преодоления

многоязычия высказывались О. Есперсен, Э. Сепир, Мейе, М. Дж. Бартоли,

К. К. Уленбек, Ш. Балли, А. Фрей, Б. Мильорини, Ж. Вандриес,

А. Дебруннер, В. Георгиев, противоположной точки зрения

придерживались А. Доза, Р. Дж. Келлог, Б. Спекман, предлагавшие в

качестве международных использовать только национальные языки. Важный

вклад в решение принципиальных вопросов интерлингвистики внесен

советскими языковедами (Е. А. Бокарёв, В. П. Григорьев, Э. К. Дрезен,

Э. П. Свадост, В. Ф. Спиридович, Н. В. Юшманов), сосредоточившими

свои усилия на решении насущных проблем международного вспомогательного

языка и чётко отграничившими этот круг вопросов от проблем дальнего

интерлингвистического прогнозирования (единый язык человечества).

Плановые языки (главным образом эсперанто) изучаются советской

интерлингвистикой в конкретных формах их современного

использования (Бокарёв, М. И. Исаев и другие).

Наряду с общими вопросами статуса плановых языков, интерлингвистика

разрабатывает их историю и научную систематику (Л. Кутюра, Дрезен,

А. Д. Дуличенко) и принципы структурной организации (Есперсен, Юшманов,

Г. Вариньен). Вопросы фонологии планового языка

рассматривались Н. С. Трубецким, вопросы семантики - Сепиром, лексического состава -

А. Мартине. Важное значение имеет установленный Рене де Соссюром факт

возникновения в социально используемом плановом языке (эсперанто)

закономерностей, не постулированных в первоначальном проекте этого

языка. Тем самым плановый язык предстает как саморегулирующаяся

система, способная и к развитию, и к поддержанию стабильности. Эти

вопросы служили предметом специального рассмотрения на 14‑м

Международном лингвистическом конгрессе (1987).

Практическое использование плановых языков показало, что из всех

предлагавшихся систем коммуникативную пригодность имеют лишь языки

апостериорного типа, строящиеся по модели естественных языков и

комплектующие свой словарь из числа интернационализмов. Две

интерлингвистические школы, одинаково стоящие на принципах

апостериоризма, различаются характером применения этих принципов.

Автономистская (или схематическая) школа исходит из

необходимости упорядочения материала, который кладется в основу

планового языка; заимствуя из естественных языков лексические и

грамматические элементы, плановые языки этого типа подчиняют их

собственным структурным законам, не имеющим исключений. Сторонники

натуралистической школы считают необходимым использовать заимствованные лексические и грамматические

элементы в той форме, в которой они существуют и естественных языках;

этим достигается лучшая опознаваемость слов интернационального

корнеслова, но затрудняется их активное усвоение из-за большого числа

отклоняющихся и неправильных форм. Эсперанто (как и менее

распространённый его реформированный вариант идо, созданный в

1907) отвечает принципам автономистской школы. В рамках

натуралистической школы были разработаны языки окциденталь (1922) и

интерлингва (1951), не нашедшие широкого распространения.

Хотя объектом интерлингвистических исследований являются

преимущественно плановые языки, интерлингвистика проявляет постоянный

интерес к вопросам сознательного воздействия человека на язык, т. е. к

языковому планированию и языковой политике, а

также к вопросам международной стандартизации научной и технической

номенклатуры.

Международный язык и наука, пер. с нем., Одесса, 1910;

Дрезен Э. К., За всеобщим языком, М.-Л., 1928;

его же, Основы языкознания, теории и истории международного

языка, 3 изд., М., 1932;

Ахманова О. С., Бокарёв Е. А., Международный

вспомогательный язык как лингвистическая проблема, «Вопросы

языкознания», 1956, № 6;

Григорьев В. П., И. А. Бодуэн де Куртенэ и

интерлингвистика, в кн.: И. А. Бодуэн де Куртенэ (К 30‑летию со дня

смерти), М., 1960;

его же, О некоторых вопросах интерлингвистики, «Вопросы

языкознания», 1966, № 1;

Свадост-Истомин Э. П., Как возникнет всеобщий язык?, М.,

1968;

Проблемы интерлингвистики, М., 1976;

Дуличенко А. Д., Советская интерлингвистика (аннотированная

библиография за 1946-1982 гг.), Тарту, 1983;

Кузнецов С. Н., Направления современной интерлингвистики,

М., 1984;

его же, Теоретические основы интерлингвистики, М., 1987

(лит.);

Shenton H., Sapir E.,

Jespersen O., International communication, L., 1931;

Jacob H., A planned auxiliary language, L.,

1947;

Monnerot-Dumaine M., Précis d’interlinguistique

générale et spéciale, P., 1960;

Tauli V., Introduction to a theory of language

planning, Uppsala, 1968;

Rónai P., Der Kampf gegen Babel oder das

Abenteuer der Universalsprachen, München, 1969;

Bausani A., Le lingue inventate, Roma, 1974;

Plansprachen. Beitrage zur Interlinguistik, hrsg. von

R. Haupenthal, Darmstadt, 1976;

Interlinguistica Tartuensis (серия

сборников), Tartu, с 1982;

Blanke D., Internationale Plansprachen, B.,

1985.

С. Н. Кузнецов.

Составить слова из слова интерлингвистика

Этнони́мика

(от греч. ἔθνος - племя, народ

и ὄνυμα - имя, название) - раздел

ономастики, изучающий происхождение,

распространение, функционирование и структуру этнонимов.

Этнонимы составляют особый разряд исторической лексики; это названия различных видов этнических

общностей: наций, народов, народностей, племён, племенных союзов, родов

и т. п. Различают макроэтнонимы - названия крупных этносов

или этнических общностей, иногда понимаемых расширительно и

включающих генетически разнородные этносы (ср. «русские»,

«американцы», «арабы», «китайцы»), и микроэтнонимы - обозначения

небольших этнических групп, племенные названия (ср. «кривичи»,

«печенеги», «ирокезы» и т. п.). В составе этнонимов выделяют

автоэтнонимы - самоназвания народов и племён, и аллоэтнонимы - названия, данные им

другими народами, ср. общеславянское «немцы» для соседних германских

племён, самоназвание которых Deutschen,

повсеместное название «финны» при самоназвании suomalainen. Аллоэтнонимы исторически нередко

продолжают традицию называния одним народом представителей другого

этноса по имени наиболее территориально близкого племени, с которым

соседствовал этот народ в древности. Так, латышское название русских

krievs происходит от племенного названия восточнославянского племени «кривичи», а фин.

название русских venäläinen имеет источником

название славянского племени «венеды». Название немцев по-французски

Allemand восходит к этническому обозначению

одного из древнегерманских племён - аллеманнов.

Самоназвания народов обычно связаны с понятиями «люди, народ»,

«говорить на понятном языке», «свои»; например, этноним Deutschen этимологически

восходит к древневерхненемецкому (diot ‘народ’, diutisk

‘народный’; название народности «ненцы» (самоназвание «ненэць» - ед. ч.,

«ненэця» - мн. ч.) означает ‘человек’, ‘ненец’, ‘люди, ненцы’.

Как правило, этнонимы соотносятся с названиями страны или области,

занимаемой этносом. Соотнесённость бывает прямой, когда название

страны образовано от этнонима («греки - Греция», «франки - Франция»,

«чехи - Чехия»), и обратной, когда этноним произведён от названия страны

(«Америка» - «американец», «Украина» - «украинец»). Подобного рода

этнонимы принято называть этнотопонимами. В древнерусском

языке этот разряд этнонимов образовывался по словообразовательной модели собирательных имён

существительных женского рода, ср. «весь»,

«водь», «жмудь», «лопь», «меря», «пермь», «чудь», «карела» и т. п. Позже

одни из них были заменены новыми [«чудь» > «эстонец, эстонцы»;

«жмудь» > «литовец, литовцы»; «пермь» > «коми (пермяки)»], другие

перешли из разряда имён женского рода в разряд имён мужского рода, ср.

«карел, карелы».

Этноним «русь», соотнесённый с топонимом «Русь», претерпел ряд

исторических изменений: древнерусское «русь → Русь», старорусское

(с конца 15 в.) «Росиа(я) → рос», отсюда «великоросс» в

противоположность «малоросс - Малороссия» (Украина) и современное

«русский, русские», но «Россия». Источником форм на ‑о‑, а также

удвоения ‑сс‑ явился греческий язык канцелярии

патриарха в Константинополе: среднегреческое (византийское) Rōs >

Rossia, откуда русские производные «росский», «российский», ср., однако,

«белорус - Белая Русь», составленное из двух усечённых основ по модели

«велико-росс, мало-росс».

К этнонимам близки названия жителей, образующиеся от различных типов

топонимов (см. Топонимика). Это

могут быть этнохоронимы - названия от имён обширных

регионов (хоронимов): «Европа - европейцы», «Сибирь - сибиряки»,

«Кавказ - кавказцы», «Африка - африканцы» и т. п. - или названия

жителей крупных или малых поселений: «Москва - москвичи» и т. п., а

также неофициальные, исторически сложившиеся прозвищные обозначения

групп населения, например, «казаки», «москали», «чалдоны». Будучи

особой разновидностью терминов, этнонимы содержат ценную

историческую информацию для изучения истории народов мира,

исследования древнейших этапов развития языков, процессов расселения и

взаимоотношений народов в различные эпохи. Особое значение данные

этнонимики приобретают при изучении следов исчезнувших народов, от

которых, кроме названия, не сохранилось других свидетельств (ни

языковых, ни следов материальной культуры), например «тавры» -

древнейшее население южного Крыма.

Особый разряд наименований, соотносимых с этнонимами, составляют

лингвонимы - названия языков или диалектов, обслуживающих ту или иную этническую

общность. К 80‑м гг. 20 в. зафиксировано свыше 20 тыс. лингвонимов

для обозначения различных типов языковых общностей. Выделяются основные

типы лингвонимов: 1) названия языковых семей, включающие названия

макросемей («ностратические языки», «афразийские языки» и т. п.), названия семей языков

(«индоевропейские языки», «китайско-тибетские языки» и т. п.); иногда они

соотносятся с макроэтнонимами, ср. «Европа - европеец»; 2) названия

языковых групп («италийские языки», «тайские языки»), которые обычно связаны с

названиями территории распространения (ср. «Италия», «Таиланд»);

3) названия языков; 4) названия диалектных групп и диалектов.

Названия отдельных языков или диалектов, как правило, соотнесены с

этнонимами или этнотопонимами, например «французский язык - Франция», «лакский язык - лакцы».

Большую группу лингвонимов составляют названия диалектов, диалектных

групп, а также языков, принадлежность которых к той или иной языковой

общности не установлена (многие языки Азии, Африки, Океании, Америки).

Особую группу лингвонимов образуют названия креольских языков и пиджинов («крио», «пиджин-инглиш», «ток-писин» и др.), которые, как правило, не имеют

соотнесённости с этнонимами, т. е. выступают как средство

межэтнического общения. Изучение лингвонимов, как и этнонимов, даёт

важный материал для истории языка, социолингвистики, а также для этнографии, однако

специальное изучение лингвонимов ещё только начинается.

Исследования в области этнонимики ведут как лингвисты, так и

этнографы. Проблемы этнонимики разрабатывает специальная группа в

составе Института этнографии АН СССР им. Н. Н. Миклухо-Маклая.

В советской этнонимике проводятся исследования, связанные с

различными регионами: этнонимика народов СССР (В. А. Никонов,

А. И. Попов), этнонимика народов Востока (Р. Ш. Джарылгасинова - корейская этнонимика, М. В. Крюков - китайская этнонимика). Проблемы славянской этнонимики разрабатываются в

трудах О. Н. Трубачёва, Г. А. Хабургаева и других. Лингвонимы

исследует А. Д. Дуличенко.

Этнонимы, М., 1970;

Этнография имён, М., 1971;

Попов А. И., Названия народов СССР. Введение в этнонимику,

Л., 1973;

Трубачёв О. Н., Ранние славянские этнонимы - свидетели

миграции славян, «Вопросы языкознания», 1974, № 6;

Дуличенко А. Д., Очерки по общей и русской лингвонимике,

«Учёные записки Тартуского государственного университета», 1978, в. 442,

с. 23-52;

Хабургаев Г. А., Этнонимия «Повести временных лет», М.,

1979;

Языки и диалекты мира. Проспект и словник, М., 1982;

Этническая ономастика, М., 1984.

В. П. Нерознак.

Составить слова из слова этнонимика