Аустроазиа́тские языки́

(австроазиатские языки) - семья языков, на которых говорит часть населения (около

84 млн. чел.) Юго-Восточной и Южной Азии, а также ряда островов в

Индийском океане. К А. я. относятся 8 языковых групп:

группа семанг-сакай (аслианская - по

Дж. Бенджамину), языки которой распространены на полуострове Малакка

(Малайзия); на одном из диалектов семанг говорят

в Южном Таиланде.

Семанг-сакай (аслианские) языки делятся на подгруппы: 1) северные

аслианские языки (или семанг-панган); 2) южные семанг - исчезнувшая

подгруппа; 3) темиар, или ланох (северные сакай); 4) семай (центральные

сакай); 5) мах мери (юго-западные сакай); 6) семелай (юго-восточные

сакай); 7) внутренняя подгруппа (джах хут) восточных сакай; 8) внешняя

подгруппа, или семак бери (восточные сакай); 9) че-вонг - отличный от

семанг и сакай язык, на котором говорит ненегроидное племя на южных

склонах Гунонг-Беном. Антропологически более северные племена - семанг -

относятся к негроидным пигмеям, а более южные - сакай - к австралоидам.

Племена джакун (некоторые исследователи относят их к носителям А. я.)

говорят на австронезийских языках, хотя их

словарь и включает лексику А. я.

Группа вьетнамский-мыонг (вьетмыонгские языки) составляет основную часть

аустроазиатской языковой общности; распространена главным образом во

Вьетнаме и частично в Лаосе. Она состоит из следующих основных языков:

современный вьетнамский язык с его диалектами,

средневьетнамского (представлен главным образом словарём 17 в.

португальского миссионера А. де Рода), мыонгского языка с

многочисленными диалектами, языков пакатан, тхавунг, понг, шать (или

сек) и других.

Группа мон-кхмер: языки с древней письменностью индийского происхождения - кхмерской и монской,

племенные языки на территории Камбоджи, Мьянмы (бывшей Бирмы), Вьетнама,

Лаоса и Таиланда (см. Мон-кхмерские

языки).

Группа палаунг-ва включает языки, распространённые вдоль

южных границ Китая, Тибета, Бутана, а также на территории Вьетнама,

Лаоса, Таиланда и Мьянмы (бывшей Бирмы). Имеет подгруппы: западная

подгруппа - рианг (или янг сек); палаунг (или румай), в т. ч.

диалект даранг; ангку (или ангкоу); ва, эн, тойлой; данау; лава, в т. ч.

диалекты муанг, ми-па, папао; восточная подгруппа - кхму;

ламет; куа кванг лим; кха кон-кы; кха дой-луанг; пхенг (тхенг, или

пхонг); тонг-луанг; квен, тьон, ха-пу и ми.

Группа никобарского языка включает

языки, распространённые на Никобарских островах: кар (Car Nicobar), или пу; шоври, или те-тэт; языки тересса

и бампак (те-их-лонг); центральный диалект, включающий нангкаури

(о. Каморта), лафул (о. Тиршику), техню (о. Качел); лоонг (о. Большой

Никобар); он (о. Малый Никобар); ла-монг-ше (о. Кондуль); милох (южный

диалект); шом-пенг (материковый, т. е. неприбрежный, диалект на

о. Большой Никобар).

Группа языка кхаси,

распространённого в Индии и Бангладеш, включает диалекты горного

населения штата Мегхалая (Индия): «стандартный» диалект (в Черапунджи);

диалект ленгнгам (сентенг, или пнар); диалект вар (лакадонг).

Группа языков мунда, на которых говорит часть населения

штатов Мадхья-Прадеш, Бихар, Орисса и Андхра-Прадеш (Индия); см. Мунда языки.

Группа языка нагали (штат Мадхья-Прадеш, Индия), испытавшего

влияние языков различных систем, но сохраняющего некоторую близость с

языками мунда (см. Нагали).

Вокализм А. я. характеризуется

противопоставлением открытых и закрытых e и o, а также существованием

нейтральных гласных (типа английского ə). Многим языкам свойственно просодическое противопоставление гласных по

долготе. В основе консонантизма -

противопоставление звонких и глухих смычных. Некоторые языки

включают церебральные и придыхательные. Типична имплозия (отсутствие

взрыва в произнесении согласного) в конце морфов. В мон-кхмерских языках благодаря оглушению

звонких смычных и непрерывных происходит постепенная фонологизация регистров гласных; это приводит в

группе вьетнамский-мыонг и отчасти в группе палаунг-ва к возникновению

систем тонов.

Грамматический строй А. я. характеризуется либо сохранением рядом

языков первоначального, т. е. префигирующего, типа (использование

показателей грамматических категорий только перед корнем слова - группы семанг-сакай, палаунг-ва,

язык кхаси, мон-кхмерские языки), либо отходом от него. Языкам

префигирующего типа свойственны основоизоляция, преобладание развитой

префиксации (и инфиксации) как основообразовательного и грамматического

средства, отсутствие фонологических различий

в регистре. Во многих языках происходит процесс изменения префигирующего

типа. С одной стороны, некоторые языки стали корнеизолирующими,

утратившими аффиксы, языками политональными,

обладающими аналитической грамматикой и деривацией (группа вьетнамский-мыонг). Вьетнамский

язык не сохранил групп согласных (или кластеров) в начале слога и морфемы (монемы).

Язык мыонг, а также ламет (из группы палаунг-ва) сохранили кластеры

(сочетания неслогообразующих фонем), возникшие

из префиксов или цепочек префиксов. С другой стороны, в некоторых языках

шёл процесс развития суффиксального строя и постепенного забвения

значений префиксов (группа никобарского языка, где наблюдается

переходная ступень - наличие префиксации, инфиксации и суффиксации, -

языки мунда, группа языка нагали). Изоляция сменяется в этих языках агглютинацией. Некоторые учёные иногда

характеризуют группу языка кхаси - с префигирующей типологией - как

языки префиксально-агглютинативного типа. Остатки основообразующих

суффиксальных элементов встречаются и в префигирующих языках.

Средствами основообразования и формообразования в А. я. служат префиксация,

инфиксация (суффиксация - для языков мунда, группы языка нагали, группы

никобарского языка), а также редупликация

(полная и частичная), в значительной степени совпадающие в материальном

выражении. Специфичным средством основообразования является

основосложение. В префигирующих А. я. основное средство словообразования - префиксация (инфиксы возникли из

префиксов). Среди префиксов сохранились первичные, вида CV, вторичные,

вида CVC, слившиеся с вокальным или консонантным началом корня, а также

последовательности префиксов, например: кхаси k-ti ‘рука’, k-jat ‘нога’,

kər-pheng ‘отдельный’ ( bën-rin

‘человечество’ (ср. мон. preo ‘женщина’); никобар. dök ‘приходить’,

d-am-ük ‘гость’, koan ‘ребёнок’ > k-aman-uan ‘поколение’. Инфикс ‑mn-

близок префиксу men- (ср. kåna ‘женщина’ > men-kåna ‘женщины из

разных деревень’).

Формообразовательные категории, например переходность и каузативность, взаимность действия

часто совпадают с основообразовательными. Показатели - классификаторы в А. я. наличествуют в различной

степени. Показатели множественного числа

характерны для всех языков; в некоторых языках более архаичная система

числа (единственное - двойственное - множественное) представлена в местоимениях. В большинстве А. я. в имени

выражается категория одушевлённости​/​неодушевлённости, часто с двойным

маркированием (обозначением). Категория рода

существует только в языке кхаси. В других языках существуют лексические

показатели пола для одушевлённых существительных, часто различающиеся для людей,

животных и птиц. В глаголе категория залога не во всех А. я. имеет морфологическое выражение. Видо-временны́е категории

характеризуются противопоставлением

предшествующего​/​непредшествующего, длительного​/​недлительного видов и

перфективности​/​неперфективности действия. Во многих А. я. выражена

категория каузативности и переходности действия. Многие грамматические

категории А. я. передаются префиксами, инфиксами (для восточной части

А. я.), суффиксами, а также служебными словами

или свободными служебными морфемами. Граница между свободными служебными

морфемами и префиксами относительна.

Порядок слов простого предложения в префигирующих языках и в группе

вьетнамский-мыонг ПСД, например: мыонг. klói mǎt lai čeñ, вьетнам.

Trái mắt lai chèn ‘Зрачки устремляются к чашам’;

кхаси Ngā la-sṅgāp bhā bad ngā la-ioh ka jing iah ka háng jur

‘Я присмотрелся хорошо, я почувствовал дрожание - оно возрастает’.

В языках мунда и нагали порядок слов ПДС, например в нагали

ētlāndēngā-kē ēngē pōpō āgan-kā takogā-tā ‘(он) теми колосками свой

живот согреть хотел’. В никобарском языке при порядке СД наблюдаются инверсии субъекта С-П,

например Juchtere ten-dök-she en Déw-she ‘Затем спустился (букв. ‘к -

приходить - вниз’) бог’ (из записи легенды). Кхмерский, монский, вьетнамский языки являются

старописьменными. Остальные А. я. либо бесписьменные (чаще), либо

младописьменные, например кхаси, сантали.

Изучение А. я. (накопление описательного материала) началось в 18 и

главным образом в 19 вв. Термин «А. я.» был предложен в начале 20 в.

В. Шмидтом, который выделил эти языки в отдельную семью, обосновав

гипотезу о существовании А. я. Ф. Б. Я. Кёйпер предположил наличие связи

языков мунда с австронезийскими языками. Х. Ю. Пиннов значительно

расширил число этимологических гнёзд А. я.

Н. К. Соколовская осуществила фонетическую реконструкцию языков вьетмыонгской группы.

А. Ю. Ефимов внёс вклад в теорию так называемых регистров в

мон-кхмерских языках, а также в разработку исторической фонетики

А. я.

Горгониев Ю. А., Краткий грамматический очерк кхмерского

языка, в его кн.: Кхмерско-русский словарь, М., 1975;

Ефимов А. Ю., Некоторые проблемы развития фонаций в

мон-кхмерских языках, в кн.: Исследования по фонологии и грамматике

восточных языков, М., 1978;

Погибенко Т. Г., О реконструкции значений древних

аустроазиатских инфиксов, там же;

Соколовская Н. К., Материалы к

сравнительно-этимологическому словарю вьетмыонгских языков, там же;

Grierson G. A., Linguistic survey of India,

v. 3-4, Calcutta, 1903-06;

Schmidt P. W., Die Mon-Khmer-Völker, ein

Bindeglied zwischen Völkern Zentralasien und Austronesiens, в

кн.: Archiv für Anthropologie, Bd 5, Braunschweig,

1906;

его же, Die Sprachfamilien und

Sprachenkreise der Erde, Hldb., 1426;

Pinnow H.-J. von, Versuch einer historischen

Lautlehre der Kharia-Sprache, Wiesbaden, 1959;

Kuiper F. B. J., Nahali. A comparative study,

Amst., 1962;

Studies in comparative Austroasiatic linguistics, ed. by

N. Zide, L. - The Hague - P., 1966;

Benjamin G., Austroasiatic subgroupings and

prehistory in the Malay peninsula, в кн.: Austroasiatic studies, pt 1, [Honolulu], 1976.

Ю. К. Лекомцев.

Составить слова из слова аустроазиатские языки

Му́нда языки́ -

западная группа языков аустроазиатской семьи (см. Аустроазиатские языки). Распространены на

территории восточной и центральной Индии (в основном в штатах Бихар,

Западная Бенгалия, Орисса). Общее число говорящих свыше 9 млн. чел.,

наиболее распространённый язык (5,4 млн. говорящих) - сантали.

Классификация не носит окончательного характера. Принято выделять 17

М. я., хотя различение языков и диалектов для

малых племён условно. Выделяются северная и центрально-южная подгруппы.

Северная подгруппа представлена западной субподгруппой: язык курку (или

корку) и восточной субподгруппой, называемой также кхервари, включающей

языки сантали, мундари, хо, бхумидж, бирхор, тури, асури, кода (или

кора), корва. Центрально-южная подгруппа представлена центральной

субподгруппой, в которую входят языки кхариа и джуанг, и южной

субподгруппой - языки сора (или савара), паренги (в американской

терминологии - горум), гутоб (или гадаба), бонда (или бондо, ремо) и

дидей (в американской терминологии - гетак).

Типологически М. я. отличаются от других

аустроазиатских языков сложной системой глагольной суффиксации, выражением падежных отношений с помощью послелогов и постановкой глагола в конце предложения, т. е. чертами, сходными с индийскими (индоарийскими) языками и дравидийскими языками.

Во всех М. я. противопоставляются глухие и звонкие согласные, придыхательные и непридыхательные

(второе противопоставление отсутствует в языке сора). Придыхательные

подразделяются на глухие и звонкие. Имеется ряд церебральных смычных

согласных (глухих и звонких, непридыхательных и придыхательных).

Наличие имплозивов в конце слова, по-видимому, общая черта М. я.

Согласные имеют разряды (варги): гуттуральные, палатальные,

церебральные, дентальные, лабиальные. Имеются назализованные сонанты (w̃, j̃, r̃). Система

вокализма характеризуется противопоставлением

открытых и закрытых (или, часто, кратких и долгих) гласных «e» и «o», наличием гласных среднего ряда

(одного или нескольких - черта, характерная для всех аустроазиатских

языков), наличием назализованных гласных, переходом «a» в нейтральный ə

под влиянием соседних i и/или u (главным образом в подгруппе кхервари).

Часто наблюдается переход a > å > o (общий аустроазиатский

процесс), «падение» e > i и o > u. Большинство полнозначных лексем двусложно. Группы согласных в начале и конце

слов, как правило, не встречаются.

Для словоизменения характерны префиксы,

инфиксы, удвоение основ, которые являются формообразовательными средствами в глаголе,

выступают средствами деривации и для существительного. В системе частей речи отсутствуют

специальные формы для причастий и деепричастий, слабо различаются глаголы и

прилагательные, имеется класс наречий, связанный

с частичным повтором. Грамматический строй кхервари более архаичен и

гомогенен. В языках южной субподгруппы, утративших ряд исконных черт,

развился ряд инноваций, главным образом на основе древних диалектных

вариантов.

Группа глагола характеризуется следующими формальными средствами и

категориями: префикс или префикс​/​инфикс ab~ob~a - показатель каузатива

(например, в кхариа и бонда, в кхервари заменяется аналитическими формами); инфикс ‑p- в кхервари и

префикс kol- в кхариа выражают взаимность действия, инфикс ‑ʔ- в

кхервари выражает интенсив, полная редупликация

и полуредупликация выражают длительность и интенсив; сложные

суффиксальные образования служат для выражения сложных систем залогов, времён и видов. Показатель предшествующего действия на l

восходит, вероятно, к показателю прошедшего

времени ряда аустроазиатских языков (кхаси,

никобарский). Показатель медиального залога og

был, видимо, общемундским, но в южных языках заменён показателем

ḍom/ṛom. Многообразны аналитические формы. Глагол включает местоименные

показатели для субъекта, объекта, показателя посессива, в языке сора развилась инкорпорация субъекта и объекта, выступающих обычно

в усечённой форме.

Указательные местоимения в кхервари

разделяются на одушевлённые и неодушевлённые.

Падежные отношения выражаются послелогами, простыми или сложными, но в

языке бонда направительный падеж выражается префиксом a‑. Древний

показатель генитива ag характерен для северного, центрального и части

южного ареала. На юге распространён генитив на na/no/nu.

К средствам основообразования М. я. относятся: основосложение, редупликация и деривация

(инфиксальная и, реже, суффиксальная). Полная и частичная редупликация

выступает главным образом как средство образования глагольных видов.

Общая схема простого предложения в М. я.: 1 - обстоятельство, 2 - субъект, 3 - объект, 4 -

обязательное наличие субъекта или его местоименного субститута

непосредственно перед глаголом (показатель субъекта может стоять и в

конце глагола), 5 - глагол, 6 - финальная частица в конце предложения, маркирующая

предикативность. Каждая именная группа в предложении, а иногда и

обособленные предложения, имеют специальную выделительную частицу (do̱,

do, ḍi и др.), возможно, восходящую к протомунда. Существуют следы (для

кхервари) оформления предложения в целом показателем генитива ‑ak.

Придаточные предложения (временны́е, условные, уступительные) вводятся

постпозиционными показателями локатива или генитива или, возможно, омонимами, производными от последних. Иные

паратаксические (сочинительные) и

гипотаксические (подчинительные) связи

передаются союзами, часто индоарийского

происхождения.

Для многих М. я. существует графика на латинской основе, однако реально письменность употребляется ограниченно. Для

М. я. вводится также алфавит деванагари с

дополнительными диакритическими знаками.

Конструируются также новые виды алфавита, не

пользующиеся успехом.

Зограф Г. А., Языки Индии, Пакистана, Цейлона и Непала, М.,

1960;

Konow St., Muṇḍā and Dravidian

languages, в кн.: Linguistic survey of India,

[ed. by G. A. Grierson], v. 4, Delhi - Varanasi - Patna,

1966;

его же, Notes on the Munda family of speech

in in India, «Anthropos», 1908, v. 3, № 1;

Schmidt W., Die Mon-Khmer-Völker. Ein Bindeglied

zwischen Völkern Zentralasiens und Austronesiens, Braunschweig,

1906;

Kuiper F. B. J., Proto-Munda words in Sanskrit,

Amst., 1948;

Ruben W., Einführung in die Indienkunde, B.,

1954;

Pinnow H.-J., Versuch einer historischen

Lautlehre der Kharia-Sprache, Wiesbaden, 1959 (лит.);

его же, Comparative study of the verb in

the Munda languages, в кн.: Studies in

comparative Austroasiatic linguistics, ed. by N. H. Zide, L. - The

Hague - P., 1966;

Austroasiatic studies, v. 1-2, Honolulu, 1976.

Ю. К. Лекомцев.

Составить слова из слова мунда языки

Тунгу́со-маньчжу́рские языки́

(тунгусские, маньчжуро-тунгусские языки) - группа близкородственных языков Сибири и Дальнего

Востока, которые, по мнению ряда исследователей, входят в алтайскую

языковую семью (см. Алтайские языки).

Имеется и концепция, не признающая алтайского родства и объясняющая все

сходства между Т.‑м. я. и другими членами этой семьи

взаимовлияниями первоначально неродственных языков.

Т.‑м. я. распространены в Средней и Восточной Сибири (значительная

часть таёжной зоны), на побережье Охотского моря, в Приамурье (СССР);

кроме того, они представлены в КНР (Северо-Восточный Китай,

Синьцзян-Уйгурский автономный район) и МНР (район Барги). Число

говорящих на Т.‑м. я. в пределах СССР 58 тыс. чел. (1979, перепись).

В течение последних столетий ареал этих языков уменьшился в бассейне

реки Лены, в ряде южных районов Сибири и Дальнего Востока и к югу от

реки Амур, но увеличился на северо-востоке Сибири. Проблема древней

истории расселения тунгусо-маньчжуров окончательно не решена. Имеются

гипотезы, локализующие их прародину в Приамурье или в Центральном

Китае; более вероятно их пребывание в 1-м тыс., т. е. в

заключительный период сохранения праязыкового единства, на

территории западного Прибайкалья и, по-видимому, ряда соседних

регионов.

Сравнительная близость Т.‑м. я. и высокая степень их диалектной раздробленности (при наличии

переходных диалектов) затрудняют как выделение самостоятельных языков,

так и их классификацию. В советской научной литературе принято выделять

11 Т.‑м. я., однако фактически отчётливо противопоставлены лишь 5:

эвенкийский (с солонским

и негидальским), эвенский, удэ(ге)йский

(с орочским), нанайский

(с ульчским и орокским),

маньчжурский (с чжурчжэньским). Принято также подразделение

Т.‑м. я. на 3 ветви: сибирскую, иначе северную, или эвенкийскую

(эвенкийский и эвенский), амурскую, или нанийскую (удэгейский и

нанайский), и южную, или маньчжурскую. Имеются и другие варианты

классификации.

Для пратунгусо-маньчжурского состояния реконструируются (И. Бенцинг) 16-18 согласных фонем (p, b, t,

d, k, g, č, ǯ, s, x, m, n, ?ń, ŋ, l, r, j, ?w), симметричная система гласных (долгие и краткие a, ä, i̮, i, o, ö, u, ü) и

ряд дифтонгов (в основном типов i̯V и Vi̯).

Системы фонем современных Т.‑м. я. в целом достаточно сходны с этой

реконструкцией и между собой; из явлений вторичного характера наиболее

типичны утрата лабиализованных гласных переднего

ряда (в большинстве языков); развитие в h‑образный звук или исчезновение

анлаутных *x (эвенкийский, эвенский, удэгейский, маньчжурский), *p

(эвенкийский, эвенский, удэгейский), *s (эвенкийские диалекты,

эвенский); появление вторичных долгих гласных и дифтонгов как

результат утраты интервокальных *g (удэгейский, нанайский,

маньчжурский), *b (удэгейский, нанайский), *r (удэгейский) и некоторых

других согласных; возникновение назализованных гласных в ауслауте из сочетаний

гласного с *‑n (солонский, нанайский, орочский); существенные

преобразования многих сочетаний согласных.

В Т.‑м. я. действует гармония гласных по ряду, частично

и по лабиализации, ср. эвенкийское ana‑ǯa‑ra ‘толкают’, ämä‑ǯä‑rä

‘приходят’, soŋo‑ǯo‑ro ‘плачут’ (роль признака ряда в гармонии частично

затемнена вторичными процессами слияния и изменения артикуляции гласных). Стечения согласных допустимы,

как правило, лишь в середине слова. Ударение

(силовое в эвенкийском и эвенском, музыкальное в нанайском и удэгейском)

тяготеет в большинстве языков к концу слова, в эвенкийском и эвенском

также к долгим гласным.

Для Т.‑м. я. характерен суффиксально-агглютинативный морфологический тип, определённая роль

принадлежит и явлениям фузии. Черты аналитизма особенно заметны в маньчжурском языке,

где морфология во многом перестроена. Имени в Т.‑м. я. свойственны

категории числа (ед. ч. и мн. ч. на *l, *sal),

падежа [общими являются номинатив с нулевым

показателем, аккузатив на *ba, датив на *dua, директив на *ti̮kī, элатив

на *gīǯi, инструменталис на *ǯi̮, аблатив на *duki̮, локатив на *(du)lā,

пролатив на *(du)lī,; в маньчжурском часть этих окончаний утрачена, но

имеется генитив]; притяжательности

(различаются лично-притяжательные и возвратно-притяжательные формы, а

также особые формы косвенной принадлежности с суффиксом ŋ); в

маньчжурском категория притяжательности утрачена). Структура глагола во всех Т.‑м. я. достаточно единообразна,

однако количество, способ образования и употребление периферийных форм

времён и наклонений заметно варьирует по

диалектам и языкам. Характерно широкое использование причастий в функции предиката. Посредством суффиксов образуются

формы совершаемостей (видовой

направленности) - около 15 из них имеют общетунгусо-маньчжурское

происхождение, а также производные глаголы с семантикой

страдательного, возвратного, побудительного, совместного, взаимного

залогов (в спряжении

залоговых различий нет). Имеются инклюзивное и

эксклюзивное местоимения 1-го л. мн. ч. Широко употребительны послелоги, связь которых с предшествующим именем

часто выражена притяжательным окончанием.

Основное средство словообразования -

суффиксация; в литературном маньчжурском языке активно используется

словосложение с усечением компонентов. Особенно

распространены суффиксы основообразования и отыменного

словообразования имён с собирательными,

оценочными и другими значениями.

В Т.‑м. я. отдаётся предпочтение порядку слов

SOV, определение предшествует определяемому,

однако этот порядок не является обязательным. Согласование прилагательного с существительным в числе и падеже наблюдается в

эвенкийском и эвенском языках. Для предложения

характерен номинативный строй. При

относительно слабой развитости форм сложноподчинённого предложения Т.‑м. я.

отличаются широким применением конструкций с нефинитными формами

глагола, функционально соответствующих придаточным предложениям

других языков.

Древнейший слой общеалтайской лексики в

Т.‑м. я. не всегда легко отграничить от многочисленных более поздних

заимствований, особенно из монгольских языков. Заметную роль в формировании

лексики сыграли контакты с самодийскими

языками. В эвенкийском и эвенском языках много якутских, в маньчжурском языке - китайских заимствований. Кроме того, маньчжурский

язык сам оказал значительное лексическое влияние на другие Т.‑м. я.

Приамурья. Основным источником заимствований для Т.‑м. я.,

распространённых на территории СССР, является русский язык.

Памятники чжурчжэньского языка, написанные так называемым малым чжурчжэньским письмом, относятся к

12-16 вв. Обширной литературой представлен маньчжурский язык

(письменность с 1599 на основе монгольского

алфавита, переработана и дополнена диакритикой в 1632). В конце 20-х гг. 20 в. начата

разработка письменности (на основе латинской, а

с 1936 - русской графики) и в 1931-32 начато

издание литературы на эвенкийском, эвенском и нанайском языках.

Созданная в то же время удэгейская письменность развития не получила;

разрабатывается новая письменность.

Первые лингвистические данные о Т.‑м. я. (эвенкийском и эвенском)

появились в конце 17 в. (Н. К. Витзен). В 18 в. осуществлялся сбор

словарного материала (Д. Г. Мессершмидт, С. П. Крашенинников,

Я. Линденау, Г. Ф. Миллер, И. Биллингс, П. С. Паллас и другие).

Значительную роль в становлении тунгусо-маньчжуроведения сыграли

исследования М. А. Кастрена (его тунгусская грамматика и словарь были

изданы с рядом дополнений академиком А. А. Шифнером). 2-я половина 19

и начало 20 вв. отмечены серьёзными успехами в исследовании

маньчжурского языка (В. П. Васильев, И. И. Захаров - создатель

фундаментального словаря, А. О. Ивановский, А. М. Орлов, позднее

А. В. Гребенщиков, В. Котвич, А. М. Позднеев, П. П. Шмидт), сбором

материалов по Т.‑м. я. Приамурья (Р. К. Маак, К. И. Максимович,

Л. И. Шренк, позднее С. Леонтович, Шмидт, Л. Я. Штернберг и другие) и

эвенскому языку (В. Г. Богораз), филологической обработкой чжурчжэньских

памятников (В. Грубе). Школа тунгусо-маньчжуроведения сложилась в

Ленинграде; её представителями собраны и обработаны материалы по всем

Т.‑м. я. СССР - эвенкийскому (А. Ф. Бойцова, Г. М. Василевич,

В. А. Горцевская, В. Д. Колесникова, О. А. Константинова,

Е. П. Лебедева, А. Н. Мыреева, А. В. Романова), эвенскому

(В. Д. Лебедев, К. А. Новикова, Л. Д. Ришес, В. И. Цинциус), нанайскому

(В. А. Аврорин, Н. Б. Киле, С. Н. Оненко, Т. И. Петрова, Л. И. Сем,

О. П. Суник), негидальскому (Колесникова, Константинова,

Е. М. Мыльникова, Цинциус), удэгейскому (И. В. Кормушин, Суник,

Е. Р. Шнейдер), орочскому (Аврорин, Лебедева, Цинциус), ульчскому

(Петрова, Суник), орокскому (Новикова, Петрова, Сем), издан 2-томный

«Сравнительный словарь» Т.‑м. я., в ряде обобщающих работ исследованы

в сопоставительном и сравнительно-историческом плане фонетика, морфология, синтаксис, лексика этих

языков (Суник, Цинциус и другие). Изучение Т.‑м. я., преимущественно

в историческом плане, ведётся также в ФРГ, Японии, США, Австрии

(Бенцинг, Г. Дёрфер, Ё. Икегами, К. Г. Менгес, Н. Н. Поппе, И. Футаки,

Д. Синор, К. Ямамото и другие).

Суник О. П., Очерки по синтаксису тунгусо-маньчжурских

языков. Л., 1947;

его же, Глагол в тунгусо-маньчжурских языках, М. - Л.,

1962;

его же, Существительное в тунгусо-маньчжурских языках, Л.,

1982;

Цинциус В. И., Сравнительная фонетика тунгусо-маньчжурских

языков, Л., 1949;

Горцевская В. А., Очерк истории изучения

тунгусо-маньчжурских языков, Л., 1959;

Языки народов СССР, т. 5, Л., 1968;

Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков, отв. ред.

В. И. Цинциус, т. 1-2, Л., 1975-77;

Benzing J., Die tungusischen Sprachen. Versuch

einer vergleichenden Grammatik, Wiesbaden, [1956];

Sinor D., Introduction à l’étude de l’Eurasie

Centrale, Wiesbaden, 1963;

Menges K. H., Tungusen und Ljao, Wiesbaden,

1968;

Doerfer G., Classification problems of

Tungus, в кн.: Tungusica, Bd 1, Wiesbaden,

1978;

см. также литературу при статье Алтайские языки.

Е. А. Хелимский.

Составить слова из слова тунгусо-маньчжурские языки