Все словари русского языка: Толковый словарь, Словарь синонимов, Словарь антонимов, Энциклопедический словарь, Академический словарь, Словарь существительных, Поговорки, Словарь русского арго, Орфографический словарь, Словарь ударений, Трудности произношения и ударения, Формы слов, Синонимы, Тезаурус русской деловой лексики, Морфемно-орфографический словарь, Этимология, Этимологический словарь, Грамматический словарь, Идеография, Пословицы и поговорки, Этимологический словарь русского языка.

шесть

Этимологический словарь

род. п. -и́, укр. шiсть, блр. шесць, др.-русск., ст.-слав. шесть ἕξ, болг. шест, сербохорв. ше̑ст, словен. šę̑st, чеш. šest, слвц. šеst᾽, польск. sześć, в.-луж. šěsć, н.-луж. šesć, полаб. sest.

Праслав. *šestь ж., первонач. "шестерка", от и.. диал. *ksek̂s "шесть", наряду со *s(v)ek̂s, родственно лит. šеšì "шесть", лтш. seši, авест. xšvaš, др.-инд. ṣаṭ, ṣaṣṭís - число "шесть", греч. ἕξ, лаконск., геракл. εξ, лат. sех, алб. gjashtë (*sek̂stis), гот. saíhs "шесть", др.-исл. sétt ж. "число шесть", др.-ирл. sé, кимр. сhwесh, тохар. А ṣäk, В ṣkas; см. Бругман, Grdr. 2, 2, 17 и сл.; Вакернагель - Дебруннер 3, 355 и сл. (относительно начала и.. слова); Мейе - Эрну 1097; Мейе, RS 5, 160; Эндзелин, СБЭ 42; Траутман, ВSW 144; Вальде - Гофм. 2, 528 и сл.; Торп 425; Соссюр, МSL 7, 73 и сл.; Педерсен, Kelt. Gr. I, 78; IF 5, 77. Ср.-греч. ξέστης "seхtarius", разумеется, не содержит и.. ks, вопреки Ильинскому (ИОРЯС 20, 3, 117), потому что оно заимств. из лат.; см. Г. Майер, Ngr. Stud. 3, 49.

Полезные сервисы

я

Этимологический словарь

I

тридцать третья буква др.-русск. алфавита, первонач. писавшаяся как ɪа; то же самое сочетание звуков в др.-русск. обозначалось с помощью С§, первонач. - знак для носового гласного ę, который уже в Х в. совпал фонетически с ᾽а. В качестве числового обозначения С§ употребляется наряду с ц начиная с конца ХIV в. как знак для 900; см. Срезн. III, 1677 и сл.

II

в качестве приставки с ослабляющим или приблизительным оттенком знач.; ср. русск.-цслав. ябрѣдие ἀκρίδες, Экклезиаст (ХVI в.), наряду с цслав. абрѣдие, обрѣдь (Мi. LР), сербск.-цслав. ɪаскудь: усты ɪаскудь τὸ στόμα διεσταλμένος (Мi. LР 1141) от скС«дъ "безобразный", сербск.-цслав. ɪагугнивъ: ст.-слав. гС«гнивъ "косноязычный", болг. я-вдови́ца "вдова", сербохорв. jа̏па̑д ж. "тенистое место" =за̏па̑д (ж.) - то же, блр. я́корiць "корить": корíць - то же.

Праслав. ē- или ā- из и.. ē- : ō, ср. др.-инд. ānīlas "голубоватый" : nīlas "черный", ālōhitas "красноватый" : rōhitas "красный", ādīrghas "продолговатый" : dīrghas "длинный", греч. ἠρέμα "тихо, спокойно" : гот. rimis "спокойствие", греч. ὠ-ρύομαι "реву" : русск. реве́ть (см.), греч. ὠ-κεανός : др.-инд. āc̨áyānas "прилегающий", д... ā-wahst, ua-wahst "incrementum", uo-qëmo "потомок"; см. Розвадовский, RS 2, 101 и сл.; Jagić-Festschrift 304 и сл.; Бернекер I, 441 и сл.; Бругман, KVGr. 464 и сл.; IF 15, 103; Майрхофер 67; Калима, Neuphil. Мitt., 1948, 62 и сл. (где также недостоверные примеры). См. я́водь.

III

местоим., укр. я, др.-русск. язъ, я (и то и другое - в Мстислав. грам. 1130 г.; см. Обнорский - Бархударов I, 33), ст.-слав. азъ ἐγώ, реже С©зъ (см. Дильс, Aksl. Gr. 77), болг. аз, яз (Младенов 702), сербохорв. jа̑, словен. jàz, jâ, чеш. já, др.-чеш. jáz (совр. чеш. форма - с начала ХIV в.), слвц. jа, др.-польск. jaz, польск., в.-луж., н.-луж. jа, полаб. joz, jо.

Праслав. *аzъ отличается своим вокализмом от родственных форм, ср. др.-лит. еš, лит. àš, лтш. еs, др.-прусск. еs, аs, др.-инд. ahám, авест. azǝm, др.-перс. аdаm, арм. еs, венет. еχо, греч. ἐγώ, лат. еgо, гот. ik "я". Наряду с и.. *еǵ- (греч., лат., герм.), существовало и.. диал. *eǵh- (др.-инд., венет.). Недоказанной является гипотеза о существовании *ō̆go наряду с *еgō на основе слав. аzъ и хетт. uk, ug "я" (Мейе - Эрну 342 и сл.; см. Вальде - Гофм. I, 395 и сл.). Не объяснена еще достоверно утрата конечного -z в слав.; весьма невероятно, чтобы она совершилась по аналогии местоим. tу (напр., Ягич, AfslPh 23, 543; Голуб - Копечный 147), а также чтобы долгота начального гласного была обусловлена долготой гласного в tу (Бругман у Бернекера, см. ниже). Более удачна попытка объяснения аzъ из сочетания а ězъ (Бернекер I, 35; Бругман, Grdr. 2, 2, 382), но см. против этого Кнутссон, ZfslPh 12, 96 и сл. По мнению Зубатого (LF 36, 345 и сл.), в этом а- представлена усилит. част. *ā, ср. др.-инд. ād, авест. āt̃, ср. также др.-инд. межд. ḗt "смотри, глядь!" из ā и id; Педерсен (KZ 38, 317) видит здесь влияние окончания 1 л. ед. ч. -ō; сомнения по этому поводу см. у Бернекера (I, 35). Для объяснения -z привлекают законы сандхи (Сольмсен, KZ 29, 79); ср. Бернекер, там же; И. Шмидт, KZ 36, 408 и сл.; Вакернагель - Дебруннер 3, 454 и сл. [См. еще Якобсон, IJSLP, I/2, 1959, стр. 277. - Т.]

Полезные сервисы

интерлингвистика

Лингвистика

Интерлингви́стика -

раздел языкознания, изучающий международные языки как средство межъязыкового

общения. Основное внимание обращается на процессы создания и

функционирования международных искусственных языков, которые исследуются в связи

с вопросами многоязычия, взаимовлияния

языков, образования интернационализмов

и т. п.

Выделение объекта и внутренняя структура интерлингвистики

определились в процессе её длительного развития. Интерлингвистика

сформировалась на базе теории лингвопроектирования,

заложенной работами Р. Декарта (1629) и развитой Г. В. Лейбницем и

другими. Основным направлением лингвопроектирования 17-19 вв. было

логическое, опиравшееся на рационалистическую философию с

характерной для неё критикой естественного языка. В рамках этого

направления разрабатывались так называемые философские языки,

предназначавшиеся для замены естественных языков как якобы

недостаточно совершенных орудий мышления. Наиболее известны проекты

философских языков Дж. Дальгарно (1661), Дж. Уилкинса (1668),

Ж. Делормеля (1795), музыкальный язык сольресоль Ж. Сюдра (1817-66) и

другие. Логическому направлению противостояло эмпирическое,

предлагавшее упрощение естественного языка как коммуникативной системы без попытки реформирования

его как средства мышления: упрощённая латынь

Ф. Лаббе (около 1650); всеславянский язык Ю. Крижанича (1659-66);

упрощённый французский язык И. Шипфера (1839) и

др. Большинство проектов 17-19 вв. предполагало создание априорных

языков (лишённых материального сходства с естественными), попытки

проектирования апостериорных искусственных языков (по образцу

естественных) были редки и непоследовательны. И логическое, и

эмпирическое направления разрабатывали системы либо звукописьменного

языка (пазилалии), либо только письменного языка

(пазиграфии); среди последних наибольшую известность получила

пазиграфия Ж. Мемье (1797). Хотя с середины 18 в. логическое направление

подвергалось критике (П. Л. М. де Мопертюи, И. Д. Михаэлис), ещё в

1856-58 оно поддерживалось Интернациональным лингвистическим

обществом - первой организацией лингвистов, занявшейся проблемой

универсального, т. е. международного искусственного языка. Со 2‑й

половины 19 в. лингвопроектирование начинает ориентироваться на

создание искусственных языков, которые были бы одновременно

коммуникативно совершенными, апостериорными и пазилалиями. Вместе с тем

определяется роль такого языка как вспомогательного средства общения по

сравнению с национальными языками.

С появлением в 1879 международного искусственного языка волапюк,

впервые реализовавшегося в общении, начинается этап социального

использования искусственных языков. Возникает движение за

международный язык, первоначально группировавшееся вокруг волапюка, а

затем эсперанто (1887). Переход от

теоретического конструирования искусственных языков к практической

проверке их в условиях общения создал необходимые предпосылки для

формирования интерлингвистики в собственном смысле слова, которая не

ограничивается теорией лингвопроектирования, а включает также теорию

функционирования социально реализованных языковых систем (которые

стали называться плановыми языками). Новая область

языкознания первоначально называлась космоглоттикой, а в 1911

Ж. Мейсманс предложил термин «интерлингвистика». После 1879 проблемы

международного искусственного языка широко обсуждаются лингвистами

разных стран. Вызывала споры сама идея о возможности создания и

использования планового языка. В положительном решении этого вопроса

большую роль сыграли теоретические выступления Г. Шухардтаполемике с

Г. Мейером) и И. А. Бодуэна де Куртенэполемике с К. Бругманом и

А. Лескином), которые показали несостоятельность критики планового языка

с позиций лингвистического натурализма, приравнивавшего язык к

«организму», «природному дару» и поэтому отвергавшего возможность

его искусственного создания.

К началу 20‑х гг. 20 в. А. Мейе констатировал, что полемика о

возможности существования планового языка снята самим фактом

относительно широкого коммуникативного использования эсперанто. На

этом основании он включил в свой обзор языков Европы как естественные

(этнические), так и плановые языки. Преимущественное внимание

исследователей привлекает проблема определения роли плановых языков в

межъязыковом общении. Интерлингвистическая проблематика поднималась

на 2‑м и 6‑м Международных лингвистических конгрессах (1931 и 1948), где

в пользу планового языка как оптимального способа преодоления

многоязычия высказывались О. Есперсен, Э. Сепир, Мейе, М. Дж. Бартоли,

К. К. Уленбек, Ш. Балли, А. Фрей, Б. Мильорини, Ж. Вандриес,

А. Дебруннер, В. Георгиев, противоположной точки зрения

придерживались А. Доза, Р. Дж. Келлог, Б. Спекман, предлагавшие в

качестве международных использовать только национальные языки. Важный

вклад в решение принципиальных вопросов интерлингвистики внесен

советскими языковедами (Е. А. Бокарёв, В. П. Григорьев, Э. К. Дрезен,

Э. П. Свадост, В. Ф. Спиридович, Н. В. Юшманов), сосредоточившими

свои усилия на решении насущных проблем международного вспомогательного

языка и чётко отграничившими этот круг вопросов от проблем дальнего

интерлингвистического прогнозирования (единый язык человечества).

Плановые языки (главным образом эсперанто) изучаются советской

интерлингвистикой в конкретных формах их современного

использования (Бокарёв, М. И. Исаев и другие).

Наряду с общими вопросами статуса плановых языков, интерлингвистика

разрабатывает их историю и научную систематику (Л. Кутюра, Дрезен,

А. Д. Дуличенко) и принципы структурной организации (Есперсен, Юшманов,

Г. Вариньен). Вопросы фонологии планового языка

рассматривались Н. С. Трубецким, вопросы семантики - Сепиром, лексического состава -

А. Мартине. Важное значение имеет установленный Рене де Соссюром факт

возникновения в социально используемом плановом языке (эсперанто)

закономерностей, не постулированных в первоначальном проекте этого

языка. Тем самым плановый язык предстает как саморегулирующаяся

система, способная и к развитию, и к поддержанию стабильности. Эти

вопросы служили предметом специального рассмотрения на 14‑м

Международном лингвистическом конгрессе (1987).

Практическое использование плановых языков показало, что из всех

предлагавшихся систем коммуникативную пригодность имеют лишь языки

апостериорного типа, строящиеся по модели естественных языков и

комплектующие свой словарь из числа интернационализмов. Две

интерлингвистические школы, одинаково стоящие на принципах

апостериоризма, различаются характером применения этих принципов.

Автономистская (или схематическая) школа исходит из

необходимости упорядочения материала, который кладется в основу

планового языка; заимствуя из естественных языков лексические и

грамматические элементы, плановые языки этого типа подчиняют их

собственным структурным законам, не имеющим исключений. Сторонники

натуралистической школы считают необходимым использовать заимствованные лексические и грамматические

элементы в той форме, в которой они существуют и естественных языках;

этим достигается лучшая опознаваемость слов интернационального

корнеслова, но затрудняется их активное усвоение из-за большого числа

отклоняющихся и неправильных форм. Эсперанто (как и менее

распространённый его реформированный вариант идо, созданный в

1907) отвечает принципам автономистской школы. В рамках

натуралистической школы были разработаны языки окциденталь (1922) и

интерлингва (1951), не нашедшие широкого распространения.

Хотя объектом интерлингвистических исследований являются

преимущественно плановые языки, интерлингвистика проявляет постоянный

интерес к вопросам сознательного воздействия человека на язык, т. е. к

языковому планированию и языковой политике, а

также к вопросам международной стандартизации научной и технической

номенклатуры.

Международный язык и наука, пер. с нем., Одесса, 1910;

Дрезен Э. К., За всеобщим языком, М.-Л., 1928;

его же, Основы языкознания, теории и истории международного

языка, 3 изд., М., 1932;

Ахманова О. С., Бокарёв Е. А., Международный

вспомогательный язык как лингвистическая проблема, «Вопросы

языкознания», 1956, № 6;

Григорьев В. П., И. А. Бодуэн де Куртенэ и

интерлингвистика, в кн.: И. А. Бодуэн де Куртенэ (К 30‑летию со дня

смерти), М., 1960;

его же, О некоторых вопросах интерлингвистики, «Вопросы

языкознания», 1966, № 1;

Свадост-Истомин Э. П., Как возникнет всеобщий язык?, М.,

1968;

Проблемы интерлингвистики, М., 1976;

Дуличенко А. Д., Советская интерлингвистика (аннотированная

библиография за 1946-1982 гг.), Тарту, 1983;

Кузнецов С. Н., Направления современной интерлингвистики,

М., 1984;

его же, Теоретические основы интерлингвистики, М., 1987

(лит.);

Shenton H., Sapir E.,

Jespersen O., International communication, L., 1931;

Jacob H., A planned auxiliary language, L.,

1947;

Monnerot-Dumaine M., Précis d’interlinguistique

générale et spéciale, P., 1960;

Tauli V., Introduction to a theory of language

planning, Uppsala, 1968;

Rónai P., Der Kampf gegen Babel oder das

Abenteuer der Universalsprachen, München, 1969;

Bausani A., Le lingue inventate, Roma, 1974;

Plansprachen. Beitrage zur Interlinguistik, hrsg. von

R. Haupenthal, Darmstadt, 1976;

Interlinguistica Tartuensis (серия

сборников), Tartu, с 1982;

Blanke D., Internationale Plansprachen, B.,

1985.

С. Н. Кузнецов.

Полезные сервисы