РАЗВИВА́ЮЩЕЕ ОБУЧЕ́НИЕ (англ. developing education).

Обучение, опирающееся на самостоятельный поиск знаний, на творческую деятельность учащихся, которая характеризуется функционированием механизма догадок, переносом знаний и умений в новую ситуацию. В современной методике преподавания языков Р. о. наиболее успешно реализуется в рамках индивидуализированного подхода (см. индивидуализация обучения), а также центрированного на ученике подхода, которые можно рассматривать как дальнейшее развитие идей коммуникативно-деятельностного подхода к обучению. Основы теории Р. о. были заложены в 30-е гг. XX в. Л. С. Выготским при рассмотрении им вопроса о соотношении обучения и развития. Получили развитие в трудах его последователей (А. Н. Леонтьева, П. Я. Гальперина, Л. В. Занкова Д. Б. Эльконина, В. В. Давыдова и др.).

Составить слова из слова развивающее обучение

РЕЧЕВЕДЕНИЕ - новая, еще только складывающаяся область знания, иначе, лингвистика речи (в отличие от собственно лингвистики языка, языковедения). Термин "речевéдение" употребляется по отношению к комплексу научных дисциплин, объединенных общим объектом изучения - речь, речевая деятельность, речевое общение и поведение. В лингвистике две сферы исследований, в одной изучаются языковые системы (строй языка), в другой - речь. "Лингвистика речи, - по определению Н.Д. Арутюновой, - имеет своим объектом все те типизированные явления, которые не оторвались от участников коммуникации и обстановки общения", т.е. речь (см.) как конкретное говорение, как процесс (речевая деятельность) и его результат (речевые произведения, тексты).

Целесообразно различать названные сферы исследования, поскольку термины "язык" (языковая система) и "речь" (употребление языка) обозначают не одно и то же. Если язык - это орудие общения, то речь - это вид общения, реализация через действующую систему языка основной коммуникативной функции последнего, которая у языка (стро́я) лишь потенциальна.

Хотя обоснование различения понятий языка и речи (дихотомии языка-речи) было осуществлено Ф. де Соссюром еще в начале ХХ в., но почти до конца столетия языковеды изучали именно систему (строй) языка и в меньшей степени речь. Этому способствовало и то, что главным объектом лингвистики Соссюр считал систему языка (langue). Поэтому если можно говорить о сложившейся теории языка и почти исчерпывающем описании его системы (и систем конкретных языков), то этого нельзя сказать о речи. Создание теории речи, речевeдения еще предстоит (ср. название статьи Т.В. Шмелевой "Речеведение: в поисках теории"). Правда, такая науковедческая ситуация в лингвистике не означает, что в ней не накоплен материал по проблемам речеведения и конкретному анализу речи. Напротив, он достаточно обширен, поскольку с 60-х годов и особенно в 70-80-е гг. активизируются исследования лингвистики речи.

Сам термин "речевeдение" в русистике используется сравнительно недавно, хотя был зафиксирован в некоторых речеведческих работах 60-70-х гг. (М.Н. Кожина, Т.А. Ладыженская, Г.Г. Почепцов, А.А. Холодович), а в последнее время к нему все чаще обращаются лингвисты (Н.С. Болотнова, Т.В. Матвеева, В.Н. Мещеряков, О.Б. Сиротинина, Н.И. Формановская, Т.В. Шмелева и др.).

Более распространено понимание речеве́дения в области лингво-дидактической практики, а именно как "педагогическое речеведение", инициированное Т.А. Ладыженской. Оно определяется как "культура демократического общения и взаимодействия", в центре внимания которого - "говорящая и воспринимающая личность, ориентация на характеристику речевого акта в совокупности его языковых, прагматических, психологических и социальных параметров" (Мещеряков, 1998, с. 3). Речеведческие знания о речи и речевой деятельности включают в себя понятия (и формируют соответствующие навыки) о разновидностях речи, о невербальных средствах общения, об особенностях педагогического голоса и способах его совершенствования, особенностях педагогического диалога, умении построить беседу с родителями и т.д. Об этой отрасли знаний свидетельствуют, например, такие термины и терминообразования из Словаря-справочника "Педагогическое речеведение", отражающие связь последнего с различными гуманитарными дисциплинами: развитие речи, учебно-речевая ситуация, виды коммуникативной деятельности учителя, анализ педагогического дискурса, выносливость (неутомляемость) голоса, громкость голоса, аудирование, выразительность речи, точность Р., правильность Р., жанр, газетно-публицистические жанры, зачин текста, информативность текста, структура абзаца, риторический прием, адресат, речевая ситуация, теория речевых актов, метафора, фигуры, тропы и т.д. Как видим, здесь представлены термины не только собственно "педагогического плана" ("школьного словоупотребления"), но и "заимствованные" из различных областей: культуры речи, риторики, стилистики, лингвистики текста, теории речевых актов. Это естественно, так как понятийная система речеведения связана с понятиями указанных (и других) наук, обогащается их знаниями и методами исследования.

Однако речеведение не ограничивается указанной отраслью. Основное значение этого термина отражает одну из сфер изучения теории языка. Как известно, не только Ф. де Соссюр, но и И.А. Бодуэн де Куртенэ, Л.П. Якубинский, Л.В. Щерба, М.М. Бахтин, несколько позже Г.О. Винокур, В.В. Виноградов, на Западе Ч.У. Моррис, Л. Витгенштейн, Э. Бенвенист, ученые Пражского лингвистического кружка - ПЛК и др. (не говоря о более ранних идеях В. Гумбольдта, А.А. Потебни) пришли к необходимости изучения не только строя языка, его системы, но и его использования в речевой деятельности, функционирования в разных сферах общения. Исследования речи, речевой деятельности в разных аспектах с середины ХХ столетия начинают постепенно все более развиваться, в связи с чем появляются новые науч. дисциплины и направления (психолингвистика, функциональная стилистика, лингвистика текста, прагматика, неориторика, коммуникативная лингвистика, теория речевых актов и др.), исследующие не статичный объект в его имманентной сущности, а в самой его реализации, в живой коммуникации, для которой он, собственно, и предназначен. Ощущается неполнота познания языка в его отвлечении от речи (Ср.: "…теория, ориентированная на язык и только на язык, не способна объяснить процессов коммуникации" - Р. Шенк; "…когда мы соединим язык и процесс общения… мы тем самым… спасем нашу науку от бездушного… изучения форм и структуры языка" - В. Ингве; "…с предложением кончается область системы знаков и налицо область языка как средства общения, т.е. речи" - Э. Бенвенист). Процесс этот, как известно, привел в конечном счете к изменению парадигмы языкознания от структурной к коммуникативно-функциональной и антропоцентрической. Полнота исследования объекта требовала такого подхода (ср. утверждение Аристотеля о необходимости исследования любого объекта с двух сторон - структурной и функциональной). Собственно, Ф. де Соссюр предполагал помимо лингвистики языка развитие и лингвистики речи, отмечая при этом, правда, чрезвычайные трудности исследования этого столь сложного и многостороннего объекта, не умещающегося, очевидно, в рамках одной науки: "Изучать явления речи, - писал он, - значит распахивать двери перед целым рядом наук"; "Деятельность говорящего человека должна изучаться в целой совокупности дисциплин" (Соссюр, 1933, с. 34, 42). Изучение реализации даже одной (правда, важнейшей) функции языка - коммуникативной требует учета знаний социологии, психологии, социо-, психо-, этнолингвистики, теории коммуникации, теории речевых актов, стилистики, риторики и др. Но у языка есть и другая важнейшая функция - когнитивная, речемыслительная, изучение реализации которой вызвало к жизни целый комплекс новых наук; не говоря о иных функциях и сторонах динамического аспекта языка, т.е. речи. Характерно, что все новейшие и более традиционные дисциплины, изучающие различные стороны речи и речевой деятельности, взаимосвязаны друг с другом, пересекаются (оттого и не имеют четких границ; см. Взаимоотношение стилистики и смежных дисциплин), поскольку все они изучают разные аспекты одного общего объекта. Наличие множества исследовательских направлений при этом закономерно; однако с точки зрения лингвистики речи закономерна и попытка определить объединяющее их начало (принцип), хотя бы на высоком уровне абстракции.

Таким самым общим признаком у речи (как объекта лингвистики) является динамика языка в процессах его употребления, обусловленная принадлежностью речи человеку (ее антропоцентризмом; по Ч. Моррису, отношением знаков к человеку). Именно человек, используя язык, производит речь; без деятеля, речедеятеля, последняя невозможна. Ср.: "…человек как создатель и "ваятель" слова оказывается центральной фигурой функционирующего языка" (Э.С. Азнаурова, 1988, с. 4). Речь человека как существа не только биологического, но социального - и, конечно, мыслящего, разумного - протекает как речевая деятельность в процессах общения и широкого, невербального, контекста, т.е. она диалогична (в том числе и в "разговоре" с ego).

Итак, динамика употребления языка человеком - главнейший, существенный признак речи, обусловливающий все другие ее признаки и свойства, круг категорий и аспектов исследования.

Между прочим, в русистике приоритет изучения языка в аспекте его употребления принадлежит функц. стилистике (наряду с психолингвистикой, а, например, социолингвистика подошла к изучению этого аспекта много позже - см. А.Д. Швейцер, 1991), так сказать, с легкой руки Г.О. Винокура (ср. его крылатую фразу: "Язык есть вообще только тогда, когда он употребляется", кстати, высказанную на десяток лет ранее идеи Л.Витгенштейна о языке как действии). По словам Ю. Степанова, "…в противопоставлении развивающемуся учению о структуре языка… стилистика стала осознаваться как общее учение об употреблении языка" (1990, с. 493). Аналогично высказалась В.Н. Телия: "Стилистика раньше других разделов языкознания… обратилась к исследованию динамического состояния языковой системы и к проблемам анализа целостного текста. И это не случайно: в центре ее внимания всегда находились закономерности выбора средств, способных удовлетворить той или иной социально-ролевой или эмоционально окрашенной интенции говорящего именно как субъекта речи. Именно в стилистических штудиях был сохранен интерес к деятельностному проявлению языковой компетенции, к речевой деятельности (langage), в то время как в лингвистике основное внимание было уделено языку (langue)" (Телия, 1991, с. 9-10). О прерогативе изучения употребления языка стилистикой говорит и Т.Г. Винокур: "…собственные закономерности употребления языка обществом (внутри языкознания) принадлежат только стилистике" (1980, с. 17), очевидно, потому, что "стиль по своей онтологической природе является антропоцентрической категорией" (Гончарова, 1999, с. 150).

Отдавая должное функц. стилистике на пути активизации развития коммуникативно-функционального направления в русском языкознании, все же вряд ли можно считать ее объединяющим звеном, "крышей" всех речеведческих дисциплин, скорее, одной из них, правда, главнейшей. Ситуацию с речеведческими дисциплинами можно, очевидно, рассматривать по аналогии с когнитивной наукой (которую, вероятно, также можно отнести к речеведению), т.е. говорить о "зонтиковой" их "природе". Ср.: "…обозначение "когнитивная наука" относится к обширной и весьма общей программе науч. исследований, объединяемых связующим их единым объектом - когницией. Термин К. н. следует в связи с этим рассматривать как "зонтиковый" для объединения определенного количества научных дисциплин и создания междисциплинарной науки…" (Кубрякова, 1996, с. 58).

Все речеведческие дисциплины, как отмечено, объединяет свойственный речи принцип употребления языка говорящими. По словам Нисио Минору, если ранее "выделяли одни и те же элементы независимо от того, кто, когда и где их употребляет, и именно их считали сущностью языка…", то позже стало понятно, что "нужно изучать функции живого, действующего языка" (1983). Но именно употребление (функции) языка изучает каждая из указанных выше дисциплин в том или другом его аспекте: не только стилистика, но и прагматика и теория речевых актов исследуют "функционирование языковых знаков в речи" (ЛЭС, 1990, с. 389) "в связи с субъектом речи и адресатом", с учетом "отношений между участниками коммуникации", с учетом интенций говорящих и достижения перлокутивного эффекта и др. "Выдвинув в качестве объединяющего принцип употребления языка говорящими в коммуникативных ситуациях… прагматика охватила многие проблемы, имеющие длительную историю изучения в рамках риторики и стилистики, коммуникативного синтаксиса, теории и типологии речи и речевой деятельности, теории коммуникации и функциональных стилей, социолингвистики, психолингвистики, теории дискурса и др." (Арутюнова, 1990, с. 390).

Действительно, риторика (в самом общем плане) изучает употребление (использование) языка в одном из возможных аспектов - достижение эффективности речи через воздействие и убеждение адресата (аудитории). Психолингвистика "исследует процессы речеобразования, а также восприятия и формирования речи…" (А.А. Леонтьев). Современная социолингвистика, наряду с другими проблемами, - социальные роли говорящих. Поскольку речевая деятельность - это в то же время и речемыслительная деятельность, то изучение последней связано со многими аспектами когнитивных наук. Поэтому в последнее время указанные дисциплины стали именоваться речеведческими. Так, О.Б. Сиротинина называет риторику одной из речеведческих дисциплин (1998), а Н.И. Формановская к речеведческим дисциплинам относит функц. стилистику, культуру речи, риторику, прагмалингвистику, психолингвистику, когнитивную лингвистику, паралингвистику, социолингвистику, лингво-страноведение (культуроведение), этнолингвистику, речевой этикет, лингвистику текста, считая их также в комплексе составляющими теории общения (1998, с. 12-16). И действительно, все эти дисциплины изучают те или другие стороны единого объекта - речи в процессе речевого общения говорящих (речепроизводства, речеобразования, порождения речи и т.д.).

В поисках специфики языка - вопросе, которому Ф. де Соссюр придавал особое (приоритетное) значение, он определил язык как достаточно жесткую систему, каждая единица которой обладает значимостью, ценностью (valeur) как член системы в противопоставлении с другими единицами. Отсюда имманентность, статичность, почти неизменяемость этой системы. Обратившись к определению специфики речи, исследователи в области функц. стилистики называют также ее системность (ср.: "речь тоже системна" - Гальперин, 1981), сущность организации которой, однако, принципиально иная, вытекающая из принципа употребления языка в широком контексте: обусловлена она экстралингвистической основой речи (см. Кожина, 1972; см. речевая системность). Именно реализация в целом задач общения в определенной его сфере и ситуации, весь комплекс экстралингвистических факторов детерминируют взаимосвязи языковых (и текстовых) единиц в "линейной динамике" речи, определяют речевую организацию. Таким образом, система языка и системность речи - не одно и то же. Определяющим принципом последней является не valeur, а комплекс экстралингвистических факторов. Именно он обусловливает выбор и организацию языковых и текстовых единиц и их взаимосвязи на текстовой плоскости, т.е. системность речи, именно он "дирижирует" процессом ее образования. (Поэтому термин "исполнение", а не "употребление" в данном случае нежелателен, так как он предполагает простую реализацию самой системы, строя, языка, а не влияние на процесс речеобразования внелингвистической действительности и не выражает проявление творческого начала речедеятеля.) При этом если функц. стилистика сосредоточила свое исследование на одном комплексе экстралингвистических факторов речи (см.), или, иначе, широком контексте (вневербальном, коммуникативном контексте), то другие речеведческие дисциплины постепенно "подключали" к этому списку иные факторы: скрытые и явные цели адресанта в процессе общения, конкретные интенции говорящих, речевые стратегии и тактики, прагматические пресуппозиции, типы речевого реагирования, социально-этикетные требования к речи, социальные роли говорящих, ментальные действия и др.

Однако ориентация на принцип употребления языка и обусловленная им речевая системность, являясь исходными для построения речеведческой теории, оказываются, очевидно, слишком общими и широкими. В поисках критерия систематизации понятий речевeдения, его понятийного аппарата и определения основных его разделов, по мнению Т.В. Шмелевой, следует обратиться к другим параметрам речи и - соответственно - основным линиям ее дифференциации. Таковыми можно считать: роль, фактуру, сферы, жанр, правило. В связи с этим речеведение, как считает ученый, должно включать по крайней мере пять разделов.

По мнению автора, "первая линия дифференциации речи проходит по координации ролей, участников речи, речедеятелей" (Шмелева, 1997, с. 304). Сюда включаются исследование авторской речи и роли адресата, их взаимодействия, вопросы понимания и интерпретации речи. Здесь "должно быть изучено такое свойство текста, как диалогичность во всем многообразии ее языковых проявлений" (там же). Результаты исследований в этом аспекте имеются в области риторики, стилистики, прагматики, герменевтики, поэтики. В рамках речеве́дения необходимо создать "список коммуникативных ролей в современной речевой практике и истории русской культуры - переводчик, интерпретатор, комментатор, диктор, декламатор, актер, импровизатор" и т.д. (там же). Здесь должна быть разработана теория типов речи (не только монолога и диалога), а также в связи с речевыми ролями и видами речи поставлены вопросы речевого поведения.

Второй раздел - учение о фактуре речи, которое должно исследовать дифференциацию речи по признаку устная-письменная, кроме того, печатная, телеграфная, телефонная, радио-, телеречь, компьютерная. Каждая из них, очевидно, имеет свои принципы поиска языковых средств и их организации.

Далее - учение о сферах речи, которое "должно занять центральное место", поскольку этот фактор является "важнейшим в дифференциации языка, определяющим его систему функциональных стилей" (там же, с. 306). При этом нельзя оставить без внимания и исторический (диахронический) аспект. Помимо достаточно исследованных стилистикой речевых сфер (художественной, научной, деловой, публицистической) необходимо изучение конфессиональной (религиозной) сферы на современном этапе. Т. о., "учение о сферах речи в истории, постоянной динамике, попытках оптимизировать, культивируя одни моменты и "подавляя" другие, - совершенно необходимая часть речеведения" (там же, с. 307), тем более с учетом тенденции к внутренней дифференциации этих сфер.

Следующий раздел - учение о жанрах речи, инициированное еще работами М.М. Бахтина и получившее в настоящее время широкое и многоаспектное развитие, вместе с тем не лишенное ряда дискуссионных проблем и наметившее различные аспекты и задачи дальнейшего изучения жанроведения.

Наконец, учение о правилах речи, менее других разработанное в отечественном языкознании (в зарубежной лингвистике см.: Г.П. Грайс, Д. Гордон, Дж. Лакофф), однако представленное: о правиле преувеличения, склонности к гиперболичности - работами Л.П. Крысина, Т.В. Шмелевой, а также о правилах речевого этикета - А.А. Акишиной, Н.И. Формановской.

Все указанные линии дифференциации речи, определяющие основные разделы речеведения, "сплетены в неразрывное единство", поэтому, "толкуя о сферах речи, мы не сможем обойтись без обращения к речевой роли, фактуре, жанру и, конечно же, правилу, поскольку у речедеятеля всегда есть выбор…" (там же, с. 309).

Т. о., речевéдение - это формирующаяся область знаний в лингвистике, включающая комплекс наук, исследующих с разных сторон один и тот же объект - речь (речевую деятельность, речевое общение и поведение) и объединенных общим принципом изучения, а именно употребление, функционирование языка во внешней среде (контексте).

Лит.: Винокур Г.О. О задачах истории языка // Избр. работы по рус. языку. - М., 1959; Ахманова О.С., Натан Л.Н., Полторацкий А.И., Фатющенко В.И. О принципах и методах лингвистического исследования. - М., 1966; Кожина М.Н. О специфике художественной и научной речи в аспекте функциональной стилистики. - Пермь, 1966; Ее же: О речеведческом аспекте лингвистического исследования // Исследования по стилистике, вып. 2. - Пермь, 1970; Ее же: О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими. - Пермь, 1972; Ее же. Речеведческий аспект теории языка, "Stylistyka-VII". - Opole, 1998; Ладыженская Т.А. Система работы по развитию связной устной речи учащихся. - М., 1975; Почепцов Г.Г. мл. О некоторых вопросах лингвистики общения // Структурная и математическая лингвистика. Вып. 3. - Киев, 1975; Холодович А.А. О типологии речи (1977) // Холодович А.А. Проблемы грамматической теории. - Л., 1979; Шмелева Т.В. Кодекс речевого поведения. - Русский язык за рубежом. - 1983. - №1; Ее же: Речевой жанр (Возможности описания и использования в преподавании языка), "Russistik. Русистика", №2, Berlin, 1990; Ее же: Речеведение. Теоретические и прикладные аспекты. - Новгород, 1996; Ее же: Речеведение: в поисках теории, "Stylistyka-VI". - Opole, 1997; Арутюнова Н.Д. Прагматика // ЛЭС. - М., 1990; Ее же: Речь. Русский язык. Энциклопедия. - М., 1997; Степанов Ю.С. Стилистика // ЛЭС. - М., 1990; Мещеряков В.Н. Предисловие к словарю-справочнику "Педагогическое речеведение". - М., 1998; Педагогическое речеведение: Словарь-справочник / Под редакцией Т.А. Ладыженской и А.К. Михальской. - М., 1998; Сиротинина О.Б. Риторика как составляющая системы наук об общении // Предмет риторики и проблемы ее преподавания, Материалы Первой Всероссийской конференции по риторике. - М., 1998; Формановская Н.И. Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. - М., 1998; Ее же: Соотношение риторики и речеведческих дисциплин // Риторика в современном образовании, Тезисы Докл. 3-й Международной конференции по риторике. - М., 1999; Болотнова Н.С. О связи риторики и коммуникативной стилистики текста в речеведении // Риторическая культура в современном обществе, Тезисы IV Международной конференции по риторике. - М., 2000; Хорошая речь / Под редакцией М.А. Кормилицыной и О.Б. Сиротининой. - Саратов, 2001; Матвеева Т.В. Учебный словарь: русский язык, культура речи, стилистика, риторика. - М., 2003.

Якубинский Л.П. О диалогической речи, Русская речь, 1. - Пг, 1923; Щерба Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании. - Изв. АН СССР. Отд. общ. н. - Вып. 1. - 1931; Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. - М., 1933; Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. - М., 1963; Его же: О художественной прозе // Избранные труды художественной прозы. -М., 1980; Пражский лингвистический кружок. - М., 1967; Бенвенист Э. Общая лингвистика. - М., 1974; Крысин Л.П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические исследования. - М., 1976; Рождественский Ю.В. О правилах ведения речи по данным пословиц и поговорок // Паремиологический сборник. - М., 1978; Его же: Введение в общую филологию. - М., 1979; Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. - М., 1980; Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. - М., 1981; Нисио Минору, Язык японцев // Языкознание в Японии. - М., 1983; Моррис Ч.У. Основания теории знаков // Семиотика. - М., 1983; Витгенштейн Л. Филологические исследования // НЗЛ. Вып. ХVI. - М., 1985; Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. - М., 1987; Азнаурова Э.С. Прагматика художественного слова. - Ташкент, 1988; Акишина А.А., Акишина Т.Е. Этикет русского телефонного разговора. - М., 1990; Леонтьев А.А. Психолингвистика // ЛЭС. - М., 1990; Телия В.Н. Экспрессивность как проявление субъективного фактора в языке и ее прагматическая ориентация. Механизмы экспрессивной окраски языковых единиц // Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы экспрессивности. - М., 1991; Швейцер А.Д. Проблемы контрастивной стилистики. - ВЯ. - 1991. - №4; Кубрякова Е.С. Когнитивная наука / Когнитивные науки // Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков и др. КСКТ. - М., 1996; Гончарова Е.А. Стиль как антропоцентрическая категория // Studia Linguistika. Вып. 8. Слово, предложение и текст как интерпретирующие системы. - СПб., 1999; Ее же: Еще раз о стиле как научном объекте современного языкознания // Текст-Дискурс-Стиль. - СПб., 2003; Ingve V., On Achieving Agriment in Linguistics, In: Papers from the Fifth Regional Meeting Chicago Linguistic Society, Chicago, 1969.

М.Н. Кожина

Составить слова из слова речеведение

Стили́стика -

раздел языкознания, имеющий основным

предметом стиль во всех языковедческих

значениях этого термина - как индивидуальную манеру исполнения речевых

актов, как функциональный стиль речи, как

стиль языка и т. д. Однако задачи стилистики шире, нежели только

изучение стиля; она исследует эволюцию стилей в связи с историей литературного языка, язык художественной литераторы в его эволюции,

универсальные приёмы языкового построения произведений литературы

(соприкасаясь с поэтикой), а также жанры общения (соприкасаясь с прагматикой). Предметом стилистики

является также изучение экспрессивных средств

языка (см. Коннотация), фигур речи и тропов, которые не связаны с каким-либо одним

определённым стилем.

Современная стилистика понимается различно в разных лингвистических

направлениях и школах, причём каждое понимание имеет объективное

основание в связи с многосторонностью основного предмета

стилистики - стиля.

1)Наиболее узкое понимание стилистики

(исторически не первое) было выдвинуто американской дескриптивной лингвистикой в 40-50‑х гг. 20 в.

Поскольку структура языка понималась дескриптивистами как аранжировка

его элементов в речи в пределах от морфемы до предложения включительно, стилистике отводилось

изучение структуры единиц, более крупных, чем предложение, -

аранжировка предложений, их группировка в абзацы и т. д. (А. А. Хилл и

другие); этот подход может быть назван дескриптивной

стилистикой.

2)Более широкое понимание стилистики,

непосредственно исходящее из предыдущего, характерно для

современной, главным образом английской, лингвистики текста. То, что дескриптивисты

определяли как стилистическую вариативность, т. е. построение

текста на более длинных отрезках, чем предложение, в лингвистике

текста рассматривается как проявление общих закономерностей

построения текста. Соответственно

понятие вариативности, свободного выбора говорящим или автором текста

приёмов и форм сильно ограничивается, и стилистика

отождествляется с грамматикой текста (У. Хендрикс и другие); тем не

менее в этом смысле можно говорить о

текстовой стилистике.

3)Стилистика, выходящая за пределы текста,

как учение о соотношении текста с внетекстовыми (общеязыковыми,

«кодовыми» и т. п.) подсистемами языка - стилями, была разработана

исторически ранее, в 30-40‑х гг. 20 в., лингвистами пражской лингвистической школы. Текст, вообще речевой акт, устный или письменный, с

этой точки зрения предстаёт как результат выбора говорящим языковых

форм из заранее данных языком возможностей - фонетических, грамматических, лексических

(слов), синтаксических, и как их комбинация в

речевом акте в зависимости от его цели («функции»). Основу такого

истолкования стилистики составило понятие «коммуникативного», или «функционального»,

стиля речи; этот подход, который можно назвать функциональной

стилистикой, смыкается с социолингвистикой.

Понятие функционального выбора, в свою очередь, восходит к концепции

Ш. Балли, согласно которой в языке констатируются многочисленные синонимические формы и их ряды, один из последних

составляет «нейтральный фон», а другие отличаются той или иной

дополнительной окраской - именно стилистической. Балли понимал эту

окраску главным образом как экспрессивную - «сниженную»,

разговорно-фамильярную, или, напротив, «высокую», книжную (ср.,

например, рус. «лицо» - нейтральное, «лик» - высокое, «рожа» -

сниженное).

Названные подходы составляют современную языковедческую стилистику в

узком смысле слова. Параллельно с оформлением этого основного ядра

стилистики дополнительно развивались ещё два её направления.

4)С одной стороны, в противопоставлении

развивающемуся учению о структуре языка (см. Система языковая), стилистика стала осознаваться

как общее учение об употреблении языка (в советском

языкознании - Г. О. Винокур), что отвечало повсеместному сдвигу

лингвистики 50‑х гг. 20 в. к исследованию «языка в действии»

(Э. Бенвенист), использования языка говорящими в разных ситуациях,

предпосылок успешного совершения речевых актов и т. п.; эти вопросы

включаются в сферу языковой прагматики, и, следовательно, можно говорить

о прагматической стилистике. С другой

стороны, в концепции Винокура различное общественное употребление языка

вообще носит исторический характер, и в этом смысле учение об

общественном употреблении является исторической стилистикой общего

языка. Уже с 30‑х гг. 20 в. синхронная

стилистика современного языка стала рассматриваться - главным образом

в стилистической концепции В. В. Виноградова - как этап в истории

литературного языка; этот подход определяется как историческая

стилистика.

5)Наконец, стилистика общенародного языка

всегда, но особенно интенсивно начиная с 20‑х гг. 20 в.,

рассматривается в связи с языком художественной литературы и

творчеством отдельных крупных писателей, необходимость этого

(отрицавшаяся, например, в концепции Балли) непреложно вытекает из

концепции Виноградова (а также работ Л. Шпитцера и других на Западе).

Это расширение составило предмет стилистики языка художественной

литературы и тесно смыкается с поэтикой.

Все названные подходы составляют современную языковедческую

стилистику в широком смысле слова. При этом подходы 3 и 4 часто

используются при обучении языку и иногда рассматриваются как

практическая стилистика, которая имеет целью обучить

стилистическим нормам родного языка.

В центре теоретической стилистики находится проблема

речевого акта и текста как его результата. Обычный речевой акт состоит

из 3 компонентов: автор акта («отправитель», адресант); текст;

воспринимающий акт («получатель», адресат). Соответственно этому

разделяются: стилистика от «автора», иногда называемая

«генетической», - исследование авторского выбора речевых средств,

замысла («идеи») и его исполнения (воплощения в текст); стилистика

внутреннего построения самого текста, иногда

рассматривающаяся как воплощение собственных законов данного

речевого жанра и называемая в этом случае «имманентной» стилистикой;

стилистика адресата, рассматривающая интерпретацию

адресатом замысла отправителя речи, а также сам «образ адресата», или

«фактор адресата», снова соприкасающийся с замыслом автора речи.

Это трёхчастное деление находит полную параллель в

литературоведческой стилистике (благодаря чему она и оказывается

связанной со стилистикой языковедческой), в которой вычленяются:

проблема «образа автора», детально исследованная в концепции

Виноградова; проблема структуры текста, составляющая предмет

исследований так называемой структуральной поэтики (от

Н. С. Трубецкого до Ю. М. Лотмана и других; выделяются работы

Р. О. Якобсона); проблема адресата (исследованная, в частности,

Д. С. Лихачёвым на материале древнерусской литературы; например, адресат

«житий» не тот же, что адресат «хождений» как жанров древней

словесности). Особую проблему, связанную со всеми предыдущими,

составляет неоднозначность прочтений, интерпретаций художественного

текста (например, текст «Горя от ума» А. С. Грибоедова, по данным

Ю. Н. Тынянова, как текст, полный кружковых ассоциаций и намёков

20‑х гг. 19 в., и в наши дни как текст - результат богатейших

ассоциаций, связанных с протекшими общественными событиями русской

жизни и традицией театральных интерпретаций). Таким образом,

языковедческая и литературоведческая стилистики имеют общую часть,

включающуюся также в семиотику языка и литературы. Тем не менее за

пределами этой общей части обе стилистики разграничиваются, и вопрос об

их размежевании интенсивно исследуется (например, в работах

Г. В. Степанова).

Стилистика одного языка может быть сравнена со стилистикой другого

или других языков, что составляет предмет сопоставительной стилистики, которая с течением

времени разделилась на практическую и теоретическую. Практическая

сопоставительная стилистика изучает выборы, предпочтения, которые

должен сделать говорящий, переходя с одного языка на другой при обучении

или при переводе. Наблюдения над выбором форм приводят к определённым

обобщениям, которые формулируются как правила стилистики,

рекомендации при обучении иностранному языку. Внутри сопоставительной

стилистики выделилась контрастивная грамматика (см. Контрастивная лингвистика), представляющая

собой некоторое сужение сопоставительной стилистики.

Обобщения сопоставительной стилистики приводят к выводу, что в разных

языках имеются разные предпочтительные способы выражения одних и тех

же содержаний (мыслей), что, например, немецкий

язык - «глагольный», французский - «именной», «абстрактный»; индоевропейские языки в целом

противопоставляют «субстанцию» и её «форму» (например, «чашка чаю»),

тогда как индейские языки соединяют их в понятии

«явление» («чаечашка»), и т. п. Это одна из главных проблем

теоретической сопоставительной стилистики; решение её в рамках только

сопоставительной стилистики, дисциплины описательной, невозможно.

Стилистика, таким образом, выходит в область общей проблемы «язык и

мышление», составляющей содержание таких разных концепций, как

стадиальная типология (работы И. И. Мещанинова 30-40‑х гг.), концепция

языка как «промежуточного мира» между языком и мышлением

(Л. Вайсгербер, см. Неогумбольдтианство), концепция «языковой

относительности» (Э. Сепир и Б. Л. Уорф в США), концепции языковой

«картины мира» современных советских учёных.

Важной проблемой теоретической сопоставительной стилистики является

вопрос о её теоретическом языке, инструменте её описаний.

В сопоставительной стилистике один язык обычно описывается средствами

другого языка; таким образом, язык описания выступает одновременно в

двух функциях - как элемент сравнения рядом с описываемым языком и

как средство, форма, «план выражения» результатов, содержания этого

сравнения. Язык в этой роли может быть назван эпиязыком и

противопоставлен метаязыку.

Различие эпиязыка и метаязыка играет важную роль в теории

формализованных языков и основаниях математической логики (например,

в работах Х. Б. Карри).

Предшественницами современной стилистики были античные и

средневековые поэтика и в большей степени риторика. Поэтика понималась как наука о поэзии, а

риторика первоначально - как наука об ораторском искусстве; центральная

часть риторики составляло учение о словесном выражении, в котором

рассматривался отбор слов и их сочетание, а также фигуры речи.

Риторики 17-18 вв. делают центром учение о стилях (например, риторика

А. Х. Белобоцкого в России); в русской стилистике значительную роль

сыграла теория стилей М. В. Ломоносова и его «Риторика» (1748).

Термин «стилистика» появился в начале 19 в. в произведениях немецких

романтиков в связи с новыми для того времени понятиями индивидуальности

творческой личности. В середине 19 в. предпринимаются попытки научно

обосновать стилистику - «Философия стиля» Г. Спенсера (1852) и

Х. Штейнталя (1866). Основы исторической стилистики были заложены в

трудах А. Н. Веселовского («Из истории эпитета», 1895, и др.) и

А. А. Потебни.

В связи с характером стилистики как учения об «употреблении языка»

неоднократно возникали попытки сделать её наиболее общей филологической дисциплиной, подчинив ей как частную

науку языкознание в собственном смысле слова (впервые у немецких

филологов-романтиков братьев А. В. и Ф. фон Шлегель в начале 19 в., в

направлении эстетического идеализма

К. Фосслера).

Лингвистическая стилистика в современном смысле начинается с работ

Балли («Трактат по французской стилистике», 1909) и становится

самостоятельным разделом языкознания в трудах лингвистов Пражского

лингвистического кружка. Оформление стилистики в отечественной науке было завершено в концепции

Виноградова. К современной стилистике примыкает теория

интерпретации в компьютерной лингвистике

(работы В. З. Демьянкова и других).

Античные теории языка и стиля, М.-Л., 1936;

Веселовский А. Н., Из истории эпитета, в его кн.:

Историческая поэтика, Л., 1940;

Звегинцев В. А., Эстетический идеализм в языкознании

(К. Фосслер и его школа), М., 1956;

Щерба Л. В., Опыт лингвистического толкования

стихотворений, в его кн.: Избранные работы по русскому языку, М.,

1957;

Винокур Г. О., О задачах истории языка, в его кн.:

Избранные работы по русскому языку, М., 1959;

Балли Ш., Французская стилистика, пер. с франц., М.,

1961;

Степанов Ю. С., Доказательство и аксиоматичность в

стилистике. Метод Л. Шпицера, «Вестник МГУ. Филология. Журналистика»,

1962, № 5;

его же, Французская стилистика, М., 1965;

Виноградов В. В., Стилистика. Теория поэтической речи.

Поэтика, М., 1963;

Гельгардт Р. Р., О стиле литературных произведений (объект

и метод), в сб.: Вопросы стилистики, М., 1966;

Гак В. Г., Русский язык в зеркале французского, «Русский

язык за рубежом», 1967, № 3; 1971, № 2;

Тынянов Ю. Н., Сюжет «Горя от ума», в его кн.: Пушкин и его

современники, [М., 1969];

Фёдоров А. В., Очерки общей и сопоставительной стилистики,

М., 1971;

Скребнев Ю. М., Очерк теории стилистики, Г., 1975;

Долинин К. А., Стилистика французского языка, Л.,

1978;

его же, Интерпретация текста. Французский язык, М.,

1985;

Античные риторики. [Переводы], М., 1978;

Лихачёв Д. С., Поэтика древнерусской литературы, 3 изд.,

М., 1979;

Вомперский В. П., Стилистическая теория А. Х. Белобоцкого,

в сб.: Лингвистические аспекты исследования литературно-художественных

текстов, Калинин, 1979;

Степанов Г. В., О границах лингвистического и

литературоведческого анализа художественного текста, Известия АН СССР,

сер. ЛиЯ, 1980, т. 39, № 3;

Хендрикс У., Стиль и лингвистика текста, пер. с англ., в

кн.: Новое в зарубежной лингвистике, в. 9 - Лингвостилистика, М.,

1980;

Одинцов В. В., Стилистика текста, М., 1980;

Арутюнова Н. Д., Фактор адресата, Известия АН СССР, сер.

ЛиЯ, 1981, т. 40, № 4;

Стилистика художественной речи, Калинин, 1982;

Кожина М. Н., Стилистика русского языка, 2 изд., М.,

1983;

Демьянков В. З., Основы теории интерпретации и её

приложения в вычислительной лингвистике, М., 1985;

Общая риторика, пер. с франц., М., 1986;

Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира, М.,

1988;

Гончаренко С. Ф., Стилистический анализ испанского

стихотворного текста, М., 1988;

Spencer H., The philosophy of style,

в его кн.: Essays, v. 2, L., 1852;

Steinthal H., Zur Stylistik, «Zeitschrift für

Völkerpsychologie und Sprachwissenschaft», 1866, Bd 4;

Bally Ch., Traité de stylistique française,

t. 1-2, Hdlb., 1909;

Spitzer L., Linguistics and literary history,

Princeton, 1948;

его же, Les théories de la stylistique, «Le

français moderne», 1952, t. 20;

Hill A. A., Introduction to linguistic

structures, N. Y., [1958];

Galperin I. R., Stylistics, Moscow, 1971;

Riesel E., Schendels E., Deutsche

Stilistik, Moskau, 1975;

см. также литературу к статье Стиль.

Ю. С. Степанов.

Составить слова из слова стилистика

- Отсутствие подхода к предмету исследования как изменяющемуся во времени, развивающемуся.

Составить слова из слова неисторичность