Левина́с Эмманюэль (Levinas) (1906-1995), французский философ и писатель. Родился в Литве. С 1923 жил во Франции. Испытал влияние Э. Гуссерля, М. Хайдеггера и религиозной традиции иудаизма. Основой философии считал этику, её центральные понятия у Левинаса - «другой» и «встреча с другим». Трактаты «Время и иное» (1948), «Целостность и бесконечность» (1961), эссе о литературе («О Морисе Бланшо», 1975; «Имена собственные», 1976).

* * *

ЛЕВИНАС Эмманюэль - ЛЕВИНА́С (Levinas) Эмманюэль [30 декабря 1905 (12 января 1906) Ковно, Российская империя, ныне Каунас - 25 декабря 1995, Париж], французский философ и религиозный мыслитель, оказал влияние на феноменологию (см. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ), постмодернизм (см. ПОСТМОДЕРНИЗМ) и философию языка.

Основные темы его философии: поиск ненасильственного отношения с Другим, лик (visage) Другого, дающий заповедь «не убий», отношение «лицом к лицу» с Другим, чудовищность безличного бытия (il y a), отношение к абсолютной инаковости Иного (времени и смерти), женское как Иное.

Жизнь и труды

Левинас поступил на философский факультет в Страсбурге в 1923; учился у Э. Гуссерля (см. ГУССЕРЛЬ Эдмунд) и М. Хайдеггера (см. ХАЙДЕГГЕР Мартин) в Германии в 1928-1929; испытал влияние Платона (см. ПЛАТОН (философ)), Р. Декарта (см. ДЕКАРТ Рене), С. Кьеркегора (см. КЬЕРКЕГОР Серен), Ф. М. Достоевского (см. ДОСТОЕВСКИЙ Федор Михайлович), А. Бергсона (см. БЕРГСОН Анри), Ф. Розенцвейга, М. Бубера (см. БУБЕР Мартин), М. Мерло-Понти (см. МЕРЛО-ПОНТИ Морис); повлиял на П. Рикера (см. РИКЕР Поль), Ж. Деррида (см. ДЕРРИДА Жак), а также на ряд современных католических богословов. Со студенческих лет был дружен с М. Бланшо (см. БЛАНШО Морис). В 1930 Левинас опубликовал первую во Франции книгу о Гуссерле («Теория интуиции в феноменологии Гуссерля») и в том же году принял французское гражданство. В 1940-45 находился в немецком плену. После войны Левинас был членом философского кружка Г. Марселя (см. МАРСЕЛЬ Габриель Оноре) и Ж. Валя. В 1947 публикует свои первые оригинальные работы («От существования к существующему», «Время и Другой»). В 1961 Левинас опубликовал свою докторскую диссертацию «Тотальность и Бесконечное», книгу, которая по праву считается одним из основных философских текстов нашего века; в 1971 - «Гуманизм другого человека», в 1974 - «Иначе, чем быть, или по ту сторону сущности». Опубликовал также ряд работ, посвященных иудаизму и талмудическому экзегезису.

Работы 1940-х гг.

В 1940-е гг. Левинас вступает в полемику с Гуссерлем (см. ГУССЕРЛЬ Эдмунд) и Хайдеггером (см. ХАЙДЕГГЕР Мартин) и постепенно отходит от гуссерлевской феноменологии. Левинас, рассматривая хайдеггеровское различие между сущим и бытием, обвиняет Хайдеггера в попытке подчинить личное сущее безличному бытию. Он описывает безличность бытия, растворяющего в себе сущих («имеется», il y a), и ищет пути становления субъекта. Анализируя отношение субъекта-монады к времени и смерти, Левинас отвергает как хайдеггеровский, так и гуссерлевский подход к темпоральности, как не дающий субъекту возможности этического обновления, которое может быть дано только Другим в интерсубъективном отношении. Он критикует гуссерлевскую теорию интерсубъективности, утверждая, что конституирование Другого как alter ego уничтожает его радикальную «инаковость». Вместо этого он выдвигает отношение «лицом к лицу» с Другим как сохраняющее инаковость Другого, присутствие Другого дается как его отсутствие. Левинас подчеркивает «асимметричность интерсубъективного пространства» (в отличие от взаимности отношения Я-Ты у Бубера (см. БУБЕР Мартин)) и рассматривает эротическое отношение как пример отношения с радикально иным (женским).

«Тотальность и Бесконечное». Обращение к Декарту и Платону: идея Бесконечного и «Благо по ту сторону сущности»

Обличая феноменологию и онтологию как философии насилия теории как умосозерцания, Левинас в качестве «первой философии» выдвигает этику. Со времен Аристотеля (см. АРИСТОТЕЛЬ) этика воспринималась как нормативная наука, но смысл, который Левинас придает этому термину, не совпадает с общепринятым. Для Левинаса «этика» не есть ни свод правил человеческого поведения, ни наука о том, как мы должны вести себя. Он называет этику «духовной оптикой». Его проект заключается в том, чтобы заменить спекулятивные построения дескрипцией этического отношения - отношения абсолютно первичного, которое не может быть подчинено ничему другому. Этическое построено на трансцендентности - на отношении с Другим. Левинас хочет перестроить мир Я так, чтобы в нем присутствовала размерность безмерности, то измерение, которое задает направление к Другому. Другой, будучи абсолютно иным, абсолютно трансцендентен (см. ТРАНСЦЕНДЕНТНЫЙ) по отношению к Я, целиком остающемуся в сфере Тождественного. Здесь Я обретает область «своего», котором оно может владеть, но как бы Я не стремилось к Другому, Другой остается от него отделенным. При этом стремление Я к Другому, этот жест движения вовне, жест покидания места, сферы Тождественного ни в коей мере не является движением экстаза. Наоборот, Я должно проделать определенную работу в мире, обустроиться и иметь жилище, где оно могло бы принимать Другого и принимать от Другого. Самоидентификация Я и принятие Другого в «Тотальности и Бесконечном» взаимно обусловливают друг друга. Уже сама возможность обращения к Другому является даром со стороны Другого, который Я должно уметь принимать. Но Я не может обратиться к Другому непосредственно, Другой дан Я только в своем лике, который превосходит идею Иного во мне. Лик как единство слова и взгляда выражает Другого, и ненасильственное отношение к Другому возможно только как дискурс, как речь, обращенная к лику. Лик Другого выставляет Я требование, которое прочитывается и как простая забота о ближнем, и как заповедь «не убий». Свобода Я возникает как критический аспект знания, когда Я осознает свою этическую нищету и в стыде перед Другим ставит под вопрос свою спонтанность.

Для Левинаса Другой абсолютно беззащитен и наг, это тот, которого нужно признать и принять как «пришельца, вдову и сироту», как нищего и голодного, - и одновременно тот, к кому можно обращаться только на «Вы». Это отношение обусловливает наше собственное появление как субъекта, как личности.

Поздние работы. Левинас и Деррида

В 1967 году Ж. Деррида (см. ДЕРРИДА Жак) опубликовал книгу «Письмо и различие», содержащую в качестве одной из глав эссе «Насилие и метафизика», посвященное детальному разбору всех опубликованных к тому моменту работ Левинаса. Деррида показал, что Левинас, продолжая пользоваться языком феноменологии и онтологии, в своей критике Гуссерля и Хайдеггера остается от них зависимым, его прочтение этих авторов является далеко не бесспорным. Критика Деррида оказала глубокое влияние на последующие работы Левинаса.

Отказавшись от метафизической и онтологической терминологии (бытие, сущее, Тождественное, Иное) Левинас приходит к собственному философскому языку, в котором этический пафос выражается уже в непосредственно религиозных терминах. Известная несбалансированность «Тотальности и Бесконечного» в том, что касается третьего как того, кто ограничивает Другого, и с появлением которого, тем самым, начинается справедливость, компенсируется в книге «Иначе, чем быть, или по ту сторону сущности». Это открывает возможность появления новой теории субъективности. Левинас переосмысливает интенциональность, открывает новые подходы в феноменологии, говоря об «интенциональности пассивности». Его работы, посвященные понятиям святого и сакрального, прощения, свидетельства, оказывают серьезное влияние на Ж. Деррида, в сильной степени определяя круг интересов последнего в 90-е годы.

Составить слова из слова левинас эмманюэль

ИНТЕРФЕРЕ́НЦИЯ (от лат. inter - между, ferio - ударять) - изменения в языковой системе (или речевой деят-ности индивида) вследствие языковых контактов (сам процесс подобных изменений и их результат). Необходимое условие И. - двуязычие (или многоязычие), без к-рого, как правило, имеет место лишь такой вид И., как лексич. заимствования. Интерференционные процессы могут иметь двунаправленный (в случае многоязычия - многонаправленный) характер: И. подвергаются оба (все) яз., участвующие в контакте. Однако более часты ситуации, при к-рых один из яз., используемых коллективом или индивидом, подвергается более сильной И., а др. - более слабой или не подвергается ей вообще. Это обст-во связано обычно с доминацией одного из яз., участвующих в контакте. По У. Вайнрайху, явления И. могут быть рассмотрены на уровне речевой деят-ности индивида (микроскоп. подход) и в системе яз. (макроскопич. подход). Процесс закрепления И., являющийся результатом индивидуального двуязычия в системе яз., наз. институционализацией. Различаются прямая и косвенная И. (термины В. Я. Розенцвейга). Прямая И. - непосредств. заимствование в один яз. элементов др. яз. или уподобление (структурное, семантич. и пр.) элементов одного яз. элементам др. яз.; косвенная И. - выбор под влиянием др. яз. того или иного из имеющихся в языковой системе вариантных средств выражения, развитие одних и торможение др. языковых тенденций и т. п. От косвенной И. в собственном смысле слова следует отличать изменения (устранение сложных фонологич. оппозиций, развитие аналитич. тенденций грамматич. строя и др.), обязанные своим возникновением не контактам с к.-л. определенным яз., а языковым контактам как таковым и представляющие собой проявление тенденции к упрощению языковой системы. Результаты И. проявляются на всех уровнях, хотя степень их проницаемости различна. Для сегментного фонетич. уровня наиб. распространена субституция (подстановка звука одного яз. в речь на др. яз.) как следствие отождествления фонем; для лексич. уровня характерны заимствования и лишь затем семантич. и структурные изменения элементов (разл. виды калек); для морфологии - семантич. и структурные изменения элементов как результат их отождествления и только во вторую очередь заимствования; наконец для синтаксиса и суперсегментной фонетики (интонации) - структурные уподобления.

На темпы и степень И. оказывает опред. влияние тип многоязычия. При смешанном двуязычии интерференционные процессы проходят быстрее, чем при координативном. Особенно благоприятствует развитию И. субординативное двуязычие. Интенсивные процессы приводят к конвергенции языковых систем и в особых случаях к образованию языковых союзов. Экстремальную степень И. демонстрируют языковые формы, осуществляющие "переход на чужую грамматику", т. е. заимствующие у контактирующих с ними яз. весь набор грамматич. аффиксов (наиб. хорошо документиров. пример - нек-рые цыганские диалекты Англии, Скандинавии, Пиренейского п-ова). Здесь крайняя степень И. определяется особой социолингв. ситуацией - функционированием цыган. яз. как крайне ограниченного кода, выполняющего роль тайного яз.

На протяжении своей истории рус. яз. являлся как реципиентом, так и источником интерференционного воздействия. Интерференционные воздействия на рус. яз. прежде всего видны на лексич. уровне, а также на уровне синтаксиса литературного яз. (в др.-рус. период старослав. влияние, начиная с 18 в. - фр. и др.) и на фонетич. уровне (проблематика, связанная с появлением в рус. фонологич. системе фонемы "ф", возможное влияние финно-угорского субстрата на фонетич. черты отд. рус. говоров). Особые случаи представляют собой интерференционные воздействия на рус. яз. как второй яз. народов быв. СССР, на островные говоры рус. яз., на яз. рус. эмигрантов. Многообразно и до сих пор систематич. не изучено интерференционное воздействие рус. яз. на многочисл. яз. России и быв. СССР.

Лит.: Интерференция звуковых систем. Л., 1987; Грамматич. интерференция в условиях нац.-рус. двуязычия. М., 1990; Рус. яз. и языки народов Крайнего Севера. Л., 1991.

Составить слова из слова интерференция

Структу́рная лингви́стика -

совокупность воззрений на язык и методов его исследования, в основе которых лежит

понимание языка как знаковой системы (см. Знак языковой) с чётко выделимыми структурными

элементами (единицами языка, их классами и пр.)

и стремление к строгому (приближающемуся к точным наукам)

формальному описанию языка. Своё название С. л. получила благодаря

особому вниманию к структуре языка, которая представляет собой сеть

отношений (противопоставлений) между элементами языковой системы

(см. Система языковая, Оппозиции языковые), упорядоченных и

находящихся в иерархической зависимости в пределах определённых

уровней (см. Уровни языка).

Структурное описание языка предполагает такой анализ реального

текста, который позволяет выделить обобщённые инвариантные единицы

(схемы предложений, морфемы, фонемы) и

соотнести их с конкретными речевыми сегментами на основе строгих

правил реализации. Эти правила определяют границы варьирования языковых

единиц в речи, допустимого с точки зрения сохранения ими

самотождественности, т. е. фиксируют набор допустимых синонимических

преобразований единицы языка. В зависимости от уровня анализа правила

реализации формулируются как правила позиционного распределения

конкретных вариантов единицы, например принцип дополнительной

дистрибуции в фонологии и морфологии (см. Дистрибутивный анализ), или как трансформационные

правила в синтаксисе (при трансформационном

анализе), регулирующие переход от инвариантной глубинной структуры предложения к множеству её

реализаций (поверхностное представление). На

базе С. л., с перемещением исследовательских интересов от

статического представления структуры языка к динамическому, развилась

порождающая грамматика (см. Генеративная

лингвистика); идеи структурного анализа языка во многом определили

постановку и решение задач, связанных с машинным переводом (см. Автоматический перевод). Сочетание

С. л. с типологией привело к возникновению структурной типологии,

исследующей общие закономерности строения отдельных фрагментов

языковой системы и языка в целом (см. Типология лингвистическая, Универсалии языковые). С. л. открыла дорогу для

широкого проникновения в языкознание математических методов

исследования (см. Математическая

лингвистика).

С. л. сложилась в 20-30‑х гг. 20 в. как особое направление, отличное

от господствовавшего в конце 19 в. младограмматического

направления (см. Младограмматизм), с

его исключительным вниманием к истории языковых элементов, и отличное

от традиционного описания грамматики, с её

нестрогим понятийным аппаратом и «предвзятостью» в описании языков любых

структур посредством понятий грамматики латыни и

основных европейских языков. С. л. рождалась из поисков более

последовательной системы основных понятий языкознания и из

стремления разработать столь же строгие методы синхронного описания (см.

Синхрония) современных языков, каким

был сравнительно-исторический метод для сравнительно-исторического языкознания. Первая

попытка строгого описания языка была предпринята ещё древнеиндийским

учёным Панини (см. Индийская

языковедческая традиция), в средние века это нашло выражение в

построении всеобщей рациональной грамматики (см. Универсальные грамматики) и в

философско-лингвистических опытах Р. Декарта и Г. В. Лейбница. На

возникновение С. л. значительное влияние оказали труды И. А. Бодуэна

де Куртенэ, Ф. Ф. Фортунатова, О. Есперсена, Э. Сепира, Л. Блумфилда и

особенно Ф. де Соссюра (см. Женевская

школа), деятельность Московского

лингвистического кружка (созданного 1915), в котором формировались

взгляды одного из создателей и ведущих теоретиков С. л. -

Р. О. Якобсона. Заметную роль в формировании С. л. сыграла русская

формальная школа в литературоведении, в частности ОПОЯЗ (работы Е. Д. Поливанова, Л. П. Якубинского,

Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума, С. И. Бернштейна), а также труды

В. Я. Проппа, Б. В. Томашевского, О. М. Брика. В 20-40‑х гг. сложились

школы С. л., сыгравшие существенную роль в разработке её концепций и

методов: пражская (см. Пражская

лингвистическая школа), копенгагенская (см. Глоссематика), американская (см. Дескриптивная лингвистика), лондонская школа; в СССР в русле идей С. л.

развивались концепции ленинградской

фонологической школы и московской

фонологической школы, представители которых (особенно

последней) разрабатывали не только проблемы фонологии, но и

грамматики и общей теории языка. Эти школы, однако, не исчерпывают всего

разнообразия концепций, разработанных в рамках С. л. Многие учёные, не

принадлежа к определённой школе, внесли важный вклад в развитие теории

С. л.: А. Мартине (разработка теории языка в аспекте «система -

функция», создание функциональной лингвистики,

применение системно-структурного анализа в диахронической фонологии), Э. Бенвенист (проблемы

языкового знака, грамматической структуры языка), Л. Теньер (разработка

структурного синтаксиса), А. В. де Гроот (проблема грамматических единиц, структурная грамматика),

Е. Курилович (теория знака, теория грамматической структуры, создание

структурной диахронической морфологии) и другие. В СССР различные

аспекты С. л. развивали А. А. Реформатский (знаковая

теория языка, методы С. л., фонология), И. И. Ревзин (общая теория

моделирования, фонология, грамматика),

А. А. Холодович (общая и грамматическая теория), Ю. К. Лекомцев

(фонология, грамматика, теория метаязыка),

Т. П. Ломтев (общая теория, фонология); обсуждение теоретических

вопросов С. л. и практическое применение структурных методов

содержатся в трудах Ю. Д. Апресяна, Н. Д. Арутюновой, Т. В. Булыгиной

(Шмелёвой), В. Г. Гака, А. А. Зализняка, В. А. Звегинцева,

Вяч. В. Иванова, Г. А. Климова, Ю. С. Мартемьянова, И. А. Мельчука,

Т. М. Николаевой, В. М. Солнцева, Ю. С. Степанова, В. Ю. Розенцвейга,

В. Н. Топорова, Б. А. Успенского и других.

В развитии С. л. имеется несколько этапов. Первый этап (примерно до

50‑х гг.) характеризовался повышенным, а в некоторых случаях

исключительным вниманием к структуре плана выражения как более

доступной строгому описанию, что приводило к забвению содержательной

стороны, преувеличению роли отношений между элементами системы и

игнорированию самих элементов как языковых сущностей. С. л.

критиковалась также за слишком статичное и «правильное»

представление системы языка, игнорирование социальных и

психологических факторов функционирования и вариативности языка.

С 50‑х гг. начинается второй этап развития С. л., для которого

характерен поворот к изучению плана содержания и к динамическим моделям

языка (в частности, развивается трансформационный анализ в

грамматике; см. Трансформационный

метод). Методы и приёмы анализа, разработанные первоначально в

фонологии, переносятся в грамматику и семантику (см. Компонентного анализа метод). Принципы и методы

С. л. начинают применяться в сравнительно-историческом языкознании

(в работах Якобсона, Мартине, Куриловича, У. Ф. Лемана, Э. А. Макаева,

Т. В. Гамкрелидзе, Иванова, В. К. Журавлёва, В. В. Мартынова,

В. А. Дыбо, В. Мажюлиса и других). Вместе с тем расширение фронта

исследований и одновременное применение наряду со структурными

методами также иных приёмов и методов исследования привело к тому, что

С. л., углубив наши представления об устройстве языка, разработав

аппарат строгого описания его системы, «растворилась» в новых

направлениях, вызванных к жизни новыми теоретическими поисками.

С 70‑х гг. С. л. перестаёт существовать как обособленное направление,

противостоящее «традиционному» языкознанию; разработанные С. л.

методы исследования наряду с другими применяются и в других

лингвистических дисциплинах (психолингвистике,

социолингвистике и др.). С. л. повлияла на

развитие структурных методов исследования в других гуманитарных науках -

литературоведении, искусствознании, этнологии, истории, социологии,

психологии. Именно на почве этих наук сформировался структурализм как

философско-методологическая основа

конкретно-научных гуманитарных исследований (известный также как

«французский структурализм», так как его создание и развитие

связывается с именами К. Леви-Строса, Р. Барта, М. П. Фуко, Ж. де

Лакана); структурализм испытал влияние различных буржуазных философий

(неокантианства, феноменологии Э. Гуссерля, логического позитивизма).

Структурализм в этом смысле следует отличать от С. л. как особого

этапа в развитии лингвистической мысли, связанного с переходом от

эмпирического «атомистического» описания фактов языка к их системному

осмыслению. Основу этого перехода составило использование структурного

анализа, моделирования, формализации лингвистических процедур. К тому

времени, когда идеи структурализма в гуманитарных науках усиленно

разрабатывались (начало 70‑х гг.), чёткие контуры лингвистического

структурализма как особой системы научных воззрений на язык оказались

уже размытыми, основные понятия и принципы С. л. стали составной частью

общей теории языка.

Основные направления структурализма, М., 1964;

Новое в лингвистике, пер. с англ., в. 1-4, М., 1960-65;

Апресян Ю. Д., Идеи и методы современной структурной

лингвистики. (Краткий очерк), М., 1966;

Засорина Л. Н., Введение в структурную лингвистику, М.,

1974;

Структурализм: «за» и «против», М., 1975;

Автономова Н. С., Философские проблемы структурного анализа

в гуманитарных науках, М., 1977;

Ревзин И. И., Современная структурная лингвистика, М.,

1977;

Jacobson R., Retrospect, в его кн.:

Selected writings, v. 2, The Hague - P., 1971,

p. 711-722;

Lepschy G. C., A survey of structural

linguistics, L., 1972;

Harris Z. S., Structural linguistics, Chi. - L.,

1986.

В. А. Виноградов.

Составить слова из слова структурная лингвистика