Балти́стика -

комплекс филологических дисциплин, изучающих балтийские языки, материальную и духовную культуру

балтоязычных народов. В балтистике различают область, связанную с

изучением балтийских языков, фольклора, мифологии и т. п. как некоего

целого, и частные области, посвящённые отдельным балтийским традициям:

прутенистику (пруссистику), леттонистику, литуанистику.

Ведущее направление в балтистике - исследование балтийских языков,

история изучения которых начинается с 17 в., когда появляются первые

словари и опыты грамматического описания отдельных языков, преследующие

главным образом практические цели. Лучшими из них в 17 в. были для литовского языка грамматика Д. Клейна и словарь

К. Сирвидаса (Ширвидаса), для латышского языка -

грамматика Г. Адольфи и словари Х. Фюрекера и Я. Лангия. Традиция

описания грамматики и лексики продолжалась

примерно до середины 19 в. (Ф. В. Хаак, Ф. Руиг, Г. Остермейер,

К. Мильке, С. Станявичус, К. Коссаковский и другие для литовского языка;

Г. Ф. Стендер, Я. Ланге, К. Хардер, Г. Розенбергер, Г. Хессельберг и

другие для латышского языка).

Новый этап начинается с середины 19 в., когда труды Р. К. Раска,

Ф. Боппа, А. Ф. Потта вводят балтийские языки в русло сравнительно-исторического языкознания и индоевропеистики. Появляются труды

по прусскому языку (Бопп, Ф. Нессельман),

литовскому (А. Шлейхер), латышскому (А. Биленштейн). В последующие

десятилетия сравнительно-историческое изучение балтийских языков стало

господствующим в балтийском языкознании (И. Шмидт, А. Лескин,

А. Бецценбергер, Л. Гейтлер, Э. Бернекер, Ф. Ф. Фортунатов,

Г. К. Ульянов, В. К. Поржезинский, О. Видеман, Й. Зубатый, И. Миккола и

другие). Потребности более обстоятельной интерпретации фактов балтийских

языков в рамках сравнительно-исторических исследований, как и

практические потребности в выработке стандартных форм языка, оживили

интерес и к синхроническому изучению балтийских

языков [труды по грамматике и особенно лексике Ф. Куршайтиса, К. Яунюса

(Явниса), К. К. Ульмана, К. Мюленбаха и других]. На рубеже 19-20 вв.

появляются первые работы Я. Эндзелина, внёсшего исключительный вклад в

изучение балтийских языков (фундаментальная грамматика латышского языка,

участие в словаре Мюленбаха, изучение вымерших балтийских языков, в

частности прусского и куршского, труды по балто-славянским языковым

связям, по акцентологии, истории и диалектологии, по сравнительной грамматике

балтийских языков, в области этимологии и топонимии и т. п.). Большое значение для

исследования истории литовского языка, вымерших балтийских языков,

сравнительно-исторического их изучения, для этимологии, топономастики и

лексики имеют труды К. Буги. Исследованием балтийских языков и их связей

со славянскими и другими индоевропейскими языками занимались Р. Траутман

(«Балто-славянский словарь»), Ю. Герулис, Э. Френкель («Литовский

этимологический словарь»), К. Станг (первая «Сравнительная грамматика

балтийских языков» 1966), Х. Педерсен, Т. Торбьёрнссон, М. Фасмер,

Э. Герман, Э. Ниеминен, Е. Курилович, Я. Отрембский, П. Арумаа,

В. Кипарский, А. Зенн, Ю. Бальчиконис, П. Скарджюс, А. Салис,

П. Йоникас, Ю. Плакис, Э. Блесе, А. Аугсткалнис, А. Абеле,

В. Руке-Дравиня, К. Дравиньш, В. Мажюлис, З. Зинкявичюс, Й. Казлаускас,

Вяч. Вс. Иванов, В. Зепс, У. Шмальштиг (Смолстиг), Б. Егерс и другие.

Новый этап в развитии балтистики связан с созданием фундаментальных

трудов по лексикологии и диалектологии, в

частности диалектологических атласов, по

описательной грамматике и истории балтийских языков, по топонимике и ономастике. В области фольклористики накоплен

огромный материал, собранный в многотомных изданиях текстов народной

словесности. На этой основе развиваются многочисленные частные

исследования и всё чаще выдвигаются общебалтийские проблемы

(сравнительная метрика, поэтика, историческая и мифологическая

интерпретация, связь с индоевропейскими истоками и т. п.).

Изучение прусского языка

(прутенистика) началось в конце 17 в. (Х. Гарткнох, 1679), но

интерес к нему возобновился лишь в 20‑х гг. 19 в. (С. Фатер, 1821,

С. Б. Линде, 1822, П. фон Болен, 1827) и был связан как с романтическим

интересом к архаике, так и со становлением сравнительно-исторического

языкознания. Характерна работа Боппа 1853 о прусском языке в

сравнительно-историческом плане. В середине 19 в. наибольший вклад в

изучение балтийских языков внесен Нессельманом (в частности, словарь

прусского языка, 1873); тогда же начинается сбор топономастических

материалов (В. Пирсон, И. Фойгт, М. Теппен, Бецценбергер и другие).

Последнему принадлежат большие заслуги в текстологическом изучении

памятников прусского языка и в интерпретации многих языковых фактов уже

в следующий период (конец 19 - начало 20 вв.). В конце 19 в. появляются

грамматики прусского языка (Бернекер, 1896, В. Шульце, 1897), фонетические, акцентологические, морфологические и этимологические исследования (Фортунатов, Ф. де

Соссюр, А. Брюкнер, К. Уленбек, Миккола, Э. Леви, Ф. Лоренц, Ф. Клуге и

другие). В 1910 публикуется фундаментальное описание прусского языка

Траутмана, оно включает публикацию текстов и полный словарь к ним. Позже

он издаёт словарь прусских личных имен (1925), который вместе со

словарем прусских топонимов Герулиса (1922) значительно расширил

представления о лексике прусского языка. Этим двум учёным (как и

Бецценбергеру и особенно Буге) принадлежат первые исследования в области

диалектологии прусского языка. Фонетикой и морфологией в это время

успешно занимается Н. ван Вейк (1918), публикуются работы Эндзелина,

Германа и других. В 20-30‑е гг. 20 в. создаются труды по частным

вопросам прусского языка (главным образом Эндзелин, а также

Э. Бенвенист, ван Вейк, Шпехт, Станг, Дж. Бонфанте, Э. Микалаускайте,

И. Матусевичюте и другие), но в целом интерес к прусскому языку заметно

падает. Исключение - книга Эндзелина о прусском языке (1943, 1944),

отличающаяся точностью и строгостью конкретных выводов, опирающихся

на детальное исследование графики. В 40-50‑е гг.

появляются лишь редкие исследования в этой области (Т. Милевский,

Л. Заброцкий, Герман).

Начало современного этапа в развитии прутенистики относится к

60‑м гг., когда увеличивается число исследований, углубляются методы интерпретации, достигаются важные

результаты. Особое место занимают труды и публикации Мажюлиса (ср.

«Памятники прусского языка», т. 1-2, 1966-81, и подготовленный к печати

этимологический словарь) и Шмальштига («Грамматика прусского языка и

дополнения к ней», 1974, 1976). С 1975 начал выходить словарь прусского

языка В. Н. Топорова (т. 1-4, изд. продолжается). В 70-80‑е гг. прусский

язык исследуют Станг, Кипарский, В. П. Шмидт, Х. Гурнович, К.-О. Фальк,

Дж. Ф. Левин, К. Кузавинис, Л. Килиан, В. Брауэр, Ф. Хинце,

А. П. Непокупный, В. Смочиньский, Ф. Кортландт, Зинкявичюс, Ф. Даубарас,

Т. Иноуэ, Иванов, С. Колбушевский и другие. Новый этап в развитии

прутенистики характеризуется интересом к вымершим «малым» балтийским

языкам, известным лишь по очень скудным данным (отдельные слова, обычно

личные и местные имена). Изучается близкий к прусскому языку ятвяжский

(труды Отрембского, А. Каминьского, Зинкявичюса, Непокупного, Фалька,

Л. Налепы, А. Ванагаса, Б. Савукинаса, Топорова и других); оживился

интерес к галиндскому (голядскому) языку. После классических работ

Эндзелина и Кипарского внимание ряда исследователей снова обращается к

куршскому языку. Диалектологи пытаются в современных говорах балтийских языков выделить звуковые

особенности и лексемы вымерших куршского,

земгальского, селонского языков.

Зарождение леттонистики восходит к несовершенным

опытам в изучении латышского языка 1‑й половины

17 в., принадлежащим немецким пасторам, которые не вполне владели

латышским языком [И. Г. Рехехузен, Г. Манцель (Манцелиус)]. Практические

потребности определили устойчивость интереса к латышскому языку, о чём

свидетельствует ряд грамматических трактатов, иногда остававшихся в

рукописях (М. Бюхнер), иногда утраченных (П. Эйнгорн). Лучшая грамматика

латышского языка в 17 в. - грамматика Адольфи (1685), явившаяся

результатом коллективного труда, главную роль в котором играл Фюрекер,

ему также принадлежит заслуга в составлении двух латышско-немецких

словарей (рукопись) и составление на латышском языке сборника духовных

песен. В конце 17 - начале 18 вв. появляются другие грамматические труды

и словари (Г. Эльгер, Г. Дрессель; Лангий, Л. Депкин и другие). Большим

достижением леттонистики 18 в. являются грамматика (1761, 2 изд., 1783)

и словарь (1789), изданные Г. Ф. Стендером. Опубликованы замечания

Хардера (1790) к грамматике Стендера и немецко-латышский и

латышско-немецкий словари Ланге (1777). В 1‑й половине 19 в. выходят

грамматические исследования М. Акелевича (Акелайтиса) (1817),

Розенбергера (1808), Хессельберга (1841) и других. 2‑я половина 19 в.

отмечена появлением трудов Биленштейна (1863-64, 1866), заложивших

основу научной грамматики латышского языка. В области лексикографии выделяются словари Я. Курмина (1858)

и Ульмана (1872-80).

Расцвет леттонистики на рубеже 19-20 вв. и в первые десятилетия 20 в.

связан главным образом с составлением и публикацией фундаментального

словаря Мюленбаха (1923-25, и дополнительные тома к нему,

этимологические справки принадлежат Эндзелину) и научной деятельностью

Эндзелина, благодаря чему латышский язык к середине 20 в. оказался

наиболее полно описанным среди других балтийских языков. Особое значение

имело появление грамматики латышского языка (1922, 1951) и большого

количества работ по диалектологии, истории языка, топонимии,

сравнительно-историческому изучению латышского языка. В 20-30‑е гг. в

области латышского языка работают А. Абеле, Ю. Плакис, Э. Блесе,

Р. Аугсткалнис, Я. Зеверс и другие. Появляются труды диалектологов,

которые печатаются в журнале «Труды Филологического общества» («Filologu Biedrības Raksti»). Во 2‑й половине 20 в.

предпринят ряд важных изданий. Выходят «Избранные труды» Эндзелина

(т. 1-4, 1971-82), вышли два тома топонимического словаря Латвии

(издание, начатое Эндзелином, предполагается продолжить); Институтом

языка и литературы им. А. Упита АН Латвийской ССР выпускается 8‑томный

словарь современного литературного латышского

языка. В 1959-62 издана академическая «Грамматика современного

латышского языка» (т. 1-2). Появились диалектные

словари (К. Анцитис, Э. Кагайне, С. Раге), работа по диалектологии

М. Рудзите (1959), труды Д. Земзаре (1961), Б. Лаумане (1973) и др.

В области истории латышского языка и языка фольклора большой вклад внёс

А. Озолс (1961, 1965 и др.). Разнообразны исследования в области

диалектологии, фонетики, лексики, топонимии и ономастики латышского

языка (Р. Бертулис, А. Блинкена, А. Брейдакс, М. Бренце, О. Буш,

Р. Вейдемане, Р. Грабис, М. Граудиня, Р. Грисле, В. Дамбе, К. Карулис,

А. Лауа, Т. Порите, А. Рекена, Я. Розенбергс, Л. Розе, М. Сауле-Слейне,

В. Сталтмане, Э. Шмите и другие). За пределами Латвии латышский язык

изучается в Швеции, ФРГ, Польше, США, Австралии. Значительные труды

принадлежат Руке-Дравине, Дравиньшу, Егерсу, Э. Хаузенберг-Штурма,

А. Гатерсу, Зепсу, Колбушевскому, М. Букшу, Й. Плацинскому, Т. Феннеллу,

Э. Дунсдорфу и другим.

Особое место в леттонистике занимают публикация и исследование

богатейшего фонда народных текстов. Важнейшим достижением собирательской

и публикаторской деятельности стало многотомное издание латышских

песен К. Барона (1894-1915). Эта традиция, заложенная К. Валдемаром,

Ф. Трейландом (Бривземниеком), И. Спрогисом, А. Пушкайтисом (Лерхисом),

Э. Вольтером, развитая Я. Лаутенбахом, Л. Берзиньшем, П. Шмитсом,

К. Страубергсом, Р. Клаустиньшем и другими, продолжается. На основе

прежде всего фольклорных материалов созданы важные исследования по

языку, поэтике, мифологии (П. Шмитс, А. Йоханссон, Л. Нейланд, особенно

Х. Биезайс и другие, ср. также ранние труды В. Манхардта, основанные на

исторических свидетельствах).

Топоров В. Н., Балтийские языки, в кн.: Языки народов СССР,

т. 1, М., 1966;

Augstkalns A., Mūsu valoda, viņas vēsture un

pētītāji, Rīga, 1934;

Ozols A., Tautas dziesmu literatūras

bibliogrāfija, Rīga, 1938;

его же, Veclatviešu rakstu valoda, Riga,

1965;

Niedre J., Latviešu folklora, Rīga, 1948;

Endzelīns J., Baltu valodu skaņas un formas,

Riga, 1948;

его же, Darbu izlase, t. 1-4, Rīga,

1971-85;

Fraenkel E., Die baltischen Sprachen. Ihre

Beziehungen zu einander und zu den indogermanischen Schwesteridiomen als

Einführung in die baltische Sprachwissenschaft, Hdlb., 1950;

Grabis R., Pārskats par 17. gadsimta

latviešu valodas gramatikām, в кн.: Valodas un

literatūras Institūta Raksti, V, Rīga, 1955, с. 205-66;

Būga K., Rinktiniai raštai, I-III, Vilnius,

1958-62 (особый том - указатели);

Grīsle R., 17. gadsimta gramatikas kā

latviešu valodas vēstures avots, там же, VII, 1958,

с. 245-55;

Zemzare D., Latviešu vārdnīcas (līdz 1900 gadam),

Rīga, 1961;

Stang Chr. S., Vergleichende Grammatik der

baltischen Sprachen, Oslo - Bergen - Tromsø, 1966;

Schmalstieg W. R., Studies in Old Prussian, The

Pennsylvania State University Press, 1976;

Sabaliauskas A., Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija iki 1940 m., Vilnius, 1979;

его же, Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija, 1940-1980, Vilnius, 1982;

Gineitis L., Lietuvių literatūros istoriografija,

Vilnius, 1982;

Kabelka J., Baltų filologijos įvadas, Vilnius,

1982;

Jonynas A., Lietuvių folkloristika, Vilnius,

1983;

Sabaliauskas A., Baltų kalbų tyrinėjimai

1945-1985, Vilnius, 1986.

В. Н. Топоров.

Зачатки литуанистики встречаются в первых литовских письменных памятниках. В 1547 в бывшей

Восточной Пруссии (именовавшейся также Малой Литвой) вышла в свет первая

литовская книга - катехизис М. Мажвидаса, в которую вошел и литовский

букварь. В 1653 Клейн в Восточной Пруссии издал на латинском языке

первую грамматику литовского языка. Около 1620 в Вильнюсе Сирвидас

опубликовал первый словарь литовского языка

(польско-латинско-литовский). В изданной в 1599 «Постилле» М. Даукша

показал значение литовского языка. Появляются первые объяснения

происхождения литовского языка, популярной становится теория о

происхождении литовского языка из латинского. В этом отношении интересен

труд Михало Литвина на латинском языке (написан в середине 16 в.,

напечатан в 1615 в Базеле), в котором дан список латинских слов, имеющих

литовские соответствия. В 1745 Руиг в Восточной Пруссии на немецком

языке издаёт «Исследование литовского языка, его происхождения, сути и

особенностей» («Betrachtung der Littauischen Sprache, in

ihrem Ursprunge, Wesen und Eigenschaften»).

В 19 в. вклад в литуанистику внесли литовские деятели культуры и

писатели Станявичюс, Д. Пошка, С. Даукантас, Л. Юцявичюс и другие.

Новый этап в развитии литуанистики связан с развитием сравнительно-исторического языкознания. Литовский

язык, как самый архаичный из всех живых индоевропейских языков, вызвал

интерес учёных разных стран. В 1856 Шлейхер опубликовал в Праге первую

научную грамматику литовского языка («Litauische

Grammatik»). Важные для литовского языкознания работы издаёт

литовец из Восточной Пруссии Куршайтис. В области литуанистики работали

Лескин, Бругман, Бецценбергер, де Соссюр, В. Томсен, Миккола, Зубатый,

Я. Розвадовский и другие.

В России большой вклад в литуанистику внёс Фортунатов. В 1878 он

начал читать курс литовского языка в Московском университете. В области

литовского языкознания работали его ученики Ульянов, Поржезинский.

Большое место в истории литуанистики занимает научная деятельность

И. А. Бодуэна де Куртенэ. Существенные для литовского языкознания труды

создали А. Баранаускас, Яунюс, братья А. и Й. Юшки.

Положительное влияние на развитие литуанистики имело основанное в

1907 в Вильнюсе Литовское научное общество (председатель -

Й. Басанавичюс). С 1922 основным центром литуанистики становится

Каунасский университет. Проблемами литуанистики занимаются

соответствующие кафедры, комиссии, издаются периодические издания.

В Каунасском университете работали литовские языковеды Й. Яблонскис и

Буга, позже Скарджюс, Салис, Йоникас и другие. Самое большое влияние на

развитие литовского языкознания оказали работы Буги. С деятельностью

литовских языковедов тесно связана научная деятельность немецкого

языковеда, литовца по происхождению, Герулиса.

Развитие литуанистики активизировалось в Советской Литве после

Великой Отечественной войны. Изучение проблем литуанистики

сконцентрировано в Институте литовского языка и литературы АН Литовской

ССР и в вузах республики. Подготовлены крупные коллективные труды.

Завершается работа над «Словарём литовского языка» («Lietuvių kalbos žodynas»), т. 1-14, 1941-86, издана

«Грамматика литовского языка» («Lietuvių kalbos

gramatika»), т. 1-3, 1965-76, заканчивается издание «Атласа

литовского языка» («Lietuvių kalbos atlasas»),

т. 1-2, 1977-82, выпущены в свет «История литовской литературы» («Lietuvių literatūros istorija»), т. 1-4, 1957-68,

«Литовский фольклор» («Lietuvių tautosaka»),

т. 1-5, 1962-68, начато издание многотомного «Свода литовских народных

песен» («Lietuvių liaudies dainynas»), т. 1-4,

1979-88, и др. Опубликовано также большое число индивидуальных

исследований по литуанистике. В литовское языкознание существенный вклад

внесли: Ю. Бальчиконис (лексикография, нормализация языка), Й. Круопас

(лексикография, история литературного языка),

К. Ульвидас (лексикография, грамматика), Казлаускас (историческая

грамматика, фонология), Зинкявичюс (история

языка, диалектология), Мажюлис (история языка, лексика), Й. Паленис

(история литературного языка), В. Урбутис (лексика, словообразование), Ю. Пикчилингис (стилистика), А. Паулаускене (грамматика),

А. Валецкене (грамматика), В. Гринавецкис (диалектология), К. Моркунас

(диалектология), В. Амбразас (исторический синтаксис), Ванагас

(ономастика), А. Гирденис (диалектология, фонология), С. Каралюнас

(история языка, лексика), А. Сабаляускас (лексика, история исследования)

и другие.

В области литуанистики работали и работают учёные других советских

республик: Б. А. Ларин, М. Н. Петерсон, Топоров, Иванов, Ю. С. Степанов,

Т. В. Булыгина, О. Н. Трубачёв, Ю. В. Откупщиков, Непокупный и другие.

Большое значение для литуанистики имеют исследования Я. Эндзелина.

Среди зарубежных лингвистов после 2‑й мировой войны наиболее

значительные работы по литовскому языку опубликовали Френкель, Станг,

Отрембский.

Петерсон М. Н., Очерк литовского языка, М., 1955;

Ларин Б. А., Краткий исторический обзор литовской

лексикографии, в кн.: Лексикографический сборник, в. 2, М., 1957;

Булыгина Т. В., Морфологическая структура слова в

современном литовском литературном языке (в его письменной форме), в

кн.: Морфологическая структура слова в индоевропейских языках, М.,

1970;

Грамматика литовского языка, Вильнюс, 1985;

Sabaliauskas A., Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija, iki 1940 m., Vilnius, 1979;

его же, Lietuvių kalbos tyrinėjimo

istorija, 1940-1980 m., Vilnius, 1982.

А. Ю. Сабаляускас.

Составить слова из слова балтистика

Латы́шский язы́к -

один из балтийских языков.

Распространён главным образом в Латвийской ССР. Общее число говорящих

свыше 1,5 млн. чел., в т. ч. в Латвийской ССР около 1,4 млн. чел. (1979,

перепись). В латышском языке 3 диалекта:

среднелатышский (в центральной части Латвии), лежащий в основе литературного языка, ливонский (на севере

Курземе и северо-западе Видземе, где раньше жили ливы, под влиянием

языка которых образовался данный диалект), верхнелатышский (в восточной

части Латвии; этот диалект, называемый на территории Латгалии

латгальскими говорами или латгальским языком,

испытал на себе значительное славянское влияние; на этих говорах в

1730-1865 и 1904-59 издавались книги и газеты).

В отличие от литовского языка в латышском

языке фиксированное ударение на первом слоге (вероятно, влияние финно-угорского субстрата).

В конечных слогах многосложных слов долгие гласные сократились, дифтонги монофтонгизировались, краткие гласные (кроме u)

отпали. Древние тавтосиллабические (относящиеся к одному слогу)

сочетания подверглись изменениям an>uo, en>ie, in>ī, un>ū;

перед гласными переднего ряда согласные k>c,

g>dz [ʒ]. Характерно противопоставление задне- и среднеязычных

согласных k-ķ, g-ģ. В долгих слогах (т. е. в слогах, содержащих долгие

гласные, дифтонги и тавтосиллабические сочетания гласных с m, n, ņ, l,

ļ, r) сохранены древние слоговые интонации:

длительная (mãte ‘мать’),

прерывистая (meîta ‘дочь’),

нисходящая (rùoka ‘рука’). В морфологии утрачен средний род и формы двойственного числа, древний инструментальный падеж совпал в единственном числе с аккузативом, во

множественном числе - с дативом. Утрачены прилагательные с основой на

u. Сохранились определённые и неопределённые формы прилагательных. Для

глагола характерны простые и сложные формы настоящего, прошедшего и будущего времени;

неразличение числа в 3‑м лице. Сложились

оригинальные долженствовательное и пересказочное наклонения. В предложении

порядок слов свободный, преобладает порядок SVO,

определяемое стоит после определения. Основной

фонд лексики исконно балтийский. Заимствования из германских

языков, особенно средненижненемецкого (elle

‘ад’, mūris ‘каменная стена’; stunda ‘час’), из славянских,

преимущественно русского (bļoda ‘миска’; sods ‘наказание’,

grēks ‘грех’), из прибалтийско-финских языков (kāzas ‘свадьба’, puika

‘мальчик’) и т. п.

Письменность на основе латинского готического

письма появилась в 16 в. (первая книга - католический катехизис

1585). Язык первых книг, написанных немецкими пасторами, слабо

владевшими латышским языком и пользовавшимися орфографией нижненемецкого языка, плохо отражает

морфологический строй и фонетическую систему

латышского языка. Поэтому для истории латышского языка важную роль

играет изучение диалектов, а также народного творчества (особенно

песен). Литературный язык формировался со 2‑й половины 19 в. В основе

современной латышской графики - латинский

алфавит (антиква) с дополнительными диакритиками; орфография основана на фонематическо-морфологическом принципе.

Грабис Р., Латышский язык, в кн.: Языки народов СССР, т. 1,

М., 1966:

Endzelin J., Lettische Grammatik, Riga,

1922;

Endzelīns J., Latvīešu valodas gramatīka, Rīga,

1951;

Ozols A., Latviešu tautasdziesmu valoda, Rīga,

1961;

Mūsdienu latviešu literārās valodas gramatika, t. 1-2,

Rīga, 1959-62;

Rudzīte M., Latviešu dialektoloģija, Rīga,

1964;

Mǖlenbachs K., Latviešu valodas vārdnīca.

Rediģejīs, papildinājis, turpinājis J. Endzelīns, sēj. 1-4, Rīga,

1923-32;

Endzelīns J., Hauzenberga E.,

Papildinājumi un labojumi K. Mǖlenbacha Latviešu valodas vārdnīcai,

sēj. 1-2, Rīga, 1934-46;

Latviešu literārās valodas vārdnīca, sej. 1-6, Rīga,

1972-86 (изд. продолжается);

Ozols A., Veclatviešu rakstu valoda, Rīga,

1965;

Bergmane A., Blinkena A., Latviešu

rakstības attīstība, Rīga, 1986.

Krievu-latviešu vārdnīca, sēj. 1-2, Rīga,

1959;

Latviešu-krievu vārdnīca, sēj. 1-2, Rīga, 1979-81.

В. Э. Сталтмане.

Составить слова из слова латышский язык

Топони́мика

(от греч. τόπος - место и ὄνυμα - имя, название) - раздел ономастики, исследующий географические названия

(топонимы), их функционирование, значение и происхождение, структуру,

ареал распространения, развитие и изменение во времени. Совокупность

топонимов на какой-либо территории составляет её топонимию.

По характеру объектов выделяются следующие основные виды топонимии:

ойконимия (греч. οἶκος -

дом, жилище) - названия населённых пунктов: город Орёл, село Бородино;

гидронимия (от греч. ὕδωρ - вода) - названия водных объектов; река

Волга, озеро Байкал; оронимия (от греч. ὄρος - гора) - названия особенностей рельефа: Альпы,

Уральские горы; космонимия - названия внеземных объектов:

планета Юпитер, Море Москвы на Луне и т. п.

Исходя из величины объектов, устанавливают два главных яруса

топонимии: 1) макротопонимия - названия крупных природных

или созданных человеком объектов и политико-административных

объединений; 2) микротопонимия -

индивидуализированные названия малых географических объектов,

особенностей местного ландшафта (лесов, полей, урочищ и т. п.).

Макротопонимия, объединяя названия крупных географических объектов и

систем, а также политико-административных единиц, имеет широкую сферу

функционирования; составляющие ее макротопонимы обладают устойчивостью,

стандартизованностью, оформляются в соответствии с правилами

литературного языка.

Микротопонимы, создающиеся на основе местной географической

терминологии, отличаются неустойчивостью и подвижностью, образуя

промежуточный лексический слой, переходный между лексикой нарицательной (апеллятивами) и

ономастической (топонимами), ср. «лог» → «Сухой Лог», «ключ» → «Гремячий

Ключ» и т. п. В образовании микротопонимии наглядно прослеживаются

процессы онимизации апеллятивной лексики; в отличие от макротопонимии,

микротопонимия возникает на базе диалектных форм

языка и имеет сферу функционирования, ограниченную территорией

распространения данного говора или диалекта.

Топонимы составляют значительную часть ономастического лексического

фонда. Их число на любой освоенной человеком территории очень велико,

топонимия Земли исчисляется миллионами единиц (например, только в СССР

насчитывается свыше 700 тыс. населённых пунктов).

Важнейшим источником формирования исторически сложившейся топонимии

служат местные географические термины (ср. «волок» → «Вышний Волочёк»,

«лука» → «Великие Луки» и т. п.). Наиболее древний слой представляет

гидронимия, в первую очередь названия крупных рек, а в их ряду

древнейшие односложные и двусложные гидронимы («Апа», «Дон», «Обь»,

«По», «Сава»), восходящие к праязыковому состоянию периода силлабофонем

(см. Праязык). Гидронимы разных типов

предстают как важный источник формирования древних топонимов (ср. река

Москва - город Москва, река Вологда - город Вологда). Источником так

называемых антропотопонимов являются имена первопоселенцев,

владельцев земель и поселений, исторических деятелей и т. п. Особый ряд

составляет так называемая перенесённая топонимия, дублирующая названия

на новой территории тех мест, откуда осуществлялась миграция

(топонимы-дублеты широко представлены, например, в Сибири, ср. название

населённого пункта Курск-Смоленка Кемеровской области и др.).

По составу топонимы могут быть однословными («Днепр», «Плёс»), словосочетаниями («Белая Церковь», «Чистые Пруды»),

топонимическими фразеологизмами, причём

последние характерны главным образом для микротопонимии

(«Воздвиженское, что в Игрищах»). В соответствии с грамматической структурой топонимы подразделяются

на простые и сложные. По сравнению с апеллятивной лексикой топонимы

имеют ряд особенностей в системе морфологии и словообразования. Структурное членение топонима

предполагает выделение базовой лексической морфемы - топоосновы, к которой присоединяется

топоформант, квазиаффикс, реализующийся как в чистом аффиксе, так и в застывшей лексической морфеме, ср.

«Бор-овск», но «Бел-город», «Медвежье-горск», Mann-heim, George-town. Топоним

может выступать и с нулевым аффиксом («Бор», «Дон»). В восточнославянской топонимии весьма продуктивны

способы префиксального и префиксально-суффиксального образования (ср.

«Запорожье», «Переволока»).

По своему происхождению топонимы могут быть разделены на сложившиеся

в процессе естественно-исторического развития (ср. «Киев», «Тбилиси»,

«Париж») и созданные сознательно; топонимы второго типа, как правило

мемориальные, обладают социально-исторической и/или идеологической коннотацией (ср. «Петрозаводск»,

«Ленинград», «Вашингтон»). Исторически сложившиеся топонимические

системы обычно неоднородны и объединяют материал нескольких языков,

отложившийся в топонимии в различные исторические эпохи; так, например,

на севере и северо-востоке от Москвы преобладают топонимы

финно-угорского происхождения, а на западе от неё - балтийского. Такой

древний иноязычный слой принято называть топонимическим субстратом.

Топонимика развивается в тесном взаимодействии с географией,

историей, этнографией. Топонимия служит ценнейшим источником для

исследования истории языка и находит применение в исторической лексикологии, диалектологии, этимологии,

лингвистической географии, так как некоторые

топонимы, особенно гидронимы, устойчиво сохраняют архаизмы и диалектизмы. Топонимика помогает восстановить черты

исторического прошлого народов, определить границы их расселения,

очертить области былого распространения языков, географию культурных

и экономических центров, торговых путей и т. п.

Прикладным аспектом топонимики является практическая транскрипция иноязычных географических названий,

одной из основных задач которой является нормирование форм написания и

произношения топонимов, их унификация и

стандартизация. Вопросами мировой стандартизации топонимов ведает

Международная комиссия по стандартизации географических названий при

ООН с центром в Женеве. Правила унифицированной фиксации и адекватной

передачи топонимов особенно важны в картографии, для почтовой связи,

прессы и других средств массовой коммуникации.

В СССР проблемами топонимической стандартизации занимается

Центральный научно-исследовательский институт геодезии, аэросъёмки и

картографии.

Научные исследования в области топонимики и их координация

осуществляются в ряде лингвистических центров АН СССР и союзных

республик: в Институте языкознания АН СССР

(группа ономастики), в Географическом обществе АН СССР (топонимическая

комиссия), в Институте языковедения АН

УССР (группа ономастики), в Украинской ономастической комиссии,

топонимических лабораториях Тбилисского и Уральского университетов.

Топонимические исследования активно ведутся в НРБ, ГДР, Польше,

Чехословакии, СФРЮ, во многих других странах. Раз в 3 года проводятся

конгрессы ономастических наук, на которых преобладает топонимическая

проблематика. Исследования по топонимике публикуются в журналах «Beiträge zur Namenforschung» (ФРГ), «Names» (США), «Onoma»

(Бельгия).

Никонов В. А., Введение в

топонимику, М., 1965;

Попов А. И., Географические

названия, М. - Л., 1965;

Поспелов Е. М., Топонимика и

картография, М., 1971;

Мурзаев Э. М., Очерки топонимики,

М., 1974;

Жучкевич В. А., Общая топонимика,

3 изд., Минск, 1980;

Нерознак В. П., Названия

древнерусских городов, М., 1983;

Сталтмане В. Э., Ономастическая

лексикография, М., 1989.

В. П. Нерознак.

Составить слова из слова топонимика