лингвогеографи́ческий

Составить слова из слова лингвогеографический

лингвогеогра/фия, -и

лингвогеогра́фия, -и

сущ., кол-во синонимов: 2

См.: лингвистическая география

См.: Лингвистическая география

См. Лингвистическая география

Лингвогеография - См.Лингвистическая география

Составить слова из слова лингвогеография

Глоттохроноло́гия

(от греч. γλῶττα - язык, χρόνος - время и λόγος - слово, учение) - область сравнительно-исторического языкознания,

занимающаяся выявлением скорости языковых изменений и определением

на этом основании времени разделения родственных языков и степени близости между ними.

Хотя для их установления можно исследовать разные уровни родственных

языков (в частности, фонологический и

грамматические), как это делается при выяснении относительной

хронологии внутри истории одного языка, наиболее достоверные количественные результаты для исторического

языкознания даёт статистическое

исследование словаря (лексикостатистика).

Лексикостатистическая глоттохронология (сокращённо называемая

также глоттохронологией) определяет время разделения родственных

языков, исходя из предположения об одинаковой скорости изменения той

основной части словаря, которая нужна для обслуживания наиболее часто

встречающихся и существенных ситуаций общения. К этой части словаря

естественных языков принадлежат, согласно глоттохронологии, такие

наиболее сохранные слова, как личные и вопросительные местоимения, некоторые глаголы, обозначающие

движение (‘приходить’), элементарные физиологические функции и

ощущения (‘пить’, ‘слышать’, ‘видеть’), обозначения размеров

(‘широкий’, ‘длинный’), космических явлений (‘солнце’, ‘небо’),

животных (‘червь’, ‘змея’), цвета (‘чёрный’), названия родства и т. п.

Внутри группы в 200 или 100 слов, принадлежащих к этой части словаря

(основному списку), в тех случаях, когда удаётся проследить

историю языка на протяжении одного или нескольких тысячелетий

(например, в истории древнеегипетского языка в

его отношении к коптскому, латинский язык в его отношении к романским и т. д.), за одно тысячелетие сохраняется

в среднем не менее 80% словаря (для списка в 200 слов - 80,5 или 81%,

для списка в 100 слов - 86%). Поэтому, сопоставив процент сохранившихся

родственных слов в основных списках двух языков одной семьи, можно

определить наименьшее время их разделения t по формуле

t = logC : 2log r, где C - доля совпадающих слов в основном списке, r -

коэффициент, характеризующий степень сохранности основного списка за

интервал времени (принимаемый за r = 81 или 86%). Для значительного

числа языков такой способ определения абсолютного времени их разделения

хорошо согласуется с другими контрольными данными (в большинстве случаев

косвенными). Вместе с тем предполагается, что использование

глоттохронологии на материале относительно недавно разошедшихся

языков даёт систематически ошибку в сторону их приближения к нашему

времени. Однако в некоторых случаях, где, как для славянских языков, вычисленное t (около 550-700 лет

для русского и праславянского языков, по

подсчётам И. Фодора, не всеми принимаемым) представлялось существенно

меньшим, чем принимавшееся обычно, эту датировку оказывается

возможным подтвердить некоторыми другими косвенными данными

(в частности, возможностью определения 12 в. как границы

общеславянских изменений, сохранением целого ряда праславянских

архаизмов в фонологических и морфологических системах языка древненовгородских текстов 11-12 вв.

и др.). Таким образом, глоттохронология может предсказать выводы,

которые могут подтвердиться при дальнейших исследованиях уровней языка, не связанных с лексикой. Однако в узком смысле выводы

глоттохронологии касаются только лексики. Иначе говоря, родственные

диалекты, различающиеся только фонологически и

морфологически, могут вообще не быть разными с точки зрения

глоттохронологии; однако важность фонологических и

морфологических критериев такова, что расхождение между языками

только по ним достаточно для того, чтобы признать эти языки разными,

хотя бы их словарь или основные списки слов внутри словарей и не

различались сколько-нибудь существенно. Такой случай имеет место в исландском языке, лексика которого мало изменилась

после обособления его носителей на острове от носителей других скандинавских языков, поэтому время для

исландского по отношению к древненорвежскому определяется как t = 63-194

годам при реальном историческом разрыве связи носителей языков за

несколько веков до этого; разрыв связей, однако, никогда не означает

автоматически прекращения пользования одним и тем же языком (ср. судьбу

английского, немецкого, испанского, португальского языков в разных странах).

Следовательно, глоттохронология позволяет определить время

разделения языков в той мере, в какой это время в макроэволюции (при

достаточно больших интервалах времени) сказывается в словаре, но не

обязательно в других уровнях языка (имеющих другие скорости изменения),

и лексико-статистическое время t может не прямо соотноситься с

экстралингвистическими данными - такими, как историческое

разъединение носителей соответствующих языков или диалектов. Закономерна

постановка вопроса о разных видах лингвистического времени, один из

которых может быть измерен с помощью глоттохронологии. Возможно и

понимание t не как абсолютного времени, а как относительной меры

степени близости основных списков слов сопоставляемых языков. Поэтому

глоттохронология имеет большое значение для установления диалектных

отношений между языками в пределах данной семьи. Эмпирический вывод об

одинаковости величины r (при достаточной протяжённости лексического

развития языка, превышающей одно тысячелетие) представляет несомненный

интерес для общей теории коммуникации,

так как он указывает на наличие некоторых обязательных условий, без

соблюдения которых нарушилось бы взаимопонимание между членами

коллектива, принадлежащими к разным возрастным группам.

Для общей теории эволюции языковых и других дискретных кодов очень

важна аналогия между глоттохронологией и гипотезой о «молекулярных

часах», обсуждаемой в рамках современной теории эволюции, согласно

которой предполагается наличие одинакового темпа эволюции, определяемого

при сравнении совпадающих частей геномов родственных организмов.

Глоттохронология принадлежит к числу достижений современной науки,

позволивших уточнить некоторые основные принципы классического

сравнительно-исторического языкознания.

Глоттохронология была создана в 1948-52 М. Сводешом, опиравшимся на

некоторые общие идеи Э. Сепира. Сводеш, исходивший при построении

аппарата теории из уравнений радиоактивного распада и методов

радиоуглеродного датирования, дал первые образцы определения величины

r для языков, имеющих древнюю письменность, и t для бесписьменных языков

Америки. В дальнейшем он предложил уточнения, согласно которым всегда

определяется наименьшее время (min t), причём учитывается одинаковость

ступени развития языков и контакт после их разделения, для чего

определяется мера дивергенции как S̄t -

средняя степень расхождения языков (S̄), умноженная на время.

Дальнейшее развитие глоттохронологии шло по пути уточнения понятий (сем), задаваемых

основным списком (который должен для общности выводов как можно меньше

зависеть от социальных и культурных условий употребления языка),

определения правил однозначного перевода этих понятий словами

сравниваемых языков, выяснения разной степени сохраняемости тех или

иных групп слов (и сем) внутри основного списка, что приводит к

некоторому усложнению математического аппарата глоттохронологии,

где может быть отражена разная скорость изменения этих групп. Неясно,

насколько выводы, сделанные и проверенные на основе письменной истории

языков, развивавшихся после неолитической революции, справедливы для

более ранней бесписьменной истории. В советском

языкознании (С. А. Старостин) предложен и такой

усовершенствованный способ глоттохронологии, который

предполагает подсчёт не слов, а корневых морфем (основ), сохраняющихся в текстах определённой длины. Вычисления по

уточнённой методике дают лучшее приближение к датам, основанным на

исторических данных. Вместе с тем установлен факт «старения» лексики

языка, делающий необходимым при оперировании древними языками до их

сопоставления с современными вводить определённый количественный

коэффициент (поправку на «старение»). Сам Сводеш полагал, что возможно

доказательство моногенеза всех языков (см. Моногенеза теория), однако

глоттохронология показала, что число сохраняющихся родственных слов в

основных списках для интервалов времени в несколько десятков тысяч лет

крайне мало. Возможно, что для более ранних эпох темп лексических

изменений меняется (ср. подобную поправку в работах по радиоуглеродной

датировке), но пока эту гипотезу не представляется возможным проверить

надёжным образом.

Иванов В. В., Вероятностное определение лингвистического

времени, в кн.: Вопросы статистики речи, Л., 1958;

Климов Г. А., О глоттохронологическом методе датировки

распада праязыка, «Вопросы языкознания», 1959, № 2;

его же, О лексикостатистической теории М. Сводеша. в кн.:

Вопросы теории языка в современной зарубежной лингвистике, М.,

1961;

Новое в лингвистике, в. 1, М., 1960;

Арапов М. В., Херц М. М., Математические методы в

исторической лингвистике, М., 1974;

Проблемы лингвогенеза: сравнительно-историческое языкознание и

глоттохронология, М. (в печати);

Hymes D. H., Lexicostatistics so far, «Current

Anthropology», 1960, v. 1, № 1;

Merwe N. J. van der, New mathematics for

glottochronology, там же, 1966, v. 7;

Fodor I., A glottochronologia érvényessége a

szláv nyelvek anyaga alapján, «Nyelvtudományi közlemények», 1961,

köt. 63, № 2;

Embleton S., Incorporating borrowing rates in

lexicostatistical tree reconstruction, Toronto, 1981 (Diss.).

Вяч. Вс. Иванов.

Составить слова из слова глоттохронология

Нострати́ческие языки́ -

макросемья языков, объединяющая афразийские языки, индоевропейские языки, картвельские языки, уральские языки, дравидийские языки и алтайские языки. Синонимичные термины («борейские

языки», «бореальные языки», «евроазиатские языки» и др.)

распространения не получили. Н. я. подразделяются на

восточно-ностратические (уральские, дравидийские, алтайские) и

западно-ностратические (афразийские, индоевропейские,

картвельские). Деление на эти ветви связано с судьбой

общеностратического вокализма в языках-потомках:

восточные Н. я. сохранили стабильный первоначальный вокализм корня, западные развили системы вокалических чередований - аблаут.

Точные границы ностратической семьи не определены. Вероятно вхождение

в неё эскимосско-алеутских языков.

Нерешённым остаётся вопрос об отношении к Н. я. юкагирского, нивхского и чукотско-камчатских языков. Неясны связи Н. я. с

другими «макросемьями»: «палеоевразийской» (сино-кавказской),

объединяющей сино-тибетские и северокавказские языки (нахско-дагестанские, абхазско-адыгские, хуррито-урартские, хаттский), енисейские

языки, на-дене, предположительно баскский и бурушаски, и

с америндской (см. Индейские языки). Эти три «макросемьи» имели между

собой контакты, что проявляется в заимствованиях, особенно многочисленных из

«палеоевразийской» в ностратическую макросемью или в отдельных Н. я.

в более позднее время. Не исключена возможность более глубокого родства

этих трёх семей. Ещё более сложной является проблема отношения к Н. я.

нигеро-конголезских языков и аустроазиатских языков, которые

обнаруживают некоторые общие элементы с Н. я.

Генетическое родство Н. я. обнаруживается в наличии в них обширного

корпуса родственных (генетически тождественных) морфем, как корневых, так и аффиксальных (около 1000). При этом корпус корневых

морфем включает в себя корни основного словарного фонда и покрывает круг

основных элементарных понятий и реалий (части тела, родственные

отношения, основные явления природы, названия животных и растений,

пространственные отношения, элементарные действия и процессы, основные

качества). Праязыки, которые дали 6 семей

языков, объединяемых в Н. я., обнаруживают генетическое тождество

наиболее устойчивых частей системы грамматических (в т. ч. словообразовательных и словоизменительных) морфем. Это касается

прежде всего системы указательных, вопросительных и личных местоимений (и восходящих к ним аффиксов спряжения) и системы аффиксов именного

словоизменения (склонения). К генетически общим

относится также значительное количество первичных

словообразовательных аффиксов.

Корпус генетически родственных морфем Н. я. связан системой

регулярных соответствий, из которых значительная часть относится к

разряду «нетривиальных», т. е. таких, проявление которых в одной

языковой семье объясняется лишь в результате извлечения информации о

характере их окружения в этимологически связанных рядах морфем в других

родственных ностратических семьях. Так, расщепление в индоевропейских

языках гуттуральных на 3 ряда - велярные, лабио-велярные и палатальные -

получает объяснение в результате установления их дополнительного

распределения по отношению к восточно-ностратическому вокализму.

Например, индоевроп. *kᵘer- ‘строить, делать’, уральское *kurʌ-/korʌ-

‘сплетать, смётывать, скреплять’, алт. *kurʌ- ‘прилаживать, строить,

устраивать’, дравидийское *kurʌ- ‘сплетать, связывать, прясть’;

индоевроп. *k′erH- ‘разрушать, ломать’, алт. *k′ir(a) ‘скоблить,

скрести, стричь’, дравидийское *kirʌ-/kerʌ- ‘скрести, брить’; индоевроп.

*gem- ‘хватать, брать, сжимать’, уральское *kamo- (> kama-lʌ/koma-rʌ)

‘горсть, пригоршня’, алт. *kamu- ‘хватать, брать, сжимать’, дравидийское

*kamʌ- ‘хватать, брать, держать’.

Появление индоевропейского s mobile

перед p- оказывается связанным с наличием в основе ностратического

j, которое устанавливается по уральским и алтайским рефлексам в словах,

начинающихся ва ностратическое *р‘. Например, индоевроп.

*speh(i) ‘кипеть’ - алт. *p͑üjʌ, уральское *püjʌ.

Распределение дравидийских ‑r- и ‑ṟ- объясняется характером конечного

ностратического гласного (перед гласным

непереднего ряда ‑r‑, перед гласным переднего ряда ‑ṟ‑), который

устанавливается по уральским и алтайским рефлексам. Например,

дравидийское *par ‘большой’ - уральское *para; дравидийское *ēṟ-

‘самец’ - алт. *ērä.

Наличие в восточно-ностратическом вокализме долгих гласных

обнаруживает в ряде случаев связь с присутствием в соответствующих

корнях ларингальных согласных, что устанавливается лишь на афразийском

и индоевропейском материале. Например, алт. *ōlʌ-*bōlʌ ‘быть’ -

афразийское wʿl.

Фонологическая структура ностратического

праязыка обладала, по-видимому, 7 гласными и большим количеством

согласных. Структура слога CV(C), структура

корня CV(C)CV. Трёхсложные корни встречались очень редко. Структура

морфем с грамматическим значением (местоимения, частицы) почти исключительно CV. Синтаксис ряда

грамматических элементов был сравнительно свободным, что подтверждается

превращением одних и тех же элементов в суффиксы в одних языках и в

префиксы в других. Порядок следования членов предложения относительно устойчив и имеет

вид SOV (по системе Дж. Х. Гринберга). В то же время, если в качестве субъекта выступало личное местоимение, оно

ставилось после глагола, о чём

свидетельствует наличие постпозитивного спряжения в большинстве Н. я.

Многие исследователи считают ностратическую систему близкой к агглютинативной.

Хронологическая глубина дивергенции Н. я.

(т. е. время распада ностратической макросемьи) является весьма

гипотетичной. Она основывается на соображениях

глоттохронологических (см. Глоттохронология) и культурно-исторических.

Поскольку основной список соотносимых морфем невелик,

глоттохронологический анализ не даёт надёжных результатов, он

может показать только, что распад Н. я. произошёл не позже чем 8 тыс.

лет назад. Культурно-исторические соображения относят время распада к

периоду до 11 тыс. до н. э. Исходя из направления движения семей Н. я. и

связываемых с ними археологических культур, исследователи относят

прародину Н. я. к району Ближнего Востока.

Вопрос о древнейшем родстве семей языков, входящих в ностратическую

макросемью, возник в начальный период сравнительно-исторического

изучения этих семей. Работы в этом направлении исторически можно разбить

на 3 этапа. На первом этапе происходит накопление материала, попарное

сравнение языковых семей: работы В. Шотта, М. А. Кастрена -

урало-алтайские сравнения, Г. Мёллера и А. Кюни -

индоевропейско-семитские, Ф. Боппа - индоевропейско-картвельские,

Р. Колдуэлла и других. Завершается период работами А. Тромбетти, где

проведено широкое сравнение материалов языков мира. Тромбетти, как и его

предшественники, не пытался устанавливать фонетические соответствия между отдельными

семьями, не стремился реконструировать

исходные формы, что вызвало резкую критику компаративистов,

преимущественно индоевропеистов.

В 1920-50‑е гг. формируется алтайское языкознание, детально

разрабатываются сравнительные грамматики всех ностратических семей.

Второй этап характеризуется более полным охватом материала и

попытками реконструкции. К этому периоду относятся работы Б. Коллиндера

по уральско-индоевропейскому родству, О. Соважо и А. М. О. Рясянена по

урало-алтайскому родству, К. Г. Менгеса. Впервые сформулировано

положение о родстве не пар языков, а нескольких языковых семей, а

именно урало-алтайской, индоевропейской и афразийской Х. Педерсеном. Им

же в 1903 был предложен термин «Н. я.» (от лат.

noster - наш).

Для третьего этапа характерна установка на реконструкцию

ностратического праязыка. Впервые обобщение материала и реконструкцию

ностратического языка сделал В. М. Иллич-Свитыч.

Иллич-Свитыч В. М., Материалы к сравнительному словарю

ностратических языков (индоевропейский, алтайский, уральский,

дравидский, картвельский, семитохамитский), в кн.: Этимология. 1965, М.,

1967;

его же, Соответствия смычных в ностратических языках, в

кн.: Этимология. 1966, М., 1968;

его же, Опыт сравнения ностратических языков. Сравнительный

словарь, [т. 1-3], М., 1971-84 (лит.);

его же, От редактора, там же, [т. 3];

Конференция по сравнительно-исторической грамматике индоевропейских

языков (12-14 декабря). Предварительные материалы, М., 1972;

Конференция «Ностратические языки и ностратическое языкознание».

Тезисы докладов, М., 1977;

Дыбо В. А., Ностратическая гипотеза (итоги и проблемы),

«Известия АН СССР», серия литературы и языка, 1978, т. 37, № 5;

Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. Тезисы и

доклады конференции, ч. 1-3, М., 1984;

Дыбо В. А., Пейрос И. И., Проблемы изучения

отдалённого родства языков, «Вестник АН СССР», 1985, № 2;

Хелимский Е. А., Труды В. М. Иллич-Свитыча и развитие

ностратических исследований за рубежом, в кн.: Зарубежная историография

славяноведения и балканистики, М., 1986;

его же, Решение дилемм пратюркской реконструкции и

ностратика, «Вопросы языкознания», 1986, № 5;

Старостин С. А., Алтайская проблема и происхождение

японского языка, в кн.: Проблемы лингвогенеза. Сравнительно-историческое

языкознание и глоттохронология, М. (в печати);

Dolgopolsky A. B., On personal pronouns in

the Nostratic languages, в кн.: Linguistica et

philologica. Gedenkschrift für Björn Collinder

(1894-1983), W., 1984.

В. А. Дыбо, В. А. Терентьев.

Составить слова из слова ностратические языки