Зинкя́вичюс (Zinkevičius) Зигмас (р. 1927), литовский языковед. Труды в области индоевропеистики (балтистики), балто-славянских языковых отношений, проблем литовско-русского двуязычия. Исследовал ятвяжский язык, историю и диалекты литовского языка.
балтистика
Лингвистика
Балти́стика -
комплекс филологических дисциплин, изучающих балтийские языки, материальную и духовную культуру
балтоязычных народов. В балтистике различают область, связанную с
изучением балтийских языков, фольклора, мифологии и т. п. как некоего
целого, и частные области, посвящённые отдельным балтийским традициям:
прутенистику (пруссистику), леттонистику, литуанистику.
Ведущее направление в балтистике - исследование балтийских языков,
история изучения которых начинается с 17 в., когда появляются первые
словари и опыты грамматического описания отдельных языков, преследующие
главным образом практические цели. Лучшими из них в 17 в. были для литовского языка грамматика Д. Клейна и словарь
К. Сирвидаса (Ширвидаса), для латышского языка -
грамматика Г. Адольфи и словари Х. Фюрекера и Я. Лангия. Традиция
описания грамматики и лексики продолжалась
примерно до середины 19 в. (Ф. В. Хаак, Ф. Руиг, Г. Остермейер,
К. Мильке, С. Станявичус, К. Коссаковский и другие для литовского языка;
Г. Ф. Стендер, Я. Ланге, К. Хардер, Г. Розенбергер, Г. Хессельберг и
другие для латышского языка).
Новый этап начинается с середины 19 в., когда труды Р. К. Раска,
Ф. Боппа, А. Ф. Потта вводят балтийские языки в русло сравнительно-исторического языкознания и индоевропеистики. Появляются труды
по прусскому языку (Бопп, Ф. Нессельман),
литовскому (А. Шлейхер), латышскому (А. Биленштейн). В последующие
десятилетия сравнительно-историческое изучение балтийских языков стало
господствующим в балтийском языкознании (И. Шмидт, А. Лескин,
А. Бецценбергер, Л. Гейтлер, Э. Бернекер, Ф. Ф. Фортунатов,
Г. К. Ульянов, В. К. Поржезинский, О. Видеман, Й. Зубатый, И. Миккола и
другие). Потребности более обстоятельной интерпретации фактов балтийских
языков в рамках сравнительно-исторических исследований, как и
практические потребности в выработке стандартных форм языка, оживили
интерес и к синхроническому изучению балтийских
языков [труды по грамматике и особенно лексике Ф. Куршайтиса, К. Яунюса
(Явниса), К. К. Ульмана, К. Мюленбаха и других]. На рубеже 19-20 вв.
появляются первые работы Я. Эндзелина, внёсшего исключительный вклад в
изучение балтийских языков (фундаментальная грамматика латышского языка,
участие в словаре Мюленбаха, изучение вымерших балтийских языков, в
частности прусского и куршского, труды по балто-славянским языковым
связям, по акцентологии, истории и диалектологии, по сравнительной грамматике
балтийских языков, в области этимологии и топонимии и т. п.). Большое значение для
исследования истории литовского языка, вымерших балтийских языков,
сравнительно-исторического их изучения, для этимологии, топономастики и
лексики имеют труды К. Буги. Исследованием балтийских языков и их связей
со славянскими и другими индоевропейскими языками занимались Р. Траутман
(«Балто-славянский словарь»), Ю. Герулис, Э. Френкель («Литовский
этимологический словарь»), К. Станг (первая «Сравнительная грамматика
балтийских языков» 1966), Х. Педерсен, Т. Торбьёрнссон, М. Фасмер,
Э. Герман, Э. Ниеминен, Е. Курилович, Я. Отрембский, П. Арумаа,
В. Кипарский, А. Зенн, Ю. Бальчиконис, П. Скарджюс, А. Салис,
П. Йоникас, Ю. Плакис, Э. Блесе, А. Аугсткалнис, А. Абеле,
В. Руке-Дравиня, К. Дравиньш, В. Мажюлис, З. Зинкявичюс, Й. Казлаускас,
Вяч. Вс. Иванов, В. Зепс, У. Шмальштиг (Смолстиг), Б. Егерс и другие.
Новый этап в развитии балтистики связан с созданием фундаментальных
трудов по лексикологии и диалектологии, в
частности диалектологических атласов, по
описательной грамматике и истории балтийских языков, по топонимике и ономастике. В области фольклористики накоплен
огромный материал, собранный в многотомных изданиях текстов народной
словесности. На этой основе развиваются многочисленные частные
исследования и всё чаще выдвигаются общебалтийские проблемы
(сравнительная метрика, поэтика, историческая и мифологическая
интерпретация, связь с индоевропейскими истоками и т. п.).
Изучение прусского языка
(прутенистика) началось в конце 17 в. (Х. Гарткнох, 1679), но
интерес к нему возобновился лишь в 20‑х гг. 19 в. (С. Фатер, 1821,
С. Б. Линде, 1822, П. фон Болен, 1827) и был связан как с романтическим
интересом к архаике, так и со становлением сравнительно-исторического
языкознания. Характерна работа Боппа 1853 о прусском языке в
сравнительно-историческом плане. В середине 19 в. наибольший вклад в
изучение балтийских языков внесен Нессельманом (в частности, словарь
прусского языка, 1873); тогда же начинается сбор топономастических
материалов (В. Пирсон, И. Фойгт, М. Теппен, Бецценбергер и другие).
Последнему принадлежат большие заслуги в текстологическом изучении
памятников прусского языка и в интерпретации многих языковых фактов уже
в следующий период (конец 19 - начало 20 вв.). В конце 19 в. появляются
грамматики прусского языка (Бернекер, 1896, В. Шульце, 1897), фонетические, акцентологические, морфологические и этимологические исследования (Фортунатов, Ф. де
Соссюр, А. Брюкнер, К. Уленбек, Миккола, Э. Леви, Ф. Лоренц, Ф. Клуге и
другие). В 1910 публикуется фундаментальное описание прусского языка
Траутмана, оно включает публикацию текстов и полный словарь к ним. Позже
он издаёт словарь прусских личных имен (1925), который вместе со
словарем прусских топонимов Герулиса (1922) значительно расширил
представления о лексике прусского языка. Этим двум учёным (как и
Бецценбергеру и особенно Буге) принадлежат первые исследования в области
диалектологии прусского языка. Фонетикой и морфологией в это время
успешно занимается Н. ван Вейк (1918), публикуются работы Эндзелина,
Германа и других. В 20-30‑е гг. 20 в. создаются труды по частным
вопросам прусского языка (главным образом Эндзелин, а также
Э. Бенвенист, ван Вейк, Шпехт, Станг, Дж. Бонфанте, Э. Микалаускайте,
И. Матусевичюте и другие), но в целом интерес к прусскому языку заметно
падает. Исключение - книга Эндзелина о прусском языке (1943, 1944),
отличающаяся точностью и строгостью конкретных выводов, опирающихся
на детальное исследование графики. В 40-50‑е гг.
появляются лишь редкие исследования в этой области (Т. Милевский,
Л. Заброцкий, Герман).
Начало современного этапа в развитии прутенистики относится к
60‑м гг., когда увеличивается число исследований, углубляются методы интерпретации, достигаются важные
результаты. Особое место занимают труды и публикации Мажюлиса (ср.
«Памятники прусского языка», т. 1-2, 1966-81, и подготовленный к печати
этимологический словарь) и Шмальштига («Грамматика прусского языка и
дополнения к ней», 1974, 1976). С 1975 начал выходить словарь прусского
языка В. Н. Топорова (т. 1-4, изд. продолжается). В 70-80‑е гг. прусский
язык исследуют Станг, Кипарский, В. П. Шмидт, Х. Гурнович, К.-О. Фальк,
Дж. Ф. Левин, К. Кузавинис, Л. Килиан, В. Брауэр, Ф. Хинце,
А. П. Непокупный, В. Смочиньский, Ф. Кортландт, Зинкявичюс, Ф. Даубарас,
Т. Иноуэ, Иванов, С. Колбушевский и другие. Новый этап в развитии
прутенистики характеризуется интересом к вымершим «малым» балтийским
языкам, известным лишь по очень скудным данным (отдельные слова, обычно
личные и местные имена). Изучается близкий к прусскому языку ятвяжский
(труды Отрембского, А. Каминьского, Зинкявичюса, Непокупного, Фалька,
Л. Налепы, А. Ванагаса, Б. Савукинаса, Топорова и других); оживился
интерес к галиндскому (голядскому) языку. После классических работ
Эндзелина и Кипарского внимание ряда исследователей снова обращается к
куршскому языку. Диалектологи пытаются в современных говорах балтийских языков выделить звуковые
особенности и лексемы вымерших куршского,
земгальского, селонского языков.
Зарождение леттонистики восходит к несовершенным
опытам в изучении латышского языка 1‑й половины
17 в., принадлежащим немецким пасторам, которые не вполне владели
латышским языком [И. Г. Рехехузен, Г. Манцель (Манцелиус)]. Практические
потребности определили устойчивость интереса к латышскому языку, о чём
свидетельствует ряд грамматических трактатов, иногда остававшихся в
рукописях (М. Бюхнер), иногда утраченных (П. Эйнгорн). Лучшая грамматика
латышского языка в 17 в. - грамматика Адольфи (1685), явившаяся
результатом коллективного труда, главную роль в котором играл Фюрекер,
ему также принадлежит заслуга в составлении двух латышско-немецких
словарей (рукопись) и составление на латышском языке сборника духовных
песен. В конце 17 - начале 18 вв. появляются другие грамматические труды
и словари (Г. Эльгер, Г. Дрессель; Лангий, Л. Депкин и другие). Большим
достижением леттонистики 18 в. являются грамматика (1761, 2 изд., 1783)
и словарь (1789), изданные Г. Ф. Стендером. Опубликованы замечания
Хардера (1790) к грамматике Стендера и немецко-латышский и
латышско-немецкий словари Ланге (1777). В 1‑й половине 19 в. выходят
грамматические исследования М. Акелевича (Акелайтиса) (1817),
Розенбергера (1808), Хессельберга (1841) и других. 2‑я половина 19 в.
отмечена появлением трудов Биленштейна (1863-64, 1866), заложивших
основу научной грамматики латышского языка. В области лексикографии выделяются словари Я. Курмина (1858)
и Ульмана (1872-80).
Расцвет леттонистики на рубеже 19-20 вв. и в первые десятилетия 20 в.
связан главным образом с составлением и публикацией фундаментального
словаря Мюленбаха (1923-25, и дополнительные тома к нему,
этимологические справки принадлежат Эндзелину) и научной деятельностью
Эндзелина, благодаря чему латышский язык к середине 20 в. оказался
наиболее полно описанным среди других балтийских языков. Особое значение
имело появление грамматики латышского языка (1922, 1951) и большого
количества работ по диалектологии, истории языка, топонимии,
сравнительно-историческому изучению латышского языка. В 20-30‑е гг. в
области латышского языка работают А. Абеле, Ю. Плакис, Э. Блесе,
Р. Аугсткалнис, Я. Зеверс и другие. Появляются труды диалектологов,
которые печатаются в журнале «Труды Филологического общества» («Filologu Biedrības Raksti»). Во 2‑й половине 20 в.
предпринят ряд важных изданий. Выходят «Избранные труды» Эндзелина
(т. 1-4, 1971-82), вышли два тома топонимического словаря Латвии
(издание, начатое Эндзелином, предполагается продолжить); Институтом
языка и литературы им. А. Упита АН Латвийской ССР выпускается 8‑томный
словарь современного литературного латышского
языка. В 1959-62 издана академическая «Грамматика современного
латышского языка» (т. 1-2). Появились диалектные
словари (К. Анцитис, Э. Кагайне, С. Раге), работа по диалектологии
М. Рудзите (1959), труды Д. Земзаре (1961), Б. Лаумане (1973) и др.
В области истории латышского языка и языка фольклора большой вклад внёс
А. Озолс (1961, 1965 и др.). Разнообразны исследования в области
диалектологии, фонетики, лексики, топонимии и ономастики латышского
языка (Р. Бертулис, А. Блинкена, А. Брейдакс, М. Бренце, О. Буш,
Р. Вейдемане, Р. Грабис, М. Граудиня, Р. Грисле, В. Дамбе, К. Карулис,
А. Лауа, Т. Порите, А. Рекена, Я. Розенбергс, Л. Розе, М. Сауле-Слейне,
В. Сталтмане, Э. Шмите и другие). За пределами Латвии латышский язык
изучается в Швеции, ФРГ, Польше, США, Австралии. Значительные труды
принадлежат Руке-Дравине, Дравиньшу, Егерсу, Э. Хаузенберг-Штурма,
А. Гатерсу, Зепсу, Колбушевскому, М. Букшу, Й. Плацинскому, Т. Феннеллу,
Э. Дунсдорфу и другим.
Особое место в леттонистике занимают публикация и исследование
богатейшего фонда народных текстов. Важнейшим достижением собирательской
и публикаторской деятельности стало многотомное издание латышских
песен К. Барона (1894-1915). Эта традиция, заложенная К. Валдемаром,
Ф. Трейландом (Бривземниеком), И. Спрогисом, А. Пушкайтисом (Лерхисом),
Э. Вольтером, развитая Я. Лаутенбахом, Л. Берзиньшем, П. Шмитсом,
К. Страубергсом, Р. Клаустиньшем и другими, продолжается. На основе
прежде всего фольклорных материалов созданы важные исследования по
языку, поэтике, мифологии (П. Шмитс, А. Йоханссон, Л. Нейланд, особенно
Х. Биезайс и другие, ср. также ранние труды В. Манхардта, основанные на
исторических свидетельствах).
Топоров В. Н., Балтийские языки, в кн.: Языки народов СССР,
т. 1, М., 1966;
Augstkalns A., Mūsu valoda, viņas vēsture un
pētītāji, Rīga, 1934;
Ozols A., Tautas dziesmu literatūras
bibliogrāfija, Rīga, 1938;
его же, Veclatviešu rakstu valoda, Riga,
1965;
Niedre J., Latviešu folklora, Rīga, 1948;
Endzelīns J., Baltu valodu skaņas un formas,
Riga, 1948;
его же, Darbu izlase, t. 1-4, Rīga,
1971-85;
Fraenkel E., Die baltischen Sprachen. Ihre
Beziehungen zu einander und zu den indogermanischen Schwesteridiomen als
Einführung in die baltische Sprachwissenschaft, Hdlb., 1950;
Grabis R., Pārskats par 17. gadsimta
latviešu valodas gramatikām, в кн.: Valodas un
literatūras Institūta Raksti, V, Rīga, 1955, с. 205-66;
Būga K., Rinktiniai raštai, I-III, Vilnius,
1958-62 (особый том - указатели);
Grīsle R., 17. gadsimta gramatikas kā
latviešu valodas vēstures avots, там же, VII, 1958,
с. 245-55;
Zemzare D., Latviešu vārdnīcas (līdz 1900 gadam),
Rīga, 1961;
Stang Chr. S., Vergleichende Grammatik der
baltischen Sprachen, Oslo - Bergen - Tromsø, 1966;
Schmalstieg W. R., Studies in Old Prussian, The
Pennsylvania State University Press, 1976;
Sabaliauskas A., Lietuvių kalbos tyrinėjimo
istorija iki 1940 m., Vilnius, 1979;
его же, Lietuvių kalbos tyrinėjimo
istorija, 1940-1980, Vilnius, 1982;
Gineitis L., Lietuvių literatūros istoriografija,
Vilnius, 1982;
Kabelka J., Baltų filologijos įvadas, Vilnius,
1982;
Jonynas A., Lietuvių folkloristika, Vilnius,
1983;
Sabaliauskas A., Baltų kalbų tyrinėjimai
1945-1985, Vilnius, 1986.
В. Н. Топоров.
Зачатки литуанистики встречаются в первых литовских письменных памятниках. В 1547 в бывшей
Восточной Пруссии (именовавшейся также Малой Литвой) вышла в свет первая
литовская книга - катехизис М. Мажвидаса, в которую вошел и литовский
букварь. В 1653 Клейн в Восточной Пруссии издал на латинском языке
первую грамматику литовского языка. Около 1620 в Вильнюсе Сирвидас
опубликовал первый словарь литовского языка
(польско-латинско-литовский). В изданной в 1599 «Постилле» М. Даукша
показал значение литовского языка. Появляются первые объяснения
происхождения литовского языка, популярной становится теория о
происхождении литовского языка из латинского. В этом отношении интересен
труд Михало Литвина на латинском языке (написан в середине 16 в.,
напечатан в 1615 в Базеле), в котором дан список латинских слов, имеющих
литовские соответствия. В 1745 Руиг в Восточной Пруссии на немецком
языке издаёт «Исследование литовского языка, его происхождения, сути и
особенностей» («Betrachtung der Littauischen Sprache, in
ihrem Ursprunge, Wesen und Eigenschaften»).
В 19 в. вклад в литуанистику внесли литовские деятели культуры и
писатели Станявичюс, Д. Пошка, С. Даукантас, Л. Юцявичюс и другие.
Новый этап в развитии литуанистики связан с развитием сравнительно-исторического языкознания. Литовский
язык, как самый архаичный из всех живых индоевропейских языков, вызвал
интерес учёных разных стран. В 1856 Шлейхер опубликовал в Праге первую
научную грамматику литовского языка («Litauische
Grammatik»). Важные для литовского языкознания работы издаёт
литовец из Восточной Пруссии Куршайтис. В области литуанистики работали
Лескин, Бругман, Бецценбергер, де Соссюр, В. Томсен, Миккола, Зубатый,
Я. Розвадовский и другие.
В России большой вклад в литуанистику внёс Фортунатов. В 1878 он
начал читать курс литовского языка в Московском университете. В области
литовского языкознания работали его ученики Ульянов, Поржезинский.
Большое место в истории литуанистики занимает научная деятельность
И. А. Бодуэна де Куртенэ. Существенные для литовского языкознания труды
создали А. Баранаускас, Яунюс, братья А. и Й. Юшки.
Положительное влияние на развитие литуанистики имело основанное в
1907 в Вильнюсе Литовское научное общество (председатель -
Й. Басанавичюс). С 1922 основным центром литуанистики становится
Каунасский университет. Проблемами литуанистики занимаются
соответствующие кафедры, комиссии, издаются периодические издания.
В Каунасском университете работали литовские языковеды Й. Яблонскис и
Буга, позже Скарджюс, Салис, Йоникас и другие. Самое большое влияние на
развитие литовского языкознания оказали работы Буги. С деятельностью
литовских языковедов тесно связана научная деятельность немецкого
языковеда, литовца по происхождению, Герулиса.
Развитие литуанистики активизировалось в Советской Литве после
Великой Отечественной войны. Изучение проблем литуанистики
сконцентрировано в Институте литовского языка и литературы АН Литовской
ССР и в вузах республики. Подготовлены крупные коллективные труды.
Завершается работа над «Словарём литовского языка» («Lietuvių kalbos žodynas»), т. 1-14, 1941-86, издана
«Грамматика литовского языка» («Lietuvių kalbos
gramatika»), т. 1-3, 1965-76, заканчивается издание «Атласа
литовского языка» («Lietuvių kalbos atlasas»),
т. 1-2, 1977-82, выпущены в свет «История литовской литературы» («Lietuvių literatūros istorija»), т. 1-4, 1957-68,
«Литовский фольклор» («Lietuvių tautosaka»),
т. 1-5, 1962-68, начато издание многотомного «Свода литовских народных
песен» («Lietuvių liaudies dainynas»), т. 1-4,
1979-88, и др. Опубликовано также большое число индивидуальных
исследований по литуанистике. В литовское языкознание существенный вклад
внесли: Ю. Бальчиконис (лексикография, нормализация языка), Й. Круопас
(лексикография, история литературного языка),
К. Ульвидас (лексикография, грамматика), Казлаускас (историческая
грамматика, фонология), Зинкявичюс (история
языка, диалектология), Мажюлис (история языка, лексика), Й. Паленис
(история литературного языка), В. Урбутис (лексика, словообразование), Ю. Пикчилингис (стилистика), А. Паулаускене (грамматика),
А. Валецкене (грамматика), В. Гринавецкис (диалектология), К. Моркунас
(диалектология), В. Амбразас (исторический синтаксис), Ванагас
(ономастика), А. Гирденис (диалектология, фонология), С. Каралюнас
(история языка, лексика), А. Сабаляускас (лексика, история исследования)
и другие.
В области литуанистики работали и работают учёные других советских
республик: Б. А. Ларин, М. Н. Петерсон, Топоров, Иванов, Ю. С. Степанов,
Т. В. Булыгина, О. Н. Трубачёв, Ю. В. Откупщиков, Непокупный и другие.
Большое значение для литуанистики имеют исследования Я. Эндзелина.
Среди зарубежных лингвистов после 2‑й мировой войны наиболее
значительные работы по литовскому языку опубликовали Френкель, Станг,
Отрембский.
Петерсон М. Н., Очерк литовского языка, М., 1955;
Ларин Б. А., Краткий исторический обзор литовской
лексикографии, в кн.: Лексикографический сборник, в. 2, М., 1957;
Булыгина Т. В., Морфологическая структура слова в
современном литовском литературном языке (в его письменной форме), в
кн.: Морфологическая структура слова в индоевропейских языках, М.,
1970;
Грамматика литовского языка, Вильнюс, 1985;
Sabaliauskas A., Lietuvių kalbos tyrinėjimo
istorija, iki 1940 m., Vilnius, 1979;
его же, Lietuvių kalbos tyrinėjimo
istorija, 1940-1980 m., Vilnius, 1982.
А. Ю. Сабаляускас.
Полезные сервисы
метод
Лингвистика
Ме́тод
(от греч. μέθοδος - путь исследования) в языкознании -
1) обобщённые совокупности теоретических установок, приёмов, методик
исследования языка, связанные с определённой лингвистической теорией и с
общей методологией, - так называемые общие методы.
2) Отдельные приёмы, методики, операции, опирающиеся на определённые
теоретические установки, как техническое средство, инструмент для
исследования того или иного аспекта языка, - частные
методы.
Наиболее обобщённый метод всегда находится в тесной связи с
определённой теорией, представляет собой единство «метод - теория».
Советское языкознание подчёркивает важную роль философии и её методов в
выработке подхода к объекту исследования на всех этапах истории
языкознания. Каждый общий метод вычленяет именно ту сторону (или те
стороны) языка как объекта исследования, которые признаются
важнейшими в данной теории языка, например исторический аспект языка в
языкознании, его структурный аспект в структурной лингвистике, его динамический механизм
в генеративных грамматиках (см. Генеративная лингвистика) и т. д. В этом смысле
методом создаётся предмет исследования. Любой крупный этап в
развитии языкознания, характеризующийся изменением взглядов на
язык, изменением лингвистической теории, сопровождается коренным
изменением методов, стремлением создать новый обобщённый метод. При
этом, в отличие от исчезновения старых взглядов на язык и замены их
новыми, методы, унаследованные от предыдущего этапа, не исчезают
полностью, а сохраняют своё значение на новом этапе в качестве более
частных, специальных, но при этом основных методов. Таким образом,
современное языкознание обладает несколькими основными общими научными
методами, восходящими к различным эпохам. Единым философским методом советского языкознания является
диалектико-материалистический метод (см. Методология в языкознании, Философские проблемы языкознания).
Сравнительно-исторический метод -
первый научный метод в языкознании, ознаменовавший своим появлением в
начале 19 в. становление языкознания как науки в трудах Р. К. Раска,
Ф. Боппа, Я. Гримма, А. Х. Востокова и других и рассматривавшийся тогда
как универсальный. Ему соответствует определённая теория языка -
сравнительно-историческое языкознание. Основные положения
сравнительно-исторического метода: 1) каждый язык отличается
неповторимыми особенностями, раскрывающимися только при сравнении с
другими языками; сравнение обнаруживает у некоторых из них родство -
происхождение из общего источника, какого-либо существующего или уже
исчезнувшего языка (см. Родство
языковое, Праязык); 2) на этом
основании языки группируются в языковые группы и далее в языковые семьи,
например славянскую, романскую, германскую, балтийскую и другие группы в составе индоевропейской семьи языков; 3) различия
родственных языков могут быть объяснены только непрерывным историческим
развитием, которое признаётся важнейшим свойством языка вообще; 4) при
историческом изменении звуки изменяются быстрее других элементов языка.
Преобразования звуков в пределах одной языковой семьи строго
закономерны и могут быть сформулированы в виде фонетических законов. Корни
звуковых законов) обычно сохраняют устойчивость на протяжении
тысячелетий, что и позволяет установить архетипы этих элементов языка.
Сравнительно-исторический метод развивается и совершенствуется,
охватывая, помимо фонетики и морфологии, также постепенно синтаксис и семантику
(в трудах Ф. Ф. Фортунатова, В. К. Поржезинского, Я. М. Эндзелина,
К. Буги и других - в России; А. Мейе, К. Бругмана, Б. Дельбрюка,
Г. Хирта, Е. Куриловича, Э. Бенвениста и других - в Западной Европе;
А. М. Селищева, Л. А. Булаховского, В. М. Жирмунского, А. Н. Савченко,
Б. А. Серебренникова, О. Н. Трубачёва, А. С. Мельничука,
Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванова, Г. Б. Джаукяна, Г. А. Климова,
В. П. Мажюлиса, З. Зинкявичюса и других - в СССР).
Ограниченность сравнительно-исторического метода проявляется в
невозможности объяснить сходства неродственных языков, т. е. сходства
типологические (см. Типология
лингвистическая), главным образом в сфере семантики и синтаксиса и в
невозможности воссоздать целостную картину языка как синхронной, действующей системы. Первое ограничение
вызвало к жизни разработку типологии языков, понятия фреквенталий
(наиболее частых явлений в языках самых разных семей, «почти универсалий»), а второе привело к радикальному
перелому - появлению структурного подхода к языку, и метода новейшего
логического (концептуального) анализа языка (см. Логическое направление в языкознании).
Структурные методы ознаменовали перелом в развитии
языкознания, происшедший в 20‑х гг. 20 в. и связанный с трудами Ф. де
Соссюра и И. А. Бодуэна де Куртенэ. Основные положения структурных
методов: 1) подлинной реальностью признаётся не отдельный факт (морфема, звук, предложение и т. п.) какого-либо языка, а язык как
система; система не суммируется из элементов, а,
напротив, определяет их: каждый элемент языка существует в силу его
отношений к другим элементам в составе системы; 2) костяк, структуру
системы создают вневременные отношения, отношения доминируют над
элементами, структура доминирует над историей системы; основными
являются отношения оппозиции элементов
вне текста (см. также Парадигматика) и отношения взаимного расположения,
дистрибуции элементов в тексте (см. Дистрибутивный анализ, Синтагматика); 3) благодаря примату отношений
возможно вневременное и несубстанциальное - «алгебраическое» -
изучение системы; возможно применение математических методов в
языкознании; 4) подобно языку организованы некоторые другие системы -
фольклор, обычаи и ритуалы, отношения родства и др.; их изучение и
изучение языка, лингвистика, интегрируются в более общую науку - семиотику. Структурные методы развивались
тремя потоками в разных школах структурализма. Восточноевропейский
структурализм (см. Пражская
лингвистическая школа) ввёл понятие оппозиции и основанный на ней
метод прежде всего в фонологию, а от неё в другие сферы языка - главным
образом в морфологию и семантику. Датский структурализм (см. Копенгагенский лингвистический кружок)
разработал учение об алгебраических отношениях в языке, глоссематику. Американский структурализм (см. Дескриптивная лингвистика) разработал
понятие дистрибуции и основал на нём метод описания фонологии,
морфологии и элементарного анализа предложения (см. Непосредственно составляющих метод).
Структурные методы сохраняют значение как научный метод начального
описания всякого языка, установления его структуры и систематики
элементов (см. Таксономия). Их
ограниченность связана с предельной абстрактностью и с
невозможностью применить их к изучению языка как общественной,
исторической системы и в специальном плане - с невозможностью
применения для описания различных коннотаций, семантики предложения-высказывания,
синтаксиса, явлений связной речи и текста, в особенности в динамике последних.
Необходимость решения этих проблем привела к возникновению новых,
конструктивных методов, связанных с иными представлениями о языке - как
о динамической, «порождающей» системе.
Конструктивные методы (конструктивизм) возникли в начале
60‑х гг. 20 в. Основные положения этих методов: 1) требование
конструктивности, т. е. возможности и необходимости построения,
конструирования теоретических объектов: объект может быть принят как
объект теории, только если он может быть построен или смоделирован
исследователем. При этом конструктивным должен признаваться не реальный
объект, а его теоретический аналог, или модель; например, порождающая
грамматика «порождает» не реальные высказывания, как они производятся в
мышлении и речи человека, а их формальные аналоги - модели (см. Модель в языкознании); 2) исходным
объектом является предложение (в виде его теоретической модели),
поэтому конструктивными методами исследуется главным образом синтаксис
предложения и те явления семантики и словаря,
которые наиболее непосредственно связаны с предложением (например,
система тезауруса, идеография). Другие сферы
языка, например фонологическая, рассматриваются
по аналогии с последним. В предложении обнаруживаются динамические
черты языка - явления реального производства («порождения»)
высказывания в речи; 3) динамические законы построения
предложения-высказывания признаются универсальными, в то время как
национальные, исторически изменчивые особенности того или иного языка
рассматриваются как форма реализации этих универсальных
закономерностей, например морфология как «техника» семантики и
синтаксиса; 4) язык вообще понимается как динамическая система,
обеспечивающая порождение речевых произведений.
Основные идеи конструктивных методов восходят к так называемому
конструктивному направлению в математике. Ведущее место среди этих
методов заняли генеративные, или порождающие, грамматики (см. Генеративная лингвистика), в которых
метод неразрывно связан с соответствующей теорией (школы Н. Хомского в
США и «аппликативной грамматики» в СССР). Существуют генеративные
грамматики и соответствующие им методы двух типов: 1) генеративные
грамматики как средство описания какого-либо конкретного языка, в
основном создаваемые на основе задания некоторого количества исходных,
«ядерных» предложений и выведения из них других предложений путём
трансформаций (см. Трансформационный
метод); 2) генеративный метод «выбора» наиболее адекватной
генеративной грамматики из нескольких возможных. Опыты решения этих
задач привели к сращению генеративной теории - метода с формализованным
математическим языком и к превращению генеративной грамматики в раздел
математики (см. Математическая
лингвистика). Конкретное применение этих теорий к языковому
материалу показало их существенную ограниченность. Присущая
генеративной грамматике черта - отрыв от реальных языков - вызвала
кризис генеративного и в значительной степени конструктивного
(1960-70‑х гг.) направлений в языкознании и ускорила поиски новых
методов описания и объяснения языка. Эти поиски характеризуются
ориентацией в различных направлениях: а) на вовлечение в круг
исследований самых разных (теоретически - всех) языков мира, б) на единое, универсальное,
логико-семантическое описание предложения и текста в целом, в) на
возможно полный учёт прагматики,
социальных факторов при описании всей системы языка (см. Социолингвистика) и т. д.
Современное языкознание характеризуется разнообразием как
частных методов - компонентного анализа, непосредственно составляющих метода (восходящих к
общему методу структурализма), трансформационного
метода (восходящего к общему методу конструктивизма) и др., - так
и в ещё большей степени языковедческим преломлением общенаучных методов
(математического анализа - количественные
методы, статистический метод, глоттохронология; системного подхода -
сопоставительный метод, контрастивная лингвистика; эволюционного и
таксономического принципов - типология, ареальная лингвистика; естественнонаучного
эксперимента - психолингвистика;
конкретно-социологических исследований - социолингвистика). Вместе с тем сохраняет своё
значение общий филологический метод -
интерпретация текста.
Таким образом, современные тенденции в развитии методов
характеризуются отказом от исключительности того или иного
общего метода, стремлением сочетать и комбинировать различные
общенаучные, общие и частные лингвистические методы.
Мейе А., Сравнительный метод в историческом языкознании,
пер. с франц., М., 1954;
Глисон Г., Введение в дескриптивную лингвистику, пер. с
англ., М., 1959:
Сводеш М., Лексико-статистическое датирование
доисторических этнических контактов, пер. с англ., «Новое в
лингвистике», в. 1, М., 1960;
Ельмслев Л., Пролегомены к теории языка, там же;
Хэррис З. С., Совместная встречаемость и трансформация в
языковой структуре, там же, в. 2, М., 1962;
Хомский Н., Синтаксические структуры, там же;
Основные направления структурализма, М., 1964;
Пражский лингвистический кружок. Сборник статей, М., 1967;
Климов Г. А., Вопросы методики сравнительно-генетических
исследований, Л., 1971;
Кибрик А. Е., Методика полевых исследований. (К постановке
проблемы), М., 1972;
Общее языкознание. Методы лингвистических исследований, М., 1973
(лит.);
Степанов Ю. С., Методы и принципы современной лингвистики,
М., 1975;
Принципы и методы семантических исследований, М., 1976;
Макаев Э. А., Общая теория сравнительного языкознания, М.,
1977;
Гипотеза в современной лингвистике, М., 1980;
Караулов Ю. Н., Лингвистическое конструирование и тезаурус
литературного языка, М., 1981;
Фрумкина Р. М., Психолингвистические методы изучения
семантики, в кн.: Психолингвистические проблемы семантики, М.,
1983;
Проблемы искусственного интеллекта и распознавания образов, К.,
1984;
Долинин К. А., Интерпретация текста. Французский язык, М.,
1985;
Марчук Ю. Н., Методы моделирования перевода, М., 1985;
Логический анализ естественного языка, в кн.: Новое в зарубежной
лингвистике, в. 18, М., 1986;
Демьянков В. З., Новые тенденции в американской лингвистике
1970-1980 гг., Изв. АН СССР, сер. ЛиЯ, 1986, т. 45, № 3;
Методологические проблемы языкознания, К., 1988;
Linguistic theory, ed. Fr. J. Newmeyer, vol. 1-4, Camb. -
N. Y., 1988.
Ю. С. Степанов.