Кавказове́дение -

комплекс гуманитарных дисциплин, изучающих языки, фольклор, историю,

культуру народов, говорящих на кавказских

(иберийско-кавказских) языках. Лингвистическое кавказоведение

формируется к середине 19 в., однако начало изучения кавказских языков

восходит к средневековой филологической традиции Грузии. В самый ранний

период разрабатывались нормы

древнегрузинского литературного языка и

вопросы перевода; 11-12 вв. характеризуются деятельностью

грузинских филологов эллинофильского направления по изучению

адекватности переводов. В позднем средневековье обозначились две

линии развития кавказоведения: начало грузиноведения в Европе

(практические пособия С. Паолини, Н. Ирбаха и Ф. М. Маджо) и работы в

области лексикографии и грамматики в Грузии

(толковый словарь Сулхана Сабы Орбелиани, а также грамматики

З. Шаншовани и Антония I, строившиеся на основе так называемой

рациональной грамматики, см. Универсальные

грамматики).

В 18 в. начинается словарно-собирательный этап в развитии

кавказоведения. Русские академики П. С. Паллас и И. А. Гюльденштедт

составили многоязычные словари ряда кавказских языков. Гюльденштедт

предложил классификацию кавказских языков, выделив черкесскую (абхазско-адыгскую), грузинскую (картвельскую), кистинскую (нахскую) и лезгинскую

(дагестанскую) группы. При этом незамеченным оставалось родство двух

последних групп.

В европейском кавказоведении в 1‑й половине 19 в. появились

грамматические работы основателя грузиноведения в Петербурге

М. И. Броссе, гипотеза Ф. Боппа о родстве картвельских и индоевропейских языков, а также исследования

Г. Розена по бесписьменным картвельским языкам. В Грузии в это время

была создана серия новых грамматик. В трудах петербургских учёных

Д. И. Чубинова и А. А. Цагарели происходит синтез европейских и

грузинских кавказоведческих традиций. Длительный период накопления

новых языковых материалов отмечен в кавказоведении описательными

исследованиями А. А. Шифнера, П. К. Услара и А. Дирра, заложившими

фундамент для дальнейшего развития кавказоведения. Особую роль

сыграли работы Услара, отличавшиеся строгой методикой

описательного анализа и богатством языкового материала. Дирр

опубликовал также обобщающую монографию по кавказскому языкознанию и

основал журнал «Caucasica» (1924-34).

Положительную роль в ознакомлении европейских учёных с достижениями

кавказоведения сыграли работы Г. Шухардта.

Особое место в истории кавказоведения принадлежит Н. Я. Марру,

основателю серий «Материалы по яфетическому языкознанию» (1910-25) и

«Тексты и разыскания по армяно-грузинской филологии» (1900-1919). Марр

положил начало сравнительно-историческому

изучению картвельских языков, ввёл в научный обиход большой материал

северокавказских языков, опубликовал древнегрузинские тексты.

Вместе с тем значительная часть его наследия обесценена влиянием

положений «нового учения о языке».

Исследования Н. С. Трубецкого по абхазско-адыгским и нахско-дагестанским языкам способствовали

внедрению в кавказоведение методов

классической компаративистики.

Значительного развития достигло кавказоведение в СССР - в научном

изучении языков и языковом строительстве. Завершён первичный

описательный этап (по ряду языков есть многочисленные описания),

созданы обобщающие труды. Проведена большая работа по созданию

письменности и литературных норм для младописьменных языков, а также по

совершенствованию норм литературного грузинского языка. Издано и создаётся большое

число словарей. Наиболее изученными являются

картвельские языки (особенно грузинский). С точки зрения уровневого

строения кавказских языков более результативны исследования по фонетике и морфологии.

В области синтаксиса особенно интенсивно

изучался эргативный строй кавказских языков.

Среди наследия представителей старшего поколения советских

исследователей северокавказских языков остаются актуальными работы

А. А. Бокарёва, А. Н. Генко, Л. И. Жиркова, Ш. И. Микаилова,

Н. Ф. Яковлева. В картвелистике аналогичное место занимают труды

Г. С. Ахвледиани, С. М. Жгенти, В. Т. Топуриа, А. С. Чикобавы. В области

изучения абхазско-адыгских языков выделяются работы К. В. Ломтатидзе,

Г. В. Рогавы. Современный этап в развитии картвелистики отражают

исследования Т. В. Гамкрелидзе, Ш. В. Дзидзигури, Г. И. Мачавариани,

А. Г. Шанидзе и многих других. Нахско-дагестанское языкознание

представлено работами Е. А. Бокарёва, Т. Е. Гудавы, Ю. Д. Дешериева,

Чикобавы и других. Описан строй всех кавказских языков, изучены их диалекты, появились и продолжаются исторические

исследования по отдельным языковым группам.

Ко 2‑й половине 70‑х гг. в кавказоведении сложились два

направления исследований, характеризующиеся различными

теоретико-методическими установками. С одной стороны, это кавказоведы,

признающие внутреннее родство групп кавказских языков доказанным, а с

другой стороны, учёные, считающие это положение необоснованным. Такое

расхождение, естественно, обусловливает разное понимание перспектив

и актуальных задач кавказоведения. Представители первого направления

считают, в частности, что основные вопросы истории картвельских языков

не могут правильно решаться вне учета данных других кавказских языков.

Напротив, представители второго направления полагают, что основные

вопросы истории картвельских языков могут вполне адекватно решаться

без данных других языков. Между тем поиск закономерных звукосоответствий чрезвычайно

затруднён резким отставанием этимологических исследований

северокавказских языков. Проблематичными остаются встречающиеся

преимущественно в работах некавказоведов и противоречащие друг

другу гипотезы о внешних генетических связях кавказских языков:

абхазско-адыгско-хаттская, нахско-дагестанско-хурритско-урартская,

баскско-кавказская и ностратическая (согласно которой картвельские

языки отдалённо родственны нескольким большим языковым семьям Старого

Света) и другие гипотезы. В гораздо большей степени разработана в

кавказоведении типология кавказских языков. Существенные результаты

достигнуты советскими исследователями в области как формального,

так и содержательно ориентированного типологического изучения

материала. Ареальный аспект кавказоведческих

исследований находится в самой начальной стадии.

Ведущая роль в современном кавказоведении принадлежит

отечественным лингвистам: наибольший объём работ выполняется в

лингвистических учреждениях Тбилиси (Институт языкознания АН

Грузинской ССР, Тбилисский государственный университет, Институт

рукописей АН Грузинской ССР, Институт востоковедения АН Грузинской ССР,

Тбилисский государственный педагогический институт им. А. С. Пушкина) и

Москвы (Институт языкознания АН СССР,

Московский государственный университет). Большую

исследовательскую работу ведут также кавказоведы Махачкалы,

Грозного, Сухуми, Ленинграда, Майкопа и некоторых других городов.

В Тбилиси публикуются специальные периодические исследования:

«Иберийско-кавказское языкознание» (с 1946), «Ежегодник

иберийско-кавказского языкознания» (с 1974), «Вопросы структуры

картвельских языков» (с 1959).

В 60-70‑х гг. 20 в. резко возрос интерес к кавказоведению и в

зарубежной лингвистике, где особенно много сделано в области изучения

абхазско-адыгских и картвельских языков (Ж. Дюмезиль, К. Х. Шмидт,

Г. Фенрих и другие). Кавказские языки исследуются в ФРГ, Франции,

ГДР, Великобритании, США, Нидерландах, Норвегии, Бельгии, Швейцарии,

Польше, Чехословакии и в ряде других стран.

Журналы:

«Caucasica: Zeitschrift für die Erforschung der Sprachen

und Kulturen des Kaukasus» (Lpz., 1924-34),

«Bedi Karthlisa. Le Destin de la Géorgie. Revue de

Karthvélologie» (P., 1948-),

«Studia Caucasica» (The Hague, 1963-).

Цагарели А., О грамматической литературе грузинского языка,

СПБ, 1873;

Аннотированная библиография фонетической литературы. I. Картвельские

языки, Тб., 1937; II. Кавказские языки, Тб., 1940 (на груз. яз.);

Качарава Г. Н., Топуриа Г. В., Библиография

языковедческой литературы об иберийско-кавказских языках, ч. 1, Тб.,

1958;

Чикобава А. С., История изучения иберийско-кавказских

языков, Тб., 1965 (на груз. яз.);

Библиография изданий Института языкознания АН Грузинской ССР, в кн.:

Иберийско-кавказское языкознание, т. 19, Тб., 1974;

Поцхишвили А. В., Из истории грузинской грамматической

мысли, Тб., 1979 (на груз. яз.);

Климов Г. А., Введение в кавказское языкознание, М.,

1986.

Г. А. Климов.

Составить слова из слова кавказоведение

Кавка́зские (ибери́йско-кавка́зские) языки́ -

условное название совокупности около сорока автохтонных (коренных)

языков Кавказа. Распространены на Северном Кавказе, в Закавказье,

Турции. Мелкие группы носителей К. (и.-к.) я. представлены в Сирии,

Иране и в некоторых других странах Ближнего Востока. Общее число

говорящих около 7 млн. чел. К. (и.-к.) я. распадаются на 3 группы: абхазско-адыгские языки, картвельские языки и нахско-дагестанские языки. По другой классификации

(Ю. Д. Дешериев и другие), нахско-дагестанская группа делится на две -

нахскую и дагестанскую. Абхазско-адыгские и

нахско-дагестанские языки нередко именуются северокавказскими (или

горскими иберийско-кавказскими), в отличие от картвельских, или

южнокавказских, локализованных в Закавказье.

При наличии глубоких структурных и материальных расхождений между

отдельными группами К. (и.-к.) я. в них выявлен ряд параллелизмов.

Однако обоснованию гипотезы об их генетическом единстве

(сформулированной ещё в 19 в. П. К. Усларом) мешает отставание этимологических исследований: закономерные фонетические соответствия между

праязыками всех групп не установлены (например, нет звукосоответствий

праязыкового уровня для доказательства родства абхазско-адыгских и

нахско-дагестанских языков). Сравнительно-исторические исследования

объективно затруднены отсутствием у кавказских языков, за исключением

грузинского, древнеписьменной традиции. При большом числе гипотез (см.

Кавказоведение) остаются неясными

генетические взаимоотношения кавказских языков с другими языками,

изучавшиеся главным образом некавказоведами.

Структурные различия между отдельными группами кавказских языков

существенны. Так, для абхазско-адыгских языков характерны: в фонетике - богатство консонантного инвентаря и

бедность вокалического, в грамматике - многоличный принцип глагольного спряжения

(с обозначением до четырёх участников действия) при отсутствии или

минимальном развитии именного склонения. Специфические черты фонетики

картвельских языков - высокая консонантная насыщенность текста,

отсутствие шумных латеральных согласных, обычная

двуконсонантная структура глагольного корня.

Специфические черты грамматики - залоговая

дифференциация переходного глагола, развитие

сложноподчинённого предложения. Характерными

признаками нахско-дагестанских языков являются система именных классов (от 2 до 8), которой в грамматике

соответствует морфологическая категория

класса, выраженная и функционирующая в синтаксически связанных с именами существительными частях речи (глаголах, прилагательных), а также самая большая падежная парадигма

(в некоторых случаях около 40 падежей), не свойственная ни одному из

языков мира.

Кавказские языки имеют общие черты, если рассматривать их в плане

формальной типологии и характерологии: ограниченность вокалического

инвентаря (кроме некоторых нахско-дагестанских языков, имеющих до 24 гласных) и разветвлённые консонантные системы;

наличие в словоизменении и словообразовании префиксального строя наряду с

суффиксальным; преимущественно агглютинативный морфологический тип при

подчинённом положении черт флективности (во всех

группах языков в разной степени прослеживается система аблаута, рассматриваемая обычно в качестве

архаичной). Некоторые черты сходства обнаруживаются в порядке слов в предложении (тяготение глагольного

сказуемого к концу предложения, тенденция

прямого дополнения к препозиции по отношению к

сказуемому, а определения - к препозиции к

своему определяемому). По совокупности формальных структурных признаков

можно говорить о промежуточности картвельской языковой структуры между

абхазско-адыгской и нахско-дагестанской: ср. постепенное нарастание черт

флективности, уменьшение роли префиксации, усложнение системы именного

склонения и, напротив, упрощение системы глагольного спряжения,

сокращение словообразовательных типов и другие черты, проходящие с

запада на восток кавказского ареала через картвельскую языковую область.

Однако в целом картвельские языки в формально-типологическом плане ближе

к абхазско-адыгским. Обнаружены и некоторые лексические параллели

картвельских и абхазско-адыгских языков. На этих предпосылках

основывается предположение о возможности отношений аллогенетического

(приобретённого) «родства» между картвельской и абхазско-адыгской

группами. Выявлены также структурные параллелизмы и материальные

совпадения (часть из которых может рассматриваться, однако, как

древнейшие заимствования) картвельских и индоевропейских языков.

В плане содержательной типологии соотношение кавказских языков

оказывается иным. Абхазско-адыгские и нахско-дагестанские языки

объединяются эргативным строем, хотя в

нахско-дагестанских языках он несколько менее последователен [частое

отсутствие глагольных аффиксов эргативной серии,

случаи функционирования так называемого несовмещающего, т. е. чисто субъектного по своей семантике эргативного падежа

(эргатива), возможность построения не эргативной, а так называемой общей

конструкции предложения при переходном глаголе-сказуемом и др.].

Своеобразие картвельских языков составляет совмещение признаков

эргативной (точнее - активной) типологии с номинативной (регулярное

проведение залоговой диатезы переходного

глагола, по-видимому, позволяет говорить даже о перевесе в них черт

номинативности; см. Номинативный

строй).

Наиболее слабо изучены ареальные

взаимоотношения кавказских языков. Не получило обоснования мнение о

существовании так называемого кавказского языкового союза в составе не

только автохтонных, но и индоевропейских языков Кавказа: отмечались

аналогии в фонетических системах, совпадения в составе фразеологизмов и др. Гипотезу об абхазско-адыгском

субстрате для картвельских языков в Западной

Грузии поддерживал С. Н. Джанашиа. Некоторые факты говорят о

существовании в прошлом некоего языкового союза в составе картвельского

и индоевропейских ареалов, например изоморфность (соответствие)

общекартвельской морфофонологической системы

древней индоевропейской. Начинается изучение как собственно

лингвистических, так и культурно-исторических аспектов ареальных связей

кавказских языков с древними языками Передней Азии.

Из всех кавказских языков лишь грузинский является древнеписьменным.

По-видимому, существовала письменность и на удинском языке (см. Агванское письмо). Начиная преимущественно с

позднего средневековья имели место опыты применения письменности на

арабской графической основе для ряда других кавказских языков, например

аварского, лакского, даргинского. Лишь после Октябрьской революции 1917

на Кавказе развернулось активное языковое строительство. Были созданы письменности, разработаны алфавиты, усовершенствованы орфографии, определены диалектные базы литературных

языков, упорядочены нормы литературных

языков, создаются нормативные грамматики и словари. На многих кавказских языках функционирует

радиовещание. Младописьменные литературные языки (абхазский, абазинский, адыгейский, кабардино-черкесский, чеченский, ингушский,

аварский, лакский, даргинский, лезгинский, табасаранский) переживают процесс интенсивного

развития. Об изучении кавказских (иберийско-кавказских) языков см. Кавказоведение.

Джавахишвили И. А., Первоначальный строй и родство

грузинского и кавказских языков, в его кн.: Введение в историю

грузинского народа, т. 2, Тб., 1937 (на груз. яз.);

Качарава Г. Н., Топурия Г. В., Библиография

языковедческой литературы об иберийско-кавказских языках, ч. 1, Тб.,

1958;

Дешериев Ю. Д., Сравнительно-историческая грамматика

нахских языков и проблемы происхождения и исторического развития горских

кавказских народов, Грозный, 1963;

Климов Г. А., Кавказские языки, М., 1965;

Иберийско-кавказские языки, в кн.: Языки народов СССР, т. 4, М.,

1967;

Закономерности развития литературных языков народов СССР в советскую

эпоху. [Иранские и кавказские языки], под ред. Ю. Д. Дешериева, М.,

1969;

Структурные общности кавказских языков. М., 1978;

Языки Азии и Африки, т. 3, М., 1979;

Чикобава А. С., Введение в иберийско-кавказское

языкознание, Тб., 1979 (на груз. яз.);

Климов Г. А., Алексеев М. Е., Типология кавказских

языков, М., 1980;

Очерки морфологии иберийско-кавказских языков, Тб., 1980 (на груз.

яз.);

Климов Г. А., Введение в кавказское языкознание, М.,

1986;

Deeters G., Die kaukasischen

Sprachen, в кн.: Armenisch und kaukasische

Sprachen, Leiden - Köln, 1963 (Handbuch der Orientalistik, Abt. 1,

Bd. 7).

Г. А. Климов.

Составить слова из слова кавказские (иберийско-кавказские) языки

Па́но-така́на языки́

(такапано) - одна из крупных семей южноамериканских индейских языков. Распространены в Перу, Боливии,

Бразилии. Общее число говорящих около 120 тыс. чел. Насчитывается

около 40 языков. Семья П.-т. я. подразделяется на группы пано и

такана (см. Пано языки, Такана языки). Особое место отводится языку

майоруна, который предположительно представляет собой переходное

звено между названными группами. Вместе с некоторыми другими

южноамериканскими языками, локализующимися в Чили и Аргентине

(чон, манекенкен, она, техуельче, техуеш, мосетен и юракаре), П.-т. я.

включаются в более широкое генетическое объединение макро-пано-такана,

предполагается отдалённое родство

макро-пано-такана с кечумара языками и каювава.

Имеются также некоторые материальные совпадения П.-т. я. с

тукано языками.

Фонетические системы

отдельных языков весьма разнообразны. Преобладают так называемые

атлантический и центральноамериканский типы. Так, если в

кавиненья (группа такана) при 21 согласном

всего 4 гласных, то в конибо (группа пано) при

26 согласных 17 гласных (в техуельче при 25 согласных 12 гласных).

В отличие от многих других индейских языков в П.-т. я. обычно имеются

звонкие смычные и аффрикаты. Гласные и согласные в основе распределены довольно равномерно.

Преобладают модели фонологической структуры

слова типа CVCV, CVCVCV, VCV и др. (для части языков выявлен процесс

утраты конечного слога слова). В корнях или аффиксах прослеживаются чередования гласных. Обычен гласный исход основ.

Наряду с ударением, часто падающим на

предпоследний слог, во многих языках имеются и тоновые явления.

Морфология характеризуется агглютинацией с варьирующей по языкам степенью синтетизма слова (впрочем, аффиксы не всегда легко

отграничить от служебных слов). Состав

суффиксальных морфем гораздо богаче состава

префиксальных. Глагольное словоизменение более развито, чем именное. В плане контенсивной типологии П.-т. я. относятся к языкам эргативного строя. Глаголы делятся на переходные и непереходные (что обусловливает

различную форму подлежащего), имеют

морфологические категории лица, числа, вида-времени, наклонения. Отмечаются также морфемы способа

действия и обстоятельственные морфемы.

Изменение имён по падежам, по существу,

отсутствует. Имеется, однако, немало послелогов локативной и обстоятельственной семантики. Вполне сформированными частями речи принято считать прилагательное и причастие. Развита система местоимений. Довольно развито как именное словообразование (ср. очень продуктивный

номинализирующий префикс e- в группе такана), так и глагольное.

Среди средств именного словообразования - редупликация основы. Весьма значителен удельный

вес дескриптивных слов.

Синтаксис изучен слабо. В структуре предложения соблюдаются нормы эргативного строя

(противопоставление эргативной и абсолютной конструкций и т. д.).

Преобладает порядок слов SOV. Довольно широко

распространена инкорпоративная связь дополнения (часто в фонетически редуцированной

форме) со сказуемым, выраженным переходным

глаголом. Определение-прилагательное следует

после определяемого (для атрибутивной синтагмы

характерна групповая флексия, т. е. наличие

словоизменения только у последнего члена синтагмы). Наряду с простым

предложением развито сложное, в т. ч.,

по-видимому, и сложноподчинённое. При очевидной близости многих

компонентов основного лексического фонда

(личные местоимения, термины родства, названия частей тела, обозначение

элементарных действий и состояний) словарный состав П.-т. я.

существенно различается. Немало дескриптивных лексем. По языкам имеются лексические заимствования из испанского

языка. Интересны древние культурные заимствования из языков кечумара (числительные, обозначающие числа выше двух,

названия домашних животных). Встречаются заимствования из аравакских языков. Языки бесписьменные.

Знакомство с П.-т. я. относится к 17 в., но собственно научное их

исследование началось лишь в 20 в. Сопоставление словарных списков

П.-т. я. уже в 1907 позволило высказать гипотезу о родстве обеих

входящих в семью групп; в 1921 Ж. Креки-Монфор и П. Риве отметили в их

строе некоторые грамматические параллелизмы, в 1933 Р. Шуллер указал

на их генетическое родство. Лучше всего изучен

фонетический строй, менее изучена грамматика,

особенно синтаксис. Начата разработка системы звукосоответствий

(с учётом происходивших по языкам фонетических процессов), а также

исконно общего словарного фонда. Обоснование более широкого

генетического родства южноамериканских языков в рамках объединения

макро-пано-такана началось в 60‑х гг. 20 в.

Key M. R., Comparative Tacanan phonology, The

Hague - P., 1968;

Suárez J. A., Moseten and Pano-Tacanan,

«Anthropological linguistics», 1969. v. 11, № 9;

его же, Macro-Pano-Tacanan, «International

Journal of American Linguistics», 1973, v. 39, № 3.

Г. А. Климов.

Составить слова из слова пано-такана языки