РЯСЯНЕН (Rasanen) Арво Мартти Октавианус (1893-1976) - финский языковед. Труды по тюркологии, финно-угроведению.

Составить слова из слова рясянен (rasanen) арво мартти октавианус

Ря́сянен Арво Мартти Октавианус (Räsänen) (1893-1976), финский языковед. Труды в области теории ностратических языков, тюркологии (одна из классификаций тюркских языков) в связи с урало-алтайским языкознанием, финно-угроведения (в том числе проблем урало-алтайского родства).

* * *

РЯСЯНЕН Арво Мартти Октавианус - РЯ́СЯНЕН (Rasanen) Арво Мартти Октавианус (25 июня 1893, Симо, Финляндия - 1976), финский языковед. Специалист в области тюркологии и финноугроведения.

Окончил Гельсингфорсский университет, учился в Казани, Лейпциге, Будапеште, Берлине, Париже. Профессор Хельсинкского университета (1944-1961). Был в научных экспедициях в Казанской губернии (1915-1917) и Анатолии в 1925 и в 1931-1932. Записал и издал образцы живых народных говоров. Автор многих трудов по сравнительному языкознанию, тюркологии, финноугроведению, фонетике, грамматике, этимологии тюркских языков, черемисскому языку и др.

Составить слова из слова рясянен арво мартти октавианус

род. п. -я, похме́лье, захмеле́ть, укр. хмiль, др.-русск. х(ъ)мель (Пов. врем. лет под 985 г., Полоцк. грам. 1330 г., Пандекты Никона; см. Срезн. III, 1377), болг. хмел, хме́лът (Младенов 669), сербохорв. хме̏С™, род. п. хмѐС™а, чак. хме́С™, род. п. хмеС™а̏ (Ван-Вейк, AfslPh 36, 331), словен. hmèlj, род. п. hmélja, чеш. chmel, слвц. сhmеl᾽, польск. chmiel - то же, росhmiеl, в.-луж. khmjel, н.-луж. chḿel, полаб. chmel. Реконструируют праслав. *хъmеlь ввиду ср.-греч. χούμελι "хмель" (с XIII в.; см. Г. Майер, Ngr. Stud. 2, 63).

Источник этих слов ищут на Востоке, ссылаясь при этом на работу Р. Коберта "Hist.Stud. аus d. Pharmakol." (Institut d. Univ. Dоrр. 5, 152), согл. которой хмель для пивоварения используют впервые вост. финны и тат. племена и лишь с началом переселения народов его стали использовать на Западе (см. Э. Кун, KZ 35, 313 и сл.; Бернекер I, 411). В качестве вост. источника принимается в расчет волжскобулг. *хumlaɣ, чув. χǝ̂mla, χømlа "хмель", откуда заимств. венг. komló - то же. Из тюрк. происходит и манси kumliʌχ; см. Рясянен, FUF 29, 191 и сл.; Toivonen-Festschrift 125; ZfslPh 20, 448 и сл.; Гомбоц, Symb. Rozwadowski 2, 75. При таком объяснении возникают трудности фонетического характера, так как слав. форма не соответствует тюрк. форме (Гомбоц, там же). Фин. humala (то же) едва ли заимств. прямо из волжскобулг., вопреки Рясянену, и, если приписывать распространение этого слова на Западе (напр., др.-исл. humli, humla, humall, англос. hуmеlе, ср.-лат. humulus "хмель", уже в VIII в.) славянам, то в таком случае масштабы распространения по меньшей мере необычны. Заимствование слав. хъmеlь и ср.-нж.-нем. homele "хмель" из манси (см. Хольтхаузен, Awn. Wb. 132; Aengl. Wb. 184; Фальк - Торп 429) полностью исключается. Возникает вопрос, не правы ли те исследователи, которые отделяют герм. слова от тюрк. и ищут происхождение др.-исл. humli, англос. hуmеlе, ср.-нж.-нем. homele в герм.; ср. нов.-в.-н. hummeln "шарить, ощупывать" (см. Клюге-Гётце 255; Э. Нойман, Festschr. Моgk 424 и сл.; ср. также Ельквист 369; Гамильшег, ЕW 519: houblon). Из герм. в таком случае происходят ср.-лат. humulus, франц. houblon, фин. humala, слав. *хъmеlь; см. Томсен, SА 2, 177; Einfl. 136; Хирт, РВВ 23, 338; Кипарский 136; Уленбек, AfslPh 15, 485. Неприемлемы попытки объяснить слав. хъmеlь как заимств. из авест. hаōmа-, ср. др.-инд. sōma- "растение сома и опьяняющий напиток из него" (Хануm у Карловича 96; Соболевский, ИОРЯС 27, 291; Фасмер, RS 6, 174). Фин. происхождение исключено, вопреки Брюкнеру (180; KZ 48, 169; см. Миккола, Berühr. 174; Гомбоц, там же), точно так же, как и кавк. (LF 56, 173) или исконнослав., вопреки Ильинскому (ИОРЯС 20, 4, 175). [См. еще специально А. Штайгер, Vоm Норfеn. Westöstl. Abhandlungen (Festschrift R. Tschudi), Базель, 1954, стр. 87 и сл. Цит. по Дикенману (RS,21, 1960, стр. 140); см. Мошинский, Zasiąg, стр. 217-224. - Т.].

Составить слова из слова хмель

хому́т

род. п. -а́, укр. хому́т, др.-русск. хомутъ, сербск.-цслав. хомС«тъ, болг. хомо́т (Младенов 670), сербохорв. хо̏мут "ярмо", стар., совр. знач. "пригоршня, охапка", словен. hоmо̣̑t "хомут, невод", чеш. chomout, слвц. chomút, польск. chomąt, род. п. -ąta, chomąto, в.-луж. khomot, н.-луж. сhоmоt.

Существующие этимологии неудовлетворительны. Источник искали в др.-герм. *hаmа- (зап.-ср.-нем. Наmеn "хомут", ср.-нидерл. hâme, вестф. ham, нидерл. hааm - то же), которое родственно греч. κημός "намордник", лит. kãmanos "кожаная уздечка"; см. Цупица, GG 108; Буга у Шпехта 132; Богородицкий, Изв. Общ. арх., ист., этногр. при Казанск. унив. 11, 1893, No 2, 139 и сл.; Лагеркранц, KZ 34, 399 и сл. При этом остаются необъясненными словообразовательные отношения. Сопряжено с трудностями и толкование из герм. *hamands : ср.-в.-н. hаmеn "тормозить" (Бернекер I, 395) или гипотеза о наличии др.-нем. суффикса -munt- (Штрекель, "Čаsорis zа zgodovino", 6, 33). Еще более рискованно реконструировать ham-anÞ- "деревянная дуга" (: нем. диал. Наmеn "рыболовный крючок"), во второй части которого предполагали соответствие лат. аntае "пилястры" (Мерингер, WuS 5, 146). Другие принимают родство слав. *хomǫtъ и герм. слов - нем. Наmеn и т. д. - и видят ступень чередования в болг. хам "силок, петля" (Младенов 670). По мнению Махека ("Slavia", 16, 192, 211), существует родственная связь с др.-инд. c̨ámyā "палка, клин, опора, точка опоры", c̨аmуаti "старается, работает", c̨amáyati "успокаивает". Он предполагает причастие на -nt- от *komiti "сдерживать" с экспрессивным х-, ссылаясь на чеш. visutý "висячий"; ср. также Кипарский 32 и сл. Против герм. происхождения выступают также Соболевский (ЖМНП, 1911, май, 166; AfslPh 33,481) и Богородицкий (там же). Неубедительно возведение слав. *хomǫtъ к чув. χоmǝ̂t "хомут", тат. kamǝt, казах. kami̮t от монг. χоmūD - то же, потому что носовой здесь отсутствует (вопреки Рясянену (FUF 29, 200)). Лит. kamañtai "хомут" заимств. из польск.; см. Бернекер, там же. [О возможности монг.-тюрк. происхождения этого слова см., вслед за Одрикуром, Чекановский, Wstęp2, 1957, стр. 402 и сл. - Т.]

Составить слова из слова хомут

Тю́ркские языки́ -

семья языков, на которых говорят многочисленные народы и народности

СССР, Турции, часть населения Ирана, Афганистана, Монголии, Китая,

Румынии, Болгарии, Югославии и Албании. Вопрос о генетическом отношении этих языков к алтайским языкам находится на уровне гипотезы,

которая предполагает объединение тюркских, тунгусо-маньчжурских и монгольских языков. По мнению ряда учёных

(Е. Д. Поливанов, Г. Й. Рамстедт и другие), рамки этой семьи расширяются

включением корейского и японского языков. Существует также урало-алтайская

гипотеза (М. А. Кастрен, О. Бётлингк, Г. Винклер, О. Доннер, З. Гомбоц и

другие), согласно которой Т. я., а также другие алтайские языки

составляют вместе с финно-угорскими

языками урало-алтайскую макросемью. В алтаистической литературе типологическое сходство тюркских, монгольских,

тунгусо-маньчжурских языков иногда принимается за генетическое родство.

Противоречия алтайской гипотезы связаны, во-первых, с нечётким

применением сравнительно-исторического

метода при реконструкции алтайского архетипа и, во-вторых, с отсутствием точных методов и критериев для дифференциации исконных

и заимствованных корней.

Формированию отдельных национальных Т. я. предшествовали

многочисленные и сложные миграции их носителей. В 5 в. началось

движение из Азии в Прикамье гурских племён; с 5-6 вв. стали продвигаться

в Среднюю Азию тюркские племена из Центральной Азии (огузы и другие); в

10-12 вв. расширился диапазон расселения древних уйгурских и огузских

племён (из Центральной Азии в Восточный Туркестан, Среднюю и Малую

Азию); происходила консолидация предков тувинцев, хакасов, горных

алтайцев; в начале 2‑го тыс. киргизские племена с Енисея переселились на

нынешнюю территорию Киргизии; в 15 в. консолидировались казахские

племена.

[Классификация]

По современной географии распространения выделяются Т. я. следующих

ареалов: Средней и Юго-Восточной Азии, Южной и Западной Сибири,

Волго-Камья, Северного Кавказа, Закавказья и Причерноморья. В тюркологии имеется несколько

классификационных схем.

В. А. Богородицкий разделял Т. я. на 7 групп:

северо-восточную (якутский,

карагасский и тувинский языки); хакасскую (абаканскую), в которую включались

сагайский, бельтирский, койбальский, качинский и кызыльский говоры хакасского населения региона;

алтайскую с южной ветвью (алтайский и

телеутский языки) и северной ветвью (диалекты

так называемых черневых татар и некоторые другие);

западно-сибирскую, куда включены все диалекты сибирских татар;

поволжско-приуральскую (татарский и башкирский языки); среднеазиатскую (уйгурский, казахский, киргизский, узбекский, каракалпакский языки); юго-западную (туркменский, азербайджанский, кумыкский, гагаузский и

турецкий языки).

Лингвистические критерии этой классификации не

отличались достаточной полнотой и убедительностью, так же как и чисто

фонетические признаки, положенные в основу

классификации В. В. Радлова, выделявшего 4 группы: восточную

(языки и диалекты алтайских, обских, енисейских тюрок и чулымских татар, карагасский, хакасский, шорский и тувинский языки); западную

(наречия татар Западной Сибири, киргизский, казахский, башкирский,

татарский и, условно, каракалпакский языки); среднеазиатскую

(уйгурский и узбекский языки) и южную (туркменский,

азербайджанский, турецкий языки, некоторые южнобережные говоры

крымскотатарского языка); якутский язык Радлов выделял особо.

Ф. Е. Корш, впервые привлекший в качестве оснований для

классификации морфологические признаки,

допускал, что Т. я. первоначально разделялись на северную и южную

группы; позднее южная группа распалась на восточную и западную.

В уточнённой схеме, предложенной А. Н. Самойловичем

(1922), Т. я. распределены на 6 групп: р‑группа, или булгарская (в неё

включался также и чувашский язык); д‑группа, или

уйгурская, иначе северо-восточная (помимо древнеуйгурского в неё вошли тувинский, тофаларский, якутский, хакасский языки);

тау-группа, или кыпчакская, иначе северо-западная (татарский,

башкирский, казахский, киргизский языки, алтайский язык и его диалекты,

карачаево-балкарский, кумыкский, крымскотатарский языки); таг-лык-группа, или

чагатайская, иначе юго-восточная (современный уйгурский язык, узбекский

язык без его кыпчакских диалектов); таг-лы-группа, или

кыпчакско-туркменская (промежуточные говоры - хивинско-узбекские и

хивинско-сартские, утратившие самостоятельное значение); ол‑группа,

иначе юго-западная, или огузская (турецкий, азербайджанский,

туркменский, южнобережные крымскотатарские диалекты).

В дальнейшем предлагались новые схемы, в каждой из которых была

попытка уточнить распределение языков по группам, а также включить

древнетюркские языки. Так, например, Рамстедт выделяет 6 основных групп:

чувашский язык; якутский язык; северная группа (по А. М. О. Рясянену -

северо-восточная), к которой отнесены все Т. я. и диалекты Алтая и

прилегающих районов; западная группа (по Рясянену -

северо-западная) - киргизский, казахский, каракалпакский, ногайский, кумыкский, карачаевский, балкарский, караимский, татарский и башкирский языки, к этой же

группе отнесены и мёртвые куманский и кыпчакский

языки; восточная группа (по Рясянену - юго-восточная) - новоуйгурский и

узбекский языки; южная группа (по Рясянену - юго-западная) -

туркменский, азербайджанский, турецкий и гагаузский языки. Некоторые

вариации подобного типа схем представляет классификация, предложенная

И. Бенцингом и К. Г. Менгесом. В основе классификации С. Е. Малова лежит

хронологический признак: все языки делятся на «старые», «новые» и

«новейшие».

Принципиально отличается от предыдущих классификация Н. А. Баскакова;

согласно его принципам, классификация Т. я. есть не что иное как

периодизация истории развития тюркских народов и языков во всем

многообразии возникавших и распадавшихся мелких родовых объединений

первобытного строя, а затем крупных племенных объединений, которые,

имея одно происхождение, создавали общности, различные по составу

племён, а следовательно, и по составу племенных языков.

Рассмотренные классификации, при всех их недостатках, помогли выявить

группы Т. я., генетически связанных наиболее близко. Обосновано особое

выделение чувашского и якутского языков. Для разработки более точной

классификации необходимо расширение набора дифференциальных признаков

с учетом чрезвычайно сложного диалектного членения Т. я. Наиболее

общепринятой схемой классификации при описании отдельных Т. я.

остаётся схема, предложенная Самойловичем.

[Типология]

Типологически Т. я. относятся к агглютинативным языкам. Корень (основа) слова, не будучи отягощён классными показателями

(классного деления имён существительных в Т. я.

нет), в именительном падеже может выступать в чистом виде, благодаря

чему становится организующим центром всей парадигмы склонения.

Аксиальная структура парадигмы, т. е. такая, в основе которой лежит один

структурный стержень, оказала влияние на характер фонетических процессов

(тенденция к сохранению чётких границ между морфемами, препятствие к деформации самой оси

парадигмы, к деформации основы слова и т. д.). Спутником агглютинации в

Т. я. является сингармонизм.

[Фонетика]

Наличие гармонии гласных и связанное с ней

противопоставление переднеязычных согласных

заднеязычным, отсутствие в исконно тюркских словах сочетаний нескольких

согласных в начале слова, на стыках морфем или в абсолютном исходе

слова, особая типология слогов обусловливают

относительную простоту дистрибутивных

отношений фонем в Т. я.

Более последовательно проявляется в Т. я. гармония по признаку

палатальности - непалатальности, ср. тур. evler-in-de ‘в их домах’, карачаево-балк. бар-ай-ым

‘пойду‑ка’ и т. п. Губной сингармонизм в разных Т. я. развит в разной

степени.

Существует гипотеза о наличии для раннего общетюркского состояния 8

гласных фонем, которые могли быть краткими и долгими: а, ә, о, у, ө, ү,

ы, и. Спорным является вопрос, было ли в Т. я. закрытое /е/. Характерной

особенностью дальнейшего изменения древнетюркского вокализма является утрата долгих гласных,

охватившая большинство Т. я. Они в основном сохранились в якутском,

туркменском, халаджском языках; в других Т. я.

сохранились лишь их отдельные реликты.

В татарском, башкирском и древнечувашском языках произошёл переход

/а/ в первых слогах многих слов в лабиализованное, отодвинутое назад /а°/, ср. *қара

‘чёрный’, др.-тюрк., казах. қара, но тат. қа°ра; *ат ‘лошадь’,

др.-тюрк., тур., азерб., казах. ат, но тат., башк. а°т, и т. д.

Произошёл также переход /а/ в лабиализованное /о/, типичный для

узбекского языка, ср. *баш ‘голова’, узб. бош.

Отмечается умлаут /а/ под влиянием /и/

следующего слога в уйгурском языке (ети ‘его лошадь’ вместо аты);

сохранилось краткое ә в азербайджанском и новоуйгурском языках (ср. кәл‑

‘приходи’, азерб. гәл′‑, уйгур. кәл‑), тогда как ә > е в большинстве

Т. я. (ср. тур. gel‑, ногайское, алт., кирг. кел‑ и пр.). Для

татарского, башкирского, хакасского и отчасти чувашского языков

характерен переход ә > и, ср. *әт ‘мясо’, тат. ит. В казахском,

каракалпакском, ногайском и карачаево-балкарском языках отмечается дифтонгоидное произношение

некоторых гласных в начале слова, в тувинском и тофаларском языках -

наличие фарингализованных гласных.

Консонантизм Т. я. может быть представлен в

виде таблицы:

По характеру артикуляции

По месту артикуляции

задне

язычные

велярные

задне

язычные

средне

язычные

передне

язычные

губные

Смычные

Глухие

қ

к

т

п

Звонкие

г

д

б

Щелевые

(спиранты)

Глухие

Звонкие

ғ

ј

ғ′, з, ҙ

Аффрикаты

Глухие

ч

Звонкие

дж

Сонорные

Боковые

л, ‑л

Дрожащие

р

Плавные

ң

н

м

Так называемые огузские языки допускают звонкие смычные в анлауте;

кыпчакские языки допускают смычные в этой позиции, но глухие смычные

преобладают.

В процессе изменений согласных в Т. я. звуки с более или менее

сложной артикуляцией подвергались упрощению или превращались в звуки

другого качества: исчезли билатеральный /л/ и межзубный /з/; велярный

/қ/ в ряде языков превратился в обычный среднеязычный /к/ или /х/ (ср.

*қара ‘чёрный’, орхонское қара, казах.,

каракалп., карачаево-балк., уйгур. қара, но тур. kara, чуваш. хура). Распространены случаи озвончения

согласных в интервокальной позиции (характерные для чувашского языка и

в особенности для Т. я. Сибири), многочисленные ассимиляции согласных, особенно в аффиксах, переход

к > ч и т > ч перед гласными переднего ряда (ср. диалекты

азербайджанского, турецкого, уйгурского языков: чим 

Составить слова из слова тюркские языки