контрасти́ровать, контрасти́рую, контрасти́руем, контрасти́руешь, контрасти́руете, контрасти́рует, контрасти́руют, контрасти́руя, контрасти́ровал, контрасти́ровала, контрасти́ровало, контрасти́ровали, контрасти́руй, контрасти́руйте, контрасти́рующий, контрасти́рующая, контрасти́рующее, контрасти́рующие, контрасти́рующего, контрасти́рующей, контрасти́рующих, контрасти́рующему, контрасти́рующим, контрасти́рующую, контрасти́рующею, контрасти́рующими, контрасти́рующем, контрасти́ровавший, контрасти́ровавшая, контрасти́ровавшее, контрасти́ровавшие, контрасти́ровавшего, контрасти́ровавшей, контрасти́ровавших, контрасти́ровавшему, контрасти́ровавшим, контрасти́ровавшую, контрасти́ровавшею, контрасти́ровавшими, контрасти́ровавшем

Составить слова из слова контрастировать

Мора́нди Джорджо (Morandi) (1890-1964), итальянский живописец и график. Для тонких натюрмортов Моранди характерно гармоничное сочетание реального и идеального, ритмической упорядоченности композиции и изменчивости цветовой гаммы («Метафизический натюрморт», 1918).

* * *

МОРАНДИ Джорджо - МОРА́НДИ (Morandi) Джорджо (20 июля 1890, Болонья - 18 июня 1964, там же), итальянский живописец и график.

Ранний период

Моранди родился в Болонье и всю жизнь провел в своем родном городе. В своей мастерской на виа Фондацца он работал в своих излюбленных жанрах - натюрморте и пейзаже, еще в юности заявив о себе как художнике, работающем в нехарактерной для психологически острого социального искусства 20 в. неангажированной живописи или, как говорят итальянцы, desimpegnio.

Моранди редко покидал Болонью, став с 1914 преподавателем Академии художеств по кафедре рисунка. Однако юношеские впечатления, полученные во время поездок по Италии, оказали значительное влияние на его формирование как живописца. В 1909 он побывал на Венецианском биеннале, в 1911 - на Всеитальянской выставке в Риме, где демонстрировались произведения художников из других стран. Здесь он познакомился с живописью французских импрессионистов (см. ИМПРЕССИОНИЗМ) и Сезанна (см. СЕЗАНН Поль). Большое значение имела и поездка во Флоренцию, где он изучал классическое наследие и особенно привлекшие его внимание полотна мастеров кватроченто (см. КВАТРОЧЕНТО) и флорентийских «маккьяйоли» (от ит. machia - пятно).

К периоду 1911-13 гг. относятся первые пейзажные полотна, в которых сказалось увлечение пленэрной живописью флорентийских мастеров второй половины 19 в. («маккьяйоли»), оказавшей влияние и на других крупных итальянских мастеров начала 20 столетия (О. Розаи, А. Този, А. Соффичи, Ф. де Пизиса, Р. Де Града), обратившихся к национальной пейзажной традиции. Моранди выделил для себя и ранние пейзажи Сезанна, добиваясь пластической определенности форм в пленэре, работая цветовым пятном, вобравшим в себя градации света и тени.

О неуловимой хрупкой красоте окружающего предметного мира повествуют ранние натюрморты Моранди, как, например полотно «Бутыли и ваза для фруктов» (1916) из миланского собрания Маттиолли, в котором акцентирована естественная простота в подборе предметов, пластика их форм, искомая гармония в их сопоставлении.

Метафизическая живопись. 1918-1919

Ранние «метафизические» натюрморты 1918-1919, напротив, исполнены суховатой пластики геометрических форм, как, например, в полотнах из миланской коллекции Э. Джези и частных собраний Флоренции. С кругом мастеров, объединившихся вокруг журнала «Пластические ценности» (Valori plastici) Моранди сблизился в 1914, впервые приняв участие своими работами в выставках в Болонье и Флоренции, на которых демонстрировали свои произведения футуристы и художники, впоследствии увлекшиеся идеями метафизической живописи. В полотнах 1918-19 изображен обычный для мастеров этого направления набор предметов - головы манекенов, кубы, шары, которые, будучи соединенными воедино, не рождают чувства гармонического согласия вещного мира, обычно присущего постановочному натюрморту а создают ощущение изолированности, отчужденности объемных форм, Однако в работах художника этих лет тонко сохранена не нарушенная им грань между реальностью и неким иррациональным миром, воплощенным в произведениях «метафизиков» с манекенами, масками, предметами, имеющими символический смысл.

В фашистской Италии. 1920-е - 1943

В атмосфере «черного двадцатилетия» или «arte de regime», как называют в Италии годы фашистского тоталитарного государства, искусство Моранди, как и все живое в итальянской культуре, звучало диссонансом оптимистическому, ложноклассическому стилю империи Муссолини. Чистый, лирический голос художника пробивался сквозь искусство, говорившее языком вымученных метафор. В живописи Моранди звучал протест художника, отстаивавшего свое поэтическое видение мира в противовес той самой nazionalita, то есть ложно трактованной национальной традиции, к следованию которой призывал националистический миф о «великой Италии». В 1920-е гг., полные для итальянской интеллигенции разочарований и раздумий, а порой, и вынужденной молчаливой пассивности, Моранди сближается с кругом антифашистски настроенной болонской интеллигенции, сплотившейся вокруг журнала «Ронда», вдохновленного идеями Б. Кроче (см. КРОЧЕ Бенедетто) о нравственном и духовном возрождении страны. Натюрморты Моранди этих лет, подобно поэзии С. Квазимодо, У. Саба, Э. Монтале (см. МОНТАЛЕ Эудженио), своей суровой простотой и лаконизмом противостояли фальшивому и льстящему официальному искусству. Холодная виртуозность исполнения «метафизических» натюрмортов сменилась большей колористической свободой и мягкой живописной манерой исполнения. («Натюрморт с бутылями, белыми кофейником и блюдом, керосиновой лампой», 1929, Милан, собрание Джези).

Лучшие пейзажи. 1940-е

Еще в 1930 Джордже Моранди избирается почетным членом Академии Болоньи, его имя пользуется заслуженным авторитетом в кругах учеников. В период взлета демократического искусства после войны он продолжает работать в жанрах пейзажа и натюрморта, развивая в последнем традиции североитальянского натюрморта, заложенного Караваджо (см. КАРАВАДЖО Микеланджело) и развитого мастерами 18 столетия, работавшими в Болонье (Дж. М. Кресни, К. Маджини, А. Резани). В его полотнах («Большой натюрморт с семью предметами в форме тондо», 1945, частное собрание) естественные в своей простоте предметы утрачивают торжественную представительность натуры и рождают чувство гармонии человеческого уютного домашнего существования. Игра цветных теней и рефлексов, более определенная на близких предметах и чуть пригашенная отсветами преломленного света на более отдаленных поверхностях, привносит в натюрморты богатство колористических оттенков.

В североитальянском селении Гриццано Моранди создает в 1940-е свои лучшие пейзажи. Легко «читаемые» цветовые зоны создают впечатление мозаики из пятен взаимодополнительных цветов в его картинах, сохраняющих спокойную ясность колористического строя. Еще в 1912 Моранди впервые обратился к офорту, традиционному виду графики мастеров северной Италии. В период 1940-х он особенно много работает в нем, создавая виды Гриццано и Поджо. Густым перекрестным штрихом он добивается глубоких контрастных тонов, выявляющих пространственные планы, эффекты света и тени.

1950-1960-е. Итоги творчества

При всем интересе Моранди к пейзажу главное месте в его творчестве принадлежало, однако, натюрморту. В поздний период он сравнит его по широте заложенных в нем пластических возможностей с архитектурой. Полотна этого времени («Натюрморт», 1951-52, Турин, собрание П. Россини) отличаются поиском более сложной, «музыкальной» цветовой ритмики. Сближенные пятна холодных и теплых цветов, взятые в несколько ослабленной тональности, создают как бы новое «самостоятельное» цветовое пятно, контрастирующее с холодным фоном. В натюрмортах Моранди плавно льющаяся мелодия каждого цвета, как бы завершается мажорным полифоническим звучанием нового цветового образования.

В эти годы, когда в Италию хлынул поток массовой культуры, искреннее и полное лирической экспрессии искусство Моранди было для мастеров молодого поколения примером искусства, сохранившего независимость от нарочитой декларативности в погоне за модой.

Имя этого художника, прочно вошедшее в историю искусства Италии 20 столетия, по праву может быть включено в плеяду классиков мирового искусства. Творчество Моранди было на редкость цельным, лишенным всяких метаморфоз. В отличие от многих его современников, эстетические взгляды которых претерпевали резкие изменения, позиция художника оставалась неизменной, как и его глубоко индивидуальное живописное видение мира, окрашенное лирическим восприятием натуры. Жизнь Моранди никогда не была окружена легендой, часто сопровождающей больших мастеров. О его творчестве написаны серьезные искусствоведческие исследования, современники оставили воспоминания о художнике. Музеи Нью-Йорка, Дюссельдорфа, Парижа, Гааги считают честью иметь его произведения. Двумя картинами, приобретенными еще в конце 1920-х гг. музеем Новой западной живописи, обладает и Эрмитаж.

Составить слова из слова моранди джорджо

ХРИСТИА́НСТВО -а; ср. Одна из наиболее распространённых религий мира. Обратить в х. Распространение христианства на Руси. Исповедовать х. ● Религия возникла во второй половине 1 в. нашей эры в восточных провинциях Римской империи первоначально в среде евреев (в основе её лежит вера в Иисуса Христа как богочеловека, сошедшего на землю и принявшего страдания ради спасения человечества.

* * *

Христиа́нство - одна из трёх так называемых мировых религий (наряду с буддизмом и исламом). В основе - вера в Иисуса Христа как Богочеловека, Спасителя, воплощение Второго лица триединого Божества (см. Троица). Приобщение верующих к Божественной благодати осуществляется через участие в таинствах. Источник вероучения христианства - Священное Предание, главным в нём является Священное Писание (Библия); по значимости за ней следуют другие части Священного Предания (Символ веры, решения вселенских и некоторых поместных соборов, отдельные творения отцов Церкви и др.). Христианство возникло в I в. н. э. среди евреев Палестины, сразу же распространилось у других народов Средиземноморья. В IV в. стало государственной религией Римской империи. К XIII в. вся Европа была христианизирована. На Руси христианство распространилось под влиянием Византии с конца X в. В результате схизмы (разделение церквей) христианство в 1054 раскололось на православие и католицизм. Из католицизма в ходе Реформации в XVI в. выделился протестантизм. Общее число приверженцев христианства превышает 1 млрд. человек.

* * *

ХРИСТИАНСТВО - ХРИСТИА́НСТВО, одна из трех т. н. мировых религий (наряду с буддизмом (см. БУДДИЗМ) и исламом (см. ИСЛАМ)). Имеет три основных направления: православие, католицизм, протестантизм. В основе - вера в Иисуса Христа как Богочеловека, Спасителя, воплощение 2-го лица триединого Божества (см. Троица (см. ТРОИЦА (догмат христианства))). Приобщение верующих к Божественной благодати происходит через участие в таинствах (см. ТАИНСТВА). Источник вероучения христианства - Священное предание (см. СВЯЩЕННОЕ ПРЕДАНИЕ), главным в нем является Священное писание (Библия (см. БИБЛИЯ)); а также «Символ веры», решения вселенских и некоторых поместных соборов, отдельные творения отцов церкви (см. ОТЦЫ ЦЕРКВИ). Христианство возникло в 1 в. н. э. среди евреев Палестины, сразу же распространилось у других народов Средиземноморья. В 4 в. стало государственной религией Римской империи. К 13 в. вся Европа была христианизирована. На Руси христианство распространилось под влиянием Византии с 10 в. В результате схизмы (разделение церквей) христианство в 1054 раскололось на православие (см. ПРАВОСЛАВИЕ) и католицизм (см. КАТОЛИЦИЗМ). Из католицизма в ходе Реформации в 16 в. выделился протестантизм (см. ПРОТЕСТАНТИЗМ). Общее число христиан превышает 1 млрд. человек.

* * *

ХРИСТИА́НСТВО [от греч. Христос - Помазанник, Мессия; по свидетельству новозаветного текста Деяния апостолов 11:26, образованное на основе греческого языка с употреблением латинского суффикса существительное christianoi - приверженцы (или последователи) Христа, христиане, впервые вошло в употребление для обозначения сторонников новой веры в сирийско-эллинистическом г. Антиохия в 1 в.], одна из мировых религий (наряду с буддизмом (см. БУДДИЗМ) и исламом (см. ИСЛАМ)), одна из т. н. «авраамитических» (или «авраамических») религий, преемственных по отношению к библейскому монотеизму (наряду с иудаизмом (см. ИУДАИЗМ) и исламом).

Культурный контекст начального христианства

Христианство возникло в 1 в. в Палестине в контексте мессианских движений иудаизма, с которым, однако, вскоре оказалось в состоянии конфликта (исключение христиан из синагогальной жизни после 70 года, завершившееся составлением формальных проклятий против христиан как «еретиков»). Первоначально распространялось в среде еврейства Палестины и средиземноморской диаспоры, но уже начиная с первых десятилетий приобретало все больше последователей среди других народов («язычников»). Вплоть до конца Римской империи распространие христианства происходило преимущественно в ее пределах, причем особую роль играли восточные окраины - Малая Азия, земля тех 7 церквей, которые в Откровении Иоанна Богослова (гл. 2-3) символизируют судьбы Вселенской Церкви; Египет - колыбель христианского монашества, и расцветшей в городской среде Александрии христианской учености и философии; необходимо отметить также значение таких «буферных» территорий между Римской империей и Ираном (Парфянской, позднее Сасанидской империей), как Армения (официально принявшая христианство несколько ранее знаменитого Миланского эдикта 313 римского императора Константина (см. КОНСТАНТИН I Великий)).

Языковая ситуация раннего христианства была сложной. Проповедь Иисуса звучала на разговорном языке тогдашней Палестины - арамейском, принадлежавшем к семитской группе и очень близком к сирийскому (есть сведения об арамейском оригинале Евангелия от Матфея; семитологи склонны допускать, что древнейшая сирийская версия Евангелий лишь отчасти является переводом с греческого, отчасти же удерживает воспоминания об изначальном облике речений Иисуса (ср. Black M. An Aramaic approach to the Gospels and Acts. 3 ed. Oxford,1969). Однако языком межэтнического общения в пространстве средиземноморья был иной язык - греческий (т. н. койне); именно на этом языке написаны тексты самой священной книги христианства - Нового Завета. Поэтому история христианской культуры (в контрастном отличии от культуры ислама) начинается на границе языков и цивилизаций; характерно древнее предание, согласно которому апостол Петр проповедовал, имея переводчиком Марка (будущего евангелиста). В Риме христианская литература долго создается на греческом языке, что характеризует космополитическую среду раннехристианской общины, в которой преобладали выходцы с востока (христианская латынь, которой предстояло в символической связи с папским Римом стать сакральным языком католической ветви христианства, делает свои первые шаги не столько в Риме, сколько в Северной Африке).

Вероучение. Учение о Боге.

Христианство (как позднее и ислам) унаследовало созревшую в ветхозаветной традиции идею единого Бога, имеющего Свою причину в Себе Самом, по отношению к Которому все личности, существа и предметы являются творениями, созданными из ничего, а всеблагость, всевидение и всемогущество - уникальными атрибутами. Личностное понимание Абсолюта, свойственное Библии, получает в христианстве новое развитие, выраженное в двух центральных догматах христианства, составляющих его важнейшее отличие от иудаизма и ислама - Триединства и Боговоплощения. Согласно догмату Триединства, внутренняя жизнь Божества есть личное отношение трех «Ипостасей», или Лиц: Отца (безначального Первоначала), Сына, или «Слова» - Логоса (смыслового и оформляющего Начала) и Святого Духа («животворящего» Начала). Сын рождается от Отца, Св. Дух «исходит» от Отца (по православному учению) или от Отца и Сына (т. н. filioque (см. ФИЛИОКВЕ), особенность католической доктрины, усвоенная также протестантизмом и ставшая общим достоянием западных конфессий); но как «рождение», так и «исхождение» совершается не во времени, а в вечности; все три Лица были всегда («предвечны») и равны по достоинству («равночестны»). Христианское «тринитарное» учение (от лат. Trinitas - Троица), разработанное в эпоху т. н. отцов Церкви («патристика», расцвет которой приходится на 4 - 5 вв.) и явно отвергаемое только в некоторых ультрапротестантских деноминациях, требует «не смешивать Лица и не разделять Сущность»; в акцентированном размежевании уровней сущностного и ипостасного - специфика христианского Триединства сравнительно с триадами других религий и мифологий (например, тримурти (см. ТРИМУРТИ) индуизма). Это не слитность, неразличенность или двойничество; Лица христианской Троицы мыслятся доступными взаимному общению именно в силу безусловного «ипостасного» самостояния и имеют это самостояние благодаря взаимной открытости в любви.

Учение о Богочеловеке (христология)

Образ полубожественного Посредника между божественным и человеческим планами бытия известен самым различным мифологиям и религиям. Однако Иисус Христос не есть для христологического догмата полубог, т. е. некое промежуточное существо ниже Бога и выше человека. Именно по этой причине воплощение Бога понимается в христианстве как единократное и неповторимое, не допускающее каких-либо перевоплощений в духе языческой, восточной или гностической мистики: «Единожды умер Христос за грехи наши, а по воскресении из мертвых более не умирает!» - таков тезис, отстаиваемый Блаженным Августином (см. АВГУСТИН Блаженный) против доктрины вечного возвращения («О граде Божьем» XII, 14, 11). Иисус Христос - «Единородный», единственный Сын Единого Бога, не подлежащий включению ни в какой ряд, подобный, скажем, принципиальной множественности бодхисатв (см. БОДХИСАТТВА). (Поэтому для христианства неприемлемы попытки принять Христа за одного из многих, включить Его в ряд пророков, учителей человечества, «великих просвященных» - от симпатизирующих новой вере веяний позднеантичного синкретизма (см. СИНКРЕТИЗМ), через манихейство (см. МАНИХЕЙСТВО) и ислам, давших Христу статус предшественника своих пророков, вплоть до теософии и других «эзотерических» доктрин нового и новейшего времени).

Это повышает остроту парадокса, присущего учению о воплощении Бога: абсолютная бесконечность Бога оказывается воплощенной не в открытом ряду частичных воплощений, но в единократном «вочеловечении», так что вездесущность Бога вмещается в пределах одного человеческого тела («в Нем обитает вся полнота Божества телесно» - Послание апостола Павла (см. ПАВЕЛ (апостол)) к колоссянам 2:9), а Его вечность - в пределах неповторимого исторического момента (идентичность которого настолько важна для христианства, что специально упоминается в Никео-Константинопольском символе веры: Христос распят «при Понтийском Пилате», т. е. во времена такого-то наместника - мистическое событие не просто эмпирически, но вероучительно соотнесено с датой, со всемирно-исторической, и уже потому мирской хронологией, ср. также Евангелие от Луки 3:1). Христианство отвергло как ереси все доктрины, пытавшиеся сгладить эти парадоксы: арианство (см. АРИАНСТВО), отрицавшее «со-безначальность» и онтологическое равенство Сына Отцу, несторианство (см. НЕСТОРИАНСТВО), разделившее божественную природу Логоса и человеческую природу Иисуса, монофиситство (см. монофиситы (см. МОНОФИСИТЫ)), напротив, говорящее о поглощении человеческой природы Иисуса божественной природой Логоса.

Вдвойне парадоксальная формула 4-го Вселенского (Халкидонского) собора (451) выразила отношения божественной и человеческой природ, сохраняющих в Богочеловечестве Христа свою полноту и идентичность - «воистину Бог» и «воистину человек» - четырьмя отрицаниями: «неслиянно, непревращенно, нераздельно, неразлучимо». Формула эта намечает универсальную для христианства парадигму отношений божественного и человеческого. Античная философия разработала концепт не-страдательности, не-аффицируемости божественного начала; христианская богословская традиция усваивает этот концепт (и защищает его против ереси т. н. патрипассиан), но мыслит именно эту не-страдательность присутствующей в страданиях Христа на кресте и в Его смерти и погребении (согласно православному литургическому тексту, заостряющему парадокс, по распятии и до Воскресения личная ипостась Христа одновременно локализуется в самых различных онтологических и мистических планах бытия - «во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог в раи с разбойником и на престоле... со Отцем...»).

Антропология

Ситуация человека мыслится в христианстве остро противоречивой. В изначальном, «первозданном» состоянии и в конечном замысле Бога о человеке мистическое достоинство принадлежит не только человеческому духу (как в античном идеализме, а также в гностицизме (см. ГНОСТИЦИЗМ) и манихействе), но и телу. Христианская эсхатология учит не просто о бессмертии души, но о воскресении преображенной плоти - по выражению апостола Павла, «тела духовного» (Первое послание к коринфянам 15:44); в ситуации споров позднеантичной эпохи это навлекало на христианство насмешки языческих платоников и парадоксально звучащие для нас обвинения в чрезмерной любви к телесному. Аскетическая программа, сформулированная тем же Павлом в словах «усмиряю и порабощаю мое тело» (там же, 9:27), имеет своей целью в конечном счете не отторжение духа от тела, но восстановление духовности тела, нарушенной грехом.

Грехопадение, т. е. первый акт непослушания Богу, совершенный первыми людьми, разрушило богоподобие человека - в этом весомость т. н. первородного греха. Христианство создало изощренную культуру усмотрения собственной виновности (в этом отношении характерны такие литературные явления эпохи Отцов Церкви, как «Исповедь» Августина и исповедальная лирика Григория Богослова); самые почитаемые христианские святые считали себя великими грешниками, и с точки зрения христианства они были правы. Христос победил онтологическую силу греха, «искупил» людей, как бы выкупив их из рабства у сатаны Своими страданиями.

Христианство высоко оценивает очистительную силу страдания - не как самоцели (конечное назначение человека - вечное блаженство), но как самого сильного орудия в войне со злом мира. Поэтому самое желательное с точки зрения христианства состояние человека в этой жизни - не спокойная безболезненность стоического мудреца или буддийского «просветленного», но напряжение борьбы с собой и страдания за всех; лишь «принимая свой крест», человек, по христианскому пониманию, может побеждать зло в самом себе и вокруг себя. «Смирение» рассматривается как аскетическое упражнение, в котором человек «отсекает» свое своеволие и через это парадоксальным образом становится свободным.

Нисхождение Бога к человеку есть одновременно требование восхождения человека к Богу; человек должен быть не просто приведен к послушанию Богу и исполнению заповедей, как в иудаизме и исламе, но преображен и возведен на онтологическую ступень божественного бытия (т. н. «обожение», особенно отчетливо тематизированное в православной мистике). «Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что (...) будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (Первое соборное послание Иоанна 3:2). Если же человек не исполнит (хотя бы пройдя через тяжкие загробные испытания, называемые в православной традиции «мытарствами», а в католической традиции «чистилищем») своего мистически высокого назначения и не сумеет ответить на жертвенную смерть Христа, то будет отвержен на всю вечность; середины между неземной славой и погибелью в конечном счете нет.

Учение о таинствах

С концепцией непостижимо высокого замысла Бога относительно человека связано чуждое другим религиям понятие «таинства» как совершенно особого действия, выходящего за пределы ритуала, обряда; если обряды символически соотносят человеческий быт с божественным бытием и этим гарантируют стабильность равновесия в мире и человеке, то таинства (греч. mysterion, лат. sacramentum), по традиционному христианскому пониманию, реально вводят божественное присутствие в жизнь человека и служат залогом грядущего «обожения», прорыва эсхатологического времени.

Важнейшие из таинств, признаваемые всеми вероисповеданиями, - крещение (инициация, вводящая в христианскую жизнь и пресекающая, по учению христианства, действие инерции первородного греха) и Евхаристия, или причащение (вкушение хлеба и вина, по церковной вере незримо пресуществленных в Тело и Кровь Христа ради сущностного соединения верующего со Христом, чтобы Христос «жил в нем»). Православие и католицизм признают еще 5 таинств, сакраментальный статус которых отрицается протестантизмом: миропомазание, имеющее целью сообщить верующему мистические дары Святого Духа и как бы увенчивающее Крещение; покаяние (исповедь перед священником и отпущение грехов); рукоположение или ординацию (возведение в духовный сан, дающий не только полномочия учить и «пастырски» вести верующих, но также - в отличие от чисто юридического статуса раввина в иудаизме или муллы в исламе - прежде всего власть совершать таинства); брак, понимаемый как соучастие в мистическом браке Христа и Церкви (Послание к ефесянам 5:22-32); соборование (сопровождающееся молитвами помазание елеем тела тяжелобольного как последнее средство вернуть к жизни и одновременно напутствие к смерти). Понятие таинства, всегда телесно-конкретного, и этика аскетизма соподчинены в христианстве представлению о высоком назначении всего человеческого естества, включая телесное начало, которое должно быть подготовлено к эсхатологическому просветлению и аскетизмом, и действием таинств. Идеал аскетико-сакраментального бытия - Дева Мария, именно благодаря своей девственности реализующая в своем физическом бытии Богоматери сакраментальное присутствие Божества в человеческом мире. (Характерно, что в протестантизме, где слабеет переживание таинства, закономерно отпадает аскетический институт монашества, а также почитание Девы Марии).

Христианство и монархия

Администрация римских цезарей долго рассматривала христианство как полное отрицание официальной нормы, инкриминируя христианам «ненависть к роду человеческому»; отказ участвовать в языческих обрядах, особенно в религиозно-политическом культе императора, навлекал на христиан кровавые гонения. Воздействие этого факта на специфическую эмоциональную атмосферу христианства было весьма глубоким: лица, подвергшиеся за свою приверженность христианству смертной казни (мученики (см. МУЧЕНИКИ)) или заключению и пыткам (исповедники (см. ИСПОВЕДНИКИ)) первыми в истории христианства почитались как святые, идеал мученика (соотнесенный с образом распятого Иисуса Христа) стал центральной парадигмой христианской этики, рассматривающей весь мир как находящийся под неправедной властью «князя мира сего» (сатаны, см. Евангелие от Иоанна 14:30; 16:11 и др.), а должное поведение - как мирное сопротивление этой власти и постольку принятие страданий. В то же время универсально-цивилизующий характер Римской империи был созвучен вселенскому духу христианства, обращающегося ко всем людям; раннехристианские авторы 2-3 вв. (которых принято называть апологетами (см. АПОЛОГЕТЫ), поскольку они в условиях преследований и нападок выступали с апологией своей веры) призывали в своих сочинениях, часто формально адресованных носителям власти, к примирению между Церковью и империей.

Став в начале 4 в. благодаря инициативе императора Константина (см. КОНСТАНТИН I Великий) официально дозволенной (а к концу того же столетия господствующей) религией в Римской империи, христианство надолго оказывается под покровительством, но также и опекой государственной власти (т. н. «константиновская эпоха»); границы христианского мира некоторое время примерно совпадают с границами империи (и греко-римской цивилизации), так что положение римского (позднее византийского) императора воспринимается как сан единственного верховного светского «предстоятеля» всех христиан в мире (по инициативе которого, в частности, собирались Вселенские соборы 4-7 вв., признаваемые не только католиками, но и православными). Эта парадигма, представляющая аналогию халифату в раннем исламе и оживленная необходимостью религиозных войн именно с исламом, теоретически значима еще на исходе западного Средневековья - например, для трактата Данте Алигьери (см. ДАНТЕ Алигьери) «О монархии» (1310-11). Тем более она определила византийскую идеологию священной державы и отчасти некоторые традиции православной ветви христианства (ср. в Московской Руси идею «-Москвы третьего Рима (см. МОСКВА - ТРЕТИЙ РИМ)»). В западной половине Римской империи слабость, а затем и крушение государственности привели к подъему власти римского епископа (папы), перенявшей также и светские функции и спорившей с имперским принципом по существу о той же теократической парадигме.

Но и на фоне сакрализации трона реальность постоянно создавала конфликты между христианской совестью и властью, оживляя актуальные для любой эпохи христианские идеалы мученичества и «исповедничества», т. е. морального сопротивления власти (такие ключевые для христианской традиции фигуры святых, как Иоанн Златоуст (см. ИОАНН ЗЛАТОУСТ) в ранневизантийскую эпоху, Фома Бекет (см. БЕКЕТ Томас) и Иоанн Непомук (ум. 1393), в контексте средневекового католицизма и митрополит Филипп (см. ФИЛИПП (митрополит)) в русском православии, связаны именно с исполнением христианского долга перед лицом репрессий от вполне «единоверных» им монархов).

Древние вероисповедания

Меняющийся в зависимости от условий эпохи и культуры политико-идеологический контекст определил логику последовательных церковных разделений («схизм»), в результате которых возникла рознь Церквей и вероисповеданий (конфессий). Уже в 5-7 вв. в ходе выяснения доктрины о соединении божественной и человеческой природ в личности Иисуса Христа (т. н. христологические споры) от единой Церкви Римской империи отделились т. н. «нехалкидониты» (от названия 4-го Вселенского собора в Халкидоне) - христиане Востока, жившие вне греко-латинской языковой зоны; не признавшие уже 3-го Вселенского собора (431) несториане, пользовавшиеся значительным влиянием вплоть до позднего средневековья в Иране и дальше на Восток от Средней Азии до Китая [ныне общины т. н. ассирийцев («айсоров»), разрозненные от Ближнего Востока до США, а также «христиане св. Фомы» в Индии]; не признавшие 4-го Вселенского собора (451) монофиситы, которые возобладали в яковитской (сирийской), грегорианской (армянской), коптской (египетской) и эфиопской Церквах; монофелиты (см. МОНОФЕЛИТЫ), остаток которых - вторично соединившаяся с католиками маронитская Церковь Ливана. В настоящее время (после научно-аналитической работы, одним из инициаторов которой еще в 19 в. был русский церковный ученый В. В. Болотов) среди католических и православных богословских экспертов преобладает отношение к «нехалкидонским» Церквам как к отделенным не столько в силу реальных вероучительных различий, сколько под действием лингво-культурных недоразумений и политических конфликтов.

К 1054 было официально провозглашено и в 13 в. закрепилось разделение Церквей православной (с центром в Константинополе) и католической (с центром в Риме); за ним стоял конфликт византийской идеологии священной державы и латинской идеологии универсального папства, осложненный доктринальными (см. выше о filioque) и обрядовыми расхождениями. Попытки примирения (на 2-м Лионском соборе 1274 и особенно на Флорентийском соборе 1439) не имели долговременного успеха; их результатом была парадигма т. н. «униатства», или «католицизма восточного обряда» (соединение православной обрядной и церковно-бытовой традиции, включая Символ веры без filioque, с признанием вселенского примата Рима), чаще всего приводившая к психологическому обострению конфессионального конфликта (особенно Брестская уния (см. БРЕСТСКАЯ УНИЯ) среди украинцев и белорусов), как это нередко признается и с католической стороны; тем не менее необходимо иметь в виду, что примерно для 10 млн. христиан во всем мире «униатство» давно уже является унаследованной и выстраданной в конфликтах традицией. В России, важнейшей православной стране после гибели Византии в 1453, присущая византийскому христианству тенденция к отождествлению церкви, царства и народа и к связанной с этим сакрализации привела в спорах 17 в. о норме обрядовой практики к расколу, в результате которого от Православия отделилось т. н. старообрядчество (см. СТАРООБРЯДЧЕСТВО) (само раздробившееся на множество «толков»).

Реформация

На Западе папство вызвало под конец Средневековья протест как «сверху», со стороны светских властей, с которыми оно вступало в спор о полномочиях, так и «снизу» (лолларды (см. ЛОЛЛАРДЫ), гуситы (см. ГУСИТЫ) и т. п.). На пороге Нового времени инициаторы Реформации - Лютер (см. ЛЮТЕР Мартин), Меланхтон (см. МЕЛАНХТОН Филипп), Цвингли (см. ЦВИНГЛИ) , Кальвин (см. КАЛЬВИН Жан) и др. - отвергли папство как реальность и идеологию; разрушив единство западного христианства, Реформация породила множество протестантских конфессий и т. н. деноминаций. Протестантизм создал культуру со своими специфическими чертами: особый интерес к Библии (включая Ветхий Завет), библейские чтения в семейном кругу; перенос акцента с церковных таинств на проповедь, а с личного послушания духовным «предстоятелям» и практики регулярной церковной исповеди - на индивидуальную ответственность перед Богом; новая деловая этика, оценивающая бережливость, порядок в делах и уверенность в себе как род аскезы, а успех как знак Божьего благоволения; бытовая респектабельность, равно удаленная от монашеской суровости и аристократического великолепия. Такая культура воспитывала людей волевых, инициативных, внутренне уединенных - человеческий тип, сыгравший важную роль в становлении раннего капитализма и вообще цивилизации Нового времени (ср. знаменитую концепцию «протестантской этики» у М. Вебера (см. ВЕБЕР Макс)). Недаром протестантский Север Европы (к которому позднее присоединятся США) в целом обгоняет по темпам индустриализации католический Юг, не говоря уже о православном Востоке (а в развитии традиционного капитализма в дореволюционной России особую роль играют старообрядцы, в противостоянии царистскому официозу развившие у себя черты, представляющие известную аналогию «протестантской этике»).

Христианство и Новое время

Однако при всех контрастах и конфликтах, выливавшихся в 16-17 вв. в кровавые религиозные войны, в дальнейшем развитии конфессиональных ветвей христианской культуры прослеживаются некоторые общие свойства. И создатели системы протестантского образования вроде «наставника Германии» Меланхтона, и такие крайние поборники католицизма, как иезуиты (см. ИЕЗУИТЫ) (и пиаристы), субъективно стремясь вытеснить друг друга, объективно разрабатывают и насаждают новую систему школьного дела, менее репрессивную, чем прежняя, более ориентированную на соревнование между учениками и на эстетическое воспитание; ср. феномен иезуитского школьного театра, оказавший влияние и на украинско-русскую православную культуру 17 в., в частности, на поэтическое творчество св. Димитрия Ростовского (см. ДИМИТРИЙ Ростовский), что само по себе было одним из проявлений православной рецепции барочно-схоластических форм культуры в Киеве (митрополит Петр Могила (см. МОГИЛА Петр Симеонович), и созданная им Киево-Могилянская академия) и затем в Москве (Славяно-греко-латинская академия). Можно отметить, например, сходство в методах публичной проповеди у двух несходных течений, возникших в 18 в., - у католической конгрегации редемптористов и таких крайних представителей английского протестантизма, как методисты (см. МЕТОДИСТЫ).

Секуляризаторские тенденции Нового времени последовательно выявляются уже антиклерикальным крылом Просвещения: оспорена не только практика Церкви, но и учение христианства как таковое; в противоположность ему выдвигается самодовлеющий идеал земного прогресса. Приходит конец т. н. «союзу Трона и Алтаря», к которому свелась идея христианской теократии (если ранние буржуазные революции прошли под знаменем Реформации, то во время Великой французской революции уже была проведена кампания «дехристианизации», предвосхищавшая «воинствующее безбожие» русского большевизма); миновала «константиновская эпоха» христианства как государственной религии. Оспорено привычное понятие «христианской (православной, католической, протестантской и т. п.) нации»; во всем мире христиане живут рядом с неверующими, а сегодня, хотя бы ввиду массовой миграции рабочей силы, и рядом с инаковерующими. У сегодняшнего христианства - опыт, не имеющий аналогов в прошедшем.

Еще с 19 в. в протестантизме и особенно в католицизме наблюдается тенденция к выработке на основе христианского учения социальной доктрины, отвечающей задачам времени (энциклика папы Льва XIII «Rerum novarum (см. РЕРУМ НОВАРУМ)», 1891). Богослужебная практика протестантизма, а со времени 2-го Ватиканского собора (1962-65) и католицизма ищет сообразности новым моделям человеческого самоосознания. Аналогичные попытки русского послереволюционного «обновленчества» провалились как ввиду большей силы православного консерватизма, так и ввиду того, что лидеры «обновленчества» скомпрометировали себя оппортунизмом в пору антицерковных репрессий. Вопрос о легитимном соотношении между «каноном» и новаторством в христианской культуре является сегодня первостепенным для всех христианских вероисповеданий. Реформы и сдвиги вызывают резкую реакцию крайних традиционалистов, настаивающих на обязательности буквы Священного Писания (т. н. фундаментализм - термин, возникший как самоназвание групп американских протестантов, но ныне употребляемый расширительно), на неизменности обряда (движение католических «интегристов», отвергших 2-й Ватиканский собор, а в православной Греции - «старокалендаристов»). На противоположном полюсе - тенденции (особенно в некоторых протестантских конфессиях) к ревизии вероучительных основ ради беспроблемного приспособления к этике современного либерализма.

Современное христианство - это не религиозное самоопределение однородного социума, не наследие предков, «всасываемое с молоком матери» потомками, но скорее вера миссионеров и обращенных; и в этой ситуации христианству может помочь память о его первых шагах - в пространстве между этносами и культурами.

Экуменизм

Новым фактором в жизни христианства 20 столетия является экуменическое движение (см. ЭКУМЕНИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ) за воссоединение христиан различных вероисповеданий. Оно обусловлено ситуацией христианства как веры, заново предлагающей себя нехристианскому миру; человек, в акте личного выбора становящийся христианином, все реже наследует навыки конфессиональной культуры своих предков, но зато и взаимные счеты конфессий, уходящие в века, становятся для него все менее актуальными. Популярный английский христианский писатель К. С. Льюис (см. ЛЬЮИС Клайв Стейплз) написал книгу с характерным заглавием «Просто христианство» (рус. пер. в кн.: Льюис К. С. Любовь. Страдание. Надежда. М., 1992); заглавие это удачно выражает потребность эпохи в постановке вопроса о существенной сердцевине христианского учения, просматриваемой сквозь все частные особенности того или иного исторического типа. Очевидна содержащаяся в таком умонастроении опасность упрощения и обеднения. Но определенная мера упрощения становится адекватным ответом на жесткую реальность радикального вызова, брошенного христианству и тоталитаризмом, и секуляристским релятивизмом. Многообразие богословских позиций на глубине сменяется делением надвое - за или против Христа. Христиане различных конфессий, находившие друг друга как товарищи по судьбе в сталинских и гитлеровских лагерях, - вот самый глубокий «экуменический» опыт века. Одновременно интеллектуальная честность, отнюдь не принуждая к отказу от вероучительных убеждений, обязывает видеть в реальной истории и жизни разных конфессий, с одной стороны, по известной формуле Бердяева, печальное «недостоинство христиан», контрастирующее с «достоинством христианства», с другой стороны, дела искренней любви к Богу и ближнему (ср. призыв архиепископа Иоанна Шаховского видеть «сектантство в Православии и Православие в сектантстве»).

Экуменическое движение дало выражение этим внутренним сдвигам. Инициатива в этом движении принадлежала протестантским деноминациям (Эдинбургская конференция 1910); с православной стороны она была поддержана в 1920 посланием Константинопольского патриарха, обращенным ко всем Церквам и призвавшим их к общению и сотрудничеству. В 1948 был создан Всемирный совет церквей (см. ВСЕМИРНЫЙ СОВЕТ ЦЕРКВЕЙ (ВСЦ)) (ВСЦ), объединивший важнейшие протестантские деноминации и ряд православных поместных церквей, с 1961 участие в его работе принимает Московская патриархия, а также наблюдатели от Ватикана. В 1965 папой Павлом VI и патриархом Афинагором было объявлено об отмене взаимных анафем между католическим Римом и православным Константинополем.

Составить слова из слова христианство