Лингвисти́ческая геогра́фия -

раздел языкознания, изучающий территориальное

распространение языковых явлений. Л. г. выделилась в конце 19 в. из диалектологии. Накопление данных о

наличии диалектных различий в разных языках выдвинуло проблему

совпадения или несовпадения границ распространения этих различий на

определённой языковой территории. Л. г. тесно связана с ареальной лингвистикой. Перенос на географическую карту данных об особенностях тех или

иных диалектных образований показал, что их распространение на

территории, занимаемой языком, образует сложное переплетение изоглосс

(линий на географической карте, ограничивающих территориальное

распространения отдельного языкового факта), причём обычно изоглоссы

разных явлений, характерных для данного диалекта, не совпадают. Однако,

не совпадая полностью, отдельные изоглоссы проходят близко друг от

друга, образуя так называемые пучки изоглосс, между которыми выделяются

территории, характеризующиеся языковым единством по явлениям данного

пучка и образующие территориальные диалекты. Совокупность изоглосс на территории

распространения данного языка, или «языковой ландшафт», является

объектом изучения Л. г.

Появление и развитие Л. г. связано с картографированием диалектных

различий языков и созданием атласов

диалектологических. Такие атласы могут быть разными: атласы

отдельных территорий, одного языка, группы родственных языков, атласы,

охватывающие территории, на которых размещены разносистемные языки, и

т. д. Атласы различаются по картографируемому материалу, по степени

отражения на картах диалектных особенностей на разных уровнях языковой

системы, по отношению к отражению исторических процессов в развитии

диалектов данного языка и т. д.

Л. г. даёт возможность на основе сопоставительного изучения изоглосс

получить важные сведения для ретроспективного изучения истории языков и

диалектов, установить их исторические связи, относительную хронологию

в развитии тех или иных явлений. Интерпретируя характер изоглосс, их

направление, соотношения между собой, исследователи получают возможность

с помощью внутренней реконструкции

языковых явлений и их сопоставления с данными истории носителей

диалектов восстановить пути развития живого народного языка в его

диалектном многообразии. Изучение методами Л. г.

групп родственных языков и языкового ландшафта территорий

распространения разносистемных языков помогает исследованию

истории развития и взаимодействия целых народов, их языков и

культур.

Л. г. зародилась в 70-80‑х гг. 19 в., когда обнаружились факты

несовпадения границ отдельных языковых явлений. В связи с этим возникло

представление об отсутствии диалектных границ, о смешанном характере

диалектов, а отсюда и о том, что диалектов вообще не существует

(П. Мейер, Г. Парис). Эта идея вызвала возражения (Г. И. Асколи), спор

мог быть решен только при условии систематизированного картографирования

языковых явлений. В 1876 в Германии Г. Венкер начал собирать материал

для составления лингвистического атласа немецкого

языка, работа была продолжена Ф. Вреде, в 1926 часть карт была

издана. Во Франции в 1902-10 Ж. Жильероном и Э. Эдмоном был создан

«Лингвистический атлас Франции», оказавший большое влияние на развитие

романской и европейской Л. г., вслед за ним лингвистические атласы

появились в Италии, Румынии, Испании, Швейцарии; стали создаваться

атласы отдельных провинций и областей (например, атлас городов Северной

Италии). Во 2‑й половине 20 в. лингвистические атласы национальных языков или отдельных регионов их

распространения появились во многих странах.

Развитие Л. г. в СССР опирается на традиции русской диалектологии.

В 1903 была создана по инициативе А. А. Шахматова Московская диалектологическая комиссия, издавшая в

1915 «Опыт диалектологической карты русского языка в Европе». Это

был первый опыт лингвистического картографирования диалектов восточнославянских языков, в котором были

предложены классификация и группировка этих диалектов и представлены

границы диалектного членения русского языка.

Дальнейшее развитие советской Л. г. связано с работами

Р. И. Аванесова и его учеников в Москве, а также с работами

ленинградских лингвогеографов (В. М. Жирмунский, Б. А. Ларин,

Ф. П. Филин и другие). Общие положения советской Л. г. изложены в книге

«Вопросы теории лингвистической географии» (1962). В основе советской

теории Л. г. лежит разработанное Аванесовым понятие диалектного

различия как такого элемента структуры языка, который в разных

частных диалектных системах выступает в разных своих соотносительных

вариантах; каждый такой вариант есть элемент отдельной диалектной

системы, а совокупность этих вариантов образует межсистемное диалектное

различие. Поэтому последнее всегда двучленно или многочленно, а члены

межсистемного диалектного различия находятся в закономерных отношениях

друг к другу: они взаимно исключаются в одной диалектной системе и

замещают друг друга в разных системах. Такое понимание диалектного

различия и его структуры опирается на общее понимание языка не как

простой суммы диалектов, а как сложной системы, включающей как общие для

всего языка элементы, так и частные, различительные элементы,

характеризующие отдельные диалекты. Поэтому картографированию

подвергаются не изолированные факты языка, а языковые явления как

элементы системы языка. Практическое воплощение идей советской Л. г.

нашло выражение в развернувшейся с середины 40‑х гг. 20 в. работе над

созданием диалектологического атласа русского языка. На основе

«Вопросника для составления Диалектологического атласа русского языка»

(1940) был создан пробный атлас небольшой территории - «Лингвистический

атлас района озера Селигер» (М. Д. Мальцев, Филин; изд. в 1949). Великая

Отечественная война прервала диалектологическую работу в СССР, однако

уже в конце 1944 в Институте русского языка АН

СССР начался новый этап работы над атласом. В 1945 была издана

«Программа собирания словарных материалов для составления

диалектологического атласа русского языка», по которой начали работать

многие диалектологические экспедиции университетов, педагогических

институтов, научных учреждений. В 1957 вышел «Атлас русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы»

(другие тома атласа не опубликованы и хранятся в архиве Института

русского языка). К началу 80‑х гг. был создан сводный

«Диалектологический атлас русского языка» (т. 1-3; т. 1 издан в 1986).

В СССР созданы также атласы белорусского, украинского, молдавского

языков, ведутся работы над атласами других языков народов СССР.

С 1958 началась работа над «Общеславянским лингвистическим атласом»

(ОЛА), в которой принимают участие лингвисты всех славянских стран и

некоторых других европейских государств, на территории которых издавна

живут славяне. Общее руководство принадлежит Международной комиссии ОЛА

при Международном комитете славистов (см. Славистика). В 1978 вышел вступительный выпуск

ОЛА, содержащий различные справочные материалы, в 1988 - один фонетический и один лексико-словообразовательный выпуск; работа над ОЛА

продолжается.

В 1975 СССР вступил в международную организацию «Лингвистический

атлас Европы» (центр в Италии). Над этим атласом, охватывающим все

европейские языки (в СССР на территории до Урала на востоке и до

Северного Кавказа на юге), родственные и неродственные, типологически

разносистемные, работают лингвисты всех стран Европы. Для сбора

материалов созданы два вопросника: один - ономасиологический, второй охватывает все

уровни языковой системы. Изданы два выпуска «Лингвистического атласа

Европы» (1983-86).

Программа собирания словарных материалов для составления

диалектологического атласа русского языка, М., 1945;

Аванесов Р. И., Очерки русской диалектологии, М.,

1949;

Жирмунский В. М., О некоторых проблемах лингвистической

географии, «Вопросы языкознания», 1954, № 4;

его же, Немецкая диалектология, М. - Л., 1956;

Вопросы теории лингвистической географии, М., 1962;

Бородина М. А., Проблемы лингвистической географии, М. -

Л., 1966;

Эдельман Д. И., Основные вопросы лингвистической географии,

М., 1968;

Захарова К. Ф., Орлова В. Г., Диалектное членение

русского языка, М., 1970;

Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров, М.,

1970;

Общее языкознание. Методы лингвистических исследований, М.,

1973;

Ареальные исследования в языкознании и этнографии. (Язык и этнос),

Л., 1983;

Gilliéron J., Edmont E., Atlas

linguistique de la France [t. 1-7], P., 1902-10;

Deutscher Sprachatlas, Lfg. 1-23, Marburg, 1926-56.

В. В. Иванов.

Составить слова из слова лингвистическая география

Поняти́йные катего́рии

в языкознании - смысловые компоненты общего

характера, свойственные не отдельным словам и

системам их форм, а обширным классам слов, выражаемые в естественном

языке разнообразными средствами. В отличие от скрытых категорий и грамматических категорий, П. к.

рассматриваются безотносительно к тому или иному конкретному способу

выражения (прямому или косвенному, явному или неявному, лексическому,

морфологическому или синтаксическому).

В качестве средств выражения П. к. выступают граммемы грамматических категорий, словообразовательные и лексические подклассы

знаменательных слов, служебные слова,

синтаксические конструкции и супрасегментные средства (просодический контур и порядок

слов). Обычно П. к. понимаются как универсальные, свойственные всем

или большинству языков мира (см. Универсалии языковые); благодаря именно этому

свойству они выступают как основа сводимости описаний разнообразных и

разносистемных языков.

Большинство П. к. характеризуется «полевой» структурой, с «ядром» и

«периферией» в составе соответствующего функционально-семантического

поля. В качестве грамматикализованного ядра П. к. выступает

соответствующая ей грамматическая категория. Так, аспектуальности

и таксису соответствует вид, темпоральности -

время, модальности - наклонение, диатезе - залог, полу - род, семантической роли - падеж, персональности - лицо, градуальности - степени

сравнения, количеству - число и т. п.

Вместе с тем П. к. различных сфер обнаруживают многообразные пересечения

и взаимосвязи как в синтагматике,

так и в парадигматике.

В разработке учения о П. к. в языкознании важную роль сыграли труды

О. Есперсена, который ввёл термин «П. к.» (1924), а в СССР -

И. И. Мещанинова, С. Д. Кацнельсона, В. Н. Ярцевой, М. М. Гухман и

других. Иногда П. к. называются также философскими или логическими

(в рациональных грамматиках 17-19 вв.), психологическими (в работах 19 -

начала 20 вв., например у Г. Пауля), «онтологическими»,

«внеязыковыми», «когнитивными», «концептуальными», «семантическими»,

«мыслительными», «речемыслительными» (Кацнельсон).

В концепции А. В. Бондарко П. к. и охватывающие их понятийные поля относятся к уровню

мыслительного содержания (подразделяемому на универсальный

фундаментальный базис и систему П. к. конкретного языка),

противопоставляясь языковым семантическим функциям и функционально-семантическим полям, относящимся к

уровню языкового содержания (обусловленному системой

конкретного языка). Функционально-семантическое поле понимается как

двустороннее единство, формируемое грамматическими

(морфологическими и синтаксическими) средствами данного языка

вместе со взаимодействующими с ними лексическими,

лексико-грамматическими и словообразовательными элементами,

относящимися к той же семантической зоне.

Классификация П. к. проводится на разных основаниях; можно различать

системный и структурный аспекты их изучения. При системном

подходе П. к. рассматриваются в парадигматическом аспекте, то есть с

точки зрения их роли в формировании определённых понятийных полей и

семантических оппозиций. Так,

например, можно подразделять П. к. на классифицирующие (играющие в

составе оппозиции интегральную роль) и модифицирующие (играющие в

составе оппозиции дифференциальную роль; см. Категория языковая). С другой стороны, системная

классификация П. к. (и соответствующих понятийных полей) может

вскрывать их соотношение с коррелятивными им грамматическими

категориями и/или разрядами. Она параллельна классификации

функционально-семантических полей в концепции А. В. Бондарко. Так,

грамматическим категориям глагола

соответствуют П. к. акциональности или предикативности; существительного - предметности; прилагательного - атрибутивности; разрядам наречий соответствуют П. к. обстоятельственного типа.

Акциональные П. к. подразделяются на аспектуально-темпоральные,

модально-бытийные и акционально-актантные. Среди

аспектуально-темпоральных П. к. выделяются аспектуальность

(включающая фазы начала, продолжения и конца, способы действия, а также

такие противопоставления, как вневременность - эпизодичность,

статичность - динамичность, длительность - недлительность и т. п.;

см. Аспектология),

темпоральность (прошлое, настоящее и будущее), таксис

(предшествование​/​одновременность​/​следование). Модально-бытийные П. к.

включают объективную модальность (реальность - ирреальность,

возможность - необходимость и т. п.), субъективную модальность

(императивность, желательность и т. п.), повествование - вопрос,

утверждение - отрицание, бытийность

(экзистенциальность) и т. п. Акционально-актантные П. к. (образующие

поле «залоговости») базируются на соотношении диатез (активность -

стативность, переходность - непереходность,

рефлексивность, взаимность и т. п.).

Предметные П. к. включают такие классифицирующие основания, как пол,

семантическая одушевлённость​/​неодушевлённость,

личность​/​неличность, а также ряд модифицирующих оснований. К их числу,

например, относится тип референции,

или денотативный статус (включающий

противопоставления определённости -

неопределённости, референтности - нереферентности, конкретности -

неконкретности и т. п.), семантической роли (агенс, пациенс,

субъект, объект, адресат, орудие, продукт и т. п.). П. к.

«персональности» (соотнесение участников действия с участниками

речевого акта) иногда относят одновременно к акциональным и предметным

П. к.

К атрибутивным П. к. относятся квалитативность (т. е. значение

качества), квантитативность (значение количества), компаративность

(или градуальность), посессивность (значение

обладания). Внутри сферы качества иногда выделяют значение оценки

(например, в составе таких П. к., как уменьшительность и

увеличительность). П. к. количества пересекается не только со сферой

атрибутивности, но и со сферой предметности (образуя такие П. к., как

единичность​/​множественность, абстрактность​/​конкретность​/​собирательность и т. п.), а также со сферой

предикативности (образуя П. к. кратности, или повторяемости).

При структурном подходе к классификации П. к. они

рассматриваются в синтагматическом аспекте, то есть с точки зрения их

роли в формировании семантической структуры высказывания и текста. Мыслительное содержание, охватываемое

П. к., многослойно; оно включает как минимум 2 слоя информации -

внешнеситуационный (называемый также «денотативным»,

«референтным», «когнитивным» и т. п.) и прагматический (называемый также «субъективным»,

«модальным», «иллокутивным», «коммуникативным» и т. п.).

Внешнеситуационное содержание охватывает отражаемый факт

(событие) с его предметными отношениями и устроено как пропозиция, имеющая предикатно-аргументную структуру. Прагматическое

содержание отражает соотнесённость отражаемого факта с данным

речевым актом и его компонентами - участниками коммуникации, временем и местом протекания

речевого акта; оно включает в себя экспрессивный («эмоциональный», «аффективный»),

апеллятивный («конативный»), социальный

(«стилистический»), дейктический

(«индексальный»), информативный («логический»),

фактический, метаязыковой и эстетический

(«поэтический») слои информации (см. Функции языка).

Сергиевский М. В., Современные грамматические теории в

Западной Европе и античная грамматика, «Учёные записки МГПИИЯ», 1940.

т. 2;

Есперсен О., Философия грамматики, М., 1958;

Бодуэн де Куртенэ И. А., Количественность в языковом

мышлении, в его кн.: Избранные труды по общему языкознанию, т. 2, М.,

1963;

Машинный перевод и прикладная лингвистика, в. 8, М., 1964;

Сильницкий Г. Г., Семантические типы ситуаций и

семантические классы глаголов, в кн.: Проблемы структурной лингвистики,

1972, М., 1973;

Апресян Ю. Д., Лексическая семантика. Синонимические

средства языка, М., 1974;

его же, Типы информации для поверхностно-семантического

компонента модели «Смысл ↔ Текст», W., 1980 («Wiener

slawistischer Almanach», Sonderband, 1);

Гак В. Г., Русский язык в сопоставлении с французским, М.,

1975;

Чейф У., Значение и структура языка, М., 1975;

Серебренников Б. А., Сводимость языков мира, учёт специфики

конкретного языка, предназначенность описания, в кн.: Принципы описания

языков мира, М., 1976;

Богданов В. В., Семантико-синтаксическая организация

предложения, Л., 1977;

Падучева Е. В., Понятие презумпции в лингвистической

семантике, «Семиотика и информатика». 1977, в. 8;

Категории бытия и обладания в языке, М., 1977;

Мещанинов И. И., Члены предложения и части речи, [2 изд.],

Л., 1978;

Журинская М. А., О выражении значения неотторжимости в

русском языке, в кн.: Семантическое и формальное варьирование, М.,

1979;

Арутюнова Н. Д., К проблеме функциональных типов

лексического значения, в кн.: Аспекты семантических исследований, М.,

1980;

Булыгина Т. В., Грамматические и семантические категории и

их связи, там же;

Семантические типы предикатов, М., 1982;

Лейкина Б. М., Когнитивная лингвистика. К постановке

проблемы. Речевые постулаты, в кн.: Вопросы кибернетики. Общение с ЭВМ

на естественном языке, М., 1982;

Бондарко А. В., Принципы функциональной грамматики и

вопросы аспектологии, Л., 1983;

Кацнельсон С. Д., О грамматической категории, в его кн.:

Общее и типологическое языкознание, Л., 1986;

Koschmieder E., Beiträge zur allgemeinen Syntax,

Hdlb., 1965;

Vendler Z., Linguistics in philosophy, Ithaca

(N. Y.). 1967;

Daneš F., Hlavsa Z.,

Kořenský J., Práce o sémantické struktuře věty, Praha,

1973;

Lyons J., Semantics, v. 2, Camb., 1977;

Wierzbicka A., Lingua mentalis. The semantics of

natural language, Sidney, 1980.

Т. В. Булыгина, С. А. Крылов.

Составить слова из слова понятийные категории