ДУХ -а (-у); м.

1. Сознание, мышление, психические способности человека. В здоровом теле здоровый д. Материя и д. Свойства человеческого духа. // В материалистической философии и психологии: мышление, сознание как особое свойство высокоорганизованной материи. Материя первична, а д. вторичен. // В идеалистической философии и религии: бессмертное нематериальное начало, лежащее в основе всех вещей и явлений, являющееся первичным по отношению к материи. Абсолютный д. День Святого Духа.

2. Внутреннее состояние, моральная сила человека коллектива; душа (2 зн.). Высокий боевой д. войска. Не падать духом (не отчаиваться). Поднять чей-л. д. (вселить бодрость, уверенность). Пасть духом (утратить душевную энергию, отчаяться). * Смело, товарищи, в ногу, духом окрепнем в борьбе (Радин). // (обычно в устойчивых сочет.). Смелость, решимость, мужество. Собраться с духом. Набраться духу. Как у вас хватает духа говорить об этом?

3. Основное направление, характерные свойства, сущность чего-л. Противоречить духу закона. Проникнуться духом народа. // чего или с опр. То, что, определяет поведение, образ мыслей и т.п. Д. времени. Воинственный д. Д. противоречия (стремление спорить).

4. По мистическим и религиозным представлениям: бесплотное, сверхъестественное существо (доброе или злое), принимающее участие в жизни природы и человека. Добрый д. Лесные духи.

5. Разг. (обычно в устойчивых сочет.). Дыхание. Д. захватывает. Д. замирает. Перевести д.

6. Разг. Воздух. Дышать в полную грудь лесным духом.

7. Разг. Запах, аромат. На веранде стоял грибной д. Скипидарный д. новых досок.

◊ Вольный дух (см. Во́льный). Злой (нечистый) дух. Бес, дьявол. Святой дух. Согласно христианскому вероучению: одно из лиц святой Троицы. Святым ду́хом (узнать). Шутл. Догадаться, сообразить; узнать из неожиданного или тайного источника. В ду́хе. В хорошем настроении. Не в ду́хе. 1. В плохом настроении. Он был не в духе. -2. (с инф.). Не расположен, нет желания заниматься чем-л. * Я не в духе рассказывать (Лермонтов). Во весь дух; что есть ду́ху (бежать, мчаться и т.п.). Очень быстро, стремительно, изо всех сил. На духу́. Устар. На исповеди (у священника). Как на духу́. Откровенно, ничего не утаивая. Дух вон у кого. Разг.-сниж. Умер, умерла. Вышибить дух из кого (см. Вы́шибить). Испустить дух (см. Испусти́ть). Воспарить ду́хом. Вдохновиться, воодушевиться на что-л. значительное, важное, высокое. Воспрянуть ду́хом. Преодолеть уныние, апатию; обрести прежнюю бодрость, хорошее настроение. Пасть (поникнуть) ду́хом. Впасть в уныние, отчаяние. Расположение (состояние) ду́ха. Настроение, душевное состояние. Ни слуху ни ду́ху о ком-чём. Нет никаких известий. Ни сном ни ду́хом не виноват в чём; ни сном ни ду́хом не знать (не ведать) чего (см. Сон). Одним (единым) ду́хом. 1. Очень быстро, мигом. Передай письмо, и одним духом - обратно. -2. Сразу, в один приём. Он единым духом осушил стакан. Присутствие ду́ха. Полное самообладание, хладнокровие. Чтобы духу чьего не было; чтобы духом чьим не пахло. О требовании чьего-л. немедленного и обязательного удаления.

* * *

дух - философское понятие, означающее невещественное начало, в отличие от материального, природного начала. Дух истолковывается как субстанция (пантеизм), личность (теизм, персонализм). В рационализме определяющей стороной духа считается мышление, сознание, в иррационализме - воля, чувство, воображение, интуиция и т. п. В древнегреческой философии: пневма, нус, логос.

* * *

ДУХ - ДУХ (лат. spiritus),

1) высшая способность человека, позволяющая ему стать источником смыслополагания, личностного самоопределения, осмысленного преображения действительности; открывающая возможность дополнить природную основу индивидуального и общественного бытия миром моральных, культурных и религиозных ценностей; играющая роль руководящего и сосредотачивающего принципа для других способностей души;

2) сверхприродная, правящая миром сила, к которой человек может быть активно или пассивно причастен;

3) внутренняя сущность, смысл (в выражениях типа «дух законов» или противопоставлениях типа «буква - дух»).

Понятие «дух» не так жестко связано с рационально-познавательными способностями, как понятия «разум» и «рассудок»; в отличие от «интеллекта», «дух», как правило, соотносится со своим персонифицированным носителем, с «лицом»; в отличие от «души» - акцентирует объективную значимость своего содержания и его относительную независимость от стихии эмоциональных переживаний; в отличие от «воли» - на первый план выдвигает созерцания и смыслы, которые могут определять действия, а не акт свободного выбора; в отличие от «сознания» - фиксирует не столько дистанцию между Я и его эмпирическим наполнением, сколько их живую связь; в отличие от «ментальности» - не включает в себя несознаваемые механизмы традиционных и повседневных реакций и установок. В зависимости от идейного контекста дух может противопоставляться (как оппозиция или как альтернатива) природе, жизни, материи, утилитарной необходимости, практической активности и т. д.

Понятие «дух» в античной и средневековой философии

Концептуальное, понятийное и терминологическое оформление дух получает в античной философии. Со временем доминировать стали понятия «нус (см. НУС)» и «пневма (см. ПНЕВМА)». Понятие «нус», которое в ряду ментальных терминов означало «ум», «образ мыслей», «умственное созерцание» - и этим отличалось от терминов с перевесом психологического (псюхе, тюмос), экзистенциального (софия, гносис) и дискурсивного (логос, дианойа, диалектикэ) значения, - у Анаксагора (см. АНАКСАГОР) стало означать мировой разум, цель космической динамики и организующе-различающую силу. В философии Платона (см. ПЛАТОН (философ)), Аристотеля (см. АРИСТОТЕЛЬ) и неоплатоников (см. НЕОПЛАТОНИЗМ) дух как мироправящая сила обозначается термином «нус» и помещается в многослойную онтологическую иерархию: нус объединяет собой идеальные формы-эйдосы (см. ЭЙДОС), внедряется через них в стихию мировой души-психеи и образует через нее мировую материю в космический организм. У Платона и неоплатоников нус порожден высшим принципом, невыразимым и непостижимым «благом», к которому нус тяготеет. У Аристотеля нус - высший уровень бытия, бог, который мыслит сам себя и тем творит мир.

Термин «пневма» (как и лат. аналог «спиритус») первоначально означал «воздух» или «дыхание». Довольно рано он приобретает психологическое и космологическое значение. Стоицизм (см. СТОИЦИЗМ) понимает пневму как огненно-воздушную субстанцию, которая в виде эфира пронизывает мир, расслабляясь в материальных объектах и концентрируясь в «семенных логосах»: таким образом, пневма выполняет и роль мировой души как оживляющее начало, и роль духа как правящее начало. Неоплатонизм также использует понятие «пневма», описывая проникновения духа в низшие сферы бытия: дух и душа обволакиваются пневмой и через нее контактируют с материей.

Христианское понимание духа

Генезис христианского понимания духа восходит к эллинистическому религиозному синкретизму. В Септуагинте словами «пневма теу» передается еврейское понятие «руах элохим», Дух Божий (Бытие, I:2), что открывает возможность многообразных сближений эллинского и библейского богословия. Филон Александрийский (см. ФИЛОН Александрийский) также именует пневмой и высшее начало в человеке, и исходящую от Бога мудрость. Евангельское учение о Святом Духе становится основой для понимания духа как одной из ипостасей Троицы (см. ТРОИЦА (догмат христианства)). В Троице дух является источником божественной любви и животворящей силы. Бог есть дух (Иоанн, 4:24), но в то же время существует и злая духовность. Очевидна резкая граница, отделяющая античное понимание духа как высшей внутрикосмической силы, от патристического и средневекового христианского понимания духа как сущности, запредельной тварному миру, но деятельно присутствующей в мире и преображающей его.

Понятия «дух» в философии нового времени

Философия Ренессанса (см. ВОЗРОЖДЕНИЕ (Ренессанс)) теряет интерес к средневековой пневматологии и возвращается к эллинистическим интуициям духа, понимая его как разлитую во Вселенной жизненную силу. В рамках возрожденческого натуралистического пантеизма и оккультной натурфилософии находит себе место и учение античных медиков о «spiritus vitales», жизненном духе, локализованном в теле и сообщающем ему витальную энергию.

В 17-18 вв. происходит кристаллизация новых тем, связанных с проблемой духа: это темы духовной субстанции и структуры познавательных способностей. Дух как субстанция выполняет теперь и роль онтологической основы универсума (ср. «нус (см. НУС)»), и роль основания связи субъективного разума и объективной действительности. Характерно категоричное размежевание духа и материи как замкнутых в себе, не имеющих точек соприкосновения субстанций и в то же время объединение в измерении духовной субстанции таких ментальных способностей, как ощущение, переживание, стремление, воля (ср. в этом отношении понятия cogitare Декарта (см. ДЕКАРТ Рене), mens Спинозы (см. СПИНОЗА Бенедикт), spiritus Лейбница (см. ЛЕЙБНИЦ Готфрид Вильгельм), esprit Лейбница и Гельвеция (см. ГЕЛЬВЕЦИЙ Клод Адриан), mind английских эмпириков). Так, по Декарту духовная субстанция (res cogitans) и материальная (res extensa) не имеют ничего общего, но внутри себя воспроизводят различие высшего и низшего, простого и сложного, которое старая метафизика обычно распределяла между духом и материей. В рамках рационализма (см. РАЦИОНАЛИЗМ (в философии)) возникает проблема координации духа и материи, которая вынуждала апеллировать непосредственно к Богу - создателю «предустановленной гармонии», поскольку дух как субстанция оказывался своего рода безличной «духовной машиной». В традиции эмпиризма дух лишается субстанциальности и сводится к единичным состояниям души. Согласно Локку (см. ЛОКК Джон), дух есть нечто, способное мыслить, но построить на этом основании ясную идею субстанции духа, как и субстанции тела, невозможно, поскольку мы имеем дело лишь с предполагаемым субстратом действий, которые мы испытываем внутри себя, каковы мышление, знание, сомнение, сила движения и т. д. Беркли (см. БЕРКЛИ Джордж), однако, переворачивает этот аргумент, поскольку обнаруживает в самом факте восприятия асимметричность духа и его содержания. По мысли Беркли, кроме «идей» (т. е. любых предметов восприятия), есть «познающее деятельное существо то, что я называю умом, духом, душой или мной самим», это - «вещь, совершенно отличная от идей»; «дух есть простое, нераздельное, деятельное существо; как воспринимающее идеи, оно именуется умом; как производящее их или иным способом действующее над ними - волей». Поскольку все вещи Вселенной «либо вовсе не существуют, либо существуют в уме какого-либо вечного духа», то «нет иной субстанции, кроме духа». Юм (см. ЮМ Дэвид), в свою очередь, переворачивает это понятие духа, демонтируя принцип самотождественности Я: «Сущность духа (mind) также неизвестна нам, как и сущность внешних тел, и равным образом невозможно образовать какое-либо представление о силах и качествах духа иначе как с помощью тщательных и точных экспериментов…». Монадология Лейбница (см. ЛЕЙБНИЦ Готфрид Вильгельм) дает другую модель соотношения духа и мира: критикуя представления о «едином всеобщем духе», Лейбниц полагает, что неразумно допускать существование одного духа и одного страдательного начала, вещества; принцип совершенства требует допущения между ними бесконечно многих промежуточных ступеней, каковыми и являются индивидуальные души-монады, воспроизводящие всеобщий дух на свой неповторимый лад.

Немецкая философия эпохи Просвещения, обозначая понятие «дух», начинает отдавать предпочтение немецкому слову «гайст» (Geist). Лютер (см. ЛЮТЕР Мартин) переводит словом «Geist» евангельское понятия «пневма». У Беме (см. БЕМЕ Якоб) «Geist» уже носит значение глубинной силы души, придающей ей форму и имеющей соответствие в макрокосме в виде души в оболочке духа. Просвещение (см. ПРОСВЕЩЕНИЕ (идейное течение)), начиная с вольфианцев, интеллектуализирует «Geist», понимая его как дух, выражающий себя в мыслях. «Geist» сближается с «Vernunft» (разум), каковое понятие предпочитает и Кант (см. КАНТ Иммануил). Однако мистические мотивы понятия «Geist» сохраняются в послекантовской спекулятивной философии, у Гете (см. ГЕТЕ Иоганн Вольфганг) и романтиков (см. РОМАНТИЗМ). (см. КАНТ Иммануил)

Кант (см. КАНТ Иммануил) ограничивает сферу употребления понятия дух («Geist») областью эстетики, где дух определяется как «оживляющий принцип в душе» и «способность изображения эстетических идей» (пар. 49 «Критики способности суждения»), и областью антропологии, где, в частности, различает духовные силы, осуществляемые разумом, и душевные силы, осуществляемые рассудком (см., например, «Метафизика нравов», II, пар. 19). Критически относится Кант и к просветительской рационализации духа, и к его оккультной мистификации. Своим трансцендентальным методом он радикально изменил саму проблему, разделив традиционый для метафизики универсум сверхчувственного единства на три автономные царства - природы, свободы и целесообразности, которые уже не могли суммироваться отвлеченным понятием «дух».

В свете кантовских открытий Фихте (см. ФИХТЕ Иоганн Готлиб), Гегель (см. ГЕГЕЛЬ Георг Вильгельм Фридрих) и Шеллинг (см. ШЕЛЛИНГ Фридрих Вильгельм) дают новую трактовку духу. Все конечные феномены духа находят свой смысл в Абсолютном духе. Абсолютный дух - это не объект, а процесс сверхэмпирической истории, в ходе которого дух порождает себя . Абсолютный дух в своей истории отчуждается от себя (как от «Идеи») и, познавая отчужденный мир (как «Природу»), возвращается к себе (через историю человечества как «Абсолютный дух»). В результате абсолют приобретает конкретность и самосознание. Отвлеченные объективные идеи и эмпирическая субъективность человека, таким образом, суть лишь моменты в «биографии» абсолюта: чтобы стать истинным духом, он должен наполниться живым содержанием и придать ему форму вечности (шедевром изображения этого процесса остается гегелевская «Феноменология духа»).

Философия 19 в. в целом (если не считать консервативный спиритуализм (см. СПИРИТУАЛИЗМ)) оказалась оппозицией немецкому трансцендентализму (см. ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ). Понятие духа становится естественной мишенью для критики таких направлений, как позитивизм (см. ПОЗИТИВИЗМ), марксизм (см. МАРКСИЗМ), волюнтаризм (см. ВОЛЮНТАРИЗМ). Но понятие «дух» остается релевантным для мыслителей постромантического толка и для некоторых представителей философии жизни (см. ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ).

Проблема духа в философии 20 в.

В 20 в. философия отнеслась к понятию «дух» более лояльно. Оппоненты в некоторых случаях переоткрыли его в рамках своих учений (например, версия Кассирера (см. КАССИРЕР Эрнст) в неокантианстве (см. НЕОКАНТИАНСТВО), версия Юнга (см. ЮНГ Карл Густав) в психоанализе, версия Бергсона (см. БЕРГСОН Анри) в витализме, версия Шелера (см. ШЕЛЕР Макс) в феноменологии, версия Сантаяны (см. САНТАЯНА Джордж) и Уайтхеда (см. УАЙТХЕД Алфред Норт) в неореализме). Философия культуры (особенно немецкая ветвь), строя цивилизационные модели, обнаружила его функциональность. Такие направления, как неотомизм (см. НЕОТОМИЗМ), русская религиозная философия или итальянский неоспиритуализм (Кроче (см. КРОЧЕ Бенедетто), Джентиле (см. ДЖЕНТИЛЕ Джованни)), нашли возможность реанимировать классические представления о духе в свете «неклассического» опыта современности. Персонализм, философия диалога, экзистенциализм в лице некоторых своих представителей (Мунье (см. МУНЬЕ Эмманюэль), Бубер (см. БУБЕР Мартин), Ясперс (см. ЯСПЕРС Карл)) активно используют не только лексику традиционных учений о духе, но и их концептуальные схемы. В новейшей философии понятие «дух» непопулярно.

Составить слова из слова дух

РОМАН (литературный жанр) - РО́МАН (франц. roman, нем. Roman; англ. novel/romance; исп. novela, итал. romanzo), центральный жанр (см. ЖАНР) европейской литературы Нового времени (см. НОВОЕ ВРЕМЯ (в истории)), вымышленное, в отличие от соседствующего с ним жанра повести (см. ПОВЕСТЬ), обширное, сюжетно разветвленное прозаическое повествование (несмотря на существование компактныхе, так называемых «маленьких романов» (фр. le petit roman), и романов стихотворных, напр. «роман в стихах» «Евгений Онегин»).

В противоположность классическому эпосу (см. ЭПОС) роман сосредоточен на изображении исторического настоящего и судеб отдельных личностей, обычных людей, ищущих себя и свое предназначение в посюстороннем, «прозаическом», мире, утратившем первозданную стабильность, цельность и сакральность (поэтичность). Даже если в романе - например, в романе историческом, действие перенесено в прошлое, это прошлое всегда оценивается и воспринимается как непосредственно предшествующее настоящему и с настоящим соотносимое.

Роман как открытый в современность, формально не закостеневший, становящийся жанр литературы Нового и Новейшего времени, исчерпывающе не определим в универсалистских терминах теоретической поэтики, но может быть охарактеризован в свете поэтики исторической, исследующей эволюцию и развитие художественного сознания, историю и предысторию художественных форм. Историческая поэтика учитывает как диахроническую изменчивость и многоликость романа, так и условность использования самого слова «роман» как жанровой «этикетки». Далеко не все романы, даже романы образцовые с современной точки зрения, определялись их создателями и читающей публикой именно как «романы».

Первоначально, в 12-13 вв., слово roman обозначало любой письменный текст на старофранцузском языке и лишь во второй половине 17 в. частично обрело свое современное смысловое наполнение. Сервантес (см. СЕРВАНТЕС Сааведра Мигель де) - создатель парадигматического романа Нового времени «Дон Кихот» (1604-1615) - называл свою книгу «историей», а слово «novela» использовал для названия книги повестей и новелл «Назидательные новеллы» (1613).

С другой стороны, многие произведения, которые критика 19 века - эпохи расцвета реалистического романа - постфактум назвала «романами», таковыми не всегда являются. Характерный пример - стихотворно-прозаические пасторальные эклоги (см. ЭКЛОГА (в литературе)) эпохи Возрождения, превратившиеся в «пасторальные романы», так называемые «народные книги» 16 века, в том числе пародийное пятикнижие Ф. Рабле. (см. РАБЛЕ Франсуа) К романам искусственно причисляют фантастические или аллегорические сатирические повествования, восходящие к античной «менипповой сатире (см. МЕНИППОВА САТИРА)», такие как «Критикон» Б. Грасиана (см. ГРАСИАН-И-МОРАЛЕС Бальтасар), «Путь паломника» Дж. Беньяна (см. БЕНЬЯН Джон), «Приключения Телемаха» Фенелона (см. ФЕНЕЛОН Франсуа), сатиры Дж.Свифта (см. СВИФТ Джонатан), «философские повести» Вольтера (см. ВОЛЬТЕР), «поэму» Н. В. Гоголя (см. ГОГОЛЬ Николай Васильевич) «Мертвые души», «Остров пингвинов» А.Франса (см. ФРАНС Анатоль). Также романами можно назвать далеко не все утопии (см. УТОПИЯ), хотя - на границе утопии и романа в конце 18 в. возник жанр утопического романа (Морриса (см. МОРРИС Уильям), Чернышевского (см. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович), Золя (см. ЗОЛЯ Эмиль)), а затем и его двойник-антипод - антиутопический роман («Когда спящий проснется» Г.Уэллса (см. УЭЛЛС Герберт), «Мы» Евг. Замятина (см. ЗАМЯТИН Евгений Иванович)).

Роман в принципе - жанр пограничный, связанный практически со всеми соседствующими с ним видами дискурса (см. ДИСКУРСИВНЫЙ), как письменного, так и устного, с легкостью вбирающий в себя ино-жанровые и даже ино-родовые словесные структуры: документы-эссе, дневники, записки, письма (эпистолярный роман (см. ЭПИСТОЛЯРНАЯ ЛИТЕРАТУРА)), мемуары, исповеди, газетные хроники, сюжеты и образы народной и литературной сказки, национального и Священного предания (например, евангельские образы и мотивы в прозе Ф. М. Достоевского (см. ДОСТОЕВСКИЙ Федор Михайлович)). Существуют романы, в которых ярко выражено лирическое начало, в других различимы черты фарса, комедии, трагедии, драмы, средневековой мистерии. Закономерно появление концепции (В. Днепров (см. ГОРОД ВОИНСКОЙ СЛАВЫ)), согласно которой роман является четвертым - по отношению к эпосу, лирике и драме - родом литературы.

Роман - тяготеющий к многоязычию, многоплановый и многоракурсный жанр, представляющий мир и человека в мире с разнообразных, в том числе и разножанровых точек зрения, включающий в себя иные жанровые миры на правах объекта изображения. Роман хранит в своей содержательной форме память о мифе и ритуале (город Макондо в романе Г. Гарсиа Маркеса (см. ГАРСИА МАРКЕС Габриель) «Сто лет одиночества»). Поэтому, являясь «знаменосцем и герольдом индивидуализма» (Вяч. Иванов (см. ИВАНОВ Вячеслав Иванович)), роман в новой форме (в письменно зафиксированном слове) одновременно стремится воскресить первобытный синкретизм (см. СИНКРЕТИЗМ) слова, звука и жеста (отсюда - органичное рождение кино и телероманов), восстановить изначальное единство человека и мирозданья.

Проблема места и времени рождения романа остается дискуссионной. Согласно и предельно широкой и предельно узкой трактовке сущности романа - приключенческое повествование, сосредоточенное на судьбах влюбленных, стремящихся к соединению, - первые романы были созданы еще в Древней Индии и независимо от того - в Греции (см. ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ) и Риме (см. ДРЕВНИЙ РИМ) во II-IV вв. Так называемый греческий (эллинистический) роман - хронологически первая версия «авантюрного романа испытания» (М. Бахтин (см. БАХТИН Михаил Михайлович)) лежит у истоков первой стилистической линии развития романа, для которой характерны «одноязычность и одностильность» (в англоязычной критике повествования такого рода именуются romance).

Действие в «ромэнс» разворачивается в т«авантюрном времени», которое изъято из реального (исторического, биографического, природного) времени и представляет собой своего рода «зияние» (Бахтин (см. БАХТИН Михаил Михайлович)) между начальной и конечной точками развития циклического сюжета - двумя моментами в жизни героев-влюбленных: их встречей, ознаменованной внезапно вспыхнувшей обоюдной любовью, и их воссоединением после разлуки и преодоления каждым из них разного рода испытаний и искушений.

Промежуток между первой встречей и окончательным воссоединением наполнен такими событиями, как нападение пиратов, похищение невесты во время свадьбы, морская буря, пожар, кораблекрушение, чудесное спасение, ложное известие о смерти одного из влюбленных, заключение в тюрьму по ложному обвинению другого, грозящая ему смертная казнь, вознесение другого на вершины земной власти, неожиданная встреча и узнавание. Художественное пространство греческого романа - «чужой», экзотический, мир: события происходят в нескольких ближневосточных и африканских странах, которые описываются достаточно подробно (роман - своего рода путеводитель по чужому миру, замена географической и исторической энциклопедий, хотя в нем содержится и немало фантастических сведений).

Ключевую роль в развитии сюжета в античном романе играет случай, а также разного рода сны и предсказания. Характеры и чувства героев, их внешность и даже возраст остаются неизменными на всем протяжении развития сюжета. Эллинистический роман генетически связан с мифом, с римским судопроизводством и риторикой. Поэтому в таком романе множество рассуждений на философские, религиозные и моральные темы, речей, в том числе и произносимых героями на суде и построенным по всем правилам античной риторики: авантюрно-любовный сюжет романа - это и судебный «казус», предмет его обсуждения с двух диаметрально-противоположных точек зрения, pro и contra (эта контраверсность, сопряжение противоположностей сохранится как жанровая черта романа на всех этапах его развития).

В Западной Европе эллинистический роман, забытый на протяжении Средневековья, был заново открыт в эпоху Возрождения авторами позднеренессансных поэтик, создавашихся почитателями так же заново открытого и прочитанного Аристотеля (см. АРИСТОТЕЛЬ). Пытаясь приспособить аристотелевскую поэтику (в которой о романе ничего не говорится) к потребностям современной литературы с ее бурным развитием разного рода вымышленных повествований, гуманисты-неоаристотелики обратились к греческому (а также византийскому) роману как античному образцу-прецеденту, ориентируясь на который, следует создавать правдоподобное повествование (правдивость, достоверность - новое качество, предписываемое в гуманистических поэтиках романному вымыслу). Рекомендациям, содержавшимся в неоаристотелевских трактатах во многом следовали создатели псевдоисторических авантюрно-любовных романов эпохи барокко (М. де Скюдери (см. СКЮДЕРИ Мадлен де) и др.).

Фабула греческого романа не только эксплуатируется в массовой литературе и культуре 19-20 вв. (в тех же латиноамериканских телероманах), но и просматривается в сюжетных коллизиях «высокой» литературы в романах Бальзака, Гюго, Диккенса, Достоевского, А. Н. Толстого (трилогия «Сестры», «Хождение по мукам», «Восемнадцатый год»), Андрея Платонова («Чевенгур»), Пастернака («Доктор Живаго»), хотя в них же нередко пародируется («Кандид» Вольтера) и кардинально переосмысляется (целенаправленное разрушение мифологемы «священной свадьбы» в прозе Андрея Платонова и у Г. Гарсиа Маркеса).

Но роман к сюжету не сводим. Подлинно романный герой сюжетом не исчерпывается: он, по выражению Бахтина, всегда или «больше сюжета или меньше своей человечности». Он не только и не столько «человек внешний», реализующий себя в действии, в поступке, в адресованном всем и никому риторическом слове, сколько «человек внутренний», нацеленный на самопознание и на исповедально-молитвенное обращение к Богу и конкретному «другому»: такой человек был открыт христианством (Послания апостола Павла, «Исповедь» Аврелия Августина (см. АВГУСТИН Блаженный)), подготовившем почву для формирования европейского романа.

Роман, как жизнеописание «человека внутреннего», начал складываться в западноевропейской литературе в форме стихотворного, а затем прозаического рыцарского романа (см. РЫЦАРСКИЙ РОМАН) 12-13 вв. - первого повествовательного жанра Средневековья, воспринимаемого авторами и образованными слушателями и читателями как вымысел, хотя по традиции (также становящейся предметом пародийной игры) нередко выдававшийся за сочинения древних «историков». В основе сюжетной коллизии рыцарского романа ищущее компромисса неуничтожимое противостояние целого и отдельного, рыцарского сообщества (мифического рыцарства времен короля Артура (см. АРТУР (легендарный король))) и героя-рыцаря, который и выделяется среди других своими достоинствами, и - по принципу метонимии - является лучшей частью рыцарского сословия. В предназначенном ему свыше рыцарском подвиге и в любовном служении Вечной женственности герой-рыцарь должен заново осмыслить свое место в мире и в социуме, разделенном на сословия, но объединенном христианскими, общечеловеческими ценностями. Рыцарская авантюра не просто испытание героя на самотождественность, но и момент его самопознания.

Вымысел, авантюра как испытание самотождественности и как путь к самопознанию героя, сочетание мотивов любви и подвига, интерес автора и читателей романа к внутреннему миру персонажей - все эти характерные жанровые приметы рыцарского романа, «подкрепленные» опытом близкого ему по стилю и строю «греческого» романа, на закате Возрождения перейдут в роман Нового времени, пародирующий рыцарскую эпику и одновременно сохраняющий идеал рыцарского служения как ценностный ориентир («Дон Кихот» Сервантеса).

Кардинальное отличие романа Нового времени от романа средневекового - перенос событий из сказочно-утопического мира (хронотоп рыцарского романа - «чудесный мир в авантюрном времени», по определению Бахтина) в узнаваемую «прозаическую» современность. На современную, «низкую», действительность сориентирована одна из первых (наряду с романом Сервантеса) жанровых разновидностей новоевропейского романа - плутовской роман (см. ПЛУТОВСКОЙ РОМАН) (или пикареска), сложившийся и переживший расцвет в Испании во второй половине 16 - первой половине 17 в. («Ласарильо с Тормеса (см. ЛАСАРИЛЬО С ТОРМЕСА)», Матео Алеман (см. АЛЕМАН-И-ДЕ-ЭНЕРО Матео), Ф. де Кеведо (см. КЕВЕДО-И-ВИЛЬЕГАС Франсиско). Генетически пикареска связана со второй стилистической линией развития романа, по Бахтину (ср. англоязычный термин novel как противоположность romance). Ей предшествует «низовая» проза античности и Средневековья, так и не оформившаяся в виде собственно романного повествования, к которой относятся «Золотой осел» Апулея (см. АПУЛЕЙ), «Сатирикон» Петрония (см. ПЕТРОНИЙ Гай), менипппеи Лукиана (см. ЛУКИАН) и Цицерона (см. ЦИЦЕРОН), средневековые фаблио (см. ФАБЛИО), шванки (см. ШВАНК), фарсы (см. ФАРС (в театре)), соти (см. СОТИ) и другие смеховые жанры, связанные с карнавалом (карнавализованная литература, с одной стороны, противопоставляет «человеку внутреннему» «человека внешнего», с другой - человеку как социализированнму существу («официальный» образ человека, по Бахтину) человека природного, приватного, бытового. Первый образец плутовского жанра - анонимная повесть «Жизнь Ласарильо с Тормеса» (1554) - пародийно сориентирована на жанр исповеди и выстроен как псевдоисповедальное повествование от лица героя, нацеленное не на покаяние, а на самовосхваление и самооправдание (Дени Дидро (см. ДИДРО Дени) и «Записки из подполья» Ф. М. Достоевского). Автор-иронист, прячущий за героем-повествователем, стилизует свой вымысел под «человеческий документ» (характерно, что все четыре сохранившихся издания повести анонимны). Позднее от жанра пикарески ответвятся подлинные автобиографические повествования («Жизнь Эстебанильо Гонсалеса»), уже стилизованные под плутовские романы. В то же время пикареска, утратив собственно романные свойства, превратится в аллегорический сатирический эпос (Б. Грасиан).

Первые образцы романного жанра обнаруживают специфически-романное отношение к вымыслу, который становится предметом двусмысленной игры автора с читателем: с одной стороны, романист приглашает читателя поверить в достоверность изображаемой им жизни, погрузиться в нее, раствориться в потоке происходящего и в переживаниях героев, с другой - то и дело иронически подчеркивает вымышленность, сотворенность романной действительности. «Дон Кихот» - роман, в котором определяющим началом является проходящий через него диалог Дон Кихота и Санчо Пансы, автора и читателя. Плутовской роман - это своего рода отрицание «идеального» мира романов первой стилистической линии - рыцарских, пасторальных, «мавританских». «Дон Кихот», пародируя рыцарские романы, включает в себя романы первой стилистической линии на правах объектов изображения, создавая пародийные (и не только) образы жанров этих романов. Мир сервантесовского повествования распадается на «книгу» и «жизнь», но граница между ними размыта: герой Сервантеса проживает жизнь как роман, претворяет задуманный, но не написанный роман в жизнь, становясь автором и соавтором романа своей жизни, в то время как автор под маской подставного арабского историка Сида Ахмета Бененхели - становится персонажем романа, не выходя в то же время из своих других ролей - автора-издателя и автора-творца текста: начиная с пролога к каждой из частей он собеседник читателя, которому также предлагается включиться в игру с текстом книги и текстом жизни. Таким образом, «донкихотская ситуация» развертывается в стереометрическом пространстве трагифарсового «романа сознания», в сотворение которого вовлечены три основных субъекта: Автор - Герой - Читатель. В «Дон Кихоте» впервые в европейской культуре зазвучало «трехмерное» романное слово - наиболее яркая примета романного дискурса.

Подобно тому, как роман Сервантеса объединяет обе стилистические линии развития романа, традиции риторического и карнавального дискурсов, английские романисты эпохи Просвещения (Д. Дефо (см. ДЕФО Даниель), Г. Филдинг (см. ФИЛДИНГ Генри), Т. Смоллетт (см. СМОЛЛЕТТ Тобайас Джордж)) примиряют первоначально несовместимые друг с другом роман «сервантесовского типа» и пикареску, создав «роман большой дороги», который, в свою очередь, абсорбирует опыт зародившегося в раннеренессансной Италии («Фьяметта» Боккаччо (см. БОККАЧЧО Джованни)) и окончательно оформившегося во Франции в 17 в. («Принцесса Клевская» М. де Лафайет (см. ЛАФАЙЕТ Мари Мадлен)) психологического романа, а также черты идиллии. Традиции английского любовно-сентиментального и семейно-бытового романа эпохи Просвещения (С. Ричардсона (см. РИЧАРДСОН Сэмюэл), О. Голдсмита (см. ГОЛДСМИТ Оливер)) будут подхвачены романистами 19-20 в. Впитав, в свою очередь, опыт оформившегося также в Англии под пером В. Скотта (см. СКОТТ Вальтер) исторического романа, в специфически русском культурном контексте возникнет жанр романа-эпопеи (Л. Н. Толстой), который через столетия сопоставит в единой художественной структуре две противоположности - эпос и роман, еще раз подтвердив коренную особенность романа - его сущностную контраверсность и диалектику его внутренней формы.

Способность романа к постоянному самообновлению на всем протяжении его жизни в культуре Нового и Новейшего времени подтверждается регулярным появлением романов-пародий на те или иные тяготеющие к канонизации образцы жанра: пародийное и самопародийное начало присутствует в прозе Филдинга, Стерна (см. СТЕРН Лоренс), Виланда (см. ВИЛАНД Кристоф Мартин), Диккенса, М. Твена (см. ТВЕН Марк), Джойса (см. ДЖОЙС Джеймс), Пушкина (см. ПУШКИН Александр Сергеевич), Достоевского, Набокова (см. НАБОКОВ Владимир Владимирович), Г. Гарсиа Маркеса и др.. Большинство романов-пародий и самопародий могут быть названы «самосознательными романами» или метароманами, т.е.текстами, основанными на пародийной цитации и ироническом переосмыслении чужих текстов. У истоков этой традиции также находится первый «образцовый» роман Нового времени - «Дон Кихот».

Многообразие романной традиции, отражающее неисчерпаемость самого жанра, проявляется и в появлении специфически-национальных разновидностей жанра: «романа воспитания» в Германии (Гете (см. ГЕТЕ Иоганн Вольфганг), Т.Манн (см. МАНН Томас)), романа-эпопеи в России, «романа о диктаторе» в Латинской Америке, детективного романа в Англии.

Составить слова из слова роман (литературный жанр)

Структу́рная лингви́стика -

совокупность воззрений на язык и методов его исследования, в основе которых лежит

понимание языка как знаковой системы (см. Знак языковой) с чётко выделимыми структурными

элементами (единицами языка, их классами и пр.)

и стремление к строгому (приближающемуся к точным наукам)

формальному описанию языка. Своё название С. л. получила благодаря

особому вниманию к структуре языка, которая представляет собой сеть

отношений (противопоставлений) между элементами языковой системы

(см. Система языковая, Оппозиции языковые), упорядоченных и

находящихся в иерархической зависимости в пределах определённых

уровней (см. Уровни языка).

Структурное описание языка предполагает такой анализ реального

текста, который позволяет выделить обобщённые инвариантные единицы

(схемы предложений, морфемы, фонемы) и

соотнести их с конкретными речевыми сегментами на основе строгих

правил реализации. Эти правила определяют границы варьирования языковых

единиц в речи, допустимого с точки зрения сохранения ими

самотождественности, т. е. фиксируют набор допустимых синонимических

преобразований единицы языка. В зависимости от уровня анализа правила

реализации формулируются как правила позиционного распределения

конкретных вариантов единицы, например принцип дополнительной

дистрибуции в фонологии и морфологии (см. Дистрибутивный анализ), или как трансформационные

правила в синтаксисе (при трансформационном

анализе), регулирующие переход от инвариантной глубинной структуры предложения к множеству её

реализаций (поверхностное представление). На

базе С. л., с перемещением исследовательских интересов от

статического представления структуры языка к динамическому, развилась

порождающая грамматика (см. Генеративная

лингвистика); идеи структурного анализа языка во многом определили

постановку и решение задач, связанных с машинным переводом (см. Автоматический перевод). Сочетание

С. л. с типологией привело к возникновению структурной типологии,

исследующей общие закономерности строения отдельных фрагментов

языковой системы и языка в целом (см. Типология лингвистическая, Универсалии языковые). С. л. открыла дорогу для

широкого проникновения в языкознание математических методов

исследования (см. Математическая

лингвистика).

С. л. сложилась в 20-30‑х гг. 20 в. как особое направление, отличное

от господствовавшего в конце 19 в. младограмматического

направления (см. Младограмматизм), с

его исключительным вниманием к истории языковых элементов, и отличное

от традиционного описания грамматики, с её

нестрогим понятийным аппаратом и «предвзятостью» в описании языков любых

структур посредством понятий грамматики латыни и

основных европейских языков. С. л. рождалась из поисков более

последовательной системы основных понятий языкознания и из

стремления разработать столь же строгие методы синхронного описания (см.

Синхрония) современных языков, каким

был сравнительно-исторический метод для сравнительно-исторического языкознания. Первая

попытка строгого описания языка была предпринята ещё древнеиндийским

учёным Панини (см. Индийская

языковедческая традиция), в средние века это нашло выражение в

построении всеобщей рациональной грамматики (см. Универсальные грамматики) и в

философско-лингвистических опытах Р. Декарта и Г. В. Лейбница. На

возникновение С. л. значительное влияние оказали труды И. А. Бодуэна

де Куртенэ, Ф. Ф. Фортунатова, О. Есперсена, Э. Сепира, Л. Блумфилда и

особенно Ф. де Соссюра (см. Женевская

школа), деятельность Московского

лингвистического кружка (созданного 1915), в котором формировались

взгляды одного из создателей и ведущих теоретиков С. л. -

Р. О. Якобсона. Заметную роль в формировании С. л. сыграла русская

формальная школа в литературоведении, в частности ОПОЯЗ (работы Е. Д. Поливанова, Л. П. Якубинского,

Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума, С. И. Бернштейна), а также труды

В. Я. Проппа, Б. В. Томашевского, О. М. Брика. В 20-40‑х гг. сложились

школы С. л., сыгравшие существенную роль в разработке её концепций и

методов: пражская (см. Пражская

лингвистическая школа), копенгагенская (см. Глоссематика), американская (см. Дескриптивная лингвистика), лондонская школа; в СССР в русле идей С. л.

развивались концепции ленинградской

фонологической школы и московской

фонологической школы, представители которых (особенно

последней) разрабатывали не только проблемы фонологии, но и

грамматики и общей теории языка. Эти школы, однако, не исчерпывают всего

разнообразия концепций, разработанных в рамках С. л. Многие учёные, не

принадлежа к определённой школе, внесли важный вклад в развитие теории

С. л.: А. Мартине (разработка теории языка в аспекте «система -

функция», создание функциональной лингвистики,

применение системно-структурного анализа в диахронической фонологии), Э. Бенвенист (проблемы

языкового знака, грамматической структуры языка), Л. Теньер (разработка

структурного синтаксиса), А. В. де Гроот (проблема грамматических единиц, структурная грамматика),

Е. Курилович (теория знака, теория грамматической структуры, создание

структурной диахронической морфологии) и другие. В СССР различные

аспекты С. л. развивали А. А. Реформатский (знаковая

теория языка, методы С. л., фонология), И. И. Ревзин (общая теория

моделирования, фонология, грамматика),

А. А. Холодович (общая и грамматическая теория), Ю. К. Лекомцев

(фонология, грамматика, теория метаязыка),

Т. П. Ломтев (общая теория, фонология); обсуждение теоретических

вопросов С. л. и практическое применение структурных методов

содержатся в трудах Ю. Д. Апресяна, Н. Д. Арутюновой, Т. В. Булыгиной

(Шмелёвой), В. Г. Гака, А. А. Зализняка, В. А. Звегинцева,

Вяч. В. Иванова, Г. А. Климова, Ю. С. Мартемьянова, И. А. Мельчука,

Т. М. Николаевой, В. М. Солнцева, Ю. С. Степанова, В. Ю. Розенцвейга,

В. Н. Топорова, Б. А. Успенского и других.

В развитии С. л. имеется несколько этапов. Первый этап (примерно до

50‑х гг.) характеризовался повышенным, а в некоторых случаях

исключительным вниманием к структуре плана выражения как более

доступной строгому описанию, что приводило к забвению содержательной

стороны, преувеличению роли отношений между элементами системы и

игнорированию самих элементов как языковых сущностей. С. л.

критиковалась также за слишком статичное и «правильное»

представление системы языка, игнорирование социальных и

психологических факторов функционирования и вариативности языка.

С 50‑х гг. начинается второй этап развития С. л., для которого

характерен поворот к изучению плана содержания и к динамическим моделям

языка (в частности, развивается трансформационный анализ в

грамматике; см. Трансформационный

метод). Методы и приёмы анализа, разработанные первоначально в

фонологии, переносятся в грамматику и семантику (см. Компонентного анализа метод). Принципы и методы

С. л. начинают применяться в сравнительно-историческом языкознании

(в работах Якобсона, Мартине, Куриловича, У. Ф. Лемана, Э. А. Макаева,

Т. В. Гамкрелидзе, Иванова, В. К. Журавлёва, В. В. Мартынова,

В. А. Дыбо, В. Мажюлиса и других). Вместе с тем расширение фронта

исследований и одновременное применение наряду со структурными

методами также иных приёмов и методов исследования привело к тому, что

С. л., углубив наши представления об устройстве языка, разработав

аппарат строгого описания его системы, «растворилась» в новых

направлениях, вызванных к жизни новыми теоретическими поисками.

С 70‑х гг. С. л. перестаёт существовать как обособленное направление,

противостоящее «традиционному» языкознанию; разработанные С. л.

методы исследования наряду с другими применяются и в других

лингвистических дисциплинах (психолингвистике,

социолингвистике и др.). С. л. повлияла на

развитие структурных методов исследования в других гуманитарных науках -

литературоведении, искусствознании, этнологии, истории, социологии,

психологии. Именно на почве этих наук сформировался структурализм как

философско-методологическая основа

конкретно-научных гуманитарных исследований (известный также как

«французский структурализм», так как его создание и развитие

связывается с именами К. Леви-Строса, Р. Барта, М. П. Фуко, Ж. де

Лакана); структурализм испытал влияние различных буржуазных философий

(неокантианства, феноменологии Э. Гуссерля, логического позитивизма).

Структурализм в этом смысле следует отличать от С. л. как особого

этапа в развитии лингвистической мысли, связанного с переходом от

эмпирического «атомистического» описания фактов языка к их системному

осмыслению. Основу этого перехода составило использование структурного

анализа, моделирования, формализации лингвистических процедур. К тому

времени, когда идеи структурализма в гуманитарных науках усиленно

разрабатывались (начало 70‑х гг.), чёткие контуры лингвистического

структурализма как особой системы научных воззрений на язык оказались

уже размытыми, основные понятия и принципы С. л. стали составной частью

общей теории языка.

Основные направления структурализма, М., 1964;

Новое в лингвистике, пер. с англ., в. 1-4, М., 1960-65;

Апресян Ю. Д., Идеи и методы современной структурной

лингвистики. (Краткий очерк), М., 1966;

Засорина Л. Н., Введение в структурную лингвистику, М.,

1974;

Структурализм: «за» и «против», М., 1975;

Автономова Н. С., Философские проблемы структурного анализа

в гуманитарных науках, М., 1977;

Ревзин И. И., Современная структурная лингвистика, М.,

1977;

Jacobson R., Retrospect, в его кн.:

Selected writings, v. 2, The Hague - P., 1971,

p. 711-722;

Lepschy G. C., A survey of structural

linguistics, L., 1972;

Harris Z. S., Structural linguistics, Chi. - L.,

1986.

В. А. Виноградов.

Составить слова из слова структурная лингвистика