Галикарна́сский мавзоле́й - одно из «семи чудес света»; монумент. гробница царя Мавсола. Построен в середине IV в. до н. э. в Галикарнасе (ныне на территории Турции) архитекторами Пифеем и Сатиром, украшен скульптурами Скопаса, Леохара и др.
* * *
ГАЛИКАРНАССКИЙ МАВЗОЛЕЙ - ГАЛИКАРНА́ССКИЙ МАВЗОЛЕ́Й, см. Мавзолей в Галикарнасе (см. МАВЗОЛЕЙ В ГАЛИКАРНАСЕ) .
ГАЛИКАРНАССКИЙ МАВЗОЛЕЙ - одно из "семи чудес света"; монументальная гробница царя Мавсола. Построен в сер. 4 в. до н. э. в Галикарнасе (ныне на территории Турции).
Александри́йская шко́ла -
традиция исследования языка, сложившаяся в одном из культурных
центров античности - Александрии, столице эллинистического Египта, в
конце 4 в. до н. э. Период расцвета А. ш. - 2 в. до н. э. - 2 в. н. э.;
в 640, после завоевания Александрии арабами, она прекратила своё
существование.
Крупнейшие представители А. ш. - Зенодот из Эфеса, Ликофрон,
Александр Этолийский, Эратосфен, Аристофан Византийский, Аристарх
Самофракийский, Дионисий Фракийский, Асклепиад из Мирлеи, Харет,
Деметрий Хлор, Дионисий Галикарнасский, Дидим, Трифон, Павсаний
Цезарейский, Аполлоний Дискол. Сохранились лишь немногие сочинения
александрийских филологов (тексты Дионисия Фракийского, Дионисия
Галикарнасского и Аполлония Дискола); в большинстве случаев они известны
по фрагментам в более поздних изложениях - в трудах Секста Эмпирика,
Диогена Лаэртского, Варрона, Элия Доната, Присциана, в многочисленных
«схолиях» и комментариях.
В традициях А. ш. формировалась филология и грамматика как отрасль филологии. Развитию
исследований в области языка способствовало создание в Александрии так
называемого Мусейона (по образцу платоновской Академии и
аристотелевского Ликея) и Александрийской библиотеки, приобретавшей
рукописи всех стран и областей греко-латинского античного мира. А. ш.
возникла в условиях многоязычия, на стыке
греко-латинской науки и ближневосточных учений древности, традиции
которых она вобрала в себя.
Изучение и упорядочение рукописей требовало значительной культуры
обращения с текстами, комментирования и анализа. Разговорная речь в эпоху эллинизма значительно
отличалась от языка древнегреческой классической литературы, и для
А. ш. особо актуальными были вопросы нормирования литературного
языка. В значительной степени именно поэтому александрийские
филологи обращали основное внимание не на философские проблемы языка, а на разработку учения
о языковых формах и их употреблении. В А. ш. грамматика выделилась в
особую область исследования, давшую начало всему позднейшему античному и
европейскому учению о языке.
Принципы описания языка, выработанные А. ш., в научной литературе
определяются как «система александрийской грамматики». Отделив предмет
грамматики от прочих областей изучения языка, А. ш. вычленяла в ней
различные части - прообразы современной фонетики, морфологии, синтаксиса, а также разделы, не вошедшие
впоследствии в грамматику и составившие предмет лексикологии, стилистики,
текстологии, палеографии и т. д. Основой
грамматического учения А. ш. является учение о частях речи и их «акциденциях» (понятие, близкое к
современному понятию грамматической категории).
В А. ш. интенсивно велись поиски «начал» грамматического искусства,
т. е. тех исходных принципов, которые кладутся в основу грамматического
описания. Важнейшим из этих принципов считалась «аналогия» как особенность строения языка,
отражающая его системную организацию. Но язык в повседневном
употреблении зачастую обнаруживает отклонения от регулярных форм -
«аномалии». В античном «споре об аналогии и аномалии» происходила
кристаллизация основ грамматического исследования. Учёные А. ш.
выступали как сторонники аналогии, развивая учение о регулярных
закономерностях строения языка, в основном о парадигмах словоизменения.
А. ш. разработала учение о языке на всех ярусах его строения, начиная
с «элементов, или букв». Выделялись по акустическим и артикуляционным признакам гласные, согласные и полугласные. Изучались также слоги, «претерпевания» (т. е. всевозможные
фонетические видоизменения слова - метатеза, элизия и т. п.) и знаки препинания как единицы,
имеющие аналог в звучащей речи. Слово определялось как «наименьшая часть
связной речи», обладающая свойством «членораздельности», определённым
значением и рядом свойств формы (например, единым ударением). Александрийские филологи выделяли 8
частей речи: имя, глагол, причастие, член, местоимение, предлог, наречие, союз (Дионисий
Фракийский). «Акциденции» частей речи включали как
словоизменительные, так и словообразовательные категории, а также -
чисто классификационные, не находящие выражения на формальном уровне
(например, категория «вида» имён в смысле их деления на собственные и нарицательные у того же Дионисия
Фракийского). В определении частей речи у языковедов А. ш. преобладали
грамматические признаки в сочетании с семантическими, например, по
Дионисию Фракийскому, «глагол есть беспадежная часть речи, принимающая
времена, лица и числа и представляющая действие или
страдание».
А. ш. дала образцы разработки синтаксиса как части грамматики.
У Аполлония Дискола термин «синтаксис» употребляется в широком смысле
для обозначения отношений связи речевых элементов в их
последовательности. Это и связь слов в предложении, и сочетания букв, слогов, отдельных
компонентов слов при словосложении.
Преимущественное внимание Аполлоний уделяет синтаксическим
отношениям между частями речи, полагая, что «полнозначное предложение»
рождается лишь при условии соответствующего сочетания имен, глаголов и
связанных с ними, зависимых от них разрядов слов, например таких, как артикль (при имени), наречие (при глаголах) и т. д.
По Аполлонию, существуют и части речи, «замещающие» имена и глаголы,
например местоимения, причастия и др.
В А. ш. возникла лексикографическая традиция,
оказавшая значительное влияние на словарную работу в средневековой
Европе, особенно глоссарии, этимологические, диалектные, идеографические и другие словари таких лексикографов, как Зенодот из Эфеса,
Аристофан Византийский, Аполлодор Афинский, Филоксен, Памфил, Диогениан,
Гесихий Александрийский.
Идеи и методы А. ш. оказали значительное
влияние на древнеримских грамматиков. Наиболее авторитетные в поздней
античности и в средние века в Европе грамматики Доната и Присциана были
созданы в традициях А. ш. (см. Античная
языковедческая традиция, Европейская
языковедческая традиция).
Грамматическая терминология, используемая в современных учебных
грамматиках, а также в собственно научных сочинениях по общему и
частному языкознанию, в некоторой свой части восходит к терминологии
А. ш.
Античные теории языка и стиля, М.-Л., 1936;
Амирова Т. А., Ольховиков Б. А.,
Рождественский Ю. В., Очерки по истории лингвистики, М., 1975
(лит.);
История лингвистических учений. Древний мир, Л., 1980 (лит.);
Robins R. H., Ancient and Mediaeval grammatical
theory in Europe..., L., 1951;
Wouters A., The grammatical papyri from
Graeco-Roman Egypt, Brussels, 1979.
Н. Ю. Бокадорова.
Анти́чная языкове́дческая тради́ция
(греко-латинская традиция, средиземноморская традиция) - традиция
описания и исследования языка, сложившаяся и существовавшая в
греко-латинском культурном ареале в 7 в. до н. э. - 6 в. н. э.
А. я. т. зарождается в средиземноморском ареале в эпоху становления
древнегреческой философии. Античных учёных, с одной стороны,
интересовала природа языка (связь между «именем» и «вещью»,
происхождение языка), с другой стороны, они
занимались изучением письменных знаков в целях обучения чтению и письму
(грамматическое искусство). Эти две области в той или иной степени
определяют становление и развитие языкознания во всём древнем мире (см.
Индийская языковедческая традиция, Китайская языковедческая традиция).
В 5 в. до н. э. проблемам языка уделяли значительное внимание
древнегреческие философы Гераклит, Парменид из Элеи, Эмпедокл, Демокрит,
Протагор, Горгий, Продик. До работ Платона сложилась определённая
система знаний о звуковом и грамматическом строе греческого языка, о его лексическом составе. Платон
в письмах и ряде диалогов обращался к проблемам языка («Кратил»,
«Теэтет», «Софист»). Но подлинным основоположником А. я. т.,
сформировавшим её структуру и основные направления, является Аристотель.
В трактатах «Категории», «Об истолковании», «Аналитики I и II»,
«Топика», «Поэтика», «Риторика» содержатся логические и грамматические
принципы подхода к изучению языка, получившие дальнейшее развитие в
античной, а затем в европейской науке. А. я. т. продолжена философскими
школами эпохи эллинизма в 3-1 вв. до н. э. Последовательный интерес к
проблемам языка проявляют стоики.
Вершиной развития А. я. т. можно считать александрийскую школу. Языкознание в Древнем Риме
до середины 2 в. до н. э. ограничивалось постижением основ письменной
культуры; позже начинается интенсивное изучение греческого языка,
литературы, поэтики и риторики греков.
В этот период многие греческие учёные-филологи начинают работать в
Риме. Крупнейшие представители древнеримской филологии: Варрон, автор
многочисленных трактатов о языке, Марк Туллий Цицерон, Гай Юлий Цезарь.
Трактат Цезаря «Об аналогии» (54 до н. э.) представляет собой попытку
разработки принципов грамматического описания и нормирования языка,
являясь одновременно свидетельством актуальности проблем
«правильности» латинской речи и государственного нормирования языка.
В 4 в. создано «Грамматическое руководство» Элия Доната, более тысячи
лет служившее основным учебником латинского
языка в Европе. По образцу грамматики Элия Доната были созданы
грамматики многих других языков, как канонических, так и «вульгарных»
(«новых» европейских литературных языков на
народной основе). Само имя Элия Доната (Донатуса) на многие века стало
синонимом слова «грамматика» в европейской
традиции.
А. я. т. после падения Рима в 476 ещё продолжает свое существование и
развитие в ряде сохранившихся центров греко-латинской учёности, в
частности в столице Восточной Римской империи - Константинополе.
В начале 6 в. здесь создаётся наиболее значительное из дошедших до нас
грамматических сочинений древности - латинский «Курс грамматики»
Присциана, состоявший из 18 книг. Эта грамматика была создана в
традициях александрийской школы с привлечением наблюдений и достижений
римских грамматиков. Грамматика Присциана фактически завершает развитие
А. я. т., но традиция эта канонизируется в Западной Европе в системе
тривия (см. Европейская языковедческая
традиция), В Восточную Европу, в частности к южным и восточным
славянам, античная учёность проникает через византийскую грекоязычную
традицию в связи с распространением христианства.
А. я. т. возникла в процессе рассмотрения одной из основных
философских проблем древнегреческого мировоззрения - проблемы
соотношения между «вещью», «словом» и «мыслью». В этот период ещё нет
понятия о языке как о некой сущности, отдельной от мысли. Разум и речь
понимаются в единстве как единый λόγος. Учение о слове - «логосе» является основой
древнегреческого учения о языке в единстве его онтологических,
логических и собственно грамматических свойств.
Грамматика как наука о строении языка началась с изучением письменной
речи, а так как опорным знаком греческого
письма была буква, то это учение строилось как иерархия
«складывания» из букв слогов, из слогов - слов, из слов - предложений. Был развит фонетический анализ звуков-букв («элементов»).
Дух демократизма, свободных философских дискуссий, отсутствие единого
государственного авторитета в рассмотрении проблем происхождения
языка и в вопросах языкового нормирования определяли условия развития
древнегреческой языковедческой мысли. В отличие от древнеиндийской
традиции, объявившей санскрит
сакральным языком «божественного происхождения», греко-латинская
традиция искала источники «правильности» речи в самом языке и в логике
познания мира через язык. На базе этих поисков возник античный «спор об
аналогии и аномалии», в котором особенно
отчётливо проявились расхождения между «стоическим» и «александрийским»
направлениями. В итоге сложилась традиция описания языка как системы
аналогических форм: выведение одних форм из других по аналогии в виде
правил, снабжение их примерами из литературных текстов, разделение
примеров на подтверждающие правила и на подтверждающие исключения
(«аномалии»).
В обсуждении проблемы о «происхождении имён» спор шёл между
сторонниками «природной» связи между «именем» и «вещью» (так называемая
теория φύσει) и сторонниками связи
«по положению», «по установлению» (так называемая теория θέσει). Диалектически рассматривал этот вопрос
Платон, полагавший, что данная проблема не может быть решена однозначно.
Аристотель, считая, что углубление в поиски «природных» свойств слов
тормозит развитие формально-логических исследований, позволяющих
оперировать словами как символами, признавал принципиальную условность
связи между «именем» и «вещью». В системе наук, предложенной
Аристотелем, язык стал предметом изучения логики («диалектики»),
грамматики и риторики. Аристотель
выделил во всяком словесном изложении следующие части: элемент, слог, союз, имя, глагол, член, падеж, предложение, сделав их основой
грамматического изучения языка. Имена и глаголы он разграничивал прежде
всего как субъект и предикат суждения с
присущими им категориальными модификациями.
Античная грамматическая традиция описания языка по частям речи и грамматическим категориям
(«акциденциям») легла в основу не только европейского языкознания, но и
ряда традиций средневекового Востока. Античные риторики и поэтики, в
частности труды Трасимаха Халкидонского, Горгия и Исократа, трактаты
Аристотеля «Поэтика» и «Риторика», а позднее трактаты Дионисия
Галикарнасского «О соединении слов», «Письмо к Помпею», Деметрия Хлора
«О стиле», Цицерона «Об ораторе» и «Оратор», «Поэтика» Горация,
анонимная «Риторика к Гереннию», сочинения Квинтилиана и Гермогена,
внесли значительный вклад в изучение синтаксиса
и стилистики; разработанные в них учения о
поэзии и прозе, о тропах и фигурах, о качествах речи, о сочетании слов, о
типах, или стилях, речи легли в основу европейских теорий стиля.
А. я. т. сложилась на материале описания двух языков - греческого и
латыни, но ориентация на изучение реализации в языке логических
категорий придала ей потенциально универсальный диапазон. Созданный ею
концептуальный строй и понятийный аппарат науки о языке оказался в целом
пригодным для описания как различных языков, так и наиболее общих
свойств языка как особого явления.
Маркс К. и Энгельс Ф., Об античности, Л.,
1932;
Античные теории языка и стиля, М.-Л., 1936;
Тронский И. М., Вопросы языкового развития в античном
обществе, Л., 1973;
Попов П. С., Стяжкин Н. И., Развитие логических
идей от античности до эпохи Возрождения, М., 1974;
Амирова Т. А., Ольховиков Б. А.,
Рождественский Ю. В., Очерки по истории лингвистики, М., 1975
(лит.);
Античные риторики, М., 1978;
Рожанский И. Д., Античная наука, М., 1980;
История лингвистических учений. Древний мир, Л., 1980 (лит.);
Historiography of linguistics, 1, «Current Trends in
Linguistics», v. 13, The Hague - P., 1975.
Н. Ю. Бокадорова.
Рито́рика
(греч. ῥητορική - ораторское искусство) - филологическая дисциплина, изучающая способы
построения художественно выразительной речи,
прежде всего прозаической и устной; близко
соприкасается с поэтикой и стилистикой. Поскольку предметом риторики является
прозаическая «украшенная», т. е. художественная, речь и
правила её построения (порождения),
риторика противостоит поэтике, изучающей поэтическую речь, грамматике, ориентированной на изучение
«естественной» (эстетически не отмеченной) речи, и герменевтике, имеющей
дело с пониманием текста.
История риторики подразделяется на 2 неравных периода. Хотя
осознанный интерес к отдельным частям риторики характерен для ряда
древних культурных традиций, ср., например, учение о так называемом рити
(особом качестве языка художественного текста, связанном с отбором и
расположением слов) в старых индийских
трактатах по поэтике, становление риторики как особой науки произошло
в Древней Греции. Уже в 5 в. до н. э. двумя греками из Сиракуз был
составлен не дошедший до нас учебник риторики. Развитие риторики на
раннем этапе связано прежде всего с Аттикой, некоторыми городами Малой
Азии, с островом Родос. Софист Горгий (5-4 вв. до н. э.) положил начало
риторике в Афинах, ею занимались также Трасимах Халкидонский, Протагор.
Развитую форму риторика приобрела в 3-2 вв. до н. э. благодаря
деятельности теоретиков риторики - Исократа, Аристотеля, Феопомпа,
Дионисия Галикарнасского и других. С середины 2 в. до н. э. под
греческим влиянием в Риме также появляются ораторы и теоретики
риторики, прежде всего Цицерон и Квинтилиан. В результате
практической деятельности ораторов-риторов и анализа большого
эмпирического материала у Аристотеля («Риторика»), Цицерона («De oratore», «Orator», «De inventione», «Brutus»),
Квинтилиана («Institutio oratore»),
Псевдо-Лонгина (условного автора трактата «О возвышенном») и других
сложилась особая область научного знания, не только подводившая итоги
практическому опыту ораторского искусства, но и предписывавшая ему свои
законы и правила. Пройдя через период сосуществования различных
ораторских манер, риторика на исходе античности начинает превращаться в
нормативную дисциплину.
Античная риторика включала в себя разделы об источниках
красноречия (дарование, природные данные - natura; искусство - ars - как
результат профессиональной выучки; упражнение - exercitatio), о
родах красноречия, о
задачах оратора, соответственно об
элементах речи: 1) нахождение (inventio), т. е. систематизация материала, сведение
многообразия к общим типам, выделение пункта доказательства, указание
логических аргументов, 2) расположение материала (dispositio), его композиция, 3) словесное выражение (elocutio), главная часть риторики (критерии
красноречия: правильность, ясность, упорядоченность - уместность,
красота - украшенность; средства удовлетворения этих критериев - отбор
слов, их сочетание, фигуры речи),
4) запоминание (memoria), учение о
профессиональной ораторской памяти и 5) произнесение (pronunciatio, actio), учение об интонации, мимике, жестах, способствующих успеху
речи.
Античная риторика была усвоена в средневековье и пользовалась большим
престижем, входя в число семи «избранных наук». Эпоха Возрождения и
следовавшие за ней периоды господства отдельных художественных
направлений (маньеризм, барокко, классицизм) уделяли риторике
значительное внимание (многочисленные трактаты 16-18 вв., особенно во
Франции, Германии, Италии). В это время, особенно в 17 в., риторика, с
одной стороны, тяготеет к универсализации, обнаруживая связи с
складывающейся «логической» грамматикой (см. Логическое направление), а с другой -
превращается в инструмент, способный уловить достаточно тонкую
дифференциацию эстетических установок. Через Польшу и Украину идеи
риторики проникли в 17 в. в Россию и нашли здесь отклик - «Книги суть
риторики двои...» Макария (рукопись 1623), «De arte
rhetorica libri X» Феофана Прокоповича (1716), «Риторика»
М. В. Ломоносова (1748). Пособия по риторике практического характера
продолжали появляться почти до середины 19 в. Однако уже в 18 в.
происходит разрыв между традиционной структурой риторики (включая
исследовательский аппарат) и новым опытом художественной прозы
(в частности, и ораторского красноречия). Риторика начинает тяготеть к
сближению (в некоторых разделах - к слиянию) с поэтикой и к растворению
в стилистике. В эпоху романтизма риторика с её нормативно-дидактическими
тенденциями начинает восприниматься как изживший себя канон,
препятствующий свободному творчеству, как дисциплина
схоластически-каталогизаторского типа, не способная проникнуться
идеями историзма, препятствующая новым принципам словесного искусства.
Риторика как наука приходит к началу 19 в. в состояние упадка. Однако с
60‑х гг. 20 в. вновь начинается расцвет риторики, нашедшей для себя
новый идейно-научный контекст. Она становится одной из наиболее быстро
и продуктивно развивающихся дисциплин филологического цикла. Этот
второй период в истории риторики нередко называют
«неориторикой» или «общей риторикой» (rhétorique
générale), в отличие от риторики традиционного типа.
Становление риторики нового типа вызвано в первую очередь
лингвистическими факторами, через которые она включается в круг
семиотических дисциплин и в сферу культурологических проблем. Уяснение
статуса лингвистики в рамках теоретико-информационной концепции
привело, в частности, к выделению и операционному определению так
называемой поэтической функции языка, образуемой при наличии
установки на сообщение (message), и к разработке
лингвистических методов исследования поэтической
функции. Не менее существенным был следующий шаг - возникновение
новой лингвистической дисциплины, так называемой лингвистики текста, которая предполагает
описание как связанных таких фрагментов текста (сверхфразовых единств), которые превышают предложение, до последнего времени считавшееся
наиболее крупной единицей языка. Независимо от того, выводится ли
риторическая структура текста непосредственно из законов языка
(распространение языковых правил на сверхфразовый уровень) или
связывается с переосмыслением языковой структуры, упорядочиваемой извне
(например, по законам построения геометрической симметрии и т. п.), -
остаётся несомненной не только роль языкового субстрата в построении
объектов, изучаемых риторикой, но и - что важнее - роль отдельных
языковых элементов (например, имманентной грамматической структуры
предложения) в вероятностном определении структуры смежных участков
текста. Это и обусловливает лингвистическую связанность (единство)
текста, которую не может игнорировать риторика. Складывающаяся
лингвистическая теория прозы более конкретно отражает и возможности
применения лингвистических методов к анализу сверхфразовых единств, и
взаимосвязь риторики и лингвистики, предполагающую зависимость
(и ориентацию) объектов риторики (риторических структур) от объектов
лингвистики (языковых структур). В современной семиотике под риторикой как раз и понимают правила
построения речи на сверхфразовом уровне, законы «поэтической семантики»,
т. е. типы непрямых (переносных) значений (риторических фигур), и
«поэтику текста» (структуру отношений внутритекстовых элементов),
включая анализ социального функционирования
текстов как целостных знаков.
Многофункциональность риторики, обеспечившая ей существование в новых
условиях, позволяет говорить о «лингвистических» основаниях
современной риторики и в метаязыковом аспекте:
функционирование её в качестве дескриптивного аппарата и
нормативного регулятора даёт возможность трактовать риторику как
«вторичную» грамматику, функционирующую как своего рода метатекст.
Описывая и предписывая процедуры конструирования коммуникативных форм и ситуаций, в которых речь
употребляется с разными целями, риторика сама берет на себя задачу
создания «функционального языка», выступая как
один из важнейших инструментов культуры, который организует её
языковую и коммуникативную систему (Р. Лахман). На этих путях риторика
входит в союз с другими дисциплинами, нащупывая новые формы
функционирования в качестве стабилизирующей силы культуры.
Принадлежа, как и языкознание, к кругу
семиотических наук, риторика разделяет с ним ряд общих проблем:
вариант - инвариант (ср. проблему так называемых общих мест в риторике),
типы (каталогизация и классификация), общее и частное, универсалии, проблема выводимости
(развёртывания) и сводимости (свёртывания), сопоставление и поиск
общего основания, моделирование
действительности и т. п. Во многих случаях риторика сталкивается как с
типовыми с такими ситуациями, которые в языкознании выступают как
исключения или парадоксы. Тем самым открываются возможности для
дальнейшего (и притом сознательного) контакта риторики и лингвистики,
при котором и последняя с пользой для себя обращается к опыту
риторики.
Античные теории языка и стиля, под ред. О. М. Фрейденберг, М.-Л.,
1936;
Бабкин Д. С., Русская риторика начала XVII в., «Труды
Отдела древнерусской литературы», 1951, т. 8;
Бахтин М. М., Вопросы литературы и эстетики, М., 1975;
Аверинцев С. С., Риторика как подход к обобщению
действительности, в кн.: Поэтика древнегреческой литературы, М.,
1981;
Лотман Ю. М., Риторика, «Учёные записки Тартуского
университета. Труды по знаковым системам», XII, 1981, в. 515;
Общая риторика, пер. с франц., М., 1986;
Volkmann R., Rhetorik und Metrik der Griechen und
Römer, 3 Aufl., Münch., 1901;
Curtius E. R., Europäische Literatur und
lateinisches Mittelalter, Bern, [1954];
Perelman Ch., Olbrechts-Tyteca L., La
nouvelle rhétorique, P., 1958;
Morier H., Dictionnaire de poétique et de
rhétorique, P., 1961;
Cohen J., Structure du langage poétique, P.,
1966;
Todorov T., Littérature et signification, P.,
1967;
Varga A. K., La rhétorique et la critique
structuraliste, «Het Franse Boek», 1968,
janv.;
Rhétorique générale, P., 1970;
Kuentz P., Rhétorique générale ou rhétorique
théorique, «Littérature», 1971, 4;
Eco U., Einführung in die Semiotik, Münch.,
[1972];
Jakobson R., Questions de poétique, P.,
1973;
Plett H. F., Textwissenschaft und Textanalyse.
Semiotik, Linguistik, Rhetorik, Hdlb., 1975;
Rhetorik. Kritische Positionen zum Stand der Forschung,
hrsg. von H. F. Plett, Münch., 1977;
Lachmann R., Rhetorik und
Kulturmodell, в кн.: Slavistische Studien zum
VIII Internationalen Slavistenkongress in Zagreb 1978, Köln-W.,
1978;
её же, Rhetorik - alte und neue Disziplin,
«Berichte zur Wissenschaftsgeschichte», 1981, Bd 4;
Kristeller P. O., Studien zur Geschichte der
Rhetorik und zum Begriff des Menschen in Renaissance, Gött., 1981;
Baumhauer O. A., Die sophistische Rhetorik. Eine
Theorie sprachlicher Kommunikation, Stuttg., 1986.
В. Н. Топоров.