н.-в.-нем. - нововерхненемецкий
немецкая литература
Энциклопедия Кольера
Настоящий обзор включает немецкоязычные литературы Германии, Австрии и Швейцарии. За основу принята традиционная периодизация развития немецкого языка - древневерхненемецкий, средневерхненемецкий и нововерхненемецкий периоды. Первый период заканчивается ок. 1050, а перевод Библии, выполненный М.Лютером в 1534, знаменует начало третьего периода. Древневерхненемецкий период. О литературе германских племен доримского и дохристианского времени известно очень мало. Палеографические свидетельства той эпохи - отдельные рунические надписи на скалах. Песенное и иное литературное творчество германских племен существовало лишь в изустной традиции. Не дошедшая до нас ранняя германская поэзия предположительно была аллитерационной, темами ее были подвиги великих героев, реальных и мифических. Самый древний из сохранившихся памятников германоязычной литературы - перевод Библии на готский язык, выполненный епископом Ульфилой (ум. ок. 383). С лингвистической и с богословской точки зрения перевод весьма любопытен, но о собственно готской литературе не говорит практически ничего. Проникновение христианства на территорию нынешней Германии относится к 7 в., когда западные миссионеры основали монастыри Сант-Галлен и Фульда, которые в древневерхненемецкий период стали центрами германской культуры. Обращенные германцы изучали там латынь, осваивали чтение и письмо. Большинство литературных произведений этой эпохи носит религиозный характер (молитвы, катехизис и т.д.) или являются переводами с латыни. Огромную просветительскую роль сыграл император Карл Великий (742-814), который всячески поощрял литературное творчество (эпоха т.н. Каролингского возрождения). Фульдский монастырь сохранил для нас единственный значительный памятник древневерхненемецкой поэзии - Песнь о Хильдебранте (Hildebrandslied, ок. 800), где анонимный автор в диалогической форме повествует о стычке отца (Хильдебранта) и сына (Хадубранта) - воинов-избранников двух противоборствующих армий. Дошли также несколько магических заклинаний, в том числе два т.н. Мерзебургских. В основном же литература этого периода состоит из переводов и переложений религиозных текстов с латыни на местный язык. Помимо фрагментов вроде Муспилли (Muspilli) о начале и конце мира, заслуживает упоминания анонимный Хелианд (Heliand, ок. 830) - весьма яркая попытка познакомить саксов с житием Христа. Написанный аллитерационным стихом Хелианд разъясняет германцам деяния Христа, делая упор на знакомые им положения. Позднее Отфрид Вайсенбургский предпринял аналогичную попытку, составив Евангельскую гармонию (ок. 870) для франков. Этот первый известный нам по имени германский писатель, не в пример автору Хелианда, сосредоточивается на истолковании деяний Христа. В течение следующих полутора столетий немецкоязычная литература отсутствует, лакуну заполняют латинские произведения германских авторов. Подобная литература культивировалась во всех европейских странах и вплоть до 18 в. играла в Германии весьма значительную роль. В частности, среди латинских трудов 10 в. можно назвать поэму Вальтарий, вероятно, принадлежащую Эккехарду, монаху из Сант-Галлена, которая повествует о событиях германских героических сказаний, и диалоги монахини Хросвиты Гандерсхеймской. На рубеже тысячелетий Ноткер Немецкий (ок. 950-1022) переработал для своих сант-галленских студентов ряд латинских текстов, изложив их на смеси немецкого и латыни. Физиолог (Physiologus) - произведение более раннее, но примерно в это время получившее известность в Германии, - увязывает названия гор, растений и животных с христианской символикой. Около 1050 был написан (также на латыни) Руодлиб, где в истории жизни молодого героя сплавлены мотивы германской героической поэзии и эллинистических сказаний.
Средневерхненемецкий период. Первое столетие средневерхненемецкого периода отмечено появлением вполне самобытных религиозных произведений. Многие из них воспевают аскетический идеал и связаны с реформистским движением, зародившимся в 10 в. в Клюни (Франция). Генрих из Мелька (ок. 1160) обличает в своих стихах мирские устремления и призывает к покаянию. Положительным идеалом в тогдашнем искусстве была Дева Мария. Приблизительно к середине 12 в. относится Императорская хроника, стихотворный исторический труд, где изложение начинается с римских императоров и каждая фигура оценивается с христианских позиций, а сплавленные факты и вымысел являют собой образцы человеческого поведения. Мощное религиозное чувство эпохи нашло свое отражение и в крестовых походах, которые укрепляли контакты между народами-участниками и знакомили Западную Европу с высокой культурой Ближнего Востока. Песнь об Александре (ок. 1150) Лампрехта Немецкого и Песнь о Роланде (ок. 1170) Конрада Священника основаны на французских источниках, а Король Ротер (ок. 1160) и Герцог Эрнст (ок. 1180) передают сказочную атмосферу Востока. Эти четыре эпических произведения впервые в Германии затрагивают темы, характерные для куртуазной литературы в целом. Их герои - рыцари, совершающие подвиги во славу Божью и прекрасной дамы. В следующем столетии (1150-1250) были созданы произведения, которые глубиной и совершенством поэтической техники могут сравниться только с творениями эпохи Гете. Авторы их были рыцарями, а не клириками и особенно прославились в жанрах эпоса и лирической поэзии. Из великих средневековых эпосов лишь Песнь о Нибелунгах продолжает темы древней германской поэзии. Около 1200 анонимный австрийский поэт успешно соединил воедино повествования о Зигфриде, Брюнхильде и падении Бургундского дома. Герои и сюжет Песни о Нибелунгах стали неисчерпаемым источником вдохновения для позднейших авторов, однако никому из них не удалось превзойти средневековый оригинал. Около 1235 появился еще один эпос - Кудруна, также основанный на древних сказаниях, но без единства стиля и замысла Песни о Нибелунгах. По стилистике и тематике средневерхненемецкий куртуазный эпос повторяет французские источники, хотя, как правило, представляет собой не перевод, а скорее сильную переработку оригинала. Поздние средневековые писатели приписывают авторство первого по-настоящему куртуазного эпоса Энеида Генриху фон Фельдеке, первые произведения которого относятся примерно к 1160. В основе Энеиды лежит Роман об Энее, французская версия Энеиды Вергилия. Среди классиков куртуазного эпоса - Гартман фон Ауэ, Вольфрам фон Эшенбах и Готфрид Страсбургский. Эрек и Ивейн Гартмана (оба между 1185 и 1202) основаны на одноименных эпических поэмах Кретьена де Труа, а легенды Грегориус и Бедный Генрих разрабатывают тему вины, покаяния и Божественной милости. Высшее достижение средневековой куртуазной эпики - Парцифаль (ок. 1205) Эшенбаха, повествующий о тяжком пути героя к обретению высочайших мирских и религиозных идеалов. В незаконченном Виллехальме Эшенбах развивает тему борьбы героя с язычеством. Тристан и Изольда (ок. 1210) Готфрида Страсбургского славит любовь и отличается необычайной музыкальностью поэтического языка. Миннезанг, куртуазная любовная лирика, был распространен в Германии не менее широко, чем эпос. Стимул его развитию дала поэзия французских трубадуров, определенное воздействие оказали, возможно, и арабские источники. Теоретические основы миннезанга изложены в трактате Андрея Капеллана О любви. В творчестве ранних куртуазных поэтов (Дитмар фон Айст, Кюренберг, или Кюренбергер) отношения между рыцарем и дамой были относительно простыми, но у таких авторов, как Фридрих фон Хаузен, Генрих фон Морунген и Рейнмар фон Хагенау, они уже весьма усложняются. Выдающееся место среди куртуазных поэтов по праву занимает Вальтер фон дер Фогельвейде (ок. 1170 - ок. 1230), который сломал тесные рамки, сковывавшие его предшественников, и первым начал писать об исполнившейся любви, хотя и не достиг свободы стиля Нейдхарта фон Ройенталя. Дидактическая поэзия была представлена сборником назидательных изречений Разумение (ок. 1230) Фрейданка. К началу 14 в. большинство известных ныне памятников средневековой поэзии было собрано в Большой гейдельбергской рукописи. Для позднего Средневековья (с 1250 до Лютера) характерны возрождение религиозного пыла и постепенный подъем городов и третьего сословия. Возрастает значение прозы, все более озабоченной содержательным моментом. Излюбленным чтением становятся проповеди, легенды, исторические анекдоты и пространные повествования о фантастических странствиях неутомимых рыцарей. В литературе этой эпохи распространены сатира и дидактика. В Крестьянине Гельмбрехте (после 1250) Вернера Садовника крестьянский сын, недовольный своим положением, несет жестокое наказание; этот короткий стихотворный рассказ откликается на тогдашние социальные перемены. Полтора века спустя ту же тему развивал в своем Кольце Генрих Виттенвейлер. Назидательны и проделки Тиля Эйленшпигеля; истории об этом мудром и веселом шуте были впервые напечатаны ок. 1500, но возникли, вероятно, еще столетием раньше. О смешных простаках повествует и книга Lalenbuch (1597), впоследствии широко известная под названием Шильдбюргеры (Schildbrgerbuch), высмеивающая по-детски несообразные поступки обывателей из городишка Шильды. Обе эти книги входят в золотой фонд немецкой культуры. За пределами Германии получила известность лишь одна книга такого жанра - Корабль дураков (1494) С. Бранта. Широкое распространение получили т.н. "народные книги" ("Volksbcher"), включавшие легенды, душераздирающие любовные истории, полувымышленные рассказы о путешествиях в дальние страны и пересказы давних преданий. В 15 в. из Франции в Германию хлынула новая волна приключенческих и любовных сочинений. Обращались немецкие авторы и к итальянской литературе, прежде всего были переведены произведения Петрарки и Боккаччо, долгое время оказывавшие влияние на литературу Германии и Европы в целом. Иоганнес Тепль (ок. 1351-1415) использовал в своем Богемском пахаре (1401) стилистическую изысканность античной классики, его книга стала первым значительным произведением в прозе на немецком языке. Наиболее яркое выражение религиозный дух эпохи нашел в трудах выдающихся философов-мистиков. Мистическая традиция в Германии уходит корнями в 12-13 вв. Крупнейший из немецких мистиков, Майстер Экхарт (ок. 1260-1327), пытался изложить рациональным языком центральную идею мистицизма - мистический союз (unio mystica). Два его преемника, Генрих Сузо и Иоганн Таулер, не сумели, однако, достичь высот мистического познания своего учителя. Частью религиозной литературы позднего Средневековья была драма. Европейский театр начался с литургических представлений на латыни, входивших в состав церковной службы. На первых порах эти представления сводились к стилизованным диалогам, посвященным главным христианским праздникам. В 13-14 вв. в них все более возрастает значение игровых моментов. Их тематика расширяется: это мистерии и моралите, драматизованные легенды, жития пророков. Помимо религиозных представлений существовали т.н. фастнахтшпили (Fastnachtspiele), нещадно выставлявшие напоказ человеческие слабости. Ряд фастнахтшпилей принадлежат мейстерзингерам. Мейстерзанг развивался из куртуазной поэзии, причем постепенно, и в 13-14 вв. многие рыцари, например Конрад Вюрцбургский, еще писали в более или менее традиционной манере, характерной для самого начала 13 в. Если рыцари обычно больше кичились своим социальным статусом, нежели образованностью, то мейстерзингеры, в основном вышедшие из ремесленного сословия, напротив, особо подчеркивали профессиональные познания, считая искусство поэзии таким же постигаемым ремеслом, как всякое другое. Самые прославленные мейстерзингеры были родом из Нюрнберга, и именно здесь ок. 1500 Г.Фольц дополнил требования к претенденту на звание мейстерзингера пунктом, согласно которому новые слова надлежит класть на новую мелодию. Великолепные образцы мейстерзанга представлены в творчестве Г.Сакса (1494-1576), славного нюрнбергского сапожника, который оставил потомкам и собственно поэзию мейстерзанга, и фарсы, и фастнахтшпили, и драматизованные повествования. Некоторые его сатирические пьесы и поныне ставят любительские театральные труппы. Стихи мейстерзингеров, бывшие творчеством и достоянием узкого круга посвященных, не получили широкого распространения. Зато необычайной популярностью пользовались народные песни (Volkslieder), бытовавшие во все времена. Наиболее интересные из сохранившихся образцов восходят к позднему Средневековью, хотя исполнялись они на протяжении поколений и с течением времени претерпели довольно значительные изменения. Первым в Германии на художественную ценность народных песен обратил внимание И. Г. Гердер, прививший молодому Гете, а затем и романтикам любовь к этому жанру.
Нововерхненемецкий период. Гуманизм и Реформация. В лице М.Лютера 16 век вывел на историческую сцену одного из подлинных гигантов немецкой мысли. До Лютера духовный климат Германии определяли сочинения гуманистов, имевшие свои корни в итальянской литературе 14 в. Начало проникновения гуманизма в Германию ознаменовали переводы Петрарки и Боккаччо, и особенно широко это движение было представлено в университетах. Античные авторы были непререкаемым образцом для подражания. Наиболее значительной фигурой европейского гуманизма в Германии стал Эразм Роттердамский. Другие гуманисты - К.Цельтис (1459-1508), писавший латинские стихи, и И.Рейхлин (1455-1522), который успешно занимался греческой и древнееврейской филологией и пропагандировал изучение древнееврейского языка. Послания его единомышленников были опубликованы под названием Письма знаменитых людей (1514), а через несколько лет в форме ответа схоластов появились Письма темных людей. Написанные на вульгарной латыни, они обнажали духовное убожество обскурантов; возможно, автором их был У.фон Гуттен (1488-1523), который первым использовал латынь для выступления против Рима и папы, а позже, поддерживая Реформацию, публиковал революционные памфлеты и стихи на немецком языке. Лютер (1483-1546), истовый монах-августинец и блестящий интерпретатор Библии, проповедовал новые для церкви идеи. Считая, что каждый человек должен сам читать Слово Божие, Лютер, благодаря своей неистощимой энергии, опираясь на поддержку ряда ученых и филологические штудии гуманистов, осуществил образцовый перевод Библии на немецкий язык (1522-1534). Этот перевод способствовал утверждению норм общенемецкого национального языка и стал непревзойденным шедевром немецкой прозы и поэзии для многих последующих поколений. Спор об истинной вере коснулся и театра. Гуманисты, в частности Цельтис и Рейхлин, писали латинские пьесы, основываясь на античных образцах. Одним из последних такого рода произведения писал Н.Фришлин (1547-1590). Для протестантских писателей театр был средством пропаганды реформаторских идей и сатирических нападок на Рим. Католический же театр в целом остался в стороне от этой полемики. Среди католических современников Лютера особенно непримиримым в своих нападках на Реформацию был Т.Мурнер (1475-1537), опубликовавший несколько сатир на Лютера. К концу 16 в. полемику продолжил реформатор И.Фишарт (1546-1590). Но 16 в. знаменит не только религиозными спорами, он дал миру и весьма популярных в народе рассказчиков, например Й.Викрама. Однако лишь анонимная Народная книга о докторе Фаусте (1587) стала истинным зеркалом нового мировоззрения, показав беспредельное своеволие героя и его греховное стремление к универсальному знанию.
Немецкое барокко. Религиозная полемика привела в итоге к Тридцатилетней войне. Литература Германии отвернулась от религиозных междоусобиц и сбивчивого самовыражения: немецкие авторы предприняли согласованную попытку достичь формального совершенства романских литератур и доказать миру, что немецкий язык ничуть не уступает другим по своим художественным возможностям. Именно этим объясняется появившееся тогда огромное количество переводов с итальянского, французского и испанского. М.Опиц (1597-1639), как и большинство авторов 17 в., уроженец Силезии, внес в немецкую словесность порядок. Реформа поэзии началась в Германии значительно позже, чем в других странах Западной Европы, и вполне второстепенный поэт Опиц в своей Книге о немецкой поэзии (1624) четко и ясно сформулировал правила, затрагивающие почти все литературные жанры. Эта небольшая книжка содержит, например, требование соответствия ударения в слове и ритмического ударения, тогда как ранее поэты опирались на число слогов. Строгость предписаний Опица (он допускал, к примеру, лишь ямбы и трохеи) помогла первым его последователям, таким, как П.Флеминг и Ф.фон Логау, достичь вершин мастерства в лирике и эпиграмме. Впрочем, сформулированные им правила не помешали более поздним поэтам 17 в. экспериментировать с другими размерами. Призыв Опица к чистоте языка поддерживали и литературные объединения, такие, как веймарское "Плодоносное общество" ("Fruchtbringende Gesellschaft", осн. в 1617), созданное по образцу итальянской Академии делла Круска. Литераторы 18 в., зависимые от самодержавных правителей, не были склонны рисковать, отстаивая свои позиции. Литература в целом обращалась к темам, лишь отдаленно связанным с современностью. В разгар страшной войны жизнь нередко сравнивали с пьесой, и центральное место в литературе занял мотив суетности и тщеты. Эти идеи ярко представлены в сонетах и религиозных пьесах А.Грифиуса (1616-1664), который многое перенял у голландского драматурга Й.Вондела. На юге Германии латинская иезуитская драма во всеоружии риторики и театральной машинерии тщилась подавить сопротивление охваченного сомнениями зрителя. Война, приоритет государства и растущий консерватизм протестантского духовенства вынуждали авторов искать с Богом более личных отношений, нежели допускала официальная доктрина. К этому устремлены гимны великого протестантского поэта П.Герхардта (1607-1676) и в еще большей степени творчество Я.Беме (1575-1624), разработавшего совершенно неортодоксальную пантеистическую философию. В годы мировоззренческих переломов (например, в эпоху романтизма и в середине 20 в.) интерес к эзотерическим трудам Беме возрождался с новой силой. Небольшое число протестантских писателей 17 в. вернулись в лоно католической церкви, в частности И.Шеффлер (1624-1677), писавший под именем Ангелус Силезиус. В сборнике александрийских стихов Херувимский странник (1657, 1675) он приобщил к собственному мистическому опыту язык и умозрение средневековых мистиков. Величайшее литературное достижение 17 в. - Похождения Симплициссимуса (1668-1669) И.Я.фон Гриммельсгаузена (ок. 1622-1676). Этот роман, как и большинство произведений Гриммельсгаузена, стоит особняком среди сочинений авторов, связанных с тогдашними литературными обществами. Таковы напичканные разнородными сведениями романы герцога Антона Ульриха Брауншвейгского (1622-1714), апеллирующие к политическим амбициям среднего и высшего классов. Напротив, в Симплициссимусе Гриммельсгаузен опирался на собственный военный опыт и обогатил национальную повествовательную традицию приемами испанского плутовского романа. Католическое мировоззрение и народный авантюрно-плутовской элемент лучше всего представлены в австрийской литературной традиции, тяготевшей к Вене. На севере меланхолическая лирика И.К.Гюнтера (1695-1723) предвосхитила литературные тенденции, проявившиеся двумя поколениями позже.
Просвещение и "Буря и натиск". 17 в. в Германии завершился начетнической, состоявшей сплошь из цитат литературой. Литература 18 в. поставила во главу угла сначала разум и сердце, а затем и цельную человеческую личность. В других странах Западной Европы движение к Просвещению наметилось еще в 17 в., но в Германии рационально устроенная вселенная впервые явила себя в Теодицее (1710) Г.В.Лейбница. Зачинателем близкого к Просвещению литературного движения был И.К.Готшед. В работе Опыт критической поэтики для немцев (Versuch einer kritischen Dichtkunst fr die Deutschen, 1730) он провозгласил разум и "искание" (Erfindung) высшими целями литературы. Полагая классическую французскую трагедию образцом для новой немецкой драмы, Готшед постоянно подчеркивал необходимость нравственного урока. Весьма значительное влияние на целое поколение писателей оказали швейцарские критики И.Я.Бодмер (1698-1783) и И.Я.Брейтингер (1701-1776). Излюбленной темой многих авторов было обретение героем добродетели в награду за рассудительность, скромность и веру в милосердие Божие. В частности, эту мысль проводил в своих баснях и назидательных комедиях К.Ф.Геллерт (1715-1769). Оптимистическая светская философия нашла отражение в совершенных по форме и языку стихах Ф.Гагедорна (1708-1754). Он часто воспевает радости любви и вина - традиционные темы анакреонтической поэзии. Стихи Гагедорна - яркий пример немецкого рококо, все еще популярного в те годы, когда молодой Гете начал писать стихи. Столь же просты по языку, но много шире по тематике и психологически основательнее стихотворные поэмы и романы К.М.Виланда (1733-1813). Его Агатон (окончат. редакция 1795) - первый немецкий роман, в центре которого находится тема духовного становления героя. Осуществив перевод пьес Шекспира на немецкий язык (1762-1766), Виланд впервые познакомил Германию с творчеством великого английского драматурга. Им переведен также целый ряд произведений античной литературы. С культурой античности немецкую публику знакомил не один Виланд. И.И.Винкельман (1717-1768) на несколько поколений вперед разработал совершенно новый подход к классическому искусству. Г.Э.Лессинг (1729-1781) в своем Лаокооне (1766) на примере поздней греческой скульптуры логически вывел различие между изобразительным искусством и поэзией. В Гамбургской драматургии (1767-1769), самом представительном театроведческом сборнике в немецкой литературе, он подтвердил театральной практикой действенность аристотелевских принципов. Театральный опыт Лессинга восходит к его студенческим годам в Лейпциге, когда он написал ряд пьес для друзей-актеров. Его Минна фон Барнгельм (1767) - принадлежат к числу лучших немецких комедий. Убежденность Лессинга в том, что английская и французская литература могут послужить образцом для немцев, привела его к созданию буржуазной трагедии Мисс Сара Сампсон (1755) по мотивам Лондонского купца Дж.Лилло, а его Эмилия Галотти (1772) открыла длинный ряд возвышенных немецких трагедий, который завершил Хеббель в 19 в. Религиозная полемика побудила Лессинга к написанию драмы идей Натан Мудрый (1779), а годом позже вышла в свет работа Воспитание человеческого рода, философия истории, в которой Лессинг попытался согласовать духовный прогресс индивида и нации с Божественным предназначением. Современник Лессинга Ф.Г.Клопшток (1724-1803) всю жизнь стоял вне Просвещения. Пиетистское воспитание и Потерянный рай Мильтона отозвались в гекзаметрах его Мессии (1748-1773; в русской традиции - Мессиада). Читатель буквально теряется в многочисленных песнях величавого гимна во искупление рода человеческого, но куда более лаконично формулируют свои темы нерифмованные оды Клопштока, написанные в том же новом поэтическом ключе. Клопшток умел выразить в слове накал своих чувств, и его поэтическое творчество занимает в немецкой литературе весьма значительное место. Понимание прошлого как смены различных способов бытия, каждого со своим собственным стилем, впервые обнаруживается в интуитивных прозрениях И.Г.Гердера (1744-1803). Гердер взломал узкие рамки крайнего рационализма и одновременно разработал концепцию историзма. Он боролся за изменение отношения к ряду литературных произведений, на которые критика той эпохи смотрела свысока. Признавая огромную поэтическую ценность Библии, особенно Псалтири, считая Шекспира единственным истинным драматургом после древних греков, Гердер развенчивал неоригинальность театра французского классицизма. Он первым в Германии всерьез воспринял народную поэзию (Volkslied), высоко оценил нерасторжимое единство содержания, ритма и музыки. Приверженцы "Бури и натиска", доминировавшие на литературной сцене в 1770-1780, воплотили в жизнь многие эстетические тезисы Гердера. Развивая идеи, близкие идеям Э.Юнга (Мысли об оригинальном творчестве, 1759), Гамана и Гердера, а также некоторые положения философии Ж.-Ж.Руссо, они выступили против рационалистических норм и ханжеской морали старшего поколения, поставив на их место "гений", творческую и эмоциональную свободу. Г.В.Герстенберг в эссе Шлезвигские литературные письма (1766-1767) первым выступил с позиций "Бури и натиска", а его Уголино (1768) положила начало огромному количеству драм с невероятно пылкими и непоследовательными героями. Имя новому движению дала драма Ф.М.Клингера Буря и натиск (1776). Излюбленные темы штюрмеров - трагические взаимоотношения между членами семьи, например отцеубийство в Близнецах (1776) Клингера и Юлиусе Тарентском (1776) А.Лейзевица. Тот же мотив находим на страницах Разбойников (1781) Шиллера, у Гете в Прафаусте (до 1776) речь идет о матереубийстве и детоубийстве, однако у него эти проблемы поднимаются высоко над бытовым реализмом таких произведений, как Детоубийца (1776) Г.Л.Вагнера. Пьесы Я.М.Р.Ленца (1751-1792) Домашний учитель (1774) и Солдаты (1776) отчетливо демонстрируют влияние Гете. Драматический прием ассоциативной последовательности коротких сцен (параллельные ситуации), напоминающий параллелизмы в народной поэзии, во многом сопоставим со структурой первой части Фауста. В области романа характерная для "Бури и натиска" атмосфера страсти и искусства наиболее ярко воссоздана в Ардингелло (1787) И.Я.В.Гейнзе. Как у многих авторов той эпохи, герои у Гейнзе действуют в Италии эпохи Возрождения. Новые веяния в литературе находили и более сдержанное выражение. Так, группа студентов Геттингенского университета, взяв на вооружение патриотические идеи Клопштока, образовала в 1772 т.н. "Союз Рощи" ("Gttinger Hain"), в который вошли, например, поэты-лирики Л.Г.К.Гельти и И.Г.Фосс, снискавший впоследствии славу классическим переводом гомеровского эпоса. К ним близок и Г.А.Бюргер (1747-1794), автор баллад в народном стиле (Ленора, 1774). Больших поэтических высот достиг глубоко религиозный М.Клаудиус (1740-1815). Стихи и статьи Клаудиуса, опубликованные в его журнале "Вандсбекский курьер" ("Der Wandsbecker Bote", 1775-1783), согреты любовью к ближнему, написаны простым языком. Истинная значимость движения "Бури и натиска" состоит в том, что в нем вызрели произведения молодого Гете и Шиллера. Иоганн Вольфганг Гете (1749-1832), отпрыск патрицианского франкфуртского семейства, человек разносторонне одаренный, с 1775 был другом и министром веймарского герцога Карла Августа. Обладая способностью всецело отдаваться очередному предприятию, а затем преодолевать, перерастать его, он явил своей жизнью образец постоянного обновления. В ранних стихах, например С разрисованной лентой, Гете дал блестящие образцы немецкого рококо; беседы с Гердером в Страсбурге (1770) обратили его к новой эстетике, доказательством чему служит стихотворение Дикая роза, обработка народной песни. Приверженностью идеям "Бури и натиска" отмечены нерифмованные гимны, посвященные великим героям и силам природы (Магометова песнь, Прометей и др.). Поражение наивного великодушного героя, сломленного мощью зла и коварства, представлено в драме Гец фон Берлихинген (1773). Эпитафией бурным устремлениям личности стал роман Страдания юного Вертера (1774), принесший писателю мировую славу. Придворная служба, умиротворяющее влияние Шарлотты фон Штейн, а также непосредственное знакомство с классическим искусством Италии (1786-1788) нашли свое отражение в последующих, более уравновешенных произведениях. В этом смысле Эгмонт (1788) может быть назван переходной драмой, тогда как пьесы Ифигения в Тавриде (1787) и Тассо (1790), заново переписанные в Италии, знаменовали начало так называемого классического периода. С философской точки зрения, произведения этих лет, утверждающие превосходство духа над материей, суть идеализм. Им присуща собранность характеров, сдержанность в изображении даже сильной страсти и уважение к порядку и обществу. Они призывают к гармоническому развитию индивида как органичного целого, в единстве рационального и эмоционального начал. В этом конечная цель гуманизма, подготовленного усилиями многих людей на протяжении целого столетия (Просвещение, "Буря и натиск", Винкельман и В.фон Гумбольдт). В литературе величайшими выразителями этого мировоззрения стали, безусловно, Гете и Шиллер. Фридрих Шиллер (1759-1805) был на десять лет моложе Гете и ко времени их знакомства прошел суровую школу жизни. Бунт против авторитетов - характерный мотив его ранних произведений - Разбойники (1781), Фиеско (1783), Коварство и любовь (1784). Революционные идеи следующей пьесы Шиллера, Дон Карлос (1787), уже более политизированы - Шиллер подходит к зрелой оценке роли личности в обществе. Изучение философии, в частности трудов Канта, а затем знакомство с Гете вели поэта к уяснению роли и значения искусства (Письма об эстетическом воспитании человека, 1795). В работе О наивной и сентиментальной поэзии (1795-1796) Шиллер характеризовал два подхода к литературе: наивный (когда человек как бы слит с природой), представленный в произведениях Гете, и сентиментальный (когда человек "ищет" природу), представленный собственным его творчеством. Это типологическое различие очень важно для понимания романтизма. Свои философские идеи Шиллер излагал и в стихах. В 1796 Гете и Шиллер выпустили том сатирических эпиграмм под заголовком Ксении ; прославленные баллады 1797 также явились плодом этой дружбы, равно как и возвращение Гете к некоторым отложенным литературным замыслам, в частности к Фаусту и роману Годы учения Вильгельма Мейстера (1795-1796). Далее последовала гетевская поэма Герман и Доротея (1797), идиллическая картина провинциального быта. Шиллер тоже обратился к жанру, которым владел лучше всего, - к драме, и именно тогда создал свои вершинные произведения, первым из которых стал Валленштейн (1798-1799). За ним быстро последовали Мария Стюарт, Орлеанская дева, Мессинская невеста. Последняя пьеса Шиллера, Вильгельм Телль (1804), - единственная не имеет трагического финала. На склоне лет Гете написал роман о психологических коллизиях супружества Избирательное сродство (1809) и обратился к научным занятиям (Учение о цвете, 1810) и автобиографическим запискам (Поэзия и правда. Из моей жизни, 1811-1814). Все эти произведения вкупе со стихами, включающими поэтический цикл на темы Востока (Западно-Восточный диван, 1819), ярко показывают универсальность его гения. Также Гете закончил также роман Годы странствий Вильгельма Мейстера, вышедший в свет в 1829, и вторую часть Фауста, над которой не прекращал работу до самой смерти в 1832. Творчество Гете и Шиллера получило широчайший отклик во всей Европе и наряду с работами современных им философов и поэтов-романтиков оказало воздействие на умы многих последующих поколений. На рубеже 18-19 вв. литературным центром Германии по праву считался Веймар, давший название периоду позднего Просвещения - " веймарский классицизм ". Между тем набрал силу романтизм. Однако были в эту эпоху три писателя, стоявшие особняком, - Жан Пауль, Ф.Гельдерлин и Ф.Клейст. Жан Пауль (псевд.; наст. имя - И.П.Ф.Рихтер (1763-1825) - это своего рода немецкий Л.Стерн. Его пространные романы, полные каламбуров и весьма запутанные по форме и сюжету, свидетельствуют о проникновенном знании человеческой души (Геспер, 1795; Титан, 1800-1803). С наибольшим блеском дарование Жана Пауля раскрылось в произведениях, повествующих о диковинно-гротескном мирке простоватых чудаков, прозябающих на обочине жизни (Жизнь премного довольного учителишки Мария Вуца, 1790). Не вписывался в веймарский мир и поэт-пророк Ф.Гельдерлин (1770-1843). В своих нерифмованных одах и гимнах, в лирическом романе Гиперион (1797-1799) и поэтической драме Эмпедокл (1798-1799) Гельдерлин создал собственную мифологию, основываясь на глубоком и живом восприятии классического наследия греческой античности. Г.фон Клейст (1777-1811), чей Разбитый кувшин (1808) до сих пор остается одной из лучших немецких комедий, в последние годы жизни создал ряд превосходных увлекательных новелл (Михаэль Кольхаас) и смелых экспериментальных пьес (Кетхен из Гейльбронна, Пентесилея и Принц Фридрих Гомбургский).
Романтизм. Уже в 18 в. в Германии, Франции и Англии выявились тенденции, обещавшие грядущий "романтический переворот", который и состоялся в этих странах на рубеже веков. Зыбкость, текучесть составляла самую суть романтизма, проводившего идею недостижимой цели, вечно манящей поэта. Как и тогдашние философские системы И.Г.Фихте и Ф.В.Шеллинга, романтизм рассматривал материю как производное духа, считая, что творчество есть символический язык вечного, а полное постижение природы (научное и чувственное) раскрывает совокупную гармонию бытия. Определяли романтизм и сильные пантеистические, мистические тенденции. Если идеалом Гете и Шиллера была далекая классическая Греция, то у романтиков "потерянным духовным раем" стало Средневековье. Множество исследований тех лет было посвящено истории, литературе и языкам и мифологии Средних веков. Солидарность с идеализированным политическим и социальным укладом Средневековья привела многих романтиков на позиции консерватизма. Для берлинца В.Г.Ваккенродера (1773-1798) и его друга Л.Тика подлинным открытием стал средневековый мир, еще отчасти задержавшийся в Нюрнберге и Бамберге. Некоторые эссе Ваккенродера, собранные в его и Тика книге Сердечные излияния монаха, любителя искусств (1797), отражают этот эстетический опыт, подготавливая специфически романтическую концепцию искусства. Самым видным теоретиком романтизма был Ф.Шлегель (1772-1829), чьи эстетические и историко-философские работы о культуре Европы и Индии оказали огромное воздействие на литературную критику далеко за пределами Германии. Именно Ф.Шлегель был идеологом журнала "Атеней" ("Atheneum", 1798-1800). Вместе с ним в журнале сотрудничал его брат Август Вильгельм (1767-1845), тоже чрезвычайно одаренный критик, который оказал влияние на концепции С.Т.Колриджа и способствовал распространению идей немецкого романтизма в Европе. Л. Тик (1773-1853), на практике воплощавший литературные теории своих друзей, стал одним из известнейших авторов того времени. Его драматизованные средневековые легенды (Жизнь и смерть св. Геновевы, 1799) и комедия Кот в сапогах (1797) весьма украсили в целом скудную романтическую драматургию. В наши дни с интересом читаются жутковатые новеллы Тика, удачно соединившие в себе сказочные мотивы и романтические приемы (Белокурый Экберт, 1796). Из ранних романтиков самым одаренным был Новалис (псевд.; наст. имя - Ф.фон Харденберг), чей незаконченный роман Генрих фон Офтердинген заканчивается символической волшебной сказкой об освобождении материи через дух и утверждением мистического единства всего сущего. Роман составил романтический контраст гетевским Годам учения Вильгельма Мейстера. Теоретическая основа, заложенная ранними романтиками, обеспечила необычайную литературную продуктивность следующего поколения. Именно в это время были написаны знаменитые лирические стихотворения, положенные на музыку Ф.Шубертом, Р.Шуманом, Г.Вольфом, и чарующие литературные сказки. Слабо развивалась только драматургия, хотя пьеса 24 февраля (1815) Ц.Вернера вызвала моду на т.н. "трагедии рока", где темные силы подсознательного правили судьбой индивида. Гердеровское собрание европейской народной поэзии нашло романтический эквивалент в чисто немецкой антологии Волшебный рог мальчика (1806-1808), изданной А.фон Арнимом (1781-1831) и его другом К.Брентано (1778-1842). Крупнейшими собирателями среди романтиков были братья Гримм, Якоб (1785-1863) и Вильгельм (1786-1859). В своем прославленном собрании Детские и семейные сказки (1812-1814) они выполнили сложнейшую задачу: обработали тексты, сохранив своеобразие сказки, рассказанной информантом. Вторым делом жизни обоих братьев стало составление словаря немецкого языка. Они издали также ряд средневековых манускриптов. Сходными интересами отличался и либерально-патриотически настроенный Л.Уланд (1787-1862), чьи баллады в стиле народной поэзии пользуются известностью по сей день, равно как и некоторые стихи В.Мюллера (1794-1827), положенные на музыку Шубертом. Большим мастером романтической поэзии и прозы (Из жизни одного бездельника, 1826) был Й.фон Эйхендорф (1788-1857), в творчестве которого отозвались мотивы немецкого барокко. В полуреальном-полуфантастическом мире разворачивается действие лучших новелл этой эпохи - например в Ундине (1811) Ф. де ла Мотт Фуке и Удивительной истории Петера Шлемил
Полезные сервисы
индоевропейские языки
Лингвистика
Индоевропе́йские языки́ -
одна из крупнейших семей языков Евразии, распространившаяся в течение
последних пяти веков также в Северной и Южной Америке, Австралии и
отчасти в Африке. Поскольку сравнительно-исторический метод и соответственно
языкознание возникли на основе изучения ряда языков, которые
позже были названы индоевропейскими («индогерманские» - в
немецкой лингвистической традиции), И. я. были первой языковой семьёй,
постулированной как особая форма объединения языков по генетическим
связям. Выделение в науке других языковых семей, как правило,
непосредственно или хотя бы опосредствованно, ориентировалось на опыт
изучения И. я., подобно тому как сравнительно-исторические грамматики и
словари (прежде всего этимологические) для других языковых групп
учитывали опыт соответствующих трудов на материале И. я., для которых
эти труды впервые были созданы. Этим определяется роль И. я. как единой
языковой семьи и исследований в области изучения И. я. (см. Индоевропеистика) для развития
исторического языкознания.
Основания для выделения И. я. в особую семью лежат в области
сравнительно-исторического языкознания, и именно его принципами
определяется характер подобия (и его степень) языков, классифицируемых
как И. я. Состав индоевропейской семьи языков определяется следующим
образом.
Хеттско-лувийская, или
анатолийская, группа (в Малой Азии) представлена рядом языков
двух различных хронологических периодов: 18-13 вв. до н. э. - хеттский клинописный, или
неситский (древнейший памятник - надпись хеттского царя Аниттаса,
позже - тексты ритуального, мифологического, исторического,
политического, социально-экономического характера; эпические,
автобиографические, завещательные тексты, остатки гимновой традиции
и т. п.), лувийский клинописный, палайский (тексты на обоих - 14-13 вв. до н. э.;
палайские отрывки скудны); к промежуточному периоду относится
иероглифический хеттский (иероглифический
лувийский), просуществовавший до 9-8 вв. до н. э.; тексты этой
письменности во 2‑м тыс. до н. э. начинаются, возможно, ещё с 16 в. до
н. э. (булла с оттиском печати царя Испутахсу), но они пока не читаются,
и вопрос об их языковой принадлежности остаётся открытым; античное
время - лидийский (в основном надписи 7-4 вв. до
н. э., ср. лидийско-арамейские билингвы;
так называемые паралидийские надписи пока не объяснены с точки зрения их
языковой принадлежности), ликийский (ср.
ликийско-греческие билингвы и особенно большую надпись из Ксанфа;
выделяют ликийский А и ликийский Б, или милийский), карийский (надписи 7-3 вв. до н. э.; так называемые
пракарийские и кароидные надписи ещё не дешифрованы, и принадлежность соответствующих
языков не установлена), сидетский (ряд надписей, среди которых два
сравнительно больших текста посвятительного характера), писидийский (16
кратких эпитафий); возможно, сюда же следует отнести некоторые «малые»
языки, известные из греческих глосс и
по топономастическим материалам, типа киликийского, ликаонского,
мэонского (мавнского).
Индийская, или
индоарийская, группа (северная половина Индийского
субконтинента, остров Шри Ланка): древний период - ведийский язык (древнейшие тексты - собрание гимнов
«Ригведы», конец 2‑го - начало 1‑го тыс. до н. э.), санскрит, известный в нескольких вариантах -
классическом, эпическом и так называемом буддийском (иногда выделяют
также ведийский санскрит), возможно, особый «месопотамский»
древнеиндийский, о котором можно судить по отдельным словам и именам собственным в переднеазиатских источниках с
середины 2‑го тыс. до н. э.; средний период - среднеиндийские языки, или
пракриты, среди которых особенно известны пали (язык буддийского Канона, наиболее архаичный
из пракритов и более всего близкий к древнеиндийскому), пракриты надписей Ашоки,
так называемый ранний пайшачи, пракриты некоторых ранних эпиграфических
документов, так называемые литературные пракриты - как северо-западные
(шаурасени - довольно значительные прозаические фрагменты в пьесах), так
и восточные (магадхи - реплики в пьесах со следами диалектной дифференциации, литературная обработка
слаба и непоследовательна; махараштри - светская поэзия, поэмы,
лирическая антология Халы и т. п.); промежуточное положение занимает
ардхамагадхи (язык джайнской литературы); пракриты эпиграфических
текстов 1-4 вв. н. э., пайшачи, чулика-пайшачи, пракрит документов на кхароштхи из Восточного Туркестана (северо-западный
пракрит); поздние пракриты, или апабхранша; новый период -
1) центральная группа - хинди; 2) восточная
группа - бихари (майтхили, магахи, бходжпури), бенгали, ассамский, ория (или одри, уткали); 3) южная группа - маратхи; 4) сингальский
язык; 5) северо-западная группа - синдхи,
лахнда (ленди), панджаби; 6) западная группа -
раджастхани, гуджарати, бхили, кхандеши;
7) группа пахари - восточный пахари (он же непали), центральный пахари, кумаони, гархвали,
западный пахари. Особого упоминания заслуживает недавно обнаруженный в
Средней Азии индийский язык парья. Цыганский
язык, представленный в Индостане рядом диалектов, довольно широко
распространён и за его пределами (в Европе). Возможно, к индоарийской
группе восходят и близкие к ней дардские
языки, связываемые, впрочем, некоторыми специалистами с иранскими языками, но чаще рассматриваемые как
третья равноправная группа внутри индоиранской
семьи (наряду с индоарийской и иранской). Обычно выделяют нуристанские языки, центральнодардские,
восточнодардские, или собственно дардские.
Иранская группа: древний период -
авестийский (прежде назывался зендским; язык
собрания священных текстов «Авесты», самые ранние рукописи -
с 13-14 вв., они отражают канонический текст сасанидской «Авесты»
середины 1‑го тыс., который в свою очередь восходит к ещё более ранним,
«аршакидским», записям, сохраняющим некоторые черты, видимо, современные
ведийской эпохе); древнеперсидский (язык
ахеменидских клинописных надписей 6-4 вв. до н. э., важнейшая из них -
Бехистунская), принадлежащий к западноиранским диалектам, как и мидийский (язык, о котором можно судить по
топономастическим данным, обычно в несовершенной передаче); скифский язык, напротив, как и авестийский,
отражает восточноиранские диалекты (около 200 основ, восстанавливаемых на материале
греческих записей скифских наименований людей и мест при контроле со
стороны некоторых других восточноиранских языков более позднего
времени); средний период (4-3 вв. до н. э. - 8-9 вв. н. э.) - среднеперсидский, или пехлеви (2-3 вв. н. э.;
надписи на печатях, монетах, геммах, сосудах, наскальные надписи,
манихейские документы 8-9 вв. и особенно, конечно, богатейшая
вероучительная литература зороастризма, а также тексты светского
содержания), парфянский (хозяйственные
документы, надписи, письма, с 1 в. до н. э.; манихейские тексты),
относящийся к западноиранской языковой области, и согдийский (по языку несколько различаются между
собой буддийские, манихейские и христианские тексты на согдийском), хорезмийский (фрагмент надписи на сосуде 3 в. до
н. э., документы архива из Топрак-Кала предположительно 3 в. н. э.,
глоссы в арабском сочинении 13 в., фразы в
арабско-персидском словаре 11-12 вв. и т. п.), сакский, или хотаносакский, язык ираноязычных надписей на брахми
из Хотана, Тумшука («тумшукский» диалект) и других мест, 7-10 вв.
(обычно различают древнехотанский и позднехотанский), принадлежащие
восточноиранской диалектной области; сюда же, видимо, относятся бактрийский язык, или так называемый этеотохарский,
о котором можно судить прежде всего по недавно найденной относительно
большой надписи из Сурхкоталя (Северный Афганистан,
предположительно 1-2 вв.) и по легендам на кушанских и эфталитских
монетах, и, несомненно, аланский язык, продолжающий скифо-сарматские
диалекты и имевший распространение на Северном Кавказе, в южнорусских
степях: сохранилось несколько аланских фраз у византийского писателя
12 в. Иоанна Цеца, Зеленчукская надгробная надпись 10 в.,
топономастические данные и аланские заимствования в венгерский
язык; новый период (с 8-9 вв.) - персидский
(другие наименования - фарси, парси, парси-и-дари) - язык
многовековой литературы, иногда особо выделяют современный
персидский, отличающийся в ряде отношений от классического
персидского; таджикский, пушту (пашто, афганский), курдский, лурские и бахтиярские диалекты
(бесписьменные, на юго-западе Ирана), белуджский, или балучи, татский, талышский,
гилянский и мазандеранский, диалекты Центрального и Западного Ирана
(язди, или габри, наини, натанзи, хури и др.), парачи, ормури, кумзари,
принадлежащие к западноиранским, осетинский, памирские языки, среди которых - шугнанский,
рушанский, бартангский, орошорский, сарыкольский; язгулямский, ишкашимский,
ваханский, мунджанский, йидга, принадлежащие к
восточноиранским.
Тохарская группа, где выделяют
тохарский А (он же восточнотохарский, карашарский или турфанский) и
тохарский Б (он же западнотохарский, кучанский) (Синьцзян, 5-8 вв.).
Армянский язык: древнеармянский -
грабар, язык древнейших памятников 5-11 вв., включающих религиозные,
исторические, философские и другие тексты, в значительной степени
переводные; среднеармянский 12-16 вв.; новоармянский - с 17 в., когда
создаётся «гражданский язык» - ашхарабар, легший в основу восточного
варианта литературного языка; на основе говоров турецкой Армении сложился западный вариант
армянского литературного языка, на котором также существует богатая
литература.
Фригийский язык (в западной части
Малой Азии): старофригийские надписи 8-3 вв. до н. э., новофригийские
надписи 2-3 вв.; фригийские глоссы у Гесихия и других греческих и
византийских авторов; фригийская топономастика.
Фракийский язык (в восточной части
Балкан и на северо-западе Малой Азии): известно несколько кратких
надписей - из Кёльмена (6 в. до н. э.), Езерова (5 в. до н. э.), Дуванлы
(5 в. до н. э.) и т. п., в отношении которых предлагаются разные
варианты дешифровок; фракийские глоссы у античных и византийских
авторов, ряд дакийских названий растений, обширный топономастический
материал; с фракийским языком были связаны дако-мизийские говоры, ср.
мизийскую надпись из Уюджука (4-3 вв. до н. э.).
Иллирийская группа (в западной
части Балкан и отчасти в юго-восточной Италии): выделяют собственно
иллирийский, вероятно, обладавший рядом диалектов (известен по ряду
глосс у греческих и латинских авторов и довольно обширным
топономастическим данным; эпиграфических памятников, строго говоря,
нет), и мессапский (Южная Италия, около 350 надписей 6-1 вв. до н. э.,
ряд глосс, чаще всего у Гесихия, топономастический материал).
Албанский язык: первые памятники с
15 в.; некоторые учёные видят в албанском потомка иллирийского языка,
другие считают его продолжением фракийского.
Венетский язык (в северо-восточной
Италии) представлен материалом около 250 надписей 6-1 вв. до н. э.; в
прежних классификациях нередко зачислялся в италийскую группу; об
отношении этого языка к племени венетов - вендов античных источников,
помещаемых на южном побережье Балтийского моря, ничего определённого
сказать нельзя.
Греческая группа представлена рядом
древнегреческих диалектных группировок: ионийско-аттическая,
аркадо-кипрская (ахейская), северо-восточная, западная; древнейшие
тексты - крито-микенские надписи из Кносса,
Пилоса, Микен и т. д., написанные на табличках линеарным Б письмом и
датируемые 15-11 вв. до н. э.; язык поэм Гомера сложился, вероятно,
около 9 в. до н. э.; несколько позже появляются тексты лирических
поэтов, трагиков, обширный эпиграфический материал и т. д.; к 4 в. до
н. э. на основе аттического диалекта складывается койне, с начала нашей эры до 15 в. -
среднегреческий (византийский), далее - новогреческий в двух вариантах -
книжном и более архаичном (кафаревуса) и близком к разговорному (димотика).
Италийская группа (на Апеннинском
полуострове): древний период - латинский,
представленный вначале говором Рима и его окрестностей, а позже
распространившийся на всю Италию, оттеснив, затем и вытеснив другие
языки, а далее - и на значительную часть Европы от Пиренейского
полуострова и Галлии до Дании и Северной Африки (древнейшие тексты:
надпись на Пренестинской фибуле, около 600 до н. э., подлинность которой
в последнее время была поставлена под сомнение; сильно повреждённая
надпись на форуме, 6 в. до н. э.; так называемая Дуэнова надпись, от 6
до 4 вв. до н. э.; позже - Сципионовы эпитафии, литературные, правовые,
исторические, научные, публицистические и т. п. тексты), фалискский
(несколько надписей, в т. ч. 7-16 вв. до н. э.; имена собственные),
певкинский (скудные остатки), оскский, или
осский (язык племён кампанской федерации; известно около 300 надписей
5 в. до н. э. - 1 в. н. э., наиболее известен текст Бантинского закона),
умбрский (немногочисленные надписи и один
крупный италийский текст - «Игувинские таблицы», наиболее поздняя часть
которых датируется 2 в. до н. э.); возможно, сюда же относились и
некоторые другие рано исчезнувшие и/или не оставившие после себя текстов
языки, как, например, сикульский в Сицилии (несколько глосс); средний
период - народная латынь (вульгарная латынь) и формирующиеся на ее
основе локальные варианты «романской» речи; новый период - романские
языки. Романская группа включает французский, окситанский
(провансальский), испанский, каталанский, галисийский,
португальский, итальянский, сардский
(сардинский), ретороманский, румынский, молдавский,
арумынский (или аромунский, македоно-румынский), истро-румынский,
мегленитский, или меглено-румынский, вымерший в конце 19 в. далматинский; на основе романских языков возникли
креольский язык (в результате скрещения с языком туземцев на острове
Гаити, см. Креольские языки) и
некоторые искусственные международные языки типа эсперанто.
Кельтская группа (на крайнем западе
Европы - от Ирландии и Шотландии на севере до Пиренейского полуострова
на юге), в которой обычно выделяются 3 группировки: 1) галльская,
представленная галльским языком,
распространившимся на территории Франции и Северной Италии, а позже и
далеко к востоку - на Балканы и даже в Малую Азию; надписи скудны и
обычно далеки от ясности, среди них - известный календарь из Колиньи;
есть глоссы и топономастические факты в трудах античных авторов; в
первые века н. э. галльский прекратил свое существование; 2) бриттская,
представленная двумя живыми языками - валлийским
(уэльским, памятники с 11 в.) и бретонским,
известным по глоссам с 8 в., а по литературным текстам с 14 в., и корнским, вымершим в 18 в. (известен глоссарий
13 в. и тексты, начиная с 15 в.); 3) гойдельская, представленная самым
многочисленным из современных кельтских языков - ирландским («огамические»
надписи с 4 в., многочисленные глоссы с 7 в. и далее - богатая
литература; выделяют древнеирландский, среднеирландский и
новоирландский), а также гэльским (шотландским)
и вымершим мэнским; особо следует назвать кельтский язык (или языки)
Испании, появившийся здесь около середины 1‑го тыс. до н. э. с севера и
вымерший, видимо, к эпохе Великого переселения народов, обычно его
называют кельтиберским, иногда к кельтским
причисляют лепонтийский язык, известный по немногочисленным реликтам;
заслуживают внимания несомненные следы кельтского элемента (в виде
заимствований и топонимии, не говоря уже об
археологических данных) в Центральной и Восточной Европе (южная
Германия, Австрия, Чехия, территория к западу от Карпат, Балканы), а
также в Малой Азии (галаты); кельтский субстрат
оказал особое влияние на развитие романских языков.
Германская группа, в которой
представлены 3 группировки: 1) восточногерманская - готский [перевод Библии Ульфилой (Вульфилой) в
4 в.; ряд мелких текстов и надписей, в т. ч. и предшествовавших
переводу]; в 16 в. было записано несколько слов на «крымско»-готском
языке О. Г. фон Бузбеком; в Италии, Испании, на Балканах готский исчез
очень рано; в группировку входят и некоторые другие рано вымершие и
почти не оставившие следов языки типа вандальского, бургундского и др.;
2) западногерманская - верхненемецкий, причём обычно различают
древневерхненемецкий, 8-11 вв. (глоссы; перевод устава бенедиктинцев
Сен-Галлена, конец 8 в.; переводы молитв, богословского трактата Исидора
Севильского, конец 8 в.; Татиан, 9 в., Л. Ноткер, конец 10 - начало
11 вв.; поэтические тексты - «Муспилли», 9 в., и др.; «Мерзебургские
заговоры», 10 в., «Песнь о Гильдебранде» и др.), средневерхненемецкий,
12-15 вв., и нововерхненемецкий, или просто немецкий; идиш, или
новоеврейский (на основе верхненемецких диалектов с элементами древнееврейского, славянских и других языков);
нижненемецкий, где различают древненижненемецкий (древнейший текст -
поэма «Хелианд», 9 в.), средненижненемецкий и новонижненемецкий, в
литературной форме представленный нидерландским
(голландским); африкаанс, или бурский язык, -
нижненемецкая речь, перенесённая колонистами в Южную Африку;
древнеанглийский, или англосаксонский, 7-11 вв. (такие тексты, как
«Беовульф», сочинения Альфреда Великого, Альфриха и др.),
древнесаксонский, среднеанглийский, 12-15 вв., новоанглийский, или английский; фризский
(памятники с 13 в.); 3) северногерманская, или скандинавская, - исландский
(древнейшие рукописи с 12 в.), язык эпической поэзии («Эдда», поэзия
скальдов) и богатой прозаической литературы (саги); язык раннего периода
обычно называют древнеисландским, древнесеверным, древнезападносеверным
(с 3 в. начинаются рунические надписи); датский,
двумя формами литературного языка - риксмол (или букмол) и лансмол (или
нюнорск), различающимися между собой как более книжный, близкий к
датскому, и более близкий к народной норвежской речи; фарерский. Согласно новейшей точке зрения
древнегерманские языки делятся на 2 группы (см. Германские языки).
Балтийская группа, обычно членимая
на западнобалтийские - прусский (памятники 14 и
16 вв.), ятвяжский, или судавский, галиндский, или голядский, возможно,
и некоторые другие, например шалавский, оставившие по себе следы только
в топономастике и все вымершие, видимо, в 17 в., и восточнобалтийские -
(первые значительные тексты с 16 в.) и иногда особо выделяемый
латгальский, а также вымершие языки: куршский (в последнее время
относимый к западнобалтийским), селонский, или селийский; следует иметь
в виду и балтийскую речь (до 11 в.) Верхнего Поднепровья, Поочья,
Подмосковья, по крайней мере отчасти совпадающую с галиндским языком и
тоже рано вымершую.
Славянская группа, в которой обычно
вычленяют 3 подгруппы (первоначально предпочитали двойное
деление: севернославянская и южнославянская): 1) южнославянскую: старославянский
язык, 10-11 вв., в реконструкции - 9 в.
(переводы Евангелия, Псалтыри, Требника и другой религиозной литературы;
следы поэтических текстов, публицистики и т. п.), выступавший как общий
язык культа у славян и продолживший свое существование у восточных и у
большей части южных славян, с некоторыми местными модификациями как церковнославянский язык разных изводов (русского,
болгарского, сербского и т. п.); болгарский, македонский, сербскохорватский (с двумя вариантами - сербским,
пользующимся кириллицей, и хорватским,
пользующимся латиницей), словенский, или словинский; 2) западнославянская: чешский,
обладающим собственной литературной традицией кашубским диалектом,
словинско-поморские говоры, верхнелужицкий,
нижнелужицкий, вымерший полабский
(дравено-полабский) и ряд славянских говоров между Одрой и Эльбой, также
исчезнувших уже на глазах истории; 3) восточнославянская: русский, или великорусский, украинский, раньше называвшийся и малорусским, белорусский.
Несомненно, что существовали и некоторые другие И. я. Одни из них
вымерли бесследно, другие оставили по себе немногочисленные следы в
топономастике и субстратной лексике. Случай,
когда таких следов вполне достаточно, чтобы на их основе
реконструировать особый язык, представлен так называемым пеласгским
языком догреческого населения Древней Греции; сама реконструкция его фонетических особенностей может быть и довольно
корректной, но это ещё не решает вопроса о конкретной принадлежности
данного языка. В отношении третьих языков есть сомнения, являются ли они
самостоятельными особыми языками или же лишь разновидностями уже
известных языков (случай древнемакедонского, или
македонского, языка, который часто считают древнегреческим или
иллирийским); наконец, в связи с четвёртыми продолжает стоять вопрос о
принадлежности их к И. я. (случай этрусского
языка).
Временны́е и пространственные диапазоны И. я. огромны: во времени - с
самого начала 2‑го тыс. до н. э., в пространстве - от побережья
Атлантического океана на западе до Центральной Азии на востоке и от
Скандинавии на севере до Средиземноморья на юге; в последние 500 лет
наблюдается активная экспансия таких новых И. я., как английский,
испанский, французский, португальский, нидерландский, русский, приведшая
к появлению индоевропейской речи на всех материках. Уже в
историческое время или незадолго до него (притом что реконструкция
исходного состояния достаточно надёжна) совершались миграции носителей
И. я. Из них достаточно указать лишь некоторые: приход хетто-лувийских
племён в Малую Азию, вероятно, из более северного ареала (не исключено,
что из-за Черного или Каспийского морей - через Кавказ или Балканы) и
продвижение их на запад Малой Азии к Эгеиде; миграция индоиранских
племён (видимо, из южнорусских степей) на юго-восток - частично через
Кавказ и далее в Малую Азию, Месопотамию, Иран, но в значительной
степени - севернее Каспийского моря, через Среднюю Азию (для ведийских
племён более или менее надежно прослеживается путь из восточного Ирана,
в частности из Белуджистана, в северо-западную Индию, в Пенджаб, и уже в
более позднее время далее на восток по течению Ганга и на юг в сторону
Декана); дальше всех продвинулись на восток тохары, которые, судя по
ряду обстоятельств (в частности, по заимствованиям из финно-угорских языков), видимо, также пришли к
востоку между южной оконечностью Уральских гор и Каспийским морем.
Древнегреческие племена из глуби Балкан двинулись в южном направлении,
освоили всю Грецию вплоть до Пелопоннеса, островов Эгейского и
Средиземного морей, а далее и западное побережье Малой Азии (Иония) и
северный берег Черного моря; вместе с тем не исключены и западные
миграции греческих племён - как в пределах Малой Азии, так и вне её;
происходили миграции фригийцев, фракийцев, вероятно, армян (как позже
кельтов и некоторых других племён) с Балкан в Малую Азию, а иногда и
далее на восток вплоть до Закавказья (армяне); движение германских
племён с севера (из Скандинавии, Ютландии, с южного побережья
Балтийского моря, например готов и др.) к югу, через Польшу, Россию, в
южнорусские степи, Крым, Дакию, на Балканы, в Италию, Францию, Испанию,
даже в Северную Африку, на Британские острова и т. п.; кельтские
миграции к югу в Испанию и Италию, а также на восток и юго-восток через
Германию, Австрию в Чехию, южную Польшу, западное Предкарпатье, Балканы,
в Малую Азию; движение италийских племён, венетов, иллирийцев из
Центральной Европы к югу на Апеннинский полуостров и на Балканы;
распространение славян к югу на Балканы, к востоку и северу в России,
позже вплоть до Ледовитого и Тихого океанов, отчасти и на запад к Эльбе;
распространение балтийских племён к югу и юго-востоку от Прибалтики и
т. п. Эти этнические передвижения соотносятся с постоянным изменением
языковой ситуации на территориях, охваченных И. я. Можно полагать
(такова пока наиболее распространённая точка зрения), что область
первоначального (или просто достаточно раннего) распространения И. я.
(или, точнее, диалектов) лежала в полосе от Центральной Европы и
Северных Балкан до Причерноморья (южнорусские степи). Вместе с тем
выдвигается гипотеза, согласно которой начальный центр иррадиации И. я.
и соответствующей культуры лежал на Ближнем Востоке, в достаточно
близком соседстве с носителями картвельских,
афразийских (семито-хамитских) языков и, вероятно, дравидских и урало-алтайских. Во всяком случае,
индоевропейская речь такого раннего локального центра, как
Юго-Восточная (или Центральная) Европа или Ближний Восток, должна была
представлять достаточно единое лингвистическое образование, которое
вполне может претендовать на роль индоевропейского праязыка, или индоевропейского языка-основы.
Сравнительно-историческое индоевропейское языкознание постулировало
на определённом этапе своего развития (А. Шлейхер и позднее другие
учёные) существование такого языка-источника всех известных И. я.,
выявляемого в его конкретных чертах через установление системы
соответствий между частными И. я. Эти регулярные соответствия между
формальными элементами разных уровней, связанных в принципе с одними и
теми же единицами содержания, как раз и позволяющие говорить об
индоевропейском праязыке, в свою очередь, могут интерпретироваться
по-разному, например как результат существования исходного единства
(индоевропейский праязык или совокупность древнейших
индоевропейских диалектов) или ситуации языкового союза, возникшего
как следствие конвергентного развития ряда
первоначально различных языков. Такое развитие могло привести к тому,
что, во-первых, эти языки стали характеризоваться типологически сходными структурами и, во-вторых,
эти структуры получили такое формальное отношение, когда между ними
можно установить более или менее регулярные соответствия (правила
перехода). В принципе обе указанные возможности не противоречат одна
другой, но принадлежат разным хронологическим перспективам. Таким
образом, объединение ряда современных И. я. в общее единство оправдано с
точки зрения исторической схемы, которая оказывается малоактуальной для
настоящего состояния И. я., хотя и позволяет установить наиболее простым
образом связи между И. я. в наиболее древнюю эпоху их существования -
ср. такие типологические полюса развития И. я., как законченный синтетизм древнеиндийского и балто-славянского при
аналитизме современного английского; как флективность древних И. я. при выработке агглютинативной техники в ряде новых индийских и
иранских языков. При этом в ходе развития И. я. могла неоднократно
получать перевес то одна, то другая из названных тенденций. Учёт
типологического разнообразия И. я. требует обращать внимание и на
некоторые исключения из «общего» типа - ср. наличие в ряде И. я.
церебральных или фарингальных согласных, изафета или пересказывательного наклонения, двухслойной системы склонения или
групповой флексии (как в тохарском), вторичных
локативных падежей финно-угорского типа или следов классной системы имени и т. п.
Из особенностей диалектного членения индоевропейской языковой
области следует отметить особую близость соответственно индоарийских и
иранских языков (в ряде случаев восстанавливаются целые фрагменты общего
индоиранского текста), балтийских и славянских языков (см. Балтийские языки), несколько в меньшей степени
италийских и кельтских, что позволяет сделать некоторые выводы об этапах
и хронологии эволюции индоевропейской семьи языков. Индоиранский,
древнегреческий и армянский обнаруживают значительное количество общих
изоглосс. Вместе с тем балтийские, славянские, фракийский, албанский
языки разделяют ряд характерных общих черт с индоиранскими языками, а
италийские и кельтские - с германскими, венетским и иллирийским (ср.
введённое Х. Краэ понятие «центрально-европейских» языков).
Для древнего состояния языка-источника И. я. (было бы неосторожно
относить следующую ниже картину непременно к индоевропейскому
праязыку) были, видимо, характерны следующие черты: в фонетике - наличие
«e» и «o» как вариантов единой морфонемы (отсюда
следует, что для более раннего периода гласные
могли не быть фонемами), особая роль «a» в
системе, присутствие ларингальных, имевших
отношение к становлению оппозиции долгота - краткость (или
соответствующих интонационных или даже тоновых различий); наличие трёх рядов смычных,
обычно трактуемых как звонкий, глухой, придыхательный (для более раннего
периода интерпретация, возможно, должна быть иной, в частности должна
учитывать противопоставление по напряжённости - ненапряжённости),
трёх рядов заднеязычных, ранее сводимых к более простым отношениям;
тенденция к палатализации определённых согласных
в одной группе И. я. и к лабиализации их в
другой; возможная позиционная (в слове) мотивировка появления
определённых классов смычных (т. е. правила дистрибуции, впоследствии часто
недействительные); в морфологии -
гетероклитическое склонение, совмещающее в одной парадигме разные типы склонения, вероятное наличие
эргативного («активного») падежа,
признаваемое многими исследователями, относительно простая падежная система с дальнейшим развитием косвенных
падежей из ранее непарадигматических образований (например, из
синтаксического сочетания имени с послелогом, частицей и т. п.); известная близость номинатива на
‑s и генитива с тем же элементом, предполагающая единый источник
этих форм; наличие «неопределённого» падежа (casus
indefinitus); противопоставление одушевлённого и неодушевлённого классов, давших
впоследствии начало трёхродовой (через двухродовую) системе; наличие
двух серий глагольных форм (условно на ‑mi и на
‑Hi/oH), определивших развитие ряда других категорий - тематического и атематического спряжения, медиапассивных и перфектных форм, переходности/непереходности,
активности/инактивности; две серии личных окончаний глагола, с помощью
которых, в частности, дифференцировались настоящие и прошедшие времена, формы наклонений и т. д.; основы на ‑s, из
которых возникли один из классов презентных основ, сигматический аорист,
ряд форм наклонений и производное спряжение; в синтаксисе - структура предложения с указанием взаимозависимости и места
его членов, определяемая так называемым законом Ваккернагеля (см. Ваккернагеля закон); роль частиц и
превербов; наличие полнозначного статуса у слов, позже превратившихся в
служебные элементы; некоторые синтаксические черты первоначального
аналитизма (с отдельными элементами «изолирующего» строя) и т. п.
Подобно тому как в течение более чем полуторавекового развития
индоевропейского языкознания понимание состава И. я. менялось обычно
в сторону увеличения языков (так, первоначальное ядро - санскрит,
греческий, латинский, германский - расширялось за счёт кельтских,
балтийских, славянских, позже албанского и армянского, уже в 20 в. -
за счёт хетто-лувийских и тохарских и т. п.; впрочем, известны и
противоположные случаи - исключение из числа И. я. грузинского или кави), оно не вполне стабильно и
сейчас: с одной стороны, существуют некоторые языки, усиленно
проверяемые на их возможную принадлежность к И. я. (как этрусский или
некоторые другие, ещё не дешифрованные языки), с другой стороны, сами
И. я. в ряде построений выводятся из изолированного состояния (так,
П. Кречмер считал И. я. родственными так называемому рето-тирренскому и
возводил их к единому протоиндоевропейскому источнику). Теорию более
глубокого родства И. я. предложил В. М. Иллич-Свитыч, подтвердивший на
обширном материале фонетических и отчасти морфологических
соответствий родственные связи И. я. с так называемыми ностратическими, куда входят, по меньшей мере,
такие большие языковые семьи Старого Света, как афразийская, уральская, алтайская, дравидская и
картвельская. Обретение И. я. своей собственной языковой «сверхсемьи»
позволяет наметить новые важные перспективы в изучении их развития.
Мейе А., Введение в сравнительное изучение
индоевропейских языков, пер. с англ., М. - Л., 1938;
Бенвенист Э., Индоевропейское именное словообразование,
пер. с франц., М., 1955;
Георгиев В. И., Исследования по сравнительно-историческому
языкознанию, М., 1958;
Порциг В., Членение индоевропейской языковой области,
пер. с нем., М., 1964;
Иванов В. В., Общеиндоевропейская, праславянская и
анатолийская языковые системы, М., 1965;
Языки народов СССР, т. 1, Индоевропейские языки, М., 1966;
Иллич-Свитыч В. М., Опыт сравнения ностратических языков.
Сравнительный словарь, [т. 1-3], М., 1971-84;
Языки Азии и Африки, т. 1-2, Индоевропейские языки, М.,
1976-78;
Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В., Индоевропейский
язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ
праязыка и протокультуры, кн. 1-2, Тбилиси, 1984;
Десницкая А. В., Сравнительное языкознание и история
языков, Л., 1984;
Brugmann K., Delbrück B., Grundriss der
vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Bd 1-2, 2 Aufl.,
Stras., 1897-1916.
Hirt H., Indogermanische Grammatik, Bd 1-7,
Hdlb., 1927-37;
Kuryłowicz J., The inflectional categories of
Indo-European, Hdlb., 1964;
Watkins C., Indogermanische Grammatik, Bd 3,
Formenlehre, Tl 1, Hdlb., 1969;
Lehmann W., Proto-Indo-European syntax, Austin -
L., [1974];
The Indo-Europeans in the fourth and third millennia, Ann
Arbor, 1982.
Schrader O. Reallexikon der
indogermanischen Altertumskunde, 2 Aufl., Bd 1-2. B. - Lpz.,
1917-29;
Pokorny J., Indogermanisches etymologisches
Wörterbuch, Lfg 1-18, Bern - München, 1950-69.
В. Н. Топоров.