Находящийся в опасности (греч.).
5 марта (20 февраля) - святитель Киндей, епископ Писидийский.
24 (11) июля - мученик Киндей пресвитер.
14 (1) августа - мученик Киндей Пергийский.
индоевропейские языки
Лингвистика
Индоевропе́йские языки́ -
одна из крупнейших семей языков Евразии, распространившаяся в течение
последних пяти веков также в Северной и Южной Америке, Австралии и
отчасти в Африке. Поскольку сравнительно-исторический метод и соответственно
языкознание возникли на основе изучения ряда языков, которые
позже были названы индоевропейскими («индогерманские» - в
немецкой лингвистической традиции), И. я. были первой языковой семьёй,
постулированной как особая форма объединения языков по генетическим
связям. Выделение в науке других языковых семей, как правило,
непосредственно или хотя бы опосредствованно, ориентировалось на опыт
изучения И. я., подобно тому как сравнительно-исторические грамматики и
словари (прежде всего этимологические) для других языковых групп
учитывали опыт соответствующих трудов на материале И. я., для которых
эти труды впервые были созданы. Этим определяется роль И. я. как единой
языковой семьи и исследований в области изучения И. я. (см. Индоевропеистика) для развития
исторического языкознания.
Основания для выделения И. я. в особую семью лежат в области
сравнительно-исторического языкознания, и именно его принципами
определяется характер подобия (и его степень) языков, классифицируемых
как И. я. Состав индоевропейской семьи языков определяется следующим
образом.
Хеттско-лувийская, или
анатолийская, группа (в Малой Азии) представлена рядом языков
двух различных хронологических периодов: 18-13 вв. до н. э. - хеттский клинописный, или
неситский (древнейший памятник - надпись хеттского царя Аниттаса,
позже - тексты ритуального, мифологического, исторического,
политического, социально-экономического характера; эпические,
автобиографические, завещательные тексты, остатки гимновой традиции
и т. п.), лувийский клинописный, палайский (тексты на обоих - 14-13 вв. до н. э.;
палайские отрывки скудны); к промежуточному периоду относится
иероглифический хеттский (иероглифический
лувийский), просуществовавший до 9-8 вв. до н. э.; тексты этой
письменности во 2‑м тыс. до н. э. начинаются, возможно, ещё с 16 в. до
н. э. (булла с оттиском печати царя Испутахсу), но они пока не читаются,
и вопрос об их языковой принадлежности остаётся открытым; античное
время - лидийский (в основном надписи 7-4 вв. до
н. э., ср. лидийско-арамейские билингвы;
так называемые паралидийские надписи пока не объяснены с точки зрения их
языковой принадлежности), ликийский (ср.
ликийско-греческие билингвы и особенно большую надпись из Ксанфа;
выделяют ликийский А и ликийский Б, или милийский), карийский (надписи 7-3 вв. до н. э.; так называемые
пракарийские и кароидные надписи ещё не дешифрованы, и принадлежность соответствующих
языков не установлена), сидетский (ряд надписей, среди которых два
сравнительно больших текста посвятительного характера), писидийский (16
кратких эпитафий); возможно, сюда же следует отнести некоторые «малые»
языки, известные из греческих глосс и
по топономастическим материалам, типа киликийского, ликаонского,
мэонского (мавнского).
Индийская, или
индоарийская, группа (северная половина Индийского
субконтинента, остров Шри Ланка): древний период - ведийский язык (древнейшие тексты - собрание гимнов
«Ригведы», конец 2‑го - начало 1‑го тыс. до н. э.), санскрит, известный в нескольких вариантах -
классическом, эпическом и так называемом буддийском (иногда выделяют
также ведийский санскрит), возможно, особый «месопотамский»
древнеиндийский, о котором можно судить по отдельным словам и именам собственным в переднеазиатских источниках с
середины 2‑го тыс. до н. э.; средний период - среднеиндийские языки, или
пракриты, среди которых особенно известны пали (язык буддийского Канона, наиболее архаичный
из пракритов и более всего близкий к древнеиндийскому), пракриты надписей Ашоки,
так называемый ранний пайшачи, пракриты некоторых ранних эпиграфических
документов, так называемые литературные пракриты - как северо-западные
(шаурасени - довольно значительные прозаические фрагменты в пьесах), так
и восточные (магадхи - реплики в пьесах со следами диалектной дифференциации, литературная обработка
слаба и непоследовательна; махараштри - светская поэзия, поэмы,
лирическая антология Халы и т. п.); промежуточное положение занимает
ардхамагадхи (язык джайнской литературы); пракриты эпиграфических
текстов 1-4 вв. н. э., пайшачи, чулика-пайшачи, пракрит документов на кхароштхи из Восточного Туркестана (северо-западный
пракрит); поздние пракриты, или апабхранша; новый период -
1) центральная группа - хинди; 2) восточная
группа - бихари (майтхили, магахи, бходжпури), бенгали, ассамский, ория (или одри, уткали); 3) южная группа - маратхи; 4) сингальский
язык; 5) северо-западная группа - синдхи,
лахнда (ленди), панджаби; 6) западная группа -
раджастхани, гуджарати, бхили, кхандеши;
7) группа пахари - восточный пахари (он же непали), центральный пахари, кумаони, гархвали,
западный пахари. Особого упоминания заслуживает недавно обнаруженный в
Средней Азии индийский язык парья. Цыганский
язык, представленный в Индостане рядом диалектов, довольно широко
распространён и за его пределами (в Европе). Возможно, к индоарийской
группе восходят и близкие к ней дардские
языки, связываемые, впрочем, некоторыми специалистами с иранскими языками, но чаще рассматриваемые как
третья равноправная группа внутри индоиранской
семьи (наряду с индоарийской и иранской). Обычно выделяют нуристанские языки, центральнодардские,
восточнодардские, или собственно дардские.
Иранская группа: древний период -
авестийский (прежде назывался зендским; язык
собрания священных текстов «Авесты», самые ранние рукописи -
с 13-14 вв., они отражают канонический текст сасанидской «Авесты»
середины 1‑го тыс., который в свою очередь восходит к ещё более ранним,
«аршакидским», записям, сохраняющим некоторые черты, видимо, современные
ведийской эпохе); древнеперсидский (язык
ахеменидских клинописных надписей 6-4 вв. до н. э., важнейшая из них -
Бехистунская), принадлежащий к западноиранским диалектам, как и мидийский (язык, о котором можно судить по
топономастическим данным, обычно в несовершенной передаче); скифский язык, напротив, как и авестийский,
отражает восточноиранские диалекты (около 200 основ, восстанавливаемых на материале
греческих записей скифских наименований людей и мест при контроле со
стороны некоторых других восточноиранских языков более позднего
времени); средний период (4-3 вв. до н. э. - 8-9 вв. н. э.) - среднеперсидский, или пехлеви (2-3 вв. н. э.;
надписи на печатях, монетах, геммах, сосудах, наскальные надписи,
манихейские документы 8-9 вв. и особенно, конечно, богатейшая
вероучительная литература зороастризма, а также тексты светского
содержания), парфянский (хозяйственные
документы, надписи, письма, с 1 в. до н. э.; манихейские тексты),
относящийся к западноиранской языковой области, и согдийский (по языку несколько различаются между
собой буддийские, манихейские и христианские тексты на согдийском), хорезмийский (фрагмент надписи на сосуде 3 в. до
н. э., документы архива из Топрак-Кала предположительно 3 в. н. э.,
глоссы в арабском сочинении 13 в., фразы в
арабско-персидском словаре 11-12 вв. и т. п.), сакский, или хотаносакский, язык ираноязычных надписей на брахми
из Хотана, Тумшука («тумшукский» диалект) и других мест, 7-10 вв.
(обычно различают древнехотанский и позднехотанский), принадлежащие
восточноиранской диалектной области; сюда же, видимо, относятся бактрийский язык, или так называемый этеотохарский,
о котором можно судить прежде всего по недавно найденной относительно
большой надписи из Сурхкоталя (Северный Афганистан,
предположительно 1-2 вв.) и по легендам на кушанских и эфталитских
монетах, и, несомненно, аланский язык, продолжающий скифо-сарматские
диалекты и имевший распространение на Северном Кавказе, в южнорусских
степях: сохранилось несколько аланских фраз у византийского писателя
12 в. Иоанна Цеца, Зеленчукская надгробная надпись 10 в.,
топономастические данные и аланские заимствования в венгерский
язык; новый период (с 8-9 вв.) - персидский
(другие наименования - фарси, парси, парси-и-дари) - язык
многовековой литературы, иногда особо выделяют современный
персидский, отличающийся в ряде отношений от классического
персидского; таджикский, пушту (пашто, афганский), курдский, лурские и бахтиярские диалекты
(бесписьменные, на юго-западе Ирана), белуджский, или балучи, татский, талышский,
гилянский и мазандеранский, диалекты Центрального и Западного Ирана
(язди, или габри, наини, натанзи, хури и др.), парачи, ормури, кумзари,
принадлежащие к западноиранским, осетинский, памирские языки, среди которых - шугнанский,
рушанский, бартангский, орошорский, сарыкольский; язгулямский, ишкашимский,
ваханский, мунджанский, йидга, принадлежащие к
восточноиранским.
Тохарская группа, где выделяют
тохарский А (он же восточнотохарский, карашарский или турфанский) и
тохарский Б (он же западнотохарский, кучанский) (Синьцзян, 5-8 вв.).
Армянский язык: древнеармянский -
грабар, язык древнейших памятников 5-11 вв., включающих религиозные,
исторические, философские и другие тексты, в значительной степени
переводные; среднеармянский 12-16 вв.; новоармянский - с 17 в., когда
создаётся «гражданский язык» - ашхарабар, легший в основу восточного
варианта литературного языка; на основе говоров турецкой Армении сложился западный вариант
армянского литературного языка, на котором также существует богатая
литература.
Фригийский язык (в западной части
Малой Азии): старофригийские надписи 8-3 вв. до н. э., новофригийские
надписи 2-3 вв.; фригийские глоссы у Гесихия и других греческих и
византийских авторов; фригийская топономастика.
Фракийский язык (в восточной части
Балкан и на северо-западе Малой Азии): известно несколько кратких
надписей - из Кёльмена (6 в. до н. э.), Езерова (5 в. до н. э.), Дуванлы
(5 в. до н. э.) и т. п., в отношении которых предлагаются разные
варианты дешифровок; фракийские глоссы у античных и византийских
авторов, ряд дакийских названий растений, обширный топономастический
материал; с фракийским языком были связаны дако-мизийские говоры, ср.
мизийскую надпись из Уюджука (4-3 вв. до н. э.).
Иллирийская группа (в западной
части Балкан и отчасти в юго-восточной Италии): выделяют собственно
иллирийский, вероятно, обладавший рядом диалектов (известен по ряду
глосс у греческих и латинских авторов и довольно обширным
топономастическим данным; эпиграфических памятников, строго говоря,
нет), и мессапский (Южная Италия, около 350 надписей 6-1 вв. до н. э.,
ряд глосс, чаще всего у Гесихия, топономастический материал).
Албанский язык: первые памятники с
15 в.; некоторые учёные видят в албанском потомка иллирийского языка,
другие считают его продолжением фракийского.
Венетский язык (в северо-восточной
Италии) представлен материалом около 250 надписей 6-1 вв. до н. э.; в
прежних классификациях нередко зачислялся в италийскую группу; об
отношении этого языка к племени венетов - вендов античных источников,
помещаемых на южном побережье Балтийского моря, ничего определённого
сказать нельзя.
Греческая группа представлена рядом
древнегреческих диалектных группировок: ионийско-аттическая,
аркадо-кипрская (ахейская), северо-восточная, западная; древнейшие
тексты - крито-микенские надписи из Кносса,
Пилоса, Микен и т. д., написанные на табличках линеарным Б письмом и
датируемые 15-11 вв. до н. э.; язык поэм Гомера сложился, вероятно,
около 9 в. до н. э.; несколько позже появляются тексты лирических
поэтов, трагиков, обширный эпиграфический материал и т. д.; к 4 в. до
н. э. на основе аттического диалекта складывается койне, с начала нашей эры до 15 в. -
среднегреческий (византийский), далее - новогреческий в двух вариантах -
книжном и более архаичном (кафаревуса) и близком к разговорному (димотика).
Италийская группа (на Апеннинском
полуострове): древний период - латинский,
представленный вначале говором Рима и его окрестностей, а позже
распространившийся на всю Италию, оттеснив, затем и вытеснив другие
языки, а далее - и на значительную часть Европы от Пиренейского
полуострова и Галлии до Дании и Северной Африки (древнейшие тексты:
надпись на Пренестинской фибуле, около 600 до н. э., подлинность которой
в последнее время была поставлена под сомнение; сильно повреждённая
надпись на форуме, 6 в. до н. э.; так называемая Дуэнова надпись, от 6
до 4 вв. до н. э.; позже - Сципионовы эпитафии, литературные, правовые,
исторические, научные, публицистические и т. п. тексты), фалискский
(несколько надписей, в т. ч. 7-16 вв. до н. э.; имена собственные),
певкинский (скудные остатки), оскский, или
осский (язык племён кампанской федерации; известно около 300 надписей
5 в. до н. э. - 1 в. н. э., наиболее известен текст Бантинского закона),
умбрский (немногочисленные надписи и один
крупный италийский текст - «Игувинские таблицы», наиболее поздняя часть
которых датируется 2 в. до н. э.); возможно, сюда же относились и
некоторые другие рано исчезнувшие и/или не оставившие после себя текстов
языки, как, например, сикульский в Сицилии (несколько глосс); средний
период - народная латынь (вульгарная латынь) и формирующиеся на ее
основе локальные варианты «романской» речи; новый период - романские
языки. Романская группа включает французский, окситанский
(провансальский), испанский, каталанский, галисийский,
португальский, итальянский, сардский
(сардинский), ретороманский, румынский, молдавский,
арумынский (или аромунский, македоно-румынский), истро-румынский,
мегленитский, или меглено-румынский, вымерший в конце 19 в. далматинский; на основе романских языков возникли
креольский язык (в результате скрещения с языком туземцев на острове
Гаити, см. Креольские языки) и
некоторые искусственные международные языки типа эсперанто.
Кельтская группа (на крайнем западе
Европы - от Ирландии и Шотландии на севере до Пиренейского полуострова
на юге), в которой обычно выделяются 3 группировки: 1) галльская,
представленная галльским языком,
распространившимся на территории Франции и Северной Италии, а позже и
далеко к востоку - на Балканы и даже в Малую Азию; надписи скудны и
обычно далеки от ясности, среди них - известный календарь из Колиньи;
есть глоссы и топономастические факты в трудах античных авторов; в
первые века н. э. галльский прекратил свое существование; 2) бриттская,
представленная двумя живыми языками - валлийским
(уэльским, памятники с 11 в.) и бретонским,
известным по глоссам с 8 в., а по литературным текстам с 14 в., и корнским, вымершим в 18 в. (известен глоссарий
13 в. и тексты, начиная с 15 в.); 3) гойдельская, представленная самым
многочисленным из современных кельтских языков - ирландским («огамические»
надписи с 4 в., многочисленные глоссы с 7 в. и далее - богатая
литература; выделяют древнеирландский, среднеирландский и
новоирландский), а также гэльским (шотландским)
и вымершим мэнским; особо следует назвать кельтский язык (или языки)
Испании, появившийся здесь около середины 1‑го тыс. до н. э. с севера и
вымерший, видимо, к эпохе Великого переселения народов, обычно его
называют кельтиберским, иногда к кельтским
причисляют лепонтийский язык, известный по немногочисленным реликтам;
заслуживают внимания несомненные следы кельтского элемента (в виде
заимствований и топонимии, не говоря уже об
археологических данных) в Центральной и Восточной Европе (южная
Германия, Австрия, Чехия, территория к западу от Карпат, Балканы), а
также в Малой Азии (галаты); кельтский субстрат
оказал особое влияние на развитие романских языков.
Германская группа, в которой
представлены 3 группировки: 1) восточногерманская - готский [перевод Библии Ульфилой (Вульфилой) в
4 в.; ряд мелких текстов и надписей, в т. ч. и предшествовавших
переводу]; в 16 в. было записано несколько слов на «крымско»-готском
языке О. Г. фон Бузбеком; в Италии, Испании, на Балканах готский исчез
очень рано; в группировку входят и некоторые другие рано вымершие и
почти не оставившие следов языки типа вандальского, бургундского и др.;
2) западногерманская - верхненемецкий, причём обычно различают
древневерхненемецкий, 8-11 вв. (глоссы; перевод устава бенедиктинцев
Сен-Галлена, конец 8 в.; переводы молитв, богословского трактата Исидора
Севильского, конец 8 в.; Татиан, 9 в., Л. Ноткер, конец 10 - начало
11 вв.; поэтические тексты - «Муспилли», 9 в., и др.; «Мерзебургские
заговоры», 10 в., «Песнь о Гильдебранде» и др.), средневерхненемецкий,
12-15 вв., и нововерхненемецкий, или просто немецкий; идиш, или
новоеврейский (на основе верхненемецких диалектов с элементами древнееврейского, славянских и других языков);
нижненемецкий, где различают древненижненемецкий (древнейший текст -
поэма «Хелианд», 9 в.), средненижненемецкий и новонижненемецкий, в
литературной форме представленный нидерландским
(голландским); африкаанс, или бурский язык, -
нижненемецкая речь, перенесённая колонистами в Южную Африку;
древнеанглийский, или англосаксонский, 7-11 вв. (такие тексты, как
«Беовульф», сочинения Альфреда Великого, Альфриха и др.),
древнесаксонский, среднеанглийский, 12-15 вв., новоанглийский, или английский; фризский
(памятники с 13 в.); 3) северногерманская, или скандинавская, - исландский
(древнейшие рукописи с 12 в.), язык эпической поэзии («Эдда», поэзия
скальдов) и богатой прозаической литературы (саги); язык раннего периода
обычно называют древнеисландским, древнесеверным, древнезападносеверным
(с 3 в. начинаются рунические надписи); датский,
двумя формами литературного языка - риксмол (или букмол) и лансмол (или
нюнорск), различающимися между собой как более книжный, близкий к
датскому, и более близкий к народной норвежской речи; фарерский. Согласно новейшей точке зрения
древнегерманские языки делятся на 2 группы (см. Германские языки).
Балтийская группа, обычно членимая
на западнобалтийские - прусский (памятники 14 и
16 вв.), ятвяжский, или судавский, галиндский, или голядский, возможно,
и некоторые другие, например шалавский, оставившие по себе следы только
в топономастике и все вымершие, видимо, в 17 в., и восточнобалтийские -
(первые значительные тексты с 16 в.) и иногда особо выделяемый
латгальский, а также вымершие языки: куршский (в последнее время
относимый к западнобалтийским), селонский, или селийский; следует иметь
в виду и балтийскую речь (до 11 в.) Верхнего Поднепровья, Поочья,
Подмосковья, по крайней мере отчасти совпадающую с галиндским языком и
тоже рано вымершую.
Славянская группа, в которой обычно
вычленяют 3 подгруппы (первоначально предпочитали двойное
деление: севернославянская и южнославянская): 1) южнославянскую: старославянский
язык, 10-11 вв., в реконструкции - 9 в.
(переводы Евангелия, Псалтыри, Требника и другой религиозной литературы;
следы поэтических текстов, публицистики и т. п.), выступавший как общий
язык культа у славян и продолживший свое существование у восточных и у
большей части южных славян, с некоторыми местными модификациями как церковнославянский язык разных изводов (русского,
болгарского, сербского и т. п.); болгарский, македонский, сербскохорватский (с двумя вариантами - сербским,
пользующимся кириллицей, и хорватским,
пользующимся латиницей), словенский, или словинский; 2) западнославянская: чешский,
обладающим собственной литературной традицией кашубским диалектом,
словинско-поморские говоры, верхнелужицкий,
нижнелужицкий, вымерший полабский
(дравено-полабский) и ряд славянских говоров между Одрой и Эльбой, также
исчезнувших уже на глазах истории; 3) восточнославянская: русский, или великорусский, украинский, раньше называвшийся и малорусским, белорусский.
Несомненно, что существовали и некоторые другие И. я. Одни из них
вымерли бесследно, другие оставили по себе немногочисленные следы в
топономастике и субстратной лексике. Случай,
когда таких следов вполне достаточно, чтобы на их основе
реконструировать особый язык, представлен так называемым пеласгским
языком догреческого населения Древней Греции; сама реконструкция его фонетических особенностей может быть и довольно
корректной, но это ещё не решает вопроса о конкретной принадлежности
данного языка. В отношении третьих языков есть сомнения, являются ли они
самостоятельными особыми языками или же лишь разновидностями уже
известных языков (случай древнемакедонского, или
македонского, языка, который часто считают древнегреческим или
иллирийским); наконец, в связи с четвёртыми продолжает стоять вопрос о
принадлежности их к И. я. (случай этрусского
языка).
Временны́е и пространственные диапазоны И. я. огромны: во времени - с
самого начала 2‑го тыс. до н. э., в пространстве - от побережья
Атлантического океана на западе до Центральной Азии на востоке и от
Скандинавии на севере до Средиземноморья на юге; в последние 500 лет
наблюдается активная экспансия таких новых И. я., как английский,
испанский, французский, португальский, нидерландский, русский, приведшая
к появлению индоевропейской речи на всех материках. Уже в
историческое время или незадолго до него (притом что реконструкция
исходного состояния достаточно надёжна) совершались миграции носителей
И. я. Из них достаточно указать лишь некоторые: приход хетто-лувийских
племён в Малую Азию, вероятно, из более северного ареала (не исключено,
что из-за Черного или Каспийского морей - через Кавказ или Балканы) и
продвижение их на запад Малой Азии к Эгеиде; миграция индоиранских
племён (видимо, из южнорусских степей) на юго-восток - частично через
Кавказ и далее в Малую Азию, Месопотамию, Иран, но в значительной
степени - севернее Каспийского моря, через Среднюю Азию (для ведийских
племён более или менее надежно прослеживается путь из восточного Ирана,
в частности из Белуджистана, в северо-западную Индию, в Пенджаб, и уже в
более позднее время далее на восток по течению Ганга и на юг в сторону
Декана); дальше всех продвинулись на восток тохары, которые, судя по
ряду обстоятельств (в частности, по заимствованиям из финно-угорских языков), видимо, также пришли к
востоку между южной оконечностью Уральских гор и Каспийским морем.
Древнегреческие племена из глуби Балкан двинулись в южном направлении,
освоили всю Грецию вплоть до Пелопоннеса, островов Эгейского и
Средиземного морей, а далее и западное побережье Малой Азии (Иония) и
северный берег Черного моря; вместе с тем не исключены и западные
миграции греческих племён - как в пределах Малой Азии, так и вне её;
происходили миграции фригийцев, фракийцев, вероятно, армян (как позже
кельтов и некоторых других племён) с Балкан в Малую Азию, а иногда и
далее на восток вплоть до Закавказья (армяне); движение германских
племён с севера (из Скандинавии, Ютландии, с южного побережья
Балтийского моря, например готов и др.) к югу, через Польшу, Россию, в
южнорусские степи, Крым, Дакию, на Балканы, в Италию, Францию, Испанию,
даже в Северную Африку, на Британские острова и т. п.; кельтские
миграции к югу в Испанию и Италию, а также на восток и юго-восток через
Германию, Австрию в Чехию, южную Польшу, западное Предкарпатье, Балканы,
в Малую Азию; движение италийских племён, венетов, иллирийцев из
Центральной Европы к югу на Апеннинский полуостров и на Балканы;
распространение славян к югу на Балканы, к востоку и северу в России,
позже вплоть до Ледовитого и Тихого океанов, отчасти и на запад к Эльбе;
распространение балтийских племён к югу и юго-востоку от Прибалтики и
т. п. Эти этнические передвижения соотносятся с постоянным изменением
языковой ситуации на территориях, охваченных И. я. Можно полагать
(такова пока наиболее распространённая точка зрения), что область
первоначального (или просто достаточно раннего) распространения И. я.
(или, точнее, диалектов) лежала в полосе от Центральной Европы и
Северных Балкан до Причерноморья (южнорусские степи). Вместе с тем
выдвигается гипотеза, согласно которой начальный центр иррадиации И. я.
и соответствующей культуры лежал на Ближнем Востоке, в достаточно
близком соседстве с носителями картвельских,
афразийских (семито-хамитских) языков и, вероятно, дравидских и урало-алтайских. Во всяком случае,
индоевропейская речь такого раннего локального центра, как
Юго-Восточная (или Центральная) Европа или Ближний Восток, должна была
представлять достаточно единое лингвистическое образование, которое
вполне может претендовать на роль индоевропейского праязыка, или индоевропейского языка-основы.
Сравнительно-историческое индоевропейское языкознание постулировало
на определённом этапе своего развития (А. Шлейхер и позднее другие
учёные) существование такого языка-источника всех известных И. я.,
выявляемого в его конкретных чертах через установление системы
соответствий между частными И. я. Эти регулярные соответствия между
формальными элементами разных уровней, связанных в принципе с одними и
теми же единицами содержания, как раз и позволяющие говорить об
индоевропейском праязыке, в свою очередь, могут интерпретироваться
по-разному, например как результат существования исходного единства
(индоевропейский праязык или совокупность древнейших
индоевропейских диалектов) или ситуации языкового союза, возникшего
как следствие конвергентного развития ряда
первоначально различных языков. Такое развитие могло привести к тому,
что, во-первых, эти языки стали характеризоваться типологически сходными структурами и, во-вторых,
эти структуры получили такое формальное отношение, когда между ними
можно установить более или менее регулярные соответствия (правила
перехода). В принципе обе указанные возможности не противоречат одна
другой, но принадлежат разным хронологическим перспективам. Таким
образом, объединение ряда современных И. я. в общее единство оправдано с
точки зрения исторической схемы, которая оказывается малоактуальной для
настоящего состояния И. я., хотя и позволяет установить наиболее простым
образом связи между И. я. в наиболее древнюю эпоху их существования -
ср. такие типологические полюса развития И. я., как законченный синтетизм древнеиндийского и балто-славянского при
аналитизме современного английского; как флективность древних И. я. при выработке агглютинативной техники в ряде новых индийских и
иранских языков. При этом в ходе развития И. я. могла неоднократно
получать перевес то одна, то другая из названных тенденций. Учёт
типологического разнообразия И. я. требует обращать внимание и на
некоторые исключения из «общего» типа - ср. наличие в ряде И. я.
церебральных или фарингальных согласных, изафета или пересказывательного наклонения, двухслойной системы склонения или
групповой флексии (как в тохарском), вторичных
локативных падежей финно-угорского типа или следов классной системы имени и т. п.
Из особенностей диалектного членения индоевропейской языковой
области следует отметить особую близость соответственно индоарийских и
иранских языков (в ряде случаев восстанавливаются целые фрагменты общего
индоиранского текста), балтийских и славянских языков (см. Балтийские языки), несколько в меньшей степени
италийских и кельтских, что позволяет сделать некоторые выводы об этапах
и хронологии эволюции индоевропейской семьи языков. Индоиранский,
древнегреческий и армянский обнаруживают значительное количество общих
изоглосс. Вместе с тем балтийские, славянские, фракийский, албанский
языки разделяют ряд характерных общих черт с индоиранскими языками, а
италийские и кельтские - с германскими, венетским и иллирийским (ср.
введённое Х. Краэ понятие «центрально-европейских» языков).
Для древнего состояния языка-источника И. я. (было бы неосторожно
относить следующую ниже картину непременно к индоевропейскому
праязыку) были, видимо, характерны следующие черты: в фонетике - наличие
«e» и «o» как вариантов единой морфонемы (отсюда
следует, что для более раннего периода гласные
могли не быть фонемами), особая роль «a» в
системе, присутствие ларингальных, имевших
отношение к становлению оппозиции долгота - краткость (или
соответствующих интонационных или даже тоновых различий); наличие трёх рядов смычных,
обычно трактуемых как звонкий, глухой, придыхательный (для более раннего
периода интерпретация, возможно, должна быть иной, в частности должна
учитывать противопоставление по напряжённости - ненапряжённости),
трёх рядов заднеязычных, ранее сводимых к более простым отношениям;
тенденция к палатализации определённых согласных
в одной группе И. я. и к лабиализации их в
другой; возможная позиционная (в слове) мотивировка появления
определённых классов смычных (т. е. правила дистрибуции, впоследствии часто
недействительные); в морфологии -
гетероклитическое склонение, совмещающее в одной парадигме разные типы склонения, вероятное наличие
эргативного («активного») падежа,
признаваемое многими исследователями, относительно простая падежная система с дальнейшим развитием косвенных
падежей из ранее непарадигматических образований (например, из
синтаксического сочетания имени с послелогом, частицей и т. п.); известная близость номинатива на
‑s и генитива с тем же элементом, предполагающая единый источник
этих форм; наличие «неопределённого» падежа (casus
indefinitus); противопоставление одушевлённого и неодушевлённого классов, давших
впоследствии начало трёхродовой (через двухродовую) системе; наличие
двух серий глагольных форм (условно на ‑mi и на
‑Hi/oH), определивших развитие ряда других категорий - тематического и атематического спряжения, медиапассивных и перфектных форм, переходности/непереходности,
активности/инактивности; две серии личных окончаний глагола, с помощью
которых, в частности, дифференцировались настоящие и прошедшие времена, формы наклонений и т. д.; основы на ‑s, из
которых возникли один из классов презентных основ, сигматический аорист,
ряд форм наклонений и производное спряжение; в синтаксисе - структура предложения с указанием взаимозависимости и места
его членов, определяемая так называемым законом Ваккернагеля (см. Ваккернагеля закон); роль частиц и
превербов; наличие полнозначного статуса у слов, позже превратившихся в
служебные элементы; некоторые синтаксические черты первоначального
аналитизма (с отдельными элементами «изолирующего» строя) и т. п.
Подобно тому как в течение более чем полуторавекового развития
индоевропейского языкознания понимание состава И. я. менялось обычно
в сторону увеличения языков (так, первоначальное ядро - санскрит,
греческий, латинский, германский - расширялось за счёт кельтских,
балтийских, славянских, позже албанского и армянского, уже в 20 в. -
за счёт хетто-лувийских и тохарских и т. п.; впрочем, известны и
противоположные случаи - исключение из числа И. я. грузинского или кави), оно не вполне стабильно и
сейчас: с одной стороны, существуют некоторые языки, усиленно
проверяемые на их возможную принадлежность к И. я. (как этрусский или
некоторые другие, ещё не дешифрованные языки), с другой стороны, сами
И. я. в ряде построений выводятся из изолированного состояния (так,
П. Кречмер считал И. я. родственными так называемому рето-тирренскому и
возводил их к единому протоиндоевропейскому источнику). Теорию более
глубокого родства И. я. предложил В. М. Иллич-Свитыч, подтвердивший на
обширном материале фонетических и отчасти морфологических
соответствий родственные связи И. я. с так называемыми ностратическими, куда входят, по меньшей мере,
такие большие языковые семьи Старого Света, как афразийская, уральская, алтайская, дравидская и
картвельская. Обретение И. я. своей собственной языковой «сверхсемьи»
позволяет наметить новые важные перспективы в изучении их развития.
Мейе А., Введение в сравнительное изучение
индоевропейских языков, пер. с англ., М. - Л., 1938;
Бенвенист Э., Индоевропейское именное словообразование,
пер. с франц., М., 1955;
Георгиев В. И., Исследования по сравнительно-историческому
языкознанию, М., 1958;
Порциг В., Членение индоевропейской языковой области,
пер. с нем., М., 1964;
Иванов В. В., Общеиндоевропейская, праславянская и
анатолийская языковые системы, М., 1965;
Языки народов СССР, т. 1, Индоевропейские языки, М., 1966;
Иллич-Свитыч В. М., Опыт сравнения ностратических языков.
Сравнительный словарь, [т. 1-3], М., 1971-84;
Языки Азии и Африки, т. 1-2, Индоевропейские языки, М.,
1976-78;
Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В., Индоевропейский
язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ
праязыка и протокультуры, кн. 1-2, Тбилиси, 1984;
Десницкая А. В., Сравнительное языкознание и история
языков, Л., 1984;
Brugmann K., Delbrück B., Grundriss der
vergleichenden Grammatik der indogermanischen Sprachen, Bd 1-2, 2 Aufl.,
Stras., 1897-1916.
Hirt H., Indogermanische Grammatik, Bd 1-7,
Hdlb., 1927-37;
Kuryłowicz J., The inflectional categories of
Indo-European, Hdlb., 1964;
Watkins C., Indogermanische Grammatik, Bd 3,
Formenlehre, Tl 1, Hdlb., 1969;
Lehmann W., Proto-Indo-European syntax, Austin -
L., [1974];
The Indo-Europeans in the fourth and third millennia, Ann
Arbor, 1982.
Schrader O. Reallexikon der
indogermanischen Altertumskunde, 2 Aufl., Bd 1-2. B. - Lpz.,
1917-29;
Pokorny J., Indogermanisches etymologisches
Wörterbuch, Lfg 1-18, Bern - München, 1950-69.
В. Н. Топоров.
Полезные сервисы
хетто-лувийские языки
Лингвистика
Хе́тто-луви́йские языки́
(анатолийские языки) - вымершая группа индоевропейских языков. Во 2-1‑м тыс. до
н. э. (а возможно, и ранее) носители Х.‑л. я. обитали на территории
современной Турции и Северной Сирии. Выделяют подгруппы:
хетто-лидийскую (хеттский, лидийский и, вероятно, карийский) и лувийско-ликийскую [лувийский клинописный и иероглифический, ликийский с 2 диалектами - ликийским А и ликийским Б
(милийским), сидетский и некоторые другие языки, от которых сохранились
только имена собственные или глоссы: писидийский, киликийский и другие]. Палайский язык занимал достаточно обособленное
положение, хотя по некоторым признакам был ближе к хетто-лидийской
подгруппе.
Хеттский, палайский и лувийский клинописные памятники выполнены
письмом, восходящим, по-видимому, к северомесопотамско-хурритскому
варианту староаккадской клинописи. Памятники хеттского языка относятся к
18-13 вв. до н. э., лувийского клинописного и палайского - к 14-13 вв.
до н. э. Лувийские иероглифические тексты (древнейшая надпись на печати
относится к 16 в. до н. э., основная масса текстов - к 10-8 вв. до
н. э.) написаны письмом, которое некоторые учёные сближают с египетским. Надписи на поздних Х.‑л. я. (лидийском,
карийском - 7-4 вв. до н. э., ликийском - 5-3 вв. до н. э., сидетском -
3 в. до н. э.) выполнены буквенным «малоазийским» письмом, восходящим к древнему
семитскому письму, но испытавшим, по-видимому, сильное греческое
влияние. Писидийские надписи (первые века н. э.) выполнены обычным греческим письмом.
Вокализм ранних Х.‑л. я. характеризуется
наличием 4 гласных: a, e, u, i. Наибольшим
изменениям в процессе развития Х.‑л. я. подверглась фонема e. В лувийском языке происходит конвергенция e и a в a, но в ряде корней появляется
новое e рядом с l, r как результат развития слоговых сонантов. В лувийском и палайском имела
место конвергенция a, e > a. В палайском
процесс перехода e в a не затронул такие старые основы, как wer-
‘звать’, wete- ‘строить’ и др. В поздних Х.‑л. я. системы гласных,
помимо a, e, u, i, включают подсистемы носовых (лидийский - ã, ẽ; ликийский - ã, ẽ, ũ, ĩ) и гласный o
(лидийский, карийский). Фонологический статус
отдельных лидийских (y) и карийских (ù, ì, é)
гласных остаётся неясным. Сонанты включают носовые m,
n, плавные l и r (в лидийском и
карийском сонантам n и l противопоставлены
палатализованные ν, λ и w (лидийский, карийский v).
Консонантизм хеттского, палайского,
лувийского клинописного языков включает подсистему смычных, состоящих из
6 согласных: pp/p, tt/t, kk/k (глухие/звонкие
или напряжённые/ненапряжённые). Графика лувийского иероглифического
позволяет различать 3 смычных: p, t, k.
Система спирантов ранних Х.‑л. я. содержит сибилянт s и заднеязычный h,
аффрикату z [ts]. В поздних Х.‑л. я. эволюция систем смычных шла в двух
направлениях. При общем для лидийского, карийского и ликийского языков
противопоставлении глухих и звонких согласных первые два развивают в
подсистеме дентальных оппозицию по палатальности: t/t’, d/d’.
В ликийском для глухих дентальных и гуттуральных характерна оппозиция по
придыхательности: t/th, k/kh. В системах спирантов различаются s и z; имеется аффриката [ts], а в лидийском,
возможно, также и [dz]. В ликийском и карийском представлен глухой
сильный заднеязычный спирант [kh], происходящий из старого ларингального, в ликийском А - также слабый
спирант [h] из старого *s. Сохранение
ларингального, утраченного другими индоевропейскими языками,
свойственно почти всем Х.‑л. я. Этому сохранению мог способствовать его
довольно ранний переход в разряд спирантов.
Имя Х.‑л. я. имеет категории рода (общий,
средний), числа (единственное, множественное
число) и падежа. Падежные системы включают от 8
(древний период хеттского языка) до 4 (милийский) единиц: именительный
падеж, винительный падеж, родительный падеж, дательно-местный
(в древнехеттском в сфере пространственных падежей имеются дательный
падеж, направительный падеж и местный, при этом направительный падеж
используется главным образом с именами инактивной семантики типа
«земля», «вода»), отложительный падеж и творительный падеж
(самостоятельные формы творительного падежа известны только в
хеттском языке, в остальных Х.‑л. я. - синкретический отложительно-творительный падеж). На
протяжении всей истории Х.‑л. я. наблюдается формирование и
перестройка парадигм множественного числа. Самые
существенные изменения произошли в лувийском и ликийском языках, где
флексии множественного числа стали строиться
по агглютинативному типу: показатель мн. ч.
+ падежное окончание.
Во всех Х.‑л. я. система морфонологических чередований стала средством различения прямых и
косвенных падежей. В хеттском с древнейших времен она разрушалась с
тенденцией к аналогичному выравниванию и многочисленными нарушениями
правил альтернации гласных. В других Х.‑л. я. система морфонологических
чередований распалась в дописьменный период. В хеттском языке
сохранился класс старых гетероклитических имён, не утративший своей
продуктивности (типа watar ‘вода’, род. п. wetenas). Архаичность
парадигм Х.‑л. я. проявляется, в частности, в тенденции к формированию
оппозиции активных - инактивных имен, общей для всех Х.‑л. я. Следствием
этого было появление инактивного отложительного падежа в хеттском,
исторически связанного с родительным падежом, особого родительного
падежа активных имён, второго именительно-винительного падежа имён
среднего рода активной семантики в лувийском клинописном и др.
Особенности именной парадигматики Х.‑л. я. в
сравнении с индоевропейской позволяют считать хетто-лувийский
деклинационный тип одним из самых древних.
Глагол Х.‑л. я. имеет категории числа, лица, наклонения (изъявительное, повелительное), залога (актив, медиопассив), времени (настоящее, прошедшее). Различаются 2 спряжения, называемые по окончанию 1‑го лица
настоящего времени соответственно как спряжение на ‑mi и на ‑ḫi.
Внутренняя реконструкция и сравнение с
индоевропейскими языками восстанавливают две общехетто-лувийские серии
глагольных форм, находящие аналогии в индоевропейском, причём
противопоставление двух времен и двух чисел релевантно только в 1‑й
серии. Общехетто-лувийское причастие на ‑nt-
(индоевропейского происхождения) нейтрально в залоговом отношении.
В лувийском известны медиопассивные причастия на ‑m- от переходных глаголов, параллельные славянским; ряд отглагольных форм (инфинитивы,
хеттский супин) восходят к старым
гетероклитическим образованиям.
Именное словообразование Х.‑л. я. строится
главным образом по суффиксальным моделям. В глагольном
словообразовании наряду с суффиксами используются префиксы, которые
имеют и самостоятельное употребление в качестве превербов.
Глагольная префиксация особенно распространена в поздних Х.‑л. я.
Инфиксация ограничена отдельными реликтовыми формами с каузативным
значением. Все глагольные и большинство именных аффиксов имеют
индоевропейскую этимологию. Словосложение малопродуктивно.
Синтаксис Х.‑л. я. сохраняет ряд архаичных
черт, например использование начальных комплексов энклитик (частица цитируемой речи, возвратная частица,
объектные местоимения, частицы с видовым значением и др.), располагавшихся после
вводящих союзов типа «и», «когда», наречий в тройной функции - превербов, собственно
наречий и предлогов (лувийский-ликийский) или послелогов (хеттский). Глагол обычно занимает
последнее место в предложении. Порядок слов преимущественно SOV. При построении
сложных синтаксических единств особая роль принадлежит относительным
местоимениям *kʷi/o и *i̯o- (из индоевропейского), которые иногда
функционально сближаются с синтаксическими показателями определённости.
Основной словарный фонд Х.‑л. я. сохраняет значительное количество
индоевропейских корней. В именах родства ранние Х.‑л. я. используют так
называемые Lallwörter (звукоподражательные слова детского языка). Однако многие имена родства,
скрытые за идеографическими написаниями,
остаются неизвестными, Есть слова, восходящие к хаттскому, хурритскому
или ещё не известному источнику. Лексические изоглоссы в области
социальной и сакральной лексики объединяют
Х.‑л. я. с тохарскими, кельто-италийскими и греческим языками.
Изучение Х.‑л. я. восходит к концу 19 в., когда была дешифрована основная масса ликийских надписей.
Ликийскую грамматику и лексику исследовали
Х. Педерсен, Э. Ларош, Г. Нойман, О. Карруба. Изучение клинописных
Х.‑л. я. начал в 10‑х гг. 20 в. Б. Грозный, дешифровавший хеттские
клинописные тексты и доказавший индоевропейский характер хеттского
языка. В развитии хеттологии большую роль сыграли исследования
Ф. Зоммера, Х. Ээлольфа, Э. Форрера, А. Гётце, Х. Г. Гютербока,
Г. Оттена, И. Фридриха, А. Камменхубер. Э. Стёртевант создал первую
хеттскую сравнительно-историческую грамматику. Е. Курилович,
Э. Бенвенист, К. Уоткинс подчеркнули важность хеттского материала для
индоевропейских реконструкций. Лувийский клинописный язык в его связях с
другими индоевропейскими и Х.‑л. я. изучали Б. Розенкранц, Оттен,
Ларош. Палайский язык - Оттен, Камменхубер, значительно продвинувшие
понимание палайских текстов. Лувийский иероглифический язык был
дешифрован Форрером, П. Мериджи, Х. Боссертом. Ларош создал
фундаментальный труд о лувийском иероглифическом письме и словарь
лувийского иероглифического языка. Мериджи издал грамматику этого
языка и 2 тома текстов. Исследования Дж. Д. Хокинса, Ноймана,
А. Морпурго-Дейвис привели к пересмотру чтений ряда лувийских
иероглифических фонетических знаков и
подтвердили особую близость лувийского иероглифического и лувийского
клинописного языков. Р. Гусмани издал лидийский словарь с кратким
грамматическим очерком и текстами. Поздние Х.‑л. я., в частности
карийский, исследуются группой компаративистов Мэрилендского
университета.
В СССР интерес к Х.‑л. я. возрос с 60-70‑х гг. 20 в. в связи с
необходимостью пересмотра во многом устаревших индоевропейских
реконструкций и расширенного привлечения хетто-лувийских данных для
интерпретации праязыкового состояния. Вопросы хеттской исторической
фонетики и графики исследованы Т. В. Гамкрелидзе. Вяч. Вс. Иванов
исследовал соотношение хетто-лувийского и индоевропейского
глагольного строя, проблемы сравнительной грамматики и лексикологии Х.‑л. я., осуществил художественные
переводы хетто-лувийских памятников. Лексике поздних Х.‑л. я. и
филологическому анализу письменных источников посвящены работы
В. В. Шеворошкина и А. А. Королёва. Обобщающей работой по лувийскому
иероглифическому языку является книга И. М. Дунаевской.
Иванов Вяч. Вс., Хеттский язык, М., 1963;
его же, Общеиндоевропейская, праславянская и анатолийская
языковые системы. М., 1965;
его же, Славянский, балтийский и раннебалканский глагол,
М., 1981;
Шеворошкин В. В., Исследования по дешифровке карийских
надписей, М., 1965;
Дунаевская И. М., Язык хеттских иероглифов, М., 1969;
Королёв А. А., Хетто-лувийские языки, в кн.: Языки Азии и
Африки. I. Индоевропейские языки, М., 1976;
Луна, упавшая с неба, пер. с древнемалоазиатского языка, М.,
1977;
Гамкрелидзе Т. В., Вопросы консонантизма клинописного
хеттского языка, в кн.: Переднеазиатский сб. III, М., 1979;
Древние языки Малой Азии, М., 1980;
Ардзинба В. Г., Ритуалы и мифы древней Анатолии, М.,
1982;
Pedersen H., Hittitisch und die andere
indoeuropäischen Sprachen, Kbh., 1938;
Benveniste E., Hittite et Indo-Européen, P.,
1962;
Carruba O., Die satzeinleitenden Partikeln in den
indogermanischen Sprachen Anatoliens, Roma, 1969.
Л. С. Баюн.