БИБЛЕЙСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ - БИБЛЕ́ЙСКАЯ АРХЕОЛО́ГИЯ, ветвь археологии, задачу которой составляет воссоздание и анализ исторических реалий, нашедших отражение в Библии (см. БИБЛИЯ). Специфика этой области науки заключается в сопоставительном анализе материалов археологических раскопок и текстов Священного Писания. После 1917 г. эта область археологии по понятным причинам оказалась недоступной для русских ученых и вплоть до последнего времени практически не освещалась в отечественных изданиях. Между тем, ученые Европы, США и Израиля активно вели раскопки на территории библейских стран в течение всего 20 в. Географические рамки раскопок распространялись на все территории, описываемые в текстах Библии, т. е. практически на все Восточное Средиземноморье, Двуречье и, отчасти, Египет.

Возникновение библейской археологии

Интерес к землям, упоминавшимся в Священном Писании, существовал во все эпохи, но регулярное исследование библейских древностей началось лишь в 19 в., с началом идентификации древних городов, упоминающихся в Ветхом Завете. Начиная с 1865 г. стали появляться общества по исследованию Палестины: первое возникло в Британии, затем - в Америке, Германии и России (1882 г.). Ранние археологические исследования носили разведывательный характер: на карты заносились и описывались руины, находившиеся на поверхности. Первые раскопки в Иерусалиме провел англичанин Ч. Уоррен в 1867 г., однако археологические работы в тот период еще не давали удовлетворительных результатов из-за отсутствия строгой научной методики. Началом подлинно научной археологии можно считать 1890 г., когда английский археолог Ф. Питри (см. ПИТРИ ФЛИНДЕРС Уильям Мэтью) разработал метод систематизации комплексов керамики, позволявший определять относительную хронологию культурных слоев, вычленяемых при раскопках того или иного поселения. Таким образом, первые подлинно научные раскопки в Палестине начались на рубеже 19-20 вв. Их вели англичане (Питри, Макензи, Макалистер), американцы (Рейснер, Фишер), немцы (Шумахер, Ватцингер), французы (Вогюз, Клермон-Ганно). Свой вклад в исследования Палестины на рубеже веков внесли и русские ученые (Олесницкий, Кондаков (см. КОНДАКОВ Никодим Павлович), Ростовцев (см. РОСТОВЦЕВ Михаил Иванович), архимандрит Антонин (Капустин) (см. АНТОНИН (Капустин))).

В этот период активные раскопки велись не только в Палестине, но и в Двуречье, где работы шли сразу по многим направлениям: были раскопаны Ашшур (см. АШШУР (город)), Ниневия (см. НИНЕВИЯ), Вавилон (см. ВАВИЛОН) и древнейшие шумерские центры (Урук (см. УРУК), Ниппур (см. НИППУР) и др.). На территории Сирии был найден Алалах - город, существовавший с 4 до конца 2 тыс. до н. э.

Первая половина 20 века

В период между двумя мировыми войнами резко расширился хронологический диапазон исследований: началось исследование памятников дописьменных эпох - палеолита, мезолита и неолита. В этот период в Палестине начал работать выдающийся американский археолог В. Олбрайт, который занялся исследованиями малых центров, сформировав тем самым новый, более широкий археологический контекст для анализа библейских источников. В Сирии начались раскопки Рас-Шамры (см. РАС-ШАМРА) - поселения, существовавшего с эпохи неолита, и с середины 2 тыс. до н. э. известного как аморейский центр Угарит (см. УГАРИТ). В Двуречье были открыты халафская (см. ХАЛАФСКАЯ КУЛЬТУРА) и убейдская раннеземледельческие культуры (5-4 тыс. до н. э.).

Израильская школа

Израильская школа археологии начала формироваться еще до создания самого государства Израиль: раскопки проводились еврейскими учеными уже с тех времен, когда Палестина стала территорией английского мандата (Мазар, Авигад, Сукеник, Ядин). После 1948 г. круг израильских археологов расширился (Ави-Иона, Дотан, Ахарони, Каплан, позднее - Бараг, Ронен, Уссишкин, Эпштейн и др.). Археологические раскопки велись практически по всей стране. Удалось проследить этапы развития Сиро-Палестинского региона на протяжении дописьменного периода его истории: от присваивающего хозяйства палеолита и мезолита до раннеземледельческих культур (7-4 тыс. до н.э.) с производящей экономикой.

Вторая половина 20 века

В середине 20 в. на западном побережье Мертвого моря в пещерах Кумрана и Иудейской пустыни были найдены рукописи (см. МЕРТВОГО МОРЯ РУКОПИСИ), датируемые периодом с 3 в. до н. э. вплоть до 8 в. н. э. В северо-западной Сирии итальянская экспедиция открыла город-государство Эблу (см. ЭБЛА) (3 тыс. до н. э.). В 1980-е гг. в Ираке и Сирии начали работать российские ученые (Мунчаев, Мерперт, Бадер), исследовавшие памятники 7-3 тыс. до н. э. Наряду с расширением хронологических и географических рамок археологических исследований, продолжались раскопки таких известных центров, как Иерусалим, Иерихон, Мегиддо, Самария, Лахиш, Асор и др.

Всесторонние исследования

С конца 60-х годов в археологии ближневосточного региона получил развитие мультидисциплинарный подход: помимо полевых археологов и специалистов по стратиграфии и керамике к работам стали привлекаться климатологи, палеоботаники, антропологи и т.д. Эти революционные для археологии нововведения были предложены американской археологической школой, которая в 70-80-х годах приобрела ведущее значение. Американские ученые Девер, Коэн, Сегер, Леви, Шауб и др. осуществили несколько широких мультидисциплинарных проектов в горах Негева, районе Иордана (Баб эд-Дра), Хирбет-Искандере и ряде других мест. Новый подход к исследованиям позволил многократно увеличить количество информации, извлекаемой из археологических памятников. Однако изменения в подходе к исследованиям повлекли за собой переосмысление библейской археологии как таковой: постепенно стало очевидным, что увеличение информации не вело к качественным изменениям в осмыслении накопленного материала. Новые данные, получаемые благодаря мультидисциплинарным исследованиям, по-прежнему позволяли реконструировать типы поселений и особенности быта, но не социальную организацию и, тем более, идеологию и религию древних жителей Палестины.

Переосмысление

Во времена зарождения библейской археологии в середине 19 в. ученые полагали, что взаимная корреляция археологических источников и библейских текстов позволит составить более объективное представление об описываемых в Библии исторических событиях. Проблема соотношения между археологическими данными и библейскими текстами оказалась куда более сложной, чем ее представляли себе позитивистски настроенные ученые, стоявшие у истоков этой дисциплины. Надежды на то, что Библию удастся поставить на твердый археологический фундамент, характерные для археологов старших поколений, уступили место более прагматичному подходу: многочисленные споры о взаимоотношении между Библией и археологией привели к осознанию того, что прямой корреляции между археологическими находками и библейскими текстами по сути не существует. Ученым пришлось признать тот факт, что за полторы сотни лет своего существования библейская археология не смогла доказать историчность многих библейских персонажей и событий, особенно в отношении ранних эпох (например, эпохи патриархов или завоевания Ханаана). Таким образом, на сегодняшний день понятие «библейская археология» постепенно уступает место понятию «Сиро-Палестинская археология». Иными словами, археология данного региона начала утрачивать свой специфический статус, и большинство современных исследователей рассматривает ее как одно из территориальных ответвлений общей археологии.

Тем не менее, как бы ни называть эту ветвь археологии, нельзя не признать, что сами по себе ее достижения весьма значительны.

На землях «плодородного полумесяца

Территория Палестины была населена с незапамятных времен: в местечке Убейдия в 3 км к югу от Тивериадского озера в слоях древнейшего палеолита (около 700 тыс. до н.э.) найдены древнейшие каменные орудия. В среднем палеолите (170-45 тыс. до н.э.) наряду с пещерными уже фиксируются открытые стоянки, а также зачатки погребальных ритуалов. В верхнем палеолите (45-14 тыс. до н. э.) в Сиро-Палестинском регионе складывается т. н. кебаранская культура (20-13 тыс. до н. э.): в ее поселениях появляются первые искусственные жилища, круглые или овальные в плане полуземлянки. Повышается роль растительной пищи, о чем свидетельствуют находки жатвенных ножей, ступ и пестов для растирания зерна. В мезолите кебаранскую культуру сменяет натуфийская (см. НАТУФИЙСКАЯ КУЛЬТУРА) (13-10 тыс. до н. э.), распространившаяся от побережья Средиземного моря на западе до среднего Евфрата на востоке. В рамках этой культуры уже возникают обширные долговременные поселения, а на позднем ее этапе - наземные дома с каменными стенами и тростниковыми крышами. В погребениях заметны первые признаки социального расслоения, но хозяйство по-прежнему остается присваивающим. На этом этапе еще нет ни прирученных животных, ни окультуренных растений. Переход к производящему хозяйству происходит только в эпоху неолита.

Один из древнейших очагов земледелия в истории человечества возник на территории т. н. «плодородного полумесяца» (от северной оконечности пустыни Негев до южной Турции, восточной Месопотамии и долин на юго-западе Ирана). Впечатляющим свидетельством произошедшей здесь неолитической революции - перехода к производящим формам хозяйства - является поселение, открытое под холмом Телль эс-Султан, более известное в позднейшую эпоху под библейским именем Иерихон (см. ИЕРИХОН). Возраст этого города, сохранившегося до настоящего времени на своем изначальном месте, составляет 11 тыс. лет. Раскопки английской исследовательницы К. Кеньон (1952-1958 гг.) открыли здесь каменную стену и башню высотой около 8 м - каменные сооружения, которые на 5 тыс. лет старше египетских пирамид. Аналогичные ранние неолитические поселения (эпохи т. н. докерамического неолита), правда, уступающие прото-Иерихону по масштабам, найдены в различных частях Палестины, Сирии и юго-восточной Турции. Во второй половине 7 тыс. до н. э. прослеживается сильный упадок этих поселений, однако причины его неясны. Преобладающее значение получает освоение речных долин: отдельные крупные центры сменяются массой мелких. В эпоху перехода от раннего, докерамического неолита к следующей стадии, керамическому неолиту (т. е. периоду, характеризующемуся появлением обожженных глиняных сосудов) в Палестине наблюдается культурный регресс.

На раннем этапе керамического неолита (6 тыс. до н. э.) возникают новые центры, среди них - Библ (см. БИБЛ (город)), древнейший порт, игравший в более позднее время важную роль в торговле с Египтом. В Двуречье начинают формироваться крупные земледельческие общности: хассунская, самаррская и, немного позднее, халафская культура.

На рубеже 5-4 тыс. до н. э. начинается активная добыча медной руды. Энеолит (медно-каменный век, эпоха сосуществования медных и каменных орудий) в Палестине датируется примерно 4300-3300 гг. до н.э . Энеолитические поселения найдены в Иудейской пустыне, районе Бер-Шевы, у Голанских высот. Их расположение свидетельствует о том, что в 5-4 тыс. на этих, ныне засушливых, территориях господствовал иной климат. Одним из значительных центров той эпохи является Телейлат-Гхассул - поселение на юго-востоке Иорданской долины. Заслуживают упоминания обнаруженные там фрески, которые не имеют аналогов в искусстве Древнего Востока: на них изображены мифологические существа, боги, животные, ритуальные маски и астральные символы. В эту эпоху в Палестине появляются первые некрополи: прежде захоронения совершались на территории поселений, под полами домов.

В начале бронзового века (конец 4 тыс. до н. э.) в Палестине фиксируются перемещения населения, возможно, вызванные внешним давлением с севера и востока. В это время она начала отставать по уровню развития от ранних госудаств Египта и Двуречья. Засвидетельствованы ее связи с Египтом: в Араде найден фрагмент сосуда с именем египетского фараона Нармера (см. НАРМЕР), палестинская керамика зафиксирована в поселениях нильской дельты. Начинается активное формирование древнейших городов: Асора, Мегиддо (см. МЕГИДДО), Телль эль-Фары, Иерихона, Лахиша, Арада и др. В них появляются оборонительные сооружения. Возрастает плотность населения, налаживаются активные связи с Ливаном, Сирией, Двуречьем и Восточной Анатолией. Встречаются, например, цилиндрические печати с рисунками, характерными для раннединастического периода в Двуречье. Однако в последней трети 3 тыс. до н. э. развитие городов в западной Палестине резко прерывается и возобновляется лишь через три столетия. Наиболее вероятными причинами этого упадка считают внешние воздействия: египетские военные походы или нашествие кочевых аморейских племен (см. АМОРЕИ).

На рубеже 3-2 тыс. до н. э. в Палестину с северо-востока проникают значительные группы семитоязычного населения, благодаря которым городская культура начинает возрождаться и развиваться. Пришлое население было земледельческим, оно создало обширную и долговременную культурную общность, сохранявшуюся в этом регионе более 500 лет. Города были вновь отстроены и укреплены. В них появились крупные дворцовые комплексы. Сформировался тип храмовых сооружений, характерный для всего сиро-палестинского региона: храмы представляли собой монументальные, прямоугольные в плане сооружения со входом в торцевой стене и нишей в стене напротив входа. Большие сдвиги произошли в сфере военного дела: значительно усложнились оборонительные системы, появились колесницы, тараны, бронзовое оружие.

Приход евреев в Палестину

Период 18-16 вв. до н. э. характеризуется массовыми передвижениями кочевых скотоводческих племен, охватившими не только Двуречье и Сиро-Палестинский регион, но даже Египет (вторжение гиксосов (см. ГИКСОСЫ)). С этой эпохой исследователи обычно связывают события, которые легли в основу библейских сказаний о патриархах: перемещение кочевой племенной группы во главе с Авраамом (см. АВРААМ) от Ура (см. УР) к Харрану и далее на территорию Ханаана (см. ХАНААН). Однако любые гипотезы, касающиеся передвижения Авраама, строятся только на анализе повествовательных источников: археологические исследования никоим образом не проливают свет на этот вопрос. Вряд ли следует ожидать, что положение здесь изменится, поскольку с помощью археологии невозможно проследить пути малочисленных групп населения, перемещающихся в родственном для них этническом и культурном окружении.

Серединой 2 тыс. до н. э. датируются надписи, обнаруженные на Синае в Серабит эль-Хадим, и по месту находки получившие название протосинайских. Они представляют собой пиктограммы с небольшим количеством акрофонических знаков (знаки, передающие не изображаемые предметы, а начальные звуки соответствующих слов). Позднее сходные надписи были найдены в Сихеме, Гезере и Лахише, причем некоторые из них оказались даже старше протосинайских. Этот тип письма получил название протоханаанейского. Принято считать, что он послужил основой для финикийского письма (см. ФИНИКИЙСКОЕ ПИСЬМО), а последнее, в свою очередь, оказало влияние на развитие палеоеврейского алфавита. Наряду с протоханаанейской письменностью в Палестине во второй половине 2 тыс. до н.э. зафиксирован еще один своеобразный вид письменности: угаритская алфавитная клинопись (см. УГАРИТСКОЕ ПИСЬМО).

Благодаря раскопкам французской археологической экспедиции под руководством А. Шефера в Угарите (см. УГАРИТ) - древнем портовом городе, расцвет которого пришелся на 17-13 вв. до н. э. - был найден архив, состоявший из табличек, написанных на разных языках (угаритском, шумерском, аккадском, египетском, хеттском, хурритском). Угаритская клинопись оказалась своеобразной модификацией аккадского слогового письма: знаки угаритской клинописи, в отличие от аккадской, были не слоговыми, а алфавитными. Угаритские литературные тексты старше библейских и потому они являются важнейшим источником для изучения генезиса текстов Библии. Сходство между угаритскими текстами и библейской литературой прослеживается на уровне языковой и стилистической общности. Значение угаритских текстов особенно велико оттого, что они по сути являются единственными литературными памятниками древнего Ханаана, ибо литература финикийских городов практически не сохранилась.

Палестина и Египет

В третьей четверти 2 тыс. до н. э. Сиро-Палестинский регион стал испытывать очень сильное давление со стороны Египта: в 15 в. до н. э. большая часть региона попала под египетское владычество, а затем оказалась на пути египетских армий, сражавшихся с хурритами и - позднее, в 13 в. до н. э., - с хеттами. В результате количество крупных городов в Палестине сократилось. Пострадали Иерихон, Хеврон, Дан и ряд других центров, но многие города (Лахиш, Ашдод, Мегиддо, Асор и др.) продолжали существовать на протяжении всего периода египетского господства, а на побережье Средиземного моря благодаря активизировавшейся морской торговле даже появились новые центры.

В 1897 г. в Египте была сделана очень ценная находка: египетские феллахи случайно наткнулись на царский архив (см. АМАРНА), погребенный в песках Телль эль-Амарны (древнеегипетского Ахетатона - столицы Аменхотепа IV-Эхнатона (см. ЭХНАТОН) (1351-1334 гг. до н. э.), содержавший более трехсот клинописных табличек, на которых сохранилась переписка египетских царей (Аменхотепа III (см. АМЕНХОТЕП III) и Эхнатона) с вавилонскими, хеттскими, митаннийскими царями, а также сирийскими и палестинскими вассалами Египта. Эти бесценные документы являются главным источником сведений для реконструкции обстоятельств жизни в Палестине 15-14 вв. до н. э., когда она находилась под контролем египетских царей. Следует отметить, что амарнская переписка еще не знает племенных названий, которые могут быть отнесены к племенам еврейского круга. Названия трех таких племен (Израиль, Моав (см. МОАВ) и Эдом (см. ЭДОМ)) появляются лишь на памятниках XIX - начала XX династии (13-12 вв. до н. э.): Моав упоминается в текстах Рамсеса II (см. РАМСЕС II), Эдом - в рапорте военачальника времен Мернептаха (см. МЕРНЕПТАХ), Израиль - на знаменитой т. н. стеле Израиля также времен Мернептаха. При Рамсесе III вновь встречается упоминание Эдома.

С Египтом связана еще одна любопытная археологическая проблема - проблема локализации библейского города Питом, упоминающегося в Исх. 1:11. Этот город предположительно отждествляют с Телль эль-Масхутой - поселением в восточной части нильской дельты, древнее название которого было Пер-Атум («Дом Атума»). Однако археологических подтверждений этой гипотезы пока не найдено: общепринятая ныне датировка событий Исхода относит их середине 13 в. до н. э., а древнейшие следы пребывания евреев на территории Телль эль-Масхуты, согласно новейшим раскопкам, датируются рубежом 7-6 вв. до н. э.

Израиль и филистимляне

Последняя четверть 2 тыс.до н. э. - это начало железного века, которое в Палестине сопровождалось резкими этническими и культурными переменами: с севера и востока началось вторжение израильских племен, с запада - народов моря. Народ эгейского происхождения получил название филистимлян. Согласно Библии (Иер. 47:4, Ам. 9:7), филистимляне пришли с Кафтора (Крита), однако археологических доказательств этому до сих пор не найдено. Филистимляне завладели четырьмя ханаанейскими городами: Ашкелоном, Ашдодом, Гефом и Газой, пятый город - Екрон - был, по-видимому, ими основан. В 12-11 вв. характерная филистимская керамика зафиксирована на территории всего Ханаана, еще одной характерной особенностью филистимской культуры являются антропоидные керамические саркофаги. Собственный язык филистимлян неизвестен: вскоре после своего появления в Ханаане они усвоили ханаанейский диалект, а все известные филистимские боги имеют семитские имена.

Археологическая картина Исхода

В 12-11 вв. до н.э. в Палестине наблюдаются три сферы влияния: ханаанейская, филистимская и израильская. Археологические данные не позволяют говорить о едином сокрушительном вторжении израильских племен на территорию Ханаана. Ряд городов (Лахиш, Асор, Вефиль) действительно был разрушен, но во ряде случаев археологические данные противоречат библейским свидетельствам (Арад, Иерихон). Вероятно, заселение Ханаана израильтянами происходило постепенно и сопровождалось продолжительной серией войн против отдельных ханаанейских городов. Обнаружено значительное количество небольших израильских поселений, сосуществовавших с ханаанейскими и филистимскими городами. Сведений о культовых центрах крайне мало: в тех местах, где, согласно библейским текстам, должны были находиться алтари или святилища, как правило, ничего не сохранилось. Иногда встречаются памятники, отождествление которых затруднительно.

В целом культура оседлого Ханаана была выше культуры пришедших сюда израильских кочевых племен, и она оказала на них большое влияние. Так, ханаанейские традиции на протяжении описываемого периода сохранялись в керамике и металлообработке, а в городах, занятых израильтянами, господствовали прежние архитектурные каноны. Самостоятельная ветвь ханаанейской культуры в течение долгого времени продолжала существовать на средиземноморском побережье (территория современного Ливана), где она стала называться финикийской (вероятно, «Финикия» - это греческий эквивалент названия «Ханаан»), и сохраняла свой специфический облик вплоть до эпохи эллинизма.

Израильское царство и разделение

Короткий период единого Израильского царства (1000-925 гг. до н.э.) - время правления библейских царей Саула (см. САУЛ), Давида (см. ДАВИД (Иудея)) и Соломона (см. СОЛОМОН (Иудея)) - также слабо представлен археологическими памятниками. В Иерусалиме найдены остатки обводной стены, существовавшей в 10 в. до н. э., однако наиболее интересный памятник - храм Соломона, подробно описанный в 3-й Книге Царств, - для раскопок в настоящее время недоступен, поскольку расположен под мусульманской святыней, т. н. Куполом Скалы. Судя по описанию, храм Соломона имел несомненные прототипы в ханаанейской архитектуре, но по масштабу превышал ее известные образцы. Нет археологических данных и о дворце Соломона. Сооружения времен Соломона сохранились в Мегиддо (см. МЕГИДДО), Асоре и Гезере: там обнаружены монументальные шестикамерные ворота, сооруженные из обтесанных камней (в Гезере - из диких, но облицованных по фасаду) и укрепленные выступающими башнями. Единый тип монументальных сооружений, найденных в разных местах, свидетельствует о централизованном царском строительстве. Искусственные системы водоснабжения, найденные в ряде израильских городов, говорят о высоком развитии инженерного искусства и способности к организации больших масс населения, необходимых для создания подобных сооружений.

В 925 г. до н. э. единое царство распалось на две части: Израиль (Северное царство) со столицей в Самарии и Иудею (Южное царство) со столицей в Иерусалиме. Самария (см. САМАРИЯ) - первый город, основанный израильтянами на новом месте. Здесь обнаружены остатки застройки времен царей Амврия и Ахава, мощные оборонительные стены, а также клад декоративных костяных пластинок финикийского происхождения, возможно, - след построенного Ахавом «дома из слоновой кости» (3 Цар. 22:39).

Активная строительная деятельность велась также в Дане и Вефиле, ставших новыми культовыми центрами Северного царства, а также в Мегиддо, Асоре и Тирзе. В Асоре 9-7 вв. до н. э. насчитывается целых пять строительных фаз, отражающих серию разрушений города в ходе местных войн с Иудеей и внешних завоеваний, закончившихся ассирийским нашествием, три волны которого - в 732, 720 и 701 гг. до н. э. положили конец существованию Израильского царства. Его столица Самария сопротивлялась в течение двух лет, но в 720 г. (нашествие ассирийского царя Саргона II (см. САРГОН II)) город пал и в отдельных местах был разрушен полностью. Зафиксирована даже выемка камней из фундаментов его оборонительных построек. Позднее Самария была восстановлена и превращена в центр ассирийской провинции: археологические слои города, относящиеся ко времени после разгрома, резко отличаются от предшествующих, в них прослеживается сильное ассирийское влияние, свидетельствующее о смене доминирующей культуры. В Мегиддо и Асоре, судя по обилию ассирийской керамики, были размещены гарнизоны завоевателей.

Иудея также подверглась ассирийскому нашествию, но устояла и продолжала существовать как самостоятельное государство еще более столетия. В Иудее среди прочих городов резко выделялся Иерусалим: его площадь более чем в 7 раз превышала площадь Лахиша, второго по величине города Южного царства. В Иерусалиме были возведены новые оборонительные стены и сооружен Силоамский водопроводный туннель - настоящее чудо инженерного искусства той эпохи, - позволявший в любых условиях обеспечивать город водой из источника Гихон. Благодаря этому Иерусалим устоял во время нашествия Синахериба (см. СИНАХЕРИБ) в 701 г. до н. э., в результате которого было окончательно уничтожено Израильское царство и разрушен ряд городов Иудеи, в т. ч. Лахиш. Осада и штурм Лахиша подробно изображены на рельефах дворца Синахериба в Ниневии (см. НИНЕВИЯ). Археологические слои города, соответствующие этому разгрому, очень информативны и сочетаются с библейскими текстами. Здесь была найдена осадная насыпь ассирийцев, большие слои золы и многочисленные наконечники стрел.

Важным поселением Иудеи в 8 в до н. э. был Арад - крепость, защищавшая пути к Красному морю и Эдому. Здесь было найдено множество остраконов, большую часть которых составляют письма из архива военачальника, командовавшего крепостью. Эти остраконы представляют собой самую большую и информативную группу письменных источников, освещающих конец эпохи Первого храма.

Плен и эпоха Второго храма

Иудейское царство пало в 586 г. до н. э. под ударами вавилонского царя Навуходоносора (см. НАВУХОДОНОСОР II). Вавилонское вторжение в Иудею, как и более раннее ассирийское вторжение, уничтожившее Израиль, шло несколькими волнами: в ходе первого и второго вторжений 598 и 588 гг. до н. э. дважды был разгромлен многострадальный Лахиш. После этого он уже не возрождался как значительный центр. В 588 г. началась осада Иерусалима, длившаяся 18 месяцев. В конце осады произошел обвал системы террас, опиравшихся на нижние стены города. Обрушившиеся камни были впоследствии частично использованы при сооружении новых стен. В результате этой военной кампании Навуходоносора значительная часть населения Иудеи была переселена на территорию Вавилонской империи.

Вавилон (см. ВАВИЛОН) времен Навуходоносора в течение 18 лет (1899-1917 гг.) изучала немецкая экспедиция под руководством Р. Кольдевея (см. КОЛЬДЕВЕЙ Роберт). Здесь был найден фундамент зиккурата Этеменанки, послужившего прообразом библейской вавилонской башни (см. ВАВИЛОНСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ), храмы Мардука, Иштар, Набу, Нинурты и др. вавилонских богов, Дорога Процессий, знаменитые ворота Иштар, остатки моста через Евфрат, царские дворцы и множество жилых домов, представлявших собой комплексы помещений, возводившиеся вокруг внутреннего двора. Древние слои этого знаменитого города, многократно упоминающегося в Библии, оказались недоступны для археологических раскопок из-за высокого уровня грунтовых вод.

В результате вавилонского вторжения и пленения значительной части населения Иудеи последовательное развитие еврейской культуры было пресечено, хотя вавилонское пленение длилось всего несколько десятилетий - до 539 г. до н. э., когда основатель Персидской империи Кир Великий (см. КИР II Великий) сокрушил Вавилон и разрешил евреям вернуться на родину. После возвращения изгнанников храм был восстановлен, а оборонительные стены Иерусалима заново отстроены. Все эти события относятся ко времени последних пророков Ветхого Завета. Период Второго храма представляет собой уже новую эпоху и с исторической, и с археологической точки зрения.

Составить слова из слова библейская археология

Финики́йский язы́к -

один из мёртвых семитских языков (ханаанейско-аморейская группа),

по И. М. Дьяконову, семитский язык среднего состояния

северно-центральной группы ханаанейской подгруппы. Был распространён с

4‑го тыс. до н. э. в Финикии (современный Ливан), на острове Кипр, в

Северной Африке, южной Испании, западной Сицилии и Сардинии. Как язык

письменности использовался в Юго-Западной Азии и в Сирии, где подвергся

интенсивной арамеизации (см. Арамейские

языки). Выделяются северно-финикийский, южно-финикийский

(тиро-сидонский), кипрский, пунийский (североафриканский) диалекты.

Специфическими чертами фонетики финикийского

языка, отличающими его от других языков ханаанейско-аморейской группы,

являются «оканье» (аморейскому, угаритскому и еврейскому ā соответствует

ō > ū), сохранение двухсогласного исхода слова после утраты внешней

флексии (ʿabd ‘раб’ вместо еврейского ʿäḇäḏ).

В морфологии характерно наличие энклитического

местоимения 3‑го л. ед. ч. муж. и жен. рода ‑y (вариант: ‑ʼ), образование каузативной породы с помощью префиксов yi‑ и ʼi‑. В лексике отмечено употребление специфических для

финикийского языка слов типа kn ‘быть’ (вместо еврейского hāyā), hrṣ

‘золото’ (вместо еврейского zāhāḇ), pʿl ‘делать’ (вместо еврейского

ʿāśā), неопределённого местоимения mnm и отрицаний ʼy и bl. В древнееврейском языке слова, характерные для

финикийского языка, встречаются редко и только в памятниках высокого

стиля. К концу 1‑го тыс. до н. э. в финикийском языке исчезают

фарингальные и ларингальные согласные.

Древнейшие памятники финикийской письменности - псевдоиероглифические

надписи из Библа (середина 2‑го тыс. до н. э.)

не дешифрованы. 2‑й половиной 2‑го тыс. до н. э.

датируются наиболее ранние надписи на финикийском языке, выполненные

квазиалфавитным финикийским письмом.

В конце 1‑го тыс. до н. э. были попытки фиксировать финикийские тексты

греческим и латинским

письмом.

Винников И. Н., Эпитафия Ахирама Библского в новом

освещении, «Вестник древней истории», 1952, № 4;

Шифман И. Ш., Финикийский язык, М., 1963;

Harris Z. S., A grammar of the Phoenician language, Phil.,

1936;

его же, Development of the Canaanite

dialects, New Haven, 1939;

Garbini G., Il semitico di Nord-Ovest, Napoli,

1960;

Sznycer M., Les passages puniques en

transcription latine dans le «Poenulus» de Plaute, P., 1967;

Branden A. van den, Grammaire phénicienne,

Beyrouth, 1969;

Friedrich J., Röllig W., Phönizisch-punische Grammatik,

Roma, 1970;

Segert S., A grammar of Phoenician and Punic, Münch.,

1976.

И. Ш. Шифман.

Составить слова из слова финикийский язык

Языки́ ми́ра -

языки народов, населяющих (и населявших ранее) земной шар. Общее

число от 2500 до 5000 (точную цифру установить невозможно, потому что

различие между разными языками и диалектами

одного языка условно). К наиболее распространённым языкам мира

принадлежат (считая в числе говорящих и тех, для кого данный язык

является вторым языком межнационального и международного общения) (млн. чел., 1985): китайский (свыше 1000), английский (420), хинди и

близкий ему урду (320), испанский (300), русский

(250), индонезийский (170), арабский (170), бенгальский

(170), португальский (150), японский (120), немецкий

(100), французский (100), панджаби (82), итальянский

(70), корейский (65), телугу (63), маратхи (57),

тамильский (52), украинский (45). Все языки мира делятся по

родственным связям на языковые семьи, каждая из них происходит из группы

близких друг к другу диалектов, которые в древности были диалектами

одного языка или входили в один языковой союз

(группу территориально близких языков, обладающих совокупностью общих

черт); см. Генеалогическая

классификация языков.

Наиболее изученной является индоевропейская семья языков (см. Индоевропейские языки), происходящая

из группы близкородственных диалектов, носители которых в 3‑м тыс. до

н. э. начали распространяться в Передней Азии к югу Северного

Причерноморья и Прикаспийской области. По письменным памятникам 2‑го

тыс. до н. э. известны исчезнувшие позднее индоевропейские языки Малой

Азии - клинописный хеттский, к которому близок

позднейший лидийский (в античное время), и

другие анатолийские - палайский и клинописный лувийский, продолжением которого в 1‑м

тыс. до н. э. был иероглифический лувийский и

(в античное время) ликийский. Со 2‑го тыс. до

н. э. по письменным текстам известен также один из диалектов

древнегреческого языка, на котором были составлены крито-микенские тексты линейного письма Б. Носители близких к греческому

арийских (индоиранских) индоевропейских

диалектов во 2‑м тыс. до н. э. уже обитали на Ближнем Востоке, о чём

свидетельствуют месопотамские арийские слова и имена в

переднеазиатских письменных памятниках. К древним диалектам арийских

племён восходят современные нуристанские (кафирские)

языки в Нуристане (область Афганистана), занимающие промежуточное

положение между двумя основными группами арийских языков: индоарийской и иранской.

Ранние тексты на древнеиндийском языке были

сложены ещё в конце 2‑го - начале 1‑го тыс. до н. э. Из

древнеиндийского, литературная форма которого - санскрит - до настоящего времени используется в

Индии, развились среднеиндийские языки (пракриты), а из этих последних - новоиндийские: хинди, урду, бенгальский, маратхи, панджаби, раджастхани, гуджарати, ория (или одри,

уткали) и другие. К древнеиндийскому языку очень близки древнеиранские

языки 1‑го тыс. до н. э. - древнеперсидский,

известный по небольшому числу слов мидийский и

авестийский (язык «Авесты»), а также позднейшие

скифские и сарматские диалекты Северного Причерноморья. С последними

исторически связаны восточные среднеиранские языки - согдийский (являвшийся языком общения народов

Средней Азии), хотаносакский, бактрийский, хорезмийский,

известные по памятникам на протяжении более чем тысячелетия. К западным

среднеиранским языкам относятся среднеперсидский (или пехлеви) и парфянский. К новоиранским языкам принадлежат

западные - персидский, или фарси, таджикский, курдский, белуджский, татский, талышский и другие, восточные - дари, пушту, или афганский,

осетинский (исторически связанный с

восточноиранским скифским языком), памирские (в т. ч. ваханский, шугнанский и другие), ягнобский (являющийся продолжением

согдийского).

Начиная с 1‑го тыс. до н. э. известны памятники некоторых западных

индоевропейских языков, в т. ч. италийских; этим

общим термином объединяют известные по немногочисленным письменным

памятникам оскско-умбрские языки и латинский

язык, относившийся вместе с фалискским языком к латино-фалискской

группе (к этой последней был близок и венетский

язык). Латинский язык сохраняется в употреблении как язык

католической церкви. После распада Римской империи из диалектов

латинского языка развились романские языки: испанский, португальский и

близкий к нему галисийский, каталанский, французский,

окситанский, или провансальский, ретороманские, итальянский, сардский

(сардинский), вымерший в конце 19 в. далматинский и румынский, а

также другие близкие к нему балканороманские языки и диалекты.

К италийским языкам близки кельтские,

включающие галльскую подгруппу (мёртвый галльский язык), гойдельскую подгруппу, к которой

относится ирландский язык (имеющий древние

памятники начиная с раннего средневековья), шотландский язык, мэнский язык (на о. Мэн), и

бриттскую подгруппу, к которой принадлежит бретонский язык (известный по глоссам с 8 в. и по литературным текстам с 14 в.),

уэльский, или валлийский, и вымерший корнский; сохранились также немногочисленные

древние надписи на иберийском кельтском (кельтиберском) языке в Испании. К западной группе

древних индоевропейских языков помимо италийских и кельтских относятся

мёртвые языки иллирийской группы (в которой

выделяют собственно иллирийский язык и мессапский), а также германские языки, делящиеся на 3 подгруппы:

восточногерманскую - мёртвый готский язык;

северогерманскую, или скандинавскую, - шведский, датский, норвежский, исландский;

западногерманскую - английский и близкий к

нему фризский, фламандский, нидерландский, африкаанс

(бурский), немецкий, идиш.

Между западными индоевропейскими языками (кельтские,

италийские, германские и иллирийские) и восточными

(арийско-греческо-армянская группа), к которым относились арийские, греческий и армянский

(известный по древним текстам на грабаре с 5 в. н. э.), промежуточное

положение занимали балто-славянские языки. Балто-славянские языки

делятся на особенно близкие к западноиндоевропейским балтийские - западнобалтийские (мёртвый прусский язык и некоторые другие диалекты,

известные по отдельным словам) и восточнобалтийские (литовский и латышский) - и

славянские. К славянским относятся восточнославянские - русский, украинский и белорусский, западнославянские - чешский, словацкий, польский, лужицкие и

мёртвый полабский [в бассейне реки Эльбы

(Лабы)], и южнославянские - старославянский (на котором основаны несколько

вариантов, или изводов, церковнославянского

языка, остающихся в употреблении в качестве церковного языка), македонский, болгарский, сербскохорватский, словенский.

К древним индоевропейским языкам, занимавшим некогда

промежуточное положение между восточными и западными языками,

относились также мёртвые тохарские языки

(памятники 5-8 вв. н. э., найденные в Центральной Азии), по многим

данным объединяющиеся с анатолийскими языками. Многие мёртвые

индоевропейские языки известны лишь по очень скудным данным: фригийский, известный по надписям, найденным в

Малой Азии, куда фригийцы около 12 в. до н. э. переселились с

Балканского полуострова; фракийский на Балканах,

связываемый - как и иллирийский - с современным албанским; древнемакедонский, близкий к греческому;

филистимский, сближаемый с индоевропейским догреческим (или

пеласгским); язык лепонтских надписей в Северной Италии, близкий к

кельтским; лигурский язык и т. п.

К афразийской (афро-азиатской, или семито-хамитской) макросемье

языков (см. Афразийские языки)

принадлежат семитские, древнеегипетский (и его продолжение - коптский), берберо-ливийские, кушитские [сомали, оромо (галла) и другие; часть кушитских языков

иногда выделяется в особую омотскую подгруппу

афразийских языков], чадские (среди которых

наиболее распространённый язык - хауса).

Семитская ветвь состоит из 5 групп, которые можно было бы объединить в 2

основные группы: восточную и западную, в свою очередь подразделяемые на

северную и южную группы. Восточные (северо-восточные, или

северно-периферийные) семитские языки представлены мёртвым аккадским языком Аккада, Ассирии и Вавилона.

Северная (или северно-центральная) группа западносемитских языков

включает ханаанейские языки и арамейские языки

(диалекты). К ханаанейской подгруппе относятся мёртвые эблаитский, или

староханаанский (древнейшие памятники которого, найденные в 1974-1979 на

севере Сирии в древнем г. Эбла, относятся ко 2‑й половине 3‑го тыс. до

н. э. и обнаруживают значительное сходство с аккадским), финикийский (финикийско-пунический: язык Финикии и

финикийских поселений в Средиземном море, в т. ч. Карфагена, где

употреблялся финикийско-пунический язык) и моавитский языки, а также древнееврейский язык и его современная форма - иврит. К ханаанейской подгруппе примыкает угаритский язык текстов 15-14 вв. до н. э. из

Рас-Шамра (древний Угарит), но этот язык, как отчасти и эблаитский,

близкий к угаритскому, занимал особое промежуточное место между

западными и восточными семитскими языками. К арамейской подгруппе

принадлежит арамейский язык, бывший в начале н. э. наиболее

распространённым языком Ближнего Востока, но позднее почти полностью

вытесненный арабским; с восточноарамейскими диалектами исторически

связан ассирийский (айсорский) язык.

К юго-западным семитским языкам можно отнести 3 подгруппы:

южно-центральную - арабский, южноаравийскую и

близкую к ним эфиосемитскую (наиболее

распространённый из эфиосемитских языков - амхарский).

В картвельскую (южнокавказскую) группу языков (см. Картвельские языки) входят грузинский, мегрельский,

объединяемый вместе с лазским (чанским) в

занскую подгруппу, и сванский.

Предполагалось, что картвельские языки родственны северокавказским и

образуют вместе с ними кавказскую (или иберийско-кавказскую) семью, но

эта гипотеза не доказана; многие из тех общих слов и форм, на которых

она основывается, могут объясняться последующим вхождением в один

кавказский языковой союз.

Кавказские (иберийско-кавказские)

языки иногда объединяются с баскским языком

(в Испании и Южной Франции) в эускаро-кавказскую семью, но родство

баскского с кавказскими ещё не подтверждено.

Финно-угорские (или угро-финские) языки

делятся на 2 основные подгруппы: финскую и угорскую. К угорской подгруппе принадлежат обско-угорские языки Западной Сибири - хантыйский (остяцкий) и мансийский (вогульский), а также венгерский, носители которого уже в 1‑м тыс. н. э.

переселились далеко на запад и поэтому оказались отделёнными огромным

пространством от носителей обско-угорских языков. Финская подгруппа

включает пермские языки - коми-пермяцкий, коми-зырянский и удмуртский

(вотяцкий) и прибалтийско-финно-волжские, к

которым можно отнести вместе волжские - мордовские (эрзя-мордовский

и мокша-мордовский), марийские (луговой марийский и горный марийский),

а также саамский (2 диалекта в Мурманской

области СССР и скандинавских странах) и прибалтийско-финские - финский, эстонский и ряд

менее распространённых языков.

Финно-угорская семья языков родственна самодийским языкам Крайнего Севера СССР (ненецкому, энецкому,

исчезающему нганасанскому, или тавгийскому, селькупскому), вместе с которыми она

объединяется в уральскую (финно-угро-самодийскую)

семью. С уральскими языками сближается исчезающий юкагирский (на севере Сибири). По мнению некоторых

учёных, уральская семья, в свою очередь, входит вместе с алтайскими

языками в более обширную урало-алтайскую семью. К алтайской макросемье языков относят тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки; доказывается

принадлежность к алтайской семье и корейского

языка, а также японского, образующего особо

тесное единство с корейским внутри алтайских. Внутри алтайской

макросемьи особенно тесные связи обнаруживаются между тюркскими языками

и монгольскими; из тюркских языков к монгольским ближе всего чувашский, в известных отношениях обнаруживающий

особую архаичность.

Тюркские языки (в соответствии с уточнённой

классификацией А. Н. Самойловича) включают группы: 1) булгарскую, к

которой принадлежит чувашский язык; 2) юго-западную, включающую турецкий, азербайджанский,

туркменский языки и некоторые другие;

3) северо-западную, к которой относятся татарский, казахский, башкирский, караимский, кумыкский, ногайский, каракалпакский языки, а также киргизский, объединяемый вместе с алтайским в особую киргизско-кыпчакскую группу:

4) юго-восточную, включающую узбекский (без

некоторых его кыпчакских диалектов, выделяемых в особую группу) и

современный уйгурский; 5) северо-восточную, к

которой принадлежит якутский и ряд других языков

Сибири и Алтая, а также мёртвые тюркские языки с наиболее древними

памятниками [древнеуйгурский (древнетюркский) и

язык енисейско-орхонской письменности].

К современным монгольским языкам относятся бурятский, собственно монгольский, могольский в Афганистане, дагурский в

Северо-Восточном Китае, монгорский в Китае (в районе озера Кукунор).

К тунгусо-маньчжурским языкам относится

постепенно выходящий из употребления маньчжурский

язык, эвенкийский, близкий к нему эвенский и ряд других языков и диалектов Восточной

Сибири и Дальнего Востока.

Японский язык близко родствен рюкюскому (на

островах Рюкю). Однако место среди семей языков мира японского и

рюкюского языков, имеющих общие черты не только с алтайскими, но также и

с малайско-полинезийскими языками, остаётся ещё недостаточно ясным.

Значительная часть населения Индии (главным образом на юге страны)

говорит на языках дравидийской семьи (см. Дравидийские языки), к которой принадлежат тамильский, близкие к нему малаялам и каннада, а также

языки телугу, куи, гонди, брахуи (на

северо-западе Индии) и другие. Согласно дешифровке текстов коротких надписей протоиндской

культуры 3‑го тыс. до н. э., осуществлённой советскими, финскими и

американскими исследователями, они написаны на языке, близком к

прадравидийскому (или общедравидийскому). Убедительно доказывается

многократно высказывавшаяся гипотеза о родстве дравидийских

языков с уральскими, а также с мёртвым эламским

языком - одним из древних языков Передней Азии.

Согласно гипотезе, всего детальнее обоснованной В. М. Иллич-Свитычем,

индоевропейские, афразийские, картвельские, уральские, алтайские и

дравидийские языки вместе образуют одну ностратическую макросемью (см.

Ностратические языки). К той же

макросемье (иначе называемой «борейской» или «бореальной») некоторые

учёные относят и языки чукотско-камчатской семьи

(чукотский, корякский,

алюторский, ительменский

и другие). Хотя не исключено, что и некоторые до сих пор не вполне

ясные по своим генетическим связям языки Евразии (в частности, по

гипотезе Дж. Гринберга, нивхский, айнский, эскимосско-алеутский) могут оказаться входящими в

ностратическую («евразийскую», по Гринбергу) макросемью; всего

вероятнее, что значительная часть остальных языков Евразии входила в

другие языковые семьи.

В качестве остатка некогда значительно более обширной семьи языков

ряд исследователей рассматривает северокавказские языки.

К северокавказским языкам относятся абхазско-адыгские

(северо-западно-кавказские) и нахско-дагестанские

(северо-восточно-кавказские). К абхазско-адыгской группе (см. Абхазско-адыгские языки) принадлежат абхазский и абазинский,

которые можно объединить в абхазско-абазинскую подгруппу, адыгейский и кабардино-черкесский, образующие черкесскую, или

адыгскую, подгруппу, и убыхский языки, а также

мёртвый хаттский язык, известный по клинописным памятникам 2‑го тыс. до н. э.,

обнаруживающий особенно значительную близость к адыгским языкам.

Нахско-дагестанские языки делятся

на нахские, или чечено-ингушские (чеченский, ингушский, бацбийский языки), и дагестанские (около 30 горских

языков Дагестана), которые включают аваро-андо-цезскую подгруппу (наиболее

распространённый язык - аварский), лакско-даргинскую подгруппу (даргинский и лакский

языки), лезгино-табасаранскую подгруппу (лезгинский, табасаранский и

многие другие языки). К северо-восточно-кавказским языкам

(в особенности к их нахской подгруппе) близки мёртвые хурритский (тексты 3-2‑го тыс. до н. э. из Северной

Месопотамии, Малой Азии и Северной Сирии) и урартский (1‑е тыс. до н. э., государство Урарту на

территории исторической Армении), образующие хуррито-урартскую

подгруппу (к ней гипотетически пробуют отнести и этрусский).

Согласно давно высказывавшемуся предположению, получившему серьёзные

подтверждения, северокавказская семья языков родственна енисейским языкам, с которыми некогда

входила в обширное языковое («енисейско-северокавказское») единство.

К енисейской семье относится кетский

(енисейско-остяцкий), на котором говорят жители нескольких селений в

бассейне Енисея, и несколько родственных ему мёртвых языков Западной

Сибири (коттский, ассанский и другие). Енисейские (кетские) языки, по

мнению ряда учёных, родственны и тибето-бирманским.

В тибето-бирманскую ветвь китайско-тибетской (или сино-тибетской)

семьи языков (единство которой некоторыми учёными ставится под

сомнение) (см. Китайско-тибетские

языки, Тибето-бирманские языки)

входит тибетский язык, обладающий ценнейшими

средневековыми памятниками письменности (с 8 в. н. э.),

близкородственные ему тибетские диалекты, бирманский язык, письменные памятники которого

также восходят к средневековью, и другие лоло-бирманские языки (акха, лису и другие),

образующие тесное единство с бирманским. К тибето-бирманским языкам

принадлежит также тангутский язык,

многочисленные тексты которого, написанные в средние века, недавно

прочитаны. К той же ветви примыкают языки качинской [цзинпо, или качин;

Мьянма (бывшая Бирма) и юго-западный Китай] группы. К тибето-бирманским

языкам относятся также группа бодо-гаро (бодо, или боро, и другие - в

Ассаме и некоторых других индийских штатах), включающая языки чинской

(куки-чинской) подгруппы, и западногималайская группа (к западу от

Непала). К китайско-тибетским языкам принадлежит также плохо изученная

дзоргайская группа (в Сычуани и Ганьсу и окрестных горах).

Предполагается, что к китайскому языку относительно наиболее близок

из других китайско-тибетских языков язык лепча (в Сиккиме).

Но тем не менее китайский язык (при наличии

существенных слов, общих с тибето-бирманскими) занимает особое место

среди всех других языков китайско-тибетской семьи. Китайский язык по

своему словарю настолько отличен от других китайско-тибетских языков,

что его отделение от общего языка, от которого происходят все языки этой

семьи, можно отнести ко времени не позднее 5‑го тыс. до н. э.

(письменные тексты на нём - гадательные надписи на костях и на

черепахах - в северной части Китая начинаются с конца 2‑го тыс. до

н. э.; сравнение позднейших диалектов и ранних заимствований в другие языки позволило восстановить

раннее звучание древнекитайского языка, передававшегося иероглификой). Многочисленные китайские диалекты

объединяются в 4 основные группы - наиболее многочисленную северную,

с которой исторически связан язык дунган в

Средней Азии, и группы диалектов у, юэ и минь (по другой классификации -

7 основных диалектных групп).

Высказывавшееся ранее рядом исследователей предположение

о том, что к китайско-тибетской семье примыкают языки на-дене в Северной Америке, существенно

отличающиеся от других америндских языков этого ареала, переосмысляется

в свете попыток построения общей сравнительно-исторической грамматики

макросемьи, включающей наряду с большим числом неностратических

(условно «яфетических»; см. «Новое

учение о языке») языков Евразии (северокавказских и примыкающих к

ним древневосточных языков - хаттского, хурритского и, возможно,

связанного с ним этрусского, носители которого рано переселились в

Италию из Малой Азии; вероятно, шумерского;

енисейских языков; близких к ним по структуре баскского в Испании и бурушаски в Гималаях; китайско-тибетских языков)

также языки семьи на-дене в Северной Америке (к ним относят америндские

языки атапаскской группы, а также вымирающий эяк

и тлингит; принадлежность к той же семье индейского языка хайда в самое

последнее время оспаривается). Очаг распространения на-дене в Северной

Америке располагался южнее Аляски. Эту семью можно было бы считать

пришедшей в Новый Свет позднее всех других америндских языков. Согласно

этому новому варианту «яфетической» гипотезы, очаг распространения всей

этой макросемьи до переселения в Новый Свет группы, позднее давшей

на-дене, следует, скорее всего, поместить в Центральной Азии эпохи

палеолита (и начала мезолита). Отсюда носители части диалектов могли

переселиться ближе к западу, вступив в ранние контакты с носителями

части ностратических языков в ареале Кавказа и примыкающих к нему с

юга областей. Другая часть диалектов той же макросемьи распространилась

вплоть до запада Европы (в случае, если наличие общих грамматических черт у баскского языка, с одной

стороны, с северокавказскими, с другой - с енисейскими и бурушаски, а

также наличие общих грамматических черт и в шумерском, позволит включить

все эти языки в данную макросемью), что произошло до заселения Европы

(в частности, Западной) позднейшими миграционными волнами

индоевропейцев, выделившихся из общей массы носителей ностратических

диалектов, группировавшихся в Западной Азии. Та часть «яфетической»

макросемьи, которая более всего сохранилась в Центральной Азии, дала

начало раннему населению значительной части Средней Азии, гидронимы

которой свидетельствуют об обитании носителей енисейских языков на

территории современного Казахстана (до движения через неё носителей

части индоевропейских, тюркских и уральских диалектов, выделившихся из

западноазиатского ностратического ареала). Остатками того же раннего

центральноазиатского ареала можно было бы в этом случае признать

бурушаски и часть тибето-бирманских языков, другие ветви которых, как и

носители китайского языка и семьи на-дене, уходят достаточно рано на

восток и северо-восток. Предполагается, что с 4-3‑го тыс. до н. э.

прямые предки китайцев уже обитали в области севернее реки Янцзы. Но при

обилии фактов, подтверждающих намечаемую картину ранних переселении

носителей диалектов этой макросемьи, её единство в целом и характер

миграций её носителей остаётся гипотетическим (в большей мере, чем

единство ностратической макросемьи, распад которой относился к более

позднему времени). Точная классификация языков Восточной и Юго-Восточной

Азии вызывает большие споры.

Из-за значительного числа заимствований достаточно древней эпохи к

тибето-китайской семье языков ранее относили языки

мяо-яо (в юго-западном Китае, северном Таиланде и Вьетнаме),

носители которых около рубежа 2‑го и 1‑го тыс. до н. э. разделились на

группы мяо и яо благодаря переселению части отдалённо родственных им тайских языков (их дун-шуйской подгруппы). Как

предполагается, мяо-яо, тайские языки, языки кадаи (иногда включавшиеся

в тайскую группу в более широком смысле) и австронезийские (или аустронезийские, ранее

называвшиеся малайско-полинезийскими) образуют единую «австротайскую»

(или аустротайскую) макросемью. Её распад следует отнести к эпохе не

позднее 5‑го тыс. до н. э. (если не ранее). В собственно тайскую

подгруппу входят, в частности, близкие друг к другу юго-западные

тайские языки (тайский, или сиамский, лаосский, шанский, ахом),

на которых в средние века уже создаются первые письменные тексты;

северо-восточные (или северные) тайские - северные чжуанские диалекты (в Южном Китае) и язык буи, и

центральные (нунг и южные чжуанские диалекты). К юго-западно-тайской

ветви ближе дун-шуйская группа, но её разделение (на основании

хронологии заимствованных слов древнекитайского происхождения в

юго-западно-тайском и дун-шуйском) датируется временем до эпох Цинь и

Хань. К собственно тайским (или таи-чжуанским, по другой терминологии)

языкам примыкает группа кам-сун. Кадайскую

группу макросемьи австро-таи образуют языки ли, лакуа, гэлао и

другие. Проблема вхождения в аустротайскую макросемью австронезийской

семьи остаётся дискуссионной. Согласно аустротайской гипотезе, особая

близость австронезийских языков к языкам мяо-яо, тайским и кадайским

подтверждается характером чамских языков (группа австронезийских

языков на территории юга Вьетнама, включающая кроме чамского языка,

известного на протяжении почти полутора тысяч лет благодаря

письменности древнего государства Чампо, язык джараи и другие). Однако

некоторые черты общечамского языка и его позднейших диалектов,

превратившихся в современные чамские языки, объясняются и позднейшими

контактами с языками других семей юго-востока Азии. Кроме чамской ветви

к австронезийским языкам относятся североавстронезийская ветвь (цоу и

ряд других австронезийских языков Тайваня, весьма архаичных по своей

структуре; некоторые из них полностью вымерли, другие малочисленны) и

наиболее обширная индонезийская ветвь (малайзийский, индонезийский, яванский,

батак, даяк и другие языки Индонезии, тагальский

и ряд других языков Филиппин, малагасийский на

Мадагаскаре и т. п.). Наличие многих специфических слов, указывающих на

обитание у морского берега, в австронезийском исходном словаре делает

возможным приурочение первоначальной прародины либо к северному ареалу

(Восточный Китай, Тайвань), либо к одному из больших островов

(возможно, к Яве). К индонезийским языкам близки полинезийские и языки

Меланезии, распространившиеся в Океании благодаря более поздним

миграциям в восточном направлении, осуществившимся, по-видимому, уже к

5‑му тыс. до н. э.

Загадочной остаётся проблема соотношения тех черт японского

(и близкого к нему рюкюского) языка, которые явно объединяют его с

австронезийскими, и алтайских (ностратических в конечном счёте)

элементов в японском. Несомненно, что в японский язык (как и в айнский -

возможно, через древнеяпонский) проник ряд австронезийских морфем, но степень и характер их соотношения с

морфемами алтайского происхождения подлежит уточнению.

Австронезийские языки в целом при возможности их древнего вхождения в

австротайскую семью имеют много общих черт с языками аустроазиатской макросемьи. По аустротайской

гипотезе, эти общие черты объясняются наличием древнего

аустроазиатского субстрата в

австронезийском; в этом случае австронезийские языки распространились

из Юго-Восточной Азии. По альтернативной гипотезе, австронезийский

входит в одну австрическую (аустрийскую) макросемью с аустроазиатскими

языками. К аустроазиатским языкам принадлежат вьетмыонгские (вьетнамский

и несколько родственных ему языков во Вьетнаме), имеющие значительный

пласт общей (субстратной?) лексики с тайскими;

возможно, языки подгруппы семанг-сакай, точные генеалогические отношения

которых, однако, не вполне выяснены; языки

мон-кхмер (кхмерский в Камбодже, близкий к

бахнарской группе в Лаосе, и языки монской группы), обнаруживающие и

определённые связи с мяо-яо (возможно, объясняемые позднейшими

контактами); языки палаунг-ва (палаунг, рианг, ва в Мьянме, лава в

Таиланде, кха, пхенг и другие горные языки Лаоса и Южного Китая); язык

кхаси в Бангладеш, давно отделённый от

палаунг-ва благодаря миграциям сино-тибетских племён - каренов и чинов, предположительно уже около 4-3‑го

тыс. до н. э.; языки мунда (сантали, мундари и

хо, образующие одну группу в Северо-Восточной и Центральной Индии;

кхариа и родственные языки к западу от Калькутты; курку далее к западу;

савара, или сора, образующий отдельную ветвь). Не вполне ясно отношение

к этим языкам некоторых других языков Индии, в частности нагали (в центральной Индии), а также никобарского на Никобарских островах (иногда

сближаемого с палаунг-ва и мон-кхмерским). Аустроазиатский субстрат

выявляется не только в австронезийском, но и в древнекитайском, что

иногда приводится и в качестве аргумента против его безусловного

объединения в одну семью с тибето-бирманским; однако эти

аустроазиатские слова, скорее всего, были заимствованы в

древнекитайский в эпоху, когда народы, говорившие на одном из

аустроазиатских диалектов, обитали в долине реки Янцзы (самое название

которой объясняется из аустроазиатского), тогда как на древнекитайском

языке говорили только в более северной области.

Согласно недавно выдвинутой индо-тихоокеанской гипотезе, вымирающий

язык Андаманских островов (иногда

сопоставлявшийся с языком сакай, включаемым в семью аустроазиатских

языков) родствен значительной части языков Новой Гвинеи и прилегающих

островов, условно называемых папуасскими;

возможно, что в индо-тихоокеанскую макросемью входят и некоторые другие

языки, которые (как сакай) считаются аустроазиатскими. Среди остальных

«папуасских» языков выделяется несколько групп, пока несводимых друг к

другу. Но часть их, возможно, следует объединить с языками Австралии,

образующими вместе единую австралийскую семью

языков, единство которой не подлежит сомнению.

В Африке, к югу от Сахары, основная часть

населения, согласно новым опытам классификации, говорит на языках

двух макросемей: конго-сахарской («суданской» в

более ранней терминологии), состоящей из нигеро-кордофанской (конго-кордофанской) и нило-сахарской и обособленно стоящей койсанской. Нигеро-кордофанская семья состоит из

двух групп - нигер-конго и кордофанской.

В составе нигеро-конголезской группы выделяется

обширная подгруппа бенуэ-конго, включающая бантоидные языки, к которым относятся и языки банту [важнейшие из них - суахили, руанда, конго, рунди, луба, луганда, лингала, (се)сото, (иси)зулу]. Из

восточнобантоидных языков Судана наиболее распространённым является

язык тив. Некоторые учёные предполагают, что

языки банту и бантоидные языки Судана, объединяемые в группу

нигер-конго, связаны, с одной стороны, с афразийскими языками, с другой

стороны, с некоторыми кордофанскими языками Судана (конго-кордофанская

группа). От банту и бантоидных языков отличны следующие группы внутри

бенуэ-конго: равнинная, или плато (камбари-реше, пити, биром и другие),

группа джукуноидных языков, группа Кросс-Ривер (боки и другие). К другим

подгруппам внутри нигеро-конголезской группы относится адамава

(тула-кему, чамба-мумбала, дакатараи, вере-дурру, мумуйе-зинна,

дамакари, юнгур-роба, каи, йен-мунга, лонгуда, фели, нимбари, буа-хобе,

маса). К восточным языкам нигеро-кордофанской группы принадлежат

гбайя-нгбака, банда, нгбанда-екома, занде-памбиа, нгбака ма’бо - бангба, ндого-мангал,

мади-донго, мандунга-мба. К нигеро-кордофанской группе относятся также

подгруппы западноатлантическая (языки фула, волоф, киси и

другие), манде (языки малинке, бамбара, сонинке, менде и другие), вольтийские (языки моси, или море, груси, лобо и

другие) и ква (языки акан, эве, йоруба, ибо и другие).

Некоторые из бантоидных языков (как тив), языки «западнонигритской»

группы (адамава, убанго, кордофанские), а также ква в последнее время

привлекают для обоснования давно предполагавшегося единства всех

«суданских» («конго-сахарских») языков, в которые входят и

нило-сахарские. Нило-сахарская семья включает группы шари-нильскую, центральносуданскую, а также

северную (бонго-гбери, сара, вале, бубама; креш, бинча-кара),

юго-восточную (мору-мади, кангберу-алуа,

мангбуру-эфе, ленду); предполагается отдельность групп сонгаи, сахарской, маба, фур, кома. В случае если недавно

вновь обоснованная гипотеза о единстве всех «конго-сахарских»

(суданских) языков будет доказана, это может открыть особую перспективу

в исследовании связей языков Северной Африки и смежных районов Евразии,

с одной стороны, которые в основном относятся к афразийской

(семито-хамитской) группе ностратической макросемьи, и языков Африки к

югу от Сахары, с другой. Обнаруживаются определённые черты сходства

между афразийскими языками и языками бенуэ-конго (в частности, банту и

другими бантоидными), что может быть проявлениями очень отдаленных

древних родственных связей (в конечном счёте между ностратическими

языками и конго-сахарскими), если они не смогут быть объяснены как

следствие позднейшего взаимодействия этих языков уже на территории

Африки.

Особое место на юге Африки занимают готтентотские

языки, часто объединяемые вместе с бушменскими в группу койсанских языков, к которым присоединяются

некоторые языки Восточной Африки (сандаве, хатса). Возможно, что именно

койсанские языки представляют языки древнего населения Африки (в такой

же мере, как енисейские и некоторые другие, им родственные, - остаток

языков раннего населения значительной части Евразии). Очень плохо

изучены так называемые пигмейские языки Южной Африки (самый термин

остаётся столь же условным, как «папуасские» языки).

Условным обозначением, не имеющим реального классификационного

смысла, является и обозначение части языков севера Сибири и Дальнего

Востока как «палеосибирских», или «палеоазиатских». Западными «палеосибирскими»

языками называли енисейские, родственные связи

которых определяются благодаря выявлению их связей с

северокавказскими и другими близкими им языками (отдельные сходства

между енисейским и «палеоазиатским» юкагирским,

близким к уральскому и, следовательно, к ностратическому, вероятно, объясняются

позднейшими контактами на территории Сибири и

сопредельных областей). Такие палеоазиатские языки, как чукотско-корякские (чукотский, корякский, ительменский), могут быть включены в ностратическую

семью (хотя эта гипотеза принимается только частью исследователей).

Сходную гипотезу предлагали и в отношении нивхского

(гиляцкого) языка, но речь может идти, по-видимому, лишь о

проникновении в него некоторых отдельных заимствований (общих и с другими языками Восточной

Азии и Дальнего Востока). Изолированно стоит среди других языков

Восточной Азии айнский язык (в северной Японии),

сопоставляемый (как и енисейские) с языками

американских индейцев. Эскимосский язы

Составить слова из слова языки мира